— А что говорит на этот счет мать девочки?

— Юлиана ничего про исчезновение Ксении не знает.

Еще не легче!

— Как? Почему?

— Еще полгода назад дочь уехала в Непал. Отрешилась от всех благ цивилизации, хочет познать сокровенное, что сокрыто в каждом из нас. Сотовая связь в этом сильно мешает.

— То есть связи с дочерью у вас тоже нет?

— Нет.

— И возможно, что ваша дочь тоже…

— Что?

— Мертва.

— Этого не может быть. Я бы почувствовала.

Милорадов какое-то время молчал, потом поинтересовался:

— Скажите, а если ваша дочь и внучка все же исчезнут, то вы унаследуете что-нибудь после них?

— Полагаю, что квартиру дочери. Она получила ее в качестве подарка за рождение Ксении.

— От отца девочки?

— Да.

— То есть отец девочки признал дочь?

— Ну конечно.

— Возможно, Ксения сейчас у него?

— Нет, Микаель путешествует вместе с Юлианой.

— То есть отец и мать Ксении уехали в Непал вместе?

— Ну да, а что же тут необычного?

— А почему Ксения проживает с вами?

— Именно потому, что Юлиана с мужем часто уезжают. Раньше они брали Ксению с собой, но внучка путешествовать не любит. Ей куда больше в компьютерные игры нравится играть. А в тех местах, куда отец с матерью девочки обычно ездят, с Интернетом туговато. И когда Ксении исполнилось четырнадцать, она твердо заявила родителям, что никуда в этот раз с ними не поедет. Мы прописали внучку ко мне, и родители уехали. У вас все? Или есть еще какие-то вопросы?

— Теперь расскажите нам все, что вам известно про исчезновение Ксении.

— Понятия не имею, куда она могла направиться.

Голос Лорианны звучал необычайно твердо.

— Думаете, у меня нет чувств? Ошибаетесь. Я уверена, что с Ксенией все в порядке, но сердце у меня все равно не на месте. Ведь хочется знать подробности о том, где она и с кем она. Хоть я и настроилась на мысль, что моя девочка счастлива, а потому и я должна быть счастлива, но все-таки нет-нет, но и промелькнет предательская гаденькая мыслишка. Поэтому с момента ее исчезновения я только и делаю, что анализирую, прикидываю, но… Нет, ничего, кроме этого железного монстра, в голову не приходит.

— Кого?

— Где-то недели за две, за три до своего исчезновения Ксюше подарили компьютер.

— Дорогой?

— Очень! И шумный! Ксения говорила, что он очень мощный. Наверное, оно и впрямь так, но Ксения от него буквально не отходила. Раньше она хоть иногда могла пошляться с друзьями по улице, а теперь ее прямо приклеили к дому.

— И где этот компьютер? — спросила Саша. — Его же у вас забрали?

— Откуда вы знаете? Да, пришел мужчина, представился грузчиком, сказал, что компьютер подлежит конфискации по судебному взысканию магазина. Дескать, его взяли в кредит, который не погашен.

— И вы отдали?

— Да.

— Как он хоть выглядел?

— У меня фотография осталась, где Ксения играет на нем. Она там такая увлеченная.

Компьютер был явно тот самый, какой видели у Батисты. На нем сбоку была наклейка в виде диковинного цветка с восьмью стилизованными лепестками.

— Это мандала удачи и везения, — пояснила Лорианна. — Внучка прикрепила ее.

На фотографии Ксению рассмотреть было почти невозможно. Все лицо закрывал шлем и очки. А экран занимал кадр из игры, все те же знакомые Саше «Спецслужбы и террористы».

— А как выглядел человек, который забрал компьютер?

— Невысокий, плотный, я бы даже сказала, упитанный. Густая рыжая борода и волосы.

У Натальи компьютер забрал человек с похожими приметами. Это Саша мигом сообразила.

— А кто компьютер подарил вашей внучке?

— Она сказала, друг.

Милорадов тут же уцепился за это слово.

— Подскажите, может быть, кто-нибудь из друзей Ксении может знать, куда она исчезла?

— Я опросила всех, кого знала. Ксения никого не проинформировала о том, куда отправляется. А компьютер ей подарил какой-то Антон. Только он к ее исчезновению вряд ли причастен, потому что сам Ксению искал по ее друзьям. Дети нынче друг другу по телефону уже почти не звонят, все общение происходит в чатах или шлют друг другу сообщения. Так вот Ксения с момента исчезновения не появлялась нигде. Я даже подумала, может, Ксения к матери махнула? Но почему мне не сказала? Я бы не стала препятствовать этому ее порыву, наоборот, помогла бы ей добраться до Катманду с минимальными сложностями.

