– У тебя есть хоть что-то в поддержку этой версии?

– Женщина, купившая шесть кукол в интересующее нас время.

– Та случайная женщина?

– Случайная женщина, случайная уличная банда… в этом деле полно случайностей, не находишь?

– Зато ни одной толковой улики, – протянул Анзоров. Затем помолчал с полминуты, тщательно обдумывая слова Феликса, после чего произнёс: – И ты считаешь, что серийный убийца расправился с Зариповым за то, что Наиль его опередил?

– Как вариант.

– У этой версии есть недостатки.

– У этой версии куча недостатков, – охотно согласился Вербин.

– Но ты в неё веришь?

– Я её не исключаю.

Анзоров покачал головой, показывая, что услышал то, что ожидал, и посмотрел на Шиповника:

– Портрет покупательницы есть?

– Достаточно приблизительный.

– Проследить по камерам не удалось?

– Нет.

– Платила наличными?

– Да.

– Маловато, конечно… Такое же количество кукол и непонятная смерть два года назад… – Анзоров покрутил головой. – Но может получиться интересно.

Арест серийного убийцы – громкий арест, учитывая шумиху, поднятую благодаря публикации – благотворно скажется на карьере. Такие победы отмечаются особо. К тому же победа поможет сгладить начальственный негатив, возникший после публикации Юркина.

– Получится интересно, если докопаемся, – уточнил подполковник.

– Если докопаемся, – согласился следователь. Прочитал пришедшее в смартфон сообщение и помрачнел: – Если нам позволят докопаться.

– В смысле? – поперхнулся Шиповник.

– Мне друг написал, что Диляра собирается выдвинуть против нас обвинения, – медленно ответил Анзоров, перечитывая сообщение.

– Она совсем долбанулась?

– Она в шоке, а теперь в ярости, и будет грызть всех, до кого дотянется, – вставил своё слово Вербин. – Нас она ненавидит.

– Диляра всех ненавидит, – скривился Шиповник. – Но в чём ей нас обвинять?

– Думаешь, не найдёт?

– Думаю, у нас всё по закону. И у тебя тоже.

Анзоров и Шиповник посмотрели на Феликса.

– Я ей ни разу не нахамил, – ответил Вербин. – Хотя очень хотелось.

– Молодец, – похвалил оперативника подполковник. – Значит, просто ждём, какую гадость она попытается устроить, и адекватно реагируем.

– Именно так.

– Тогда давайте вернёмся к убийству Наиля, – предложил Анзоров. – Что у нас есть?

– Сейчас ребята с «земли» пытаются вычислить грабителей, если получится – у нас будет удивительное совпадение. Если нет… возможно, получится у нас.

– Улик совсем нет?

– С Наилем очень грамотно разобрались. Единственная улика – отпечатки зимних ботинок «Caterpillar» сорок первого размера. – Шиповник бросил взгляд на Вербина: – Пока тебя не было, я позвонил криминалистам.

Феликс кивнул.

– Ботинки сорок первого размера… – Анзоров хмыкнул. – Сказать, где мы?

– В самом начале расследования? – предположил Крылов.

– В заднице, – определил более опытный Вербин.

– Я планировал сказать: в тупике, но твой вариант мне даже больше нравится, – хмыкнул следователь, глядя на Вербина. – Он такой, более правдивый, что ли, основательный такой. Идеально описывает происходящее.

– Выкрутимся, – пообещал Шиповник. – Феликс прав – нужно посмотреть на Диляру внимательнее, превентивно, так сказать. Крылов, это на тебе. После совещания подумаем, что и как нужно сделать.

– Понял.

– А ты… – Подполковник посмотрел на Вербина.

– Я ещё не получил все отклики на публикацию.

– Когда получишь?

– Надеюсь, сегодня. И завтра смогу сказать, как отреагировали на «Девочку с куклами» интересующие нас люди.

– Хорошо.

– Хорошо… – Вербин вздохнул. – Хорошо…

Шиповник и Крылов решили, что вздох Феликса был вызван не самыми хорошими результатами, но правы были отчасти: мрачность Вербина объяснялась тем, что он вспомнил, в чьей прихожей видел зимние ботинки «Caterpillar» приблизительно сорок первого размера.

