– Была до недавнего времени. Мишель Берджет.

– Что произошло?

– Бет отпустила ее, когда Морган пошла в первый класс. Нам больше не нужен был человек, постоянно живущий в доме.

– Вы знаете, где она теперь?

– Понятия не имею.

Кесслер поднял бровь:

– Она же растила вашу девочку шесть лет… А потом резкий разрыв, никаких контактов?

– Послушайте, я не знаю. Может быть, они говорили по телефону. Возможно, она могла даже заглядывать в гости. Бет позаботилась обо всем.

Кесслер сделал пометку в блокноте.

– Вы не возражаете, если я поговорю с кем-нибудь из этих людей, мистер Уитли?

– Почему я должен возражать?

– Вот и скажите. – Кесслер прищурился. Он явно пытался запугать Уитли.

Гас встал, сдерживая гнев.

– Мне чрезвычайно не нравятся вопросы, которые здесь задают.

– А мне чрезвычайно не нравятся ответы, которые я получаю.

Энди шагнула между мужчинами:

– Ладно-ладно, ребята. На сегодня хватит.

Гас сверкнул глазами, потом отвел взгляд. Пожал Энди руку.

– Спасибо вам. – Он смотрел только на агента ФБР. – Вы были очень любезны. Пожалуйста, позвоните мне, как только что-то узнаете.

– Мы позвоним, – ответила она, глядя вслед Гасу.

Когда дверь за Уитли закрылась, Энди повернулась к Кесслеру:

– Вы всегда так враждебно настроены?

– Только когда человек хитрит.

– Не думаю, чтобы он хитрил.

– А то нет! Эти самоуверенные адвокаты считают, что копам можно говорить только либо «Не знаю», либо «Возможно». От этих ребят невозможно добиться прямого ответа.

– Он не играл. Разве вы не видели в его глазах замешательство? Боль?

– Минуточку. Я, конечно, не самый лучший муж на свете. И бьюсь об заклад, рабочий день у меня дольше, чем у него. Только даже я знаю, где жена покупает бакалею.

– Да ну? – развеселилась Энди. – И где же?

Кесслер открыл было рот – и запнулся.

– В бакалейной лавке.

– Прекрасная попытка, детектив.

– Нет, подождите минуту. Я знаю.

Энди демонстративно посмотрела на часы.

– Вот что, сбросьте мне ответ на вопрос по электронной почте. Мне правда надо домой. Завтра у нас будет длинный день. – Она пошла к двери.

– «Сейфуэй»!

Энди остановилась:

– Что?

– Вот магазин, где моя жена покупает бакалею.

Она тонко улыбнулась.

– Весьма впечатляет, Дик. Но чтобы действительно быть лучшим мужем, чем Гас Уитли, вам надо применять знания на практике.

– Что вы имеете в виду?

– Раз вы знаете, какой это магазин, почему не вы покупаете бакалею? – Энди дружески подмигнула Кесслеру и направилась к двери.



Маскировка была простой, зато действенной. Каштановый парик и усы. Очки в черепаховой оправе. Окрашенные контактные линзы превратили голубые глаза в карие. Благодаря объемной зимней куртке с подстежкой он выглядел на добрых тридцать фунтов тяжелее – намного больше обычных ста восьмидесяти пяти. Совершенно неприметные кожаные перчатки. К 11 вечера температура упала, и с Саунда задул холодный ветер. Только дурак не закутался бы.

Копировальный центр «Куиксилвер» рядом с пиццерией в пассаже работал круглосуточно. В любое время суток с полдюжины личностей с затуманенным взором стояли у ксерокса, и сегодняшний вечер не был исключением. Как в любом универсальном торговом центре, здесь предлагалось все – от почтовых ящиков и конференц-залов до факсов и компьютеров с почасовой оплатой. Ему был нужен именно компьютер, точнее, анонимный доступ в Интернет, когда невозможно проследить отправителя почты.

Он вошел. Звякнул колокольчик на двери, но никто не обернулся. Он подошел к стойке и остановился. Администратор – молодая женщина, видимо, студентка – говорила по телефону. Он не хмурился, не выказывал нетерпения. Просто ждал. Нельзя делать ничего, что могло бы заставить ее или кого-нибудь еще запомнить его приход.

Наконец администратор простилась с дружком и положила трубку.

– Чем могу помочь, сэр?

– Мне нужен компьютер. – Он, не снимая перчаток, подал двадцатидолларовую купюру.

Она взяла деньги, отсчитала сдачу.

– Кабина номер три свободна. Спасибо, что воспользовались нашими услугами.

Он взял сдачу с прилавка и отошел. Компьютеры были отделены друг от друга перегородками высотой по плечо – получались отдельные кабинки для посетителей. Большего и не требовалось.

