— И все равно вернетесь.

— Да.

— Вы же проверите вход на предмет растяжек, газовые вентили и не станете есть и пить то, что осталось в доме?

Аксель притормозил на светофоре и посмотрел на Арабеллу. В ее глазах застыло странное выражение крайнего напряжения. Она собирала пазл. Искала недостающие детали. И в этой мозаике смерть Грина была настолько естественна, что агент решила заговорить о ней.

— Вы же читали мое частичное досье.

— Да, читала, но вы на гражданке уже десятилетие. Навыки стираются.

— Я все проверю. Вы считаете, они взорвут целый дом, чтобы уничтожить меня?

— Ну они же подложили бомбу в автомобиль. Ваше расследование кое-кого разозлило. Или напугало.

— Автомобиль… Я все проверю. Спасибо за беспокойство.

Они снова замолчали. Когда машина остановилась у управления, Арабелла взяла свою сумку и повернулась к Грину.

— Что бы вам ни говорил Эрик Туттон или его охрана, не расставайтесь с пистолетом.

Аксель кивнул. Почему-то его не злили ее менторский тон и непрошеные советы. Хотя он не мог разделить ее степень беспокойства.

— Я бы многое отдал, чтобы вернуться на выходные в Треверберг, — сменил он тему. — Но, наверное, нам надо работать.

— Я позвоню, если будут новости, детектив, — смягчилась Арабелла. — А потом покажу вам одно местечко в Ночном квартале. Вы оцените, обещаю.

— Круче «Черной дыры»?

— О да. В миллион раз круче.

Глава восемнадцатая

Николас Туттон



Спутник-7

На работу Николас пришел вовремя. У него поднялась температура после ночного стояния под дождем, но остаться в постели криминалист категорически отказался, несмотря на доводы и уговоры жены. Он выпил целую кучу таблеток, подобранных Лизой, дал ей себя накормить, вызвал такси и уехал в управление, пообещав, что, если ему станет хуже, обязательно вернется. Хотя они оба знали: не вернется.

Минувшая ночь выжгла его дотла. Но это было необходимо. Было необходимо перегореть, умереть вместе с Магдаленой, чтобы начать цепляться за реальность, связь с которой тускнела минувшие три года и наконец порвалась. Так продолжаться не могло. Ему требовалась опора, ему нужно было вытащить себя из болота. Почему бы не ухватиться за расследование? Даже если его отстранили, до приезда Лионеля он должен выполнять свои обязанности. Коллега вряд ли появится раньше понедельника, так что можно спокойно разобрать улики и мусор с площадки.

Нику не давал покоя жевательный табак. С одной стороны, штука распространенная, с другой — важна марка. А еще слюна, в которой есть ДНК. Он имел право просто надеяться на то, что им повезет. Потому что на встрече с ним табак жевал техник, который занимался камерами, этот пьяница Джеймс. Впрочем, трубку пьяница не взял. Ник позвонил в офис, администратор ответила, что тот не появлялся и, вероятнее всего, ушел в загул. Подумав, криминалист быстро составил и подписал у Фаса запрос на КПП и тут же его отправил. И теперь просто сидел в ожидании ответа или хоть какой-то информации и ковырялся в прочем собранном на улице Нейтрино мусоре. Работа его не то чтобы увлекала. Скорее, отвлекала, помогала сосредоточиться на цели.

Они должны найти мудака, который сотворил это с Магдаленой. Неважно, что цель была другой, она в любом случае не могла считаться благородной. Нужно отыскать его и убедиться, что он не выйдет из тюрьмы никогда. А еще лучше — добиться высшей меры наказания, смертной казни.

Руки дрожали после вчерашнего, а может, возвращалась температура. В груди болело, начинался кашель, но Туттон упрямо разбирал улику за уликой, проводил анализы, сверял данные, составлял карту места. В дверь постучали.

— Да.

Лохматая голова мальчишки-стажера показалась в проеме.

— Офицер Туттон, тут фотографии следов распечатали.

— Клади на стол, — не поднимая головы, приказал криминалист, — скоро посмотрю.

Мальчишка повиновался и ретировался, не желая оставаться один на один с Ником. Даже до этого дела о нем ходила дурная слава: взрывной, пьющий, неуравновешенный сынок Эрика Туттона. С ним старались не связываться. А после вчерашнего никто в управлении не сойдет с ума настолько, чтобы остаться с ним в кабинете дольше, чем требуется для выполнения должностных инструкций.

