— Никак, — мрачно произнесла Агата. — Вскоре те бунтовщики, что овладели магией, стали умирать. Некоторые продержались всего два-три дня, некоторым удалось прожить неделю-другую, около сотни наиболее слабых дожили до конца восстания, и нам удалось спасти их, лишив памяти о проявившихся способностях.
– Не переживай. Я проверил, все чисто.
— Море сегодня на удивление спокойно, — заметил Мотосита.
— Наиболее слабых?
Еще несколько недель назад Сиару рассмешил бы жуткий голос, которым он сейчас намеренно разговаривал. Но ей не нравилось, как легкомысленно он к этому относится.
— Замечательная погода для рыбной ловли, — с ностальгическим вздохом откликнулся Огава. Сын рыбака, он родился и вырос в небольшой деревеньке на острове Кюсю. Несмотря на скромное происхождение, с детства привыкший к трудностям и суровой рыбацкой жизни юноша успешно преодолел барьер вступительных экзаменов в Итадзима, Военно-морскую академию. Получив офицерское звание еще перед войной, он попал в быстро развивавшийся и наращивавший мощь подводный флот. Отлично отслужив на двух субмаринах, в 1943-м Огава был назначен командиром И-403. Под его командованием подлодка потопила полдюжины транспортов, а близ Филиппин отправила на дно австралийский эсминец. Среди стремительно уменьшавшегося командного плавсостава он считался одним из самых лучших и надежных офицеров.
— Естественно. Магия нуждается в подпитке силой. Теневые маги черпают ее в Тени. Но для этого нужна теневая кровь, а у бунтовщиков ее не было. Потому они расходовали собственную жизненную силу. Конечно, в человеке ее много — недаром самые грандиозные результаты в обрядовой магии дают человеческие жертвоприношения. Но эта сила восполняется очень медленно. В условиях настоящей магической войны, которая тогда разразилась, они не давали себе толком отдохнуть. По-сути, пользуясь магией, бунтовщики каждый раз приносили себя в жертву — и очень быстро умирали. Чем сильнее был маг, тем быстрее он истощал себя. Этого парня, что устроил лето посреди зимы, вовремя заметили. Сейчас его пытаются вытащить сильнейшие маги, накачивая энергией. И то нет никакой гарантии, что его удастся спасти. Так что выбрось из головы такие мечты, если они у тебя есть.
– Тебе все равно, что нас могут увидеть?
— Вот что, Иоси, — сказал Огава, — до пролива пойдем противолодочным зигзагом, а дальше двинемся в погруженном состоянии. Во внешних водах вдоль побережья рыщет столько подлодок противника, что лучше не рисковать.
— Вау! Уж не беспокоишься ли ты обо мне?
— Я сообщу команде, — кивнул старший офицер.
— Просто не хочу, что бы наш скучный мирок лишился такого забавного персонажа.
Шон пожал плечами:
— Да, еще этот доктор Танака, — спохватился Огава, — Проследи, чтобы его разместили поудобнее.
Оставив за собой последнее слово, Агата чмокнула меня в щеку и направилась к игорным столам.
– Это худшее, что могло бы произойти?
— Я уже предложил ему свою каюту, командир, — с ноткой обиды в голосе сообщил Мотосита. — Судя по тому, сколько он приволок с собой книг — целую стопку, — у него будет чем заняться до конца плавания. Опять же, под ногами путаться не станет.
Не скажу, что рассказ так уж сильно шокировал меня. Бунт случился, когда я был еще новичком в Тени и активного участия в событиях не принимал. По большей части мне вообще было непонятно, что происходит. Нескольких теневых существ я спрятал не из каких-то осознанных соображений, а просто потому, что ненавижу, когда толпа охотится на кого-то. И позже — уже освоившись с реалиями Тени — я не особо интересовался, что и как тогда произошло. Закончилось, ну и хорошо.
— Очень хорошо, — одобрительно кивнул Огава, невольно задумавшись, что за личность этот странный пассажир, незваным гостем попавший на борт за час до отплытия.
Куда сильнее меня напрягли слова Агаты о том, что без теневой крови маги обречены. Беднягу Уцелуйко сейчас пытались спасти. Но оставались еще новообращенные маги, которых я заметил на заводе. Нужно было срочно переговорить с Аманием.
– Худшее – это если Лорен о нас узнает. Ты вообще понимаешь, что говоришь?
Когда багровый солнечный диск показался над горизонтом, И-403 находилась на подходе к проливу Бунго, южным воротам в Тихий океан между островами Кюсю и Сикоку. Мимо субмарины протащился встречным курсом возвращающийся на базу подбитый миноносец. Его сильно кренило, а палубу и мостик покрывали многочисленные пробоины — результат ожесточенной схватки с парой американских штурмовиков. На верхнюю площадку поднялись несколько младших офицеров, пожелавших бросить последний взгляд на покидаемую землю; суеверные, как все моряки, уходя на боевое задание, они на всякий случай прощались со своей островной родиной, не зная, суждено ли им вновь увидеть ее зеленые берега.
Впрочем, он и сам не собирался зависать в \"Лемурии\" на всю ночь. Маг еще пообщался с остальной теневой аристократией, без особого азарта слил в рулетку пару тысяч \"зелени\" и уже около девяти вечера мы покинули клуб. Интереса к моему нанимателю ожидаемо никто не проявил. Ни один убийца не станет нападать в столь невыгодных условиях. Так я и объяснил Аманию, возвращая амулет и с облегчением разглядывая в витрине магазина свой естественный облик — небритый, взъерошенный, в джинсах и куртке. Приятно стать вновь самим собой.
– Лорен уже знает, – заявил он.
Как только впередсмотрящий доложил о приближении к выходу из пролива, Огава отдал команду на погружение. По всем отсекам разнесся тревожный вой сирены, и встрепенувшиеся матросы бросились задраивать палубные люки.
— Наверное, ты прав, — вздохнул Аманий, заворачивая амулет в платок и пряча сверток во внутренний карман. — Жаль, конечно. Хотелось бы скорее со всем этим покончить. Ладно, поехали домой!
— Глубина пятнадцать метров, — приказал командир.
Сидевший статуей голем немедленно ожил и погнал тяжелый автомобиль в сторону особняка Амания. Похоже, бурная деятельность сегодняшнего вечера утомила мага. Он забился в угол салона, утонув в роскошной шубе. Из мехового куля выглядывало лишь усталое лицо с поплывшим макияжем. На мгновение Аманий показался мне старым клоуном, измученным бесконечным представлением. И все же решать вопрос с магами нужно было немедленно.