— А может, ей как раз этих сложностей и хотелось?

Но Лорианна жила в своих мыслях, Милорадова она просто не услышала:

— Но потом я нашла ее заграничный пасорт, — задумчивым голосом бормотала она, — и поняла, что Непал отменяется. И все равно странно, зачем она так резко обрубила все контакты? Она даже свой смартфон дома оставила!

— А деньги? У вас не пропадали наличные?

Лорианна взглянула на него в глубоком изумлении.

— Откуда вы знаете? Да, действительно, некоторое время назад Ксения настояла, чтобы я обналичила те деньги, которые оставила Юлиана. Сказала, что банк вот-вот лопнет, потом деньги получать долго и нудно. Лучше держать их дома.

— И с исчезновением внучки исчезли и деньги?

— Ни одной минуты не думала, что Ксения могла украсть эти деньги!

— Ну почему украсть? Эти же деньги предназначались для нее? Вот она их и взяла. А потратить решила по своему собственному усмотрению. Много там было?

— Полмиллиона.

— Неплохо!

— Но Юлиана же не знала, как долго продлится ее отшельничество. Может, полгода, а может, и год.

— Я имею в виду, что кто-то неплохо поживился.

— Вы считаете, что с Ксюшей могло случиться что-то плохое?

Губы женщины задрожали. Она тут же поджала их и строго сказала:

— Уходите! Такие мысли порождают негатив во Вселенной. Мысль материальна! Нельзя думать о плохом! Нет, я буду думать, что с Ксенией все в полном порядке. Тогда наша девочка вскоре вернется к нам! А вы мешаете мне в этом благом начинании!

И несмотря на уверения в том, что злоба и гнев ей недоступны, дверь за сыщиками захлопнулась чуть сильней, чем следовало бы.

Глава 7

Следующая поездка не дала сыщикам почти никакой новой информации. Да еще оказалось, что Евгения и до своего исчезновения жила уединенно, родителей у девушки не было, а с родственниками она почти не общалась. Тем не менее сейчас в ее квартире уже обосновалась семья ее двоюродного брата с детьми, которые даже спустя многие месяцы шумно радовались привалившей им удаче.

— То по родителям скитались, то по коммуналкам, своего жилья у нас не было, а тут двухкомнатная квартира, считай, на халяву досталась! Сеструхе уже все равно, кто в ее квартирке живет. Ясен пень, убили ее. А что тело не нашли, так многих не находят.

Семейка была хоть и дружная, но весьма примитивная и при этом нахрапистая. Они вовсю сделали ремонт под свой вкус, в полной уверенности, что квартира теперь уже их. И шумно сокрушались, что у них из-под носа увели дорогостоящий компьютер.

— Сеструха хвасталась, что он сотни тысяч стоит! Когда Женька пропала, мать мне весь мозг выклевала, поезжай да поезжай, забери, а то упрут, но я дурак был, отлынивал. Думал, загуляла девка, вернется. А оно вон как получилось. И сеструха не вернулась, и компьютер ее уплыл.

— Куда же он делся?

— Мужик какой-то рыжий пришел, представился судебным приставом. Эта дура, которая внизу сидит, ключ от квартиры ему дала, он компьютер и вынес. Мы с этой дурой судимся, но толку пока мало.

Дура, надо понимать, была консьержка, пожилая, благообразной внешности дама, похожая на школьную учительницу.

— Вы нашли чеки из магазина, которые бы доказывали, что компьютер покупала ваша сестра?

— А на кой они, эти чеки, если все и так вокруг знают, что компьютер принадлежал ей.

— Но, возможно, его ей кто-нибудь подарил.

В ответ вся семейка разразилась громким хохотом.

— Это кто же такие подарки станет бабам делать! Нет, может, которые красивые, тем и сделают. А Женька на лицо чисто жаба была! Только что умная. Вечно передо мной нос задирала, мол, я дурак, девять классов и то закончить не смог. Я с ней и не общался, чего мне с зазнайкой водиться.

Поняв, что между умницей Евгенией и этим типом и впрямь лежала огромная пропасть, сократить которую не могло даже кровное родство обоих, сыщики спустились вниз и нашли консьержку, которая имела неосторожность впустить в квартиру Евгении фальшивого судебного пристава.

Женщина эта выглядела здоровой, румяной и довольной жизнью, но при одном упоминании о жильцах из шестнадцатой квартиры побледнела, схватилась за сердце и начала пить пахучие капли, на запах которых тут же пришли три кошки — серая в полосочку, рыжая и черная с белыми носочками и манишкой.

