– Что?
Опускаюсь на сиденье напротив. Рыжий парень за кассой не сводит с меня глаз. Видимо, ему сообщили, кто я.
– Вопросы, которые ты задавал Айви. К чему ты ведешь?
– К чему я, по-твоему, веду? – Его губы искривляются в раздражающей однобокой ухмылке.
– К тому, что я чокнутая. Что от удара по голове и стресса обвинения в убийстве у меня совсем слетела крыша.
– Я вел не к этому.
– Тогда к чему?
– Я просто пытаюсь понять, что произошло сразу после убийства. Все были сосредоточены только на том, кто убил Савви. Сколько дней ты поправлялась, перед тем как мать Савви пришла задавать тебе вопросы?
Ноль дней. У меня перед глазами и сейчас стоит миссис Харпер – в проеме моей палаты, лицо залито слезами. Она держала меня за руки, умоляла меня. «Прошу тебя, Люси, умоляю. Скажи нам хоть что-то. Что угодно».
– Мне просто представляется странным, что твоя мама была более чем готова предоставить миссис Харпер незамедлительный и практически неограниченный доступ к тебе. – Бен приподнимает бровь.
– Я сказала, что это нормально. Тогда. Я была в состоянии принимать решения.
– Я с этим не спорю.
Немного молчу, затем из меня вырываются слова:
– Я тоже хотела узнать, кто убил Савви. И не говорила родителям, что это была я.
По крайней мере, я такого не помню. Дни после убийства размыты в моей голове.
«Ты же понимаешь – когда находит желание убивать, иногда просто нужно это сделать».
Голос громкий и четкий. Я даже подскакиваю и оборачиваюсь, будто рядом со мной кто-то стоит.
Бен наклоняет голову вбок.
– Я знаю.
– Я просто объясняю: я была не против, что Айви приходила и задавала вопросы. Я хотела помочь.
– Не сомневаюсь.
– Как это понимать?
– Господи, Люси, это понимать так: «Я в этом не сомневаюсь». – Теперь он даже радуется, и я, к собственному удивлению, обнаруживаю, что мне реально не все равно, думает ли он, что это я убила Савви. Твою ж мать…
– Ты думаешь, у всех есть какой-то злой умысел или только у меня? – спрашивает Бен.
– Только у тебя, – вру я.
– Я просто к тому, что если б моя дочь только что была так тяжело травмирована эмоционально и физически, настолько, что существовала бы угроза для ее жизни, я бы никого к ней не подпускал. Построил бы ей крепость из подушек и охранял вход в ее комнату. Даже если б ей было двадцать четыре и она утверждала, что в полном порядке. – Он изгибает бровь. – Но это всего лишь мое мнение.
Не знаю, что на это ответить, поэтому просто перевожу взгляд на подростка, лихорадочно что-то печатающего в телефоне, высунув язык.
– Ты в курсе, что Беверли пригласила меня на день рождения?
Тут же оборачиваюсь обратно на Бена. Уголки моих губ приподнимаются.
– Нет, мне она об этом не говорила.
– Ты не против, если я приду?
– Это ведь ее день рождения. Мое разрешение тебе не нужно.
– Такое чувство, будто нужно. – Он откидывается на спинку сиденья, отбрасывая волосы с глаз ненарочито сексуальным движением, отчего мне становится неловко.
– Почему? Это что, против правил – идти на день рождения к родственнице женщины, которую подозревают в убийстве и которая является темой твоего подкаста? Есть какой-то моральный код подкастера?
– Я не… – Бен склоняет голову, будто размышляя над моими словами. – Это не против правил. Я всегда считал, что в подкастинге те же правила, что и в журналистике.
– Ясно.
– Я не пойду, если тебе будет некомфортно.
– Некомфортно там будет только тебе.
– Думаешь?
– Моя мама не в восторге от четвертого выпуска, поскольку ты, скажем так, намекнул, что она плохая мать, потому что позволила Айви говорить со мной, и что она каким-то образом с этим связана.
– Я блестяще переношу неловкие ситуации. – Снова эти идиотские волосы лезут ему в глаза.
