– Я увидела кровь, и у него был неподвижный взгляд. Раиса Сергеевна не могла со своего места этого заметить. Я проверила пульс.

– Есть познания в медицине?

– Да, небольшие, один курс медицинского. Пульса не было, я сказала соседке, чтобы вызывала полицию. Она ушла вас встречать, а я сидела на кухне. Можно спросить: как убит Павел?

– Ножевое ранение. Не знаете, у потерпевшего был стилет?

– Стилет? Не думаю… Все ножи вон в той подставке.

– Ясно. В комнаты сегодня не заходили?

– Конечно, заходила. Я здесь ночевала, – спокойно ответила Рита. – После звонка следователя Арбатова, примерно около двух часов, я выехала в город.

– Как закрыли дверь?

– Захлопнула, – пожала плечами Рита. – А после того, как соседка спустилась во двор, чтобы встретить полицию, я просто сидела на вашем месте.

– У Корсакова были какие-то проблемы? Конфликты?

– Да. Во-первых, сегодня состоялся суд, где решалось, с кем будет жить его дочь Злата. Как сообщила мне Раиса Сергеевна, девочку оставили матери. Павел был уверен, что Злата будет жить с ним. Он даже не нанял адвоката!

– Откуда у него была такая уверенность?

– Его бывшая жена совсем не занималась дочерью. Злата и жила с отцом в этой квартире. Поэтому я не могу понять: зачем ей ребенок?

– Имя жены вам известно?

– Элеонора Эфрон. Отчества не знаю.

– Эфрон Софье Давидовне она кем приходится, не в курсе? – спросил Дюмин, обернулся и бросил удивленный взгляд на Дениса. Фамилия Эфрон была известна в области каждому юристу.

– Внучкой, которую та воспитала, – уверенно произнесла Стрельцова. – А еще я знаю от Корсакова, что его мать работала в адвокатской конторе Эфрон. И умерли отец Павла и бабушка Норы друг за другом – от ковида. Внучка после ее смерти какое-то время играла роль примерной матери, но недолго: вновь пустилась во все тяжкие. Но убивать бывшего мужа ей незачем было: Павел не претендовал на ее имущество, ему нужна была только Злата. А Нора ее получила, уж не знаю, какими путями…

– Это все проблемы Корсакова?

– Нет, не все. Главная – долг в полмиллиона рублей какому-то человеку. Павел отдал эти деньги Норе, чтобы не забирала дочь у него до суда. Потому что та вдруг решила, что он не справляется с ребенком… В общем, возвращать долг было нечем. Хотя сегодня утром он сообщил мне, что почти все решил. Так и сказал: почти все. Я подумала, что договорился с женой насчет дочери миром, то есть до заседания суда. Но теперь знаю, что речь шла не об этом. Возможно, нашел деньги? Но где, не представляю.

– Имени человека, у которого брал в долг, не называл?

– Нет. Я знаю только, что офис у того в центре, недалеко от Хлебной площади. Павел как-то назначил мне рядом в сквере встречу и упомянул, что попробует переговорить с кредитором… Стоп! Он не в долг брал, с этим дельцом у него был подписан проектный договор. Павел не успел со сроками, кажется, и эта сумма – штрафные санкции. Но я не уверена…

– Корсаков работал дома?

– Да, так ему было удобнее из-за Златы. Вы можете посмотреть в его бумагах договор. Они в рабочем столе, верхний ящик.

– Хорошо, проверим. У Элеоноры Эфрон был любовник? – неожиданно спросил Дюмин.

– Мы эту тему не обсуждали.

– Ясно. Имеете еще что добавить?

– Могу только сказать, что Павел не планировал ни с кем встречаться в этот день. Он был уверен, что вернется домой со Златой. Видимо, визит убийцы стал для него неожиданностью. И дальше прихожей он гостя не пустил. Павел вообще не любил, когда люди бесцеремонно проходят в комнаты. В спальню Златы он никого не пускал.

– А где же вы спали этой ночью? – удивленно спросил Дюмин, а Денис разозлился: опер без надобности нахально лез в личную жизнь Риты.

– Для меня он сделал исключение, а сам устроился на диване в большой комнате, – спокойно пояснила Стрельцова. – Девочку еще вечером он отвез Норе.

– Зачем?

– Не знаю! Наверное, они так договорились. Послушайте, я не могла контролировать каждый шаг взрослого человека, да мне это и ни к чему было! Павел обсуждал со мной то, что считал нужным. И это нормально. Я не в курсе, есть ли у него друзья: меня он ни с кем не знакомил. Я знаю только о том, что особенно волновало Павла в последнее время – дочь и долг. О его жизни вам больше смогут рассказать соседи! Они знают его с детства! – ответила Рита. Арбатов видел, как она раздражена.

– Последний вопрос. Мог Корсаков в квартире хранить что-то ценное? Например, какие-то украшения матери, бывшей жены, коллекции?

– Мог, наверное. Если бы они у него были, – задумалась на мгновение женщина. Денису показалось, она что-то вспомнила. – Вы считаете, его именно поэтому убили? Это ограбление?

– Мы выясним. Ваш друг был убит в прихожей, возможно, он застал вора, когда вернулся. Подпишите, – Дюмин пододвинул ей протокол опроса свидетеля.

– Капитан, поищи договор, я посмотрю: район Хлебной наш, может быть, имя заказчика мне знакомо, – предложил Арбатов после того, как Дюмин убрал в папку протокол.

– Пошли. Маргарита Николаевна, показывайте, где рабочий стол Корсакова, – он пропустил Риту вперед.

Рита уверенно пошла по коридору. На миг задержавшись возле тела Корсакова, обошла понятых и открыла дверь в комнату.

Арбатов удивился: помещение было скудно обставлено мебелью советских времен – диван-книжка, двустворчатый шкаф, пара стульев и письменный стол. И никаких признаков присутствия ребенка.

Подойдя к старому, советских времен, двухтумбовому столу, Стрельцова кивнула на правую тумбу.

Корсаков оказался аккуратистом: все договоры были подшиты в скоросшиватель по датам, отдельно лежала папка с отчетами и какие-то конверты без адресов, но с надписями на каждом. Дюмин натянул перчатки. Пролистав файлы с бумагами, показал Денису верхний.

– Похоже, этот. Заказчик – частное лицо Конаков Семен Петрович. Знаешь такого? Проект коттеджа в поселке Ясный.

– Это же у нас! – удивленно воскликнула Рита. – А Павел мне ни словом…

– Знаю этого деятеля. Транспортная контора «Форсаж», зам генерального. Скользкий мужичок. Проходил свидетелем по делу об ограблении аптечного склада, свидетели опознали стоявшую неподалеку «Газель» его парка. Показал, что угнали. Заявление действительно было.

– Понял. Проверим.

– Все? Стрельцова больше не нужна? Можем ехать? – Арбатов кивнул на Риту, смирно стоявшую у стола.

– Давайте, – Дюмин махнул рукой.

И опять Денис взял Риту за руку. Они вышли в коридор, когда она вдруг вырвала свою ладонь.

– Пойду попрощаюсь с Раисой Сергеевной, вы не против? Я заметила, она в спальне, – кивнула Рита на приоткрытую соседнюю дверь.

– Жду на улице, – неохотно отпустил ее Денис и вышел из квартиры.

Арбатов недолго постоял под козырьком подъезда, глядя на две машины, припаркованные рядом, нос к носу. Подошел к красному «Рено» Стрельцовой и неожиданно подумал, что синяя «Шкода» принадлежит Корсакову. Денис протиснулся между автомобилями, посмотрел на лобовое стекло «Шкоды» и вдруг представил, как Рита сидит на пассажирском сиденье и нежно улыбается «другу» Павлу. А тот наклоняется к ней… От этой воображаемой сценки стало сухо во рту и противно заныло под ребрами. «Да ну ее… Было бы с чего… Ни коня, ни возу… Да и не нравится мне эта женщина вообще, не мое… Блондинка блеклая, а я люблю темненьких, ярких, таких, как Динка. Еще и муж у нее. Мне такой головняк зачем?» – одернул себя Арбатов и вернулся к автомобилю Стрельцовой. Заглянул внутрь через боковое стекло. На заднем сиденье лежал плед. «А под ним не шкатулочка ли, Маргарита Николаевна, а? – усмехнулся Денис. – Если так, то это уже предмет для серьезного разговора. Ради чего, собственно, я к вам и приехал», – подумал он и отошел от автомобиля.

