ДЭН и АДА, дом Врача. Дэн раздражен, ходит по комнате.

– Да говорила я ему… – с досадой начала Лидия и тут же замолчала, но было уже поздно.

АДА. Да плюнь ты и забудь! Она дура.

Бывшие подруги внимательно посмотрели друг на друга.

– Слушай, ну что я тебе сделала? – закричала Лида. – Ну что ты все расспрашиваешь?

ДЭН. Она не дура. Нет, не дура она, не дура. Еще какая не дура. Хотя дура, конечно. Просто… Знаешь, есть два способа спора – мужской и женский. Мужской – доказать свою правоту. Женский – доказать неправоту мужчины. А главное – я-то хочу ее понять, но она меня понять никогда не захочет! Вот тебе и все. Это, знаешь, как противостояние цивилизаций. Мы их хотим понять, они – нет. Вся разница. Вот – читал. (Показывает книгу.) «Преступление и наказание». Убил Раскольников старушку с сестрой – и Федор Михайлович разбирается, как, зачем и почему. А я вдруг представил: это не старушка, а ты.

Она сбавила тон и продолжила:

АДА. Очень приятно.

– Ну, честное слово, я знать ничего не знала, пока он в мою машину не свалился как снег на голову. Спрячь да спрячь, спаси и сохрани! Ну не гнать же его из машины было!

ДЭН. Ты послушай. При мне какой-то там Раскольников убивает тебя. Что я должен делать? Подойти к нему и спросить – может, тебе деньги нужны? Может, ты голодный студент? Может, у тебя теория какая-то? Может, тебя обидели? Так, да? Я убью его на месте, да и все!

– И ты отвезла его в Окуневку? – прищурившись, проговорила Надежда.

АДА. И на том спасибо.

– Слушай, ну ты просто рентген какой-то! Ничего от тебя не скроешь! И что теперь делать?

ДЭН. А может, и не убью. Может, буду разбираться как раз – зачем, почему. Это я к тому, что, пока мы будем разбираться, нас всех поубивают.

– Хорошо бы с Михаилом поговорить…

АДА. А что же? Не разбираться? Просто убить друг друга всем?

ДЭН. Неплохой вариант. (Смотрит в окно.) А, вот и наш друг! Как раз в тему!

И тут у Лиды зазвонил мобильник.

Он открывает дверь, входит ДУРАК.



ДУРАК. У вас в доме есть оружие?

Когда шаги священной процессии стихли, на площадку перед пещерой выскользнули два человека.

АДА. А поздороваться?

Впрочем, эти двое были лишь отдаленно похожи на людей.

ДУРАК. Здравствуйте. Оружие есть у вас?

Косматые, обугленные безжалостным горным солнцем, до глаз заросшие кустистыми клочковатыми бородами, они скорее напоминали диких зверей.

ДЭН. Холодное. Кухонные ножи.

ДУРАК. Где?

Они и были Дикими.

АДА. На кухне, само собой. (Показывает.)

Подойдя к устью пещеры, Дикие переглянулись.

Дурак идет в направлении кухни.

– Я боюсь входить туда, брат, – сказал один из них, тот, чьи волосы отливали горячей медью. – Там, в темноте, обитают прожорливые демоны земли.

АДА. Сейчас он нас будет резать.

Второй, чьи волосы напоминали густую гриву вороного коня, отвечал ему:

ДЭН. Не думаю. Мы-то ему зачем?

– Ты видел те круглые желтые вещи, которые слепой положил на глаза мертвеца?

АДА. А за компанию. Знаешь, я даже боюсь. Это так интересно. Я думала, что уже ничего не чувствую. Ничего не боюсь. Нет, боюсь. Это даже приятно.

– Да, я видел.

Дурак выходит с большим ножом.

– Я хочу эти вещи, брат. Они так красиво блестели… я хочу, чтобы они стали моими… нашими.