Он сел перед компьютером и снял кожаные перчатки. Как и шкура животного, кожа могла оставить характерный рисунок – весьма похожий на отпечатки пальцев. Под кожаными перчатками он носил телесного цвета резиновые. Никаких отпечатков. Пальцы запорхали над клавиатурой. Он вошел в Интернет.

Зашел на почтовый сервер, откуда можно отправить письмо. Ввел выученный наизусть адрес. Отправителем будет значиться просто «Копировальный центр „Куиксилвер“». Пространство, предназначенное собственно для письма, он оставил пустым.

Вытащил из кармана куртки дискету и вставил в дисковод. Загрузил содержимое в компьютер и присоединил файл к пустому письму. В этом файле было все, что ему хотелось сообщить. Ни единого слова. Только фотографии. Сделанные им фотографии.

Одна фотография стоила тысячи сообщений.

Ухмыляясь про себя, он нажал на кнопку «Отправить», выстрелив своим кровавым посланием.

7

Гас вернулся домой около десяти. Заплатил приходящей няне, отправил ее домой на такси и заглянул в комнату к Морган. Дочь спала – уже утешение. Гас не был готов отвечать на новые вопросы о маме.

Последние два дня он почти не сомкнул глаз, но спать и теперь не хотелось. Пошел на кухню, чтобы приготовить бутерброд. Нарезанные ломтиками ветчина и сыр были в холодильнике. Гас скатал их в трубочку и запихнул в длинный батон, намазав толстым слоем горчицы. Вспомнив разговор с детективами, посмотрел на этикетку на упаковке – просто чтобы узнать, где Бет ее купила. Этикетка гласила: «Боарз хед». И все. Это могло означать что угодно. Он так и не узнал, где куплена ветчина.

Гас пододвинул табурет и сел у стола, погрузившись в невеселые размышления. Детектив Кесслер определенно вывел его из себя, хотя, возможно, он прав. Исчезновение Бет не обязательно означало преступление. Самолюбие заставило поторопиться с выводами. Это, конечно, эгоцентрично, но какой мужчина не считает, что его жена скорее может стать жертвой похитителя, чем найдет ему достойную замену? Пожалуй, он придал слишком большое значение тому факту, что Бет уехала без машины и одежды, даже без сумочки и кредитки. В конце концов, она могла накопить наличных. И могла полностью обновить гардероб, нанять красный кабриолет и уехать в Акапулько. «Adios,[4] Гас».

Вопрос в том, вернется ли она? Разумеется, вернется. Бет просто хотела помучить его. Расплатиться за все те случаи, когда он оставлял ее одну, не потрудившись сообщить, когда придет. Забавно, но по его командировкам можно было бы составить карту угасания их брака. В первый год работы Гас обычно назначал встречи на пятницу или понедельник, чтобы Бет могла лететь с ним, и они проводили выходные где-нибудь в Малибу или Монтеррее. Это прекратилось, когда Бет надоело перескакивать с самолета на самолет, чтобы просто смотреть, как муж работает возле бассейна. Потом он начал путешествовать один, но звонил домой каждый вечер перед сном. Некоторое время все было хорошо, однако потихоньку и эта традиция сошла на нет. Чем старше Гас становился, тем больше дел втискивал в каждую поездку. Обеды с клиентами могли длиться часами. Дошло до того, что он уезжал на несколько дней и, если повезет, звонил разве что из аэропорта – сообщить, что едет домой. Потом и это надоело. Где-то по дороге Гас просто сдался и предоставил секретарше сообщать Бет, где он. Так ему было удобнее. В конце концов его секретарша даже выбирала Бет подарки на дни рождения и годовщины и посылала цветы, когда Гасу приходилось отказываться от совместных супружеских планов. Бет получала много цветов.

Его внимание привлек шум в коридоре. Гас настороженно прислушался. И услышал снова, на этот раз отчетливее.

– Мама, – донеслось из комнаты Морган. Его пульс участился. Она вернулась?

– Ма-а-а-а-ма-а-а! – В крике слышалось отчаяние. «Что же мне делать?» Он соскользнул с табурета и вышел в коридор. Крики становились все громче, а паузы между ними – короче.

– Мама. Мамочка!

Гас глубоко вздохнул и открыл дверь. Полоска света из коридора прорезала спальню. Морган сидела, прижавшись к спинке кровати. На ней была розовая пижама с Микки-Маусом. Поразительно, какими худенькими и хрупкими выглядят дети в этих липнущих к телу хлопковых пижамах. Гас подошел и сел на край кровати.

– Все в порядке. Папа здесь.

– Где мама? – Голос дочери дрожал.

– Ее нет, родная.

– Где она?

– Она… – Гас понятия не имел, но ему хватило здравого смысла не пугать ребенка. – У мамы кое-какие дела.

– Когда она вернется?

– Скоро. Я думаю. Наверное, скоро.

– А мы можем ей позвонить?

– Нет. Не сейчас.

– Завтра?

– Посмотрим.