– Нет, не знает. Откуда ей знать?
В огромные балластные танки хлынули тонны забортной морской воды. Одновременно пришли в движение горизонтальные рули погружения. Носовая часть И-403 под углом устремилась вниз, и очень скоро весь корпус подлодки скрылся под водой, оставив на поверхности лишь мутную зеленоватую зыбь.
\"Только умоляю тебя, Вик, осторожнее! — попросила Хайша. — Аманий не может не знать, что на него работают маги без теневой крови. Уж настолько-то его способностей хватает. И не может не знать, что это значит — он же член Совета. И все же делает вид, что ничего особенного не происходит\".
– Я ей сказал.
\"Ладно, я попробую осторожно выведать у него, в чем тут дело\".
Тихоокеанские воды в окрестностях залива Бунго кишели американскими подводными рейдерами, охотившимися как на транспортные суда, так и на военные корабли, покинувшие базу Куре. Случались поединки и между субмаринами, поэтому Огава, не желая становиться легкой добычей стервятников, сразу после выхода из пролива приказал изменить курс на норд-ост, чтобы держаться подальше от основных трасс, пролегающих в южном направлении в сторону Филиппин.
– Нет, Шон, ты не мог.
\"Только очень деликатно! У него хватит власти стереть тебя в пыль!\"
– Я был вынужден это сделать. Время пришло. Нельзя было продолжать ей врать. Может, ты и способна врать Джерри, но наши отношения с Лорен – не такие.
— Слушай, Аманий, я видел на твоем заводе несколько магов без теневой крови, — нейтральным тоном произнес я. — Собственно, у меня два вопроса. Откуда они взялись? И почему они еще там?
Подобно большинству подводных кораблей своей эпохи, И-403 приводилась в движение комбинацией дизельных и электродвигателей. В светлое время суток, когда приходилось идти в погруженном состоянии, включались работавшие от аккумуляторов электрические моторы, развивавшие скорость, которую и скоростью-то нельзя было назвать — какие-то шесть узлов. Зато под покровом темноты вынырнувшая на поверхность субмарина благодаря своим мощным дизелям ускоряла ход втрое, одновременно подзаряжая истощившиеся за день батареи. В то же время, И-403 никак нельзя было назвать заурядной подлодкой, в первую очередь из-за ее нестандартных размеров. Длиной в 390 футов, она была одной из субмарин класса «Сентоку», выпущенных в очень ограниченном количестве и являвшихся крупнейшими подводными кораблями своего времени. Массивный стальной корпус водоизмещением более 5200 тонн был оснащен четырьмя дизельными моторами мощностью в 7700 лошадиных сил каждый. Но поистине уникальной особенностью И-403 была способность нести, помимо обычных вооружений, тройку переоборудованных в гидросамолеты одноместных пикирующих бомбардировщиков «Сейран». Они запускались в воздух посредством размещенной в центре носовой части катапульты. В походных условиях самолеты в разобранном виде хранились в водонепроницаемом палубном ангаре длиной в 110 футов. Большие потери авиации на фронте вынудили Огаву расстаться с одним из бомбардировщиков, и теперь у него оставалось только два «Сейрана».
– И она вот так отпустила тебя ко мне поболтать?
\"Это, по-твоему, деликатно?!\"
– Она не в курсе, что я тут.
* * *
— Ну какое тебе дело до них? — проворчал Аманий, глядя на пролетающие за стеклом огни вечерней столицы. — Ты ведь работаешь на меня, не забыл?
– А зачем ты пришел, Шон? Решил со мной расстаться после того, как она обо всем узнала?
— Не забыл. Потому не бросился с докладом к Ивору. А ты не забыл про \"новых инквизиторов\"?
Углубившись в Тихий океан, капитан И-403 заперся в своей каюте и вновь перечел врученные ему Оринучи лаконичные походные предписания. Из них следовало, что он должен держать курс норд-ост с последующей подзаправкой на базе на одном из Алеутских островов, а затем атаковать посредством обоих «Сейранов» цели на северовосточном побережье Штатов: Такому, Сиэтл, Викторию и Ванкувер.
– Наоборот, дорогая. На мой взгляд, это может стать для нас новым этапом.
— Это совсем другое, — отмахнулся Аманий. — Нового бунта не будет. Я держу руку на пульсе.
По мнению Огавы, то был бессмысленный жест, отнюдь не требовавший использования его субмарины, столь необходимой для обороны домашних вод, в пустячной атаке с применением всего пары легких бомбардировщиков. С другой стороны, не следовало сбрасывать со счетов доктора Танаку с его загадочным грузом.
Сиара ждала, что он скажет дальше. Все звучало как шутка. Шон тоже улыбался, но вскоре она поняла, что он был настроен серьезнее некуда.
Приглашенный в капитанскую каюту, доктор отвесил изящный поклон, прежде чем войти в загроможденное помещение и присесть за маленький деревянный столик. Невысокого роста и хрупкого телосложения, с неулыбчивой, сварливой физиономией, ученый уставился на Огаву безразличным взглядом пустых черных глаз, увеличенных толстыми линзами очков.
– Прости, что за новый этап?
Он с жесткой усмешкой приложил руку к шее, а потом слегка сжал ее, карикатурно выпучив глаза и вывалив язык.
Быстро покончив с формальностями и игнорируя зловещую внешность собеседника, капитан сразу перешел к делу, пытаясь прояснить истинную причину присутствия доктора на борту.
Он сделал шаг вперед, и Сиара попятилась, отстраняя Финна.
\"Вот и хорошо, — воспряла духом Хайша. — И говорить больше не о чем…\"
– Держись от нас подальше!
— Допустим, — кивнул я. — Но ты же знаешь, чего им стоит магия! Их нужно лечить…
— Господин Танака, согласно полученному мною приказу, я должен привести свой корабль к западному побережью Северной Америки и атаковать с воздуха четыре города. Однако в приказе нет ни слова ни о вас, ни о характере вашего груза. Вынужден задать прямой вопрос: какова ваша роль в порученной мне миссии?
— Глупости! Ты с ними говорил? Как ты думаешь, если им рассказать, что их магия отнимает у них жизненные силы, они откажутся от нее? А?.. Вот видишь! Ты сам знаешь ответ. Да и не так уж много они тратят.