На фотографиях были следы, расположение объектов на площадке, окна домов. Ник фотографировал практически все, что видел, чтобы сохранить как можно больше деталей. А вдруг пригодится? Из-за нехватки опыта, возможно, он перестарался. Он плохо помнил, как именно работал на месте, все мысли крутились вокруг Магдалены, их прошлого, его настоящего и будущего. Но базу собрал внушительную. Окурки, отпечатки ног, жевательный табак. Разлетевшиеся во все стороны детали автомобиля.

Ник отложил фото и снова набрал номер Джеймса — телефон отключен. Позвонил на центральное КПП. Информации о том, что Джеймс Смит выезжал из города, нет. Либо он воспользовался одной из нор, либо еще здесь. Ник запросил домашний адрес Смита на его месте работы. Доехать, что ли?.. Он уже схватился за трубку, чтобы сообщить о своих подозрениях Грину, когда в дверь снова постучали.

— Да?

Эту женщину он видел утром краем глаза. Агент Арабелла Стич выглядела безупречно. Или ему, измученному болезнью, похмельем и горем, так казалось.

— Вы мне нужны, Туттон, — тоном, не терпящим возражений, сказала она.

— Джеймс Смит пропал, — выдал он, машинально смахнув с бровей липкий пот. — Я нашел на площадке жевательный табак. Смит жует табак. Он же ставил камеры. Он пьяница и техник, вхож в управление. Живет в Спутнике-7 всю жизнь. Он может что-то знать. Его легко купить, еще легче запугать. Надо проверить. Не могу до него дозвониться.

Агент не улыбнулась. Она закрыла за собой дверь и подошла к криминалисту.

— Вы плохо выглядите, — сообщила она.

Ник нервно рассмеялся.

— Я бы посмотрел на вас в подобной ситуации, агент.

— Нет, вы не поняли. Вы выглядите плохо. Вы нормально себя чувствуете?

Он хотел ответить, но приступ кашля прервал речь. Успокоившись, Ник откинулся на спинку кресла. Кажется, действие препаратов сходило на нет.

— Я не пойду домой, — хрипло сказал он. — Выпью лекарство. Что вы хотели?

— Нужно все ваше внимание и концентрация, Туттон. Мы должны отсмотреть видеоряд.

— Этим вроде занимаются?..

— С других камер. Есть две камеры, которые частично перекрывают площадку. Возможно, тот, кто нам нужен, попал под одну из них.

Ник выпрямился. Тело тут же ответило тошнотой, но он проигнорировал сигнал.

— Я готов, агент, — сообщил он, хотя и понимал, что это ложь. — Мы можем разместиться здесь.

Арабелла кивнула. Села на место Лионеля Тодда, бросила сумку на свободный стол и включила компьютер.

— У вас есть лекарства? — спросила она.

— Да, я разберусь. Мы будем искать Джеймса?

— Мы будем искать всех, кто ходил той ночью по площадке. Вы объявили Смита в розыск?

— Нет оснований. Надо доехать к нему домой. Адрес мне прислали. Вроде бы.

— Видео в приоритете.

— Есть, мэм.

Ник снова закашлялся. Разозлился на себя, достал из ящика стола фляжку, сделал пару глотков и прикрыл глаза, то ли от блаженства, то ли от стыда. А зачем, собственно, он выпил алкоголь? Видимо, Стич была того же мнения. Когда она вырвала флягу у него из рук и ударила по лицу, Туттон опешил.

— Вы с ума сошли, агент?! — вскрикнул он, схватившись за скулу.

— Не сметь пить при мне в рабочую смену! — прошипела Арабелла. — Соберитесь, офицер.

— Есть, мэм.

Стич смерила его неприязненным взглядом, но быстро взяла себя в руки. Она напоминала известную английскую или американскую актрису. Достаточно рослая, очень худая, прямая, волосы собраны в низкий хвост, на глазах темные очки. Ник смотрел на нее и думал, что хотел бы иметь такого наставника. А если бы она была помоложе, то у него не осталось бы шансов. От Арабеллы волнами исходила тугая энергия человека, который видел в этой жизни все. Она двигалась мягко и уверенно, как большая кошка. Вот и сейчас она прошла в кабинет, как будто всегда здесь работала, сняла пиджак, оставшись в белой рубашке, закатала рукава, достала из сумки съемный диск и подключила все к компьютеру, который тут же возмущенно зажужжал: техника в управлении явно не жаловала лишнюю нагрузку. Равно как и люди.

— Лекарство, — холодно сказала агент, не поднимая на него глаз. — Или вы идете и пьете таблетки, или я поставлю вам капельницу. Поверьте, я умею. И ни один специалист в городе мне это не запретит.

— Ладно.

Ник наклонился и чуть не потерял сознание, когда в глазах потемнело. Почти на ощупь он нашел аккуратно упакованную Лизой аптечку. Вытащил оттуда нужные препараты.