ДУРАК. Сейчас тут мои отпечатки пальцев. Будто напал на вас я. Но вы сумели отобрать, схватили и связали меня. После этого меня посадят в тюрьму.

– А ты не боишься демонов земли?

ДЭН. Зачем?

– Мы можем не входить в пещеру. Мы можем подождать, пока слепой выйдет из нее.

ДУРАК. Это единственный способ защитить вашего отца.

– А если он никогда не выйдет?

ДЭН. Может, проще тебя убить?

– Он выйдет, когда захочет пить и есть.

ДУРАК. Нет. Я хочу жить теперь. Посижу в тюрьме, выйду и начну жить.

– А если он не пьет и не ест?

АДА. Влюбился, что ли?

– Все едят и пьют – звери, люди и демоны.

ДУРАК. Может быть.

АДА. Не в меня?

Дикие сели на землю и приготовились ждать.

ДУРАК. Нет.

АДА. А замуж предлагал.

Они готовы были ждать и день, и два, и три – они умели ждать добычу столько, сколько нужно.

ДЭН (Аде). Может, правда, убьем его?

Но им не пришлось ждать так долго.

АДА. Ага, и сами в тюрьму? Давайте так. (Дураку.) Ты нападешь, а я возьму камеру и буду снимать. Нож положи пока обратно.

Едва на небе начали проступать первые, неясные признаки рассвета, в устье пещеры что-то пошевелилось.

Идет за камерой, Дурак идет класть нож. Дэн, поразмыслив, тоже собирается уйти. В это время Ада возвращается.

– Я знаю, что вы здесь, – донесся оттуда скрипучий голос.

АДА. Ты куда?

Дикие переглянулись.

– Я знаю, что вы здесь! – повторил древний человек. – Я знаю, зачем вы пришли. Знаю – и позволю вам сделать это. Я слишком долго живу, и мне это давно надоело. Видимо, пришло время покончить со всем этим. Должно быть, такова воля богов. На землю снова опустится первозданная тьма, и ее населят такие, как вы.

ДЭН. В туалет.

– Что он такое говорит? – вполголоса спросил медноволосый своего брата.

– Он говорит какую-то ерунду. Я даже не хочу думать о его словах. Мы пришли, чтобы сделать дело – и мы его сделаем.

АДА. Здравствуйте! Его убивать пришли, а он в туалет! Другого времени не нашел! Так. Дурак, выйди, будто ты еще не вошел. (Дурак выходит.) Дэн, садись и читай. Ты читаешь и ничего не подозреваешь. Звонок в дверь. (Кричит.) Дурак, звони в дверь!

– Так делайте! – проскрипел голос Древнего Человека, и он вышел из пещеры на поляну.

Дурак звонит в дверь.

Черноволосый бросился к нему, поднял над головой тяжелый каменный топор и с размаху опустил на голову Древнего Человека.

АДА. Дэн, откладываешь книгу, идешь к двери. Смотришь, кто там.

Череп треснул, как пустой орех.

Дэн исполняет.

Древний Человек упал на землю, как скошенный сноп.

АДА. Ты в ужасе. Отбегаешь от двери! Хватаешься за голову! Какой кошмар!

При этом он не издал ни звука – но где-то вдали раздался глухой и горестный стон, как будто застонали сами горы.

Дэн исполняет.

АДА. Дурак, выламывай дверь! Там замок фиговый, ударь как следует! Еще! Еще!

– Дело сделано! – проговорил черноволосый.

Дурак выламывает дверь, вбегает.

– Нет, еще не сделано! – возразил его брат и, опустившись перед мертвецом на колени, принялся обшаривать складки его плаща. – Мы должны найти те блестящие круглые вещи, которые он клал на глаза мертвеца…

АДА. В кухню быстро! За ножом!

– Да, мы обязательно должны их найти… – и черноволосый присоединился к брату.

Дурак бежит за ножом.

Они обшарили труп, но ничего не нашли.

АДА. Дэн, хватай стул!

– Куда же он их дел? – озабоченно проговорил медноволосый. – Должно быть, оставил в пещере…

ДЭН. Он тяжелый!

