– Ты не пригласишь нас войти? – сладким голосом спрашивает Рейчел.

Судя по всему, пара просто отмахнулась от всего этого как от пьяного трепа, что дает нам неприятную возможность взглянуть на их круг общения, ну да ладно. И хотя впору было забить тревогу, они не бросились искать какую-то там Анжелику. Что ж, как оказалось, она сама их найдет.

Я вскочил, услышав шаги и голоса сверху; но то не были голоса наших. Палуба «Эспаньолы» приходилась пониже набережной, так что на нее можно было спуститься без сходни. Голос сказал: «Никого нет на этом свином корыте». Такое начало мне понравилось, и я с нетерпением ждал ответа. «Все равно», — ответил второй голос, столь небрежный и нежный, что я подумал, не женщина ли отвечает мужчине. — «Ну, кто там?! — громче сказал первый. — В кубрике свет; эй, молодцы!».

27 марта женщина по имени Анжелика Монтано появилась у Бэсс-роуд, 513, чтобы изложить полиции все подробности о бесчинствах Рэя и Хенди. Если кто-то и заподозрил Анжелику в том, что она просто ищет внимания, все сомнения быстро развеялись. Заместитель шерифа соседнего города подтвердил, что около месяца назад он действительно подобрал женщину на I-25, когда та голосовала на дороге, и в течение двух часов по пути в Альбукерке она рассказывала ему ту же самую историю. Это произошло задолго до похищения Синтии Харамилло.

Кара сердито смотрит на нее, но поворачивается и проходит внутрь. Наверное, это служит приглашением. Брови Рейчел взлетают вверх, когда она бросает на меня взгляд через плечо. Я следую за ней в дом и еле сдерживаю изумленный вздох. Все стены завешаны картинами. И не просто случайными репродукциями с блошиного рынка или из «ИКЕА». Это настоящие произведения искусства, достойные любого музея. Настенные панно, изображающие архитектуру Западного побережья середины века. Огромные полотна с цветовыми полями, напоминающие работы Ротко, которые я видела в учебнике истории искусств.

Тогда я вылез и увидел — скорее различил во тьме — двух людей, закутанных в непромокаемые плащи. Они стояли, оглядываясь, потом заметили меня, и тот, что был повыше, сказал: — Мальчик, где шкипер?

«Ящик игрушек»: фургон сатаны

Кара, видимо, читает мои мысли.

К этому моменту полиция и ФБР уже в течение 10 дней обыскивали дом и трейлер в саду, и, учитывая все найденное, они понимали, что в деле Рэя, вероятно, насчитывались десятки, если не сотни других жертв.

Мне показалось странным, что в такой тьме можно установить возраст. В этот момент мне хотелось быть шкипером. Я бы сказал — густо, окладисто, с хрипотой, — что-нибудь отчаянное, например: «Разорви тебя ад!» — или: «Пусть перелопаются в моем мозгу все тросы, если я что-нибудь понимаю!»

– Подарки. – Ее губы растягиваются в довольной улыбке. Она показывает на картину с изображением мужчины, стоящего перед бассейном. – Это от Дэвида Хокни. – Она останавливается перед другой рамкой, в которую вставлен плакат с лозунгом, набранным большими печатными буквами. Я не могу смотреть на тебя и дышать одновременно. – Это от Барбары Крюгер, – поясняет Кара. – Она была любимицей Шайлы.

Я объяснил, что я один на судне, и объяснил также, куда ушли остальные.

Неловкое молчание повисает между нами тремя.

В доме все стены были обклеены порнографическими картинками. Если у большинства из нас могут накапливаться рисунки или безделушки, то это жилище заполоняли кнуты, цепи и моторизованные устройства для пыток. Полиция даже нашла «секс-игрушки», которые, похоже, были сделаны из старого металлолома.

— В таком случае, — заявил спутник высокого человека, — не спуститься ли в кубрик? Эй, юнга, посади нас к себе, и мы поговорим, здесь очень сыро.

Рейчел первой ломает лед.

Присутствовала во всем этом и одна примечательная деталь: хотя большинство откровенно сексуальных и пыточных атрибутов гордо выставлялось на всеобщее обозрение, часть вещей была тщательно спрятана. Следователи обнаружили секретный ящик с большим количеством украшений, именных бейджей, часов и других безделушек. В этой странной коллекции насчитывалось более 400 уникальных предметов. Учитывая, что найденные вещи, похоже, не принадлежали Рэю или Хенди, эти трофеи серийного убийцы насторожили следователей.

Я подумал… Нет, я ничего не подумал. Но это было странное появление, и, рассматривая неизвестных, я на один миг отлетел в любимую страну битв, героев, кладов, где проходят, как тени, гигантские паруса и слышен крик — песня — шепот: «Тайна — очарование! Тайна — очарование!». «Неужели началось?» — спрашивал я себя; мои колени дрожали.

– Послушай, я знаю, что тебе нельзя встречаться со мной…

Обстановка стала накаляться, когда нашлись дневники Рэя. Оказалось, он вел невероятно подробные и структурированные отчеты о каждом когда-либо совершенном нападении («тщательно документирует свои действия» в соответствии с таблицей «Бинго»). Согласно этим журналам, многие похищенные женщины погибли в результате его действий. Проблема для следователей заключалась в том, что преступник никогда не вносил имена своих жертв в эти журналы пыток, поэтому установить их или сопоставить с записями о пропавших без вести было бы трудно, если вообще возможно.

Бывают минуты, когда, размышляя, не замечаешь движений, поэтому я очнулся, лишь увидев себя сидящим в кубрике против посетителей — они сели на вторую койку, где спал Эгва, другой матрос, — и сидели согнувшись, чтобы не стукнуться о потолок-палубу.

Хотела бы я сказать, что все обнаруженное безумие было худшей частью истории, но боюсь, это даже близко не так. Пришло время наконец заглянуть в «ящик игрушек». Белый трейлер размером 4 на 7 метров, стоявший на заднем дворе дома 513 по Бэсс-роуд, снаружи выглядел довольно безобидно. Однако, даже с учетом всего найденного следователями в доме, никто не был готов столкнуться с тем, что находилось внутри. 17 марта 1999 года полиция Элефант-Бьютт и ФБР вскрыли трейлер.

Кара фыркает.

Посередине располагалось большое гинекологическое кресло со стременами. На стенах были развешены стальные распорки для ног, самодельные растягиватели груди, электрошокеры, натяжные механизмы, ремни, шприцы, зажимы, хирургические скальпели, пилы и коллекция огромных фаллоимитаторов. Был даже гигантский знак с надписью «Логово сатаны» и другой, гласивший «Если она стоила того, чтобы ее забрали, то ее стоит и сохранить». (Внезапно фраза «Живи, смейся, люби» начинает звучать не так уж плохо.)

– Это еще мягко сказано.

Обследуя трейлер, следователи, к своему ужасу, заметили, что на потолке установлено зеркало. Оно было расположено так, чтобы сидящий в кресле мог видеть абсолютно все, что с ним делали. Вскоре полиция обнаружила, что «ящик игрушек» почти полностью звуконепроницаемый, а внутри и снаружи адского фургона для пыток размещены камеры видеонаблюдения и датчики движения.

«Вот это люди!» — подумал я, почтительно рассматривая фигуры своих гостей. Оба они мне понравились — каждый в своем роде. Старший, широколицый, с бледным лицом, строгими серыми глазами и едва заметной улыбкой, должен был, по моему мнению, годиться для роли отважного капитана, у которого есть кое-что на обед матросам, кроме сушеной рыбы. Младший, чей голос казался мне женским, — увы! — имел небольшие усы, темные пренебрежительные глаза и светлые волосы. Он был на вид слабее первого, но хорошо подбоченивался и великолепно смеялся. Оба сидели в дождевых плащах; у высоких сапог с лаковыми отворотами блестел тонкий рант, следовательно, эти люди имели деньги.

– Что? – Мой растерянный взгляд мечется между ними.

В трейлере также были найдены пузырьки с тиопенталом натрия и фенобарбиталом. Как Рэй и предупреждал в своей «приветственной» записи, эти наркотики, похоже, использовались для того, чтобы жертвы ничего не помнили. Оба препарата могут оказаться смертельными, если человеку дать слишком большую дозу, и, поскольку Рэй не обладал глубокими медицинскими познаниями – а также учитывая число жертв, упоминавшихся в его дневниках, – кажется весьма вероятным, что он почти наверняка убил часть женщин, которые угодили в его «ящик игрушек».