— Может, и правда капельница лучше, — прошептал он. Едкие таблетки пришлось запить большим количеством воды. Криминалист откинулся на спинку кресла, думая о том, что его печень и почки явно не рассчитаны на такие дозы. Но что ему остается?

— Отчаянный малый, — все так же глядя в компьютер, прокомментировала Стич. — Алкоголь, потом лекарства. Ладно, надеюсь, в голове у вас достаточно прояснится уже минут через пятнадцать. Мы должны найти этого ублюдка.

— Это может быть Джеймс Смит.

— Значит, вы сможете его узнать.

— Если я прав.

— Не страшно ошибаться, офицер Туттон. Намного хуже ничего не сделать тогда, когда мог сделать.

Арабелла подняла на него глаза, и Нику, вопреки ее словам, стало очень страшно. И очень стыдно. От лица отхлынула кровь, веки защипало. Он резко отвернулся, делая вид, что разбирает бардак на столе. Она видела его досье. Она знает, что он сделал. Чего он не сделал. От кого он не защитил свой брак и свою жизнь. Кому позволил все перевернуть. Кому всегда все спускал с рук. Она читала его легко, почти играючи.

— Я все сделаю, — пробормотал он чуть слышно, избегая внимательного взгляда агента.

Арабелла медленно кивнула. Потом неожиданно подошла к Нику и коснулась прохладной ладонью его лба. Мужчину начало мелко трясти. Видимо, температура снова скакнула…

— Господи, у вас жар.

Он услышал ее слова сквозь туманный бред. Мысли расползались.

— Вам нужно домой.

— Нет.

— Чертов упрямец.

Он почувствовал, как Арабелла потянула его за руку, и послушно встал. Покачнулся. В глазах потемнело, он буквально ничего не видел. Агент помогла ему добраться до дивана, который стоял тут же. Помогла лечь. Его мелко трясло от озноба. Открывать глаза было больно. Ник думал только о том, что должен работать. Но тело отказывало, разваливаясь на глазах.

Он с некоторой отчужденностью слышал, как она вызывает скорую, диктует адрес, перечисляет симптомы.

— Я никуда не поеду.

— Они сделают укол и поставят катетер.



Некоторое время спустя

Ник не знал, сколько проспал. Может, час, может, несколько часов. Рука затекла, он попытался изменить положение тела, но не смог.

— Не дергайтесь. — Арабелла Стич сидела за его рабочим столом, напряженно вглядываясь в монитор. — Я отсмотрела пару часов пленки с одной камеры, сделала кое-какие заметки. Рукой не шевелите! Капельница.

— Что вы мне вкололи?

— Ну сначала анальгетик, у вас была критическая температура. Сейчас классические тридцать восемь, жить будете. Капельница с витаминами и физраствором, ничего экстремального.

— Мне легче.

В голове явно прояснилось, хотя он чувствовал себя так, будто пробежал марафон. Арабелла посмотрела на него поверх стекол очков.

— Вы провалялись почти три часа. И мне по-прежнему нужна ваша помощь. Так что либо вы едете домой и берете больничный, либо собираетесь и мы продолжаем работу.

— Домой я не поеду, — стиснул зубы Ник.

Глава девятнадцатая

Арнольд Нахман



Начало июля, 1965 год

Треверберг, спальный район

— Сказала?

Нахман лежал на подушках и спокойно следил за тем, как она расчесывает волосы, снова и снова водя по ним деревянным гребнем. Шелковистые пряди блестели свете ламп, маня к себе прикоснуться, но мужчина сдерживался, то ли боясь разрушить очарование, то ли не желая смешивать серьезный разговор и ласку. Для нежностей время придет потом. Позже.

— Сказала, — чуть слышно ответила Констанция, не глядя на него.

— Как Луи?

Плечи Констанции вздрогнули и опустились, рука на мгновение замерла. Арнольд услышал легкий вздох, в котором сквозила невысказанная боль, и, не выдержав напряжения, переместился поближе к ней, но не позволил себе дотронуться до обнаженной кожи. От нее тонко пахло жасмином, волшебным, пьянящим жасмином, который переносил в другой мир, где можно сбросить маски, расслабиться и просто быть собой.

— Он переживет. Он еще слишком мал. Ножки зажили.

— Берне подпишет документы?

