– М-м-м, начни вот с этого. Кто это? – он указал на Мэдокса.

– Павлуша, какой-то ты совсем зеленый, – сказала взволнованная Поллианна Витальевна. – Тебе нужно чаще бывать на солнце.

– Это мой брат.

Павлик нервно засмеялся – был конец февраля.

– Привет, брат Ворриор, я Эш.

– Ничего страшного, наверное, съел что-то не то.

– Привет, друг Ворриор в кимоно, я Мэдокс.

Ну, хоть с этим мы разобрались.

Павлик поднял стопку свеженеизданных книг и скривился от боли.

– А где Пиас?

– Павел, тебе срочно нужно к доктору!

Я посмотрела на Шейм и небрежно указала назад.

– У него сейчас проблемы со слепым чер… А вот и он.

– Я взрослый человек. Я не хочу.

Он действительно в это же мгновение вышел из-за дюны вместе с Бизаром. Оба выглядели так, будто их пропустили через мясорубку. Они были полностью покрыты слизью червя, а у Бизара остался только один ковбойский сапог.

– Если ты решил помереть, дело хозяйское, но твоя бабка не поленится меня воскресить, только чтобы убить снова.

– Вот что я называю дьявольскими ска́чками. Надеюсь, остальные не проснулись от этих звуков, – услышала я его стон.

Когда оба бога увидели нас, они остановились как вкопанные.

– Хорошо-хорошо, – сказал Павлик. – Как только придет Макс, мы сразу же отправимся к врачу. Я взрослый – и один идти отказываюсь.

– Пиас! – Шейм засияла и затанцевала в направлении своего мужа. Я заскрипела зубами, когда он заключил ее в объятия и прижал к себе. – Мы так за тебя переживали! Ты где был? Что…



– Что здесь произошло? – резко оборвал ее реплику Пиас, заметив труп Геракла.

Он отпрянул от Шейм и бросился ко мне.

Максим вышел из здания ДК. Алиса стояла на ступеньках и курила. Макс молча передал ей папки с делами монстров.

– Ворриор, что случилось? – с этими словами он оттолкнул Эша, обнял меня и поднял на руки.

Алиса открыла и выругалась.

– Пиас, опусти меня.

Однако он уже увидел раны в моей груди. Его бледные губы сжались, и молнии затанцевали в синих волосах.

– Этого нет смысла искать по месту жительства. – Она выбросила папку в урну. – Да и вообще не стоит.

– Скажи, что случилось, – попросил он еще раз.

– Почему?

Я прекратила сопротивляться и серьезно посмотрела на него.

– Спэйд, – резюмировала я. – Они с Гераклом пытались нас… – я попыталась найти подходящее слово.

Алиса затянулась и открыла следующее дело.

– Пришить? – помог мне Мэдокс.

– Почему?

– Именно.

– Он идиот? – зарычал Пиас.

Макс встал напротив нее на ступеньку ниже. Положил руку на папки.

– Я задала ему тот же вопрос.

Пиас, кажется, перестал дышать.

– Ты же не убивала монстров?

– Слепой червь…

– Это чтобы вас отвлечь.

– Может, зайдем в Шахматный клуб и там это обсудим? Пусть все услышат.

– Где он? У меня есть потребность в избиении члена твоей семьи.

– Если да, я должен буду им рассказать.

Мэдокс быстро отошел назад, и я улыбнулась.

– Я его проглотила.

– Они дурно на тебя влияют. И года не прошло, как ты по-настоящему стал частью этой тухлой конторы.

– Хорошо. Пока что придумаю пару пыток для него. Пойдем.

– Куда? Да и вообще, ты же несешь меня! Я не могу пойти в прямом смысле этого слова.

Через несколько минут после того, как Алиса и Макс отошли от ДК, к его дверям подъехал старомодный черный мерседес.

