– Он падает – на смех вам и на радость, но падает он – к вам, в ваш жалкий рой… Ему его блаженство стало в тягость… – У Хань резко развернулся. В темноте сверкнули его глаза. Рука медленно поднялась, указывая на центр комнаты, а голос стал низким и угрожающим: – Но свет его влечется вашей тьмой!
* * *
Расколоть Чэнь Си было несложно. Она почти сразу призналась, что участвует в репетициях спектакля, и в общих чертах пересказала сюжет. Это была пьеса о садовнике, который трудится в королевском саду и влюбляется в принцессу. Однако из-за разницы в статусе он так и не признаётся ей в любви. Затем в королевство вторгается враг, и страна оказывается в опасности. Садовник продает свою душу дьяволу и превращается в могучего героя, который побеждает вражескую армию и спасает всех от опасности. Принцесса и садовник счастливы в браке, но дьявол соблазняет садовника пролить кровь принцессы, чтобы обрести вечную жизнь. Нечистый обманом заставляет его убить принцессу. Когда тот приходит в себя, то горько сожалеет о содеянном. К счастью, на него снисходит божественное откровение, и садовник вырезает собственное сердце, чтобы вернуть принцессу к жизни. В итоге дьявольский план срывается… У Хань и Чэнь Си играют садовника и принцессу.
«Ну и туфта», – подумал Фан Му и произнес:
– Я слышал, тебя обезглавят…
– Да. Как тебе? Захватывающе, правда?
– О чем только думал сценарист?
– Это авангардное искусство. – Чэнь Си улыбнулась. – Если бы мне и правда отрубили голову, тебе было бы больно?
Прежде чем Фан Му успел ответить, она густо покраснела.
Неся в руках пластиковый пакет с напитками и едой, юноша осторожно ступил на покрытые льдом ступени и направился ко входу в студенческий клуб. Крыльцо было тускло освещено. Стоявший в дверях высокий парень настороженно смотрел на Фан Му. Вход был занавешен плотными шторами, изнутри доносилась музыка и голоса.
Фан Му двинулся вперед, и вдруг путь ему преградила, словно шлагбаум, чья-то рука. Это был тот самый высокий парень.
– Извини, дружище. Идет репетиция.
– Я к Чэнь Си. – Фан Му поднял пластиковый пакет в руке. – Она попросила меня…
Парень посмотрел на пластиковый пакет, затем на Фан Му и улыбнулся.
– Типа родня с визитом?
Юноша покраснел, не зная, что ответить.
– Ладно, заходи. – Парень махнул рукой.
Родня? С визитом? Словно в дешевом фильме… Фан Му, ворча, поднял занавес и вошел внутрь.
Театр был освещен слабо – лишь несколько лампочек горели в первом ряду и на сцене. Актеры репетировали какую-то батальную сцену. Герой – видимо, полководец – танцевал, а позади него стояли несколько воинов в доспехах и с копьями в руках. Полководец складывал руки в причудливые и сложные формы. Когда он двигался, солдаты противника падали на землю или отступали. Судя по всему, это должен быть У Хань.
Фан Му сел в углу, наблюдая за репетицией.
В следующей сцене жители королевства приветствовали героя, вернувшегося с триумфом. Появилась принцесса в окружении толпы… Чэнь Си надела длинный белый халат, на ее голове красовалась цветочная корона, а черные волосы каскадом рассыпались по спине. У Хань шел впереди армии с высоко поднятой головой. Дойдя до центра сцены, он поспешил вперед, опустился на колени у ног Чэнь Си и, взяв руку принцессы, прижал ее ко лбу.
Принцесса нежно погладила плечи героя. Они произнесли свои реплики, и после нескольких слов У Хань подхватил принцессу и закружил в сложном танце. Зазвучала мелодичная музыка, и на сцену посыпался шквал разноцветных конфетти.
Режиссер крикнул: «Стоп!» Его помощники под сценой зааплодировали.
– Неплохо, неплохо… Сделайте перерыв, а потом отрепетируем сцену свадьбы.
Чэнь Си легко спрыгнула со сцены и глянула в сторону зрителей. Фан Му махнул рукой. Глаза девушки загорелись, и она вприпрыжку побежала к нему.
– Какой ты послушный, пришел по первому моему зову…
– А то будешь потом на меня зуб точить. – Фан Му улыбнулся и подтолкнул к девушке пластиковый пакет.
Девушка, нахмурившись, порылась в нем, выбрала упаковку вяленых слив, открыла, достала одну и осторожно положила в рот, стараясь не смазать помаду. Разжевывая сливу, она заметила, что Фан Му смотрит на нее немигающими глазами, и улыбнулась.
– Я красивая?
– Красивая, – радостно отозвался юноша.
Чэнь Си сморщила носик и скорчила гримасу, а потом повернулась, чтобы посмотреть на сцену.