* * *

Трубку Марта не снимала, на сообщения в мессенджере не отвечала. Можно было цепляться за слабую надежду, что Карская молчит, потому что, например, нежится в ванне, оставив телефон в гостиной, но Феликс чувствовал, что надежда напрасна. Надежды нет. Он опоздал. С Мартой, конечно, всё в порядке, в этом нет сомнений, но он опоздал. Нужно было ехать сразу после телефонного звонка.

Нужно.

А он выбрал работу. И теперь Марта не отвечает на звонки и сообщения. И на вызов домофона… Впрочем, у закрытых дверей подъезда Феликс простоял недолго и в подъезд прошёл не вместе с жильцами, а потому что пустила консьержка. Замок щёлкнул, дверь открылась, Вербин увидел взмах рукой, подошёл и наклонился к окошку:

– Добрый вечер.

– Добрый вечер, – отозвалась консьержка. – Как вас зовут?

– Феликс. – Он понял, что одного имени будет мало, и добавил: – Феликс Вербин.

– К кому вы пришли?

– К Марте Карской.

– Значит, это вам. – Консьержка протянула Феликсу конверт. – От Марты Алексеевны.

Вот так. Конверт. Обыкновенный белый прямоугольник, на котором даже имени его не написано. Ничего. Абсолютно белый конверт.

– Она… – Феликс откашлялся. – Марта просила передать что-нибудь на словах?

– Нет.

– Когда она уехала?

– Днём. Между часом и двумя.

То есть Марта позвонила после того, как покинула квартиру. И лгала, когда говорила, что будет ждать дома. А может, и не лгала, ведь одно дело ждать и совсем другое – не отвечать. И сейчас, возможно, Марта смотрит на экран смартфона, на котором отражаются его звонки. И не отвечает.

Вербин кивком поблагодарил консьержку, вышел на улицу, покурил, затем сел в машину, включил свет и вскрыл конверт.


«Фил, милый, родной, любимый Фил!»


Написано от руки. Почерк торопливый, неровный.


«Фил, прости, что мне приходится прервать наши отношения. Я надеюсь, что на время, и очень надеюсь, что на короткое время. Мы расстаёмся, и мой отъезд, увы, неизбежен. Так сложились обстоятельства. Чуть позже я обязательно напишу какие. Я обещаю, Фил, я даю слово… сейчас же у меня просто нет времени. Приходится торопиться.
Прости, что всё случилось так неожиданно. И прости, что не собралась с духом рассказать тебе свою историю. Но ты её услышишь. Ты её узнаешь. Я обещаю.
А ты…
Благодаря тебе я поняла, что могу быть счастливой…
Спасибо тебе, Фил… спасибо…
И люблю тебя.
Марта».


Марта…

Чем вызвано твоё поспешное бегство? Почему ничего не рассказала? Почему не позволила помочь? Нужно ли тебе помогать? Почему статья Олега Юркина так сильно тебя напугала?

А то, что дело именно в публикации, Вербин не сомневался. Почти не сомневался. Марта, конечно, могла каким-то образом узнать об убийстве Наиля Зарипова, или Веры Погодиной, однако в первую очередь следовало отталкиваться от того, что на поверхности. От того, с чего всё началось, потому что смерти Веры и Наиля стали прямым следствием убийства Виктории Рыковой.

Марта…

Второй раз Феликс перечитал письмо уже дома. Сидя в кресле в гостиной. А когда перечитал – выключил торшер, оставшись в полной темноте. И вновь подумал:

«Хорошо, что у меня нет собаки…»

Потому что последнее, чего бы ему сейчас хотелось, это идти гулять с жизнерадостным, обрадованным возвращением хозяина питомцем и либо притворяться, что всё хорошо, либо расстраивать его своим плохим настроением. И есть не хотелось. И спать не хотелось. Во-первых, потому что рано, во-вторых, потому что знал, что не заснёт.

Удобное кресло и тьма вокруг.

И одиночество.

Снова одиночество.

Марта написала, что с ним она вновь стала счастливой. Будь у него возможность, Феликс признался бы в том же. Рассказал, что только-только начал вновь привыкать жить сам по себе, почти вернулся к прежнему состоянию: работа-сон-работа, но яркая вспышка по имени Марта заставила его вспомнить, как это было… Как это должно быть у нормального человека. Когда тебя ждут. Когда о тебе думают. Когда есть с кем поговорить о чём угодно.

Когда она прижимается к тебе ночью.

Когда, просыпаясь, ты слышишь её дыхание.

«Почему не сказал?»

Почему не произнёс слова, которые, возможно, могли всё изменить?