— Поговорим, молодой друг! — сказал старший. — Как ты можешь заметить, мы не мошенники.

На тот момент дела Дэвида Паркера Рэя и его сообщницы Синди Хенди обстояли не слишком хорошо, но полиция нуждалась в большем – требовалось найти еще пострадавших, мертвых или живых. Дело в том, что, объясняя назначение содержимого пыточного «ящика игрушек», Рэй заявил, что все женщины, которые когда-либо туда попадали, шли на это добровольно. Даже если проигнорировать свидетельские показания Синтии и Анжелики о том, что они находились там явно не по своей воле, возникает вопрос, почему он тогда вводил им всем наркотики? Если все было по взаимному согласию, зачем пытаться заставить женщин забыть о произошедшем?

Но ни одна из них даже не смотрит в мою сторону. Их глаза устремлены друг на друга, как будто обе они готовятся к битве.

— Клянусь громом! — ответил я. — Что ж, поговорим, черт побери!..

Однако на многие вопросы, которые возникают в связи с этим случаем, вряд ли удастся ответить. Сексуальные садисты-преступники – одни из самых трудных объектов для допроса. Бывший агент ФБР Роберт Хейзелвуд назвал их «достойными противниками». По его словам, такие люди не будут сотрудничать и ничего не раскроют, даже когда столкнутся с неопровержимыми доказательствами, а жертвы вряд ли согласятся рассказать все из-за чувства стыда, поэтому правду скорее расскажут бывшие подружки. (Держите маркеры для «Бинго» под рукой, потому что скоро мы соберем все пункты.)

– Серьезно, моя мама убила бы меня, если бы узнала, что ты была здесь.

Тогда оба качнулись, словно между ними ввели бревно, и стали хохотать. Я знаю этот хохот. Он означает, что или вас считают дураком, или вы сказали безмерную чепуху. Некоторое время я обиженно смотрел, не понимая, в чем дело, затем потребовал объяснения в форме достаточной, чтобы остановить потеху и дать почувствовать свою обиду.

– Кстати, а где Мона?

— Ну, — сказал первый, — мы не хотим обижать тебя. Мы засмеялись потому, что немного выпили. — И он рассказал, какое дело привело их на судно, а я, слушая, выпучил глаза.

Синди Хенди не собиралась молчать, понимая, что ее песенка спета. Она принимала активное участие в похищениях, пытках и сексуальных домогательствах в отношении Синтии Харамилло и Анжелики Монтано и поэтому решила спасти свою шкуру, выдав полиции все, что знала о своем парне. Хенди сообщила, что Рэй выслеживал проституток – обычно тех, кто злоупотреблял психоактивными веществами, – приводил их в дом и мучил в течение нескольких дней.

– В городе. – Кара падает на плюшевый замшевый диван и складывает руки на груди. Потом поворачивается ко мне. – После всего, что случилось, моя мама запретила мне разговаривать с Рейчел и вообще с кем-либо с Золотого берега. Она не хочет, чтобы меня втягивали во что-то… неприятное. – Она заправляет блестящие волосы за уши. – Это ее слова, не мои.

Откуда ехали эти два человека, вовлекшие меня в похищение «Эспаньолы», я хорошенько не понял, — так был я возбужден и счастлив, что соленая сухая рыба дядюшки Гро пропала в цветном тумане истинного, неожиданного похождения. Одним словом, они ехали, но опоздали на поезд. Опоздав на поезд, опоздали благодаря этому на пароход «Стим», единственное судно, обходящее раз в день берега обоих полуостровов, обращенных друг к другу остриями своими; «Стим» уходит в четыре, вьется среди лагун и возвращается утром. Между тем неотложное дело требует их на мыс Гардена или, как мы назвали его, «Троячка» — по образу трех скал, стоящих в воде у берега.

Рейчел закатывает глаза.

Закончив, преступник иногда вводил пленницам большую дозу наркотика и отпускал, но иногда, если женщины доставляли слишком много хлопот, он их убивал. По словам Хенди, Рэй либо вскрывал грудную клетку жертвы и заполнял ее камнями, прежде чем поехать на озеро Элефант-Бьютт и выбросить тело в воду, либо просто отправлялся в Техас и оставлял останки в пустыне. Хенди дала намного больше информации, чем ожидала полиция, но следствие забуксовало. Озеро Элефант-Бьютт огромно (объем его водной массы составляет около 2,5 миллиарда кубометров), и не было никакой возможности обыскать его. Что же касается расплывчатого описания пустыни Техаса, то и от него толку было мало. Но Хенди настаивала на том, что Рэй – убийца, и из ее показаний следовало, что он занимался этим всю сознательную жизнь. Очевидно, от него Хенди узнала, что свое первое убийство он совершил в 20 лет и после этого никогда не вспоминал о случившемся. В конце концов полиция отыскала четырех бывших жен Рэя, которые также подтвердили: в свое время он признался им, что с 20-летнего возраста убивал женщин.

– Как бы то ни было, Кар.

— Сухопутная дорога, — сказал старший, которого звали Дюрок, — отнимает два дня, ветер для лодки силен, а быть нам надо к утру. Скажу прямо, чем раньше, тем лучше… и ты повезешь нас на мыс Гардена, если хочешь заработать, — сколько ты хочешь получить, Санди?

По словам Хенди, Рэй лишил жизни не менее 30 человек, и его дневники свидетельствуют о том же. Проблема заключалась в том, что, согласно заверениям Хенди, Рэй никогда не рассказывал, куда выбрасывал трупы, поэтому она не могла сообщить об этом властям. Что ж, охотно верим, ведь Рэй явно был не настолько глуп, чтобы открыть Хенди места, где он избавлялся от тел. Для многих одержимых властью сексуальных серийных убийц это становится секретом, который они бережно хранят и благополучно уносят с собой в могилу.

— Так вам надо поговорить со шкипером, — сказал я и вызвался сходить в трактир, но Дюрок, двинув бровью, вынул бумажник, положил его на колено и звякнул двумя столбиками золотых монет. Когда он их развернул, в его ладонь пролилась блестящая струя, и он стал играть ею, подбрасывать, говоря в такт этому волшебному звону.

Хенди также поведала, что Рэй вел скрупулезные фотодневники своих достижений, но периодически сжигал их, на всякий случай. Опять же, похоже, дело обстояло именно так. Рэй был невероятно внимательным к деталям и принимал все возможные меры, чтобы избежать поимки, например, накачивал своих жертв наркотиками. Он хранил фотографии и записи, но никогда не фиксировал имена пленниц, а уничтожение улик на ходу демонстрирует классические черты очень умного и организованного преступника.

Бар Blue Water Saloon

— Вот твой заработок сегодняшней ночи, — сказал он, — здесь тридцать пять золотых. Я и мой друг Эстамп знаем руль и паруса и весь берег внутри залива, ты ничем не рискуешь. Напротив, дядя Гро объявит тебя героем и гением, когда с помощью людей, которых мы тебе дадим, вернешься ты завтра утром и предложишь ему вот этот банковый билет. Тогда вместо одной галоши у него будут две. Что касается этого Гро, мы, откровенно говоря, рады, что его нет. Он будет крепко скрести бороду, потом скажет, что ему надо пойти посоветоваться с приятелями. Потом он пошлет тебя за выпивкой «спрыснуть» отплытие и напьется, и надо будет уговаривать его оторваться от стула — стать к рулю. Вообще, будет так ловко с ним, как, надев на ноги мешок, танцевать.

— Разве вы его знаете? — изумленно спросил я, потому что в эту минуту дядя Гро как бы побыл с нами.

Хотя показания Хенди не особо помогли следствию, она обратила их внимание на другого интересного персонажа – человека по имени Деннис Янси. Хенди сообщила полиции, что на пару с Рэем этот человек пытал и убил свою бывшую подружку, женщину по имени Мари Паркер.

— О нет! — сказал Эстамп. — Но мы… гм… слышали о нем. Итак, Санди, плывем.