Глава 11

Рита, вырвав руку из крепкой мужской ладони, в спальню пошла не сразу, а задержалась в коридоре. Да и незачем было ей туда соваться: прощание с едва знакомой женщиной, пусть и соседкой Павла, было необязательным. Но нужно было как-то прийти в себя, потому что… «Потому, что это безобразие какое-то – чуть не потерять сознание от прикосновения мужчины. Кстати, чужого мужа или бойфренда, это уж точно: такая мужская особь наверняка привлекает внимание дамочек всех возрастов. Есть в Арбатове что-то такое… даже не знаю, как и назвать! Только погибель это для женского одинокого сердца, чуть расслабишься – считай, пропала. А вдруг и у него с Динкой… Черт, только не это!» – подумала она, но тут ее внимание переключилось на санитаров, которые выносили тело Павла из квартиры. Дверь за ними захлопнулась, Рита обратила внимание, что красная ковровая дорожка на полу отсутствовала, а там, где раньше проходил ее край, темнело пятно засохшей крови. Сколько раз Рита спотыкалась о задравшийся угол этого допотопного коврового изделия! Эта дорожка была такой старой, что ворс местами был вытерт до основы, края обмахрились, а цвет в середине стал блекло-розовым. Рита как-то решила купить новый коврик, даже присмотрела один – на резиновой основе, в цвет обоев, которыми были оклеены стены узкой прихожей. Но тут же отказалась от этой затеи: начинать в этой квартире нужно было с ремонта, а не с коврика. Да и не ей это решать.

Однажды, чуть не упав, больно стукнулась коленом об угол тумбы трюмо. Некстати вспомнилось, что Павел тогда странно отреагировал на ее вскрик: улыбнулся. А взгляд был холодным, ни капли сочувствия не было в нем, только осуждение. И она впервые за время их знакомства испытала раздражение, если не злость.

Рита была уверена, что Павла убили из-за долгов: она знала лишь об одном, а могли быть и кредиты, и займы. Возможно, произошло это случайно, во время выяснения отношений. А ограблением тут и не пахнет: очевидно, что такую убогую квартиру грабить глупо. Были бы у хозяев деньги… «Стоп! Деньги! Павел утром после душа переодевался в спальне, а что, если он где-то нашел нужную сумму, чтобы отдать долг? И пока спрятал в комнате… Он же сказал, что проблему почти решил! Почти – когда деньги есть, а не отдал еще. В таком случае вор должен был точно знать, что полмиллиона у Павла есть. Господи, его что, убили из-за них?!» – ужаснулась Рита.

– Риточка, уходишь? – услышала она голос соседки Корсакова.

– Да, Раиса Сергеевна. Меня ждут. До свидания, – не стала она уточнять, кто именно ее дожидается. Кивнула женщине и направилась к выходу.

Воистину судьбоносный для нее день еще не закончился, но Рита надеялась, что уже скоро, как только ответит на вопросы Арбатова, попрощается и с ним. А после сядет в машину и, наконец, поедет домой. Ждать мужа, в мыслях уже бывшего, но все еще занимающего какой-то кусочек в душе. Махонький кусочек, но ощутимо болезненный. Вылечить его – и начинай новую жизнь. Одинокой бездетной женщины без средств к существованию и без стажа работы – практика медсестры в горбольнице в недолгом студенчестве не в счет.

Арбатов стоял возле ее машины и смотрел на подъезд. При появлении в дверях Риты даже не шевельнулся, и, пока она шла, взгляд его оставался неподвижным. И смотрел он все так же на входную дверь подъезда, а не на нее. Капитан повернулся к ней, лишь когда Рита приблизилась почти вплотную.

Она сразу уловила перемену в его настроении. В квартире он был другим, более близким, что ли, заботливым. За руку держал нежно, но крепко! Словно боялся, что сбежит. Или ей показалось? Сейчас Арбатов смотрел на нее с подозрением и без намека на улыбку. Пусть бы и сочувствующую. «Ладно, проехали…», – подумала Рита, а вслух поинтересовалась сухо, свободна ли она.

– Нет, Маргарита Николаевна, пока не выясним, что в шкатулке, которую передала вам Светлана Жирова. Это же ее вы так заботливо прикрыли пледом? На заднем сиденье? – кивнул на ее автомобиль капитан.

Рита совсем про шкатулку забыла! Начисто стерлась из памяти вся эта сцена на лестничной площадке, как будто и не было ее. Так вот он зачем приехал! Узнал у Жировой о прощальном подарке Динки! И теперь ждет ее с одной целью – допросить.

– Вы открывали ее?

– Нет, не открывала. Но не исключаю, что до меня содержимым поинтересовалась Светлана, – усмехнувшись, ответила Рита, нажимая кнопку на брелоке сигнализации.

– Она внутрь не заглядывала, это точно, – уверенно заметил Арбатов.

Рита, пожав плечами, мол, все равно, достала шкатулку с заднего сиденья и протянула Арбатову.

– Открывайте, – равнодушно уронила она, все еще не понимая, откуда вдруг у нее возникло чувство вины.

– Что за веревка? Кто тут так накрутил? – искренне удивился капитан.

– Не знаю. Не я точно. Я только бантик развязала.

– Еще и бантик… Ножик есть?

– Нет!

– А что-нибудь острое?

Рита отрицательно помотала головой. Пусть сам ищет! Или…

– Зубами попробуйте, – брякнула она и улыбнулась: нетерпение Арбатова выглядело нелепо. Стоит такой серьезный полицейский капитан! А с веревочками справиться не может.

– Не смешно совсем, Рита. Между прочим, можно допустить, что именно из-за содержимого шкатулки погибла ваша подруга. Не подумали? Непонятно к тому же, почему Дина оставила ее вам, если вы уже давно не общаетесь. Пойдемте к моей машине, у меня есть, чем разрезать узел.

– Как раз понятно. Это я ее перестала считать подругой, а не она меня. По причине, хорошо вам известной. Кроме того, шкатулка принадлежала, как мне сказала Светлана, Лидии Ильиничне. А наши с Диной бабушки дружили с раннего детства. Как и мы с Динкой. Кстати, ваша честная Светлана откуда-то в курсе, что внутри шкатулки есть письмо для меня.

– Наверняка ей об этом сказала сама Дина.

– Допустим, – неохотно согласилась Рита, ревниво отметив, что уж слишком рьяно защищает Арбатов эту женщину.

Когда они дошли до его автомобиля, тот сунул шкатулку Рите.

– Садитесь назад, нечего отсвечивать под фонарем. Я сейчас.

Рита послушно открыла дверцу.

Через минуту капитан устроился рядом. Он забрал у нее шкатулку и, повозившись с узлом, откинул крышку.

Письмо – сложенный вчетверо тетрадный лист – было сверху, а под ним – россыпь украшений из золота. Все вперемешку: перстень, браслет, сцепленные попарно серьги, брошь-камея в ажурном обрамлении из золотых нитей. Рита, невольно засмотревшись на золото, не сразу передала записку Дины Арбатову. Он же на все это великолепие бросил равнодушный взгляд.

– Прочти сама, – услышала она его голос, который вывел ее из оцепенения. – Позже налюбуешься. Может быть, в письме что-то важное.

– Сам читай, – неожиданно перешла на ты и Рита. «На кой черт мне все это? Если откупиться попыталась, так зря старалась: я простила и так. Дура! Лучше б просто ко мне пришла!» – вдруг разозлилась она на Динку.

– Читай! – приказал Денис.