Улыбаюсь шире.
– Этому я верю.
– То есть я приду?
– Обязательно приходи. Думаю, если ты не придешь, бабушка разочаруется.
– Правда? – Лесть ему приятна.
– Чистая.
– Хорошо. Тогда увидимся завтра.
– Жду не дождусь.
– А первое интервью у нас в понедельник?
– Первое интервью? Мы вроде уже не раз беседовали.
– Первое интервью, где мы реально погружаемся в дело. Бабушка сказала, ты тут до конца следующей недели, да?
Делаю долгий выдох.
– Так сказала, значит?
– Это неправда?
– Нет. Это правда. – Бабушка купила мне билет в один конец, так что следовало ожидать: она рассчитывала, что я здесь задержусь. Конечно, я могу сама купить себе билет и свалить отсюда, но теперь я вовлечена. У меня из головы не идут эти бабушкины слова – что Бен действительно разгадает эту загадку.
Я чувствую, будто должна Савви – должна это узнать. Не говоря уже о том, что в Калифорнии меня ничего не ждет. У меня все еще нет работы, мой парень теперь мой бывший парень, и договор на новую квартиру я еще не подписала. Можно и тут поторчать, даже если здесь мне хочется хорошенько треснуть себя по голове.
– Хорошо, – говорит Бен. – Я на следующей неделе пробую кое-что новенькое, меняю формат подкаста. Буду выпускать кучу мини-выпусков вместо двух обычных в неделю, чтобы сообщать о новых находках в реальном времени. Мне кажется, людям понравится.
– Отлично, – сухо говорю я.
Он вздергивает бровь.
– Ладно. Хорошо. Понедельник, – говорю я. – Первое интервью. Я подготовлюсь.
«Я всегда готова, – поет голос. – Давай кого-нибудь порвем!»
Слушай ложь: подкаст Бена Оуэнса
Бонусный выпуск № 1
Привет, ребята. Знаю, вы не ждали сегодня нового выпуска, но я чувствую, что должен поделиться с вами тем, что сейчас происходит. Во‐первых, я сейчас снова в Пламптоне, штат Техас. Во‐вторых, я на связи с Люси Чейс.
Знаю, что многим из вас уже об этом известно, потому что вы видели нашу общую фотографию из кафе. Отвечая на вопрос, мучающий примерно десять тысяч из вас, – да, Люси согласилась на интервью.
Во имя прозрачности сразу поясню, что я изначально рассчитывал взять у нее интервью. Ее бабушка уверила меня, что сможет уговорить Люси, и она оказалась права. По словам Беверли, ее и убеждать сильно не пришлось. Люси пока что была со мной весьма прямолинейна.
И признаюсь честно – мне пришлось либо удалить, либо полностью переработать некоторые запланированные выпуски. Приезд Люси в родной город полностью все изменил, и мы получили много новой информации.
Интересно, что это за информация? Тогда вам понравится завтрашний выпуск – это будет интервью с Мэттом Гарднером.
Да, с тем самым Мэттом Гарднером. Бывшим мужем Люси. Это его первое интервью.
И следите за приложением, через которое слушаете подкаст, – я буду выпускать небольшие бонусные эпизоды, как вот этот, чтобы держать вас в курсе дела практически в реальном времени.
А сейчас – интервью с Ниной Гарсией.
Нина: Да, конечно, я знаю миссис Чейс. Ну, Кэтлин. В школе я всегда называла ее «миссис Чейс», когда приходила к Люси в гости. Трудно отделаться от старой привычки.
Бен: Вы в приятельских отношениях?
Нина: Ну, мы здороваемся, когда сталкиваемся где-то, но мы не друзья.
Бен: Вы помните, какой она была на свадьбе?
Нина: Да, смутно.
Бен: Весь день? А вечером?
Нина: Не могу сказать. Это было давно.
Бен: А Колин Данн? Вы знаете Колина?
Нина: Немного, да, когда он тут жил. А что?
Бен: Вы слышали в недавнем выпуске, что Колин занялся сексом с замужней женщиной в машине после свадьбы?