Паркер, 22-летняя мать двоих детей, бесследно исчезла в 1997 году из бара Blue Water Saloon в Элефант-Бьютт. Ее бывший, Деннис Янси, был тем еще кадром. В возрасте 27 лет он уже был осужден по многочисленным обвинениям в домашнем насилии и изнасиловании. Янси в конечном итоге стал тусоваться с Рэем, с которым его связывало увлечение сатанизмом и садизмом.

— Плывем… О рай земной! — Ничего худого не чувствовал я сердцем в словах этих людей, но видел, что забота и горячность грызут их. Мой дух напоминал трамбовку во время ее работы. Предложение заняло дух и ослепило меня. Я вдруг согрелся. Если бы я мог, я предложил бы этим людям стакан грога и сигару. Я решился без оговорок, искренно и со всем согласясь, так как все было правда и Гро сам вымолил бы этот билет, если бы был тут.

Полиция вызвала Янси на допрос, и тот признался, что они с Рэем похищали девушек легкого поведения и вместе пытали их в «ящике игрушек». В конце концов он также рассказал, что в выходные 4 июля 1997 года забрал Паркер из бара, привел ее в дом Рэя и передал ему с рук на руки. Рэй держал Паркер в плену несколько дней, прежде чем Янси, по его собственным словам, пришлось задушить бывшую девушку.

— В таком случае… Вы, конечно, знаете… Вы не подведете меня, — пробормотал я.

Все переменилось: дождь стал шутлив, ветер игрив, сам мрак, булькая водой, говорил «да». Я отвел пассажиров в шкиперскую каюту и, торопясь, чтобы не застиг и не задержал Гро, развязал паруса, — два косых паруса с подъемной реей, снял швартовы, поставил кливер, и, когда Дюрок повернул руль, «Эспаньола» отошла от набережной, причем никто этого не заметил.

Судя по всему, Рэй сфотографировал процесс убийства Паркер, а затем они с Янси отвезли тело в пустыню и бросили его в овраге в каньоне Монтичелло. Останки женщины так и не были найдены. Несмотря на это, Янси был признан виновным в убийстве второй степени и приговорен к 25 годам заключения. Никому больше не было предъявлено обвинение, ведь полиция мало что может сделать, если тело жертвы отсутствует.

Мы вышли из гавани на крепком ветре, с хорошей килевой качкой, и как повернули за мыс, у руля стал Эстамп, а я и Дюрок очутились в каюте, и я воззрился на этого человека, только теперь ясно представив, как чувствует себя дядя Гро, если он вернулся с братом из трактира. Что он подумает обо мне, я не смел даже представить, так как его мозг, верно, полон был кулаков и ножей, но я отчетливо видел, как он говорит брату: «То ли это место или нет? Не пойму».

Иногда татуировки в стиле трайбл – не такая уж плохая идея

— Верно, то, — должен сказать брат, — это то самое место и есть, — вот тумба, а вот свороченная плита; рядом стоит «Мелузина»… да и вообще…

Если вы думали, что это финал истории, то вы сильно поторопились… так что пристегнитесь. Когда ФБР получило кадры с камеры видеонаблюдения, установленной внутри «ящика игрушек», их внимание привлекла одна деталь на пленке, отснятой в июле 1996 года. Кадры запечатлели женщину, сидящую в гинекологическом кресле с зафиксированными в стременах ногами, и Дэвида Паркера Рэя, совершающего с ней ужасные вещи. Кадры были недостаточно четкими, чтобы распознать лицо жертвы, но камера уловила одну особую примету.

Тут я увидел самого себя с рукой Гро, вцепившейся в мои волосы. Несмотря на отделяющее меня от беды расстояние, впечатление предстало столь грозным, что, поспешно смигнув, я стал рассматривать Дюрока, чтобы не удручаться.

Он сидел боком на стуле, свесив правую руку через его спинку, а левой придерживая сползший плащ. В этой же левой руке его дымилась особенная плоская папироса с золотом на том конце, который кладут в рот, и ее дым, задевая мое лицо, пахнул, как хорошая помада. Его бархатная куртка была расстегнута у самого горла, обнажая белый треугольник сорочки, одна нога отставлена далеко, другая — под стулом, а лицо думало, смотря мимо меня; в этой позе заполнил он собой всю маленькую каюту. Желая быть на своем месте, я открыл шкафчик дяди Гро согнутым гвоздем, как делал это всегда, если мне не хватало чего-нибудь по кухонной части (затем запирал), и поставил тарелку с яблоками, а также синий графин, до половины налитый водкой, и вытер пальцем стаканы.

— Клянусь брамселем, — сказал я, — славная водка! Не пожелаете ли вы и товарищ ваш выпить со мной?

— Что ж, это дело! — сказал, выходя из задумчивости, Дюрок. Заднее окно каюты было открыто. — Эстамп, не принести ли вам стакан водки?

— Отлично, дайте, — донесся ответ. — Я думаю, не опоздаем ли мы?

– Эй, повежливее. Тебе повезло, что я хотя бы согласилась с тобой поговорить.

— Л я хочу и надеюсь, чтобы все оказалось ложной тревогой, — крикнул, полуобернувшись, Дюрок. — Миновали ли мы Флиренский маяк?

– А интересно, почему?

— Маяк виден справа, проходим под бейдевинд. Дюрок вышел со стаканом и, возвратясь, сказал: — Теперь выпьем с тобой, Санди. Ты, я вижу, малый не трус.

— В моей семье не было трусов, — сказал я с скромной гордостью. На самом деле, никакой семьи у меня не было. — Море и ветер — вот что люблю я!

Лицо Кары смягчается. На мгновение она выглядит обычной старшеклассницей, а не принцессой искусства Нью-Йорка.

Казалось, мой ответ удивил его, он посмотрел на меня сочувственно, словно я нашел и поднес потерянную им вещь.

– Я скучаю по ней, – тихо говорит она. – Скучаю… по всему, что с ней связано. По летним каникулам на востоке, когда мы собирались все вместе. По тому, как фыркала Шай, когда смеялась. По ее бесподобному печенью с шоколадной крошкой. По тому, как она умела слушать и слышать. Никто на Манхэттене не сравнится с ней. Она была моей лучшей подругой. А теперь ее нет. Все, что связывало нас, просто… – Она делает глубокий вдох. – Мама по-прежнему иногда видится с Арнольдами, когда они приезжают в город. Но они не хотят видеть меня. Говорят, что я напоминаю им о ней. Это слишком больно.

— Ты, Санди, или большой плут, или странный характер, — сказал он, подавая мне папиросу, — знаешь ли ты, что я тоже люблю море и ветер?

Мои плечи напрягаются. Я никогда не думала, что у Кары может быть настоящая дружба с Шай. Их отношения всегда казались мне какими-то постановочными, поверхностными. Но, возможно, они действительно были искренне привязаны друг к другу. Как и я к Шай. Выходит, Кара тоже страдала все это время.

— Вы должны любить, — ответил я.

Кара вздергивает подбородок, и ее голос снова становится резким и отточенным.

— Почему?

– Но давайте покончим с этим. У вас есть что-то, что принадлежит мне?

— У вас такой вид.

Я выуживаю из кармана сложенный листок и дрожащими пальцами протягиваю его Каре. Она выхватывает у меня письмо и лихорадочно пробегает глазами страницу. Она скрещивает ноги и беспрестанно шевелит ступней.

— Никогда не суди по наружности, — сказал, улыбаясь, Дюрок. — Но оставим это. Знаешь ли ты, пылкая голова, куда мы плывем?

Мы с Рейчел встречаемся глазами и ждем еще какое-то время, пока Кара заговорит.

Я как мог взросло покачал головой и ногой.

Но она по-прежнему молчит, снова и снова перечитывая письмо Шайлы.

– Ну, и…? – прерываю я затянувшуюся паузу.

— У мыса Гардена стоит дом моего друга Ганувера. По наружному фасаду в нем сто шестьдесят окон, если не больше. Дом в три этажа. Он велик, друг Санди, очень велик. И там множество потайных ходов, есть скрытые помещения редкой красоты, множество затейливых неожиданностей. Старинные волшебники покраснели бы от стыда, что так мало придумали в свое время.