На лице девочки явно читалось сомнение. В тусклом свете ночника, сделанного в виде Винни Пуха, Гас чувствовал себя как на допросе с пристрастием. Всего десять секунд сурового молчания дали ему совершенно новое представление о проницательности единственного ребенка в семье, который проводит с взрослыми больше времени, чем другие дети. Шесть лет воспитания у весьма деловой няни, насквозь видевшей любые уловки, также не повредили дочери.

– Куда она поехала? – спросила Морган.

– Это ее секрет. Она не сказала.

– Почему она не взяла меня с собой?

У Гаса стиснуло горло.

– Просто ей надо все сделать самой, родная. Вот так. Иногда бывают вещи, которые взрослым приходится делать самим.

Морган ответ явно не удовлетворил. Гас придвинулся, подталкивая дочь к подушке.

– Ну-ка давай снова заснем.

Морган послушно легла. Гас чувствовал ее напряжение и неуспокоенные страхи. Он ласково погладил дочь по голове.

– Просто закрой глазки и спи.

Девочка закрыла глаза, но веки трепетали. Гасу было интересно, о чем она думает. Она, конечно, задавала толковые вопросы. Пожалуй, Морган могла бы управиться со свидетелем лучше половины так называемых специалистов по выступлениям в суде из его юридической фирмы. В особенности один вопрос засел у Уитли в уме. Тот, который Морган с таким трудом задала. Тот, на который Гасу было труднее всего ответить.

Если Бет решила оставить его или если она просто хотела привлечь его внимание, то почему не взяла с собой Морган?

Он сидел рядом с дочерью, смотрел, как она засыпает, и искал ответ, которого, кажется, не было.



Из морга Энди отправилась прямо домой. Она размышляла. Гас в общем-то не дал им достаточно подробностей для проверки ее теории «парных» убийств. Однако она не приняла идею Кесслера о том, что Уитли умышленно хитрит. Гас и его жена просто стали чужими друг другу, продолжая жить под одной крышей.

Почему-то это казалось таким же грустным, как и исчезновение Бет.

В половине двенадцатого Энди отправилась спать, однако ночь ей предстояла беспокойная. Она очень нервничала из-за встречи с Викторией Сантос в аэропорту. Завела два будильника, чтобы наверняка не проспать. Если вообще уснет. Энди лежала, уставившись в потолок широко открытыми глазами. Постель казалась какой-то не такой. Хотя Рик формально не переезжал сюда, уже несколько месяцев они почти каждую ночь спали вместе. И не имеет значения, что у нее один из этих дорогих матрасов, на который можно уронить мяч для боулинга, и спящий рядом даже не почует. Когда привыкаешь спать с кем-то, всегда чувствуешь, что остался один.

К полуночи ее мысли перешли от Рика к Гасу, потом к жене Гаса. Вполне возможно, что с Бет произошло нечто ужасное. Хотя нельзя отметать и другую возможность. Энди знала, как больно быть почти замужем за человеком, который на самом деле тебя не любит. Можно только предполагать, что готова сделать женщина, потратив десять лет на жизнь, которая оказалась ошибкой. Конечно, на долю Энди выпало больше, чем просто одинокие субботние вечера. И все-таки нет ничего хуже одиночества вдвоем.

Энди проснулась по будильнику, совершенно не отдохнув, не в силах отличить кошмары от проблем, тревоживших ее наяву. Когда она оделась и собиралась выходить, на порог лег утренний вторничный выпуск «Сиэтл пост интеллидженсер». Энди наступила прямо на газету, выходя из двери, и чуть не споткнулась о кричащий заголовок: «ТРЕТЬЯ ЖЕРТВА СЕРИЙНОГО УБИЙЦЫ». Ниже – шрифтом поменьше: «Возможно, убийства совершаются парами».

Энди развернула газету и впилась в передовицу. Итог она подвела двумя словами вслух от себя:

– Вот дерьмо.

Виктория Сантос должна была прилететь в аэропорт Сиэтл-Такома через тридцать пять минут, поэтому Энди села в машину и по сотовому позвонила домой Айзеку Андервуду. Она знала, что он ранняя пташка и, возможно, сейчас читает газету и давится кукурузными хлопьями.

– Айзек, привет, это Энди. Уже смотрел утренний выпуск?

– Только что. Не лучший из твоих ходов, Энди.

– Айзек, клянусь тебе. Не знаю, как это попало в газету. Всю ерунду насчет пар я придумала только вчера вечером. И не говорила никому, кроме Кесслера. Я бы никогда не проболталась без предварительного одобрения начальника.

– Верю. Проблема в том, что выглядит это так, будто ты хочешь обставить криминального психолога ОПР. Виктория Сантос будет не в восторге. Вчера перед ней находилась чистая доска. Теперь ты ограничила ее теорией, которую она может счесть глупой.

– Что мне делать?