Кошечкам был предложен обед, а консьержка принялась делиться наболевшим со следователем и его спутницей:

— Всю кровь они мне высосали! Сволочи! А откуда мне было знать, что тот пристав был фальшивый? Он мне в нос документы сунул, судебное предписание на изъятие компьютера серия такая-то показал, я ему и открыла дверь. А что мне было делать? Это же официальное лицо и при исполнении, у него в документах так и было сказано, оказывать всяческое содействие. Ну я и оказала. А эти приехали, ко мне кинулись, где компьютер, я им сдуру и сказала всю правду. Что тут началось! Вам не передать! Бедная Женечка такая интеллигентная, ни на кого голоса ни разу не повысила, я и представить себе не могла, что у нее такие родственники хамоватые окажутся.

— Значит, с исчезнувшей хозяйкой вы были хорошо знакомы?

— Знала ее.

— И что вы можете сказать по поводу ее исчезновения?

— Уж не знаю, говорить или нет. Молодой человек у нее завелся. А потом еще один. Я даже над ней подшучивала. То жила себе одна-одинешенька, сказать по правде, никто Женечкой из мужского пола ничуточки не интересовался, а то сразу двое кавалеров подвалило.

— Расскажите подробней, — потребовал Милорадов.

— Где-то за неделю до исчезновения Женечка вдруг вся такая радостная стала ходить, потом компьютер ей этот привезли, а я и спроси, уж не друг ли сердечный у тебя появился? А она и говорит: «Лучше, жених!»

— Случайно, не Антоном звали?

— Точно, — удивилась консьержка. — Антоном.

По фотографии консьержка признала Антона. И очень довольный этим Милорадов сердечно поблагодарил женщину и хотел уже уходить.

Но Саша проявила бдительность и спросила:

— А что со вторым парнем?

Консьержка выпучила удивленные глаза:

— Каким еще вторым парнем?

— Вы говорили, что за Женей стали ухаживать сразу двое.

— Милая моя! — рассмеялась консьержка. — Так второй-то уж скорее в отцы девочке годился, парнем его даже я бы не назвала. В возрасте уже мужчина. А приходить, да, приходил. Так вот… я Женю и спросила, не запутаешься в двух кавалерах-то? А она мне и говорит, жених у меня всего один, а второй — это совсем другое.

— Другое? Какое это другое?

— Уж не знаю, — развела руками женщина. — Только думается мне, что исчезновение Жени может быть с ним как-то связано.

— Это почему же?

— Потому что Антон после того, как Женя исчезла, еще пару раз приезжал, расспрашивал, не возвращалась ли, не видел ли ее кто. А этот в возрасте ни разу не приехал. Как Женя исчезла, так и его словно корова языком слизнула.

— А до этого часто приходил?

— Почти каждый день Женя с ним виделась.

— Сюда приходил?

— Или он приходил, или она к нему ездила, или встречались где-нибудь. Но почему я знаю, что Женя с ним очень часто виделась, так это потому, что он ей всякий раз дарил цветок.

— Может, это Антон баловал?

— Нет, цветок был приметный и всегда один.

— А что за цветок-то?

— Никогда такого не видела. Сколько лет живу, а такого видеть не приходилось. Вроде бы одновременно он и на орхидею похож был, и на розу, и на пион. Красивый, конечно, но при этом… какой-то не наш.

Приметы пожилого ухажера консьержка могла описать очень приблизительно.

— Мужчина в возрасте, к шестидесяти или около того. Очень ухоженный, весь такой из себя наглаженный и накрахмаленный, седой уже, но в модных очках и одет модно. Машины у него не было, мужчина пользовался услугами такси, потому что машины всегда были разные, и за рулем находился не он сам, а шофер.

На этом разговор с консьержкой и закончился. Больше она к сказанному ничего прибавить не могла.

Оказавшись на улице, Милорадов потер руки.

— К Кире можно и не ездить, — заявил он. — Тем более что по мере того, как мы продвигаемся в глубь времени, воспоминания у свидетелей все больше тускнеют.

Сашу это не устроило, и она возразила:

— Нужно использовать любой шанс!

— И потом, время уже совсем позднее. И в квартире Киры, я узнавал, живут ее очень дальние родственники из другого города, которые если с ней при жизни и общались, то много лет назад, и то по телефону. Общие фразы, привет, как дела, как живешь, как здоровье, ничего личного.

— А я бы все равно съездила. И ничего, что поздно. Мы преступление расследуем, не развлекаемся. Мало ли что удастся узнать. Нельзя пренебрегать этим шансом.

Отказать ей Милорадов не смог, и они поехали к последней, а точнее, если хронологически, то к первой из исчезнувших девушек — Кире.

И кто бы мог подумать, что именно эта поездка станет тем самым трамплином, от которого их расследование смогло стартовать вверх, хотя начало общения со свидетелями ничего похожего и не сулило.