– Ребята, вы не могли бы дать мне еще минутку? – тихо просит Кара, не поднимая взгляда. Ее глаза влажно блестят. – Побыть одной?

Рейчел поджимает губы, как будто пытается не показывать никаких эмоций.

Я выразил надежду, что увижу столь чудесные вещи.

— Ну, это как сказать, — ответил Дюрок рассеянно. — Боюсь, что нам будет не до тебя. — Он повернулся к окну и крикнул: — Иду вас сменить!

– Ладно. Пойду подышу свежим воздухом. Джилл?

Он встал. Стоя, он выпил еще один стакан, потом, поправив и застегнув плащ, шагнул в тьму. Тотчас пришел Эстамп, сел на покинутый Дюроком стул и, потирая закоченевшие руки, сказал: — Третья смена будет твоя. Ну, что же ты сделаешь на свои деньги?

Я отрицательно качаю головой.

В ту минуту я сидел, блаженно очумев от загадочного дворца, и вопрос Эстампа что-то у меня отнял. Не иначе как я уже связывал свое будущее с целью прибытия. Вихрь мечты!

– Могу я воспользоваться твоей ванной?

— Что я сделаю? — переспросил я. — Пожалуй, я куплю рыбачий баркас. Многие рыбаки живут своим ремеслом.

Кара указывает на лестницу в холле.

– Второй этаж, третья дверь направо.

— Вот как?! — сказал Эстамп. — А я думал, что ты подаришь что-нибудь своей душеньке.

Рейчел выходит на крыльцо, а я поднимаюсь по лестнице, разглядывая фотографии на стене. Они такие завораживающие, явно не любительские. Вот Кара – голенькая малышка рядом с мамой в дизайнерском платье и бриллиантах. И она же крупным планом в свои сладкие шестнадцать, с блеском в глазах и идеальным цветом лица. Наверное, ей посчастливилось пропустить прыщавую подростковую фазу.

На левой икре женщины была татуировка, которую принято называть «трайбл-лебедем». Даже в 1990-е годы – эпоху трайбл-тату – полицейские посчитали это достаточно необычной приметой, благодаря которой кто-нибудь сможет опознать жертву. И они оказались правы.

Я пробормотал что-то, не желая признаться, что моя душенька — вырезанная из журнала женская голова, страшно пленившая меня, — лежит на дне моего сундучка.

Я поднимаюсь на второй этаж и отсчитываю двери в поисках ванной. Но останавливаюсь, когда замечаю сиреневый проблеск за слегка приоткрытой дверью. Это покрывало Шайлы. Должно быть, у Кары такое же. Интересно, они выбирали их вместе?

Выяснилось, что женщина когда-то жила в соседнем городке Трут-ор-Консекуэнсес[75]. (Да, это реальное название. Раньше город назывался Хот-Спрингсом, что кажется гораздо менее пугающим и зловещим, но в 1950 году горожане решили переименовать его, чтобы отпраздновать 10-летие популярной одноименной радиовикторины. Ведь, черт возьми, почему бы и нет?)

Эстамп выпил, стал рассеянно и нетерпеливо оглядываться. Время от времени он спрашивал, куда ходит «Эспаньола», сколько берет груза, часто ли меня лупит дядя Гро и тому подобные пустяки. Видно было, что он скучает и грязненькая, тесная, как курятник, каюта ему противна. Он был совсем не похож на своего приятеля, задумчивого, снисходительного Дюрока, в присутствии которого эта же вонючая каюта казалась блестящей каютой океанского парохода. Этот нервный молодой человек стал мне еще меньше нравиться, когда назвал меня, может быть, по рассеянности, «Томми», — и я басом поправил его, сказав: — Санди, Санди мое имя, клянусь Лукрецией!

Как бы то ни было, женщина с татуировкой лебедя оказалась местной жительницей по имени Келли Ван Клив, и в июле 1996 года после ночи, проведенной, как вы уже догадались, в Blue Water Saloon, в течение трех дней о ее местонахождении ничего не было известно. В баре она выпивала с молодой женщиной по имени Джесси Рэй. Это была родная дочь мистера Дэвида Паркера Рэя. Келли не помнила, что случилось с ней той ночью или в последующие три дня, но после этого инцидента она стала бояться клейкой ленты, и ей постоянно снились кошмары, в которых она была привязана к столу.

Я вычитал, не помню где, это слово, непогрешимо веря, что оно означает неизвестный остров. Захохотав, Эстамп схватил меня за ухо и вскричал: «Каково! Ее зовут Лукрецией, ах ты, волокита! Дюрок, слышите? — закричал он в окно. — Подругу Санди зовут Лукреция!»

Не успевая хорошенько подумать, я толкаю дверь кончиками пальцев.

Лишь впоследствии я узнал, как этот насмешливый, поверхностный человек отважен и добр, — но в этот момент я ненавидел его наглые усики.

ФБР доставило Джесси Рэй на допрос. Казалось слишком большим совпадением, что последним человеком, который общался с Келли до того, как она оказалась привязанной к пыточному креслу Дэвида Паркера Рэя, была его собственная дочь. У следователей возникли серьезные подозрения в том, что Джесси приняла в истории с пропажей самое активное участие. Но, в отличие от всех остальных, Джесси Рэй во время допросов держала рот на замке. Правда, это не особо помогло ей после того, как Синди Хенди, отчаянно желая заключить сделку со следствием, назвала Джесси сообщницей. В конце концов ФБР обвинило дочь Рэя в похищении человека и насильственном половом акте. Она заявила о нежелании оспаривать обвинение и получила 30 месяцев заключения. (Нежелание оспаривать обвинение означает, что вы по-прежнему заявляете о своей невиновности, но соглашаетесь с тем, что у государства достаточно доказательств, чтобы признать вас виновным.)

— Не дразните мальчика, Эстамп, — ответил Дюрок.

Комната Кары безупречна. Можно подумать, она принадлежит шикарной двадцатилетней девушке. Все мраморное или стеклянное. Ожерелья с драгоценными камнями разложены в шкатулке на массивном комоде. На стенах висят черно-белые фотографии, подписанные Робертом Мэпплторпом[64]. Мне приходится сдерживать смех, настолько дико все это смотрится.

Новое унижение! — от человека, которого я уже сделал своим кумиром. Я вздрогнул, обида стянула мое лицо, и, заметив, что я упал духом, Эстамп вскочил, сел рядом со мной и схватил меня за руку, но в этот момент палуба поддала вверх, и он растянулся на полу. Я помог ему встать, внутренне торжествуя, но он выдернул свою руку из моей и живо вскочил сам, сильно покраснев, отчего я понял, что он самолюбив, как кошка. Некоторое время он молча и надувшись смотрел на меня, потом развеселился и продолжал свою болтовню.

После серии сложных судебных разбирательств в феврале 2000 года Дэвид Паркер Рэй, наконец, признал себя виновным по всем пунктам, связанным с Синтией Виджил Харамилло, и 20 сентября 2001 года был приговорен к 223 годам тюремного заключения. Но преступник не отличался крепким здоровьем, и в 2002 году, всего через восемь месяцев заключения, он умер от сердечного приступа. По сей день правоохранительные органы Нью-Мексико и ФБР убеждены в том, что многочисленные жертвы Дэвида Паркера Рэя разбросаны по пустыне или покоятся на дне озера Элефант-Бьютт.

Единственное, что выдает в хозяйке комнаты старшеклассницу, это кубок школьной лиги по теннису, стоящий на верхней полке.

В это время Дюрок прокричал: «Поворот!». Мы выскочили и перенесли паруса к левому борту. Так как мы теперь были под берегом, ветер дул слабее, но все же мы пошли с сильным боковым креном, иногда с всплесками волны на борту. Здесь пришло мое время держать руль, и Дюрок накинул на мои плечи свой плащ, хотя я совершенно не чувствовал холода. «Так держать», — сказал Дюрок, указывая румб, и я молодцевато ответил: «Есть так держать!»