Нина: Да.
Бен: У меня есть несколько источников, которые утверждают, что у Кэтлин и Колина был роман.
Нина:…Что?
Бен: Вы об этом знали?
Нина: Что? Кто это сказал?
Бен: Они предпочли сохранить анонимность. Но мне удалось это подтвердить.
Нина: Колин? Колин Данн?
Бен: Да.
Нина: Она же лет на тридцать его старше.
Бен: На тридцать два.
Нина: Я…
Бен: Мне сказали, что это в Пламптоне открытая тайна.
Нина: Серьезно? Мне никто не говорил. Хотя вообще…
Бен: Да?
Нина: Ну, теперь я вспоминаю… он как-то говорил, что ему нравятся женщины постарше. Я думала, что это он про Савви, потому что она была старше лет на пять. Но, видимо, он имел в виду… постарше.
Бен: Странно, правда?
Нина: Спать с женщиной на тридцать лет старше? Не знаю, у всех свои вкусы, наверное.
Бен: Нет, странно, что все знали, что у Кэтлин был роман с парнем Саванны, и никто не счел нужным это упомянуть.
Нина: Но это же было не когда он встречался с Савви, так?
Бен: Да нет, насколько я понял, это как раз пересеклось. Как я говорил – загадочная замужняя женщина в машине…
Нина:…Оу. Тогда да. Это как-то странно.
Глава 21
ЛЮСИ
Я на сто процентов уверена, что мама захочет отменить праздник.
Первый раз слушаю мини-выпуск Бена в полном шоке, второй – уже немного забавляясь.
Не знала, что мама так может.
Наверное, следовало оскорбиться за Савви, но она никогда не воспринимала отношения с Колином серьезно, да и, мне кажется, ее саму это повеселило бы.
Жду, вся сжавшись, пока мама взорвется.
Но этого не происходит. Следующим утром спускаюсь и обнаруживаю ее в прекрасном настроении, пришивающую кружева на детское одеяльце для одной из девчонок из церкви.
Отрицание всегда давалось ей блестяще.
Так что я ничего ей не говорю, отправляю Бену сообщение: «Офигеть» – и делаю вид, что ничего не произошло.
* * *
Мама настаивает, что в ресторан нужно прийти на час раньше, чтобы до мельчайших деталей проследить за организаторами праздника. Те как будто и не против – привыкли к женщинам в ярких цветочных платьях, которые носятся над точным до миллиметра расположением свечей в стеклянных банках.
Мама, очевидно, упустила свое призвание быть свадебным организатором. У нее так хорошо получалось бы притворяться счастливой на один день…
Мы в большом зале для особых мероприятий в задней части ресторана. Накрыт длинный стол, на нем расставлены вышеупомянутые свечи в стеклянных банках, а в самом центре – цветочные композиции.
О герберах мама не говорит ни слова. Наверное, потому, что они так хорошо смотрятся. Либо она попросту забыла, что вообще-то на их месте должны были быть розовые розы.
Бабушка приезжает вовремя в сопровождении Эшли и Брайана (мои кузены, которые сволочи). Они оба младше меня, им чуть за двадцать, и, кажется, они от всей этой затеи не в восторге. Брайан едва отрывает взгляд от телефона, чтобы поздороваться.
Их родители, Кит и Дженис, заходят следом. Тетя Карен, младшая сестра мамы и дяди Кита, плетется за ними, как всегда, с кислым лицом. С ней незнакомый мужчина в костюме явно не его размера.
Не знаю, когда все они сюда приехали. Мама таинственно несколько раз куда-то исчезала в последние дни, так что, видимо, они в городе уже некоторое время. Со мной увидеться лишний раз никто не спешил.
Все проскальзывают по мне взглядом и быстро отводят глаза. Кроме Эшли – она оглядывает меня снизу вверх и неодобрительно прищуривается.
Опускаю глаза на свое платье. Оно черное – выбивается из яркого облачения остальных гостей. И у него глубокий вырез, который смотрелся бы красиво на ком-то с грудью побольше. Хотя официанту, обходившему гостей с закусками, вроде и так понравилось. Приятно.