Пиас улыбнулся и пронес мимо сердитой Шейм. Я впервые увидела ранимость в ее взгляде: муж отвернулся от нее, не сказав ни слова и даже не разглядев как следует. Как бы я себя чувствовала, если бы Вирус повел себя так же? Мне стало тошно. И не только из-за души Спэйда в животе.

С приглушенным хлопком раскрылся зонт, господин Иванов вышел из машины и поднялся по ступенькам. Наверху его уже ждали.

Неудивительно, что она меня ненавидела. Я на ее месте ненавидела бы себя не меньше.

– Пиас, – прошептала я ему на ухо. – Опусти меня на землю.



– Нет.

Макс сверился с адресом.

– Пожалуйста.

– А что?

– Да, это здесь. Как тут вообще можно жить?

– Шейм… – я тянула с ответом. – Ты ранишь ее чувства. Я рада твоему вниманию, но, как мне кажется, она волновалась за тебя.

– Можно, если ты не совсем жив.

– С каких пор ты думаешь о чувствах Шейм? – спросил он, с удивлением посмотрев на меня, и я повернулась в его руках.

Алиса и Макс аккуратно поднялись по гнилым ступенькам.

– Не знаю. У меня какое-то странное чувство.

– Курман! – крикнул Макс. – Курман, мы с проверкой из Шахматного клуба.

Никто не ответил. Вдруг пронзительно завизжала кошка.

Пиас нахмурил лоб.

Макс и Алиса побежали на звук.

Когда они вошли, кошка уже перестала кричать и безвольно обвисла. Курман отпустил ее и поднял руки.

– Я тебя не отпущу, – сказал он, но повернулся и одарил жену удивительно теплым взглядом. – Пойдем, Шейм. Мне нужно, чтобы ты была рядом. У нас много дел, и ты должна рассказать, что произошло в мое отсутствие.

– А чо я? У ней еще три жизни. Имею право. Мне ведь тоже надо.

– Мне созвать элиту? – спросила она.

Алиса взяла кошку, она медленно и прерывисто, но все-таки снова дышала. Вокруг стояли клетки с другими кошками. Живыми и не очень.

Меня впервые посетила поразительная мысль, какой, должно быть, сильной была Шейм: она руководила всем Тартаром, пока Пиаса здесь не было. Возможно, я ее недооценивала.

– Сколько кошачьих жизней в месяц тебе положено? – спросил Макс.

Я покачала головой. Ух ты! Откуда все эти мысли? В моем животе что-то булькнуло, и душа Спэйда забунтовала в горле. Я снова ее проглотила.

– Так это…

– Нет, расскажешь мне обо всем, пока Док будет собирать нас по частям, – решил Пиас.

– Сколько?

Шейм кивнула, пританцовывая рядом с ним и взяв его под руку. Она одарила меня ядовитым взглядом.

– Одна. Но так у них по девять. Это ж как с сигаретой – последнюю не беру, но жрать-то охота.

– А она что, сама идти не может?

– Одна, – сказал Макс. – Одна.

– Да ты пойми, командир, если я их жизни брать не буду, я ж сам подохну.

– Может, но я хочу ее понести.

– Одна. И не подохнешь.

– Ты ее балуешь!

– Ага, чет я смотрю, ты-то каждый день хаваешь. Нравится небось?

– Я же не собака! – возмутилась я.

Алиса взяла курмана за шею, как он недавно кошку, и начала тянуть воду.

– Ты сама это сказала.

– А так нравится?

– Господи! Я ненавижу тебя, Шейм!

Курман стал извиваться и пронзительно верещать.

Мы зашли в портал, продолжив ругаться, в то время как Пиас с Рэйздом обменивались измученными взглядами, а Мэдокс и Чейн по-идиотски хихикали.

Алиса поморщилась и отпустила.

– Не по закону, не по закону, падлы!

Глава 21

– Зато честно.

Добро пожаловать! Хорошо, что вы не сдохли!