В 1999 году в озере даже были найдены человеческие останки, но, поскольку образцы ДНК предполагаемых жертв отсутствуют, невозможно провести анализ и установить, кому они принадлежат. Один из основных вопросов, которые люди задают о деле Дэвида Паркера Рэя, – почему он отпускал некоторых своих жертв? Но опять же, для нас эта черта соответствует профилю сексуального садиста-преступника. Большинство исследований показывают, что подобные личности обычно не мотивированы непосредственно убийством – наслаждение им доставляют пытки. Но их постоянная потребность в эскалации и то, что они теряют контроль, когда возбуждаются, приводит к кровопролитию. В отличие от некрофилов, эти преступники не считают обладание трупом жертвы кульминацией. Для них это побочный продукт, от которого нужно быстро избавиться.

Теперь оба они были в каюте, и я сквозь ветер слышал кое-что из их негромкого разговора. Как сон он запомнился мной. Речь шла об опасности, потере, опасениях, чьей-то боли, болезни; о том, что «надо точно узнать». Я должен был крепко держать румпель и стойко держаться на ногах сам, так как волнение метало «Эспаньолу», как качель, поэтому за время вахты своей я думал больше удержать курс, чем что другое. Но я по-прежнему торопился доплыть, чтобы наконец узнать, с кем имею дело и для чего. Если бы я мог, я потащил бы «Эспаньолу» бегом, держа веревку в зубах.

Все в Рэе указывает на то, что он был целиком предан своему ужасному делу. Этот человек потратил годы и более 100 тысяч долларов на обустройство «ящика игрушек» – и он не хотел, чтобы его поймали. Преступник понимал, что рост количества тел привлечет нежелательное внимание, а также создаст для него массу дополнительной работы, поэтому он разработал свой «метод безопасного избавления»; таким образом он мог быть уверен в том, что его жертвы не смогут запомнить достаточно, чтобы опознать его.

Я на цыпочках обхожу ее кровать, стараясь не скрипеть половицами, пока не оказываюсь возле прикроватной тумбочки. Мое сердце сжимается. Там, в простой черной рамке, стоит фотография Кары и Шайлы. Должно быть, они запечатлены еще в начальной школе, потому что Шай выглядит совсем юной, и я ее такой не помню. Камера направлена на девочек, но они сидят лицом друг к другу на деревянной скамейке на фоне пляжа. С рожками мороженого в руках, они широко улыбаются перепачканными ртами. Они выглядят как две подружки, которые делятся секретами и хранят их.

Недолго побыв в каюте, Дюрок вышел, огонь его папиросы направился ко мне, и скоро я различил лицо, склонившееся над компасом.

— Ну что, — сказал он, хлопая меня по плечу, — вот мы подплываем. Смотри!

Кара, может, и делает вид, будто у нее все в порядке, но я догадываюсь, что в душе у нее такой же сумбур, как и у меня.

Рэй также выбирал женщин, которых, как он знал, не будут слушать, даже если они что-нибудь запомнят. Анжелика Монтано рассказала заместителю шерифа о том, что с ней случилось за месяц до того, как похитили Синтию Харамилло, но он ей не поверил и ничего не предпринял. Так как Рэй нападал на «менее мертвых», ему даже не нужно было убивать их, чтобы получить то, что он хотел.

Слева, в тьме, стояла золотая сеть далеких огней.

– Ты там заблудилась? – кричит она снизу.

— Так это и есть тот дом? — спросил я.

Я судорожно вздыхаю.

Наконец, по нашему мнению, Дэвиду Паркеру Рэю нравилось осознание того, что женщины могут и не помнить всего случившегося с ними. Однако они будут точно знать: произошло что-то ужасное. Рэй определенно испытывал острые ощущения от психологических пыток, поэтому мы думаем, сама мысль о том, что эти женщины живут со страхом и болью, причина которых им неизвестна, услаждала его сексуально-садистский разум.

— Да. Ты никогда не бывал здесь?

– Иду! – И направляюсь к лестнице, оставляя дверь такой же приоткрытой, как до моего вторжения.

— Нет.



– Ты все-таки с приветом, – говорит она, когда я возвращаюсь в гостиную. Рейчел уже сидит в бархатном кресле бирюзового цвета.

— Ну, тебе есть что посмотреть.

– Так что ты думаешь? – спрашивает Рейчел.

Заключение

Около получаса мы провели, обходя камни «Троячки». За береговым выступом набралось едва ветра, чтобы идти к небольшой бухте, и, когда это было наконец сделано, я увидел, что мы находимся у склона садов или рощ, расступившихся вокруг черной, огромной массы, неправильно помеченной огнями в различных частях. Был небольшой мол, по одну сторону его покачивались, как я рассмотрел, яхты.



– Все, что говорила мне Шайла, останется со мной. – Кара вскидывает подбородок. – Это самое меньшее, что я могу для нее сделать сейчас.

Дюрок выстрелил, и немного спустя явился человек, ловко поймав причал, брошенный мной. Вдруг разлетелся свет, — вспыхнул на конце мола яркий фонарь, и я увидел широкие ступени, опускающиеся к воде, яснее различил рощи.

В начале этой книги мы пригласили вас отправиться с нами в путешествие, чтобы изучить различные факторы, которые могут направить человека на путь насилия, криминала и убийств. Читатель был предупрежден, что, углубляясь в суть самых предосудительных и ненормальных поступков, которые только можно вообразить, мы все же будем обсуждать не монстров, а людей.

– Прекрати нести чушь, – одергивает ее Рейчел. – Просто расскажи нам, что ты знаешь.

– А почему я должна это делать?

Итак, что же подталкивает человека к совершению убийства? Единственный логичный ответ – многое. Это крайне несчастливое стечение обстоятельств. Здесь нет какой-то одной общей причины. Предрасположенность к убийству может проистекать из жестокого обращения в детстве, генетических особенностей и расстройства личности, действующих одновременно. У убийц нет уникальной патологии. Скорее они представляют собой кульминацию взаимодействия генетики, пережитых травм, факторов окружающей среды, общества и культуры – всего, что делает нас людьми.

Тем временем «Эспаньола» ошвартовалась, и я опустил паруса. Я очень устал, но меня не клонило в сон; напротив, — резко, болезненно-весело и необъятно чувствовал я себя в этом неизвестном углу.

– Потому что у нас есть доказательства, что Грэм невиновен, что Шайлу убил кто-то другой.

А что же насчет нас – всех остальных? В этой книге мы много говорили о том, что заставляет людей убивать, но что помогает нам остановиться, когда дело доходит до нашего увлечения убийцами? Нас ведь цепляют все эти истории – от серийных душегубов и тех, кто истребляет свои собственные семьи, до, казалось бы, совершенно невероятных случаев из «Преступления в объективе»[76].

Искорка потрясения вспыхивает на лице Кары, но тут же гаснет.

— Что, Ганувер? — спросил, прыгая на мол, Дюрок у человека, нас встретившего. — Вы нас узнали? Надеюсь. Идемте, Эстамп. Иди с нами и ты, Санди, ничего не случится с твоим суденышком. Возьми деньги, а вы, Том, проводите молодого человека обогреться и устройте его всесторонне, затем вам предстоит путешествие. — И он объяснил, куда отвести судно. — Пока прощай, Санди! Вы готовы, Эстамп? Ну, тронемся, и дай бог, чтобы все было благополучно.

Сказав так, он соединился с Эстампом, и они, сойдя на землю, исчезли влево, а я поднял глаза на Тома и увидел косматое лицо с огромной звериной пастью, смотревшее на меня с двойной высоты моего роста, склонив огромную голову. Он подбоченился. Его плечи закрыли горизонт. Казалось, он рухнет и раздавит меня.

Конечно, увлечение историями убийц проявляется по-разному: кто-то читает эту книгу и слушает подкаст RedHanded, а кто-то приобретает картину кисти Джона Уэйна Гейси или прядь волос Ричарда Рамиреса. (Да, у некоторых доходит и до такого.)

– Потому что ты знаешь Грэма и меня так же давно, как и Шайлу, – продолжает Рейчел, – и ты обязана ему не меньше, чем ей. Ты не могла спасти Шайлу, но можешь попытаться помочь спасти Грэма.

– Черт. – Кара кусает свою идеальную красную губу. – Мама меня убьет. – Она потирает лицо ладонями и откидывается на спинку дивана. – Шайла изменяла ему, – говорит она дрожащим голосом.