Бабушка подходит ко мне, шурша фиолетовыми пайетками. Платье именинницы напоминает одновременно флаппер и наряд танцовщицы из Вегаса.
Она сжимает мою руку.
– Все так красиво…
– Ты же знаешь, почти всем занималась мама.
Дядя Кит и тетя Дженис появляются у нее за спиной и одаривают меня легкими объятиями и напряженными улыбками.
– Рад тебя видеть, Люси, – говорит дядя Кит, поглаживая бороду.
– Удивлена, что ты не вышла замуж во второй раз, – говорит тетя Дженис, хмурясь.
– Ну, в первый раз мне не очень понравилось, – смеюсь я. Она не смеется.
– Вау, – говорит Эшли. Ее волосы – в прошлый раз, как мы виделись, светло-каштановые – теперь имеют приятный темно-рыжий цвет, и, если б она не смотрела на меня, как на пришельца, я сделала бы ей комплимент.
– Привет, Люси. – Брайан отрывает взгляд от телефона на пару мгновений и переводит его на мою грудь.
– Брайан, какой ты красавец! – Видимо, мама решила теперь просто врать людям в лицо. Она убирает со лба его растрепанные каштановые волосы, а он отклоняется, будто это худшее, что было с ним за двадцать один год его жизни.
Мама замечает что-то за моей спиной, и улыбку на ее лице заменяет широко открытый рот и выражение полного ужаса.
Разворачиваюсь. За мной стоит Бен, держащий подарок с большим розовым бантом, настолько красиво упакованный, что становится ясно – трудился над этим кто-то другой. На нем голубая рубашка, рукава закатаны до локтей; замечаю, что в его внешнем виде Эшли все полностью устраивает.
И я понимаю почему.
– Бен! – восклицает бабушка в ту же секунду, как мама говорит:
– Что ты тут делаешь?
Бен приветственно поднимает руку. Если мамина реакция оказалась для него неожиданностью, он этого не показывает.
Все-таки я считаю, что мини-выпуск мог подождать до завтра. Он выложил его до праздника; он знал, что они увидятся после этого. Меня это впечатляет и одновременно немного пугает.
– Кэтлин, веди себя прилично, – говорит бабушка, отмахиваясь от мамы. – Я его пригласила.
– Ты его пригласила? – Мама, практически лишенная дара речи, переводит взгляд на меня, будто ожидая, что я тоже буду в шоке.
Я улыбаюсь ей, подхожу к Бену и выхватываю у него из рук подарок.
– Бен. Выглядишь, как всегда, самодовольно.
Он усмехается, коротко и удивленно.
– Спасибо…
Мама с открытым ртом наблюдает, как я ставлю подарок на стол к остальным. Кит, Дженис и их отпрыски смотрят с недоумением.
– Знакомьтесь, это Бен Оуэнс, – громко объявляет бабушка. – Ведущий подкаста. Вы знаете какого.
У Эшли отвисает челюсть. Брайан принимается что-то лихорадочно строчить в телефоне. Кит и Дженис смотрят, будто ожидая продолжения.
Украдкой бросаю взгляд на папу. Он сердито хмурится в углу. Карен подбегает к маме и что-то шепчет ей на ухо.
В дверях появляется группа женщин постарше с одинаковыми пышными прическами, бабушка идет с ними здороваться. Мама к ней присоединяется, избегая смотреть на Бена.
А вот все остальные на него пялятся, так что я решаю встать рядом. Обычно все пялятся на меня. Когда мы рядом – так проще.
Мы пару секунд молчим.
Указываю на бар у дальней стены.
– Выпьем?
– Боже, да.
* * *
Через час я сижу за столом, с одного боку – бабушка, с другого – Бен, на чем настояла бабушка. («Это мой день рождения, так что я решаю, кто где сидит!» – радостно провозгласила она, не обращая внимания на мамины протесты.)
Я пью второй бокал вина, помещение вокруг приятно размывается по краям.