– Во-первых, не дрейфь. Во-вторых, немедленно посмотрись в зеркало. Если обнаружишь, что лицо посинело, напомни себе, как надо дышать.

– Я серьезно. У меня меньше часа до встречи.

– Хочешь, чтобы я поговорил с ней?

– Нет. Это мой прокол. Я все улажу.

– Другого ответа я и не ждал. И вот что. Я знаю, что у тебя мало времени, но было бы неплохо понять, как это просочилось.

– Я позвоню Кесслеру.

– Хорошо. Будь осторожна.

– Что ты имеешь в виду?

– Я с ним хорошо лажу, однако это не всем удается. Когда я работал в управлении, люди говорили, что он всегда в боевой готовности. Кидается в драку по поводу и без.

– Я уже в курсе.

– Знаешь, если кто-то может сбить с него спесь, так это ты.

– Спасибо, босс.

Энди дала отбой. Утреннее движение с каждой минутой становилось все напряженнее. Поглядывая одним глазом на дорогу, она вытащила из сумочки визитку Кесслера и позвонила по домашнему телефону. Ответила жена и сказала, что супруг в душе.

– Пожалуйста, позовите его. Это чрезвычайно важно.

Сворачивая к аэропорту, Энди подрезала фургон. Наконец Кесслер подошел к телефону.

– Привет, – сказал он. Как-то хамовато.

– Дик, не хочу никого обвинять, но как содержание и итог нашего вчерашнего разговора в кабинете для вскрытия попали в утреннюю газету?

– Я им позвонил.

– Не сказав мне?

– Я убежденный сторонник сотрудничества с прессой в ходе расследования преступлений. Виктория Сантос тоже. Я слушал ее лекции.

– Я не спорю с концепцией, – сказала Энди. – Но тиражирование непроверенной теории может подсказать какому-нибудь психу идею претворить ее в реальность. Черт, вы даже не приняли эту теорию, когда я ее впервые высказала.

– Чем больше я думал, тем больше видел в ней смысла.

– Нам следовало бы по крайней мере подождать агента Сантос.

– Теперь уже поздно. Внутренние отношения в ФБР – ваша проблема, а не моя.

– Верно, – сказала Энди. – Я просто надеялась, что мы могли бы начать получше.

– Об этом надо было думать раньше – прежде, чем вы начали отпускать нахальные замечания по поводу того, кто в моей семье покупает бакалею.

– Да ладно, Дик. Давайте не мелочиться.

– Я не мелочусь. На самом деле я оказываю вам услугу. Эта утечка информации предоставляет прекрасную возможность узнать с самого начала, верны ли слухи.

– Какие слухи?

– Как я слышал, у Сантос есть черта, которая омрачает ее блеск.

– Настойчивость? – спросила Энди с надеждой.

– Самомнение. В добрый час, детка. Позвони мне, когда ее королевское величество будет готово к встрече.

Энди швырнула телефон на пассажирское сиденье и посмотрела в зеркало заднего обзора.

– Дыши, – напомнила она себе, подъезжая к аэропорту.

8

Морган, одетая для школы в клетчатый джемпер и наколенники, спала на кушетке в кабинете Гаса. Отец разбудил ее раньше обычного, одел в школьную форму и взял с собой на работу. Девочка уснула, как только они приехали в деловой район – это было уже больше двух часов назад, еще до рассвета. Гас ухитрился, не разбудив дочь, подняться на лифте и уложить ее на кушетку. Занятия в школе начинались в девять, но ему надо было находиться в конторе до семи. Он приехал вовремя, притащив с собой сонного ребенка.

В восемь пятнадцать глаза девочки моргнули, она зашевелилась. Гас поднял взгляд от заваленного бумагами стола. Он никогда раньше не видел, как Морган просыпается, – по крайней мере, не весь очаровательный процесс. Какой контраст со взрослым вскакиванием по будильнику. Это напоминало замедленную съемку распускающихся цветов. Девочка зевнула, как медвежонок, стряхивающий зимнюю спячку, отмахиваясь от солнечных лучей, льющихся через восточное окно большого углового кабинета.

Морган соскользнула с кушетки и пошла прямо к окну, притянутая видом с сорок девятого этажа.

– Ух ты! Как с телебашни «Космическая игла».

Она прижалась носом к стеклу, уставившись на заснеженную гору Рейнир. Гас грустно улыбнулся и внутренне поежился. За шесть лет Морган ни разу не была в кабинете отца.

– Неудивительно, что ты живешь здесь. – Окно затуманилось от дыхания девочки.

– Это просто кабинет, родная. Папа не живет здесь.

– Мама говорит, что живешь.

Эти слова резанули Гаса. Нет смысла спорить.

Морган отошла от окна. Ее внимание привлекла разноцветная коллекция резных деревянных лошадок на столе. Она взяла одну. Гас вскочил раньше, чем дочь успела схватить остальных.

– Это не игрушки, голубушка.

– А похожи на игрушки.

