Солнце стояло в зените и нещадно палило, над балаганами клубилась горячая дымка. Флора двигалась вместе с толпой и чувствовала легкое головокружение от шума и красок. К своему удивлению, она не застала Дилана на обычном месте у аттракциона «Вальсирующие». Вместо него два незнакомых парня раскручивали кабинки с громко визжащими девушками под грохот мелодии «Прибавь газу». Где же он?.. И тут у нее перехватило дыхание: Дилан стоял у киоска со сладкой ватой и с кем-то разговаривал. На нем была льняная футболка с V-образным вырезом и джинсы, на шее – подвеска, кожаные браслеты украшали загорелые руки. Темные волосы спадали на глаза, и Флора в миллионный раз подумала, какой же он красивый. Но тут она узнала человека рядом с Диланом, и ее сердце упало. Спиди. Опять. Почему ухажер его матери вечно ошивается поблизости? И одет он несуразно для мужчины под сорок: безразмерная футболка с большой клубникой спереди и кроссовки «Адидас»…

Спиди как будто убеждал в чем-то Дилана. Наконец тот кивнул, а затем полез в задний карман и достал конверт. Спиди выхватил конверт, быстро спрятал в карман своих грязных джинсов и ушел. Дилан проводил его взглядом, выражение лица – злое и раздраженное. Флора даже решила немного переждать, прежде чем к нему подойти.

Дилан был явно рад ее видеть.

– Привет, цыганочка, – промурлыкал он, обнимая ее за талию и притягивая к себе. – Где ты была? Я скучал.

– Еле улизнула. Моя сестра ведет себя как телохранитель, – сказала она, закатив глаза.

– Надолго ты?

Флора рассмеялась от переполнявшей ее радости. Дилан действовал как наркотик: она чувствовала себя опьяненной, просто находясь рядом с ним.

– Да, до девяти тридцати вечера. – Она не стала уточнять про условие – чтобы Хизер была рядом. Если она вернется домой до темноты, мама ничего не скажет. – Что здесь делал твой отчим?

– Он мне не отчим, – отмахнулся Дилан, а потом многозначительно подмигнул. И тут Флора заметила у него в руке прозрачный пакет с белым порошком. Даже она знала, что это не просто травка. – Вот такое угощение нас с тобой ждет сегодня, – сказал он, целуя ее в нос. – Ты почувствуешь себя на вершине блаженства.

* * *

Хизер обыскала весь дом и усадьбу. Флоры нигде не было.

– Она исчезла! – В голосе девочки звучало отчаяние. – Не могу поверить, что она взяла и убежала… – Провалился их план держать Флору подальше от Дилана.

Джесс, разглядывавшая рисунки в альбомах, громко вздохнула.

– Ну, скажи что-нибудь! – вспыхнула Хизер. Она чувствовала, что лучшая подруга сейчас не на ее стороне.

– Флоре уже шестнадцать, – наконец произнесла Джесс.

– Но Дилан ей не подходит!

Джесс скрестила на груди руки и твердо заявила:

– Не тебе решать. Что ты вообще имеешь против Дилана? Он вроде ничего.

Хизер уставилась на нее, не веря своим ушам.

– Ничего? Он дал ей наркотики, Джесс!

– Ну, покурила она травку… Это ничем не отличается от употребления алкоголя.

– Ты что, пробовала?

Джессика смутилась:

– Да. На Рождество мама разрешила небольшой коктейль, а на вечеринке у Джины несколько месяцев назад мы пили сидр.

Хизер смотрела на подругу со смесью удивления и ужаса. Она знала, что Джесс продолжала общаться с Джиной и ее компанией, а ее так ни разу и не пригласили. Но оказывается, Джесс ходила к ним на вечеринку, а ей не рассказала… И это больно задело Хизер.

В свое время она думала, что ей никто, кроме Флоры, не нужен. А потом появилась Джесс – лучшая подруга, которая всегда понимала и помогала. Теперь она испугалась, что может потерять их обеих, отдав Флору Дилану, а Джесс – Джине.

– Понятно, ты переживаешь за Флору, – увещевала Джесс, – но она благоразумна. С ней все будет в порядке. Она не позволит Дилану втянуть себя во что-нибудь неправильное. А в конце лета он уедет. – Джесс пожала плечами. – Ладно, если тебе станет легче, можем пойти на ярмарку. Найдем ее.

Хизер чуть не бросилась подруге на шею. Они по-прежнему на одной волне.

Взявшись за руки, девочки отправились на ярмарку.

* * *

На поиски Флоры ушло несколько часов. Она как под землю провалилась. Хизер и Джесс искали ее повсюду, расспрашивали о Дилане, но никто, похоже, не знал, куда они оба делись.

– Его смена начинается в шесть, а сейчас уже пять тридцать, так что скоро объявится, – сообщил один из парней с аттракциона «Вальсирующие». Он выглядел старше Дилана, и у него были добрые глаза. – Я уверен, что с твоей сестрой ничего не случится. Не волнуйся.