Алиса нагнулась к нему.

– У вас, если сосчитать все травмы, четыре сломанных ребра, одна сломанная рука, два ножевых ранения, восемь укусов, восемнадцать синяков и сломанный нос…

– Я тебя сейчас подсушу ненадолго. На месяц всего. Если будешь и дальше себя плохо вести, я вернусь и снова подсушу. Ты так в мумию превратишься, если будешь брать больше одной кошачьей жизни в месяц. Понял?

– Нос уже зажил, – вставила я.

– Понял, не тупой, – сказал курман. – А Горгона где?

– …раздавленная почка, а у Пиаса даже отсутствует двенадцатиперстная кишка.

– Горгона закончилась, – ответил Макс и крепко завязал шнурки на папке. – Библиотека? – спросил Макс.

– Ее он, видимо, потерял, когда мы убегали от Зевса, – размышлял Мэдокс.

– Давай лучше в бар? – предложила Алиса.

– Множество переломов черепа, разрыв селезенки, три… нет, четыре отсутствующих зуба, повреждение зрительного нерва, несколько сломанных позвонков и у Вируса…

На Пушкинской они спустились по ступенькам, прошли сквозь унылый продуктовый магазин и оказались в маленьком баре для своих. Взяли по две настойки и гренки, встали за столиком.

– Я Чейн!

– Считаешь, с ними нужно только силой? – спросил Макс. – Разговоры не помогут?

– Извини, у Чейна отравление по неизвестной причине: желудок наполнен неопознанной мокротой, которой его продолжает рвать.

– Не думаю. Может быть подкуп. Горгона наверняка с ними договаривалась и сама с этого что-то имела. Но сначала пусть боятся. Тогда позже будет удобнее договориться.

Они выпили без особого удовольствия.

– Говард Филлипс по тебе скучает. Может, зайдешь как-нибудь?

– Ой, должно быть, он отравился козявками. Он правда много этого дерьма проглотил, – торжествующе сказала я.

– А ты?

Док фыркнул, скрестив руки на груди. Он уставился на нас, и на мгновение показалось, что из его ушей валит дым.

– Что я?

– Ты скучаешь?

– Пожалуйста, – вздохнул он, – объясните, что, черт подери, вы делали и как, во имя всего святого, я должен вас выхаживать?!

– Не знаю, – ответил Макс. – Не разрешаю себе об этом думать. – Он выпил вторую. – Ладно, идем. Мне еще к Павлику нужно успеть.

Мэдокс наклонился ко мне и прошептал:



Макс и Алиса зашли в библиотеку.

– Это риторический вопрос или он серьезно хочет знать?

– Читатели? – спросил охранник.

Я открыла рот, снова закрыла его и указала на свой живот. Док ударил себя ладонью по лбу.

– Писатели, – ответил Макс. – Нам нужен Анатоль. Где его можно найти?

– Да, Ворриор?

Охранник молча махнул рукой.

Анатоль в грязном комбинезоне стоял на лестнице и делал вид, что чинит лампу.

– Мне плохо, – выдавила я перед тем, как скрутило живот.

– Анатоль, спустись, пожалуйста, – попросила Алиса.

Все присутствующие испуганно отпрыгнули назад, когда я, задыхаясь, наклонилась и выплюнула душу Спэйда.

– Один момент. – Анатоль спустился, облизнул грязные руки и сел за стол напротив Макса и Алисы. – Я ничего не нарушал. – Он смотрел на них широко раскрытыми голубыми глазами с длинными пушистыми ресницами. – Я честный монстр и всегда открыт к диалогу.

– Что с лампой?

– Господи! Она проглотила душу? Почему никто ничего не сказал? – продолжил причитать Док, и уже со следующим приступом из меня вылетел Спэйд. Слезы закрыли обзор.

– А ничего, починяю.

Я застонала и почувствовала, как руки Мэдокса успокаивающе гладят меня по спине.