– Потому что когда-то они были игрушками. Теперь это антиквариат. Очень дорогие вещи. – Гас взял резного чистокровку и поставил обратно на стол.

– Ты сегодня отвезешь меня в школу?

– Вроде того.

В дверях появился молодой человек:

– Готовы, мистер Уитли?

Морган подняла голову, словно спрашивая: «Кто это?» Гас опустился на одно колено, чтобы посмотреть дочери в глаза.

– Морган, это Джереми. Он очень хороший. Работает с почтой. Он возьмет папину машину и отвезет тебя в школу.

– А почему не ты сам?

– Не могу. Не сегодня.

– А почему мама не может?

Дениза Уайт

– Я уже говорил вчера вечером. Мама на время уехала.

Между Севером и Югом

Морган нахмурилась.

1

«Когда же ты наконец женишься?»

– Она заберет меня?

Какой молодой холостяк не слышал этого полупричитания-полувопроса из уст своей матери! Не был исключением и Джордж Буффон — симпатичный парень тридцати лет от роду, работающий в частном сыскном агентстве «Глаза и уши», расположенном в одном из пригородов Оттавы.

– Не знаю. Увидим.

Однако что можно на это ответить? «Слишком занят»? «Пока не встретил единственную и неповторимую»? «Зачем, когда мне и так хорошо»?

В жизни Джорджа женщины играли весьма заметную роль, тем более что науками и искусством он никогда особенно не увлекался, в колледже учился весьма посредственно, зато сполна отдал дань сумасшедшей юношеской влюбчивости. Помимо приятной внешности, а Джордж был хорошо сложен, обладал внимательно-дружелюбными карими глазами, темно-каштановыми волосами да еще румянцем во всю щеку, он еще отличался врожденной деликатностью и обходительностью, что позволяло ему пользоваться немалым успехом у представительниц прекрасного пола.

Морган молча опустила голову. Гас не знал, надо ли что-то говорить еще или, может быть, просто обнять ее. Он встал и подал Джереми ключи от машины.

«Ты такой милый, ну просто душка!» — постоянно слышал он от своих подружек. И немало гордился подобными комплиментами, справедливо считая их естественной данью собственным достоинствам.

– Ей надо в «Бертши».

Впрочем, Джордж никогда не злоупотреблял своей мужской привлекательностью, поскольку любил женщин совершенно искренно и бескорыстно. В свое время именно так любил их один из самых знаменитых соблазнителей прошлого Джакомо Казанова. И в этом состояло его главное отличие от другого не менее известного соблазнителя — Дон Жуана.

Если Дон Жуан был жутким эгоистом и в первую очередь любил себя как покорителя женщин, причем количество его «жертв» придавало ему особую значимость как в собственном мнении, так и в глазах окружающих, то Казанова, напротив, восхищался женщинами как истинным смыслом собственной жизни и никогда не гнался за количеством. Недаром же биографы уверяют, что в его жизни было всего-навсего сто двадцать две женщины.

– Куда?

Вот и Джордж никогда не стремился изображать из себя рокового обольстителя. С каждой своей пассией он расставался крайне неохотно — и почти всегда по инициативе с ее стороны! — поскольку влюблялся совершенно искренне и страстно.

Джереми был не из тех, кто знал дорогу в начальную школу, где плата за обучение обозначается пятизначной цифрой. Гас быстро развернул на столе карту.

При этом в его натуре имелся какой-то совершенно необъяснимый изъян. Несмотря на всю свою привлекательность в глазах женского пола, ни одна из его подружек почему-то не хотела рассматривать их отношения всерьез, словно бы юношеский румянец Джорджа мешал воспринимать его как зрелого мужчину и потенциального отца семейства. И это молодого человека немало огорчало, поскольку он чувствовал, что уже вполне готов к спокойной семейной жизни и радостям отцовства.

– Это на Десятой авеню. Легко найти. Веди осторожно. И она должна ехать на заднем сиденье.

А тут еще этот постоянный, порядком наскучивший, но от этого не менее резонный вопрос матери: «Когда же ты наконец женишься?».

– Нет проблем.

На него он, не покривив душой, мог ответить только: «И рад бы, да не на ком».

Вообще-то Джордж был довольно почтительным сыном и за всю свою жизнь лишь однажды нарушил материнский запрет. Это случилось, когда он начал курить.

Морган по-прежнему была заметно расстроена. Гас одним пальцем поднял ее подбородок.

Самое забавное заключалось в том, что если бы не это обстоятельство, то в данный момент он не сидел бы сейчас в уютном кресле «боинга», совершающего многочасовой перелет из Оттавы в Буэнос-Айрес. На долю Джорджа выпала фантастическая по любым меркам удача: одна из крупнейших табачных компаний проводила рекламную акцию, разыгрывая две туристические путевки в Аргентину, и именно он ухитрился купить заветную пачку с призовым вкладышем.