Хизер пыталась отвлечься, поэтому предложила Джесс пойти покататься на электрокарах. Они отлично провели время, однако в глубине сознания пульсировала тревожная мысль, которую Хизер не могла бы сформулировать. Джесс права: Флоре шестнадцать, и она достаточно взрослая, чтобы самой о себе позаботиться. Просто Хизер не доверяла Дилану – этот парень себе на уме. Хоть бы эта ярмарка поскорее уехала и Дилан убрался восвояси!

И тут, незадолго до шести, они заметили Дилана, идущего в сторону «Вальсирующих». Флоры рядом с ним не было.

– Где моя сестра? – набросилась Хизер на Дилана, как только тот приблизился.

– Привет, малышка. Что случилось? – Юноша обнял ее за плечи.

– Где Флора?

Дилан расхохотался ей в лицо:

– Остынь. Твоя сестра ушла домой. А мне нужно работать. – И он вскочил на платформу карусели. Казалось, из него фонтаном била энергия.

– Ну вот видишь. – Джесс потянула ее за руку. – Флора в порядке. Может, и мы пойдем?

Хизер чувствовала себя совсем разбитой; она устала от шума, запахов, толпы. Хотелось поскорее вернуться домой, порисовать, послушать музыку. Ее план присмотреть за Флорой и не дать ей увидеться с Диланом провалился. И Джесс не смогла ей помочь. Впрочем, она свое отношение вполне ясно высказала: не стоит так опекать Флору.

Надо будет придумать новый план.

Хотя Хизер сделала вид, что успокоилась, тревога ее не покидала.

28. Марго

Все выходные Марго провела у постели дочери и наслаждалась каждой секундочкой, проведенной вместе. Она прекрасно понимала, что впереди их ждут тяжелые испытания, но сейчас главное, что Хизер жива и потихоньку поправляется. А Марго сделает все возможное, чтобы дочь не попала в тюрьму.

У дверей продолжают дежурить полицейские. Хизер перевели из отделения интенсивной терапии в отдельную палату, чтобы избежать лишних вопросов и не беспокоить других больных. Слава богу, пока врачи не разрешают проводить допросы, как, впрочем, и сообщать пациентке о случившемся с ней инциденте. Когда Марго осторожно завела речь о том злополучном дне, Хизер заявила, что ничего не помнит, и очень расстроилась. Адам, присутствовавший при этом, резко прекратил разговор.

– Дайте ей время, – сказала доктор Хан, с которой Марго поделилась своими сомнениями. – Пациенты обычно ничего не помнят с момента травмы мозга. Возможно, память об этом так и не вернется.

«Сможет ли она принять данный факт? И жить дальше, ничего не зная наверняка? – задает себе вопрос Марго, идя по коридору больницы. А потом сама же себе отвечает: – Все что угодно, лишь бы моя девочка была дома, вместе с семьей».

* * *

Адам взял на себя все обязанности по кемпингу: обещал проконтролировать отъезд той молодой пары, которую Марго назвала «журналистами». А ей выпало счастье провести целый день с Хизер наедине, поэтому она набрала сладостей и журналов.

В выходные в больницу привозили Итана, и Марго еле сдержала слезы при виде того, как малыш уютно устроился на коленях матери, будто в уютном гнездышке: прижался к ней и сладко посапывал. Хизер нежно целовала его мягкие темные кудряшки, в то время как по ее щекам текли слезы. Она задыхалась от радости, наслаждаясь каждым мгновением своего общения с сыном. Глядя на дочь, Марго со всей очевидностью поняла, что та не могла стрелять в себя. Она ни за что не бросила бы маленького мальчика. Он – ее радость, ее мир. Это либо несчастный случай, когда ружье случайно выстрелило при падении, либо стрелял кто-то другой – ведь нашли же неопознанные отпечатки пальцев…

Хизер вопросительно смотрит на вошедшую в палату мать.

– Почему у дверей дежурят полицейские? – Она спрашивает одно и то же каждый день. И каждый раз Марго приходится что-то придумывать.

Сегодня доктор Хан предложила рассказать ей правду – мягко, кое-что сгладив.

– Таковы правила, милая, не стоит волноваться.

Хизер хмурится, и Марго отмечает, что дочь в последнее время сильно изменилась: теперь вместо улыбки на ее лице все чаще можно увидеть сдвинутые брови.

– Почему ты не взяла с собой Итана?

– Сегодня понедельник, он в яслях.

– Но он слишком мал, чтобы ходить в ясли.

Марго тяжело вздыхает и начинает выкладывать журналы и сладости. Однако Хизер не успокаивается и требует от нее ответа.

– Несколько месяцев назад вы решили отдать его в ясельки на несколько часов. Разве не помнишь? Чтобы он учился общаться и чтобы у тебя было побольше свободного времени.

Именно Марго тогда предложила такое решение. Чтобы избавиться от послеродовой депрессии, Хизер требовалось больше времени тратить на себя. Она была такой хорошей матерью, что порой забывала про себя.

– Я не хочу отдыхать от сына! – повышает голос Хизер.

Марго успокаивающе гладит ее руку.

– Если хочешь, сегодня привезу. Заберу из яселек чуть пораньше.