Про компьютер родня девушки, состоящая из весьма ухоженного сухощавого и подтянутого дяди и такой же манерной тети, ничего сказать не могла. Они и про исчезновение Киры не знали до тех пор, пока им не позвонили из жилищного комитета дома с пугающей информацией о том, что Кира куда-то исчезла, предположительно укатила с очередным любовником, а в квартире у нее творится невесть что.

— В квартире и впрямь к этому времени было уже шаром покати. Вынесли даже кое-какую мебель, а уж про мелкие предметы, посуду и одежду говорить не приходится. Тащили все, что приглянется. Кира, насколько мы поняли, вела весьма свободный образ жизни, любила выпить, думаю, что ее дружки и постарались, устроили в квартире притон. Они в наше отсутствие очень хорошо попользовались квартирой, спасибо, хоть не затопили никого и не сожгли. Но мы еще долго и пустые бутылки в огромном количестве, и шприцы, и окровавленные бинты все выносили и выносили. В общем, весело тут у них было, пока мы не приехали. Соседи нас мигом просветили, что Кира в свое время водила к себе всех, кто располагал финансами и мог оплатить ее обще- ство.

— Если могли оплатить, значит, были при средствах. Зачем же из квартиры притон устраивать?

Родственник пожал плечами:

— Не знаю. Хотя Кире на момент ее исчезновения было всего двадцать лет. Наверное, ее знакомым примерно столько же. И чему тут удивляться? Пока молодая, ее бизнес приносил хороший доход. У нее было много любовников. Если был дорогой компьютер, то кто-нибудь из них ей и притащил. Не факт, кстати говоря, что вещь была приобретена законным путем, запросто могла оказаться ворованной. Кира к себе подобных персонажей буквально притягивала.

— А кого-нибудь из них можете назвать?

— В соцсетях посмотрите. Страничку Киры никто не удалял.

— Там у нее полторы тысячи друзей. Всех проверить мы не сможем.

— Посмотрите тех, с кем она состояла в активной переписке.

— Таких несколько сотен. Похоже, что она все свое свободное время торчала в Сети?

— А чем ей еще было заняться? Не работала, учиться не стала, наследство ей от матери осталось приличное, его она и проедала потихоньку, плюс подарки кавалеров, но мы с женой не смогли найти ни копейки. То ли уже потратила, то ли дружки вынесли.

— Говорите, когда вы приехали, в квартире кто-то находился?

— Двое типов, я потом их несколько раз видел у нас в доме. Соседи, получается.

И мужчина фыркнул, всем своим видом показывая, какого он мнения насчет такого соседства.

— А из какой они квартиры?

— На первом этаже. Расположена так же, как и наша.

Было ясно, что и эти родственники уже тоже полностью считали квартиру своей. И хотя держались несколько более воспитанно, и ремонт пока что под свои вкусы не устраивали, ограничились лишь уборкой и наведением чистоты, но все равно поведение их открыто говорило: Киру тут назад никто не ждет. А если и вернется, то вряд ли ей будут сильно рады.

Попрощавшись, Милорадов с Сашей спустились вниз на первый этаж. Но, оказавшись перед дверью очередных свидетелей, следователь неожиданно притормозил.

— Не уверен, что тебе надо со мной идти. Время уже совсем позднее, и вообще…

Он не закончил фразу, но Саша все поняла и без слов. Дверь не внушала доверия. Была она вся обшарпанная с многочисленными следами врезок все новых и новых замков взамен тех, что были выбиты или выломаны. Также дверное полотно было украшено многочисленными вмятинами, следами от ударов ног. Было ясно, что хозяева квартиры и их гости частенько появлялись в подпитии и вымещали свое дурное настроение на бедной двери.

— Шумно у них как.

Из-за двери неслись звуки музыки и пьяные выкрики.

— Ого! Похоже, там драка!

Саша оказалась права. Внезапно музыка оборвалась, и стали слышны крики, звуки ударов и шум от падающей мебели.

— Приближаются сюда! Отойдем!

Как только сыщики отодвинулись от опасной двери, из нее пробкой вылетел небольшого роста мужичонка весьма потрепанной наружности. Выглядело это так, словно ускорение ему придал сильный пинок под зад. Дверь за ним тут же захлопнулась, но мужичок не собирался сдаваться. Он кинулся на дверь и принялся ее штурмовать, колотя ногами, руками и даже головой. Последнее возымело действие, дверь открылась вновь, и оттуда показался приятель дебошира.

В отличие от первого мужичка, этот был высок ростом и, наверное, когда-то мог бы даже считаться красивым. Даже сейчас следы разгульной жизни и многочисленных возлияний не могли полностью уничтожить его былую красоту. Он грубо выругался, схватил приятеля за шиворот и вторично препроводил его вон, теперь уже до самых железных дверей подъезда, за которые и выкинул друга.