– Значит, на людей просто так находит тоска?

– Все хорошо, моя девочка, выплюнь его. Ты справишься. Повернись немного влево, и ты попадешь прямо в Пиаса!

– Максим, я не могу отвечать за всех людей. Да и посмотри за окно. Зима, серость, сырость. Конечно, тоска.

– Я тебе не лошадь! – возмутилась я.

– И зависимость от искусственного освещения, – уточнила Алиса.

Мэдокс улыбнулся.

– Не вижу связи. – Анатоль моргнул. – Я честный монстр.

– Так что, мне перестать тебя гладить?

– Хорошо, честный монстр. – Макс открыл папку. – Сколько тоски тебе положено съедать в месяц?

– Нет, – простонала я перед тем, как накатила следующая волна.

– Вот это мерзко. Мне же необязательно на это смотреть, верно? – проворчала Шейм. Никто не останавливал ее, а я была слишком занята рвотой, чтобы показать средний палец. Она повернулась на каблуках и с отвращением вышла из комнаты. И слава богу.

– Сто кубометров.

Слизь, приземлившаяся на пол, булькала и уплотнялась, превращаясь во что-то, что отдаленно стало напоминать человека. Я рыгнула, смахнула слезы с глаз и медленно выпрямилась.

– Верно. А ты сколько ешь?

– Все вышло? – поинтересовался док.

– Сто кубометров.

– Думаю, да, но на всякий случай проверьте, оба ли уха у него на месте, – пробормотала я, устало падая на кушетку.

– А если я сейчас поднимусь и проверю счетчики? Или, может, посмотреть, сколько ты спрятал в лампе?

Мэд посмеялся себе под нос и прислонился головой к моему плечу, пока все смотрели за тем, как слизь превращалась в дезориентированного Спэйда.

– Не надо, я честный монстр! – Анатоль протянул стопку купюр, обмотанных скотчем, и моргнул.

– Что это?

– Где… Что? – заикался он.

– Деньги. Как Горгоне и немного еще. Так сказать, за вступление в должность.

Пиас подошел ближе, скрестил руки на груди, и в следующее мгновение молния повалила Спэйда на пол.

Максим посмотрел на деньги.

– Хак, – спокойно сказал Пиас. – Будь так добр, позаботься о нашем госте и подготовь камеру.

– В мире монстров Горгона брала деньгами?

– Она никогда не была особенно изобретательной, – пожал плечами Анатоль.

– Конечно, босс! – донеслось из колонки, а в следующую секунду из бетона вырвались серебристые кабели, скрутившие Спэйда в компактный сверток.

Макс отодвинул стопку.

– Рэйзд, проследи за тем, чтобы он попал в свою камеру. Потом обсудим остальное.

– Я брать не буду.

Темноволосый бог кивнул, закинул протестующий сверток на плечо и вышел из процедурной.

– Понимаю, ты тоже честный монстр.

Он положил еще несколько купюр сверху. В его руках они казались странными фантиками.

Шейм ушла еще до этого, а братья должны были сообщить Эйджу и Чармингу о том, что они могут начать приготовления к вечеринке под кодовым названием «Добро пожаловать! Хорошо, что вы не сдохли!». Правда, я задавалась вопросом, как отреагируют Чарминг и Брейв на появление Даймонд. Все-таки сын увел у нее парня. Господи, как же странно.

– Анатоль, ты не понял. – Макс повысил голос, и на него тут же зашикали. – Ты не понял, тебе нельзя генерировать неучтенную тоску, чтобы потом ее жрать. Так больше не будет.

– Отлично, – выдохнул Док. – Есть ли еще какие-то травмы, о которых мне следует знать?

– А что же мне делать? – Анатоль хлопал ресницами и искренне не понимал.