Снова напряжение. Арнольд развернул женщину к себе лицом. Как она была прекрасна в своих сомнениях, горе и страхе шагнуть в неизвестность! Как же она стала ему дорога. Настолько быстро и неотвратимо. Его холодный разум никак не мог найти причины такой зависимости от женщины. Да, красивая, но он знал сотни красивых женщин. Да, умна, но у него целая лаборатория таких. Да, она ему не лжет, но и честных людей он встречал в достаточном количестве. Что так зацепило его в этой чужой жене? Наверное, глаза. Определенно глаза.

— Да, — чуть слышно ответила она, и их взгляды встретились.

Чувство, которое он испытал, обжигало новизной. Каждый раз, когда он смотрел ей в глаза, в душе что-то умирало и оживало, перезапускались процессы. Она стала катализатором и главным ингредиентом его реальности. Как будто до нее он был неполным, а теперь обрел целостность и достаточную мощь, чтобы проявить себя в этом мире. Как будто все было серо, а теперь обрело краски. Нахман распадался рядом с ней. Это мучило, но приносило глубокое, ни с чем не сравнимое удовлетворение: ведь он знал, что и с ней творится то же самое. Арнольд молчал, пытаясь разглядеть в ее лице то, что она не могла произнести вслух. Женщина отложила гребень. Когда она посмотрела Арнольду в лицо, ее светлые глаза вспыхнули. Она промолчала, но в этом молчании было больше смысла, чем в иных словах.

— Мне нужно тебе кое-что показать, — осторожно сказал Нахман, в последний момент решив не произносить фразу «у меня для тебя кое-что есть», потому что речь не о подарке. — И рассказать.

Констанция слегка побледнела. Арнольд наклонился к ней, поцеловал в плечо, заметив, как она вздрогнула от этого простого и естественного для них прикосновения, потянулся к прикроватной тумбочке и достал оттуда кипу документов.

— Что это? — спросила женщина, лишь бы что-нибудь спросить. Ученый протянул ей папку, она осторожно откинула обложку и остолбенела. Тонкие, слегка вздрагивающие от переживаний пальцы пробежались по свидетельству о разводе.

— Марта подписала документы, — чуть слышно сказал Арнольд. — Мы давно планировали развод, но все повода не было.

— Но у вас же сын… дочь… вас поженили родители, это нужно городу?..

— Да, — кивнул Арнольд. — Но я люблю другую. А она — другого.

Констанция отложила документы, в ее глазах стояли слезы.

— Ты не говорил, что хочешь развестись, мы вообще это не обсуждали.

Он склонил голову.

— Я решил это сразу, душа моя. В тот момент, когда впервые тебя поцеловал. И с течением времени лишь укрепился в своем намерении. Я не хочу, чтобы наш ребенок жил между мирами. Я хочу стать ему отцом. По-настоящему. Официально. Я хочу быть с тобой, ни от кого не прячась, потому что я люблю тебя. Больше жизни тебя люблю.



Спутник-7,

административное здание

лаборатории Арнольда Нахмана

Родерик был похож на мать. Ее повадки, ее характер. Марта Фир-Нахман после развода с Арнольдом переехала с новым кавалером в Штаты, оставив бывшему мужу двоих детей. Какая-то недобрая традиция оставлять детей на мужчин. Но в тот момент Арнольд не обратил внимание на подобные нюансы. Дети уже подросли, могли за себя постоять и не требовали его внимания. Да и штат нянь вполне справлялся с типичными обязанностями. Но с годами, смотря на Родерика, он каждый раз видел Марту. Родерик вырос невысоким и плечистым, в отличие от Нахмана, светловолосым серьезным мужчиной с каменным лицом и серыми глазами. Его можно было бы назвать красивым, если бы не чересчур пристальный и суровый взгляд закаленного в корпоративных боях управленца. Арнольд был уверен в сыне. Тот ни разу его не подводил.

За исключением инцидента со скелетом.

Родерик сел в кресло напротив отца. Нахман видел, что он волнуется. Всегда волнуется в его присутствии. И это хорошо. Сын собирался перед отцом, даже взрослел. Учился выделять самое главное и говорить только о нем.

— У меня была полиция, — наконец сказал Арнольд, безошибочно определив тот момент, когда напряжение достаточно высоко, но еще не вышло из-под контроля. — Почему ты не сказал мне про труп в лаборатории?

— Скелет, — машинально поправил Родерик.

— Скелет в лаборатории.

— Почему это важно? Мало ли что случилось несколько десятков лет назад? Я решил тебя не тревожить.

Арнольд посмотрел сыну в глаза. Наверное, он был единственным человеком на этой планете, кто не просто легко выдерживал стальной взор Родерика Нахамана, но и заставлял его стушеваться и отступить.

— Это важно, — сказал Нахман-старший. — Теперь мы подозреваемые. Я — подозреваемый.

Родерик нервно рассмеялся.