Черноволосый уже направился к устью пещеры, но его брат вдруг издал радостный крик:

АДА. Ну, хватай что-нибудь! Чтобы защищаться!

– Вот они! Я их нашел! Они просто выпали и лежали на земле, словно ждали меня!

Дэн хватает книгу. Дурак вбегает с ножом.

Действительно, он держал в руке два блестящих золотых кругляшка.

АДА. Так! Нападай на него! Нож выше! Лицо зверское! Нападай! Дэн, защищайся! Подними книгу над головой. Дурак, бей ножом! В книгу!

– Отлично! Пойдем же скорее отсюда, мне здесь как-то не по себе, как будто на нас кто-то смотрит… кто-то очень большой и очень опасный…

Дурак исполняет.

Словно в ответ на его слова, далеко в горах раздалось грозное рычание…

АДА. Нож застрял! Дэн, отскакивай, вытаскивай из книги нож!



Дэн исполняет. Входит ВРАЧ.

Михаил застелил старый диван многократно зашитыми, но относительно чистыми простынями, которые нашел в шкафу, улегся, подложив под голову старую комковатую подушку, укрылся лоскутным одеялом и попробовал заснуть.

ВРАЧ. Это что такое? Дэн, брось нож!

Хотя он за сегодняшний день ужасно устал, сон никак не шел.

АДА. Да мы прикалываемся!

В доме было удивительно тихо, а он, стопроцентный городской житель, не привык к такой тишине.

ДЭН (идет на Дурака). Я зарежу тебя, тварь! Я тебя проткну насквозь! (Отцу.) Отойди!

Хотя его городская квартира располагалась в стороне от оживленной улицы, но там никогда не бывало по-настоящему тихо – до глубокой ночи слышались то голоса возвращающихся из гостей соседей, то журчание воды в унитазе выше этажом, то шум мотора автомобиля или мотоцикла какого-то полуночного ездока.

Подскакивает к Дураку, взмахивает ножом. Дурак отбегает. Дэн гонится за ним. Падает и ломается мебель, расшвыриваются предметы интерьера.

Михаил, сам того не зная, привык к этому звуковому оформлению, и теперь нерушимая тишина деревенского дома казалась ему оглушительной, от нее буквально звенело в ушах.

АДА. Дэн, он на кухне!

Дэн бежит в кухню, через секунду оттуда выскакивает Дурак, которого преследует Дэн.

Кроме тишины, был еще один фактор, мешавший ему заснуть: в окно, на котором не было занавесок, заглядывала полная, чуть желтоватая луна, похожая на головку сыра.

АДА. Дурак, влево! Загородись столом! Молодцы!

Михаил попробовал старый испытанный прием – считал овец, потом слонов…

Врач дает подножку пробегающему сыну, тот падает, выронив нож. Врач подбирает его.

Сотый слон оказался веселой слонихой в нарядной розовой юбочке, с венком из маргариток на голове, и каким-то уголком своего мозга Михаил с облегчением осознал, что все же заснул.

ВРАЧ. Всё! Успокоились!

Слоны, пританцовывая, удалились в неизвестность, и вместо них перед внутренним взором спящего Михаила появилась вереница привидений, облаченных в полуистлевшие белые саваны, с ржавыми кандалами на костлявых руках и с цепями на ногах. Привидения страшно завывали, гремели кандалами…

ДЭН. Мне понравилось. Без ножа рука теперь – голая. Да… Человек с ножом – это не то что человек без ножа. Буду теперь все время ходить с ножом. Совсем другое ощущение мира! (Отцу.) Знаешь, если он тебя убьет, я его тоже сумею убить. Без вопросов. Я отомщу, не сомневайся.

И от этих звуков Михаил проснулся.

ВРАЧ. А до этого – не хочешь попробовать?

ДЭН. Не сумею. Ты меня так воспитал.

В комнате было тихо, но каким-то шестым чувством он ощутил, что он не один.