— Вот так, — с удовлетворением пробормотал он. — Пошуми там теперь.

Но первый мужичок оказался настырным, он не желал угомониться. Спирт бушевал у него в крови, толкая на подвиги. Внезапно раздался звон разбившегося стекла, и хозяин квартиры устремился к себе. Потом донеслись его вопли, из которых стало ясно, что изгнанный друг только что швырнул ему в окно камень и разбил стекло.

— Тебе туда точно не надо идти! — пришел Милорадов к окончательному выводу.

— А вы? Я вас одного не пущу!

— Неужели ты думаешь, что я не справлюсь с одним-единственным пьяницей? Неужели я так невысоко котируюсь в твоих глазах?

И Милорадов шагнул в нехорошую квартирку. Саша выждала паузу и шагнула за ним. Но в прихожей она почти сразу наткнулась на Милорадова, который стоял молча и с укором смотрел на нее. Саша под его взглядом смущенно попятилась назад. И когда вновь решилась зайти в квартиру, то действовала уже гораздо осторожней. Прежде чем зайти, сначала заглянула в щелочку и убедилась, что Милорадов прошел дальше и не сможет ее заметить.

Судя по обрывкам фраз, которые доносились до девушки, разговор у следователя со свидетелем начался еще до ее появления. А так как времени прошло относительно мало, получалось, что свидетель и сам жаждет поделиться информацией.

— Кирка была хорошая девка, ты этих снобов, которые ее квартиру заняли, не слушай!

— Говорят, девушка проституцией подрабатывала.

— Мужики к ней ходили, это верно. А чего не ходить, если девка красивая и сама это дело любит? И подарки они ей носили, что в этом плохого? Может, она еще и замуж бы вышла. Это Антоха ее с панталыку сбил.

— Антон? Этот?

Видимо, Милорадов показал фотографию Борисова, и сосед хмыкнул:

— Он самый! Гад такой! Мне его рожа с самого начала не понравилась. Гладкий такой из себя, скользкий, плюнуть негде. Такие самые гады и есть! Когда я в театре служил, меня тоже один такой гладкий подсидел. Он виноват, что меня уволили!

— Не водка, нет?

— И водка тоже, — не стал отрицать мужик. — Но, если бы не этот гладкий, никто бы не пронюхал. Сделай милость, убери ты от меня его морду, тьфу! Прямо одна харя, смотреть противно!

— И что ты про этого кавалера Киры сказать можешь?

— Не был он ее хахалем. Он ей денег посулил. Много денег. И компьютер к ней притащил. Огромный, дорогущий. Эти оккупанты, которые квартиру Кирки заняли, они говорили, что это мы с Петрухой вещи сперли. Ну, кое-что мы и впрямь брали, когда трубы горели, но компьютер еще до нас увезли.

— Кто? Рыжий толстяк с бородой?

— Такого не видел. Антон комп привез, он же его и увез!

— А что он по поводу исчезновения Киры сказал?

— Озадачен был. Сказал, что она его здорово подвела. Что он рассчитывал на ее помощь в соревновании, а она сбежала.

— Не было похоже, что он на нее зол?

— Как не злиться, злился!

— А могло быть такое, чтобы Антон сам Киру и того… похитил?

— Да зачем ему? Кира ему нужна была тут, чтобы тренироваться к соревнованиям. Антон ей для этого и компьютер привез. Он приехал проверить, как у нее тренировки идут, а она уже тю-тю! Испарилась!

— Не может быть, чтобы сразу вот так взяла бы и испарилась. Должно было этому что-то предшествовать.

В разговоре повисла долгая пауза. Саша даже подумала, что свидетеля сморил сон, но, оказывается, нет, мужик просто погрузился в глубокую задумчивость.

— Был один человек, — произнес затем свидетель с какой-то непонятной интонацией, — он и впрямь проявлял особенный интерес к Кире.

— Человек? Мужчина? Любовник?

— Мужчина, но не любовник. Уж сколько их к Кире ходили, все они были на одно лицо — молодые, дерзкие, непутевые. Кире хорошие мальчики из благополучных семей никогда не нравились, ее к плохим парням тянуло. А этот дяденька не из их числа был. Весь такой чистый, опрятный, очечки, бородка. Седой уже, а туда же, за молодыми девками гоняться! Очень он из общего числа выбивался, поэтому я на него внимание и обратил. Еще спросил у Киры, может, остепениться пора, а мужчина видно, что при деньгах и с положением. Такие вещи, они ведь всегда видны. Да и денег он на Киру не жалел, и возил ее всюду, угощал, одевал, баловал.