— В том, что случилось тридцать пять лет назад? Это абсурд. Ты известный ученый. Твое имя из уст в уста передают по всему миру. У тебя есть…

— Это Констанция, Род.

Сын умолк на полуслове. Он выглядел ошарашенным.

— Берне?

— Нахман.

— Я это как-то упустил, — чуть слышно проговорил Родерик, запустил пальцы в волосы и взъерошил их, уничтожая безупречную прическу. — Но как… ты говорил, она уехала?

— Я думал, что она уехала. — Арнольд откинулся на спинку кресла, взял со стола зубочистку и принялся ее задумчиво жевать. — А оказывается, не уехала. И письмо — сфабрикованная чушь. Кто-то подделал почерк или заставил ее написать. Не знаю.

— Что я могу сделать, отец?

Арнольд бросил на него серьезный взгляд.

— Не чини препятствий следствию. Я хочу знать, что произошло на самом деле. И еще. Где Анри-Мишель?

Лицо Родерика окаменело.

— Где-то развлекается, наверное. Я давно его не видел.

Арнольд набрал номер сына, но аппарат был выключен. Опять. Несносный мальчишка. Скоро сорок, а ведет себя как ребенок.

— Он всерьез намерен жениться на библиотекарше? — спросил Нахман-старший.

Родерик неожиданно улыбнулся.

— Не знаю. Но даже если так, вдруг по-настоящему любит? Нашему клану не нужна подпитка сейчас, подходящей жены мы ему не нашли, наукой он не интересуется. Может, пусть женится, заведет детишек, успокоится, выберет дело себе по душе.

Арнольд сдержанно кивнул.

— Только если он непричастен к гибели Магдалены Тейн.

Родерик помрачнел.

— Слышал. Чудовищно и непонятно.

Зеленые глаза Нахмана-старшего скользнули по холодному лицу сына.

— Чудовищно и непонятно, — повторил он.

Глава двадцатая

Аксель Грин



Спутник-7, офис Туттонов

Высадив Арабеллу, Грин заехал в кафе, где наскоро перекусил на удивление вкусной булочкой с мясом, выпил крепкий горький кофе (какая уже по счету чашка за день?) и направился в сторону офиса Туттона. Эрик Туттон обосновался с противоположной от Нахмана стороны на внушительном удалении от центра города. Он явно никак не хотел пересекаться с негласным лидером «Шестерки», равно как и с официальным правительством города. Либо его проекты требовали тишины, либо сам Туттон стремился к покою.

По Эрику Туттону нашлось немного информации. Самым известным ученым города оставался Нахман, а Туттоны представлялись как некая вспомогательная ветвь. Фактически, насколько понял Грин — а встреча с доктором Нахманом эту гипотезу подтвердила, — их связывала давняя вражда. Конкуренция, которая переросла в противостояние и неприязнь. Или что-то еще.

Грин не верил Нахману. И понимал, что перевод стрелок на Туттона может оказаться лишенным изящества способом избавиться от конкурента любой ценой. Но только плохой полицейский не проверяет все возможные варианты, даже если на первый взгляд дорога кажется тупиковой. В его практике накопилось достаточно примеров, когда именно случайность помогала открыть истину.

Детектив выбрал укромное местечко во дворах, припарковался, забрал все свои вещи и вышел на улицу. Было прохладно и пасмурно, но сухо. Можно пройтись. По меньшей мере его неожиданное отклонение от маршрута дает надежду, что эту машину не подорвут. Аксель перекинул рюкзак через плечо и бодрым шагом направился в сторону лаборатории, безошибочно выбирая дорогу. В это время прохожих было немного. Правильнее сказать — их вообще не было.

Пустые улицы замершего в безвременье города. Построенные тридцать-сорок лет назад стабильно красились, но даже чистота и опрятность не делали Спутник-7 современнее. Опытный взгляд Грина выхватил несколько новых зданий, построенных по старым чертежам и в соответствии со старыми архитектурными решениями.

А еще здесь почти не было общепита. Аксель привык, что в Треверберге на каждом перекрестке есть либо маленькая кофейня, либо пекарня, либо полноценный ресторан. Зато в Спутнике-7 он нашел несколько столовых. Город был больше похож на большой офис и обслуживал потребности работающих людей. Он не для отдыха. Не для личной жизни.

Как они вообще тут живут без возможности сбросить напряжение?

Грин обвел улицу внимательным взглядом. Аксель почти на физическом уровне чувствовал угрозу и постепенно возвращался в состояние агента, находящегося на смертельно опасном задании. Сколько было таких миссий за шесть лет — не пересчитать. Но последующее благоденствие его расслабило. Блокируя рефлексию, детектив зашагал быстрее. Вскоре он уже стоял перед миловидной секретаршей средних лет и показывал ей удостоверение.