— Господин капитан Огава, позвольте уверить вас, что мое появление на вашей субмарине было санкционировано на самых высоких уровнях, — ответил ученый тихим, монотонным голосом, — Я буду оказывать техническое содействие в подготовке атаки.
– Сиара, любовь моя, ну черт возьми.
\"Он тебя уел! — довольным тоном констатировала Хайша. — И ответить нечего!\"
— Это боевой корабль, — парировал Огава, — И я не понимаю, какое именно содействие может оказать медик в проведении чисто военной операции.
Я промолчал. Аманий прав, если предложить этим людям выбор, они откажутся. Даже зная о последствиях. Это как в старом анекдоте — когда удачливый бизнесмен встречает школьного друга и спрашивает, чем тот занимается. Друг говорит, что работает в цирке — убирает клетку слона. Бизнесмен предлагает другу перейти к нему в фирму, обещает огромный оклад, почти никаких обязанностей и прочие радости жизни. Друг с искренним недоумением отказывается: \"Ты что?! Что бы я ушел из шоу-бизнеса?!\"
– И следи за языком при моем сыне.
— Господин капитан, я не просто медик, как вы выразились, а представитель научно-исследовательской группы по предотвращению эпидемических заболеваний при Военно-медицинском институте. Из нашего китайского филиала мы получили материалы лабораторных испытаний, которые позволили разработать и создать новое эффективное оружие. Вы и ваш корабль были избраны для доставки и нанесения первого удара такого рода по врагу на его собственной территории. Я же несу ответственность за соблюдение секретности и обеспечение боеготовности оружия вплоть до его применения.
С магией точно такая же история. Тот, кто хоть раз почувствовал себя причастным, вряд ли найдет в себе силы отказаться. А последствия… ну вот все знают о последствиях курения. И что, многих ли это заставило бросить курить?
– Окей, ладно, прошу прощения. Извини, Финн.
— Эти ваши «материалы»… Их предполагается сбросить с моих самолетов?
\"Вот и не ломай себе голову, — посоветовала Хайша. — И вообще сейчас ты связан контрактом. Причинять убытки клиенту аморально. Вот выполнишь его условия, получишь гонорар и спокойно расскажешь Ивору об этой фабрике\".
– Шон, по-моему, тебе надо уйти. Ты его расстроишь.
— Да. В специальных контейнерах, которые можно будет разместить в бомболюках. Я уже договорился с авиатехниками из группы обслуживания о внесении необходимых изменений в конструкцию.
\"Знаешь, я иногда просто фигею с твоих представлений о морали!\"
Сдаваясь, он поднял руки и сделал несколько шагов назад.
— А как насчет экипажа, доктор Танака? Моим людям на борту ничего не угрожает?
\"На самом деле, они очень простые и логичные…\"
– Все в порядке. Он не выглядит расстроенным.
— Абсолютно, — солгал ученый, не дрогнув ни жилочкой на непроницаемом лице.
Но голем уже затормозил у дверей особняка, так что Хайша не успела просветить меня относительно своих взглядов на мораль. Чему я был даже рад.
– Ты будешь тут стоять и говорить, что знаешь моего сына лучше, чем я?
Из-за пробок добирались мы почти час и в доме нас встретили не только Рысь и новая смена охранников-троллей, но и Алекс. Сегодня от нашего агентства дежурить ночью предстояло моему напарнику. Аманий кивнул ему, довольно сухо попрощался со мной и скрылся в личных покоях.
Огава ему не поверил, но обострять не стал, рассудив, что столкновение с американскими противолодочными кораблями несет куда большую опасность его субмарине и команде, чем какой бы то ни было груз на борту. Он попытался выжать из Танаки хотя бы толику дополнительной информации, но уклончивый военврач мало что добавил к уже имевшимся в распоряжении Огавы фактам. Как только разговор касался загадочного нового оружия, он сразу замыкался в себе или отделывался общими фразами. Было в его облике и манере поведения что-то зловещее, отчего капитан постоянно чувствовал себя не в своей тарелке. Постаравшись побыстрее покончить с традиционным совместным чаепитием, Огава с облегчением отпустил ученого. Позже, сидя один в опустевшей каюте, он мысленно проклял командование флота за выбор именно его корабля для выполнения предстоящей миссии. От такого задания капитан предпочел бы отказаться.
– Сиара, пожалуйста, хватит. Я пытаюсь поговорить с тобой о нашем будущем.
— Что это с ним?
* * *
– О каком еще будущем? Нет никакого будущего. Ты берешь и уходишь, прямо сейчас.
— Не обращай внимания, — ответил я Алексу. — Наверное, устал. У нас был напряженный день.
Сиара направилась на кухню, но Шон не понял намека и пошел за ней. Финн держался за ее рукав.
— Да уж знаю! Оттягивались в \"Лемурии\"! Мне бы такой \"напряженный день\"!
По мере удаления от японских берегов и отклонения к более высоким широтам на пути подлодки попадалось все меньше торговых судов и рыбачьих лодок. Следующие двенадцать дней и ночей на борту сохранялся привычный походный распорядок. Продолжая следовать курсом норд-ост, И-403 днем ползла в погруженном положении, а ночью поднималась на поверхность, наверстывая упущенное за счет более высокой скорости. В пустынных северных водах Тихого океана вероятность быть замеченными с одного из боевых кораблей или самолетов союзников минимальна, но Огава не хотел рисковать и все светлое время суток вел свой корабль под водой. Пребывая большую часть времени погруженной, субмарина к концу дня превращалась изнутри в раскаленную топку. От работающих двигателей становилось неимоверно жарко, температура превышала девяносто градусов,
[2] дышать горячим спертым воздухом было тяжело. Поэтому нет ничего удивительного в том, что весь экипаж с нетерпением ожидал наступления вечерних сумерек, когда корабль всплывет, люки откроются и в затхлые, провонявшие потом отсеки хлынут потоки холодного, свежего, насыщенного морской влагой воздуха.
– Нет, Сиара, я никуда не пойду, пока мы все не обсудим.
— С удовольствием бы поменялся, если бы знал. Кстати, тебе привет от Агаты.