— А она что?

— Засмеялась. И говорит, замуж — это вряд ли. А чего, спрашиваю? Женат, что ли? Нет, говорит, не женат, а замуж за него мне все равно идти нельзя.

— Кира говорила вам его имя? Кто он такой?

— С чего бы ей мне такие вещи рассказывать? Кто я ей? Не отец, не брат, не сват, просто соседский алкоголик. Только дяденька мне этот сильно не понравился. Он вроде бы и улыбается, и вокруг Киры суетится, разве что только ни приплясывает, а все равно глаза у самого холодные, словно у змеи.

Но холодные глаза к делу не пришьешь, это понимала даже Саша. А уж Милорадов и подавно.

— Что-нибудь более существенное было?

— Было! Один раз он раньше назначенного времени прикатил и не стал к Кире подниматься, а у подъезда ее ждал. А у меня окна как раз на подъезд и выходят, то есть он у меня под окнами и расположился. И слышу я такие слова: «Да, эта доченька меня уже обожает. Очаровательная глупышка, даже жалко ее. Но ради мести я и не на такое пойду. Жить не смогу спокойно, пока не отомщу. Я не я буду, если не выполню замысел. Я Антону еще покажу свою игру! Он у меня за Жанну еще ответит! Выглянул я, очень уж любопытно мне стало, с кем это он базарит, а он сам с собой разговаривает. Прямо маньяк! Вот скажите, нормальный человек станет сам с собой разговаривать или нет?

— Все?

— К Антону он еще словечко в рифму прибавил.

— Теперь все?

— Все, да не все. Кира отца-то своего никогда не знала, мать ее вырастила, но никогда не говорила, кто ее отец. И меня как стукнуло. Да этот же гад отцом девчонке представился! Поэтому и замуж она за него выйти не может, хотя и не женат он! Тут у меня в голове все на место встало. Мужик этот — хитрая сволочь, обмануть Киру надумал, слышали бы вы только, как он это слово — «доченька» произнес!

— Как этого человека найти можно? Подумайте! Это важно!

Пьяница обещал подумать и под это обещание выпросил у Милорадова деньги на бутылку.

— Зачем тебе деньги? Уже поздно, не продадут.

— Мне продадут, — убежденно заверил его пьяница. — А мне под синькой лучше думается. Вот на трезвую голову я нипочем про этого мужика бы не вспомнил, а выпил и вспомнил. Еще выпью, еще вспомню. Вы не сомневайтесь, у меня в голове что-то такое крутится, только я поймать пока не могу.

Милорадов все равно сомневался, но деньги выдал.

Саша поняла, что это конец общению, и быстренько выскользнула из квартиры. Но провести Милорадова ей все равно не удалось.

— Подслушивала? — спросил он, когда вышел.

— Да.

Саша ожидала, что ее сейчас будут ругать, но Милорадов неожиданно тепло ей улыбнулся и произнес:

— Ну и молодец. Избавила меня от необходимости все тебе повторять.

И пошел к дверям. Саша, ожидая новых приключений, поспешила за ним. Но ее поджидало разочарование.

— А теперь я отвезу тебя домой! — твердо произнес Милорадов, когда они с Сашей оказались на улице. — Иначе твои родители меня порвут на части.

Но оказалось, что родители даже не помнили, который сейчас час. Они обсуждали какого-то своего общего знакомого Олега Петровича, который спровадил жену на тот свет и, подделав завещание, обчистил пасынка до последней копеечки.

— Теперь парень с отчимом судится, но вряд ли ему удастся вернуть украденное в полном объеме.

— А вдруг завещание подлинное?

— Да ладно там завещание, там и без завещания подделка на подделке. Когда Жанночка умерла, выяснилось, что у нее и не оставалось уже ничего. Пока она болела, этот проходимец выклянчил у нее доверенность и по этой доверенности переписал на себя все ее имущество. А Жанночке от ее первого мужа — отца ее мальчика досталось ого-го сколько всякой недвижимости. Один склад в порту чего стоит! И та земля, на которой они потом торговый центр выстроили!

— И что же? Все уплыло к этому Олегу?

— Все! Адвокат сыну прямо сказал, на многое даже не рассчитывайте, молодой человек. Если десять процентов на вас выцарапаем с вашего отчима, то уже хорошо будет. Нет, законным путем там ничего решить не удастся.

— А как удастся?

Отец с ответом замялся.

— Конечно, мальчишка доведен до отчаяния, я его тоже могу понять.

— Так что он затеял?

— Ничего хорошего. Решил вывезти отчима в чисто поле, приставить ему обрез к голове и потребовать, чтобы он раскаялся.

— А если не раскается? Убьет?