– У Хань – твой сосед по общаге?
– Да.
– Он очень сильный, без труда поднял меня… На первый взгляд кажется невзрачным, но на самом деле очень артистичен.
Чэнь Си оценивающе посмотрела на У Ханя, который что-то втолковывал режиссеру. Через полминуты тот обернулся и крикнул:
– Чэнь Си, подойди сюда!
– Иду. – Чэнь Си проглотила сливу. – Подожди меня немного.
У Хань тоже оглянулся, увидел Фан Му и кивнул.
После того как режиссер перекинулся парой слов с исполнителями главных ролей, Чэнь Си последовала за другим сотрудником. У Хань подошел к Фан Му.
– Пришел поддержать актеров? – Он порылся в пластиковом пакете. – Ого, да тут все для девчонок! Променял дружбанов на подружку…
Фан Му проигнорировал его шуточки и поднял большой палец вверх:
– Третий брат, отлично играешь.
У Хань улыбнулся:
– Чэнь Си тоже неплохо справляется.
Девушка, переодевшаяся в вечернее платье, сияла. Несколько актеров-мужчин смотрели на нее немигающими глазами.
– Ты, парень, будь внимательнее, – сказал У Хань. – К ней клеится целая толпа парней.
Фан Му посмотрел на актеров на сцене – все как на подбор были долговязыми и крепкими. Опустил взгляд на себя: пуховик, который он носил годами, затертые джинсы, мокрые замызганные кроссовки…
Фан Му нахмурился; впервые ему стало немного стыдно за себя.
В это время режиссер крикнул:
– Внимание всем, репетиция началась!
У Хань встал и похлопал Фан Му по плечу:
– Парень, не проморгай ее! Чэнь Си – хорошая девушка.
Та тоже поспешила вернуться на сцену и издалека пожала плечами, глядя на Фан Му. Тот махнул рукой, показывая, что не возражает.
Однако ушел он раньше, не дожидаясь окончания репетиции. На выходе обратил внимание на большое зеркало, стоявшее у стены. Подумав, подошел и критически посмотрел на свое отражение. На него глядел юноша с «ежиком» на голове, со слегка бледным и до невозможности простым лицом.
Выйдя из клуба, Фан Му принял решение. Оно было очень романтичным, совсем не в его духе. Однако ради такой девушки, как Чэнь Си, стоило изменить себе.
Он признается ей в своих чувствах. В первую ночь последнего года тысячелетия после спектакля скажет: «Я люблю тебя».
* * *
Этот день вскоре настал.
В ночь на тридцать первое декабря 1999 года в университете проходил новогодний концерт. Перед зрителями выступал хор, разыгрывались комедийные сценки, исполнялись танцы и другие номера. Концерт самодеятельности закончился в восемь вечера, дальше студенческие кружки проводили собственные мероприятия. В полночь перед зданием администрации планировали запустить фейерверк.
В десять вечера в театре начиналась долгожданная пьеса «Дьявольский пир».
Театр, вмещающий три тысячи человек, был забит под завязку, зрители сидели даже в проходах. Несмотря на то что Фан Му пришел раньше, он не смог занять место в первом ряду и кое-как протиснулся к своим соседям по общежитию, сидевшим в центре зала.
Спектакль начался. Несмотря на то что это была пьеса, поставленная самими студентами, освещение, костюмы и реквизит оказались на высоте, а актеры играли просто фантастически. Через час после начала спектакля волшебный и романтический сюжет захватил сердца зрителей, и атмосфера в зале накалилась до предела.
Итак, иноземный враг повержен, герой торжествует. Его храбрость покорила сердце принцессы. Король устраивает для них пышную свадьбу. Однако в ночь свадьбы незаметно появляется дьявол. Он уже полностью завладел разумом и телом героя; под его чарами тот стал марионеткой, а его прекрасное лицо превратилось в уродливое. Он убьет принцессу, и это станет пиром для дьявола.
Близилась полночь, а вместе с ней и кульминация пьесы. Теперь сцена была залита жутким синим светом, на фоне звучала монотонная мелодия фортепиано. Мрачного вида демон медленно выкатил на сцену тележку. На ней лежала принцесса, накрытая белой тканью. По театру разнеслись медленная жуткая музыка и тихий стук барабанов. Зрители затаили дыхание.
Герой исполнил сольный танец рядом с принцессой, который должен был продемонстрировать клубок боли внутри него. Пока он неистово отплясывал, зрители в зале напряглись, а те, кто пришел парами, не выдержав, крепко сжали руки друг другу.
Однако Фан Му почувствовал нечто странное.
Человек, танцующий на сцене, выглядел как-то не так… Он был одного роста с У Ханем, однако явно превосходил его физически. Судя по трико, у него были сильные руки и бедра, а грудь гораздо крепче.