Однако после первого ошеломления и последующего восторга перед ним встал вопрос, кого осчастливить своим обществом. И вот именно тогда Джордж очень пожалел об отсутствии у него «дамы сердца», с которой можно было бы совершить столь чудесное свадебное путешествие.

– Ну, не надо кукситься, ладно? Обещаю: если мама не заберет тебя сегодня днем, я заберу сам. Договорились?

Но не давать же брачное объявление лишь потому, что тебе повезло в лотерее! А брать с собой кого-то из случайных подружек не имело смысла. Ведь он летел в Латинскую Америку, чьи представительницы почти регулярно занимают первые места в конкурсах «Мисс Вселенная»!

Девочка стиснула нейлоновый ранец, ничего не говоря. Гас поцеловал ее в щеку.

Почему бы не помечтать о прекрасной аргентинской возлюбленной с оливковым цветом кожи, блестящими черными волосами, большими веселыми глазами и звонко-певучим голосом?

– Можешь обнять папу?

Собираясь в дальнюю дорогу, Джордж представлял себе эту аргентинку игривой и непосредственной, приветливой и любвеобильной, нежной и страстной. О, драгоценная моя! — мысленно восклицал он, поднимая воротник плаща из-за холодного дождя, немилосердно поливающего улицы Оттавы. Я уже люблю тебя, стремлюсь к тебе, и ты мне обязательно встретишься. И там, под ослепительно голубым небом твоей веселой страны, я подарю тебе все, что только будет в моих силах!

Когда-то давно Джордж учил испанский и сейчас взял несколько уроков, дабы восстановить подзабытые языковые навыки. И все ради того, чтобы было легче общаться с будущей возлюбленной!

Ее руки не двинулись. Гас все-таки обнял дочь, но она не шевельнулась в ответ. Уитли встал, ему было неудобно перед Джереми.

Однако проблема второй путевки по-прежнему оставалась нерешенной.

Мысленно перебрав не слишком длинный список своих знакомых, Джордж решил предложить ее своему мудрому шефу — знаменитому на всю Канаду сыщику Найджелу Гудвину.

– Вам лучше двигаться. Ей надо к девяти часам.

— Не сходи с ума, — сердито буркнул тот. — Я уже слишком стар для подобных приключений. Кроме того, надо же кому-то заниматься текущими делами, пока ты будешь валяться на пляже и ухаживать за красивыми мулатками! А если тебе непременно нужно кого-нибудь с собой взять, то пусть это будет Рандолф — от него все равно мало толку.

Джереми повел Морган к двери. Гас смотрел, как они прошли мимо стола секретарши перед кабинетом и вышли в коридор. Инстинкт подсказывал ему вести себя с Морган нормально, пока полиция не сообщит что-то новое, не говорить ничего, что могло бы напугать дочь. Проблема заключалась в том, что Гас плохо представлял, что такое «нормально» в отношениях между ним и Морган.

Рандолф был сотрудником их агентства, выполняющим обязанности охранника и — при необходимости — силового прикрытия на случай, когда увлекшимся сыщикам могло грозить насилие со стороны их «подопечных».

Уитли закрыл дверь и пошел обратно к столу. И замер на полушаге. Его внимание привлекла коллекция лошадок. Одной не хватало. Той, с которой играла Морган.

Например, если неверный муж, за которым они следили по поручению его жены, лез в драку, намереваясь отнять фотокамеру с компрометирующими его пленками, то на авансцене немедленно появлялся Рандолф, коротко стриженный детина с бледно-голубыми глазами, в которых отчетливо читалось только одно желание — всегда и везде быть самым «крутым». Как правило, один только вид его кулаков, размером с кокосовый орех и столь же твердых, действовал успокаивающе на кого угодно. Впрочем, по натуре он был весьма добродушен, хотя и недалек, а из всего многообразия прелестей жизни ценил только женщин, хоккей и пиво.

Сначала он заглянул под стол. Ничего. Проверил кушетку, где дочь сидела, проведя рукой между подушками. Нашлась пара ручек, потерянная монетка. Но никаких резных лошадок.

Его появлению в сыскном агентстве «Глаза и уши» предшествовал забавный случай. Рандолф дал объявление в газету, что ищет разовую, хорошо оплачиваемую работу на свежем воздухе, желательно с людьми, после чего немедленно получил предложение поработать… наемным убийцей.

Он посмотрел в окно, сосредоточившись на оставшихся на стекле отпечатках ладошек Морган. Его медленно охватывала тревога, однако заключение было неизбежным.

Немного поразмыслив, Джордж решил воспользоваться советом шефа и переуступил вторую путевку Рандолфу, который воспринял предстоящую поездку с большим энтузиазмом.

Родная дочь только что обокрала его.

В данный момент, сидя рядом с Джорджем в просторном салоне «боинга», он строил далеко идущие планы, выражаясь на привычном для себя жаргоне:



— Первым делом направляемся на пляж и снимаем там классных телок в бикини!

