— Вы не переборщили с дозой?
Справившись с изумлением, я пошел дальше и вскоре остановился перед очередной дверью, которая поднялась вверх, едва я приблизился к ней на расстояние вытянутой руки. Я замер на месте, будто натолкнулся на невидимую преграду. После всего, что мне довелось пережить за последние несколько часов, я думал, что готов к любой неожиданности. Но я ошибся.
— Теперь это не имеет значения, — меланхолически заметил Харбери. — Врачи привели бы ее в чувство…
— Понесли! — предложил Джергер.
За дверью находился узкий балкон, обнесенный искусно выкованной железной решеткой, а за ним — роскошный салон. Его площадь составляла приблизительно десять на двадцать шагов, а потолок, с которого свисала роскошная электрическая люстра, возвышался в трех ярдах над моей головой. Слева, прямо у входа, я заметил заставленный бутылками бар, рядом с которым в уютном беспорядке стояли два маленьких удобных кресла, шезлонг и большие деревянные кадки с вьющимися тропическими растениями. На стенах салона висели книжные полки и картины в дорогих рамах. Такой салон можно увидеть в любом приличном лондонском доме. То есть почти такой салон. Здесь было два предмета, указывающих на обманчивость первого впечатления. Прежде всего, это был огромный орган, занимавший всю противоположную стену. Музыку этого органа я и слышал по дороге. На нем играл узкоплечий темноволосый человек, сидевший спиной к двери.
Они завернули ее в синий шерстяной плащ, еще накануне отобранный для этого случая у Вайолет, и вынесли из комнаты.
На первой же ступеньке Харбери остановился.
Он так погрузился в свою игру, что даже не заметил моего приближения. Ну и еще окно. Вернее, то, что я сперва принял за окно. Оно было круглым, как зрачок, и больше человеческого роста в диаметре. Изготовленное из плотного стекла толщиной в пять дюймов, окно было слегка выгнуто наружу. А за окном простиралась бесконечность.
Дети:
— Дайте-ка, Робби, еще одеяло. Вместо носилок… Так будет удобней.
Людовик Гиеньский (1397–1415)
Это было захватывающее зрелище. Оно поразило меня настолько, что я забыл обо всем на свете. Увиденная мной фантастическая картина просто-таки выбила меня из колеи. «Наутилус» двигался глубоко под водой, на границе между светом и вечной ночью, так что складывалось впечатление, будто он скользил по поверхности второго, черного моря, скрывающегося под водами океана. Странный сребристо-синий свет проникал сквозь мерцающие толщи воды. Тридцать или сорок ярдов моря, отделявших нас от поверхности, казались небом. На некотором расстоянии я заметил большую стаю серебристых рыб, плывших за подводной лодкой.
Джергер вернулся.
Жан Туреньский (1398–1417)
Он не успел взять одеяло, как дверь за его спиной захлопнулась. Что же это?!
— Вам нравится то, что вы видите, мой юный друг?
Карл (1403–1461), король Франции с 1422 г.
— Билл! — Джергер заколотил в дверь кулаками. — Билл!!!
Изабелла Французская (1389–1409), вторая супруга короля Англии Ричарда Второго.
Вздрогнув, я только сейчас заметил, что органист уже не играет, а обращается ко мне. Это был Немо. На его тонких губах появилась мягкая улыбка, гордая и в то же время печальная. Он встал и подошел ко мне.
Ни звука!
Жанна Французская (1391–1433), супруга Жана Шестого, герцога Бретани.
Я невольно кивнул. Его вопрос развеял чары, и, хотя я понимал абсурдность своих чувств, на мгновение возненавидел его. Ко мне вернулась тошнота, а с ней и мрачные мысли, преследовавшие меня с того момента, как я попал на этот корабль. Я бросил еще один взгляд на синий иллюминатор, а затем повернулся к Немо.
Харбери не счел нужным даже что-то сказать…
Мария Французская (1393–1438), монахиня.
— Весьма впечатляюще, — коротко сказал я, а затем обвел рукой обстановку салона и добавил: — Как и все здесь, капитан Немо. Вот только не знаю, уместно ли называть меня вашим юным другом.
Слабый шорох — и все смолкло.
Мишель де Валуа (1394–1422), первая супруга Филиппа Доброго.
Джергер понял, что это конец. Он прислонился спиной к стене, откинул назад голову, прижался затылком к холодной, сыроватой поверхности, плотно закрыл глаза и застыл в тоскливом отчаянии.
Екатерина Валуа (1401–1437), королева Англии, супруга короля Англии Генриха Пятого.