«Почему не сказал?»

Телефонный звонок прогремел неприятным напоминанием о том, что за пределами погружённой во мрак гостиной существует большой мир. Как ни странно. Сейчас он тоже во тьме, которую разгоняют фонари и окна, но жизнь его не замерла, в отличие от мира Феликса. Жизнь большого мира бурлит и приглашает Вербина в свой бульон. Ведь он – её полноправный участник и не имеет права забывать об этом.

Телефонный звонок вырвал Феликса из паузы, на которую он поставил своё время.

Вербин посмотрел на экран – Старова, и нажал кнопку ответа:

– Добрый вечер, Ольга.

– Добрый вечер, Феликс. – Старова помолчала. – Вы можете говорить?

Он понял, чем вызван вопрос, и грустно улыбнулся:

– Да, вполне.

– Не отвлекаю?

– Нет.

Множество вопросов объяснялось тем, что ей немного неловко. И не только ей – Вербин чувствовал, что поход на каток что-то поменял в их отношениях. Неуловимо, но поменял. Особенно финал – звонок Марты, которого Старова явно не ожидала. Из-за него встреча получилась скомканной и… недосказанной. И потому разговор начался с нескольких одинаковых, не особенно обязательных вопросов и односложных ответов.

– У вас всё хорошо?

– Всё в порядке, Ольга, спасибо. Почему вы спросили?

– Мне показалось, что вы немного грустны, Феликс.

– У меня был неприятный разговор с руководством, но он уже позади.

– Из-за публикации?

– Из-за неё.

– Вы нарочно слили информацию журналистам?

– Ольга, вы не представляете, как тяжело приходится человеку, которому никто не верит. – Вербин негромко рассмеялся. – На самом деле, слух о «Девочке с куклами» – так дело Виктории назвали криминалисты – пополз по нашей системе в день обнаружения тела. Слишком уж необычные обстоятельства, как вы понимаете.

– Прекрасно понимаю.

– Из-за названия слух распространился очень быстро. – Феликс машинально продолжил пересказ «легенды». – Им заинтересовались журналисты, а Олег из них самый умный. И дотошный. Насколько я смог понять, Олег переговорил с несколькими сотрудниками разных служб, составил относительно верное представление о случившемся и представил его широкой публике.

– И вы здесь ни при чём?

– Как я уже говорил, у меня от этой публикации одни неприятности.

– В это легко верится. – Старова выдержала продуманную паузу. – Сочувствую.

– Спасибо.

– Простите, Феликс, можно я в последний раз задам важный для меня вопрос?

– Конечно. – Вербин ответил прежним тоном, но насторожился.

– Вы абсолютно уверены в том, что суицид исключён?

– Да, Ольга, тщательно всё взвесив и выслушав специалистов, и наших, и тех, к которым обращалась Виктория, включая вас, я пришёл к выводу, что имею дело с предумышленным убийством.

– И вы знаете, кто убийца?

– Да, – уверенно ответил Вербин. И сделал вид, что шутит: – Не обидитесь, если я не назову имя?

– Не обижусь, конечно, – медленно произнесла Старова. Шутку она не приняла. Во всяком случае, никак на неё не среагировала. – Феликс, я ни в коем случае не собираюсь вторгаться в ваше расследование и давать советы… Полагаю, вы прекрасно справитесь сами.

– Спасибо.

– Это не лесть.

– Я хорошего мнения о вас.

– Теперь моя очередь вас поблагодарить. – Кажется, она улыбнулась. – Я спрашиваю, потому что публикация натолкнула меня на одну странную мысль, которую вы, скорее всего, назовёте фантастической. Поэтому мне важно знать, считаете ли вы убийцей Наиля Зарипова?

Бульон, в который большой мир втолкнул расстроенного Феликса, кажется, начал закипать. Вербин включил торшер и сел в кресле прямо.

– Что за мысль пришла вам в голову?

– А вы считаете?

– Ольга, – мягко произнёс Феликс. – Не ждите, что я скажу, что вопросы задаю я – мы не на допросе. Я прекрасно понимаю, что вы позвонили не просто так. Вам пришла в голову некая теория, и вы хотите её проверить. Вы хотите мне помочь. Но при этом, возможно, не хотите показаться… неумелым сыщиком, выберем это определение. Поэтому давайте установим такое правило: вы можете задавать любые вопросы, но я должен понимать, зачем мне на них отвечать.