Подводникам свойственно традиционно либеральное отношение к соблюдению субординации и военного устава. И-403 в этом плане не была исключением, несмотря на жесткие порядки и строжайшую дисциплину, царившие в императорском флоте. Офицеры и рядовые матросы питались одной и той же пищей и спали бок о бок в переполненных кубриках, одинаково претерпевая все тяготы и неудобства походной жизни. Их подлодку ранее трижды забрасывали глубинными бомбами, и совместно пережитые мгновения на грани жизни и смерти сплотили команду в единое целое. Им всем посчастливилось выжить в смертельной игре в кошки-мышки с врагом, и каждый в глубине души считал И-403 «счастливым» кораблем, который не по зубам никакому противнику.
– Единственный человек, с которым тебе все надо обсудить, это твоя девушка. Что ты вообще здесь делаешь, если, как ты мне сказал, она о нас знает?
— Она там была? — Алекс явственно переменился в лице. — Ну… я все равно не смог бы поехать. Я, наконец, раздобыл одну мощную штуку.
– Она знает о самой измене. Но не знает, что речь о тебе.
На четырнадцатую ночь субмарина всплыла на поверхность близ Амчитки, одного из островов Алеутской гряды, и довольно быстро обнаружила заправочное судно «Мориока», стоявшее на якоре в небольшой бухточке. Огава мастерски подвел И-403 к борту танкера, а вахтенные тут же перекинули и закрепили швартовочные тросы. Пока мощные насосы перекачивали дизельное топливо в танки подлодки, матросы с обоих кораблей по обыкновению зубоскалили и трепались, не обращая внимания на крепчайщий мороз.
— Ты уверен, что все еще хочешь отомстить? — на всякий случай спросил я.
Сиара с облегчением вздохнула.
— Эй, вам там не тесновато в этой консервной банке? — насмешливо бросил с палубы «Мориоки» упакованный в меховую шубу сигнальщик.
— Без вариантов! — с апломбом отрезал Алекс. — Я должен довести это дело до конца!
– Отлично. Если ты не сказал ей обо мне, то продолжай в том же духе.
— Ничуть! И еще остается достаточно места для консервированных фруктов, каштанов и сакэ, — заорал в ответ кто-то с субмарины, хвастливо намекая на роскошное, по сравнению с другими, продовольственное снабжение подводников.
— До своего? — уточнил я. — Ты же почти не спишь, носишься по городу как заведенный… Ивор все равно убьет эту тварь рано или поздно, и без твоей помощи.
– Я просто хотел поведать тебе о своих планах прежде, чем все ей рассказать.
— Ну, не так уж сильно я устаю, — отмахнулся Алекс. — Мы, инкубы, выносливые. Иначе не пользовались бы такой популярностью.
Дозаправка заняла менее трех часов. Одновременно на борт танкера эвакуировали одного из матросов с подозрением на аппендицит. Одарив напоследок команду заправщика ящиком печенья, И-403 отшвартовалась и легла на курс ост, направляясь теперь уже прямиком к западному побережью Северной Америки. Небо угрожающе потемнело, а зеленовато-серые океанские волны запенились белыми шапками. Не успели моряки опомниться, как их корабль оказался в тисках раннего зимнего шторма. Еще три долгие ночи субмарину немилосердно качало и швыряло, а высокие холодные валы, захлестывавшие нижнюю палубу, с ревом бились в основание рубки. Несмотря на разбушевавшуюся стихию, приходилось идти в надводном положении — иного способа подзарядить батареи для дневного перехода не было. И это не замедлило сказаться: одного из впередсмотрящих чуть не смыло за борт, а добрая половина экипажа маялась от морской болезни. Утешало лишь односильный западный ветер дул в корму, ускоряя продвижение И-403 в нужном направлении.
– Шон, ты не можешь ей рассказать! Это все разрушит. Не буду тебя умолять этого не делать, но подумай, какие могут быть последствия для моих или твоих детей. Лорен плохо это воспримет. Она меня ненавидит.
— Как хочешь, — зевнул я. — А мы с Рысью люди обыкновенные, совсем даже не выносливые, так что отправляемся спать. Ты идешь, Рыся?
– Сиара, для нас это – единственный способ двигаться дальше.
Девушка кивнула и стала переобуваться в сапожки.
Постепенно шторм утих, и поверхность океана разгладилась. Огава с удовлетворением констатировал, что его корабль выдержал серьезную взбучку от матушки Природы без каких-либо повреждений. Измученная команда вновь обрела аппетит и боевой дух. Погода наладилась, и субмарина неуклонно приближалась к вражеским берегам.
– Нет никаких нас. И никогда не было. Мы просто несколько раз занимались сексом.
Алекс хищно осклабился:
— Командир, я закончил последнюю прокладку курса к побережью, — доложил Сейджи Какисита, развернув перед Огавой карту северо-восточной части Тихого океана. Как поступают многие подводники, уходя в поход, штурман И-403 прекратил бриться и теперь демонстрировал неровную поросль жесткой щетины, придававшей ему облик злодея из дешевых комиксов.
— Завидую…
Сиара стала говорить тише, хотя Финн сидел у нее на руках и в любом случае все слышал.
— Где мы сейчас находимся? — осведомился Огава, не отрываясь от изучения карты.
— Господи, у тебя одно на уме! — вздохнул я. — Мы пошли спать! В разные места, Алекс, в разные!
– Больше, чем несколько, и, Сиара, это был больше, чем секс. За последние несколько месяцев мы ближе познакомились.
— Здесь, командир, — ответил Какисита, ткнув циркулем в точку на карте. — Приблизительно в двухстах километрах к западу от острова Ванкувер. До рассвета еще пара часов, так что к утру, если ничего не изменится, расстояние сократится до полутора сотен.
— Ну и дурак, — развел руками Алекс.
Она стояла, прислонившись к стене и прижав к себе Финна, словно он был единственным, кто сможет ее спасти.
Прежде чем снова заговорить, Огава еще несколько мгновений напряженно вглядывался в карту.
Я напоследок погрозил напарнику кулаком, и мы с Рысью покинули особняк Амания.
– Я ближе познакомилась со своей домработницей, но это ведь не значит, что я теперь планирую провести с ней жизнь.
— Не обижайся на Алекса, он ничего такого не имел в виду, — буркнул я.
— Мы слишком далеко отклонились к северу, — отрывисто произнес капитан. — Хотелось бы произвести атаку из пункта, равноудаленного от всех четырех целей, что позволит сократить время подлета к объекту. Возьми южнее, с таким расчетом, чтобы выйти к побережью здесь. — Он придавил карту указательным пальцем. Напротив ногтя Огавы вдавалась в океан северо-западная оконечность штата Вашингтон, напоминающая своими очертаниями морду оголодавшего пса. Немного севернее пролегал пролив Хуана де Фука — естественная граница между США и Британской Колумбией и основной канал для прохождения морских судов из Ванкувера и Сиэтла в Тихий океан.