Но У Хань ничего не говорил про то, что планируется замена.
Кроме того, сольный танец сильно отличался от репетиции. Хотя Фан Му не умел танцевать, но даже он понял, что актер двигался бессистемно, в его движении не было красоты или ритма.
Герой на сцене закончил танец и достал холодный, блестящий топор.
Все зрители хором вскрикнули.
Глаза Фан Му расширились.
Что-то не так. Здесь же предполагался длинный монолог!
Юноша вспомнил разговор с У Ханем, и в его сердце зародилось зловещее предчувствие. Он изо всех сил вытянул шею и посмотрел в сторону сцены.
Герой приподнял белую ткань, и взору предстала спящая принцесса.
Фан Му, больше не обращая внимания на шепот зрителей за спиной, встал во весь рост. Он находился на таком расстоянии от сцены, что мог видеть только куклу с длинными черными волосами.
Герой примерился к шее принцессы, затем высоко поднял топор и нанес мощный удар.
Все зрители закричали, а затем громко зааплодировали.
Однако сердце Фан Му бешено забилось. Его охватил небывалый страх.
Это же муляж… Так и должно быть!
Он не переставал успокаивать себя, но глаза его все время были прикованы к неподвижной принцессе на сцене.
Герой отрубил принцессе голову, отбросил топор, повернулся и исчез с другой стороны сцены.
Жуткая музыка продолжалась, но на сцене никого не было. Зрители, не понимая, что происходит, начинали перешептываться.
Через несколько мгновений из-за кулис выскочила группа актеров, встала в строй, и начался беспорядочный танец. Тело «принцессы» оказалось в центре сцены, а кровь на полу образовала большую лужу.
Один из танцоров закружился в луже крови, поскользнулся и упал. Вскочив на ноги, глянул на голову, валявшуюся на сцене. На мгновение застыл, а затем испустил оглушительный крик.
Мгновением позже студенты, проходившие мимо здания театра, стали свидетелями одной из самых пугающих сцен в истории театрального кружка. По ступенькам хлынула волна людей с искаженными от шока лицами. Двери не выдержали удара и смялись, рамы деформировались, стекла лопнули и осыпались. Среди осколков стекла кто-то упал, и его тут же затоптали. Крики, вопли и мольбы о помощи не стихали.
В это время часы пробили полночь, и перед зданием администрации взметнулись ввысь бесчисленные яркие фейерверки.
Наступил двухтысячный год…
Глава 16
Настоящий талант
Первое дело нового года… Дин Шучэн сидел в машине и размышлял.
За окном машины сновали толпы людей, ввысь взмывало множество фейерверков. Сирены пронзительно вопили, полицейские машины с трудом пробирались сквозь поток транспорта. Изредка кто-нибудь бросал удивленный взгляд, но тут же отвлекался на праздничную атмосферу перед собой. Смерть в такой исторический момент казалась чем-то невероятным.
Итак, ноль часов девятнадцать минут первого января 2000 года в Педагогическом университете.
В театре не осталось зрителей, валялись только бутылки из-под минеральной воды, пакеты из-под еды, растоптанные цветы и несколько слетевших по дороге ботинок.
Пустая сцена выглядела огромной. Обезглавленное тело неподвижно лежало на тележке, окруженное несколькими полицейскими и группой сотрудников университетского отдела охраны безопасности, которые явно нервничали.
Дин Шучэн выскочил на сцену и едва не наступил в лужу крови, не успевшей полностью подсохнуть. Рядом виднелась человеческая голова; длинные волосы спутались от крови и воды, и трудно было разглядеть черты лица, но было ясно, что это совсем еще юная девушка. Топор был брошен примерно в трех метрах от тела.
– Мы ничего не трогали, – сказал подошедший полицейский. – Наверху еще ведется обыск.
Дин Шучэн, кивнув, осторожно обошел лужу крови и тележку, чтобы осмотреть женский труп. Кровь на месте отсечения уже свернулась, и были видны мышечная ткань и кости шеи.
В это время от входа в зрительный зал донесся шум. Дин Шучэн обернулся на звук и увидел, что по проходу, спотыкаясь, бежит какой-то паренек, а за ним – двое полицейских, которые тщетно пытаются его поймать.
– Это она? – кричал паренек во всю мощь своих легких, в его глазах плескался страх.
Никто не отвечал, все ошарашенно смотрели на него.
– Это она?! – Паренек бросился к сцене и пополз вверх на четвереньках, но его перехватил полицейский.
Парня скрутили сразу несколько человек. Тот, однако, отчаянно извивался, силясь посмотреть в сторону сцены.
– Дайте… дайте мне ее увидеть…
Однако мольбы были тщетны – его быстро вытащили из зала, заломив руки за спину.
– Черт! – Полицейский снял фуражку и вытер пот со лба. – Он рванул с такой скоростью, что трое сотрудников не смогли за ним угнаться.