Ее слова, похоже, успокаивают дочь: та перестает хмуриться и спокойно откидывается на подушки. Врачи предупреждали, что поначалу Хизер будет с трудом сдерживать свои эмоции.

– Я хотела поговорить с тобой кое о чем другом, – мягко начинает Марго.

– О чем же?

– Ты помнишь свою давнюю подругу, Джессику Фокс?

Хизер удивленно смотрит на мать.

– Да, конечно. А что?

– Она связалась с нами, хочет узнать, как ты. Теперь она журналистка, работает в местной газете. Сначала я встретила ее в штыки. Но она мне очень помогла.

Хизер поднимает глаза и внимательно смотрит на мать.

– Помогла?

– Я с ума сходила от переживаний. А она прогнала всю эту свору журналистов.

– Скорее всего, ей просто нужен хороший материал, мама.

– Я тоже так думала вначале. Но потом поверила ей. Мне кажется, она до сих пор тебя любит.

Хизер качает головой:

– Прошло восемнадцать лет…

– Да, срок большой. И все же когда-то вы были очень близки.

– Мы были детьми.

– Тем не менее… Ты не прочь увидеться с ней? Она просила узнать… Не сейчас, чуть позже.

Хизер задумывается.

– Интересно было бы вновь встретиться, но…

Марго подается вперед:

– Что тебя волнует?

– Столько воды утекло… К тому же после исчезновения Флоры она странно себя повела. Вот наша дружба и развалилась.

Марго озадаченно смотрит на дочь.

– Я считала, вы поссорились из-за мальчика.

– Не было никакого мальчика. Я это придумала, чтобы вы перестали мучить меня вопросами. Все проще: Джессика решила больше не дружить со мной. Странно, конечно, потому что она обожала бывать у нас. Помнишь, она практически переехала к нам в то лето? И вдруг стала меня избегать, вновь начала общаться с этой ужасной Джиной Макензи… Я чувствовала, что она что-то скрывает от меня. Мне казалось… – Хизер замешкалась, – что она меня боится.

Марго почувствовала смертельный холод.

29. Джесс

Вторник, 20 марта 2012 года

«БРИСТОЛЬ ДЕЙЛИ НЬЮС»



НОВЫЕ ОТКРЫТИЯ О ПРОШЛОМ «СТРЕЛКА ИЗ ТИЛБИ»

РАССКАЗЫВАЕТ ДИЛАН БЁРД

Харриет Хилл



Возможно, Хизер Андервуд не такая уж бедная овечка и ее не зря подозревают в убийстве Дейрдре и Клайва Уилсон.

Дилан Бёрд познакомился и стал встречаться с Флорой Пауэлл летом 1994 года – незадолго до того, как та исчезла при таинственных обстоятельствах. По словам Дилана, «он был потрясен, когда однажды сестра Флоры набросилась на него в порыве ревности и жестоко избила ездовым стеком». Хизер Андервуд тогда было всего четырнадцать лет. Откуда такая жестокость в юной девушке?

«У нас с Хизер сразу не заладились отношения, – рассказал нам Дилан. – По-моему, она ревновала сестру ко мне и потому следила за нами. За несколько дней до исчезновения Флоры я пришел вечером в кемпинг на свидание с ней, но тут вдруг откуда ни возьмись выскакивает Хизер и начинает на меня кричать, обвиняет в дурных намерениях и отрицательном влиянии на ее сестру. А после всего этого вороха лжи выхватывает хлыст для верховой езды и начинает меня бить. Да так, что на спине остались рваные раны».

Дилан не стал заявлять на Хизер в полицию, решив не разжигать конфликт с семьей любимой девушки.

На той же неделе Флора исчезла, не взяв с собой ни вещи, ни документы. А через несколько дней обнаружили ее блузку – всю в крови. Дело это продолжает будоражить умы и души жителей Тилби на протяжении двадцати лет. Хотя тело девушки так и не было найдено, полиция подозревает убийство.

«Конечно же, я попал у них под подозрение, так как считался парнем Флоры и был одним из последних, кто ее видел. Но у меня было крепкое алиби, которое подтвердил друг моей матери. С Флорой мы встречались месяц, она мне очень нравилась. Да что говорить, я до сих пор ее помню».

Родственники Хизер отказались подтвердить или опровергнуть заявления Дилана Бёрда.

Хозяин «Веселого ворона» явно удивлен нашим появлением в пабе. Стоя за барной стойкой, он протирает пивные кружки. В маленьком старомодном заведении никого нет, кроме двух мужчин лет шестидесяти, расположившихся у музыкального автомата и увлеченных дружеской беседой за пивом.

С фотоаппаратом наперевес Джек решительно подходит к стойке и громогласно начинает:

– Вы Стюарт Паттерсон?

Оба посетителя тут же прекращают разговор и с любопытством следят за происходящим.

– А кто интересуется? – отвечает хозяин заведения с сильным бристольским акцентом. Для приезжего он, наверное, звучит странно, грубовато, но для меня – уроженки этих мест – это настоящая музыка.