Шон улыбнулся, хотя Сиара не пыталась его рассмешить.
— По-моему, он имел в виду именно то, что сказал! — рассмеялась Рысь и взяла меня под руку. — Да ты не парься! На что тут обижаться?
Какисита поспешно проложил новый курс и углубился в вычисление поправок на расстояние. Закончив, он поднял голову и доложил:
– Сиара, можешь отпустить Финна?
— Ну… не знаю. Некоторых девушек такие намеки смутили бы.
— Господин капитан, Следуя этим курсом, мы сможем занять позицию в пятнадцати километрах от мыса Алава ровно через двадцать два часа.
– Нет, я не собираюсь этого делать.
— Вик, тебе уже говорили, что ты ужасно старомоден? — хмыкнула Рысь. — Ты давно встречал таких девушек? Наверное, когда в школе учился?
— Отлично, Какисита! — довольно кивнул Огава, скользнув взглядом по хронографу.
[3] — Это даст нам достаточный временной запас, чтобы успеть подготовить самолеты до рассвета.
Я не нашелся что возразить. Да и как-то особо не хотелось спорить. Рысь шла рядом, касаясь меня то плечом, то бедром…
Такой расклад вполне устраивал командира И-403, отнюдь не желавшего торчать лишние сутки в кишащих кораблями противника водах, где его субмарину могли заметить и потопить. Но пока все вроде бы складывалось совсем неплохо. Если повезет, они успешно выполнят задание и лягут на обратный курс уже через двадцать четыре часа.
– Я хочу тебя поцеловать.
— Тебе не покажется смешным, если я предложу проводить тебя до базы? Все-таки, места там глухие…
* * *
— Я не хочу пока возвращаться на базу…
– Этого не будет.
Сразу после всплытия вечером того же дня на борту И-403 развернулась лихорадочная деятельность по подготовке к нанесению удара с воздуха. Механики распаковали фюзеляжи, крылья, поплавки и другие узлы летательных аппаратов и тут же принялись за монтаж, чем-то напоминая детей, собирающих игрушечную модель из деталей гигантского конструктора. Матросы расчехлили гидравлическую катапульту и тщательно проверили боеготовность хитроумного устройства, посредством которого предполагалось запустить в небо оба бомбардировщика. Пилоты тем временем внимательно изучали топографические карты региона и прокладывали курсы к зонам бомбометания и обратно. Техники под неусыпным присмотром доктора Танаки колдовали над изменением конфигурации бомболюков, чтобы надежно закрепить в них двенадцать контейнеров из серебристо-белого металла, пока что покоившихся в переднем торпедном отсеке субмарины.
— Понимаю, — мне удалось произнести это спокойно. — Значит, все-таки решилась?
Под пристальным взглядом Шона Сиара все-таки положила Финна в манеж. На небольшом расстоянии друг от друга они вдвоем стояли на кухне.
— Да. Не могу больше так. Отбой снова забегал, пока вас с магом не было. Мы поговорили-то всего минут пять, но он за это время успел мне нахамить, и ускакал, даже не поняв этого. У меня словно какой-то выключатель внутри повернулся — все, хватит!
К трем часам утра И-403 незаметно подкралась к заранее намеченной позиции неподалеку от морской границы штата Вашингтон. Моросил мелкий дождичек, и шестеро вахтенных, выставленные по приказу капитана на палубе подлодки, до боли в глазах вглядывались в непроницаемую хмарь, страшась упустить появление в пределах видимости кораблей противника. Сам Огава нервно расхаживал по мостику, в нетерпении ожидая отправки обоих «Сейранов», чтобы как можно скорее спрятать свою драгоценную субмарину под спасительным покровом океанских волн.
– Сиара, все, что нам нужно, это быть честными с людьми, которые нас окружают. С Лорен, Джерри, детьми.
— Жаль, — соврал я. — У тебя есть куда пойти? Если нет, поживи пока у нас в конторе. Все равно кто-то один все время на дежурстве. Обещаю не приставать, хотя за Алекса не поручусь.
Час спустя на мостик поднялся коренастый мужчина в заляпанной маслом спецовке и, виновато потупясь, доложил:
– В чем честными? Что секс был хорош?
Рысь криво усмехнулась.
— Мне очень жаль, господин капитан, но у нас возникли проблемы с самолетами.
– Да, секс был хорош. И сейчас хорош.
— А сам не боишься?
— Какие еще проблемы? — возмущенно вскинулся Огава. — У нас и так очень мало времени!
– Мне нечего им сказать.
— Чего?
— У номера первого магнето нуждается в замене — без него мотор просто не заведется. А у второго поврежден руль высоты. Очевидно, это произошло во время шторма. Но вы не сомневайтесь, мы все исправим…
– Просто Лорен не может… она не встанет у меня на пути, если я решу от нее уйти. Но это не значит, что я покину и своих детей. У тебя с Джерри может сложиться такая же ситуация.
— За репутацию. Я же объясняла…
— И как долго вы намерены с этим возиться?
– Шон, я тебе уже говорила. Я не заберу у него детей. Им нужен отец.
— Да мне плевать, — пожал я плечами. — Не знаю, кто там установил эти правила, но я по ним не играю. Поехали.
Механик на секунду замялся, поглядывая в затянутые тучами небеса и мысленно формулируя ответ:
Рысь на мгновение прижалась ко мне сильнее.
– Ты его любишь?
— Полагаю, на устранение поломок уйдет около часа, господин капитан. Плюс еще двадцать минут на загрузку боекомплекта из торпедного отсека.
Как-то само собой получилось, что к конторе мы шли окольным путем, не спеша, держась за руки, словно школьники. Да и разговор почему-то зашел о детстве. Мне никогда раньше не приходило в голову каково это — быть ребенком-оборотнем. Оно и понятно: долгое время единственным оборотнем, которого я хорошо знал, был Отбой. А при взгляде на него мысль, что и он когда-то был ребенком, возникает в последнюю очередь.
– Не спрашивай. Правильного ответа нет. Ты лучше, чем кто-либо другой, должен понимать, как сложно ответить на подобный вопрос. Я знаю, что у тебя есть чувства к Лорен.