Дин Шучэн горько улыбнулся и уже собирался открыть рот, как услышал, что у одного из полицейских сработала рация:
– Третий этаж, на третьем этаже кто-то есть!
Несмотря на то что убийца, скорее всего, уже воспользовался хаосом и сбежал, полицейские, прибывшие первыми, все равно тщательно обыскали здание. Когда они добрались до третьего этажа, в туалете в восточном крыле обнаружили молодого человека без сознания.
Дин Шучэн в сопровождении нескольких сотрудников поднялся туда. Парня подняли с пола, но он все еще не пришел в себя. Увидев его лицо, один из сотрудников службы охраны воскликнул:
– Разве это не У Хань?
На У Хане оставалось только нижнее белье, а его кожа казалась зеленовато-белой. Кто-то связал ему руки за спиной, и ноги тоже были связаны. На затылке зияла рваная рана, а на шее и плечах виднелась запекшаяся кровь.
Двое полицейских отвезли У Ханя в больницу, а остальные провели осмотр места происшествия.
Площадь туалета составляла около пятнадцати квадратных метров, слева находился писсуар, а над ним – небольшое закрытое окно. Справа тянулся ряд из четырех кабинок. У Ханя нашли в одном из отсеков. На полу валялись два ботинка, видимо, принадлежавшие раненому.
После предварительного осмотра никаких ценных улик не обнаружили.
Когда Дин Шучэн вернулся в театр, туда уже прибыли Син Чжисэнь и его коллеги-криминалисты. Судмедэксперты проводили предварительный осмотр тела. Син Чжисэнь сидел в первом ряду зрительного зала и задумчиво смотрел на женское тело на тележке.
Прожектор над сценой по-прежнему отбрасывал вниз странный голубой свет, и казалось, что спектакль продолжается. Только вот главные герои сменились группой судмедэкспертов в белых халатах с серьезными лицами. Ну, и девушка теперь без головы… Дин Шучэн вспомнил афишу перед клубом: «Дьявольский пир».
Он подошел к Син Чжисэню и сел. Тот не обернулся, продолжая разглядывать людей на сцене. Спустя долгое время он с трудом произнес:
– Ее убили прямо здесь. – Его голос звучал чуть хрипловато. – На глазах у более чем трех тысяч человек…
Погибшую звали Чэнь Си, женщина, 21 год, студентка третьего курса экономического факультета. Причина смерти – обезглавливание. Над временем смерти экспертам не пришлось долго думать: когда ей отрубили голову, часы более чем трех тысяч очевидцев, находившихся в зале, показывали двадцать три пятьдесят пять. В крови погибшей был обнаружен компонент эфира, просочившегося через слизистые оболочки. Орудием убийства стал топор, брошенный на сцену, и, как и предсказывал Син Чжисэнь, на нем не осталось отпечатков пальцев.
Погибшая исполняла главную роль в спектакле «Дьявольский пир». По сценарию принцессе, которую играла Чэнь Си, должен был отрубить голову исполнитель главной мужской роли. Разумеется, на месте актрисы должен был быть муляж. По словам студентки, отвечающей за реквизит, перед этой сценой она положила пластиковую голову, накрытую белой тканью (ее позже нашли в углу за дверью гримерной), на тележку и передала ее У Ханю, студенту третьего курса юридического факультета, игравшему главную мужскую роль. Чэнь Си оставалась за кулисами и должна была вернуться в сцене воскрешения принцессы, поэтому она отправилась в гримерную, чтобы подготовить костюм. Поэтому, когда человек в маске и театральном костюме выкатил на сцену тележку, никто не подумал, что под тканью лежит живой человек.
У Хань очнулся уже в больнице. По его словам, в ту ночь он поставил тележку с пластиковым муляжом за кулисы, а сам побежал в коридор на втором этаже, чтобы порепетировать, поскольку перед ударом топора герой произносил длинный монолог. Он тихо повторял свои реплики, как вдруг почувствовал сильный удар по голове. Больше он ничего не помнил.
При осмотре в больнице у У Ханя обнаружилась рваная рана на затылке длиной около пяти сантиметров и шириной в полсантиметра, нанесенная, предположительно, тупым предметом. Полицейские обыскали коридор на втором этаже – первое место преступления – и не нашли никакого подходящего орудия; видимо, его унес злоумышленник. Кроме того, в коридоре не нашлось никаких следов или отпечатков пальцев.
Руки У Ханя связали пластиковой стяжкой. Такие свободно продают в торговых центрах; их затягивают, вставив тонкий заостренный конец в отверстие на другом конце. В некоторых районах полиция использует такие стяжки вместо наручников.