ВРАЧ. Да уж, воспитал.

ДУРАК. Извините, мне пора. До свидания.

В комнате есть кто-то кроме него, и этот кто-то на него пристально смотрит…

Уходит, задумчивый.

ВРАЧ. А зачем он приходил?

Михаил сел на постели и огляделся.

АДА. Мы и сами не поняли.

Врач идет в кухню, выходит и начинает кричать.

В окно все еще заглядывала луна – значит, спал он совсем недолго.

ВРАЧ. Почему в доме жрать нечего?! Отец работает с утра до вечера, хотя бы в магазин можно сходить? Почему я обо всем должен думать? Не дети, а сволочи какие-то, честное слово! И еще недовольны, что я выпиваю! Я выпиваю, потому что есть хочу! Ясно вам?

Выходит из дома, хлопнув дверью.

АДА. Что это с ним?

Свет луны, обманчивый, призрачный, тягучий, наполнял комнату, как зеленоватая морская вода наполняет огромный аквариум. И из этого света в углу комнаты, возле самой стены, слепилось какое-то белесое призрачное существо…

ДЭН. Наверно, неприятности на работе.

АДА. Он по маме тоскует.

Михаил подумал, что это обман зрения, он встряхнул головой, чтобы сбросить остатки сна – но призрачное создание не исчезло, наоборот, оно уплотнилось, стало отчетливее и материальнее.

ДЭН. Это да.

Садятся на диван. Молчат. Ада прижалась к Дэну, он обнял ее. Ада начинает плакать.

Теперь Михаил видел худощавое сутулое туловище с непомерно длинными руками, вытянутую голову, покрытую ежиком седоватых волос и, как говорят, лошадиное лицо с впалыми щеками и глубоко посаженными глазами…

ДЭН. Перестань. Перестань, говорю!

– Сгинь! – проговорил Михаил испуганным, дрожащим голосом. – Сгинь, пропади… что там еще говорят в таких случаях?

Сам начинает плакать. Плачут, как дети.

Прежде ему никогда не приходилось видеть призраков, и он не знал, как нужно с ними себя вести и как к ним обращаться.

16

Призрак же чувствовал себя вполне уверенно.

Квартира РЕГИНЫ.

Он отделился от стены, выплыл на середину комнаты и замер там, чуть заметно покачиваясь.

ДУРАК. Сделать что нужно, чтобы понравиться женщине?

РЕГИНА. Ничего. Ты мне – просто нравишься.

ДУРАК. А если бы не нравился? Что сделать мне надо было бы?

– Да чтоб тебя… – пробормотал Михаил.

РЕГИНА. Ничего. Если мне кто не нравится, то не нравится. И меня уже не пробьешь.

У него еще была надежда, что это сон, и на всякий случай он ущипнул себя за ногу. Где-то он читал, что так принято делать, чтобы отличить сон от яви.

ДУРАК. Так со всеми?

Было больно – и что это значит? Что он не спит? Или во сне тоже можно чувствовать боль?

РЕГИНА. Нет. Некоторые любят, чтобы ухаживали. Цветы дарили.

Призрак же еще немного покачался, потом прижал палец к губам, призывая Михаила к молчанию…

ДУРАК. Ты не любишь?

– Да я и так молчу… – прошептал Михаил. – Не с тобой же разговаривать…

РЕГИНА. Нет. Не люблю чувствовать себя обязанной. Подарили тебе цветы – и ты уже чем-то обязана. Хочешь кому-то понравиться?

Призрак кивнул, а потом отплыл чуть в сторону и показал рукой на пол комнаты, рядом с тем местом, где стояла крепенькая самодельная табуретка.

ДУРАК. Да.

Михаил уставился на то место, но туда не падал лунный свет, и он не понял, на что показывает привидение.

РЕГИНА. А зачем ко мне пришел?

ДУРАК. Посоветоваться.

РЕГИНА. Ты должен не советоваться, а действовать. Почему ты его не убил еще?