Огава хмуро кивнул:
Кажется, это сработало. Шон выглядел встревоженным. Он потирал лицо и шею, слегка наклоняясь вбок. Казалось, некая невидимая сила начала его сгибать.
— Хорошо, действуйте. И поторопитесь!
— Да по-всякому было, — хмыкнула Рысь в ответ на мой вопрос. — Чаще всего хорошо. Наверное, только у очень-очень несчастных людей воспоминания о детстве плохие. И, потом, я ведь не перевертывалась при обычных людях. Даже лучшая подруга ничего не знала. Мне родители с детства внушили, что это очень плохо, вроде уродства и что если посторонние узнают, то со мной никто дружить не будет. Поэтому я перевертывалась, только когда уверена была, что никого рядом нет. Запреты запретами, а зверь внутри требует, что бы его хоть изредка выпускали на свободу. Я по лесу побегаю, когти поточу о деревья и домой человеком возвращаюсь. Один раз, правда, чуть не попалась. Людей обычно издалека слышно, я всегда успевала спрятаться. А тут не знаю даже, как эта бабка сумела так близко подойти. Я прямо на нее выскочила. Ух, как она заорала! И корзинкой с грибами в меня как запустит! Я от неожиданности на дерево, а бабка бегом — в деревню. Она вредная была, весь наш поселок от нее стоном стонал. Я взяла и корзину ту к ней на крыльцо принесла. И сама на скамейке сижу. Бабка вышла, корзину увидала, и меня спрашивает — мол, ты принесла? А я спокойно так отвечаю: нет, кошка большая приходила, принесла корзину и снова в лес ушла. Так соседка остаток лета в лес ни ногой… Мне от отца, правда, досталось! Чуть мне уши не оторвал! С тех пор у меня правое ухо больше левого…
– Окей, да, все сложно. Мои чувства к Лорен никуда не делись, но ты же знаешь, что я ощущаю по отношению к тебе. – Сейчас Сиара не испытывала по отношению к Шону ничего, кроме стыда. – Как только все о нас узнают, нам больше не придется скрываться. Ты беспокоишься за детей и Джерри, потому что думаешь, что мы должны будем сбежать и жить тайно. Но нам не придется этого делать.
Как водится, обещанный час растянулся вдвое, а оба бомбардировщика все еще не были готовы к старту. Огава с раздражением отметил, что небо на востоке едва заметно посерело, как бы предупреждая о приближении рассвета. Моросящий дождь прекратился, уступив место легкому предутреннему туману, окутавшему субмарину и сократившему видимость до трети мили. «Сидим точно утка на воде, — подумалось на миг капитану. — Хорошо хоть саму утку тоже не разглядишь».
Я уставился на ее уши и по смеющимся глазам понял, что меня разыграли.
– Меня беспокоит, какой бред ты несешь.
Неожиданно рассветную тишь разорвал встревоженный крик акустика:
Рысь неожиданно остановилась. Я по инерции сделал еще шаг, остановился, повернулся и оказался к ней лицом к лицу. Рысь встала на цыпочки, обняла меня и поцеловала.
Она взглянула на Финна, который, как ни странно, даже ни разу не пикнул. Малыш был слишком увлечен драмой, разворачивавшейся у него перед глазами. Сиаре стало интересно, осмысливает ли сейчас ее слова какой-нибудь уголок его растущего мозга. Будут ли они потом эхом звучать у него в голове? Будучи уже взрослым мужчиной, начнет ли он вскакивать в холодном поту, потому что они звенят у него в ушах?
— Капитан! Слышу звук дизеля!
Мы застыли так — самозабвенно и отрешенно. Черт… это был больше чем поцелуй. У меня закружилась голова, и мысли смыло, как прибой смывает надписи на песке. Нас основательно шатнуло, и я понял, что мы сейчас упадем. И мы упали в сугроб, продолжая целоваться, и хохоча в паузах между поцелуями. Рысь уселась мне на живот и попыталась закопать в снег.
Секс бы хорош. Я знаю, что у тебя есть чувства к Лорен. Следи за языком при моем сыне.
И замерла, прислушиваясь.
* * *
– Считаешь, что все, что между нами произошло, – мои фантазии? – Казалось, Шон был обижен, и это ему не шло.
Откуда-то из переулков донесся вой. Густой, полный ненависти и охотничьего азарта, он пронзил воздух и тот словно стал еще холоднее.
— Уж в этот-то раз я тебе утру нос, Большой братец! — счастливо скалясь, возбужденно завопил в микрофон радиопередатчика Стив Шойер, решительно переводя на максимум рычажки дросселя. Находившиеся рядом с ним в провонявшей дохлой рыбой тесной рубке рыбачьего траулера двое юнцов вымученно переглянулись и закатили глаза. Игнорируя их молчаливое неодобрение, Шойер вцепился в деревянный штурвал своей старушки, аккуратно маневрируя и насвистывая сквозь зубы старинную застольную песенку.
– Ты придумал чувства. Все, о чем ты рассуждаешь, было между строк. Я ничего не говорила. Мне хотелось, чтобы у меня был секс с кем-нибудь, кроме мужа. И ты оказался в нужном месте, буквально у меня перед глазами.
Даже перевалив сорокалетний рубеж, братья Стивен и Даглас Шойеры сохранили в крови достаточно юношеского азарта, чтобы и по сей день самолично ловить рыбу в проливе Пьюджет-Саунд и прилегающих к нему водах. Благодаря умению, опыту, неустанному труду и расчетливому вложению своих сбережений они со временем обзавелись парой одинаковых пятидесятифутовых траулеров с деревянным корпусом. Работая в тандеме и обладая поистине сверхъестественным чутьем на крупные косяки палтуса, братья с неизменным успехом вели лов на шельфе западного побережья близ Ванкувера. Вот и в этот раз, после трехдневного захода, набив трюмы и прикончив запасы пива в холодильниках, старший и младший Шойеры, словно детишки на роликовых коньках, наперегонки неслись домой.
Сиара не могла вспомнить, какой у него оттенок кожи: сейчас он казался серым.
Остров Крит. 1156 год до н. э.
– Сиара, ты же не серьезно. Ты вообще понимаешь, что ты мне сейчас говоришь?
