– Расторжение договора с монстрами, – сказала Алиса.

– Пятьдесят миллиграммов в день. Вместо каптоприла. Почему сменили лекарство? – Ответ нашелся на одной из страниц. – Из-за кашля, – прочитала она.

Женщина осмотрела всех и остановилась на скрипаче.

В комнату вошел Хари.

– Ну показывайте.

– Так часто бывает при приеме ангиотензинконвертирующих ингибиторов.

Скрипач неуверенно протянул руку.

Сара не обернулась, когда кузен положил ей на плечо руку.

– Так-так… – Женщина подставила его запястье под свет софита. – Очень интересно. Придется поискать.

– У кого ты лечишься? – спросила она Джеффри.

Кутаясь в шаль, она спустилась со сцены и пошла по рядам, изредка заглядывая в огромные подшивки и бормоча под нос.

– У Линдли.

Пока она искала, взгляд Макса задержался на одной из папок на столе. Там было имя Верочки. Она заключила договор с издательством «Аксмо» на поиск новых талантов. Договор был подписан в начале года и расторгнут совсем недавно.

– Вот оно. – Женщина пролистала папку, поскребла, поплевала, кивнула и вернулась на сцену.

– Ты говорил ему о своем отце? – Сара захлопнула карту. – Не могу поверить, что он не прописал тебе ингалятор. Какой у тебя уровень холестерина?

– Ремонт, знаете ли. Никакого порядка, – пояснила она.

– Сара! – Хари забрал у нее карту. – Перестань сейчас же.

Максим пытался прочесть причину расторжения, но ее закрывали другие бумаги – виднелся только конец записи: «был съеден».

«Все-таки не сдержалась», – подумал Макс.

– Спасибо, – рассмеялся Джеффри.

– Договор, по которому вы являетесь плательщиком, заключила некая Софья Семеновна Глинская.

Сара скрестила руки на груди. Она так сильно переживала, пока ехала в больницу, ожидая худшего, и вот она здесь, а с Джеффри все в порядке. Разумеется, она чувствовала неимоверное облегчение, но злилась, что попала в капкан своих эмоций.

– Это моя бабушка, – обрадовался скрипач.

– Посмотрим, – сказал Хари, засунув рентгеновский снимок в осветитель на стене. Затем ахнул и выдал: – Боже мой, ужаснее ничего не видел!

– Разумеется. Ведь Софья Семеновна пообещала своего внука-первенца смерти. Вот вы и умираете.

– Что это значит?

Сара метнула на него сердитый взгляд, переворачивая снимок нужной стороной.

– О, слава Богу, – театрально вздохнул Хари. Заметив, что Саре не нравится комедия, он нахмурился.

– Это значит, что Софья Семеновна во время блокады Ленинграда заключила договор, а взамен отдала вас, дорогуша. Вот здесь все написано. – Она перевернула книгу и указала на витиеватую запись. – Вы грамоте обучены?

Скрипач машинально кивнул, не поняв вопроса.

Она любила и ненавидела своего двоюродного брата по одной и той же причине: он ничего не принимал всерьез.

– Но бабушка не могла так поступить, – растерялся он.

– Артерия и кость не пострадали. Рана глубокая. – Он улыбнулся, подбадривая сестру. – В целом ничего страшного.

– Отчего же? – Женщина сняла очки и посмотрела из-под небесно-голубых век. – Ваша бабка, молодой человек, была очень прозорлива. Рассудите сами, если бы не было ее – не было бы и вас. А получится или не получится внук – это еще дожить надо. В городе тогда такое творилось… – Она поморщилась и сильнее закуталась в шаль. – И вообще, не ее вина, что вас угораздило родиться мальчиком.

– Можно узнать, с кем из монстров заключен договор? – вмешалась Алиса.

Сара пропустила мимо ушей его заключение и подалась вперед, чтобы лучше рассмотреть снимок. Отношения с кузеном всегда омрачала жесткая конкуренция, к тому же ей хотелось убедиться, что он ничего не перепутал.

– А кто сказал о монстрах? Мы только выступали посредниками. Договор заключен со смертью от голода. Вот здесь дата и подпись. Можете убедиться.

– Давай-ка, Джеффри, перевернем тебя на левый бок.

Сверху, из кулис, медленно кружась, упал кусочек блестящей бумаги.

– И где же нам искать голодную смерть? – спросил Макс.