За стол поставили, наверное, все стулья, которые только были в ресторане, и моя рука все время касается руки Бена. Он не размытый. Более того, он слишком четкий, так что я стараюсь вообще на него не смотреть.
Я вдруг осознаю, что у меня уже месяц – а то и больше – не было секса: у нас с Нейтаном все угасло и до того, как он узнал, что меня подозревают в убийстве. И еще более давно у меня не было очень хорошего секса (спасибо, Нейтан).
Официант останавливается рядом и подливает мне вина в почти осушенный бокал. Это уж точно не поможет мне перестать думать о сексе.
Тянусь к бокалу, но быстро передумываю. Отодвигаю его подальше двумя пальцами.
Бен наблюдает за мной. Наши взгляды пересекаются, когда я откидываюсь обратно на спинку стула. Быстро отвожу взгляд.
Напротив нас сидит Бетси – мамина подруга, угостившая нас теми прекрасными брауни по 285 калорий на штуку, когда мы пили чай/вино, – и в открытую пялится на Бена. Он делает вид, что не замечает этого.
– Брюс, – говорит Бетси.
– Бен, – поправляю я ее и тянусь за водой.
– Бен. Слышал такое выражение: «У него лицо для радио»?
Смеюсь во время глотка, чуть не давясь водой.
– Бетси! – восклицает мама.
– Что? Мы же как раз недавно это обсуждали!
– Да, слышал это выражение, – Бен в восторге от происходящего.
– Так вот, это не про тебя. Я бы даже сказала – жаль, что ты решил работать на радио.
Над столом поднимаемся смех. Даже папа усмехается.
Бен краснеет, будто ему редко делают комплименты по поводу внешности. Видимо, он не посещал раздел r/Podcasts на «Реддите»
[8] и не видел огромное количество постов, где все обсуждают, какой он симпатичный.
– Как ты к этому пришел? – спрашивает Кит. – К подкастингу.
– Я всегда любил подкасты. Просто до безумия. Особенно тру-крайм. Вот и решил в этом себя попробовать.
– Вот так просто? – спрашивает Карен. – Ты даже не был журналистом в этой сфере? – Я понимаю, что на самом деле его ответ ей не нужен. Она уже сама провела серьезное исследование в «Гугле». Может, даже до пятой страницы дошла.
– Нет, в качестве журналиста я в основном освещал стиль жизни и развлечения. Тру-крайм было скорее как… хобби. Я несколько лет сидел на этих форумах, где диванные детективы пытаются своими силами раскрывать преступления. Решив взяться за первое дело, я выбрал такое, о котором уже было достаточно много информации, чтобы не было слишком трудно.
– И ты его раскрыл? – спрашивает Кит.
– Ну конечно, – Дженис легонько хлопнула по руке. – Я же тебе говорила.
Кит хмурится, будто он не в состоянии вспомнить этот разговор, если не вообще большую часть того, что говорит ему жена.
– Да, – говорит Бен.
– Ну ты помнишь, – говорит Дженис мужу. – Девочку убили на выпускном в Южной Каролине. Ее тело нашли в багажнике учителя, но тот клялся и божился, что ничего с ней не делал. К тому же у него не было мотива и имелось алиби.
Кит качает головой, все никак не вспоминая.
– И это был он?
– Нет, – говорит Бен. – Это был парень девочки. Он положил ее тело в багажник учителя, потому что она, по его мнению, с ним заигрывала; ему казалось, что между ними что-то было. Насколько мне удалось выяснить, он ошибался.
– Но это было просто, – говорит Эшли, игриво (на мой взгляд) вздергивая бровь. – Виноват всегда парень или муж.
Она бросает взгляд на меня, но тут же его отводит.
Это всегда парень, кроме тех случаев, когда это лучшая подруга.
«У меня идея!»
Не сейчас.
– У меня было такое предчувствие, когда я взялся за дело, – признает Бен.
– А в этот раз есть предчувствие, Бен? – спрашиваю я. – Думаешь, и это дело раскроешь?
– Отлично, а вот и еда, – громко говорит мама. В зал входят два официанта с блюдами.