Полицейские воссоздали примерную картину преступления: убийца сначала напал на У Ханя в коридоре на втором этаже, снял с него костюм и маску, затем затащил его в туалет на третьем этаже, связал и запихнул в туалетную кабинку. Затем он вернулся в гримерную, обездвижил Чэнь Си с помощью эфира, положил на тележку, накрыл белой тканью и вытолкнул на сцену. Отрубив голову Чэнь Си на глазах у публики, убийца скрылся. Если полицейские правы, то он должен был быть хорошо знаком с планировкой театра и иметь представление о сюжете пьесы.
Изучив контакты покойной, полиция выяснила, что она была уроженкой Хунани, а в городе жила ее единственная родственница – тетя. Чэнь Си была уживчивой и незлопамятной. По словам соседки, в последнее время она тесно общалась с небольшой группой людей, имена которых были написаны на одном читательском формуляре. Организатором группы является Фан Му, студент третьего курса юридического факультета.
Когда Син Чжисэнь и Дин Шучэн вошли в комнату 352 во втором общежитии, то застали там двух человек.
Фан Му полулежал на кровати; его лицо было бледным, а глаза не мигая смотрели вверх. Рядом с кроватью сидела полноватая женщина средних лет с седеющими волосами. Услышав, что кто-то вошел в комнату, она обернулась и настороженно посмотрела на гостей.
Фан Му тоже среагировал на звук, и в его взгляде отразилась целая гамма эмоций – обида, гнев, ожидание…
– Простите, а вы кто? – спросила женщина.
– Мы к нему. – Син Чжисэнь кивнул в сторону юноши. – Ну, ты сам все понимаешь…
Женщина удивилась, что Фан Му так хорошо знаком с этими двумя полицейскими.
– Я его мать. А что, собственно, происходит? – Она продолжала напряженно вглядываться в их лица. – У мальчика не всё в порядке со здоровьем. Скажите мне, что происходит?
– Не бойтесь, мы просто пришли к Фан Му, чтобы кое-что прояснить.
Сказав это, Син Чжисэнь перевел взгляд на студента. Тот несколько секунд смотрел ему в глаза, затем сказал матери:
– Мам, сходи купи мне фруктов.
На лице женщины отразилась нерешительность. Фан Му улыбнулся и добавил:
– Всё в порядке, я поговорю с ними.
Мама кивнула, взяла сумочку, стоявшую у кровати, открыла дверь и ушла. В комнате остались только Син Чжисэнь, Дин Шучэн и Фан Му.
Син Чжисэнь подошел к кровати и сел напротив юноши, но не начинал говорить. Фан Му по-прежнему лежал в той же позе, что и раньше, слегка нахохлившись. Некоторое время все трое молчали. Наконец Син Чжисэнь откашлялся:
– Мы…
– Я знаю, о чем вы пришли спросить. – Фан Му повернул голову. – Про «группу WPO», верно? Да, Чэнь Си состояла в ней, и все наши имена значатся в том формуляре.
WPO? Син Чжисэнь задумался.
– Это от английского «Мы защищаем себя», – пояснил юноша.
Вот же дети… Он горько улыбнулся. Эта улыбка разозлила Фан Му.
– Забавно, правда? Очень по-детски, да? – Он сбросил с себя одеяло, вскочил с кровати и босиком бросился к Син Чжисэню. – Я же говорил вам, что с формуляром что-то не так! – Ткнул пальцем в грудь полицейского, захлебываясь от гнева. – Теперь… когда Чэнь Си мертва… теперь вы мне верите?
– Мы пришли сюда, чтобы спросить…
– Что спросить? Еще какую-нибудь ерунду? О моих отношениях с Чэнь Си? Не было у нас ничего! Я не успел…
Внезапно Фан Му скорчился, как от боли, и зарыдал. Он так и не успел сказать ей те самые слова…
Дин Шучэн оглядел студента с головы до пят, затем посмотрел на Син Чжисэня. Тот махнул рукой, давая понять, чтобы юношу не беспокоили.
Через несколько минут плач Фан Му постепенно утих. Он взял полотенце с края кровати, чтобы вытереть слезы, молча вернулся на кровать и снова улегся.
Син Чжисэнь, вздохнув, сказал:
– Я понимаю твои чувства. Более того, я вовсе не считаю вашу группу ребячеством. Я опечален смертью Чэнь Си и, как и ты, хочу поймать убийцу. – Он сделал небольшую паузу. – Я пришел, поскольку хочу услышать твое мнение.
Дин Шучэн удивленно посмотрел на своего начальника.
– Я знаю, что у тебя много собственных соображений… – Син Чжисэнь посмотрел на Фан Му и обнаружил, что враждебность в его взгляде немного пригасла. – Я помню, что когда-то дал тебе визитную карточку и велел звонить, если что-то найдешь. Однако в последние несколько дней ты не проявлял инициативы, чтобы прийти ко мне…
На лице Фан Му появилось выражение раскаяния. Он кивнул.