— Хвастать будешь, когда первым обдерешь краску о причал в доке, — послышался сквозь треск помех голос Дагласа. В сорок первом, после особенно удачного сезона, братья раскошелились и оборудовали свои суда двусторонней радиосвязью. Хотя радиопередатчики изначально предназначались для координации совместных действий, Стив и Даг большую часть времени засоряли эфир, подкалывая и подначивая друг друга.
Рабыня поставила кувшин с водой у ложа и, пятясь, исчезла в арке коридора. Если бы Пигмалион мог сейчас видеть ее, то его, возможно, удивило бы выражение лица рабыни.
– Да, конечно, и надеюсь, что ты меня слышишь. Не знаю, как еще лучше до тебя все это донести. Все кончено.
Траулер Шойера скакал по волнам на предельной скорости в двенадцать узлов. Чернильный мрак небес над головой постепенно сменился предутренней серостью, и сиявший в ночи луч носового прожектора заметно потускнел. Тем не менее зоркий глаз Стивена сразу выхватил прямо по ходу какой-то массивный темный объект, окруженный туманной дымкой и неестественно низко сидящий в воде. Мгновение спустя в центре объекта сверкнула яркая оранжевая вспышка.
\"Он не безумец, — размышляло существо. — На самом деле он понимает, что рядом с ним всего лишь скульптура. Все его поведение — игра. Искусная, но всего лишь игра. Он даже сам почти верит. Но все-таки — почти\".
– Черт! – закричал он, а затем взглянул на Финна. – Черт, прости. Какого хера, Сиара! Может, уберешь куда-нибудь этого ребенка?
— Кит, что ли? — растерянно пробормотал Шойер, но не успели эти слова слететь с его губ, как что-то с надрывным воем пронеслось над рубкой, а вслед за этим по левому борту раздался оглушительный взрыв, окативший палубу траулера фонтаном морской воды.
Существо поняло, что впервые с тех пор, как осознало себя, испытывает жалость. Этот человек пытался изменить мир. Пусть не весь, пусть только в том, что касалось только его самого. Но он пытался стать богом.
– Он у себя дома. Это тебе надо убраться куда-нибудь еще. – Шон в панике оглядел комнату, словно искал, что бы взять в руки. На какое-то мгновение Сиара испугалась, что он натворит что-нибудь еще. – Джерри может вернуться домой в любой момент. – Ничего лучше в голову ей не пришло. Шон изумленно на нее взглянул.
Потрясенный рыбак застыл каменной статуей; мозг его отказывался поверить тому, о чем наглядно свидетельствовали глаза и уши. Лишь повторная вспышка вывела Шойера из оцепенения и подвигла к действию.
Существу было ясно, что человек обречен. Да, он был на верном пути, но у него не было той непоколебимой веры в свое всемогущество, которое существо наблюдало у богов. Он играл, а боги — жили.
– Что?
— Ложись! — рявкнул он на двух мужчин в рубке и торопливо завертел штурвал вправо. Перегруженный траулер плохо слушался руля, но и этого хватило, чтобы уклониться от второго снаряда, выпущенного из установленного на палубе И-403 орудия калибра пять с половиной дюймов. Он тоже разорвался в воде, но так близко за кормой, что судно на мгновение вырвало из привычной среды и подбросило в воздух. Лишившийся начисто срезанного рулевого пера, траулер тяжело плюхнулся обратно.
И взяться такой вере было неоткуда. Весь жизненный опыт Пигмалиона противоречил такой вере. Существо хотело уйти… и не могло. Оно осознало, что завидует статуе. Это было нелепо, но именно так — завидовало. Существо никто никогда не любил. Да, когда оно занимало тело какого-либо человека, ему доставались и направленные на этого человека чувства других людей. Но существо всегда четко осознавало, что эти чувства предназначены не ему. Оно оставалось сторонним наблюдателем, словно зритель в театре.
– Я сказала, что Джерри скоро будет дома. Тебе надо идти.
Смахнув заливающую глаза кровь из рассеченной брови, Стив схватил микрофон.
Рабыня крадучись вошла в комнату. Пигмалион уже спал. Статуя лежала рядом, равнодушно глядя в потолок тщательно раскрашенными глазами — были прорисованы даже тончайшие сосудики в уголках глаз. На мгновение существо замерло в нерешительности. Какая-то его часть хотела немедленно уйти. Задуманное было глупостью! Существо раньше иногда вселялось в неживые предметы и даже в статуи. Но при таком вселении сами предметы не менялись, мрамор статуй оставался неподвижным и холодным. Сейчас же требовалось совсем иное — оживить статую. Это было возможно. Существо уже задумывалось над возможностью этого раньше, и было уверено, что сможет объединиться с неживой материей, трансформируя ее, создавая иллюзию живой плоти. От воплощения этой идеи на практике существо удерживала опасность связать материю и себя слишком прочными узами. До сих пор у существа не возникало желания задержаться в одном носителе на сколь ни то значительный срок. Но сейчас, подглядывая за тем, с какой нежностью Пигмалион обнимает скульптуру, существу показалось, что вот оно — спасение от одиночества.
– Может, в таком случае мне лучше остаться. Введем его в курс дела.
— Даг, мы нарвались на японскую субмарину! — заорал он во всю глотку. — Они стреляют и вот-вот вышибут из нас дух. Я не шучу! Держись подальше к северу и попытайся вызвать помощь.
Рабыня склонилась над статуей, спустя мгновение охнула и мягко осела рядом с ложем, потеряв сознание.
– Тебе надо пойти домой и хорошенько подумать над тем, что ты сейчас говоришь. Хочешь потерять детей? Это случится. Будешь продолжать в том же духе – и Лорен их у тебя заберет.
Шойер все еще продолжал что-то кричать, когда третий снаряд угодил точно в цель. Он с легкостью пронизал деревянную обшивку и разорвался в носовом трюме, битком набитом рыбой. Шквал щепок, осколков стекла и клочьев мякоти палтуса ворвался в рубку, отшвырнув троих ее обитателей к противоположной переборке. С трудом вскарабкавшись на ноги, Стив узрел перед собой зияющую в носовой части огромную пробоину. Машинально ухватившись за штурвал, как за соломинку, он стоял и смотрел не верящим взором, как остатки его искалеченного судна стремительно уходят в воду прямо из-под ног.
– Она этого не сделает. Она все понимает.
* * *
– Понимает, почему тебе изо всех людей нужно спать именно со мной? Вряд ли, Шон. – Наконец Финн закричал, и Сиара к нему бросилась. – Слушай, уходи, пожалуйста. Поговорим позже.