Хари подождал, пока Сара подойдет помочь. Она придержала раненую ногу, а Хари перевалил Джеффри на бок.

– Это немного понизит кровяное давление. Сегодня вечером ты должен принимать свое лекарство?

– Я уже пропустил несколько доз, – ответил Джеффри.

– Вот вы, молодой человек, поэт, а так небрежны в именах.

– Пропустил? – у Сары самой начало подниматься давление. – Ты с ума сошел!

– Я не поэт, я писатель.

– Лекарство закончилось, – пробормотал Джеффри.

– Это ничего, это пройдет. Смерть, как вы изволили выразиться, не голодная, а от голода.

– Закончилось? Ты живешь в двух шагах от аптеки! – засыпала его упреками Сара. – О чем ты только думаешь?

– Простите, – сказал Макс, – так где нам найти смерть от голода?

– Сара, – прервал ее Джеффри. – Ты проделала такой путь, чтобы ругать меня?

Она промолчала.

– Искать смерть – довольно странная затея. Обычно она сама нас ищет, – вздохнула женщина.

– Может, спросишь ее мнение, стоит ли тебе сегодня отправляться домой? – предложил Хари.

– Может, мишурник знает? – предположила Алиса.

– Попробуй, дорогуша. Если, конечно, вам повезет застать его трезвым.

– Ах да. – На глазах Джеффри появились морщинки от улыбки. – Раз уж вы так заботитесь о состоянии моего здоровья, доктор Линтон, то должен сообщить, что ощущаю некую болезненность в паху. Вы не посмотрите?

Они вышли из ДК, нехорошо пьяные от запаха краски.

Сара натянуто улыбнулась.

– А где живет этот мишурник? – спросил скрипач.

– Я могла бы сделать ректальный осмотр.

– На кладбище, – ответила Алиса.

– Но поход туда мы отложим до завтра, – вмешался Макс. – У нас еще работа в магазине.

– Я думал, сейчас моя очередь, – сказал Джеффри.

Эпизод 6,

– Бо-оже! – простонал Хари. – Пожалуй, оставлю влюбленных пташек наедине. – И махнул рукой, покидая комнату.

в котором вслух произносится то, что давно нужно было сказать

– Итак? – начала Сара.

Без Павлика в магазине было как-то особенно тихо. Даже Самовар пыхтел иначе.

Алиса заварила чай и села читать новый неизданный детектив.

– Итак? – Джеффри поднял бровь.

Макс помогал редким посетителям. Но выходило неправильно и неловко.

– Что случилось? Неожиданно вернулся муж?

– Я пойду, пожалуй, – сказала Алиса.

– Хорошо, – отозвался Макс.

Джеффри рассмеялся, но взгляд остался серьезным.

Хотя хорошо не было.

Алиса ушла, ушли посетители, и Максим остался один. Из-за стеллажа сразу же выплыла Поллианна Витальевна.

– Закрой дверь.

– Вы хотели поговорить, – сделал неутешительный вывод Макс.

Сара закрыла.

– Да, надо бы. – Поллианна Витальевна приземлилась в кресло напротив.

– Что случилось? – повторила она. Джеффри прикрыл глаза.

Некоторое время она молчала. Макс курил, все еще надеясь, что разговор угаснет сам собой.

– Не знаю. Все произошло очень быстро.

– Твоя Алиса входит в силу. А сил у нее предостаточно, ты мне поверь, – не угас разговор.

Сара подошла ближе и взяла его за руку, зная, что делать этого не следует.

– И что? – меланхолично спросил Макс.

– Хулиганство у дома Уилла Харриса.

Поллианна Витальевна стряхнула несуществующую пылинку с платья.

– Максим, пора заканчивать это баловство. Она тебе не пара.

– Уилла из закусочной? – уточнила Сара. – Бога ради, но почему?

– Это еще почему? – уже с интересом спросил он.

Он пожал плечами:

– Потому что она уррнака – высший монстр. А ты кто?

– Видимо, кое-какие люди вбили себе в голову, что он причастен к смерти Сибилл Адамс.

– Кто?

– Его же там не было в момент трагедии, – сказала Сара в недоумении. – С какой стати они так решили?

– Ты человек.

– Кто их разберет, Сара. Я предчувствовал неладное. Многие делают поспешные выводы. Многие не отвечают за свои поступки.

Максим встал и включил патефон.

– Кто именно?