В полночь, когда танцовщик издал оглушительный крик, Фан Му сразу понял: что-то не так. Он отчаянно пробивался к сцене; паникующая толпа вынесла его из дверей клуба, и по дороге он вывихнул ногу. Выбраться из толпы оказалось непросто, и Фан Му молился, чтобы с Чэнь Си ничего не случилось, пока он пробивался обратно. Прорвавшись через оцепление, юноша почти уже вскарабкался на сцену, но тут его схватили полицейские. В итоге Фан Му не удалось увидеть, что случилось. Однако в глубине души он понимал: обезглавленное тело – это Чэнь Си.
Целых два дня Фан Му лежал на кровати, не ел, даже У Ханя в больнице не навестил. Казалось, его мозг полностью перестал функционировать, а сердцебиение прекратилось.
Сколько еще страданий выпадет на его долю?
Сколько раз ему еще трепетать от страха?
Казалось, что за одну ночь Фан Му потерял все. Он не хотел ни с кем говорить, не хотел думать. Хорошо бы время остановилось, чтобы все затихло, чтобы все встало на свои места…
Пока в общежитии не появились Син Чжисэнь и Дин Шучэн.
«Ты под моей защитой…»
– Этот парень ростом примерно метр семьдесят четыре, – с трудом выговорил Фан Му, – немного крепче и сильнее У Ханя.
Дин Шучэн кивнул: слова студента совпадали с описаниями других свидетелей.
– Он должен быть знаком с планировкой театра и знать сюжет пьесы, но не в деталях.
Син Чжисэнь пристально посмотрел ему в глаза:
– Почему?
– Потому что по сценарию перед тем, как отрубить принцессе голову, герой произносит длинный монолог. Но преступник не произнес ни слова, и, кроме того, танец, который он исполнил, был совершенно не похож на тот, что я видел во время репетиции. Однако он должен был видеть репетицию. – Фан Му сделал небольшую паузу. – Скорее всего, это кто-то из театрального кружка.
Дин Шучэн кивнул. На следующий день после убийства, когда они расспрашивали режиссера, старшекурсник с факультета искусств сказал, что изначально планировалось установить пакеты с искусственной кровью на пластиковых манекенах, но потом они отказались от этой затеи, решив, что «кровь» забрызгает зрителей в первом ряду.
В ночь убийства, когда принцессе отрубили голову и кровь брызнула на сцену, режиссер решил, что У Хань без разрешения установил эти пакеты. Еще больше его удивило то, что монолог, задуманный по сценарию, был опущен, а танец исполнителя главной роли выглядел хаотичным. Из-за этой непредвиденной ситуации танцоры вышли на сцену раньше положенного. Однако полиция проверила по очереди всех членов театрального кружка и не обнаружила никаких подозрительных лиц. Более того, по результатам расследования выяснилось, что, хотя репетиция драмы держалась в секрете, многие студенты все равно пробирались туда, чтобы посмотреть на нее. Поэтому не исключалась возможность, что убийцей был кто-то из посторонних.
Фан Му заметил, что Син Чжисэнь помрачнел. Очевидно, он не это хотел услышать. Юноша закусил губу и глубоко вздохнул.
– Это убийство можно описать одним словом: идеальное.
Син Чжисэнь тут же выпрямился и забормотал себе под нос, как бы смакуя это слово:
– Идеальное?
– Точно. Что может быть более захватывающим, чем отрубить голову жертве перед залом, в котором собрались три тысячи человек? – Фан Му внезапно вздрогнул. – Да еще и под аплодисменты публики…
Син Чжисэнь прикурил сигарету, не сводя глаз с лица парня.
– Продолжай.
Юноша, однако, покачал головой.
– Прежде чем я продолжу, вы должны принять одну мою гипотезу.
Син Чжисэнь не двигаясь смотрел на него. Через несколько секунд он спросил:
– Какую?
– Мое предположение заключается в том, – Фан Му посмотрел на него, в его налитых кровью глазах вспыхнул злобный огонек, – что все эти четыре убийства были совершены одним и тем же человеком.
– И что дальше?
– По сравнению с первыми тремя случаями сейчас он вышел на новый уровень. – Выражение лица Фан Му стало сосредоточенным, он тараторил все быстрее и быстрее: – Все началось с банального удушения. Следующую жертву скинули с крыши здания. Дальше человека заживо заморозили, четвертая жертва погибла от падения глыбы льда, и, наконец, последнее убийство совершили на глазах у целого зрительного зала – и я должен признать, что это преступление было просто блестящим. Убийца формируется как личность. Да, преступления становятся все более рискованными, но чем выше степень риска, тем больше он кайфует от содеянного. – Фан Му сделал паузу, чтобы перевести дух. – Этого человека раздирают внутренние конфликты, и он пытается самоутвердиться. Думаю, в реальности он может оказаться неудачником. Поэтому ему нужен другой способ продемонстрировать свою дерзость и острый ум. Например, убить кого-то, чтобы полиция сломала головы над неразрешимой загадкой. И… – Фан Му облизнул пересохшие губы, – в следующий раз он придумает что-то покруче.