И Рита послушно развернула листок.

– «Привет, Марго, с того самого света, о котором мы ничего не знаем, – начала она вслух. – Жаль, не могу рассказать, как тут: отсюда уже не вырваться…»

Рита почувствовала плотный ком в горле, сдавило сердце, которое и так последние несколько часов билось неровно. Она попыталась сглотнуть ком, закашлялась, надеясь скрыть свою растерянность. Злость на подругу исчезла моментально, сменившее ее чувство потери накрыло волной стыда: нет Динки, а она ее… дурой! Рита взглядом уткнулась в письмо, но разобрать следующие строки смогла с трудом: глаза наполнились влагой.

– «Не плачь, я тебя знаю, глаза по любому поводу на мокром месте. Ты меня простила, да? Простила… А я себя – нет», – глухим от волнения голосом зачитала Рита и разревелась в голос.

Как она оказалась в объятиях теплых рук Арбатова, она потом вспомнить не смогла. Но это плотно обнимавшее ее кольцо было в тот момент необходимо ей, как воздух. Денис притянул ее голову к себе на плечо и так и сидел, поглаживая ладонью спутавшиеся на затылке волосы. Маргарита плакала долго, иногда затихала, но слезы подступали вновь и вновь. И не только по погибшей Динке. Это были слезы очищения и прощания с какой-то частью ее самой. С тем, что было и прошло. Вот именно сейчас, в этот миг, закончилось. Все, точка.

– Ну, успокоилась? – ласково произнес Денис и слегка отстранил ее от себя. Рита впервые долгим взглядом посмотрела на него. – Хочешь, позже прочтешь? Одна?

– Нет! – вдруг испугалась Рита и схватила Динкино письмо, выпавшее из рук на колени.

– Уверена? Тебе еще машину вести, – с сомнением произнес Арбатов, перегнулся через переднее сиденье, открыл бардачок и достал пачку бумажных носовых платков. Одной рукой он вновь обнял Риту, другой вытащил из упаковки платок и осторожно вытер ей слезы.

– Спасибо, я в порядке, – Рита взглядом нашла место в тексте, на котором остановилась.

«Мой грех, а значит, смерть моя по заслугам. Не реви, я сказала! А то так и будет моя душа болтаться рядом с Землей. И буду я приходить к тебе в твоих ночных видениях, бойся))). Что же я натворила… Ладно, завязываю ныть, и ты вытри слезы. Я оставляю тебе единственные мои материальные ценности – эти украшения. Квартирами мы с дедом Жорой уже распорядились, завещание хранит матушка Евгения. Однокомнатная деда Жоры у театра твоя, он оформил дарственную. Наше фамильное гнездо теперь собственность монастыря. Возвращаюсь к шкатулке. Она бабушкина, правда, не знаю, откуда такие сокровища? Никогда не замечала у нее тяги к золотым побрякушкам. Кстати, наткнулась я на них случайно, когда убиралась у нее в спальне. Замочек сломала, так что веревкам не удивляйся, бантик завязала я))). Помнишь двуногий столик у бабулиной кровати? У него оказалось двойное дно! Нужно было только ящичек до конца вынуть и нашарить внутри рычажок. Подвинуть вправо, тогда столешницу можно просто снять, дальше – фанера, а под ней – довольно большой тайник. В нем, кроме шкатулки, еще лежали старые бумаги, я мельком посмотрела: послужной список прадеда, диплом Гренобльского университета на имя прапрабабушки, старые метрики, письма и еще куча бумажек на польском, я даже не стала переводить. Сложила в папку и забросила ее на стеллаж. Кому это все теперь нужно? А вот шкатулку с сокровищами я оставляю тебе с одной целью: продай все, беги от мужа, на первое время тебе денег хватит, а жить будешь в квартире деда Жоры. Мы так с ним решили. Потому что в том, что ты вышла за Стрельцова, есть вина и моей бабули.

Помнишь, ты в последнюю минуту перед свадьбой вдруг стала снимать с себя свадебное убранство? Уверена, у тебя вдруг сработала интуиция, и ты поняла, что готова совершить фатальную ошибку. И хотела остановиться. Хотя нет… Ты этого не можешь помнить, ведь бабуля тогда применила гипноз. Прости ее, она подумала, что у тебя предсвадебный мандраж. И она хотела тебе счастья. Как и я. Ну, вроде все. Прощаюсь с тобой. И со всеми, кто был рядом. Все, улетаю… Твоя неверная Динка».

– Дата стоит пятое августа этого года, то есть ровно месяц назад. Когда же она отдала шкатулку соседке? И почему?! Я спрашивала Светлану, не опасалась ли Динка чего-то, может быть, ей угрожали. Но та ответила, что ничего такого не было! Ты насколько близко Динку знал? – Рита, замерев, ждала ответа. Если сейчас Денис скажет, что спал с ней…

– Честно? – Арбатов усмехнулся. – Одно свидание было. Точнее – ужин. А дальше…

– Что было дальше, меня не интересует, – отвернулась к окну Рита.

Денис промолчал.

«Вот и все. Я выходила замуж за Стрельцова, думала, что люблю. Даже получала удовольствие от интима. До того момента, пока не поняла, что изменяет. Как отрезало, шоры с глаз – а передо мной павлин с ощипанными перьями. До сих пор гадаю: зачем я ему сдалась, почему женился? Никакой выгоды… А Павел? Какие высшие силы столкнули нас на той дороге? Он стал отдушиной в серых буднях. Да, я жалела его и Златку. Переживала за них и была уверена, что им это нужно. Сама влезла в чужую жизнь, а зачем? Мы и целовались-то по-настоящему только раз, когда я осталась на ночь. Может быть, и был бы секс, но ему кто-то позвонил. Он вышел на кухню, его не было очень долго. И я ушла в спальню к Злате. А утром мы с Корсаковым старательно делали вид, что ничего и не намечалось даже. Теперь его нет, а мне не больно.

А от Дениса оторваться не могу. Чужой мужик, знакомы полсуток, а рядом с ним тепло и спокойно. Как будто дом свой нашла наконец. Вот точно. Где Арбатов, там мне хорошо. Даже тут, в машине. Только это мне хорошо, не ему», – думала она, машинально теребя прощальное письмо Динки.

– Рита, посмотри на меня, – очнулась она от голоса Дениса и повернулась к нему.

– Пора по домам, гражданин следователь. Или ко мне еще вопросы есть? – равнодушно спросила она.

– Тебя отвезти? Стрельцова отпустили, он уже наверняка дома. Не звонил?

– Нет. Я поеду. Сама.

– Как хочешь. Да, я шкатулку и письмо заберу. Завтра подъедешь в управление, составим опись, сделаем оценку, возможно, среди украшений есть что-то стоящее. Если преступник приходил за шкатулкой, он точно знал о ее содержимом. От кого только?

– От Динки. Сболтнула по глупости.

– Возможно, Стрельцову? Логично поделиться с любимым человеком. Прости, Рита, не подумал, – он взял ее за руку.

– Не страшно, – Рита аккуратно вынула ладонь. – Не нужно, капитан, меня жалеть. Я справлюсь. Кстати, Динка могла показать содержимое соседке, как вариант. А та взяла себе кое-что… на память! Как раз самое ценное, – с усмешкой добавила она.

– Что тебе плохого сделала жена моего начальника, что ты готова ее обвинить в воровстве?

– Жена начальника? – Рита удивленно посмотрела на Арбатова.

– Да. Майор Жиров – руководитель отдела, я его подчиненный. Света – его жена. Ты не знала?