– Ты не подумай, это не недостаток, – начала оправдываться Поллианна Витальевна, – просто людям лучше быть с людьми.

– Не знаю. Я на всякий случай остался в доме Уилла, для безопасности. Мы смотрели телевизор, и тут с улицы донесся шум. – Джеффри покачал головой, словно до сих пор не мог поверить в то, что произошло. – Я встал с кушетки посмотреть, что там такое. Окно разлетелось на осколки. – Он слабо махнул рукой. – В следующее мгновение я уже лежал на полу, нога горела. Слава Богу, что Уилл сидел в кресле, иначе в него бы тоже попали.

Пригодился бы кот, но кота не было, и Макс погладил Самовар.

– Значит, Павлику можно быть с нимфой, а мне нельзя с уррнакой?

– Кто это сделал?

– Дорогой мой, рано или поздно ей и самой станет с вами скучно, – сказала Поллианна Витальевна. – Она найдет способ отомстить господину Иванову и на нем не остановится. Помяни мое слово – она в отца.

– Не знаю, – ответил Джеффри, хотя, судя по всему, догадывался.

Максим не ответил.

Сара собралась продолжить расспросы, но он протянул руку и приложил к ее губам.

Эпизод 7,

– Ты такая красивая…

в котором фигурирует много алкогольных напитков

Она словно ощутила электрический заряд, когда он коснулся ее.

Он вошел во двор. Света в квартире не было. Макс знал это, даже не поднимая на окна взгляд. Лил дождь.

– Я была на свидании, – сказала она, чувствуя вину, что оставила Джеба одного у себя дома. Он, как обычно, проявил понимание, но ей было стыдно бросать его.

У входа записка – «пройдусь».

Джеффри наблюдал за ней полузакрытыми глазами. То ли не верил ей, то ли решил, что это несерьезно.

Первую такую записку Макс получил месяц назад. Алиса тогда снова повздорила с Шахматным клубом и была очень зла. Она сказала, что не хочет обидеть, поэтому уйдет на время.

– Мне нравится, когда у тебя распущены волосы. Я тебе это уже говорил?

Ее не было две ночи. Потом вернулась в хорошем настроении, и все стало как прежде. Даже лучше.

Вот только кровь с ботинка так и не оттерлась.

– Да. – Сара остановила его руку, разрушив чары. – Почему ты не сказал, что у тебя высокое давление?

Макс не спросил в первый раз. И во второй тоже. На третий раз все было понятно без расспросов.

– Не хотел добавлять к длинному списку недостатков еще один.

Сейчас Алиса уже не пишет записок. Она просто прикрепляет одну и ту же к зеркалу. «Чтобы не заходить в квартиру», – подумал Макс. И тоже не стал.

Джеффри улыбался, но взгляд его понемногу стекленел. Как и Сара, он редко принимал что-либо сильнее аспирина, а димедрол уже начинал действовать.

Он смял бумажку и выбросил – «Пусть хотя бы потрудится написать».

– Дай мне руку, – сказал Джеффри.

Максим шел как попало – куда ведет город и где загораются светофоры. Долго ждал Невку, но та не появилась.

Сара покачала головой, но он упорно протягивал свою:

Рядом с ним села красивая женщина в красном.

– Держи.

– Здравствуй, Максим.

– С чего это?

– Маргарита Львовна? – Макс смутился, вскочил и машинально отряхнул пальто.

– С того, что ты могла сегодня увидеть меня в морге, а не в больнице.

– Ну что ты распрыгался? – Она жестом пригласила вернуться. – Садись. А еще лучше не садись.

Сара прикусила губу, чтобы не заплакать.

Макс запоздало подал руку, и бабушка Павлика грациозно встала.

– Ты жив, – напомнила она, погладив его по щеке. – Спи.

– Идем-ка в кабак. Я знаю хороший неподалеку.

Он закрыл глаза.

И они пошли в хороший кабак неподалеку. Сначала Макс смущался, но после второй рюмки коньяка немного расслабился.

– Я не хочу засыпать, – сказал Джеффри. И заснул.

– Маргарита Львовна, – начал Макс, – я…

Сара смотрела, как поднимается и опускается его грудь. Убрала ему волосы со лба, прикоснулась к щеке. Провела пальцем по наметившейся щетине, улыбаясь нахлынувшим воспоминаниям. Именно во сне Джеффри был тем мужчиной, в которого она влюбилась: слушал ее рассказы о событиях дня, открывал ей дверь, спасал от пауков и менял батарейки в датчиках дыма. Перед тем как уйти, Сара поцеловала руку бывшего мужа.