Энди вошла в главный терминал через вход «Америкен эйрлайнс». Солнце еще не взошло, но в аэропорту жизнь била ключом. В предрассветный час аэропорт походил на инь и ян. Половина людей торопилась на рейсы, означавшие для них начало дня, и была полна энергии. Другая половина прибывала откуда-то издалека после долгого ночного путешествия и напоминала зомби. Энди оказалась где-то посередине противоположностей: вся в возбуждении из-за нового задания, однако раздосадованная из-за сомнительного начала. Она еще не решила, что сказать Виктории Сантос об утечке информации в прессу, но придумать что-то надо было быстро. По всему терминалу, чуть ли не через каждые пятьдесят футов, стояли газетные киоски с заголовками, кричавшими о серийном убийце. Энди сунула экземпляр «Сиэтл пост интеллидженсер» под мышку, вместе с толпой двинувшись к выдаче багажа.

Джордж усмехался, поглядывая в иллюминатор на зеленовато-синюю, рифленую волнами поверхность океана и мысленно прикидывая, как бы избавиться от постоянного общества своего спутника, с которым их вполне могли поселить в одном номере. Организаторы рекламной акции вряд ли предполагали, что счастливый обладатель призового купона появится с приятелем, а не с приятельницей.

2

И замерла у турникета. Перед ней стояла Виктория Сантос.

Прошла неделя, прежде чем бравому Рандолфу основательно поднадоели веселые и легкодоступные мулатки и его потянуло на более экзотические приключения.

Джордж был этому только рад, поскольку не разделял столь легкомысленного отношения к женщинам. Молодой сыщик давно осознал: ничто не придает мужчинам такой уверенности в себе, как соблазнение красивой женщины — предмета откровенной зависти других мужчин.

Знаменитость была одета в удобные для долгого полета слаксы и свитер, и все-таки Энди сразу же узнала ее. Сантос была в некотором роде легендой ФБР, особенно среди женщин-агентов. Много лет назад она сделала себе имя в отделе по розыску педофилов и серийных убийц. Благодаря составленным ею портретам – и тяжелому труду – было раскрыто знаменитое дело «собирателя языков» – череда жутких убийств по всей стране, связанных между собой чудовищным пристрастием убийцы: он вырезал языки жертв. Это был первый из многих успехов. К тому времени как Энди встретила ее в первый и единственный раз – на спецкурсе, который Сантос вела в академии, та считалась одним из самых известных контролирующих специальных агентов.

Просто покупая красивую женщину, ничего подобного не испытаешь, пусть даже это будет «Мисс Вселенная», поскольку это заслуга твоих денег, а не тебя самого. Зарабатывать умеют многие, но для того, чтобы стать достойным любви красивой и умной женщины, нужны и другие достоинства, помимо солидного счета в банке…

Джордж нисколько не мешал развлекаться Рандолфу, однако испытал определенное облегчение, когда тот громогласно заявил:

Ростом Виктория Сантос была немного выше Энди, и взгляд ее по-прежнему оставался таким же напряженным. Еще месяц назад одной из самых замечательных черт женщины-агента были длинные темные волосы. По слухам, она отрезала их до плеч в сорок пятый день рождения. И не пошла к какому-нибудь дорогому стилисту, а просто схватила ножницы из ящика стола и все обкорнала.

— Все, хватит! Пора передохнуть и развеяться!

Хотя Джордж так и не понял, что именно означает сие заявление, он не стал уточнять, решив дождаться естественного хода событий.

И они не замедлили последовать.

Ни для кого не было секретом, что у криминальных психологов одна из самых высоких степеней нервного истощения в Бюро. Ходили разговоры, будто Виктория «забиралась в голову» слишком многих психопатов, заглядывала в глаза слишком многих бездыханных жертв. Некоторые же считали, что она по-прежнему злится на руководство из-за непонятного перевода в отдел поддержки расследований, прервавшего ее успешное продвижение к посту главы подразделения ОРПСУ. И сторонники, и противники считали Сантос чрезмерно напористой. Впрочем, отношения между сослуживцами в Бюро всегда складывались сложно, и не надо быть самой высокопоставленной женщиной в преимущественно мужском подразделении, чтобы получить удар в спину.

На следующий день Рандолф с самого утра куда-то исчез, а вернувшись в отель, с ходу ошарашил разомлевшего от кондиционированной прохлады приятеля довольно странной фразой:

– Мисс Сантос? – Энди протянула руку. – Я – агент Хеннинг. Очень приятно вас встретить. Это большая честь для меня.

— Собирайся, дружище, завтра летим кататься на вертолете!

При слове «честь» Энди слегка поклонилась, боясь, что выглядит подхалимкой.

— Так кататься или летать? — не сразу сообразил Джордж, лениво покачиваясь в кресле-качалке, с бокалом холодного пива в руке. — И зачем тебе это?