Тут я выступаю вперед и, натянув на лицо самое милое и дружелюбное выражение, представляю себя и Джека. После чего сразу иду в атаку:

– Как нам стало известно, Клайву Уилсону был закрыт вход в ваш бар…

У Стюарта очень густые темные брови, которые странным образом контрастируют с его седыми волосами. На протяжении всего разговора эти брови живут своей жизнью на его лице, постоянно привлекая мое внимание. Прежде чем ответить, Стюарт бросает взгляд в сторону мужчин у музыкального автомата: те уже возобновили свою беседу.

– Верно, я запретил. Он пытался продавать наркотики подросткам.

Клайв Уилсон торговал наркотиками? Ничего себе открытие!

– Какого рода наркотики? – уточняет Джек.

– В основном таблетки. Я сказал ему, что не потерплю подобного у себя в пабе, – говорит Стюарт, продолжая методично натирать кружки.

– Вы сообщили об этом в полицию?

– Сообщил. Только не смог ничего доказать. Ребята были слишком напуганы и не захотели рассказывать, так что полиция ничего не предприняла. У Клайва не было ни судимости, ни обвинений в торговле наркотиками, поэтому они его отпустили. Хотите чего-нибудь выпить?

Джек кивает:

– Я выпью «шенди»[39].

– А есть у вас сок из бузины[40]? – спрашиваю я, ожидая отказа.

Как ни странно, Стюарт с победным видом достает из холодильника и ставит передо мной бутылку этого необычного для любого пивного бара напитка.

Пока Джек расплачивается, я продолжаю расспросы:

– Вы что-нибудь еще можете нам рассказать про Клайва? Или про Дейрдре?

– Боюсь, что нет. Раньше я считал, что он нормальный мужик. Время от времени приходил, выпивал в одиночку. Никогда бы не подумал, что он промышляет наркотиками. Да, чужая душа – потемки… – Стюарт глубоко вздыхает. – Его мать – божий одуванчик, мухи не обидит. Ее-то за что?

Джек потягивает свой коктейль, а потом спрашивает:

– Вам не показалось странным, что их убила женщина?

Стюарт пожимает плечами:

– Женщины тоже убивают, хотя вот так жестоко, из дробовика… Действительно странно.

– Как, впрочем, и врываться в чужой дом и стрелять в двух незнакомых людей? – настаивает Джек.

– А может быть, они были ей знакомы, – говорит Стюарт, и его брови начинают активно двигаться по лбу вверх и вниз, прямо как живые. – Я не знаком с Хизер Андервуд, – добавляет он, вытирая несуществующие пятна на барной стойке той же тряпкой, которой драил стаканы. – Она никогда сюда не заходила, а вот ее муж пару раз заглядывал.

– Адам? – уточняю я. Такие, как он, ходят обычно в «Подкову» на центральной улице.

Стюарт кивает, в то время как его руки совершают большие круговые движения по поверхности стойки. «Неужели не может и пяти секунд постоять без движения?»

– Приятный парень, но держится особняком. Вообще-то, – Стюарт делает драматическую паузу, – я видел, как они разговаривали с Клайвом.

От удивления я чуть не давлюсь.

– Что?.. Когда?

Брови-гусеницы сползают к центру лба.

– Давно. Наверное, месяц назад. Еще до того, как я выставил Клайва. Они встречались несколько раз и всегда сидели вон там. – Стюарт указывает на столик в дальнем углу, у камина. – Честно говоря, выглядело все это подозрительно. Обычно я такие вещи чую. – Он многозначительно стучит пальцем себе по носу. – Подумал: «Что эти двое замышляют?» А потом узнал Адама – мы состоим в одном охотничьем клубе.

– Что-нибудь еще вы можете нам сообщить? – спрашивает Джек, пока я пытаюсь прийти в себя от услышанного. Адам категорически отрицал свое знакомство с Уилсонами, не говоря уже о том, что специально встречался.

– Ничего. Видел их вместе несколько раз; потом Адам перестал сюда заглядывать, а вскоре я поймал Клайва за торговлей наркотиками. – Стюарт пожимает плечами.

– И как давно все это было?

Он хмурится, вспоминая.

– Где-то, наверное, за неделю до его смерти.

Я протягиваю свою визитную карточку с просьбой позвонить, если он вспомнит что-нибудь еще. После чего мы с Джеком пересаживаемся за столик.

Адам знал Клайва. Значит ли это, что Хизер тоже? И если да, то в чем они были замешаны?

* * *

Мы идем по Парк-стрит в сторону редакции, когда на витрине газетного киоска я читаю: «НОВЫЕ ОТКРЫТИЯ О ПРОШЛОМ “СТРЕЛКА ИЗ ТИЛБИ”. ДИЛАН БЁРД РАССКАЗЫВАЕТ. Харриет Хилл».

Снова эта проклятая «Дейли ньюс»…

Джек, который шел рядом, аппетитно поглощая багет с сыром, тоже останавливается.

– Вот черт! – восклицает он, сообразив, о чем идет речь в статье.