– Кто-то еще умрет? – спросил Син Чжисэнь, слушавший молодого человека, затаив дыхание.
– Конечно. В списке еще десять человек.
Син Чжисэнь слегка нахмурился.
– То есть ты все еще настаиваешь, что формуляр – это список жертв?
– Да. Доказательство прямо перед нами – еще один человек из списка мертв.
– Нет, этот формуляр не может быть списком жертв. – Син Чжисэнь покачал головой.
– Почему?
Полицейский уже собирался заговорить, как вдруг раздался чей-то голос:
– Из-за меня.
Дверь открылась, и в комнату вошел бледный У Хань с перебинтованной головой; его поддерживали с обеих сторон Четвертый брат Чжу и Старший брат.
– Я не умер, и вот доказательство.
Фан Му сразу понял, о чем он.
Имя У Ханя тоже значилось в том формуляре. Если б преступник убивал по списку, то лишил бы жизни У Ханя, когда вырубил его. Однако парня просто связали и бросили в туалетной кабинке. Это означало, что целью убийцы была только Чэнь Си.
Не говоря уже о Цзя Ляньбо, который вообще не фигурировал в том формуляре…
Не было более веской причины, чем эта, чтобы считать, что имена на формуляре – простое совпадение.
Фан Му испытал разочарование, он сетовал на собственную глупость. «Я настолько туп, что даже не заметил столь очевидного несоответствия…» Может быть, это его «чувство» – всего лишь пустая фантазия?
Когда Син Чжисэнь и Дин Шучэн собрались уходить, Фан Му все время смотрел на Син Чжисэня, словно хотел что-то сказать. Полицейский, заметив выражение его лица, спросил:
– Еще что-то?
Юноша на мгновение задумался и опустил глаза.
– Я знаю, что не специалист… но я хочу помочь вам в расследовании. – Он поднял голову, его глаза наполнились слезами. – Я обещал Чэнь Си… что буду защищать ее.
Син Чжисэнь молча посмотрел на Фан Му и потянулся, чтобы похлопать его по плечу.
– И что тебе нужно?
– Все! – Фан Му, воспрянув духом, с нетерпением сказал: – Все, что касается этих дел.
Син Чжисэнь пристально посмотрел на него. Юноша немного смутился, но не отвел глаза.
– Хорошо, – спустя долгое время наконец ответил полицейский. – Приходи завтра ко мне в офис.
По дороге к машине Дин Шучэн с любопытством спросил его:
– Почему вы позволили ему участвовать в расследовании? Вы верите в этот его «анализ»?
Син Чжисэнь с улыбкой спросил:
– Скажи мне, почему Роналду – нападающий номер один в мире?
Дин Шучэн растерялся, не зная, как ответить.
– Почему Хао Хайдун
[16] не может быть нападающим номер один в мире?
Подчиненный растерялся еще сильнее.
– Это не из-за того, что Роналду усерднее тренируется… – Син Чжисэнь посмотрел на Дин Шучэна: – Все дело в таланте. – И снова отвернулся к окну. – У некоторых людей есть этот талант – раскрывать преступления.
Глава 17
Ночь позора
Женщина стояла, нагнувшись и опершись на стол, а за ее спиной пыхтел мужчина. Выражение лица женщины было безразличным; она тихо бормотала, словно что-то пересчитывала, и это было единственное, что могло ее отвлечь.
Наконец мужчина издал странный низкий рык и несколько раз дернулся, после чего затих. Женщина тут же выпрямилась. Мужчина недовольно хрюкнул и потянулся, чтобы схватить ее. Но женщина натянула брюки и быстро прошла во внутреннюю комнату, с грохотом захлопнув дверь.
В темноте она прислонилась лбом к дверной панели, прикрыв глаза и стиснув зубы; ее тело била крупная дрожь. Казалось, то, что только что случилось, заставило ее чувствовать себя одновременно униженной и разгневанной. Когда эмоции немного улеглись, женщина быстро привела себя в порядок. Через несколько минут она была уже полностью одета. Взялась за ручку двери, после минутного колебания открыла ее и вышла.
Мужчина сидел в кресле с довольным выражением лица. Ширинка все еще была расстегнута и брюки свободно болтались на бедрах. Увидев вышедшую женщину, он сощурил глаза и многозначительно улыбнулся.
– Как ты?.. Я ого-го, да?
Женщина скорчила гримасу:
– Штаны натяни!
Возможно, из-за того что мужчина только что занимался сексом с этой женщиной, он не стал пререкаться, а вместо этого молча застегнул брюки.