Когда никто не ответил, он начал ворчать, копаясь в своих вещах. Чейну дали ведро, чтобы он мог спокойно блевать. Отсутствующие кончики крыльев Мэдокса были восстановлены, как и рука Даймонд.

– В этом месяце доешь запасы из лампы, а потом сядешь на диету.

– Людей так просто лечить, – услышала я задумчивое бормотание Дока, когда болезненное лицо Даймонд наконец-то расслабилось.

– На диету? – Анатоль смотрел то на Алису, то на Макса, а из его глаз текли слезы.

– Большое спасибо, – сказала она, слегка покраснев, когда Док дружелюбно ей улыбнулся. Слишком дружелюбно. Мне он так никогда не улыбался. Я прищурилась.

Алиса встала, похлопала его по плечу и сказала:

– А теперь вы двое, – Док откашлялся после того как они с Даймонд слишком долго по-идиотски улыбались друг другу, и с привычной строгостью посмотрел на нас с Пиасом. – Кто первый?

– Все наладится, тоски в этом городе предостаточно, ты просто не генерируй новую. Понял?

– Он!

– Понял. – Анатоль быстро-быстро закивал. – Я честный монстр, я больше не буду.

– Она!

Анатоль проводил Макса и Алису взглядом, вытер слезы, облизнул руки и жадно улыбнулся.

– Как хорошо, что мы всегда сходимся во мнениях. Быстро на кушетку, Пиас.

– Анатоль – честный монстр.

– Ее сначала! – сопротивлялся он.



– Тебе сейчас хуже, – фыркнул Док. – Ее способности к самовосстановлению намного лучше твоих. Ей нужны лишь горячая ванна и сон, а тебе надо смастерить новый кишечник.

– Как думаешь, надолго его хватит? – спросил Макс, выходя из библиотеки.

– Но…

– В лучшем случае до вечера.

– Залезай на кушетку!



Пиас заскрипел зубами и, балансируя на кушетке, начал снимать рубашку, запачканную кровью, грязью, соплями и кучей всего другого. Кажется, ткань даже немного приросла к свежей коже. Он фыркнул и просто сдернул ее с себя, создав новые раны.

Макс с Алисой шли под дождем. Мелким, полуснежным, злым.

Док щелкнул языком.

– Ты специально?

– Это может занять больше времени, чем я думал. Идите отдыхать. Я отправлю его к вам, когда закончу, – обратился он к нам.

– Настроение хреновое.

Я свесила ноги с кушетки и посмотрела на Пиаса.

Макс, как и Алиса, плохо управлял осадками, особенно такими тяжелыми. Он попытался и сделал только хуже – дождь прекратил бить по лицу, но стало так влажно, будто они шли в киселе.

– Мне остаться с тобой? – тихо спросила я.

– Зачем ты вообще со мной ходишь? – спросил Макс.

– Просто.

Какая-то часть меня хотела настоять на том, чтобы остаться, держать его за руку и так долго гладить по синим волосам, пока операция не закончится. Но другая часть знала, что Пиас не хотел чувствовать себя более уязвимым, чем уже был. Не перед своими людьми и уж точно не передо мной. Кроме того, снаружи нас ждала куча богов, которые хотели узнать, что произошло в последние дни. Я буквально чувствовала запах страха и неуверенности, висевший в воздухе. Кто-то должен что-то с этим сделать. Успокоить их и вернуть все на круги своя, пока система полностью не разрушилась. Многие вещи требовали вмешательства, и если Пиас сейчас был не в состоянии действовать, я сделаю это за него.

– Ты ничего не делаешь просто.

– Иди, – устало приказал мне он. – Остальные уже ждут нас. Ответь на их вопросы как можно понятнее и скажи, что я позабочусь обо всем уже завтра. А потом иди отдыхать.

– Мне уйти?

Я кивнула. Немного помедлив, подошла к нему и поцеловала в лоб, с которого нежно убрала пряди, насладилась покалыванием нашей магии на кончиках пальцев и вышла из комнаты.