– В то время мы с Хизер дружили. Все было совсем не так, как рассказывает Дилан…

Хорошо помню тот вечер незадолго до исчезновения Флоры, когда мы пошли на ярмарку, чтобы ее найти. Мы встретили Дилана у «Вальсирующих», и он сказал, что Флора уже ушла. Мы сразу бросились домой и нашли ее посреди поля в состоянии полной прострации под влиянием каких-то сильных галлюциногенов. Но что мы, дети, знали о наркотиках? Нам удалось вернуть Флору домой так, чтобы ее не увидела Марго, – в основном благодаря Лео, который пришел нам на помощь. В ту ночь я осталась у них ночевать, и мы по очереди дежурили у кровати Флоры, чтобы она не захлебнулась рвотой и не наделала глупостей. Марго так ничего и не узнала, но, когда на следующий вечер Дилан как ни в чем не бывало явился к ним в дом, Хизер пришла в ярость и ударила его хлыстом. Она сама мне позже рассказала обо всем в деталях. И я была полностью на ее стороне.

А спустя несколько дней Флора пропала. Навсегда. Что бы там ни говорили, я и тогда, и сейчас была уверена, что Дилан к этому причастен. Его алиби подтвердил ухажер его матери, а тот легко мог соврать. Видимо, Дилан дал девушке какой-то наркотик, случилась передозировка, и он решил представить все как побег. Могло бы и прокатить, если б не выяснили, что и паспорт, и деньги, и вещи Флоры остались дома. Да и сам побег исключен – настолько Флора была близка со своей семьей.

Я пыталась разыскать Дилана Бёрда, но так и не смогла найти его адрес.

– Как эта чертова кукла, Харриет Хилл, вышла на Бёрда? – Я тычу пальцем в газету. – Черт, Тед будет рвать и метать… Он все еще злится из-за интервью с Шейлой.

Джек наконец-то проглатывает последний кусок багета и может выговорить:

– Да уж… Зато у нас есть козырь – история про наркотики. В «Дейли ньюс» такого нет. А потом ты сделаешь интервью с дядей Хизер.

Я издаю стон бессилия – Теду этого будет недостаточно. Хотя сегодня мы и напечатали интервью с Марго, которого в других газетах получить не смогли…

– Джесс, расслабься. – Джек ободряюще кладет руку мне на плечо.

– Надо сказать, что у Харриет чертовски хорошие связи и, вероятно, целая сеть информаторов. Намного лучше, чем у меня…

И на это Джеку возразить нечего. Харриет Хилл не только работает в более успешной газете, выходящей ежедневно и большим тиражом, она печатается там уже много лет и, вероятно, обросла нужными контактами. В то время как я, после недавно случившегося скандала, вынуждена начинать все с нуля.

– Пойдем, – говорит Джек. – Все будет хорошо.

Но он ошибается. Все очень, очень плохо. От Теда достанется и мне, и Джеку, и даже Элли – за компанию.

– Дилан Бёрд, это же так очевидно! – орет он на всю редакцию. – Интервью с ним должно было появиться у нас, а не в гребаной «Дейли ньюс»!

Пытаюсь хоть как-то оправдаться. Мол, мы и так делаем все, что можем. Кстати, не видим никакой помощи из головного офиса. Чем они там занимаются?

Однако Тед ничего не хочет слышать.

– Если ты говоришь, что близко знакома с семьей, что у тебя там есть свой человек, так используй это в наших интересах, – угрожающе шипит он.

И уносится в свой кабинет прежде, чем я успеваю поделиться с ним открытием, что Клайв был наркоторговцем.

* * *

Остаток дня я провожу, погрузившись с головой в подготовку материала о том, как Клайва выставили за дверь местного паба. Но так и не успеваю вовремя сдать статью, а это значит, что она появится в газете только в пятницу. Не я виновата, что «Дейли ньюс» нас все время опережает: она выходит каждый день, и потому ее материалы раньше попадают в газетные киоски, а сайт более современный и удобный для читателей, чем наш.

Сегодня на первой полосе у нас новость о том, что Хизер вышла из комы. И этого нет у наших конкурентов. Но разве Тед упомянул об этом?! Он слишком занят, переживая из-за упущенных мной возможностей. Я попросила наборщиков нашего головного офиса не указывать моего имени как автора статьи. Постаралась все изложить кратко и по существу, чтобы лишний раз не волновать Марго и не раздражать Адама. Вскоре новость появится и в других газетах, и это будет не так уж важно. Но пока…

Мы не общались с Марго с тех пор, как виделись в больнице. Вроде бы недавно, однако мне тем более важно не потерять с ней связь теперь, когда Хизер пришла в себя.

Джек собирается домой: он погладил меня по плечу и молча кивнул, не желая лишний раз привлекать внимания Теда, который как коршун следит за каждым моим движением. Над офисом будто нависло черное облако, похожее на сигаретный дым. Я давно подозревала, что Тед не просто так принял меня на работу. С одной стороны, это серьезная ответственность, а с другой – новые возможности. Он понимал, что я буду стараться расширять границы дозволенного журналисту, и приветствовал это. Лишь бы только я не нарушала закон.