– Нет. Слышала, что муж ее служит в полиции. Да неважно, кто кому кем приходится, Арбатов. Важно, что эта женщина вертелась возле Динки со дня смерти бабушки. А я точно знаю, что ни Лидия Ильинична, ни Тобеевы с ней не общались. Была одна ситуация, когда нужно было оставить ключи для Динки: она ночевала у нас, а утром родителям уезжать пришлось рано. Так вот… Подруга при мне говорила с мамой по телефону. Не буду пересказывать подробно весь разговор, Динка попросила оставить ключи в квартире напротив. Вроде бы тетя Алина даже согласилась, но тут я ясно услышала, как дядя Марат буквально рявкнул, что только не этой прошмандовке. Так и назвал Светлану – прошмандовка, я запомнила. «Ключи будут в тридцать шестой, Дина, у Тамары Михайловны!» – отнял он у жены трубку. Динка тогда на мой вопрос, что с ним такое, пожала плечами: «Светка – нормальная вроде женщина, не знаю, за что отец на нее взъелся».

– Все, что ты рассказала, не говорит о том, что Светлана – мошенница или воровка. Скорее всего, у нее с генералом были свои какие-то разборки. Мало ли!

– Давно твой начальник на ней женат?

– Майор упоминал, что Дину знает чуть ли не с рождения. Квартира, где Жировы живут, принадлежит Светлане, получается – не меньше двадцати пяти лет. Детей у них нет, может быть, соседка просто жалела осиротевшую Дину? Старалась поддержать? А ты из одного телефонного разговора сделала неправильные выводы.

– Посмотрим, – упрямо произнесла Рита и открыла дверцу автомобиля Дениса.

– Жду завтра в десять, – напоследок напомнил он.

Глава 12

– Мамочка, давай только начистоту, ладно? Я тебя пойму, если вдруг… – начал Яков, но мать остановила его жестом. – Ну, хорошо, я слушаю.

– Я сказала тебе, что Павел Корсаков – внук второй жены моего мужа. На самом деле, Игорь больше никогда не женился. Он в одиночку воспитывал нашего сына Алешу. Я сбежала не только от мужа, я бросила новорожденного ребенка. Павел – твой племянник, Яша. И, если он об этом знает, то просто так он тебе документы не отдаст. Я уверена: он что-то задумал!

– Мама, мама… Ты разве не поняла, что этот наш щедрый предок приказал осчастливить всех потомков? И их ищет нотариус Горинец, и пока не найдет всех, никто ничего не получит. Рано или поздно он выйдет и на Павла, хотя и начал с нас! Впрочем, возможно, и не с нас, – вдруг задумался Яков. Почему он решил, что Горинец не проверил, например, любовниц из списка первыми?

– Я нотариусу сказала, что у меня один сын – ты! Как он должен догадаться еще об одном? – упрямо произнесла мать, а Яков только покачал головой. Как ей объяснить, что скрыть факт появления ребенка в родильном доме невозможно? Она же в документах числится как мать Алексея. И если архив оцифрован, то поиски займут несколько минут.

– Мама, я не скрывал от Павла, что мне нужно из архива деда только твое свидетельство о рождении и справка из детского дома. Правда, добавил, что и другие документы меня тоже интересуют. И даже если бы я знал, что он тоже наследник, я честно обсудил бы с ним ситуацию. А как иначе, мамочка? Ты меня сама так воспитала: не воруй, не лги людям, не обижай ближнего, не нарушай законы, и будешь спать спокойно. Это же твои слова!

– Прости… Я хотела, чтобы ты… чтобы вы с Катюшей жили достойно. А что тебе достанется, если найдется куча наследников? От всех любовниц и жен старого ловеласа! Ты что, не хочешь безбедной жизни? Для себя и ваших деток?

Яков промолчал. Да, он хотел. Но не такой ценой. Он боялся спросить, как мать решилась бросить новорожденного сына. Яков не раз слышал ее рассказ о жизни после детского дома, в котором она воспитывалась, но никогда – о ее жизни с отцом и матерью, которые, с ее слов, умерли, когда ей было всего десять. А теперь оказалось, что отец-то ее все это время был жив. Неплохо устроившись, проводил время с разными женщинами, да еще и размножался по мере сил. Яков поговорил бы обо всем с мамой, но опасался приступа, который ее убьет.

– Яша…

– Да, мам.

– Обещай, что добьешься своей доли наследства. Ты слишком уж правильный у меня, сынок, и добрый. Но иногда благородными принципами можно и поступиться. Ради счастья близких.

– Странно слышать это от тебя…

– Я выросла в детском доме, сын. Там каждый сам за себя, – слабым голосом произнесла мать.

Яков видел, как она устала. Представить, что можно всю жизнь скрывать страшную тайну и ни разу не проговориться, он мог с трудом. Точнее, не мог совсем: он бы обязательно поделился с близким человеком. С Катей уж точно.

Заметив, что мама закрыла глаза, Яков вышел из комнаты. Он вновь и вновь набирал номер Павла, но в ответ звучало, как приговор: «Абонент находится вне доступа сети».

* * *

Наверное, Денис просто устал, поэтому не стал настаивать на том, чтобы отвезти Риту в Ясный, хотя дорога заняла бы минут десять от силы. И еще мелькнула мысль: как она будет завтра забирать от дома Корсакова машину? Муж подвезет? Смешно. Такси? Опять же, от вопросов Стрельцова, где и почему оставила накануне авто, ей не уйти. Да и Рита вроде не так напряжена и расстроена, как днем в квартире Тобеевых-Скрипак.

Арбатов в боковое зеркало наблюдал, как женщина умело выруливает с парковки, потом проводил «Рено» взглядом: автомобиль скрылся за поворотом. И тут заметил Дюмина. Тот слушал соседку Корсакова, женщина эмоционально что-то объясняла, но на лице опера было написано нетерпение. Он пару раз даже порывался уйти, но Раиса Сергеевна цепко хватала его за руку.

Денис усмехнулся: такие свидетели своим многословием вызывают досаду, но и без них нельзя – как правило, из обилия ненужной информации можно выудить и крупицы ценной.

Убийство Павла Корсакова Арбатова интересовало мало и только потому, что погибший был знакомым Стрельцовой. Дюмин раскроет преступление сам, он не сомневался. Камер видеонаблюдения во дворе нет, но эта соседка с первого этажа, несомненно, заменит их. Весьма наблюдательная особа. Денис слышал, как она подробно описала мужчину, который интересовался Корсаковым за день до убийства. Конечно, не факт, что тот окажется причастным к преступлению.

Интересно, что Раиса Сергеевна насплетничала о Рите? Если спросить, опер поделится? А зачем спрашивать?

Арбатов боялся услышать, что Рита и Корсаков – любовники. Это означало бы, что она врала. После побега невесты он женщинам верил мало. Точнее, не доверял совсем. Даже Дине, хотя она единственная из его знакомых дам в разговоре не выбирала выражений, не скрывала эмоций и ничего из себя не строила. Но и о ее любовнике он узнал не от нее, а от Жирова.

«Дина Тобеева-Скрипак… Зачем она добавила фамилию бабушки к своей? И когда? – вдруг заинтересовался он. – Когда паспорт получала? Лидия Ильинична была еще жива. Возможно, ее инициатива, что-то, связанное с наследованием. Нужно выяснить». Денис поймал себя на том, что уже в который раз возвращается к прошлому Дины и ее семьи. И виной тому – дурацкая записка на старом листе бумаги и письма, найденные в комнате бабушки. Плюс к этому – шкатулка, содержимое которой наталкивает на мысль, что убийца, возможно, пришел Дину грабить.

Другие версии, конечно, отрабатываются, в телефоне убитой за последнюю неделю появилось с десяток новых номеров, проверяют. По службе зацепок нет, мстить ей некому – Дина занималась в основном бумажной работой, на происшествия выезжала нечасто.

Ну и самую первую версию – убийство любовницы Стрельцовым – Арбатов до конца не отбрасывал.

Соседка Корсакова, наконец, отпустила Дюмина, и тот сразу направился к Денису.

– Слушай, капитан, а связи между нашими с тобой делами не намечается? Может, есть что общее? – неожиданно спросил опер, когда Арбатов вышел из машины.

– Кроме того, что Стрельцова знает и Корсакова, и Тобееву-Скрипак, ничего. Мобильник пострадавшего нашли?