– Прекрати эту чушь. Можешь смело называть меня Маргаритой. – Она улыбнулась идеально красным ртом, и Максим забыл, о чем хотел спросить.

Все пространство вокруг бабушки Павлика жужжало, как электрическая подстанция. Макс был уверен, что слышит это напряженное жужжание даже сквозь музыку и разговоры.

Она не спеша направилась вдоль по коридору к дежурной, чувствуя себя неимоверно изможденной. Если верить часам на стене, она провела здесь час: в больнице время течет иначе.

От Маргариты волосы на руках становились дыбом. Она была чем-то иным, чем-то несравнимо более сильным, но при этом не утратившим интерес к обычной жизни.

– Заснул? – спросила Эллен.

Маргарита расспрашивала Макса о Павлике, о книге, о новом издателе и, конечно, об Алисе.

Сара облокотилась на регистрационную стойку.

– Не слушай ты эту мымру Поллианну, – сказала бабушка Павлика. – Эта бледная моль ничего не смыслит в любви.

– Да, – ответила она. – С ним все будет хорошо.

Макс был здорово пьян и только мотнул головой.

– А вдруг она права?

– Конечно, – улыбнулась Эллен.

Маргарита достала мундштук, проходящий мимо их столика мужчина тут же предложил огня.

– Вот ты где, – игриво сказал Хари. – Тебе понравилось в настоящей больнице с профессиональными врачами?

– Видишь ли, Полли всю жизнь ждала того единственного. И ни один из кандидатов не подходил под выдуманные ею идеальные параметры. – Она выдохнула безупречное кольцо дыма. – А я влюблялась во всех без разбора. И блядствовала напропалую. Хорошее было время, – мечтательно сказала бабушка Павлика, подмигивая кому-то за соседним столиком. – Так вот, – прервала она сама себя. – Поллианна так и осталась старой девой и сдувает пыль с этих своих чокнутых книжек. Так стоит ли полагаться на ее мнение в вопросах любви?

Сара переглянулась с медсестрой.

Макс тоже закурил. Правда, не так элегантно.

– Прости моего брата, Эллен. Он пытается компенсировать жидкие волосы и низкий лоб хамским поведением.

– Но Алиса становится сильнее. Ей нужно убивать. – Макс помолчал и неуверенно добавил: – Наверное.

– Ой-ой-ой, – поморщился Хари. – Подменишь меня, пока я сбегаю перекусить?

– Это мы еще поглядим, кто сильнее. Да и разве в силе дело?

– Что надо делать? – спросила Сара, решив, что не стоит ей сразу ехать домой.

– Нет. – Макс помолчал и снова добавил: – Наверное.

– Тогда в чем? В том, что она убивает людей, которые вот-вот станут чудовищами?

– Один наш частый гость проходит терапию люминесцентным излучением в палате номер два, – сострила Эллен.

– Монстрами? – переспросил Макс.

Сара рассмеялась. На больничном жаргоне это означало, что пациент второй палаты – ипохондрик, которого до окончания приступа оставили рассматривать лампу дневного света.

– Нет, дорогой мой, чудовищами. Монстры рождаются монстрами. Они разумны – с ними можно договориться. А в чудовищ превращаются люди. Жалкие, глупые, злые люди, которые постепенно перестают быть людьми.

– Что-нибудь еще?

– А такое бывает?

– Девица из колледжа. Отсыпается, – сообщила Эллен.

– Сплошь и рядом, – авторитетно заявила бабушка Павлика. – Крайне неприятные создания, уж поверь. – Маргарита откинулась на спинку стула. – Ну а ей нужно практиковаться, так что все в плюсе.

На стол поставили высокий ядовито-красный коктейль.

– Не знаю, справлюсь ли я с такими сложными больными… Пойду отгоню машину, – сказала Сара, вспомнив, что припарковалась на площадке для инвалидов.

– Господин за тем столиком, – бармен слегка повернул голову, – пожелал вас… – он сделал паузу всего в секунду, – угостить.

Поскольку каждый полицейский в городе знает ее машину, она надеялась, что ей не стали выписывать штраф. К тому же хотелось подышать свежим воздухом, собраться с мыслями перед тем, как снова проведать Джеффри.