— Детекти-и-ив Гри-и-и-и-и-ин? — Она крайне неприятно тянула гласные. — Чем же я могу вам помочь?

— Мне нужен Эрик Туттон, — невозмутимо ответил Грин, глуша вспышку ярости.

— Доктора Туттона нет. — Она даже не попыталась изобразить сожаление.

Ну конечно.

— Его нет для всех или он физически не в офисе?

Секретарша поджала накрашенные темной помадой губы с видом оскорбленной невинности. Аксель не мог понять, сколько ей лет. Двадцать или сорок? Или тридцать? Какая-то женщина без возраста и «без запаха». Кукла, которая разговаривает, и только.

— Его нет по-настоящему, — сообщила женщина. — Сегодня не появлялся.

— И часто он так пропадает?

Она пожала плечами.

— Я тут не так давно. Может, оставить для него сообщение?

— Где он?

Секретарша захлопала глазами. В отличие от Леры и Мари в «Нахман. Технолоджис» эта казалась полной дурой. Миловидной и тупой как пробка. Грин снова начал злиться. А она — по-настоящему испугалась, заметив, что женские штучки на сурового полицейского не действуют.

Ну почти.

— Не знаю, он не уведомлял.

— Если появится — позвоните. — Аксель оставил ей визитку.

Молодая женщина вспыхнула и взяла картонку, придирчиво вчитываясь в имя и телефон.

— А если я еще зачем-то позвоню, арестуете?

Грин слегка изогнул бровь, удержавшись от резкой реплики.

— До свидания, — сказал он и развернулся, чтобы выйти.

— Постойте! — Секретарша поднялась со своего места. — Моя сестра работает у него гувернанткой. Они вчера поссорились с сыном.

Аксель без особого желания посмотрел на девушку.

— С каким из них?

— С Николасом. Они не ладят. Возможно, доктор Туттон решил остаться дома. Или куда-то уехал.

— И куда он мог уехать?

— Этого я не знаю.

— Дайте мне контакты вашей сестры.

— Она замужем, а я нет. — В голосе секретарши прозвучало кокетство. Из тупой пробки в глазах Акселя она мгновенно превратилась в тупую шлюху.

— Контакты. Жду.

Молодая женщина вздохнула, навалилась на стойку ресепшен, демонстрируя декольте, Аксель отвернулся, пока она писала имя и телефон. Кажется, он начинал понимать, как в этом городе снимают напряжение. Его не снимают. Негде. И оно копится, копится, чтобы вылиться на первое, что сработает в качестве триггера и немного разнообразит привычный серый пейзаж. Утопическое общество, прогнившее изнутри.

Брезгливо забрав у девушки бумажку, он поблагодарил и вышел прочь.

Интересно, она настолько шикарна в постели, что Туттон ее терпит? Или он с ней не общается? Но как можно не общаться с собственным секретарем? Оставалось надеяться, что у Эрика есть личный помощник. Иначе за трезвость его ума поручиться бы никто не смог.

Надеяться на такси не приходилось, и Грин вернулся к автомобилю, придирчиво его осмотрел и достал телефон. Набрал номер криминалиста, но тот не взял трубку. Аксель удивленно посмотрел на аппарат и попробовал еще раз.

— Грин, Николас спит.

— Арабелла?!

— Ха, вот мы и перешли на «ты», — рассмеялась агент. — У него температура за сорок, я вызывала скорую. Лежит под капельницей. Что ты хотел?

— Твою мать… — Аксель прикрыл глаза ладонью и ненадолго замолчал. — Нужен адрес Эрика Туттона. На работе его нет. Секретарша сказала, что они с Ником повздорили и Туттон-старший мог остаться дома.

— Сейчас найду и пришлю сообщением. У тебя все хорошо?

Он вздохнул. Едкие замечания про тупую секретаршу так и просились на язык, но Грин сдержался.

— Пока жив. Как слышишь.

— Ладно.

— Есть что-то на камерах?

— Работаю. Можешь сам посмотреть, если хочешь, я не буду против.

Аксель ненадолго замолчал, выстраивая в голове план на остаток дня.

— Постараюсь приехать к вечеру, но пока не обещаю. Агент, Ник точно в порядке? Что с ним?

— Я думаю, это стресс, — задумчиво проговорила Арабелла, судя по всему поправляя плед на криминалисте. — Сломался.

— Ладно, — вздохнул Грин, — приеду — поговорим.