– Нет. Ребята работают. Скорее всего, раз засечь не смогли, уничтожил его убийца. Причем, совсем недавно. Распечатку по номеру получил: утром Корсаков звонил Конакову. Сейчас номер того не отвечает, в квартире никого нет. Ребята из вашего райотдела присматривают за подъездом.

– Какой адрес?

– Саранская, двадцать три, пятая квартира.

– Загородный дом есть? Дача?

– Имеется, но за рекой. У Конакова катер на шестом причале.

– На месте?

– На месте. Скорее всего, мужик в городе, не выезжал. В гости к кому-то зашел, например. Ты сейчас в контору?

– Да, заскочу, потом домой. Завтра в десять Стрельцова в отдел придет, вопросы к ней еще остались?

– Пока нет. Если что, позвоню.

Денис кивнул. И вспомнил, что на девять утра назначил опрос Плевако.

«С чего Дюмин взял, что между двумя трупами есть связь? О Корсакове Дина наверняка не знала – зачем бы Рите докладывать о любовнике бывшей подруге? Ну, пусть не о любовнике, а о знакомом, сути это не меняет. Даже если она принимала близко к сердцу проблемы Корсакова, не факт, что обсуждала с ним свои отношения с мужем в подробностях: мол, спит благоверный с лучшей подругой. Хотя уже и то странно, что увязла в проблемах чужого мужика по уши», – с откровенной досадой подумал он.

У самого Арбатова проблем не было. Никогда. Он рос настолько хорошим сыном, что, став взрослым, позавидовал однажды своим родителям. Это случилось, когда его подруга Юлия объявила, что ждет ребенка. Он тут же сделал ей предложение, в тот же день привел домой к отцу с мамой и за столом произнес шутливый тост: хочу, мол, чтобы мой сын был таким же беспроблемным, каким был я для вас, мои дорогие родители. «Да ты нам завидуешь, сын!» – весело прокомментировал отец. Улыбнулись тогда все, кроме будущей невестки.

Пожалуй, единственным мрачным эпизодом в жизни стал побег Юлии из-под венца. Впрочем, когда прошла обида, Денис понял, что ангел-хранитель оградил его от еще большей беды – не любящей его женщины…

Почему Арбатов решил стать следователем, родственники до сих пор не знали. А причина была в том, что когда он учился в девятом классе, у друга убили маму. За колечко и мелочь в кошельке. Потрясло тогда Дениса не само убийство, а понимание, как легко можно отнять у человека жизнь. Законом убийство наказуемо, но преступника нужно еще найти.

Денис всегда учился «ровненько», как с долей снисхождения говорила бабушка, единственная из ныне живущих родственников схватившая с неба звезду. Точнее, звезду Героя Социалистического Труда и звание заслуженного педагога СССР она получила от правительства. Даже дед представлялся всем просто как муж Анны Георгиевны, при этом беззлобно усмехаясь в усы. Соответственно, отец Дениса Иван Арбатов, главный энергетик завода, рекомендовался сыном Анны Георгиевны, мать Дениса – ее невесткой, а сам Денис – внуком знаменитой бабушки. Едва ли кто-либо из многочисленных знакомых бабушки помнил имена ее домочадцев, при встречах лишь вежливо кивая в ответ на приветствие.

Когда Денис объявил, что поступает на юридический, родители лишь удивились: были уверены, что уговоры (читай: наставления) Анны Георгиевны приведут его в аудитории педагогического вуза. Бабушка считала, что с его заурядными способностями только в ее профессии мужчина может достичь высшей точки карьерного роста. И то, если одолеет собственную лень. Денис отмалчивался, думая о своем. А получив аттестат, подал документы на юрфак универа. Получилось, внук дважды бабушку ослушался, вызвав если не гнев, то разочарование. Ему она не сказала ни слова, но родителей за безразличие к судьбе сына упрекала еще долго.

Позже она стала надеяться, что будет еще гордиться внуком, если тот станет известным адвокатом Арбатовым. Но и тут Денис преподнес сюрприз: стал следователем. «Вы подумайте, Виктор Ананьевич, какой казус: мой единственный внук бегает за уголовниками!» – услышал он однажды, как в телефонном разговоре бабушка жаловалась своему давнему приятелю, бывшему журналисту-международнику. Что тот отвечал, Денис, конечно, не слышал, но по ее восклицанию «И вы туда же!» понял, что обрел в лице старика неожиданного союзника.

Он ни дня с начала службы не пожалел, что ослушался Анну Георгиевну…

* * *

Арбатов заехал в отдел, положил в сейф шкатулку и бегло просмотрел бумаги на столе. Преступник пришел раньше назначенного времени, но предвидеть, что Дина вызовет Стрельцова, он не мог. Можно все же допустить, что первоначально у него не было намерения убивать ее. О чем-то пытался договориться миром? Динка вполне могла ответить ему резко, мужик разозлился и толкнул ее со всей дури так, что она, падая, затылком ударилась о край пианино. Крови там эксперт не нашел, только несколько волосков и частички кожи. Но это не говорит о том, что она не могла потерять сознание от удара. Он, пользуясь ее беспамятством, начал поиски. Но если целью была шкатулка, то преступник ее не нашел, так как она находилась у Светланы. Зачем нужно было убивать Дину в таком случае? Чтобы потом не сдала своим, то есть полиции. Запаниковал, пристрелил и смылся, уверенный, что не наследил.

Хотя картина преступления сложилась вполне ясная, Денис представления не имел, где искать убийцу. Оставалось только ждать действий с его стороны. Но вернется ли он в квартиру Дины или сунется к Жировым, непонятно. Скорее всего, затаится на время. Если, конечно, у него не крайние обстоятельства, например, приличный долг. «Долг… У Корсакова, как сказала Рита, долг Конакову. А утром он похвастался ей, что решил проблему… Да нет, бред! Где Дина, и где Корсаков? Или все же они были знакомы?» – зацепился он за зыбкое предположение и позвонил Рите.

Та его звонок сбросила сразу же после первого гудка. «Ладно, Маргарита Николаевна, утром разберемся», – произнес Арбатов вслух и, убрав бумаги со стола в сейф, вышел из кабинета.

* * *

Он уже ложился спать, когда она позвонила ему сама. Выслушав ее, Денис быстро оделся и схватил ключи от машины.

«Сволочь! Урод! Бить женщину, которая тебя, козла, столько лет терпела! Мразь!» – ругался он всю дорогу до поселка Ясный.

Капитан сунул удостоверение охраннику на въезде, тот быстро поднял шлагбаум, махнув рукой в нужном направлении.

Арбатов однажды уже был в поселке: по просьбе бабушки отвозил подарок ее приятельнице. Дом Стрельцовых находился в конце главной улицы, почти у леса. Денис припарковал автомобиль на площадке перед воротами и подошел к кованому забору, сквозь который хорошо просматривался двухэтажный особняк, сильно отличавшийся от типовых таунхаусов, которыми был застроен поселок. Выглядел он помпезно, красуясь эркерными окнами на первом этаже и широким полукруглым балконом над центральным входом. Балкон подпирали колонны, крыльцо и широкую лестницу ярко освещали бра, закрепленные на кронштейнах по обе стороны входной двери. Свет пробивался и сквозь плотные портьеры на эркерных окнах.

Капитан нажал кнопку звонка, и тут же щелкнул замок калитки.

Он бежал по дорожке, подгоняемый животным страхом. Потому что Рита не вышла его встретить. Он представлял, как она из последних сил нажимает кнопку на пульте, чтобы открыть ему калитку…

Арбатов рванул на себя одну створку застекленной двери. Все было еще хуже, чем он думал: Рита лежала сразу за порогом. Она была без сознания.