– Как хочешь.

Даймонд, Мэдокс и Чейн последовали за мной.

– Тогда пока, Макс.

– Вот вы где! – Сейлор оттолкнулся от стены рядом с дверью и ухмыльнулся, закрывая ее за нами. – Наш господин сегодня остался сидеть после уроков?

Он не ответил. Просто подождал и пошел за ней след в след.

– Ему будут выращивать новый кишечник, – пробормотала я, потягиваясь и слушая хруст своих сопротивляющихся костей. Вот тебе и «хорошие способности к самовосстановлению». Док – просто чокнутый.



– Чейн? Ты не мог бы отвести Даймонд в одну из комнат? Она выглядит уставшей, – попросила я его, когда он подошел ко мне и нежно сжал руку.

Алиса зашла в магический салон, потом в бар. Потом в магазин дверей с петухом на вывеске. У входа ее встретил Моше.

– Я скоро вернусь, – кивнув, пообещал он, взял мою сестру за локти и увел в другом направлении.

– Шалом, Миш, – сказала Алиса.

– Почему он ее увел? Она могла присутствовать на обсуждении. Или ты ей не доверяешь? – дыхание Мэдокса щекотало ухо. Я чувствовала, как он меня рассматривал.

– Воистину шалом. Как дела твои? Дожди многие?

Я продолжала смотреть на уходящую сестру и неуверенно пробормотала:

– Даже слишком, – почти улыбнулась она. – У вас с Петухом все готово?

– Я хочу избежать драм, которые развернутся, как только она встретит Чарминга и Брейва.

– Да, сейчас нож найду – и начнем.

– Должен ли я понимать, о чем идет речь?

Они вошли в магазин. Макс посмотрел на огромные сосульки, свисающие с крыши, и тоже вошел.

– Позже тебе расскажу.

– В отпуск уезжаешь? – спросил Макс, рассматривая дверной молоток в виде льва с кольцом в зубах.

– Буду рад.

Алиса вздрогнула. Обернулась. Промолчала. Кивнула.

– Что будем делать? – обратился ко мне Сейлор, прерывая нашу с Мэдоксом болтовню. Я остановилась и посмотрела на него и его магию, которая мягкими волнами плескалась надо мной.

– Не хочу здесь больше. – Она погладила дверь в противоположной стороне магазина, как будто и правда собиралась ее купить.

– Почему ты спрашиваешь меня об этом?

– А где хочешь?

Сейлор наклонил голову, и длинная коса упала с плеч.

– В Европе. Там родня моя дальняя. Папа рассказывал.

– Ты наша мать богов, – был его краткий ответ. – Пока Вирус спит, а с нами бодрствует Чейн, ты наша опора в этом мире. Ты и решаешь, что нам делать.

– Значит, весь этот поход… Это было прощание?

– Значит, – улыбнулась я, – если я скажу «принеси мне что-нибудь попить, потому что я умираю от жажды»…

– Значит, было.

– Я принесу тебе попить.

– Готово! – крикнул Моше.

– А если я скажу, что мне нужно в ванную, потому что я воняю?

– Я сейчас, – отозвалась Алиса.

– Тогда я положу тебя в ванну и принесу тонну геля для душа, потому что ты адски воняешь.

– А как же Павлик? Как все?

– М-м-м, интересно, а если я скажу «подпрыгни на два метра и лай как собака»?

Алиса пожала плечами.

– Тогда я врежу тебе по морде и с криками убегу.

– Ты извини, у меня сейчас нет сил никого любить.

Мы рассмеялись. Может быть, Сейлор был не так плох, как я думала.

– Даже этот город?

– А если… – я стала серьезной. – Если я скажу, что мы должны готовиться к ужасной войне со старыми богами, в которой мы, скорее всего, погибнем, потому что я понятия не имею, как нам победить? Что ты тогда сделаешь?

– Особенно этот город.