Не отрывая от глаз окуляров бинокля, Огава с мрачным удовлетворением наблюдал за тонущим суденышком. Вплоть до того момента, когда оно окончательно скрылось под волнами, оставив на поверхности россыпь деревянных обломков и прочего мусора. О спасении уцелевших не могло быть и речи, поэтому он не стал тратить времени, высматривая в воде тела рыбаков.
– Ты говоришь, что все кончено?
Глава восьмая
— Мотосита, других сигналов не зарегистрировано? — окликнул капитан своего старшего офицера.
Жизнь подражает не искусству, а плохому телевидению.
– Да, именно это я и говорю, Шон. Все кончено. Я даже не планировала так долго с тобой пробыть. Все это начинает выходить из-под контроля.
— Никак нет, командир. Старший акустик доложил еще до начала обстрела о появлении в пределах слышимости второго судна, но сигнал вскоре пропал и больше не появлялся. То ли помехи, то ли какая-нибудь мелкая посудина.
Вуди Ален
— Пусть продолжает наблюдение. В этом тумане легче услышать, чем увидеть приближающегося противника. И пригласи на мостик старшего механика. Пора бы уже запустить эти проклятые самолеты!
– То есть я в тебя влюбляюсь, а ты хочешь, чтобы я ушел?
Мотосита поспешно нырнул в люк, а Огава уставился невидящим взглядом в направлении береговой линии штата Вашингтон. Возможно, удача все-таки продолжает ему сопутствовать? Потопленный траулер скорее всего был одиночкой и вряд ли имел на борту радиопередатчик. На берегу могли услышать пушечные выстрелы, но с такого расстояния любая канонада покажется безобидной трескотней. Да и жителей на этом участке побережья совсем немного, так что шансы завершить миссию и убраться отсюда незамеченными по-прежнему высоки.
Он звучал, словно ребенок, расстроенный тем, что праздник подходит к концу.
Вой повторился.
* * *
– То, что ты ко мне испытываешь, – это не любовь. Прислушайся к себе, Шон. У тебя есть Лорен. У тебя есть Фрея, Гарри и Уиллоу.
И, почти сливаясь с ним, раздался крик смертельно напуганного человека. Даже непонятно было — мужчина кричит или женщина. Больше всего это походило на верещание подстреленного зайца.
Сиара надеялась, что, произнеся имена его детей, выведет его из этого состояния.
Волосы на затылке радиста первого класса Джина Хэмптона встопорщились, словно иглы на сосновой ветке. Звенящий в наушниках голос звучал настолько взволнованно и убедительно, что не поверить ему было попросту невозможно. Дважды повторив и уточнив полученное сообщение, Хэмптон пробкой вылетел из своего кресла и ринулся на капитанский мостик.
Мы с Рысью, видимо, подумали об одном и том же. Реакция девушки была молниеносной. Только что она сидела на моем животе и со смехом лепила огромный ком снега, а в следующее мгновение исчезла. Я догнал ее только в конце переулка. Рысь остановилась, принюхиваясь.
– Мои дети…
— Сэр, только что поступил сигнал бедствия от гражданского судна, — выпалил радист. — Какой-то рыбак заявляет, что японская субмарина обстреливает траулер его брата.
— Где? — прохрипел я, упершись руками в колени. Все мои тренировки ничто в сравнении с природной скоростью и выносливостью оборотней.
Еще до того, как он успел завершить предложение, в дверь позвонили.
— А язык у рыбачка случайно не заплетается? — недоверчиво хмыкнул коренастый и бородатый командир корабля ВМФ США «Теодор Найт».
— Не знаю! Я не чую запаха оборотня!
– Черт! – выругались они вместе. Сиара знала, что это не Джерри, ведь у него не было нужды звонить в звонок.
Меня слегка утешило, что Рысь тоже запыхалась. Слегка.
— Никак нет, сэр. Сам он ее в тумане не разглядел, но разговаривал с братом по радио и слышал несколько пушечных выстрелов. После этого связь прервалась. Кстати, факт артиллерийской стрельбы подтверждается сообщением с борта еще одного рыбачьего судна.
– Иди туда. Просто иди. Закрой дверь и не издавай ни звука.
Вой повторился — ближе.
— Координаты установлены?
Взяв Финна на руки, она подтолкнула Шона в сторону кладовки, где стояла стиральная машина. Он не стал спорить, и Сиара захлопнула за ним дверь.
— Адреналин, — смог выговорить я. Воздуха по-прежнему не хватало.
Потом она сделала глубокий вздох и пригладила волосы, пытаясь вспомнить свои последние покупки в интернете в надежде, что ей просто доставили посылку.
— Так точно, сэр. В девяти милях к юго-западу от мыса Флэттери.
— Что?
Открыв дверь и увидев на пороге Лорен, она чуть снова ее не захлопнула.
— Ищи запах. Адреналин.
– Можно войти? – Лорен была полна решимости.
Рысь принюхалась, лицо ее вытянулось, нос трансформировался в кошачий. Это выглядело бы забавно — в другой обстановке.
— Очень хорошо. Свяжись с «Мэдисоном» и уведоми шкипера, что мы покидаем их в связи с предполагаемым появлением у побережья кораблей противника. Координаты передай штурману. А нам с вами в боевую рубку, мистер Бейкер, — повернулся капитан к стоящему рядом долговязому лейтенанту.
Сиара прислушивалась, не доносятся ли какие-нибудь звуки из постирочной, но все было тихо. Шону, наверное, сейчас было еще тяжелее, чем ей. От этой мысли у Сиары на лице появилась улыбка. Она решила, что должна выслушать Лорен, что бы она ни сказала.
— Туда! — рявкнула она мяукающим голосом, срываясь с места. Я застонал, но заставил себя бежать следом. Когда я, шатаясь, вбежал в какой-то дворик, Рысь — уже полностью обернувшаяся — застыла, припав к земле и издавая тихое грозное урчание.
Раскатившись по всем отсекам, сигнал боевой тревоги заставил экипаж эсминца бросить все прочие дела и рассредоточиться по боевым постам согласно штатному расписанию. Матросы и офицеры занимали свои места, на бегу нахлобучивая на головы стальные каски и напяливая на себя пробковые спасательные жилеты.
– Конечно, заходи, я как раз собиралась поставить чайник. – Она открыла дверь шире.