Пересекаюсь взглядом с Беном. Его губы слегка дергаются, но он ничего не говорит.
Ем я быстро, потому что вино уже ударило в голову. Надо мной кружит официант, готовый в любой момент снова наполнить мой бокал. Вино тут вообще течет рекой, и я держу, но не пью новый бокал, оглядывая стол. У Кита красные щеки. Эшли громко смеется.
Кажется, тут должно быть весело. Или, возможно, тут и правда весело. Всем остальным. Они могут сделать фото и выложить в соцсети – #званыйужин #простосупер #нежизньасказка, – и это не будет ложью.
– Ты не собираешься написать книгу, Бен? – спрашивает бабушка, очевидно, продолжая разговор, на который я совершенно не обращала внимания.
– Книгу? Нет. – Он бросает взгляд на меня. – Может, как-нибудь потом, но сейчас не планирую.
– А люди поговаривают, будто собираешься…
– Какие люди?
– Ну всякие, – она машет рукой. – «Твиттер».
– Бабушка, ты там сидишь? – Брайан настолько поражен, что мне тут же становится жутко любопытно, что такое он там постит. Явно то, чего бабушке лучше не видеть.
– Ты хорошо пишешь, – говорит Дженис. – Я читала пару твоих статей в «Атлантик» и «Вэнити фэйр».
– Спасибо, – говорит Бен.
– Люси, а ты разве не хотела стать писательницей? – Кит смотрит, будто я его разочаровала – его, родственника, которого я едва ли знаю. – Что с твоим хобби?
«Наверное, недостаточно хорошо писала». Вот что надо было ответить. Это люди всегда съедают – скромность и честность, от которых все чувствуют себя нормально, задав грубый вопрос.
Я улыбаюсь.
– Ну, сами понимаете… Кто захочет читать книгу, написанную убийцей?
Кит краснеет. Папа закатывает глаза.
– Люси, – устало говорит мама.
– Почему ты не написала мемуары? – Эшли явно весь вечер ждала, чтобы задать этот вопрос.
– Трудно писать мемуары о том, чего не помнишь.
– Можно написать обо всем остальном.
Пожимаю плечами.
«Убьем…»
– Ты никогда не рассказывала свою историю, – настаивает Эшли.
Рассказывала – больше, чем могу сосчитать. Но мне никто не верил.
– Я рассказываю ее Бену. – Отпиваю из бокала.
Папа резко поднимает голову. В его глазах блестят гнев и удивление.
– Ты рассказываешь Бену? – Мама произносит все очень медленно. Возможно, всем за столом ее тон кажется спокойным. Может, он и правда спокойный… Оглядываюсь вокруг – вроде никто не нервничает.
Мне не надо нервничать. Я взрослая женщина и имею право давать интервью любому самодовольному подкастеру, если захочу.
«У меня идея. Убьем…»
Сжимаю кулак и мысленно прогоняю голос.
– Да, я скоро дам Бену интервью.
– Мы уже обсудили кое-какие детали, – добавляет Бен.
– Интересное решение, Люси, – говорит папа.
Эшли хрюкает от смеха и тут же закрывает рот рукой. Все остальные нервно хихикают.
– Все столько ждут от Бена, – стараюсь говорить непринужденно. – Я просто помогаю, чем могу.
– Я ценю твою помощь. – Бен тоже пытается говорить непринужденно. У меня получается лучше.
Папа открывает рот, словно ему есть что добавить, но, очевидно, передумывает.
– Мне кажется, Люси сама должна рассказать свою историю, я не должен делать это за нее, правда же? – спрашивает Бен.
– Правда, – искренне говорит Эшли с широко распахнутыми глазами.
«Какой же бред…»
Голос в голове настолько громкий, что я едва сдерживаюсь, чтобы не подскочить.
«Убьем ее».
Бросаю взгляд на нож, но я слишком пьяная, чтобы убивать Эшли. Буквально или фигурально.
«Или его?»
Ерзаю на стуле. Разговор продолжается без меня. Мама на меня смотрит.
– Правда? – говорит она.