Какая-то часть в каждом из нас фанатеет от преступлений, и, хотя люди любят говорить, что тру-крайм сейчас в тренде, в популярности этого жанра нет ничего нового. В 1888 году викторианские медиа-магнаты осознали, насколько лучше продаются их газеты, когда по улицам разгуливал Джек-Потрошитель. Они выпускали еженедельные иллюстрированные бульварные листки с душераздирающими историями об убийствах и разной жути, жадно набивая свои карманы и удовлетворяя нездоровый интерес масс. Внимание к вещам подобного рода никогда не ослабевало.

III

– Ты знаешь, с кем она была? – спрашивает Рейчел.

Американский писатель в жанре тру-крайм Гарольд Шехтер называет наше коллективное увлечение убийцами, в частности серийными, «некой культурной истерией». Но в чем же корень этого явления? Нам кажется, биография убийц представляет собой историю наших глубочайших страхов – страха, что мы сами или, возможно, наш любимый человек можем пострадать от рук незнакомца. Вероятно, это также история еще более глубинного ужаса, связанного с тем, что мы сами способны причинить кому-то боль – и что это на самом деле будет значить для нас.

Из его рта, ворочавшего, как жернов соломинку, пылающую искрами трубку, изошел мягкий, приятный голосок, подобный струйке воды.

– Она никогда не говорила мне. – Кара тычет пальцем в письмо Шайлы. – Как она и пишет здесь, он просил ее никому не говорить, и Шай молчала.

– И это все? – допытывается Рейчел. – Все, что тебе известно? – В ее голосе слышится отчаяние.

Человечество всегда было одержимо страхом, мы биологически запрограммированы на это. Если бы наши предки не трепетали перед саблезубым тигром, человек как вид наверняка не продержался бы долго. Мы одержимы боязнью смерти, а наше повальное увлечение реальными историями преступлений – это своего рода контроль над страхом. Возможно, это просто дает нам немного восхитительного дофамина или заставляет чувствовать себя более подготовленными к опасной ситуации. Или даже, как признался художник и коллекционер вещей серийных убийц Джо Коулман в интервью Би-би-си в 2016 году: «Это катарсический способ освободить демонов скорее позитивным, чем разрушительным образом».

— Ты капитан, что ли? — сказал Том, поворачивая меня к огню, чтобы рассмотреть. — У, какой синий! Замерз?

Кара вздыхает и наклоняется вперед. Она упирается локтями в колени, и темные волосы падают ей на лицо.

Как тру-крайм подкастеров и авторов нас почти в каждом интервью спрашивают: почему люди помешаны на этом жанре? Аргумент о том, что тру-крайм является своего рода катарсисом, хотя и спорный, но, вероятно, лучший из существующих. По-видимому, наше увлечение убийцами на самом деле дает возможность прокручивать в своем сознании самые мрачные и тревожные идеи и тем самым впоследствии отметать их, а не воплощать в жизнь. Может быть.

— Черт побери! — сказал я. — И замерз, и голова идет кругом. Если вас зовут Том, не можете ли вы объяснить всю эту историю?

– К черту все, – бормочет она. – Было кое-что. Ближе к концу учебного года, всего за несколько недель до ее смерти, Шай сказала, что начинает побаиваться этого парня. Он был слишком увлечен ею. Почти одержим.

Мы также думаем, что историк культуры и автор «Убийства в красном сарае» Шейн Маккорристин лучше всего объяснил вневременную природу увлечения жанром тру-крайм, когда сказал, что это «возможность испытать смерть на расстоянии, приблизиться к бездне максимально близко, не падая в нее».

– Серьезно? – Мое сердце бешено колотится.

— Это какую же такую историю?

И серийный убийца Деннис Нильсен соглашается с этим. Многие отрывки из тюремных дневников Нильсена были опубликованы Брайаном Мастерсом в книге 1985 года «Убийство ради компании», и нам особенно понравился один из них:

Том говорил медленно, как тихий, рассудительный младенец, и потому было чрезвычайно противно ждать, когда он договорит до конца.

– Он подарил ей бриллиантовые сережки. – Кара заправляет волосы за уши, выставляя напоказ свои бриллианты. – Наверное, она обмолвилась о том, что ей нравятся мои серьги, и он нашел такие же. Думаю, для нее это было чересчур. Я имею в виду, там каждый камень по два карата. Отец купил их мне, когда уходил от нас. – Она качает головой. – Что-то вроде утешительного приза. Но Шайле было не по себе от такого подарка. Она сказала, что никогда не сможет их носить, люди будут задавать слишком много вопросов. Шай вернула их ему, и он прямо взбесился. Назвал ее неблагодарной. Думаю, именно тогда она решила порвать с ним. Во всяком случае, так она мне сказала.

— Какую же это такую историю? Пойдем-ка, поужинаем. Вот это будет, думаю я, самая хорошая история для тебя.

Кара поджимает под себя ноги. В этой уютной позе она выглядит юной или, по крайней мере, живущей с нами на одной планете.

Их [в смысле, наше] увлечение такими (редкими) «типами», как я, связано с будоражащей тайной: почему и как живой человек может вытворять вещи, которые для них самих остаются лишь смутными образами и мыслями, спрятанными глубоко внутри. Полагаю, они могут идентифицировать себя с этими «смутными образами и мыслями» и ненавидеть все, что напоминает им об этой скрытой стороне собственной личности.


С этим его рот захлопнулся — словно упал трап. Он повернул и пошел на берег, сделав мне рукой знак следовать за ним.

Мы с Рейчел снова встречаемся глазами. Если Шайла собиралась бросить этого таинственного чувака, вырисовывается идеальный мотив для убийства.

Кара смотрит на часы.

Убийцы – это не мифические монстры, которых мы можем куда-нибудь упрятать и не обращать на них внимания. Они – усилители наших худших порывов, проекции самых мрачных устремлений. Убийцы – как и сам жанр тру-крайм – это идеальное зеркало, способное показать обществу его истинное лицо. Какова бы ни была причина преступления, цель тру-крайма заключается в том, чтобы проникнуть в глубины человеческой порочности, исследовать самые глубокие страхи, побороть их, а затем просто закрыть книгу и уйти. Прочитав о самых худших вещах, которые один человек может сделать с другим, мы можем избавиться от дрожи и вернуться к своей повседневной жизни, лежать на диване, смотреть реалити-шоу «Виза невесты. Виза жениха»[77] и есть арахисовое масло прямо из банки.

– Ребята, вам нужно уходить. Моя мама скоро вернется.

От берега по ступеням, расположенным полукругом, мы поднялись в огромную прямую аллею и зашагали меж рядов гигантских деревьев. Иногда слева и справа блестел свет, показывая в глубине спутанных растений колонны или угол фасада с массивным узором карнизов. Впереди чернел холм, и, когда мы подошли ближе, он оказался группой человеческих мраморных фигур, сплетенных над колоссальной чашей в белеющую, как снег, группу. Это был фонтан. Аллея поднялась ступенями вверх; еще ступени — мы прошли дальше — указывали поворот влево, я поднялся и прошел арку внутреннего двора. В этом большом пространстве, со всех сторон и над головой ярко озаренном большими окнами, а также висячими фонарями, увидел я в первом этаже вторую арку поменьше, но достаточную, чтобы пропустить воз. За ней было светло, как днем; три двери с разных сторон, открытые настежь, показывали ряд коридоров и ламп, горевших под потолком. Заведя меня в угол, где, казалось, некуда уже идти дальше, Том открыл дверь, и я увидел множество людей вокруг очагов и плит; пар и жар, хохот и суматоха, грохот и крики, звон посуды и плеск воды; здесь были мужчины, подростки, женщины, и я как будто попал на шумную площадь.

Но прежде, чем закрыть эту книгу, задумайтесь на секунду обо всем, что мы обсудили на последних нескольких страницах, и спросите себя: если преступники являются отражением нашего общества, то что одержимость жестокими убийцами говорит о нас с вами?

Рейчел порывается встать с кресла, но я не решаюсь уйти.

– Подожди, – говорю я. – Она ведь посылала тебе и другие письма, верно? Не могли бы мы прочитать некоторые из них? Просто чтобы посмотреть, не упустили ли мы чего-нибудь?