Глава 13

Денис сам отвез ее к судмедэксперту, как только привел в чувство. Рита, толком ничего не объясняя, а только морщась от боли, пыталась отказаться. Это его взбесило, он рявкнул на нее, чтобы немедленно сказала, где держит паспорт, и сидела смирно, пока он его ищет. Потом взял ее на руки и понес к машине. Пока ехали, пытался выведать причину агрессии мужа и убедить написать на него заявление. Не смог. «Я сама виновата, наговорила лишнего», – твердила Рита, упрямо отворачивая от него лицо, красное от пощечин взбесившегося мужика.

Легкое сотрясение она получила, как пояснила эксперту, споткнувшись на лестнице, синяки на конечностях оттуда же, а в обморок упала от пережитого волнения. Жесть. «Женщины – дуры, сами этих козлов покрывают. Засадить бы его обратно. Так ведь Бельский тут же прискачет выручать», – с досадой подумал Арбатов.

– Откуда ты Бельского знаешь, Рита? – решил он выяснить, когда они вышли от эксперта.

– Игоря Валентиновича? Я его не знаю, то есть до сегодняшнего дня не встречалась с ним никогда.

– А кто? Муж знает? – перебил ее Денис.

– Нет, ты не дослушал. Отец Игоря – давний друг бабушки и… деда, – запнулась она в определении связей между старшим Бельским и родными. – Валентин Леонидович, бабуля и Лидия Ильинична Скрипак учились в одном классе. А мой дед, военный хирург, спас Игорю Валентиновичу жизнь. Вот как-то так. Естественно, когда ты арестовал Артема, дед сразу позвонил Бельскому.

– Понятно.

Они сели в машину, Денис завел двигатель и задумался: везти Риту обратно в Ясный немыслимо, Стрельцов может и вернуться.

– Домой тебе нельзя, ты это понимаешь? Куда тебя отвезти?

– К бабушке.

– Ты хочешь, чтобы ей плохо стало, когда она тебя увидит? Поедешь ко мне! – приказал он на одном выдохе и замер в ожидании ответа. А память в это время рисовала ему картинки беспорядка в собственной квартире: немытая посуда на кухне (оставил на утро), застеленный наспех диван, на который часа три назад он готов был улечься, и разбросанная по стульям одежда. «А, плевать…» – решил он.

– Нет, Денис. Просыпаться каждую ночь в квартире одинокого мужчины – это уже за гранью. Я не настолько развратна, – со вздохом ответила Рита, а Арбатову в этот момент словно кипятком плеснуло на сердце. Боль за нее накрыла с такой силой, что он не выдержал.

– Да черт возьми, Рита! Сидишь тут, как живая покойница! Что? Жизнь сегодня закончилась? Ну да, день не из приятных, жестко тебя небеса достали, согласен. Но ты-то в чем виновата? Не убивала, не предавала, даже слова дурного в адрес мужа и Корсакова от тебя не слышал, а комплексуешь. Да ты лучше и честнее всех баб, которых я встречал! – воскликнул Денис в сердцах. – И красивее, – добавил он, пытаясь заглянуть ей в глаза.

Ответный взгляд он поймал. И вновь полоснуло по сердцу жаром. Когда начал целовать, немного отпустило. Но уже через мгновение он забыл, что сидят они в его машине, припаркованной под ярким фонарем на стоянке рядом с моргом. А с двух сторон через стекла окошек на них глазеют пассажир и водитель соседних авто.

* * *

Утром, проснувшись, Рита не сразу поняла, почему ей так комфортно. Как дома у бабушки! Из-под одеяла вылезать желания не было, первая мысль мелькнула: «А где поднос с чашкой кофе?». Она лениво перевернулась на правый бок и обнаружила его на трехногом журнальном столике, не иначе, изготовленном еще на советской мебельной фабрике. Рита хмыкнула: все события последних суток происходили словно по сценарию дурного сериала: детективного, но хорошо сдобренного любовными метаниями главной героини, то есть ее самой. С традиционной концовкой первой серии: перед тем, как спозаранку убежать на службу, главный герой (капитан Арбатов) с трогательной заботой готовит любимой кофе.

И это после прекрасной ночи любви. Которой у них с Денисом не случилось. Потому что вечером тот ушел спать к родителям в соседний дом. Смылся из-за нее, потому что она дура.

А так романтично все начиналось – с поцелуя. И Рита ведь вчера чуть не влюбилась в Арбатова! А как иначе? Герой ее спас… И только поздно вечером, когда уже засыпала, вдруг дошло, что вся эта «любовь» не что иное, как страх одиночества. И с Павлом она была по той же причине. А еще раньше – вышла за Стрельцова, чтобы рядом был мужчина. «Прав был дед, когда говорил, что я птица домашняя, к вольной жизни не приспособленная. И обвинял бабушку, что воспитала меня клушей. Я совсем не похожа ни на Таньку, ни на Серегу. Они оба – амбициозные карьеристы. А я у родителей – белая ворона… нет – белесая курица!» – с досадой подумала Рита, вылезая-таки из-под теплого одеяла. В комнате было холодно: на ночь она оставила окно открытым.

Рита осмотрелась. Вспомнив, как накануне вечером удивилась обстановке в квартире капитана, она вновь испытала стыд: скрыть изумление не смогла, а Денис смутился. «Квартира бабушкина, она к родителям перебралась. А у меня руки не доходят сделать ремонт», – попытался оправдаться он. Рита просто кивнула, а сейчас подумала, что нужно было отреагировать как-то иначе: улыбнуться что ли и сказать, как здесь мило. Ну, несовременно, конечно, и как-то неподходяще для молодого мужчины. Но уютно. Кое-какие детали даже вызвали у Риты ностальгию: на этажерке – кружевная салфетка, свисающая из-под стопки книг, на кресле – плюшевая накидка с бахромой, цветастое блюдце под глиняным горшком с геранью. Очень похоже на спальню маминой мамы, такую, какая осталась в детских воспоминаниях.

Рита потянулась к подносу – рядом с чашкой лежала записка: «Был рано утром, ты крепко спала, не хотел будить. Завтрак в холодильнике. Жду в конторе в десять. Денис. P.S. Дверь просто захлопни».

«Сухо и по делу. Ничего личного, так сказать. Поспали, можно и поесть. Поели, можно и поработать», – вдруг обиделась Рита, в душе понимая, что рассчитывать на какие-то особенные чувства со стороны Арбатова было бы глупо. «Вчера он проявил слабость – просто пожалел бедняжку. Сегодня опомнился», – решила она.

Взгляд ее упал на сиденье кресла: там, аккуратно сложенная, лежала какая-то цветастая тряпка. Рита потянула ткань на себя – это был халат. Старушечий фланелевый халатик с пуговками и отложным воротничком. Мягкий, чистый, пахнущий чем-то сладковатым. «Какая забота, капитан! Кофе, халатик… Что следующее? Новая зубная щетка в ванной комнате?» – подумала Рита. Нелепость ситуации вызвала у нее нервный смешок.

Она закуталась в халат, уселась на диване, поджав под себя ноги, и сделала глоток остывшего кофе. «Как ты, Маргарита, дошла до жизни такой?» – задала она вопрос сама себе вслух с дедовыми интонациями в голосе. И покачала головой: «Не понимаю…»

К Арбатову в следственное управление идти не хотелось: она боялась встречи с ним. Рита пыталась придумать причину, чтобы ограничиться звонком. К тому же, Стрельцов ясно дал понять, чтобы утром ее в доме не было. «Сказал же – с вещами на выход. В хоромы к бабушке. Ладно. Но что я скажу ей? Черт, а что с лицом?» – всполошилась Рита, вспомнив, что вчера, когда умывалась на ночь, ей показалось, что под глазом расплывается синяк.

«Нужно было у Дениса мазь какую-нибудь поискать. Теперь наверняка фингал красуется. А у меня с собой даже тоналки нет, чтобы замазать!» – Рита вскочила с дивана и побежала в ванную комнату.

Да, действительность оказалась неприглядной. Из зеркала на нее испуганно смотрела растрепанная тетка с заметной синевой на скуле под левым глазом. Рита тут же вспомнила, что последний удар, после которого она упала, Стрельцов нанес кулаком.