– Что?
«У меня идея!»
– Правда, – говорит мама. – Это все, что нам нужно. Просто правда.
– Да, – киваю я. – Правда.
Делаю большой глоток вина, о чем явно потом пожалею, но очень хочется заглушить голос. Это срабатывает.
– И чтобы найти правду, нужно копаться в чьем-то личном прошлом? – Кит краснеет еще больше. Когда гнев и алкоголь объединяются, у них получается совершенно алый человек.
– Кит, – тихо говорит Дженис, кладя руку на его плечо.
Он стряхивает ее руку.
– Вы уж извините, но почему мы все делаем вид, будто этому парню тут рады? Он…
– Тебе тут очень рады, Бен, – перебивает его бабушка, похлопывая Бена по плечу.
Он переводит на нее радостный взгляд.
– Мама! – Кит вскидывает руки. – Ну ради бога. Он в этом своем подкасте сказал, что…
– Кит, – резко перебивает его мама.
– …что Кэтлин переспала с двадцатилетним парнем в машине!
– Вау, – говорит Эшли.
– Офигеть, – Брайан кладет телефон на стол.
– Черт возьми, Кит, – говорит папа.
– Что? Это же неправда! – Кит агрессивно тыкает в Бена пальцем. – Ты просто включаешь этот свой подкастик, распространяешь всякие фейки, обвиняешь всех в чем ни попадя на основе «анонимных источников»… – На словах «анонимные источники» он изображает пальцами кавычки.
– Может, перейдем к пирогу? – говорит мама.
Кит ее игнорирует, полностью сосредоточенный на Бене.
– Что это за источники?
– Извините, не могу вам сказать.
– Или к подаркам? – предлагает мама.
– Конечно, не можешь! Потому что их не существует!
– Подлить вина? – предлагает бабушка, поднимая свой бокал. К ней подбегает официант, спеша исполнить просьбу.
Бетси склоняется над столом.
– Может, я лучше пойду? – шепчет она.
– Что ты! Начинается самое интересное! – радостно восклицает бабушка.
Кит держит обе руки на столе, готовый к бою.
– И ты намекнул, что этот парень…
– Колин, – подсказываю я.
– Вау, – говорит Эшли.
– …что этот Колин убил Саванну! Мы все знаем, кто это был…
Я поднимаю руку. У Бетси отвисает челюсть.
Бабушка опускает мою руку.
– Тут не та публика, милая.
– Не обижайся, Люси, – говорит Кит.
– Пап, ты серьезно? – говорит Брайан.
– Но мы все знаем, кто это сделал, а ты внаглую врешь и говоришь, что это была Кэтлин!
– Я просто пытаюсь разобраться во всех алиби. – Бена будто совершенно не трогают его слова. Более того – у него подергиваются губы. Кажется, самодовольный черт наслаждается происходящим.
– Это не…
– Да, черт побери! – вскрикивает мама. Все замирают. – Да, у меня был секс с Колином в моей машине в ночь свадьбы! Доволен, Бен? Поймал меня? Я переспала с двадцатилетним парнем, и, чтоб ты знал, мне это понравилось.
– Вау.
– Вот где я была, когда убили Савви, – спокойно заканчивает мама. Она приглаживает идеально накрученные волосы, совершенно не меняющие положения. – Вот мое алиби.
Дядя Кит смотрит на сестру с широко открытым ртом, будто только сейчас осознавая, что она знает, как заниматься сексом. Папа протяжно вздыхает.
– Да ладно тебе, Дон, – говорит мама. – Ты ничем не лучше.
Я изо всех сил пытаюсь не рассмеяться, но все-таки прыскаю.
Мои родители никогда особо не скрывали своих интрижек. Папа оставлял ноутбук открытым на кухонном столе и куда-то отходил, а там дзынькали и дзынькали сообщения, пока мама не начинала кричать, чтобы он вернулся и ответил своей подружке. Мне кажется, мама начала с кем-то спать, чтобы отомстить папе, но, похоже, сейчас она просто наслаждается ситуацией. Ну и молодец. Наверное.