Маргарита довольно улыбнулась. Максу стало интересно – все это внимание было из-за особых чар или ее невероятной харизмы? – но вовремя остановился, чтобы не задать вопрос вслух.

– Как он? – спросила Лена, едва Сара вышла в холл.

– Вот ты же убиваешь людей в своих книгах. И монстров убиваешь, – продолжила бабушка Павлика, – так почему бы и ей не убивать? От этого она не начинает любить тебя меньше.

Сара огляделась, удивившись, что Лена – единственная, кто печется о здоровье Джеффри.

– Но это другое. В книгах все не по-настоящему, – немного по-детски возразил Макс.

– Мы не стали предавать инцидент огласке, – пояснила Лена. – Такие дела…

– Брехня. Разница не так уж и велика. Я знаю, о чем говорю.

Она замолчала.

Макс хотел расспросить об этом подробнее, но вернулся бармен с бутылкой шампанского, еще несколькими коктейлями и фруктами. Маргарита удовлетворенно кивнула.

– Как тебе без Павлика?

– Какие дела? – насторожилась Сара. – Я что-то не понимаю?

Это был неожиданный вопрос. Но именно сейчас Макс понял, что стал иначе смотреть на мир с отходом поезда.

Лена отвела взгляд.

– Не знаю, что со мной. Как будто вместе с Павликом уехала вся моя беспечность.

– Ты знаешь, кто это сделал? – спросила Сара.

– Так оно и есть, – подтвердила Маргарита. – Вы же идеально дополняете друг друга. Ты его заземляешь, а Павлик не дает тебе скатиться в хандру.

Макс пожал плечами.

– Не уверена, – покачала головой Лена.

– Не волнуйся, он скоро вернется.

– Фрэнк сейчас на месте происшествия? Ведет расследование?

– Не понимаю, – признался Макс, – вы пришли ко мне из-за Алисы или из-за Павлика?

– Я пришла к тебе из-за тебя. А еще из-за коньяка. Нужно было с кем-то выпить. Так почему бы не с тобой?

Она встала. Кто-то из мужчин принес пальто.

– Не знаю, – пожала та плечами. – Он высадил меня здесь.

– Тебе нравится, что она монстр, а ей нравится, что ты странный, ну и со своими способностями, конечно. Так что прекратите делать из этого драму. Любите друг друга и не морочьте голову.

– А как можно что-то знать, если не потрудиться спросить, – упрекнула Сара. – Судя по всему, ты даже не осознаешь, что Джеффри сегодня мог умереть.

– Хорошо, – сказал Макс.

– Вовсе нет.

После этих слов все вдруг стало так просто.

– И следи, чтобы Павлик хорошо питался. У него плохая наследственность.

– Лена, кто должен был его прикрывать?

Маргарита Львовна подозвала нескольких мужчин, шепнула им что-то и ушла с двумя.

Лена собралась отвечать, но Сара резко отвернулась и вышла. Она понимала, что происходит. Фрэнку известно, кто стрелял, но он держит язык за зубами, чтобы не предать друга, скорее всего Мэта Хогана. Ну и ну! Интересно, а Лена о чем думает? И это после всего, что Джеффри для нее сделал!

Макс докурил, махнул девушке со львиной головой за стойкой и тоже ушел.

Сара глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и обошла здание больницы сбоку. Джеффри могли убить. Стекло могло задеть бедренную артерию, и он бы истек кровью. Как бы себя чувствовали Фрэнк с Леной, если бы Джеффри умер? Тянули бы жребий, кто займет его место? О Боже…

Эпизод 8,

Увидев свою машину, Сара застыла на месте. На капоте лежала нагая девушка с распростертыми руками. Животом вверх, ноги скрещены. Сара быстро посмотрела наверх: не выпрыгнула ли она из окна. Нет, с этой стороны двухэтажного здания нет окон, и на капоте никаких следов вмятины.

в котором Павлика спасают беляши

Сара подлетела к девушке, проверила пульс. Есть! Молясь всем богам, она метнулась обратно в больницу.

Павлик приехал в Омск рано утром. Автобусы еще не ходили. Мужчина на остановке, то ли еще пьяный, то ли уже, объяснил Павлику, как добраться до гостиницы.

– Лена!

– Иди по улице до конца – и упрешься в реку. А дальше вдоль-вдоль по течению.