— А что тут еще делать? Да ты не беспокойся, я уже заплатил за аренду.

– Надеюсь, почтительность не помешает вам называть меня Викторией, – отозвалась Сантос, пожимая протянутую руку.

— Дело не в деньгах… Кстати, можно узнать, куда ты собрался лететь?

– Договорились, Виктория.

— Как мне объяснил один местный житель, в сельве найдены развалины индейского города доколумбовой эпохи. Дорог туда не проложено, поэтому можно добраться только на вертолете.

— Не думал, что тебя интересуют индейские древности! — искренне удивился Джордж.

Они улыбнулись друг другу, но Сантос выглядела усталой. Еще бы. Перелет с одного побережья на другое ночным рейсом, и это при том, что из дома в Виргинии Сантос выехала за полночь. Энди увидела рядом с Викторией два чемодана.

— Что ж я, по-твоему, совсем тупой? — обиделся Рандолф. — Кроме того, надо же поснимать свою физиономию в таких местах, чтобы всем сразу стало ясно: парень был в Латинской Америке! — И он потряс в воздухе миниатюрной японской кинокамерой, которую всюду таскал с собой.

— Ладно, — не долго думая, согласился Джордж, — почему бы и не посмотреть на эти развалины? Но свою часть денег я тебе обязательно верну.

– Вижу, вы уже получили багаж.

— Ну, это уж как сам пожелаешь, — великодушно разрешил напарник.

Прошло уже несколько часов с момента вылета из небольшого городка Балейрос, до которого они добрались на взятой напрокат машине, и теперь внизу простирался бескрайний океан сельвы.

– Ага. Давайте выберемся отсюда.

Джордж с любопытством поглядывал на проплывающие под ними густо-зеленые, оплетенные лианами кроны огромных деревьев. Рандолф сидел рядом с пилотом. При этом охранник с самым умным видом держал перед собой карту, которую купил в аэропорту.

— За каким дьяволом она тебе понадобилась, если ты ни слова не понимаешь по-испански? — ехидно поинтересовался Джордж.

Энди и Сантос одновременно потянулись к одному и тому же чемодану. Стукнулись головами. Энди вздрогнула и попятилась. Зажатая под мышкой газета упала на пол, и передовица оказалась прямо у них под ногами. Виктория потирала лоб там, где Энди боднула ее. Прищурившись, посмотрела на заголовок, потом подняла газету и прочитала его.

На это Рандолф невозмутимо тряхнул своей круглой головой с немного оттопыренными ушами.

— Так это же карта, а не путеводитель, что тут понимать? Еще полчаса — и будем на месте.

– Серийный убийца убивает парами? Откуда это взялось?

Вдалеке, на самой линии горизонта, высились громады Анд, словно бы вырастающие из изумрудного половодья вечнозеленого леса. Пилот опустил машину ниже, и теперь они летели всего ярдах в ста от верхушек деревьев, так что могли явственно различать снующих в ветвях обезьян.

Тень вертолета коварной акулой скользила по зеленому морю листвы. Солнце стояло высоко, но в кабине работал кондиционер и было довольно прохладно.

Энди поежилась.

На секунду зажмурившись от попавшего в глаза солнечного света, Джордж снова бросил взгляд вниз… и невольно насторожился. Позади их тени по верхушкам деревьев быстро скользила тень еще одного вертолета. Откуда он мог здесь взяться?

— Эй, Джордж, — тут же окликнул его Рандолф, — кажется, нас кто-то преследует!

– Это теория.

Неизвестный вертолет теперь летел параллельно с ними, но немного выше, так что его контур расплывался в ослепительных лучах солнца. Сам того не ожидая, Джордж ощутил интуитивное беспокойство, особенно когда заметил, что преследователь пошел на сближение.

– Чья теория?

Рандолфу тоже не слишком-то понравились эти подозрительные маневры.

— Эй, приятель, — толкнул он в бок невозмутимого пилота, — попытайся уйти от преследования и набери высоту. Да поскорее, черт тебя побери!

– Моя, – ответила она, сжимаясь.

— О\'кей, — кивнул аргентинец.

Однако было уже поздно. Неизвестный вертолет завис прямо над ними, так что они потеряли его из виду.

– Почему это оказалось в газете?

За гулом работающего винта никто из них поначалу не услышал выстрелов. И вдруг лобовое стекло усеяли крупные пулевые отверстия, а пилот, качнувшись вперед, уронил простреленную голову на приборную панель.

Вертолет потерял управление, но продолжал лететь на минимальной высоте. Автоматные очереди сверху прошивали кабину насквозь.

– Местная полиция допустила утечку.

Рандолф попытался стащить пилота с кресла, чтобы перехватить рычаги управления, но тут же рухнул рядом. Крупнокалиберные пули вспороли на спине его белую рубашку, разбрызгав кровь повсюду.