– То есть ваши вопросы всё-таки важнее?

– У меня есть служебные ограничения, – напомнил Вербин. – Я могу расширить рамки, но…

– Вы должны понимать, для чего это делаете, – закончила за него Старова.

– Да.

Вновь возникла пауза, после чего Ольга сказала:

– Простите, я об этом не подумала. И спасибо, что… Впрочем, вы всегда вежливы.

– За это нужно благодарить мою маму.

В трубке послышался короткий смешок, однако комментировать заявление Феликса Старова не стала, продолжила:

– Расстройство, которым страдала Виктория, и то, как её обнаружили, должно было навести вас на мысль о суициде.

– Это первое, что приходит в голову, – подтвердил Феликс.

– Но вас убийца обмануть не смог.

– Не меня. Первым заподозрил неладное оперативник из местного убойного отдела. Расследование началось благодаря его настойчивости.

– Приятно знать, что вы не один такой в нашей полиции.

– Да, я не уникален, – согласился Вербин.

Но развивать эту тему Старова не стала.

– Если Виктория не покончила с собой, а убийца в точности воспроизвёл её собственный сценарий смерти, следующая мысль – это кто-то достаточно близкий, чтобы знать о расстройстве. И имеющий мотив. Ваши расспросы о Наиле натолкнули меня на мысль, что он мог вернуться в жизнь Виктории, а вот их взаимоотношения на прежний уровень вернулись вряд ли. – Старова помолчала. – Я мало знаю о Наиле, но то, что мне известно, позволяет предположить, что его психотип подходит для совершения подобного преступления. Вы читали его книгу?

– Просматривал.

– Насколько поверхностно?

– Полагаю, я обратил внимание на те страницы, которые вы имеете в виду.

– Написанное укрепило ваши подозрения?

– К сожалению, использовать роман в качестве улики невозможно.

– Но подозрения укрепились?

Феликс понял, что Старова подвела разговор к «развилке»: или ему придётся начать отвечать на её вопросы, или продолжения не будет.

– Укрепились.

– Насколько?

– Я уверен, что Викторию убил Наиль.

– Но не можете доказать? – догадалась Ольга.

– Всё несколько сложнее: сегодня ночью Наиля убили. Зарезали во время уличного ограбления.

– А… – Неожиданная новость выбила Старову из колеи. – Это действительно было ограбление?

– Так говорят факты.

– С фактами спорить сложно… – протянула Ольга. – Преступников поймали?

– Ещё нет.

– Вы верите в столь странное совпадение?

Она действительно умна. Интересно, а бывают глупые психологи? Это вообще возможно? Чтобы человек был хорошим врачом, отлично разбирался в людях, но при этом был глупым? Не умеющим анализировать и делать правильные выводы? Наверное, нет. С другой стороны, а каким настоящим делом может заниматься дурак? Разве что чем-то руководить, к серьёзной работе дураков подпускать нельзя.

– В настоящий момент я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть версию уличного ограбления.

– А кого вы ещё подозреваете?

Нет, это уж слишком.

– Мне кажется, Ольга, что теперь вы должны рассказать мне об идее, которая вас осенила.

– Да, наверное, вы правы. – Старова вздохнула: – Извините, увлеклась. – И, поскольку Феликс не ответил, произнесла: – Уверена, моя версия покажется вам фантастической, и если честно, мои вопросы были вызваны желанием доказать себе, что не следует вам её рассказывать, но раз всё так обернулось… – Ещё один вздох, после чего Старова бросилась в омут: – Вы не рассматривали предположение, что Викторию мог убить серийный убийца?

– В чём заключается «серийность»? – Вербин специально использовал это слово.

– Убийца ищет людей с подобными расстройствами и воплощает видения несчастных в жизнь. – Ольга помолчала, после чего очень тихо добавила: – Надеюсь, вы не смеётесь.

– Я рассматривал эту версию, – сообщил Феликс, не желая прекращать разговор.

– Правда? – Без сомнения, она удивилась.

Однако распространяться о своих догадках Вербин пока не хотел.

– У версии есть недостатки. Первое: людей с такими расстройствами немного.

– В этом прелесть – убийца чувствует себя коллекционером редкостей.

«Она что, подслушала мои мысли?!»

– Допустим. – Феликс отметил, что ответ Старовой явно был заготовлен. – Второе: почему убийца стал искать людей с подобными расстройствами?

– У него был опыт.