Он отключился, завел мотор и осторожно выехал на дорогу. Неожиданная болезнь Николаса и почти что материнская забота, которую проявила холодная и профессиональная Арабелла Стич, его удивили. То, что криминалист держался на честном слове, Грин видел. И думал, что мужик уйдет в запой. Но он пришел на работу, несмотря на состояние. Это говорило лишь о том, что теперь он по-настоящему погружен в процесс. Тогда, когда поздно погружаться. Видимо, Стич была того же мнения. Вызвала скорую, хотя можно было обойтись штатной аптечкой. И осталась с ним, хотя можно было отправить Ника домой.

Выбросив лишнее из головы, Грин сосредоточился на дороге.

Эрик Туттон жил в шикарном особняке, роскоши которого позавидовали бы и жители Старого Треверберга. Прекрасное трехэтажное здание, окруженное забором и садом, ухоженное, даже лощеное. От него так и веяло достатком и благополучием. Но не только. Еще от него веяло холодом и отчужденностью, как от многих старинных домов. Здесь лучше, чем в любом другом месте, ощущается разница поколений. Отцы не понимают детей, дети ненавидят отцов. О братьях и сестрах Ника Грин ничего не знал, но на его примере прекрасно видел, что Эрик был не самым любимым отцом.

Припарковавшись, Грин подошел к воротам и позвонил в домофон. Несколько бесконечных секунд никто не отвечал. Аксель знал, что на него направлена камера, но головы не поднимал, сверля глазами дверь. Наконец раздалось шипение.

— Здравствуйте, вы к кому? — спросил недовольный мужской голос.

— Детектив Грин, полиция Треверберга. Мне нужен Эрик Туттон.

— Он не принимает.

— Это срочно.

— Минуту.

Первые капли дождя упали детективу на голову, но он не пошевелился. К счастью, ждать пришлось недолго. Дверь открылась, и Грин увидел ухоженный сад. До дома он дошел быстрым шагом, поднялся на лестнице и встретился лицом к лицу с пожилым дворецким.

— Господин Туттон ожидает вас в библиотеке, детектив, — сообщил старик. — Позвольте ваши вещи.

Аксель оставил рюкзак, стряхнул с волос капли, дождался, пока дворецкий покажет ему дорогу. Внутри дом был настолько же красив, как и снаружи: камень и дерево, картины, дорогая мебель и искусно подобранное освещение. Ничего подозрительного Грин не заметил.

Библиотека оказалась огромным помещением, заставленным стеллажами. С противоположной от входа стены располагался камин. Хозяин дома сидел в кресле и смотрел на огонь. Услышав шаги, он обернулся. Потом медленно встал.

Эрик Туттон был явно младше Нахмана. Ему перевалило за шестьдесят, но жесткое лицо и аккуратно зачесанные назад волосы делали его лет на десять, а то и двадцать моложе. Взгляд доктора обладал той исключительной проницательностью, которая свойственна ученым. Шагнув к Акселю, он протянул руку.

— Не знаю, что привело вас сюда, детектив Грин, но рад знакомству. Эрик Туттон.

— Рад.

— Могу предложить вам напитки?

— Нет. Благодарю вас. Но буду весьма благодарен, если вы ответите на вопросы и поможете разобраться в некоторых аспектах дела, над которым мы сейчас работаем.

Эрик указал детективу на свободное кресло и сел, на мгновение посмотрев на огонь, будто бы собираясь с мыслями. Грин чувствовал напряжение и нежелание идти на контакт. Чувствовал, что Туттон — старый пройдоха, обладающий феноменальной способностью скрывать чувства и мысли от посторонних.

— Помогу чем смогу, детектив.

Аксель на мгновение задумался. Идти ва-банк? Играть с ним? Какую линию поведения выбрать? А если это он руководит теми, кто убил Магдалену? Мог ли Эрик заказать детектива из Треверберга? Ой, да легко. Равно как и Нахман. И, Аксель был в этом уверен, еще с десяток людей, остававшихся все это время в тени.

— Не буду лукавить, меня интересуют события тридцатипятилетней давности. Что вы знаете про отношения Констанции Берне и Арнольда Нахмана?

Туттон Грина разочаровал. Тот ждал удивления или хоть каких-то эмоций: шока, гнева, растерянности. Но нет. Эрик просто поднял голову и посмотрел ему в глаза. Приветливо и даже открыто.

— Слышал, что Нахман бросил ради нее первую жену. Я жил не в Спутнике-7 в то время.

— А где вы жили?

— Постоянно в Лондоне, но много путешествовал. Я занимался наукой, растил детей и не спешил возвращаться в Спутник-7. Тогда лабораторию поддерживал отец.