* * *

Арбатов вернулся в кабинет с короткого совещания у начальства – Жиров рано утром сбежал из больницы. «Светка и дома может меня пилюлями пичкать, зачем койку в стационаре занимать? Обещал, что есть буду только то, что приготовит. Все, давай к делу», – отчитался он за свой побег. Денис доложил о том, что узнал, оперативники – о ночном наблюдении. Никто ни в квартиру Тобеевой-Скрипак, ни к Жировым проникнуть не пытался. Единственного постороннего парня, вошедшего в половине двенадцатого в подъезд, опознали жильцы: это оказался друг их дочери. Конечно, делать вывод, что преступник забрал из квартиры то, за чем приходил, было преждевременно. Поэтому наблюдение стоило продолжить.

Когда они с майором остались одни, Арбатов рассказал ему о Рите. Жиров отреагировал на удивление живо: а нет ли связи? Два преступления в один день, и оба трупа – довольно близкие Стрельцовой люди. «Оснований для объединения этих дел пока нет, Анатолий Юрьевич, но подумать стоит, – отметил Денис, кстати, вспомнив и о подозрениях Дюмина. – Только я ко всему присоединил бы еще одну персону – самого Стрельцова», – добавил он. «А что, вполне даже вариант, – согласился Жиров. – Говоришь, у него алиби на время убийства Дины. Проверяли?» – «Да, подтвердили секретарь и охранник. Но на время убийства Корсакова у него алиби нет. Из СИЗО его к тому времени отпустили. Я бы опросил на всякий. Мотив – ревность. Мог знать, что у Корсакова с его женой роман». – «Действуй», – согласился майор.

Стрельцова вчера так и не сказала, за что ее избил муж. Версия, которую озвучила, показалась капитану хлипкой: мол, взбесился, что приехал домой из СИЗО, а жена не встречает. Бред.

К этой женщине Арбатова тянуло. Даже не так: эта женщина не желала жить своей отдельной жизнью, вмешиваясь ментально в его мысли и работу. Он спал ночью у родителей, снилась она. Он отвечал на вопросы матери за завтраком, а потом вдруг ее назвал Ритой. Маму! Та сразу встрепенулась, оборвала свой рассказ (вспомнить бы, о чем шла речь!) и, схватив Дениса за руку, живо спросила, кто такая Рита. И он неожиданно для себя рассказал матери все. От первой встречи на лестничной площадке у квартиры Дины Тобеевой-Скрипак до вчерашнего вечера. До того момента, когда он, лелея свою обиду на Риту, плелся в соседний двор к родителям. А куда еще, если спать с ней в одной постели как… кто? Друг, брат? Да он бы не заснул! Арбатов хотел ее отчаянно, как ни одну и никогда. Пока ехали к нему, отвлекал себя расспросами о Динке и Стрельцове, не заботясь о том, приятен ли ей такой нахальный интерес. Оправдывался потом перед собой: мол, по делу нужно было, хотя нового-то ничего не узнал. Да и не ожидал услышать. Все там было ему понятно: треугольник классический, только он сам чуть не стал четвертым углом. Денис даже был благодарен Дине за честность на первом свидании. А то как бы смотрел сейчас в глаза Рите?!

После поцелуя в машине на стоянке у здания судмедэкспертизы он был уверен, что продолжение последует. Но, как только Рита перешагнула порог его квартиры, вдруг испугался: чутко уловил перемену в ее настроении, повеяло холодком, она вновь стала говорить ему «вы».

На что надеялся, когда небрежно кинул на диван еще одну подушку – ей? И пошутил про кинжал. Мол, могу положить между нами для надежности. Сделай Рита хотя бы один шаг в его сторону… Но нет, она пробормотала тихо: «Не сейчас», – и отвернулась.

Остаться в квартире не смог. «Не сейчас, не сейчас…» – повторял Арбатов, спускаясь по лестнице. Но почему?! Если ему, чтобы понять, что она – его женщина, было достаточно одного поцелуя. А ей – нет? Не поняла, недостаточно или он просто не нужен? Так, поцеловала на стрессе, за день две потери, муж избил, страшно… А тут он – защитник…

Денис тряхнул головой, пытаясь вернуться в действительность: он в своем кабинете в следственном управлении, у него нераскрытое убийство сотрудницы. «Нечего было рысью к Стрельцовой мчаться на труп любовника, и дальше ничего бы не было», – упрекнул он себя и чертыхнулся: на столе перед ним были разложены материалы по убийству Дины, а он никак не мог заставить себя вникнуть в дело. Потому что перед глазами стояла другая картинка: спящая на его диване Рита. Маргарита… Марго…

Он взял в руки заключение эксперта по записке. Бумага времен СССР, первоначально текст был написан перьевой ручкой чернилами, время написания определить не представляется возможным. Позже текст был почти стерт канцелярским ластиком. Буквы обведены уже шариковой ручкой, почерк похож на детский. Убийца должен был хорошо знать Дину и ее окружение, если использовал старую записку, чтобы указать ложный след. Или это такая шутка? Нашел случайно бумажку среди других документов, забрал их, а записку оставил на столе. Выходит, знал и Риту? И ему было известно, что Дина называет ее Марго? Или это подсказка такая от преступника, что рыть нужно в прошлом семьи Тобеевых-Скрипак? «Чушь какая-то… Зачем убийце это нужно? Скорее, он пытался указать ложный след. Мол, ищите эту «Мар. С.». Что ж, поищем женщину по имени Марго в семейных архивах Скрипак, лишним не будет. Только где эти архивы? В запертой комнате? Или уже у преступника? Что же в них такого криминального?» – размышлял Арбатов. Он посмотрел на часы: осталось несколько минут до прихода Плевако.

* * *

Женщина казалась старше, чем была на самом деле. Болезненно худая, с запавшими щеками и глубоко посаженными глазами-щелками, она выглядела старухой. Волосы, стянутые на затылки в жидкий хвостик, серебрились сединой, с проседью были и брови. Было видно, что никаких попыток ухаживать за своей внешностью Плевако никогда не предпринимала.

Денис едва сумел сдержать удивление: он знал, что той не исполнилось и пятидесяти.

– Присаживайтесь, – пригласил он.

Что-то пробормотав, Плевако устало опустилась на стул. Затем, порывшись в сумочке, выложила перед Арбатовым паспорт.

– Я пригласил вас, чтобы опросить по поводу утери паспорта гражданином Степаненко. Против записи на диктофон не возражаете?

– Нет, пишите, – пожала плечами женщина.

– Хорошо. Оксана Михайловна, как давно вы обслуживаете Степаненко?

– Три года. Сначала ходила к нему только убраться, приготовить. Но потом нанялась на постоянный уход: он уже совсем плох. Рак у него.

– Значит, вы проживаете в его квартире, а не по адресу регистрации, в съемной?

– Да. У старика две комнаты, а родственников никого.

– Квартиру вы больше не снимаете, я так понял? Или вы там никогда не жили, гражданка Плевако?

– Не жила, – тихо ответила она и опустила голову. Капитану было известно, что по этому адресу находится «резиновая» квартира, в которую хозяйка прописала дюжину «родственников» из бывшей республики Советского Союза.

– А где вы проживали фактически?

– По разным знакомым людям, – пролепетала Плевако.

– Восемь лет? Много же у вас знакомых. Последнее место проживания?

– За старухой приглядывала, но та умерла.

– Адрес? Имя женщины?

– Улица Гагарина, дом три, квартира девять. Сивакова Надежда Петровна.

– Кто вам платил за уход за пожилой родственницей?

– Ее дочь Ирина, – неохотно ответила Плевако.

– У вас сохранился ее номер телефона?

– Нет, – слишком быстро отреагировала женщина.

Денис и сам пока не понимал, зачем прицепился к ней с вопросами, по сути, не относящимися к пропажам у Степаненко. Насторожило его в первую очередь то, что спокойная вначале Плевако вдруг занервничала. Это было так заметно, что Арбатов пометил себе: этот адрес нужно проверить.