– То есть убийца страдал или страдает таким же расстройством?

– Да.

– И излечился?

– Не обязательно. – Ответ вновь прозвучал быстро, а значит, Ольга много размышляла над своей версией. – Вполне возможно, что переживаемый им ужас и заставляет его «помогать» – в извращённой, конечно же, форме, – жертвам подобных расстройств. Убийца на собственной шкуре знает, что переживают жертвы, и чувствует себя их спасителем.

«Одно из двух: или тебя нужно брать в напарники, или включать в список подозреваемых…»

– А если он излечился?

– Цена могла показаться ему слишком высокой.

– Я подумаю об этом.

– Спасибо.

По тону было понятно, что Старова готова закончить разговор, однако в планы Феликса это не входило:

– Я не сомневаюсь, что Викторию убил Наиль. Но кто убил Наиля?

– Вы предлагаете мне принять участие в расследовании? – Она явно улыбнулась.

– Если вам интересно.

– Вы же знаете, что мне интересно. – Старова выдержала паузу, которая показала, что к этому вопросу она не готовилась, но продолжила уверенным тоном: – В своих видениях Виктория чётко фиксировала дату смерти – четырнадцатое февраля. Можно предположить, что этот день ждали двое: Наиль и серийный убийца. Наиль успел первым: приехал, убил, вышел из квартиры. Как я понимаю, вошёл и вышел он ловко, камеры его не зафиксировали, но допустим, что уход Наиля заметил серийный убийца и по каким-то признаком догадался, что его опередили.

– А затем отомстил Наилю за испорченный вечер?

– Да.

Вербин знал коллег, которым подобной откровенности свидетеля вполне хватило бы для задержания и жёсткого допроса. Слишком уж хорошо Старова считала его версию. Но Старова умна, а значит, нужно понять: она с ним играет, наслаждаясь тем, что Феликс не способен доказать существование серийного убийцы, или действительно хочет помочь?

– Честно говоря, уличное нападение не вяжется с образом коллекционера редкостей.

– Как посмотреть, – не согласилась Ольга. – Убийца долго ищет людей с подобными расстройствами, когда находит – не спешит, близко подбирается к жертве, в точности узнаёт все детали видений, готовит место, реквизит, продумывает детали предстоящего действа… И вдруг появляется жалкий подражатель, который съедает блюдо в тот самый момент, когда убийца сел за стол и взялся за приборы. Такое кого угодно выведет из себя.

– Но убив Наиля, ваш гипотетический убийца указывает, что расследование не завершено.

– Вы сами сказали, что по всем признакам – это уличное ограбление, которое пошло не по плану. Кроме того, вы не сомневаетесь в виновности Наиля, а значит, у вас есть для этого основания, какие-то улики. Вы показываете их руководителю, доказываете, что Наиль убил Викторию, после чего руководитель говорит: «Видишь, карма работает». И дело отправляется в архив. Какое-то время ваши коллеги из районного УВД ищут шайку уличных грабителей, никого не находят и вынуждены смириться с очередным «висяком».

– Вы нарисовали достаточно логичный вариант развития событий, – признал Феликс. И тут же добавил: – Один из вариантов.

– То есть вы согласны с возможностью существования серийного убийцы? – Старова явно оживилась.

– Есть ещё один непростой вопрос.

– Какой?

– Где преступник берёт информацию о жертвах?

– По большей части в Сети. Уверена, он просматривает сайты, вроде тех, где я нашла пост Виктории, и… – Маленькая заминка. – И, как вариант, убийца близок к профессиональному сообществу и сам является либо психотерапевтом, либо психиатром.

Что полностью соответствовало выводам Вербина. Он хотел задать следующий вопрос, однако Ольга не закончила:

– Самое главное, Феликс, есть отличный способ проверить, действительно ли наша версия имеет право на существование.

– Какой?

– Обратиться к профессиональному сообществу.

– В смысле?

– Сделать открытый пост с просьбой рассказать о подобных случаях. А если коллеги откликнутся – выяснить в личной беседе, справился ли пациент с расстройством и каково его нынешнее состояние? И если выяснится, что Виктория не первый человек, который умер так, как ему приходило в видениях…

– Это будет означать, что убийца существует.

– И придётся проверить каждый такой случай.

Похоже, Старова действительно хочет помочь.

Однако Феликс не стал досконально обдумывать предложение, поскольку сразу же увидел в нём изъян.