— Постой-ка, — сказал Том, — я поговорю тут с одним человеком, — и отошел, затерявшись. Тотчас я почувствовал, что мешаю, — меня толкнули в плечо, задели по ногам, бесцеремонная рука заставила отступить в сторону, а тут женщина стукнула по локтю тазом, и уже несколько человек крикнули ворчливо-поспешно, чтобы я убрался с дороги. Я тронулся в сторону и столкнулся с поваром, несшимся с ножом в руке, сверкая глазами, как сумасшедший. Едва успел он меня выругать, как толстоногая девчонка, спеша, растянулась на скользкой плите с корзиной, и прибой миндаля подлетел к моим ногам; в то же время трое, волоча огромную рыбу, отпихнули меня в одну сторону, повара — в другую и пробороздили миндаль рыбьим хвостом. Было весело, одним словом. Я. сказочный богач, стоял, зажав в кармане горсть золотых и беспомощно оглядываясь, пока наконец в случайном разрыве этих спешащих, бегающих, орущих людей не улучил момента отбежать к далекой стене, где сел на табурет и где меня разыскал Том.

Библиография

Кара открывает рот, собираясь что-то сказать, но я знаю, что это мой последний шанс.

— Пойдем-ка, — сказал он, заметно весело вытирая рот. На этот раз идти было недалеко; мы пересекли угол кухни и через две двери поднялись в белый коридор, где в широком помещении без дверей стояло несколько коек и простых столов.

Глава 1. Генетика

– Я любила Шайлу так же сильно, как и ты. Она была моей лучшей подругой, – продолжаю я. – Я просто хочу знать, что произошло на самом деле.

— Я думаю, нам не помешают, — сказал Том и, вытащив из-за пазухи темную бутылку, степенно опрокинул ее в рот так, что булькнуло раза три. — Ну-ка выпей, а там принесут, что тебе надо, — и Том передал мне бутылку.

Adams, Tim. How to Spot a Murderer’s Brain. Guardian. May 11, 2013.

Кара хмурит брови и отрицательно качает головой.

Действительно, я в этом нуждался. За два часа произошло столько событий, а главное, — так было все это непонятно, что мои нервы упали. Я не был собой; вернее, одновременно я был в гавани Лисса и здесь, так что должен был отделить прошлое от настоящего вразумляющим глотком вина, подобного которому не пробовал никогда. В это время пришел угловатый человек с сдавленным лицом и вздернутым носом, в переднике. Он положил на кровать пачку вещей и спросил Тома: — Ему, что ли?

– Почему? – выпаливает Рейчел.

Awe, Lynne. Who Are They? The Psychopath and The Serial Killer Personality – Differences, Detection and Diagnosis. Phoenix: Argosy University, 2012.

Том не удостоил его ответом, а взяв платье, передал мне, сказав, чтобы я одевался.

Глаза Кары наполняются слезами, и она глубоко вздыхает, прежде чем заговорить.

Barras, Colin. The Controversial Debut of Genes in Criminal Cases. BBC.com.

— Ты в лохмотьях, — говорил он, — вот мы тебя нарядим. Хорошенький ты сделал рейс, — прибавил Том, видя, что я опустил на тюфяк золото, которое мне было теперь некуда сунуть на себе. — Прими же приличный вид, поужинай и ложись спать, а утром можешь отправляться куда хочешь.

– Все письма забрала моя мама. Я хранила их в коробке, а после смерти Шайлы она сказала, что нельзя жить прошлым, что это принесет мне только душевную боль. Я не знаю, куда она их дела и сохранила ли вообще.

Blair, R. J. R., and D. G. V. Mitchell. Psychopathy, Attention and Emotion. Psychological Medicine 39, no. 4 (2009): 543–55.

Заключение этой речи восстановило меня в правах, а то я уже начинал думать, что из меня будут, как из глины, лепить, что им вздумается. Оба мои пестуна сели и стали смотреть, как я обнажаюсь. Растерянный, я забыл о подлой татуировке и, сняв рубашку, только успел заметить, что Том, согнув голову в бок, трудится над чем-то очень внимательно.

– Кара… – начинаю я. – Мне очень жаль. – Не знаю, что бы я делала, если бы в моей жизни не осталось ни следа от Шай.

Bonn, Scott A. The Differences Between Psychopaths and Sociopaths. Psychology Today. January 9, 2018.

Кара качает головой.

Взглянув на мою голую руку, он провел по ней пальцем.

Brunner, H. G. MAOA Deficiency and Abnormal Behavior: Perspectives on an Association. Ciba Foundation Symposium 194 (1996): 155–164.

– Все в порядке. Хотя нет, конечно же. Но что я могу сделать?

Cleckley, Hervey M. The Mask of Sanity: An Attempt to Clarify Some Issues About the So-Called Psychopathic Personality, 2nd edition. Martino Fine Books, 2014.

Я киваю. Мне ли не знать, каково это – чувствовать себя беспомощной.

— Ты все знаешь? — пробормотал он, озадаченный, и стал хохотать, бесстыдно воззрившись мне в лицо. — Санди! — кричал он, тряся злополучную мою руку. — А знаешь ли ты, что ты парень с гвоздем?! Вот ловко! Джон, взгляни сюда, тут ведь написано бесстыднейшим образом: «Я все знаю»!

Cook, Gareth. Secrets of the Criminal Mind. Scientific American. May 7, 2013.

Рейчел хочет что-то сказать, когда мы все замираем, прислушиваясь к звуку шагов, приближающихся к входной двери. Затем в замке поворачивается ключ.

Dingman, M. Know Your Brain: Prefrontal Cortex. Neuroscientifically Challenged. May 17, 2014.

Я стоял, прижимая к груди рубашку, полуголый, и был так взбешен, что крики и хохот пестунов моих привлекли кучу народа и давно уже шли взаимные, горячие объяснения — «в чем дело», — а я только поворачивался, взглядом разя насмешников: человек десять набилось в комнату. Стоял гам: «Вот этот! Все знает! Покажите-ка ваш диплом, молодой человек». — «Как варят соус тортю?» — «Эй, эй, что у меня в руке?» — «Слушай, моряк, любит ли Тильда Джона?» — «Ваше образование, объясните течение звезд и прочие планеты!» — Наконец, какая-то замызганная девчонка с черным, как у воробья, носом, положила меня на обе лопатки, пропищав: — «Папочка, не знаешь ты, сколько трижды три?»

– Черт, это мама. – В широко распахнутых глазах Кары плещется страх. – Быстрее, вы можете улизнуть через боковую дверь, – говорит она, увлекая нас за собой через сверкающую кухню. Она медленно и бесшумно открывает дверь. А в последний момент вдруг крепко обнимает нас обеих – провожая совсем не так, как встретила, – и вкладывает мне в ладонь письмо Шайлы. – Поймайте его, ладно? – Прежде чем я успеваю ответить, она отпускает нас и мягко закрывает за нами дверь.

Я подвержен гневу, и если гнев взорвал мою голову, не много надо, чтобы, забыв все, я рванулся в кипящей тьме неистового порыва дробить и бить что попало. Ярость моя была ужасна. Заметив это, насмешники расступились, кто-то сказал: «Как побледнел, бедняжка, сейчас видно, что над чем-то задумался». Мир посинел для меня, и, не зная, чем запустить в толпу, я схватил первое попавшееся — горсть золота, швырнув ее с такой силой, что половина людей выбежала, хохоча до упаду. Уже я лез на охватившего мои руки Тома, как вдруг стихло: вошел человек лет двадцати двух, худой и прямой, очень меланхоличный и прекрасно одетый.

Esposito, L. and D. Devilly. The Psychopathy Checklist. Clintools.com.

– Я провожу тебя до поезда, – говорит Рейчел почти шепотом.

— Кто бросил деньги? — сухо спросил он. Все умолкли, задние прыскали, а Том, смутясь было, но тотчас развеселясь, рассказал, какая была история.

Мы выходим из узкого переулка, возвращаемся на улицу и с минуту или две молча плетемся по тротуару. Наконец Рейчел нарушает молчание.

Fallon, James. How I Discovered I Have the Brain of a Psychopath. Guardian. June 2, 2014.

— В самом деле, есть у него на руке эти слова, — сказал Том, — покажи руку, Санди, что там, ведь с тобой просто шутили.

– Мы должны показать письмо адвокатам на следующей неделе, – говорит она. – Можно мне еще раз взглянуть на него?