Немо вздохнул. На его лице читалось разочарование, словно ничего другого он и не ожидал от меня услышать. Покачав головой, он подошел ко мне, поднял руку, видимо собираясь отеческим жестом похлопать меня по плечу, но я поспешно уклонился, отступив на шаг, и мрачно взглянул на него. Немо какое-то мгновение смотрел мне прямо в глаза, затем вновь покачал головой и кивнул на бар возле двери.
Он не знал, что его ждет, но о спасении думать уже не приходилось…
Харбери захлопнул дверь — жертвовать собой ради Джергера он никак уж не собирался!
Карл Седьмой Победоносный (1403–1461), король Франции с 21 октября 1422 г. по 22 июля 1461 г. (коронован 17 июля 1429 г.).
С большим трудом он взвалил Ковригину на плечо и, тяжело переступая, понес ее вверх по лестнице.
Мария Анжуйская (1404–1463), его супруга.
— Могу ли я предложить вам бокал хорошего портвейна, друг мой? — спросил он.
Он втащил Ковригину в гардеробную. Здесь у него хранились одежда и дорожные вещи.
Сыновья:
— Вы могли бы предложить мне объясниться, — проворчал я.
Людовик (1423–1483), король Франции с 1461 г.
Посреди комнаты стоял раскрытый кофр из коричневой кожи, плоский и длинный, в каком кинозвезды перевозят свои многочисленные туалеты. Харбери осторожно опустил в него свою ношу. Сундук оказался коротковат. Он подогнул Ковригиной ноги, закрыл кофр и затянул ремни.
От моих слов Немо вдруг вздрогнул, и мне даже стало немного жаль его. Он производил впечатление человека, который помог подняться на ноги упавшему ребенку и вместо благодарности получил пинок. Однако я почувствовал, как к горлу вновь подступила тошнота, и забыл о возникших было сантиментах.
Карл Второй Французский (1446–1472), герцог Беррийский, Нормандский и Гиеньский.
Багаж готов!..
Дочери:
— Что все это значит? — выдохнул я. — Что это за похищение? Куда вы меня везете и почему?
Теперь следовало навестить свою неожиданную гостью, не мешало проверить, чем она там занимается…
Радегунда (1428–1445), невеста эрцгерцога Австрии Сигизмунда.
На лице Немо все явственнее проступала обида.
Харбери взбежал по лестнице. Дверь в гостиную была прикрыта. Харбери прислушался. В гостиной стояла тишина. Он приоткрыл дверь… Комната была пуста.
Екатерина Валуа (1428–1446)
— Вы разочаровываете меня, Роберт, — сказал он. — Я вас не похищал. Если вы еще помните, — обиженным голосом добавил капитан, — я спас вам и вашему другу жизнь.
Харбери подошел к окну, перегнулся через подоконник. Нет, выпрыгнуть девчонка не могла. Высоковато, и цветы под окном не примяты. В тревоге Харбери метнулся спальню… Никого! В кабинет… Никого! Неужели все-таки выпрыгнула?..
Иоланда (1434–1478)
— Этого никто и не оспаривает, — выпалил я. — И я благодарен вам за это, Немо. Но почему вы вынудили меня и Спирса подняться на борт этого корабля? Я должен вернуться в Абердин. Один мой друг в опасности.
Жанна Французская (1435–1482), герцогиня Бурбонская, супруга Жана Второго де Бурбона.
Шагая через три ступеньки, он спустился в вестибюль, выбежал на крыльцо… Никого!
— Я знаю, — печально ответил Немо. — Вы говорите о капитане Баннерманне.
Мадлен Валуа (1443–1495), мать короля Наварры Франциска Феба.
А между тем Леночка в это самое время находилась в гардеробной, из которой Харбери вышел три минуты назад. Когда ее оставили в гостиной, она долго ждала. Но никто не появлялся. Она знала, что находится среди врагов. Ткачев предупредил ее, куда она может попасть.
— Вы об этом знаете? — удивленно вскинулся я.
Минута шла за минутой, и чувство тревоги все сильнее и сильнее овладевало ею.
Немо тихо рассмеялся.
Людовик Одиннадцатый (1423–1483), король Франции с 22 июля 1461 г. по 30 августа 1483 г.
Она сняла туфли, вышла из гостиной и осторожно спустилась по лестнице.
— Я многое знаю, мой дорогой юный друг, — ответил он.
Маргарита Стюарт (1424–1445), его супруга, дочь Якова Первого, короля Шотландии.
Издалека доносились приглушенные голоса. Леночка тихонько толкнула дверь. Дверь не открывалась. Леночка нажала сильнее… Заперта!