Женщина огляделась, дабы убедиться, что никаких следов не осталось, и вдруг почувствовала легкую боль во всем теле. Неохотно подошла к столу, отодвинула стул и села.
Мужчина включил телевизор и принялся жать на кнопки дистанционного управления в поисках нужной передачи, одновременно доставая сигарету, чтобы закурить. Дым потянулся в сторону женщины, но ей, похоже, было лень поворачиваться, и она просто обмахивалась рукой, продолжая с рассеянным видом смотреть в окно.
Мужчина докурил сигарету до половины и повернулся посмотреть на женщину. Она сидела в клубах дыма, подперев щеки руками, и казалась особенно привлекательной.
Мужчина некоторое время смотрел на нее. Внезапно он ощутил, как внутри него снова ожило возбуждение, отбросил сигарету, подтащил стул к женщине и заключил ее в объятия.
Та очнулась, когда ее грудь уже сжимала мужская рука. Она поспешно оттолкнула его.
– Ты что творишь?!
Мужчина одной рукой прижал женщину к столу, второй пытаясь расстегнуть ее брюки.
– Хорошая девочка… давай-ка еще разок…
Женщина не могла толком пошевелиться, лишь вяло трепыхалась, пытаясь вырваться. В панике она нащупала кружку из нержавеющей стали и со стуком врезала ею по лбу мужчины. Тот ойкнул, ослабил хватку и попятился, схватившись за голову.
Женщина поспешно поправила одежду, все еще сжимая в руке кружку, и с раздражением посмотрела на мужчину, который энергично потирал лоб, время от времени поднося руку к глазам, чтобы посмотреть на нее.
– Ах ты, сука… Неудивительно, что у тебя хватило смелости убить кого-то…
При этих словах ее напряженное тело мгновенно обмякло, а кружка, казалось, вдруг потяжелела на тысячу цзиней, и женщина с трудом ее удерживала.
– Не говори глупостей.
– Разве это глупости? – Мужчина заметил перемены в женщине, и его тон стал еще более высокомерным: – Ты сама знаешь, глупости это или нет…
Женщина не выдержала и рухнула в кресло; кружка с грохотом упала и покатилась по полу. Женщина пару секунд смотрела на нее, а потом вдруг спрятала лицо в ладонях и зарыдала.
От ее внезапных рыданий мужчина растерялся и замер на месте, по-прежнему потирая лоб. Женщина плакала все сильнее. Он не удержался и негромко велел:
– Не плачь, не то нас услышат…
Плач резко оборвался. Она яростно подняла голову, вытерла слезы, встала, подошла к мужчине, без слов присела на корточки и рванула его брючный ремень.
Мужчина был ошеломлен действиями женщины, инстинктивно отпрянув:
– Что ты… делаешь?
Женщина ответила сквозь стиснутые зубы:
– А сам как думаешь? Даю тебе то, что ты хочешь!
Его возбуждение уже спало; наконец он потерял терпение и с силой толкнул женщину на пол.
Она сидела молча, свирепо глядя на мужчину.
Тот быстро поправил одежду, глядя на сидящую на полу женщину. Хотел было притянуть ее к себе, но, увидев выражение ее лица, не решился сделать шаг вперед. Поколебавшись мгновение, он сообщил:
– Ну, я пошел.
И с этими словами направился к двери. Женщина вдруг подала голос:
– Когда… когда ты вернешь мне…
Мужчина взялся за дверную ручку, в уголках его рта заиграла самодовольная улыбка.
– Посмотрим на твое поведение.
Глава 18
Ненависть
Син Чжисэнь сдержал слово. На следующий день, когда Фан Му пришел в Бюро общественной безопасности, начальник проводил его в свой кабинет и указал на большую стопку папок на столе:
– Почитай их здесь. Можешь попить из моей чашки, термос с кипятком под столом. – Он направился к двери и, немного подумав, добавил: – Если кто-то постучит в дверь, не обращай внимания. И не отвечай на звонки.
С этими словами Син Чжисэнь закрыл дверь и ушел.
Фан Му понял, что он имел в виду: позволить посторонним людям просматривать полицейские досье было серьезным нарушением дисциплины.
«Почему он не подумал о том, что убийцей могу оказаться я?»
Фан Му горько усмехнулся, но тем не менее был благодарен Син Чжисэню за доверие.
Юноша огляделся. Кабинет был совсем тесным: письменный стол, стул и диван у стены. Остальное пространство занимали несколько книжных шкафов, Фан Му попробовал подергать за ручки шкафов, но все они были заперты.
Юноша сел за письменный стол. Перед ним лежали толстые переплетенные тома. На обложке были написаны детали дела, время и место преступления, а также имя жертвы. Фан Му вытащил нижнюю.
Умышленное убийство. 31 декабря 1999 года.
Здание университетского театра. Чэнь Си.