Конечно же, они проверят слова Туттона. Но что-то подсказывало, отец Ника не лгал.

— Совсем тут не появлялись?

Эрик рассмеялся.

— Ну почему. Здесь семья. Появлялся. В гости приезжал.

— Расскажите про Констанцию.

Туттон задумался. То ли вспоминал, то ли придумывал. Было невозможно определить, что у него на уме, играл ученый гениально. Или не играл. Чувство опасности не утихало, даже усиливалось, но сейчас Грин его уже списал не на то, что Эрик замешан в деле, а на то, что он представлял собой пример сильного самца, вызывающего у других самцов самые противоречивые чувства. Природа.

— Кажется, она была одним из ведущих специалистов в «Сигме». Я видел ее выступления, но лично не общался. Не знаю, что она делала в Спутнике-7, как жила. И уж тем более не знаю, что ее связывало с Нахманом. А почему вы спрашиваете?

— К сожалению, пока идет следствие, я не могу делиться с вами своими соображениями.

— Конечно, конечно, — миролюбиво поднял руки Туттон. — Что-нибудь еще? Спросите про мои отношения с Магдаленой Тейн?

— Не планировал.

— Ну почему. Вы же обязаны, я прекрасно знаю протокол. Магдалену я не любил. И аннулировал ее брак с Николасом. Так что я тоже в списке подозреваемых и понимаю это, не стоит отрицать.

Аксель слегка удивленно слушал речь Туттона. Он ожидал противостояния, а получил спокойную и открытую манипуляцию. Некоторые убийцы поступали так же: они говорили в лицо, мол, да, я понимаю, что я — идеальный подозреваемый и все сходится, но давайте глянем на это с другой стороны…

— Скажите, а что вы знаете про Марию Тейн? — спросил Грин, возвращая себе контроль над разговором.

Этого вопроса ученый не ожидал. Всего на мгновение его лицо окаменело, но детективу хватило этого времени, чтобы понять, что здесь противник оказался неподготовленным. Возможно, все, что он говорил до этого, ложь. Но мать Магдалены вызывала в нем какие-то чувства. И эту ниточку явно стоит проверить.

— Писательница?

— Мать Магдалены.

— С чего бы мне ее знать? Я подобную литературу не читаю.

Грин решил, что теперь он может вернуться к Марии. Заодно убедиться, что все хорошо. И с ней, и с Норель.

— Тогда у меня пока нет вопросов. Спасибо, что уделили время.

Глава двадцать первая

Натали Роше



Спутник-7,

улица Нейтрино, 15

Вдыхать знакомый аромат кожи Анри-Мишеля было так больно и так сладко, что Натали чуть не расплакалась одновременно от радости и отчаяния. Они не говорили. Вернувшись из паба, они бросились в постель, будто не виделись целую вечность. И это были лучшие часы в жизни Натали.

Мишеля кто-то подменил. Он любил ее так, будто всю жизнь к этому стремился, будто ради нее был готов на безумие. Изводя поцелуями и ласками, снова и снова заставляя сходить с ума. Он не отпустил ее на работу, пресек все попытки обсудить произошедшее. В какой-то момент она подумала, что он выпил таблеток, потому что человек не может быть таким выносливым. Особенно когда ему ближе к сорока.

Глубоким пятничным вечером, измотанные, счастливые и наконец слегка успокоившиеся, они лежали в обнимку в ее маленькой квартирке, курили и смотрели в потолок.

— Прости меня, — произнес мужчина, выпуская кольца дыма. — Я дурак. Пойми, столько лет на меня прыгала каждая встречная девушка. Как только представишься, сразу внимание… легкий секс. И все пытались познакомиться через меня с Родериком или отцом. Пара, кажется, даже смогли стать их любовницами, но я не уверен. Ты же тоже знала мою фамилию. По читательскому билету. Но я голову потерял. Решил плюнуть на все. Сделал предложение. А потом…

— Что? Засомневался?

Он прерывисто вздохнул. Натали провела кончиками пальцев по влажной коже его мускулистой груди, покрытой мелкими темными волосками.

— Засомневался, — произнес Анри, не глядя ей в лицо. — Правда. Испугался.

— И решил бросить?

— Нет… решил… проверить. А потом этот взрыв. Я голову потерял. Из-за меня ты стала свидетельницей в этом деле. Из-за меня тебя таскают в участок, требуют показания, роются в твоих чувствах и мыслях.

— Ты просто… — Натали поднялась на локте и заглянула ему в лицо. Жесткие слова застряли в горле, когда их взгляды встретились. Он выглядел таким искренним, таким потерянным, что сердце сдалось. — Я прощаю.