Лена подпрыгнула, сжав кулаки, словно ждала, что Сара вернется и полезет в драку.

– Простите, а как долго вдоль?

– Пока река не впадет в другую реку, – ответил мужчина и потерял к Павлику интерес.

– Срочно носилки! – приказала Сара. Лена не шевельнулась, и Сара завизжала: – Быстрее!

Павлик сделал все, как ему сказали, и вышел к реке. Потом пошел по течению и пришел к гостинице.

Сара побежала обратно. В ее восприятии все замедлилось, даже ветер как-то неспешно трепал волосы.

«Удобный город», – подумал он. Оставил Достоевского в номере и пошел по течению дальше.

– Девушка! – крикнула Сара так громко, что слышал весь город. Та молчала. – Девушка! – снова попыталась Сара.

Редких прохожих он спрашивал про омскую птицу, но взрослые не знали, а молодые понимающе улыбались, изредка предлагая телефоны «хороших людей».

Нет ответа.

Павлик долго шел, много спрашивал и очень устал. Он спустился к воде покурить. Засмотрелся на мост и вдруг заметил, что река течет не в ту сторону.

Сара окинула взглядом тело: на поверхности никаких следов травмы. Кожа розовая и здоровая, очень горячая, несмотря на холодный вечер. В такой позе, с распростертыми руками и скрещенными ногами, она могла бы спать. Сара заметила свернувшуюся на ладонях кровь. Хотела рассмотреть поближе, но рука как-то странно отодвинулась в сторону. Вывих плечевого сустава.

– Гражданин, документики предъявите.

Сара сосредоточила внимание на лице и вздрогнула, увидев, что рот залеплен черной лентой. Она не помнила, была ли лента до того, как она побежала обратно в больницу. Конечно, такое невозможно не заметить. Кусок ленты пять на десять сантиметров отсвечивал стальной чернотой. Сара оцепенела от ужаса.

Позади Павлика появилось двое полицейских. Павлик достал паспорт и протянул тому, что с усами.

– Это Джулия Мэтьюс, – откуда-то издалека донесся голос Лены Адамс.

– Вот. Я только покурить остановился.

– Сара? – окликнул Хари. Подойдя к машине, он остолбенел.

– Не положено, – сказал полицейский без усов и сверил Павлика с ориентировкой.

– Ладно, ладно, – бормотала Сара, пытаясь успокоиться.

– Пройдемте в машину, здесь у нас опасно. Для кого написано: «Место смены течения, непригодно для жизни. Не купаться»?

Она посмотрела на Хари в полной растерянности, он ответил таким же взглядом. Хари привык к пациентам с передозировкой или сердечным приступом, но не к такому зрелищу.

Павлика усадили в желтый уазик.

Будто желая напомнить о своем присутствии, девушка начала содрогаться.

– Я ищу омскую птицу. Вы не встречали?

– Нет, – серьезно ответил полицейский с усами.

– Ее сейчас вырвет, – сказала Сара, хватаясь за край ленты.

Рация зашипела и сказала: «Теплее». Полицейский, который был за рулем, бросил документы Павлика, резко опустил ручник и включил сирену.

Одним резким движением она отодрала ее и повернула девушку на бок, придерживая голову, пока бедняжку рвало. Распространился кислый запах, как от протухшего сидра или пива, и Саре пришлось отвернуться, чтобы глотнуть свежего воздуха.

– Еще теплее, – сказала рация.

– Все хорошо, – прошептала Сара, убирая за уши грязные темные волосы девушки, так же, как Сибилл два дня назад.

– Где он? Ты видишь?

Приступы рвоты прекратились, и Сара аккуратно положила голову девушки обратно.

Павлика на заднем сиденье швыряло из стороны в сторону. Он изредка видел мелькающую впереди серую машину.

– Почти горячо, – сказала рация.

– Она не дышит! – выпалил Хари.

Машина въехала на мост.

Сара пальцем залезла девушке глубоко в горло и нащупала там что-то крупное. Через пару секунд она вытащила сложенные водительские права и передала их Лене Адамс.

– Ну же, где он?

– Не вижу! – Полицейский без усов смотрел в подзорную трубу. – Ушел, гад!

– Дышит, – констатировал Хари с облегчением.

– Связь потеряна, связь потеряна, связь потеряна, связь…

Сара вытерла палец о юбку, жалея, что на ней не было перчаток.

Полицейский в усах остановился и ударил по рулю.