Но я не готова к активным боевым действиям, когда речь идет о Марго. В моей жизни она заняла место матери, олицетворяет собой семью, которой у меня никогда не было. Как я могу расстраивать ее? Какова будет ее реакция, когда она прочитает, что Адама видели в компании с Клайвом?

И тут мне в голову приходит страшная мысль: «А может быть, Марго все знает? И лишь притворяется, чтобы защитить Хизер?»

30. Джесс

В кафе никого, кроме Лео и пары влюбленных. Лео сидит с чашкой кофе за столиком в углу. Несмотря на прошедшие годы, я сразу его узнаю. Правда, в темно-каштановых волосах появились седые пряди, а на загорелом, как будто обветренном лице – несколько новых морщинок. Раньше я не замечала, насколько он хорош собой. Для меня он всегда был просто дядей моей лучшей подруги. Я считала его старым, хотя тогда ему не было и сорока.

Увидев меня, Лео улыбается, и от этого его зеленые глаза словно загораются изнутри.

– Рад тебя видеть, Джесс, – говорит Лео, обнимая меня за плечи. Когда он прикасается губами к моей щеке, я ощущаю теплый и удивительно приятный аромат его кожи. Затем он осторожно отодвигает меня на расстояние вытянутой руки и внимательно рассматривает. – Красавицей стала…

Знает ведь, какие слова сказать, чтобы завоевать женское сердце. Не случайно про него ходили слухи, что ни одна девушка не в силах устоять перед его сокрушительным обаянием.

Нас с Хизер связывает один секрет про Лео. Однажды мы видели, как он целовался с девушкой из класса Флоры. Мы наткнулись на них, гуляя по пляжу. Парочка спряталась за одной из дюн и предавалась страстным ласкам. Ее звали Дебора Прайс, и, хотя ей только-только исполнилось пятнадцать, выглядела она старше своих лет – с хорошо сформировавшейся фигурой. Да и репутация у нее была так себе для несовершеннолетней. Лео в то время было, наверное, лет тридцать шесть, и он-то все прекрасно понимал. Заметив нас, он отпрянул от Деборы и попытался сделать вид, что все не так, как нам показалось. Мы никому ничего не сказали, да и между собой больше к этой теме не возвращались.

После исчезновения Флоры Лео арестовали, но его тогдашняя девушка, Хейли, обеспечила ему алиби. Если сейчас я вытащу на свет эту историю, какой шум поднимется! А какой материал получился бы – Теду на радость… И будь это другая семья, я ни секунду не раздумывала бы. Но это причинит боль Марго и Хизер.

Пока я усаживаюсь за столик, Лео делает заказ.

– Ну, Джесс, я заинтригован. Столько лет прошло… Почему ты захотела встретиться? – Он подается вперед и пристально смотрит на меня. Прядь волос падает ему на глаза, и на мгновение я обезоружена его уверенностью в себе – он откровенно со мной заигрывает. Чувствую, что краснею. А Лео, неверно истолковав мое смущение, откидывается в кресле и беззастенчиво меня разглядывает. «Черт! Решил, что я хочу с ним переспать и потому позвонила? Надо объясниться».

– Я репортер, пишу про всю эту историю, случившуюся с Хизер.

Улыбка тут же исчезает с лица Лео.

– Репортер, значит? – Он опускает глаза и преувеличенно внимательно изучает свою чашку. – А я тут при чем? Я ничего не знаю.

– Она ваша племянница.

– И я прекрасно помню об этом. – Его голос утратил прежнюю теплоту.

– Марго очень в вас нуждается сейчас, когда на нее столько всего обрушилось…

Лео поднимает руку, приказывая мне замолчать.

– Тебе-то откуда знать?

– Знаю, потому что общаюсь с Марго, – парирую я. – И сильно к ней привязана.

– Пожалуйста, избавь меня… – произносит он со вздохом.

– О чем вы?

– О том, что было тогда – восемнадцать лет назад. Ты просто была одержима Флорой, Марго и Хизер. Ты была в курсе всего, лезла в каждую дырку. Словно что-то всем хотела доказать.

Я ерзаю в кресле, чувствуя себя крайне неловко. Неужели моя потребность в них была столь очевидна? А ведь я старалась скрыть от них, как часто оставалась одна, как мучилась от сознания, что мать предпочитала оставаться на ночь у своего парня или у подруги… Конечно, бывали и другие дни, которые она проводила со мной, свернувшись калачиком на диване; мы смотрели по телевизору старые черно-белые фильм и ели шоколад. Самые счастливые дни в той моей жизни…

Пока я предаюсь воспоминаниям, Лео молча пьет чай, периодически на меня поглядывая. Почему мне трудно встретиться с ним глазами? Да, все складывается совсем не так, как я планировала…

Делаю глубокий вдох и захожу с другой стороны:

– Как вы думаете, их убила Хизер? На ружье нашли отпечатки пальцев, которые ей не принадлежат.

– А чьи же они?

– Не знаю.

Лео опускает чашку.

– Послушай, Джесс, в нашей семье есть такие тайны, которых тебе лучше не касаться.

– В каждой семье есть свои тайны.

– Но не такие, как у нас.

Я решаю сменить тему:

– Вы возвращаетесь хотя бы иногда в Тилби?