— Лида говорила, что мальчик находился в таком состоянии, что все может быть.

Мама пришла в отчаяние:

— Этого нельзя допустить! Ну убьет он отчима, и что дальше? Это ему наследства матери не вернет! Наверняка у Олега куча собственных наследников есть, им все и отойдет. А если нет, опять беда, наследник его пасынок, значит, на него подозрение в первую очередь и падет.

Родители заспорили, как ребенку Жанночки лучше будет поступить в такой ситуации, а тем временем их собственный ребенок, не привлекая внимания, проскользнул в свою спальню.

Рассказ отца Сашу не заинтересовал. Во-первых, она никакой Жанночки знать не знала. А во-вторых, от собственных проблем голова пухла.

— Чего бы мне пожевать?

Они с Милорадовым сегодня вечером настолько увлеклись расследованием, что даже забыли о еде. Но теперь, когда напряжение спало, голод напоминал о себе все сильней.

По дороге домой Саша пару раз делала намеки, что неплохо бы остановиться и перекусить, но Милорадов уверял, что сейчас слишком для этого поздно.

И сейчас, налив себе полную кружку горячего сладкого чаю, Саша навернула сразу два бутерброда со сливочным сыром с зеленью. Она бы и от колбаски не отказалась, но ее, как говорится, уже слопали до нас.

Пережевывая еду, Саша размышляла над поведением Милорадова:

«Поздно ему… Поздно для чего? Чтобы поесть? Так для этого никогда не рано и никогда не поздно. Или у него уже есть кто-то, с кем он хочет ужинать? А может быть, даже и завтракать? И обедать, если уж на то пошло!»

Эти мысли совершенно испортили настроение Саше. Ей даже кушать расхотелось. Нет, умом она понимала, что Милорадов взрослый мужчина и, как у всякого взрослого мужчины, у него могут найтись увлечения и помимо работы, но почему-то в такое ей верить не хотелось. Однако ужинать с Сашей сыщик отказался. И вообще, выглядел под конец вечера каким-то смущенным.

«Может, у него есть дама? Может, мне тоже нужно с кем-нибудь романчик закрутить? Ну, чтобы не так печально было в одиночестве ужинать».

И стоило ей об этом подумать, как позвонил Димка. Звонил он совсем не с той целью, чтобы развеять настроение Саши, но тем не менее у него это отлично получилось. Бывают такие люди, вроде бы специально и не стараются, а людям вокруг от них радость.

Глава 8

Димка был в приподнятом настроении, впрочем, у него другого и не водилось.

— Я знаю, кто убил Антона! Знаю, кто был в его квартире. И знаю, кто дал ему яд!

Саша от удивления даже крошками поперхнулась и долго кашляла, пока Димка делился с ней своими новостями. Но даже кашляя, она успела подумать, до чего же странно, что они с Милорадовым за целый вечер так и не выбрали времени, чтобы обсудить подробности убийства Антона. Как только Саша начинала разговор на эту тему, Милорадов мигом переводил его на что-то другое. А ведь вполне логично было бы не по подружкам Антона ездить, а обсудить главное событие дня — смерть самого Антона.

Но Димка в этом плане был куда перспективнее Милорадова, говорил и говорил без умолку, его даже подталкивать не нужно было.

— Спускаюсь я сегодня после того, как дядю Севу увезли на «Скорой», вниз, а там два наших соседа между собой ругаются.

— А что с дядей Севой?

— С сердцем ему плохо стало. Как труп у себя в квартире увидел, так и сомлел сразу. Но это не важно, врачи сказали, состояние у него стабильное, выживет. Ты о главном слушай! Так вот, выхожу и вижу, как мужики сцепились. У нас во дворе, как ты знаешь, с парковочными местами напряженка, их вечно не хватает, вот соседи их между собой постоянно и делят.

— Ну в другом бы дворе свои машины поставили, — откликнулась Саша с легким раздражением, мол, нечего ее пустяками отвлекать.

Но Димка с ней не согласился.

— Так место самое козырное! — воскликнул он. — Прямо напротив подъезда. Когда камера на домофоне включается, его на записи видно! Определенная противоугонная система! Так вот за это место всегда спор. Один сосед на другого гонит, мол, все время ты мое место занимаешь. А тот ему в ответ, отвали, я сегодня вообще без машины, она у меня в ремонте. Первый не унимается, орет, что второй врет, потому что он сегодня не далее как час назад видел его машину, которую тот поставил на его место. Ну, этот второй считает, что место его, а первый, в свою очередь, считает место своим и тоже возмущается. А потом выяснилось, что машина и впрямь была чужая. Просто марка, модель и цвет один в один совпали. А номера другие. Это им уже в полиции сказали.