Fallon, James. The Psychopath Inside: A Neuroscientist’s Personal Journey into the Dark Side of the Brain. New York: Portfolio, 2013.

Вошедший был библиотекарь владельца дома Поп, о чем я узнал после.

Я разворачиваю листок и протягиваю ей. Рейчел не торопится, вчитываясь в каждое предложение раз, другой. И в какой-то момент у нее вырывается изумленный вздох.

Fallon, Jim. Exploring the Mind of a Killer. TED video. July 16, 2009.

— Соберите ему деньги, — сказал Поп, потом подошел ко мне и заинтересованно осмотрел мою руку. — Это вы написали сами?

– Смотри, – взволнованно произносит она. – Вот эта строчка, прямо здесь. – Рейчел читает ее вслух. – «Все началось однажды после школы, на парковке за театром». И еще она говорит, что он более опытный.

Foulkes, L., E. J. McCrory, C. S. Neumann, and E. Viding. Inverted Social Reward: Associations Between Psychopathic Traits and Self-Report and Experimental Measures of Social Reward. PLoS ONE 9, no. 8 (2014).

— Я был бы последний дурак, — сказал я. — Надо мной издевались, над пьяным, напоили меня.

Я резко останавливаюсь.

Fox, B. and M. DeLisi. Psychopathic Killers: A Meta-Analytic Review of the Psychopathy-Homicide Nexus. Aggression and Violent Behaviour 44 (2019): 67–79.

— Так… а все-таки — может быть, хорошо все знать. — Поп, улыбаясь, смотрел, как я гневно одеваюсь, как тороплюсь обуться. Только теперь немного успокаиваясь, я заметил, что эти вещи — куртка, брюки, сапоги и белье — были, хотя скромного покроя, но прекрасного качества, и, одеваясь, я чувствовал себя, как рука в теплой мыльной пене.

– О боже. Черт!

Godar, S. C., P. J. Fite, K. M. McFarlin, and M. Bortolato. The Role of Monoamine Oxidase A in Aggression: Current Translational Developments and Future Challenges. Progress in Neuro-Psychopharmacology & Biological Psychiatry 69 (2016): 90–100.

— Когда вы поужинаете, — сказал Поп, — пусть Том пришлет Паркера, а Паркер пусть отведет вас наверх. Вас хочет видеть Ганувер, хозяин. Вы моряк и, должно быть, храбрый человек, — прибавил он, подавая мне собранные мои деньги.

– Парковка за театром… – размышляет она. – Разве она не для персонала?

Grohol, John M. Differences Between a Psychopath vs Sociopath. PsychCentral. February 12, 2015.

Hare, Robert D. Manual for the Revised Psychopathy Checklist, 2nd ed. Toronto: Multi-Health Systems, 2003.

— При случае в грязь лицом не ударю, — сказал я, упрятывая свое богатство.

Hare, Robert D. and C. N. Neumann. The PCL-R Assessment of Psychopathy: Development, Structural Properties, and New Directions. В Handbook of Psychopathy, edited by C. Patrick, 58–88. New York: Guilford, 2006.

18

Hare, R. D., & S. D. Hart. Psychopathy, Mental Disorder, and Crime. In Mental Disorder and Crime, edited by S. Hodgins, 104–115. Thousand Oaks, CA: SAGE, 1993.

Поп посмотрел на меня, я — на него. Что-то мелькнуло в его глазах, — искра неизвестных соображений. «Это хорошо, да…» — сказал он и, странно взглянув, ушел. Зрители уже удалились; тогда подвели меня за рукав к столу, Том показал на поданный ужин. Кушанья были в тарелках, но вкусно ли, — я не понимал, хотя съел все. Есть не торопился. Том вышел, и, оставшись один, я пытался вместе с едой усвоить происходящее. Иногда волнение поднималось с такой силой, что ложка не попадала в рот. В какую же я попал историю, — и что мне предстоит дальше? Или был прав бродяга Боб Перкантри, который говорил, что «если случай поддел тебя на вилку, знай, что перелетишь на другую».

Я никогда не понимала людей, которые не хотят нравиться, говорят, будто им все равно, что о них думают. Конечно, мне было не все равно. Я хотела – и до сих пор хочу, – чтобы меня любили, считали своей, уважали и ценили. Вот почему девятиклассницей я целый год развозила по округе упаковки с пивом и вечерами после школы гоняла к Диане за «пау-до» для выпускников. Вот почему смеялась над шутками, даже несмешными или обидными для нас. Вот почему запихивала пустые бутылки в мусорные мешки после вечеринок, в то время как мальчишки продолжали играть в переворачивание стаканчиков или пиво-понг. Вот почему с упоением смаковала школьные сплетни обо всех, кроме меня. Лучше лить воду на мельницу слухов, чем крутиться в ее жерновах.

Hercz, Robert. Psychopaths Among Us. Hare.org.

Когда я размышлял об этом, во мне мелькнули чувство сопротивления и вопрос: «А что, если, поужинав, я надену шапку, чинно поблагодарю всех и гордо, таинственно отказываясь от следующих, видимо, готовых подхватить „вилок“, выйду и вернусь на „Эспаньолу“, где на всю жизнь случай этот так и останется „случаем“, о котором можно вспоминать целую жизнь, делая какие угодно предположения относительно „могшего быть“ и „неразъясненного сущего“». Как я представил это, у меня словно выхватили из рук книгу, заставившую сердце стучать, на интереснейшем месте. Я почувствовал сильную тоску и, действительно, случись так, что мне велели бы отправляться домой, я, вероятно, лег бы на пол и стал колотить ногами в совершенном отчаянии.

Так что, когда в девятом классе, во время ночной вечеринки на пляже, Тина Фаулер прошептала: «Могу я доверить тебе секрет?», я решительно кивнула, в восторге от того, что стала ее добровольной аудиторией. Мы лежали рядышком, и Тина перекатилась на бок, осыпая мои волосы песком. Она наклонилась ближе.

Horgan, John. Code Rage: The «Warrior Gene» Makes Me Mad! (Whether I Have It or Not). Scientific American. April 26, 2011.

Hunter, P. The Psycho Gene. EMBO Reports 11, no. 9 (2010): 667–669.

– Я слышала, кто-то из учителей спит с ученицей. Они занимались этим в его машине у школы, после уроков. – Взгляд у нее стал каким-то маниакальным, может, из-за комковатой туши и слишком темной подводки на глазах. Она никогда не умела краситься, но выглядела мило благодаря щербинке между передними зубами. Все называли ее очаровательной.

Однако ничего подобного пока мне не предстояло, — напротив, случай, или как там ни называть это, продолжал вить свой вспыхивающий шнур, складывая его затейливой петлей под моими ногами. За стеной, — а, как я сказал, помещение было без двери, — ее заменял сводчатый широкий проход, — несколько человек, остановясь или сойдясь случайно, вели разговор, непонятный, но интересный, — вернее, он был понятен, но я не знал, о ком речь. Слова были такие: — Ну что, опять, говорят, свалился?!

Jewell, Tim and Timothy Legg. Sociopath. Healthline. September 28, 2018.

– Ого! – Я посмотрела на костер, бушующий в нескольких шагах от нас. Мальчишки стояли кружком, бросая в огонь палки, картонки и все, что попадалось под руку. Их смех плыл над грохочущими волнами. Было начало апреля, поэтому мы все, одетые во фланелевые костюмы, кутались в шерстяные одеяла, вытащенные из багажников внедорожников.

— Было дело, попили. Споят его, как пить дать, или сам сопьется.

Khan, Nadia and Wendy Boring-Bray. Psychopath vs. Sociopath: The Telltale Signs & Difference. Betterhelp.com. December 21, 2020.

– Надо так облажаться, да? – Но по ее лицу было видно, что она так не думает. Она улыбнулась так широко, что обнажились ее резцы. Острые, как клыки.

— Да уж спился.

Koenigs, M. The Role of Prefrontal Cortex in Psychopathy. Reviews in the Neurosciences 23, no. 3 (2012): 253–262.

— Ему пить нельзя; а все пьют, такая компания.

– И не говори, – согласилась я.

Larson, Erik. The Devil in the White City. New York: Crown Publishing Group, 2002.