– Хорошо, оставим пока вопрос с вашим проживанием. Когда вы обнаружили пропажу паспорта Степаненко?

– У старика закончились бесплатные лекарства, я хотела пойти к участковому врачу, чтобы выписать. В ящике стенки, где у него лежат все документы, паспорта не было. Я искала по квартире, думала, что он заныкал его в другом месте, но не нашла. С дедом говорить без толку, ничего не понимает уже. Когда пропал паспорт, не знаю, может, давно уж. Три месяца назад был на месте, я брала его в поликлинику. Потом положила обратно, – вновь спокойно и уверенно ответила Плевако.

– Вы кому-то сообщили о пропаже?

– В соцслужбу, где старик на учете.

– Исчезновение автомобиля тоже обнаружили месяц назад? – без перехода задал вопрос капитан.

– Какого автомобиля?! – вдруг эмоционально воскликнула Плевако. Арбатов даже удивился: с чего бы такая страсть?

– Марки «Жигули» первого выпуска, – подсказал он.

– А… да кому нужна эта рухлядь, на металлолом кто-то из жильцов отволок, и слава богу.

– И кто мог, по-вашему, позариться на чужую собственность? Нет предположений?

Денис внимательно следил за женщиной, неожиданно быстро и громко крикнувшей «нет». И вновь на ее лице появилось выражение испуга, она явно занервничала. «Врать вы не умеете, гражданка Плевако. На основные вопросы ответы отрепетировали, а чуть в сторону – проблема. И это хорошо», – подумал он.

– Оксана Михайловна, есть ли у вас в России и конкретно в нашем городе близкие родственники?

– Нет, откуда? Муж умер, детей нет. Я на заработки сюда приехала в пятнадцатом году. С Донбасса я.

– Вот так взяли и приехали в никуда? Почему именно в наш город? Не в Москву, где работа, как известно, найдется всем.

– Почему в никуда? Посоветовали мне знакомые, их дочь в горничных у олигарха местного – недалеко, за городом. Она меня и встретила, и с пропиской помогла. Работу я нашла сама – в соцслужбе, ходила за одинокими стариками, – вновь уверенно и без запинки ответила Плевако.

«Отвечает, как зазубренный урок. И что-то пытается скрыть. Но имеют ли эти тайны какое-то отношение к нашему делу? Или у гражданки свои косяки, о которых так не хочется проболтаться?» – предположил Арбатов.

– Вернемся к угнанному автомобилю. Вы обнаружили пропажу?

– Не я. Сосед с первого этажа сказал, что давно не видел дедову машину. Мол, на свалку увезли? Залы в квартирах на ту сторону выходят, спальни и кухни – во двор. Я в окна не гляжу: некогда.

– Но кто и когда угнал «копейку», он не видел?

– Нет. Сказал: спит крепко. Он пьющий, этот сосед. Живет один. Напился, наверное, и спал, как мертвый. И тем утром разило от него винищем, – вновь как по писаному отчиталась Плевако.

– Хорошо, спасибо, Оксана Михайловна, вы нам очень помогли. Мы опросим ваших соседей, не все же так крепко спят, – добавил капитан и с удовлетворением заметил, как напряглась женщина. – Да, посмотрите на фотографию, может быть, вам знаком этот человек?

Арбатов вынул из ящика стола снимок с камеры видеонаблюдения, установленной над входом в магазин. Тот увеличенный кадр, где водитель «Копейки» уже входил в арку дома Тобеевых-Скрипак. Мужчина слегка повернул голову, стал виден профиль. Выложив фотографию перед Плевако, капитан замер в ожидании ответа.

Та бросила короткий взгляд на снимок и тут же отодвинула его от себя.

– Я его никогда не видела, – равнодушно уронила она.

«Ох, тетка, врешь. Ладно, сейчас не скажешь, вызову еще», – подумал Арбатов, решив для начала опросить соседей Степаненко и связаться с дочерью последней подопечной Плевако.

– Подпишите протокол опроса на каждой странице, Оксана Михайловна.

– И я могу идти? – с явным облегчением спросила женщина.

– Да, конечно. И… – он намеренно сделал паузу. Плевако бросила на него испуганный взгляд. – Если что вдруг вспомните, позвоните мне, – закончил Арбатов и протянул ей свою визитку.

Глава 14

Рита умылась и вернулась в комнату. Пока умывалась, прокрутила в памяти весь вчерашний вечер. С того момента, как рассталась с Арбатовым во дворе дома Павла.

Она решила заехать в супермаркет за готовой едой, потому что дома в Ясном не была со вчерашнего дня, а у домработницы был выходной. Со стоянки еще раз набрала номер мужа, но тот на звонок не ответил. Беспокойства не возникло – не в первый раз. На покупки ушел час: не спеша разгуливая по отделам магазина, Рита понимала, что нарочно оттягивает момент встречи со Стрельцовым. Наконец, когда тележка была уже полна, она направилась к кассе.

Рита припарковала машину под навесом справа от въезда в гараж. Через полупрозрачное стекло входной двери было видно, что по холлу туда-сюда вышагивает Стрельцов. У Риты тревожно екнуло сердце. Она осмотрелась: джипа мужа в обозримом пространстве не наблюдалось, значит – загнал в гараж и сегодня больше никуда ехать не собирается. Мельком отметив, что на обычном месте под навесом нет и его байка, Рита пошла к парадному входу в дом. Держа в одной руке оба пакета из магазина, другой она открыла дверь… и тут же получила первую пощечину. Она так и стояла с пакетами в руке, а муж хлестал ее по щекам, другой рукой удерживая за плечо от падения. Он что-то выговаривал ей со злостью, она не понимала ни слова: в голове стоял сплошной звон от ударов. Наконец, он оттолкнул ее и выдохнул: «Шлюха!». Рита, аккуратно опустив пакеты на пол, успела только удивиться: как и когда он узнал про Павла? И что узнал? «Я был там сейчас, дура, даже не отпирайся. Давно с ним спишь? А меня-то презирала… Что теперь делать собираешься? Сдох твой дружок-нищеброд. Дура! Хотя мне по… Вещички в чемодан – и на выход!» – говорил Артем, вновь вышагивая по холлу.

У Риты закружилась голова, а от его метаний туда-сюда ей становилось все хуже. Она прикрыла веки и почувствовала, что вот-вот из носа потечет струйка крови. «Ты сам виноват», – пролепетала она и тут же пожалела, что не смолчала. Стрельцов в ярости подскочил к ней и ударил. «Я виноват?! Да женился бы я на тебе, если б твой дед, этот старый хрен, не стал угрожать! Как же, тронул девственницу. Не ты первая… – он отвернулся и обхватил голову руками. – Нет, ну не худший вариант, но и не царская дочь. Вот Славка была… Красотка… Королева Ростислава! Отец – банкир, мать – замглавы района. От нее все терпел, ждал, пока нагуляется. Не удержал, жаль. А ты… ну никакая! Бледная моль! Сказала б спасибо, что живу с тобой, не бросаю. Чего не хватало-то тебе, не пойму? Денег нужно – на, поехать куда – да пожалуйста. Секса мало? Ну уж извини, – поворачиваясь вновь к ней, гаденько ухмыльнулся он. – Сидишь, гадаешь, от кого я про тебя и этого хмыря узнал? Не гадай – случайно! – муж снова подошел совсем близко к Рите. – Черт тебя побери! – он рванул в сторону кухни и тут же вернулся. – На, нос вытри! Кровь у тебя, – сунул он ей бумажную салфетку. – Я ехал за тобой по городу, думал, что домой направляешься. А ты вдруг с трассы свернула. Интересно стало – куда. Ты – в подъезд, я – к бабке на лавке у соседнего. Кто, мол, такая? В какую квартиру? А она все в подробностях… Я охренел! Тихоня-то моя! Курица! Вот и верь бабам! Все, аллес. Вали к деду с бабкой в хоромы, утром вернусь – чтоб тебя в моем доме не было!»