А когда он снова взглянул туда, где только что находился общительный призрак – того уже не было, от него оставалось только бесформенное облачко, освещенное серебристыми обманчивыми лучами лунного света…

ДУРАК. Не хочу. И не могу.

Вот и это облачко растаяло…

РЕГИНА. Тогда тебя убьют.

Михаил с облегчением вздохнул, откинулся на подушку – и мгновенно провалился в сон.

ДУРАК. Может быть.

На этот раз ему снилась какая-то маленькая комната без окон, с низким сводчатым потолком.

РЕГИНА. Ты просто не пробовал. Ты попробуй – тебе понравится. Ты вообще кого-нибудь в жизни хотя бы ударил?

В этой комнате стояли несколько массивных сундуков, окованных железными полосами.

ДУРАК. Нет. Не люблю.

Тут в углу комнаты появилось знакомое привидение, оно поплыло навстречу Михаилу, на полпути остановилось и ткнуло полупрозрачным пальцем в один из сундуков.

РЕГИНА. Вот в чем дело… Тогда все просто. Нужно попробовать – вот и все. Ударь меня.

Михаил подошел к сундуку, откинул крышку, и в первый момент зажмурился от хлынувшего изнутри золотого сияния.

ДУРАК. Перестань.

Когда глаза его привыкли к яркому свету, Михаил снова открыл их, и увидел, что сундук до самых краев наполнен золотыми монетами…

РЕГИНА. Говорю тебе – ударь!

– Ничего себе! – проговорил он изумленно…

ДУРАК. Отстань от меня.

И проснулся от собственного голоса.

РЕГИНА. Выпей. (Хватает бутылку.) Давай, прямо из горлышка. Тебе это надо! (Ловко валит Дурака, загнув назад его руки, садится на него, заставляет открыть рот, всовывает горлышко бутылки.)

Комната и правда была наполнена ярким золотистым сиянием – не от сундука с монетами, а от яркого утреннего солнца, приветливо заглядывающего в окно.

Через некоторое время Дурак поднимается.

Михаил поднялся, оделся, и вспомнил ночное видение. Вспомнил бледное привидение, плывущее по комнате в потоках лунного света.

ДУРАК. Зачем?

Наверняка это был сон…

РЕГИНА. Надо. Тебе в первую очередь. Ударь меня.

Но уж очень яркий, реалистичный сон!

ДУРАК. Хорошо. (Ударяет ее по щеке.)

Ночью он так явственно видел эту комнату, все подробности и детали… и это привидение – он хорошо его помнил, его бледное удлиненное лицо, глубоко посаженные глаза…

РЕГИНА. Понравилось?

Под конец оно стояло… вернее, висело над полом, чуть покачиваясь, посреди комнаты, вот в этом самом месте…

ДУРАК. Нет.

Михаил встал на то же место, взглянул туда, куда указывало ему привидение.

РЕГИНА. Ударь еще.

Ночью на это место не падал лунный свет, и Михаил ничего там не увидел, сейчас же он разглядел на этом месте полосатый домотканый коврик.

Дурак ударяет.

Да, именно сюда показывал призрак…

РЕГИНА. Теперь?

Чушь какая! Он ведь наверняка во сне видел призрака…

ДУРАК. Нет.

Михаил наклонился, взял коврик за угол и поднял его.

РЕГИНА. Еще! Сильней!

В полу под ковриком обнаружился квадратный люк с вделанным в него медным кольцом.

Дурак ударяет ее, она падает. Дурак бьет ее ногами.

Михаил вспомнил, что ему рассказывала уборщица на автозаправке.

Устав, садится на пол. Встает и решительно направляется к выходу.

Прежний обитатель этого дома, загадочный Ферапонтыч, спустился в погреб и пропал…

17

Наверняка он спустился в этот самый погреб!

Ночь. Дом врача.