— У них дело до драки дошло?

— Нет, соседи же, зачем им драться?

— А полиция откуда?

— Вот ты даешь! Уже забыла? Совсем у тебя памяти нет, а еще отличница.

Отличницей Саша сроду не была, это у Димки у самого с памятью было что-то не того. Но все равно слышать такие слова было лестно.

— Полиция к нам сегодня приезжала, потому что Антона убили.

— Это я помню. А соседи тут при чем?

— Так машина, из-за которой они спорили, и принадлежала убийце!

Счастье, что Саша уже закончила трапезу. А то подавилась бы насмерть от такой новости.

— Да ты что! — выдавила она через силу. — Откуда знаешь?

— Полиция докопалась, что за машина стояла у дома и как раз в момент убийства. Стали проверять, выяснилось, что машина — это такси, водитель вспомнил пассажира и даже предъявил его фотографию, которую сам и сделал.

— Шофер фотографировался со своим пассажиром? — удивилась Саша. — Зачем?

— Так этот типчик частенько на телевидении мелькает. Ведущий, артист, знаменитость, одним словом. Таксисту лестно было, что он такого пассажира возит, вот он и щелкнул его незаметненько. Сначала хотел с ним вдвоем сфоткаться, но Колчанов этот мигом шум поднял, завонял, заявил, что он не обезьянка, чтобы с ним фотографироваться. Так что бедный водитель уже и не рад был, что разговор этот завел. Но пассажира все равно сфотографировал, уже чисто из принципа.

— Ну и что? Приехал Колчанов к вашему дому, мало ли с какой целью приехал?

— Цель у него была одна! Убийство Антона! Это в его квартиру он приходил! Я его внизу встретил, когда он уже уходил. И еще его соседка наша видела. И как приходил, и как уходил. Приходил, дверь ему открыли. А уходил, сам ее закрыл! Вот и смекай, что за это время случилось, пока он в квартире находился.

— Убийство!

— И время смерти с временем его нахождения в квартире до минутки сходится.

— Пришлешь мне его фотографию? У тебя есть?

— Обижаешь! Конечно, есть! Сейчас скину.

Но прежде чем пришло сообщение от Димы, Саша получила еще одну весточку от Милорадова.

— Представляешь, не пропали мои деньги, — что-то жуя, сказал следователь. — Я с ними уже простился, приехал домой, бутерброды себе приготовил, сел за стол и думаю — пропьет, и ладно, но он честным человеком оказался! Прислал мне фотографию, клянется, что на ней «папочка» Киры собственной персоной. Только вроде как помолодевший.

— Это как? — удивилась Саша. — Насчет постареть — это я понимаю, а вот помолодеть?

— Наш пьющий свидетель видел с Кирой некоего седоволосого мужчину, который заезжал за девушкой. И уверяет, что на фотографии тот самый, но без седины.

— Это кто-то другой!

— Клянется, что в лицо его узнал. А седину, дескать, можно легко париком изобразить. В общем, фотография имеется. Я тебе ее скинул, взгляни.

— Отлично!

Настроение у Саши резко подскочило вверх. И дело было вовсе не в присланной ей фотографии. Сашу обрадовало то упоминание про ужин, которое вскользь сделал при ней Милорадов. Значит, он тоже жует свою стряпню всухомятку, и главное, что в одиночку! Значит, нет у него никакой заботливой красавицы, которая бы ждала своего любимого следователя с горячим ужином.

И уже с легким сердцем Саша отправилась смотреть присланные ей фотографии.

Первую посмотрела ту, что прислал Милорадов. Но она ее слегка разочаровала. Какая-то мутная размытая физиономия, словно сама фотография сделана с экрана телевизора на дешевую камеру с низким разрешением. Скорей всего, так и было. Сосед-алкоголик увидел кого-то на экране телевизора, сфотографировал на свой дешевый смартфон, другого у него быть не могло, просто бы пропил, и поспешно прислал сделанную фотку Милорадову. Саша повертела снимок и так, и эдак, несмотря на плохое качество, кого-то ей это тип определенно напоминал. Но, так и не отыскав зацепок в своей памяти, она перешла ко второму снимку, присланному ей Димкой. Вот тут качество выгодно отличалось в лучшую сторону. И Саша без всякого труда разглядела физиономию Колчанова.

— Так ведь это тот же самый тип! — пробормотала она. — Колчанов приходил к Кире! И он же приходил к Антону!

Но открытия на этом не закончились. Теперь этот неизвестный еще сильней напоминал Саше кого-то очень ей хорошо известного. И видела она этого человека совсем недавно. И наблюдать его кривляния могла на протяжении достаточно долгого времени. Полчаса — это уж точно.

— Да где же это было? Где?