Он встряхивает копной густых волос.

– Всегда мечтал выбраться оттуда и переехать в Бристоль – туда, где меня никто не знает. Начал жизнь сначала.

– Чем занимаетесь?

Лео с облегчением выдыхает.

– Работаю в автосалоне, причем с удовольствием. Если честно, скучаю по чистому воздуху, но в Тилби никогда не вернусь. – Он снова мрачнеет и тихо произносит: – Когда исчезла Флора, все пошло под откос. Меня уничтожили слухи. Ты знаешь, – он нервно сглатывает и опускает глаза, – каково это, когда на тебя смотрят как на чудовище? Как на извращенца? Да, я не святой, но Флора… Она была моей племянницей, черт возьми. – Его лицо вспыхивает от гнева.

– Даже не могу себе представить.

– Я возненавидел этот чертов городок.

– Простите, что заставила вас вспомнить.

Лео протягивает руку и сжимает мою ладонь.

– Ничего. Рад был с тобой повидаться, Джесс. Однако с историей, которую ты пишешь, – в каком ракурсе ты бы ее ни подала – я помочь тебе не смогу. Не хочу быть с этим связан. У меня теперь новая жизнь, и я не позволю прессе ее разрушить. Понимаешь?

Я киваю.

– Береги себя. – С этими словами Лео встает из-за стола, берет со спинки стула пиджак и уходит.

Оставшись одна, потихоньку допиваю кофе. В кафе больше никого нет. Женщина за стойкой протирает кофемашину, что-то мурлыча себе под нос. Пока одеваюсь, думаю, куда бы теперь пойти. Только не домой. Атмосфера в квартире стала нестерпимой; мы с Рори по-прежнему общаемся только по необходимости. Кожей чувствую, что вскоре нам предстоит еще один, самый тяжелый разговор.

Встреча с Лео оставляет неприятный осадок. Только теперь я поняла, насколько тяжело ему пришлось, когда его назвали главным подозреваемым в исчезновении молодой девушки: сплетни за спиной, осуждающие взгляды… Неудивительно, что ему захотелось сбежать.

И в тот момент, когда я уже собираюсь выйти из кафе, звонит телефон. Прочитав имя на дисплее, я чуть не роняю мобильный. Не знаю, от радости или от страха. Неужели Лео позвонил Марго, как только вышел из кафе? И рассказал о нашей встрече?

– Джесс, нужно поговорить. Не могла бы ты приехать?

– Сегодня вечером?

– Если это не нарушит твои планы. Мы можем встретиться и в другой раз…

– Нет! Я с удовольствием приеду минут через сорок. И спасибо.

На выходе из кафе на меня набрасывается ветер – кружит у моих ног, дергает за подол пальто, как возбужденный щенок.

Когда я дохожу до своей улицы, вновь возникает леденящее чувство опасности – за мной следят. Река слева от меня выглядит темной и неприветливой; квартиры в доме напротив кажутся заброшенными, лишь кое-где в окнах горит свет. Вереница лодок у берега покачивается на ветру.

Ускоряю шаг и стараюсь переключиться на мысли о Рори и будущем трудном разговоре с ним; не успеваю оглянуться, как подхожу к своему дому. Пока иду по парковке, пишу сообщение Рори, что к ужину не вернусь. Сразу же получаю от него ответ:



Отлично, потому что я пошел выпить с коллегами. Увидимся позже.



И никаких «обнимаю» или «целую».

Обычно, оказываясь на парковке, я не испытываю страха: она хорошо освещена, туда-сюда снуют жильцы. И все же я продолжаю думать о человеке, который прятался здесь в пятницу вечером. Кто это был? Вернется ли он? Вижу что-то светлое на лобовом стекле своей машины под одним из стеклоочистителей. Решаю, что это рекламная листовка, но при ближайшем рассмотрении оказывается, что это несколько небольшого формата фотографий, сложенных вместе. «Шутка Джека? Вот я ему задам…» Беру их в руки – и от неожиданности чуть не роняю. Всего их пять, все сняты издалека, на улице, и на каждой фотографии запечатлена я. На одной из них стою возле своего дома, пытаясь открыть дверь. Лицо видно в профиль, и поперек него надпись: «ОТВАЛИ».

31. Марго

Марго наливает себе бокал белого вина и опускается на диван. Последние несколько дней были особенно тяжелыми, и она рада возможности отдохнуть и собраться с мыслями. Самое главное, что Хизер окончательно пришла в себя, хотя говорит, что ничего не помнит о дне убийства. Узнав о случившемся, она расплакалась. Про себя Марго отметила, насколько деликатно служители закона вели себя в сложившейся ситуации. Они не стали арестовывать ее дочь или проводить официальный допрос; женщина-полицейский по имени Сара, с веснушками и глазами теплого орехового цвета, села на стул рядом с кроватью Хизер, взяла ее за руку и просто все рассказала.

– Я не знаю никаких Уилсонов. – Хизер даже застонала от отчаяния, в ужасе переводя взгляд с Марго на Адама и обратно. – Это какая-то ошибка!