Шарлотта Савойская (1441–1483), вторая супруга.
Постепенно этим своим «мой дорогой юный друг» он начал действовать мне на нервы. Но я проглотил вертевшуюся на языке колкость и лишь молча посмотрел на него.
Значит, те что-то затеяли… Размышлять нет времени! Леночка побежала наверх! Высунулась в окно… Высоко! Но внизу, на первом этаже, окно тоже раскрыто. А рядом — рукой дотянуться — водосточная труба. Она вылезла за окно, ухватилась за подоконник, повисла на вытянутых руках, нащупала ногой раскрытую раму, дотянулась до водосточной трубы и, придерживаясь за нее, спустилась на подоконник первого этажа. Через окно она проникла в большую комнату: тяжелые портьеры, темная мебель… Кажется, столовая.
Дети:
— Судьба капитана Баннерманна — это одна из причин вашего пребывания здесь, — продолжил Немо. — Он уже давно не в Абердине. Там вам все равно не удалось бы ему помочь.
Она выглянула за дверь.
Анна (1461–1522), супруга Пьера Второго, герцога де Бурбон.
— А Спирс? — спросил я.
Знакомый холл!
Жанна (1464–1505), супруга Людовика Двенадцатого Орлеанского, короля Франции.
Вид у Немо стал совсем обиженный. Он взглянул на меня потемневшими от боли глазами, а затем резко повернулся к иллюминатору, сцепив руки за спиной.
Сюда голоса доносились явственней, но слов Леночка разобрать не могла…
Карл (1470–1498), король Франции с 1483 г.
— К чему все эти вопросы? — внезапно спросил он каким-то надтреснутым голосом. — Вам что, нравится причинять мне боль?
Потом она услышала, как Королев и хозяин флигеля прошли мимо нее куда-то вниз. Говорили они между собой по-английски. Это не удивило Леночку, к этому она была подготовлена. Говорили о каком-то Паттерсоне, об отправке какого-то кофра и, наконец, о ней самой. Но разобрать Леночка не смогла, что именно они говорят. Английский она знала неважно и сейчас мысленно ругала себя за то, что плохо им занималась… Потом все стихло, но через несколько минут Леночка услышала, как кто-то идет снизу, идет медленно и тяжело, словно несет на себе большой груз… Снова тишина.
Карл Восьмой (1470–1498), король Франции с 30 августа 1483 г. по 7 апреля 1498 г.
Леночка не шевелилась.
Я уже набрал в легкие воздуха, чтобы яростно возразить ему, но вовремя остановился. Неожиданно для себя я подумал о том, что поступаю подло, и пожалел о своих словах.
Анна Бретонская (1477–1514), его супруга.
Опять кто-то прошел. Но на этот раз наверх. Повернул в двери ключ и начал подниматься… Леночка не знала, на что решиться. Прошли две — три минуты…
Дети умерли в младенческом возрасте.
Она выглянула было в холл и тотчас отпрянула. Дверь наверху с шумом распахнулась. Кто-то прогрохотал по лестнице, теперь уже сверху вниз.
Хлопнула входная дверь.
— Мне очень жаль, Немо, — запнувшись, сказал я. — Я не хотел вас обидеть. Но все так запуталось.
Леночка выглянула опять.
Никого!
Вздохнув, капитан стал ко мне вполоборота. Вид у него был немного странный, так как голубой свет, проникавший сквозь огромный иллюминатор, отбрасывал глубокие тени на его лицо и от этого морщины казались глубже, чем были на самом деле, и напоминали тонкие шрамы от ножевых ранений.
Она выскользнула из своего укрытия, еще раз окинула взглядом холл и вошла в ту самую комнату, в которую минуту назад что-то внесли… Она не ошиблась. Посреди комнаты лежал вместительный кожаный чемодан, скорее даже сундук, длинный и плоский.
Леночка догадалась, что это и есть тот самый кофр, об отправке которого только что шел разговор.
— Я знаю, мальчик мой, — глухо произнес он. — Для вас это, конечно, все очень запутано. Но поверьте, так будет лучше для всех.
Она попыталась его приподнять… Он был очень тяжел… Тогда она расстегнула ремни, подняла крышку — и обомлела: в чемодане лежал человек…
Женщина!
— Вы знаете, почему Спирс и его люди прибыли в Абердин? — спросил я.
У Леночки сжалось сердце. Она решила, что женщина эта мертва. “Что это? Жертва какого-то преступления?.. Вдруг это мама?” — подумала Леночка. Подумала и ужаснулась, и все же нашла в себе силы наклониться и стянуть с головы женщины капюшон.