И на этот же погреб показало Михаилу ночное привидение…

Дурак вламывается в дом. Начинает крушить мебель. Появляется Дэн с ножом. Дурак бежит на него. Дэн взмахивает ножом, задевает одежду Дурака. Растерян. Бросает нож. Дурак набрасывается на него. Борьба. Выкатываются за пределы видимости.

Может быть, там, в этом погребе, Ферапонтыч спрятал что-то очень важное, что-то ценное…

Включается дополнительный свет (в комнатах Ады и Врача). Прибавляется шума и грохота.

…Все четверо появляются на сцене. Истерзанные, побитые, окровавленные.

ВРАЧ. Ну? И что дальше?

Теперь Михаил вспомнил свой последний, предрассветный сон – сундук, наполненный золотыми монетами…

Молчание.

«Да нет там, конечно, никаких монет! – проговорил недоверчивый внутренний голос Михаила. – Там и сундуков никаких нет! Это был всего лишь сон…»

ВРАЧ. Глупость какая-то.

«Да, сон! – мысленно ответил Михаил внутреннему голосу. – Но ведь вход в подвал оказался в том самом месте, на которое показывал призрак…»

ДУРАК. Правда. Глупость…

Медленно идет к выходу. Выходит.

Внутренний скептик хотел что-то ответить, но Михаил не позволил ему это, он просто не дал ему на то времени. Он взялся за кольцо, и люк неожиданно легко открылся. Оттуда потянуло холодом, сыростью и гнилью. А еще – тайной и неизвестностью.

ВРАЧ. С вами все в порядке?

Михаил наклонился, заглянул внутрь. Там, естественно, было темно.

АДА. Помешали. Он пришел меня изнасиловать. Это лучший вариант. Когда у девушки боязнь первого контакта, лучше всего ее изнасиловать. Потому что это не ее решение. Она ведь не секса боится, она боится принять решение.

В погреб вела деревянная лестница, на вид очень ненадежная.

ДЭН. Это ты о ком?

Михаил не устоял: запах тайны манил его.

АДА. О себе.

Он взял мобильный телефон, включил его в режим подсветки и осторожно спустился, ощупывая ногой каждую ступеньку, прежде чем поставить на нее ногу.

ДЭН. А…

Подвал был, как и следовало ожидать, сырой и холодный.

18

И первое, что увидел там Михаил, был большой сундук, точно такой, как во сне – громоздкий, старый, окованный проржавевшими железными полосами…

Ночь. У строительного вагончика — Старик, Додурак, Брат, поодаль — Невеста.

Михаил почувствовал, как у него от волнения пересохло во рту.

ДУРАК. Я пришел спросить. Когда свой не отвечает на оскорбления чужого, его за это надо убить, правильно?

Неужели сон был в руку?

СТАРИК. Конечно.

Неужели он нашел сундук с сокровищами?

ДУРАК. А когда чужой не отвечает на оскорбления чужого?

Михаил тут же одернул себя: если бы в сундуке и правда были сокровища, их давно бы нашли… ведь когда пропал хозяин этого дома, в этом подвале побывали многие люди, пытаясь разгадать тайну его исчезновения.

СТАРИК. Это их дела.

Однако все же в его душе оставалась крупица надежды.

ДУРАК. Тогда считайте, что я чужой. Я ухожу от вас.

Михаил крадучись подошел к сундуку, словно боялся спугнуть свою удачу.

ДОДУРАК. Это предательство. За это тоже убивают, сынок.

Он попытался поднять крышку – но она не поддавалась.

БРАТ. Могу прямо сейчас. Сделать?

Приглядевшись, Михаил увидел, что сундук закрыт на старый висячий замок.

ДОДУРАК. Погоди. Пусть скажет, что его смущает?

Отчего-то это усилило его надежду на сокровища.

ДУРАК. Меня все смущает. В этом и дело. Меня смущает все. Хорошо. Тогда убейте меня.

Он осмотрелся вокруг, увидел в углу железный прут, напоминающий лом, подобрал его и попытался сбить замок. Тот, однако, не поддавался.