Сара спокойно ответила:

– К сожалению, у нас есть доказательства вашей причастности к этому делу. Мы дадим вам несколько дней, чтобы восстановить силы, а потом проведем официальный допрос.

Когда полицейские ушли, Хизер расплакалась на плече у Адама.

– Ты ведь не думаешь, что это я, правда? – заглядывала она умоляюще мужу в глаза. – Я не убийца.

Адам выглядел совершенно потерянным.

– Конечно нет, – успокаивал он Хизер. – Мы докопаемся до истины. Пожалуйста, любовь моя, тебе нельзя плакать…

Марго удержалась и не стала рассказывать дочери о том, что Дейрдре останавливалась в их кемпинге и именно она – Хизер – ее регистрировала. Она пока и с полицией не поделилась своим открытием, убедив себя в том, что все это трагическое совпадение. Хизер просто сделала запись в книге регистрации, не обратив особого внимания на вновь прибывшую; и больше они не общались.

…Сделав глоток вина, Марго чувствует себя намного лучше. Едва стало известно, что Хизер вышла из комы, опять слетелись стервятники-журналисты – еще более агрессивные, в еще большем количестве. Стоит ей выйти из дома, они атакуют ее, как саранча. Прочитав интервью с Шейлой, Марго чертовски разозлилась – позвонила той и велела забыть дорогу к кемпингу. К счастью, сейчас тихий сезон и есть кому помочь с лошадьми. Да и Лео обещал завтра приехать и остаться на несколько дней. Как же она его ждет – будет с кем разделить одиночество в старом и пустом доме…

В душе Марго еще теплится слабая надежда, что Хизер разрешат вернуться домой. Правда, по словам адвоката, если ей официально предъявят обвинение в убийстве, то под залог не выпустят. Но как можно считать ее дочку – милую и добрую девочку – опасной психопаткой, убийцей? Представляющей опасность для общества!

Ее размышления прерывает резкий стук в дверь. Скорее всего, это Джесс. Марго было легче в ее обществе, да и совет не помешал бы. Однако, открыв дверь, Марго видит не Джесс, а незнакомого мужчину в шапке с помпоном и с крупной вязки шарфом, намотанным до подбородка. На вид он примерно ее возраста, может, чуть старше; длинное, заостренное книзу лицо избороздили морщины. Сердце Марго начинает учащенно биться. Только теперь она осознает, что одна в доме. Адам поехал за Итаном к матери, а до Колина в его фургончике не докричаться – слишком далеко.

– Кто вы? Журналист? – строго спрашивает Марго. Только по резкости ее тона можно понять, насколько она напугана.

– Простите, что побеспокоил. Я Норман Уилсон. Второй сын Дейрдре.

От этих слов внутри у нее все опускается.

– Что… что вам нужно?

Мужчина делает шаг назад, словно только сейчас осознав всю бесцеремонность своего прихода.

– Простите меня за глупый поступок. Боюсь, я напугал вас. Я приехал проверить, все ли в порядке в доме матери, и… – Мужчина умолкает, доверчиво глядя ей в глаза. И по выражению его лица Марго понимает, как он страдает. Тут же ей в голову приходит мысль: «Это сделала моя дочь. Именно она принесла ему горе».

Марго хочется утешить этого мужчину, но она не в состоянии подобрать слова.

– Я, наверное, пойду…

В душе Марго борются два человека. Один – хорошо воспитанный и вежливый – хочет пригласить незваного гостя войти, угостить его чаем и подбодрить. А другой – осторожный – предупреждает об опасности: «Опомнись! Это совершенно незнакомый человек, а ты одна в пустом доме».

– Вы должны знать… Хизер ничего не помнит, – торопливо начинает объяснять Марго. – Я не понимаю, почему она это сделала. Если, конечно, это она. На ружье обнаружены еще одни отпечатки пальцев. Обвинения ей пока что не предъявили. Она… – Марго замолкает, лишившись сил.

Глаза Нормана расширяются; они прозрачного голубого цвета с необычными карими крапинками. Судя по фотографиям Клайва в газете, они с братом совсем не похожи. Клайв был невысокого роста, приземистый, с седыми волосами и квадратной челюстью, а Норман – высокий и худой, похожий на деревянную модель для рисования в спальне у Хизер.

Норман в немой мольбе заламывает руки.

– Я просто пытаюсь понять почему, – произносит он, отступая все дальше от двери. – Простите еще раз. Мне не следовало приходить. Я не подумал…

Он поворачивается и уходит по тропинке, пока окончательно не растворяется в темноте.

* * *

Когда через полчаса приезжает Джесс и Марго рассказывает ей о визите Нормана, та не может прийти в себя от изумления.

– Слава богу, что вы его не впустили!

Джесс снимает пальто, и Марго обращает внимание на ее наряд: ярко-бирюзовые колготки с синей вельветовой юбкой и джемпер с маленькими розовыми собачками. Одежда этой девочки всегда была… немного необычной.

– Мне стало его жалко, он такой несчастный… – задумчиво произносит Марго. – И растерянный. Как, впрочем, и все мы.

– Но появиться здесь в такое время?.. Как-то странно.