– Ольга, не думаю, что это хорошая идея.

– Почему?

– Потому что если версия верна – ваш пост прочитает убийца.

– Пусть читает, – небрежно ответила Старова. – Я укажу, что собираю материал для монографии. А если спросят, почему выбрала такую тему, укажу на публикацию «Девочка с куклами». В конце концов, я работала с Викторией и могу сложить два и два.

– Не нужно этого делать! – почти выкрикнул Вербин. – Если версия верна, это означает, что мы ищем чрезвычайно опасного человека, поступки которого невозможно спрогнозировать даже приблизительно.

– Я предполагаю, что убийца может выйти со мной на связь.

– Вы не должны подвергать себя такой опасности! Я вам запрещаю…

– Вы не можете…

– Ольга, пожалуйста!

– Вы за меня волнуетесь? – неожиданно спросила Старова. Без всякого кокетства, именно спросила. Поинтересовалась.

– Разумеется, волнуюсь.

– Мне очень приятно, Феликс, правда. Но я, увы, уже не в силах что-либо изменить – посты больше часа как выложены в профессиональных пабликах.

– Зачем?

– Я вам только что всё объяснила.

– А если убийца догадается, что вы помогаете полиции?

– А если не догадается?

– Вы не должны рисковать.

– Я уже рискнула. Просто примите случившееся как данность.

– Это не таблетки, чтобы принимать.

– Что?

– Не важно. – Вербину очень хотелось выругаться. Громко и зло. Однако он не хотел, чтобы Старова это слышала. Она, безусловно, знает все эти слова, но мужчина не должен произносить их при женщине. – Пришлите, пожалуйста, ссылки на все ваши посты.

– Конечно, Феликс. – И вновь очень продуманная пауза, после которой последовало мягкое: – Пожалуйста, не обижайтесь.

– Ольга, вы не понимаете, какие могут быть последствия… Я перезвоню.

А нажав кнопку «отбой», Вербин выругался – громко и зло. Вскочил, пнул кресло, снова выругался, ругаясь, пошёл на кухню сделать чай… и поискать какой-нибудь еды… А по дороге, прекратив ругаться, набрал номер Шиповника.

– Егор Петрович?

В ответ сварливое:

– До утра подождать не может?

– Не уверен.

– Излагай.

– Помните Ольгу Старову?

– Что она натворила? – Шиповник понимал, что из-за ерунды Вербин его дёргать не станет, и его первая фраза была не более чем ворчанием.

– Старова обратилась к профессиональному сообществу с просьбой рассказать о случаях подобных расстройств.

– Какое было у Рыковой?

– Да.

– Зачем?

– Угадала нашу версию и решила помочь.

– Сама угадала? Без подсказки?

– Прочитав «Девочку с куклами».

– Ты же понимаешь, что я не об этом, – угрюмо произнёс подполковник. – Просил её о помощи?

– Нет.

Переспрашивать Шиповник не стал, знал, что Феликс обманывать не станет.

– Так… что написала?

– Что работает над монографией и ищет материал.

– Так себе версия.

– Согласен.

– А что мне от твоего согласия? – Шиповник тоже выругался, но тихо, чтобы домашние не услышали. – В общем, выходка Старовой может не иметь никаких последствий. А может стать камнем, от которого по воде пойдут большие круги.

– Кровавые, Егор Петрович, кровавые круги.

– Да, Феликс, кровавые. – Подполковник вздохнул. – А значит, давай подумаем, что тут можно сделать…

Восемь месяцев назад



Июнь в этом году выдался очень тёплым. Не жарким, но тёплым, зовущим из города прочь – на дачу, в лес, на реку или озеро, чтобы устроиться на лежаке, в шезлонге или просто на брошенном на траву или песок полотенце и замереть, впитывая в себя благодатное тепло, наслаждаясь возможностью просто отдохнуть в той удивительной, возможной только летом ситуации, когда ты не шевелишься, но всё равно наполняешься энергией и силой. Наслаждаясь чудесной погодой, безоблачным небом, ярким солнцем, бодрящей водой и тем, что, выйдя из неё, можно завалиться на тёплый песок и улыбнуться – чудесной погоде, безоблачному небу, яркому солнцу и широкой Волге.

– Как же хорошо… – Молодая, стройная женщина огляделась и стала стягивать купальник. – Обожаю лето.

– Ты уверена?

– Здесь никого нет. А если появятся, то пусть захлёбываются слюнями.