Он вновь оглушительно свистнул, и Винн поспешил зажать предплечьем левое ухо.

– Нет, ну ты посмотри, – сказал Джек, – Гребаный один-единственный чувак.

Джек собирался возобновить свои попытки привлечь внимание, но тут они увидели, что весло снова пришло в движение. Луч солнца высветил его, затем померк, скрывшись за облаками, резко повеяло холодом. Кто бы это ни был, контекст ситуации начал до него доходить. Со сноровкой опытного байдарочника он широко развернул лодку поперек течения, взял курс на правый берег и двинулся к нему. Отлично. Вот только какого хрена? Джек не мог выкинуть это из головы. Гребцов должно было быть двое, мужчина и женщина.

Винн просто рад был убедиться в том, что человек в каноэ не лишен здравого смысла и, по меньшей мере, каких-то базовых навыков, потому что он, судя по всему, тоже поставил своей задачей преодоление реки.

* * *

Мужчина подался вперед, нос каноэ глубже погрузился в воду, целью его был берег. Он еще поддал скорости несколькими резкими взмахами весла и гладко прошел линию прибоя. Немного забирая влево, чтобы течение не развернуло его спиной вперед, он под углом пересек бассейн и позволил килю заскрежетать по гравию на мелководье. Успех. Все еще сжимающие свои удочки Джек и Винн, не сговариваясь, шагнули вперед, свободными руками подхватили лодку мужчины за нос и вытащили ее на берег, оставив в воде только корму. Их взгляды скользнули по корпусу. Это был зеленый олд-тауновский Пенобскот, тяжелый, но крепкий. Изрядно поцарапанный и побитый жизнью. Мужчина стоял на коленях по центру в позе гребца-одиночки, окруженный четырьмя непромокаемыми рюкзаками, двумя спереди и двумя сзади. Прямо перед ним на рюкзаках лежал короткоствольный дробовик Морской Винчестер 12-ого калибра, закрепленный ремнем, но отнюдь не в чехле. Джек узнал его сразу, дома у него имелся такой же. Парни приняли это к сведению. Однако в большей степени их интересовало лицо человека. Молодой, лет тридцати пяти, быть может. Темные вьющиеся волосы растрепаны, на щеках подросшая за несколько дней отросла борода, покрасневшие голубые глаза, ошеломленный взгляд – возможно, последствия паники или пережитого шока. Мужчина не спешил благодарить их за помощь при швартовке. Вообще ничего не говорил. Лишь смотрел поочередно то на одного, то на другого.

– Майя, – наконец произнес он. Каким-то мучительным, прерывистым карканьем, – Май…

Его словно заело. Одно и то же слово. Встало поперек горла наполовину заглоченной наживкой.

– Притормози. Почему бы тебе не подняться? – мягко уговаривал мужчину Винн, – Уже можно. Ты на берегу.

Человек, казалось, совершенно его не понимал.

– Может, он француз, или типа того? – пробормотал Джек, – Или швед. Европейцы без ума от этих рек.

– Да, возможно.

– Я не швед, – прохрипел мужчина. Практически пролаял. А затем все его лицо как-то сморщилось. Он зарыдал. Парни зачарованно уставились на него, – Моя жена, – выдавил он из себя, – Она пропала. Ушла.

* * *

Сложив удочки в собственное каноэ, они помогли мужчине выбраться из лодки. Он носил зеленую шерстяную клетчатую рубашку и такие же резиновые сапоги до колен, какие были и на них. Он пошатнулся, пытаясь встать на камни. Джек едва успел его поймать.

– Эй, эй, – воскликнул он, – Что не так? Что у тебя с ногой?

Винн бросил взгляд вниз. Брюки мужчины на правом бедре были разорваны и заляпаны кровью.

– Ничего, – ответил мужчина, – Оступился в тумане, ничего страшного.

– А выглядит вполне страшно. Что это было, напоролся на ветку, пробираясь сквозь бурелом?

– Просто царапина, – человек был почти в ярости. Джек не обращал на это внимания.

– Почему бы тебе не подняться вот сюда и не присесть на секунду?

Мужчина посмотрел на них так, словно увидел впервые. Дикий взгляд, почти обезумевший от горя или страха. Он повернулся обратно к каноэ, вытащил дробовик из-под ремня и перекинул его через плечо. Джек взглянул на Винна, а затем повел хромающего мужчину к скальному выступу в задней части пляжа. Гранит там образовал высокую скамью, и Джек прислонил его к ней. Винн захватил с собой из лагеря бутылку фильтрованной воды и теперь протянул ее мужчине, который жадно выпил.

– Что ты имел в виду, когда сказал, что она ушла? – спросил Джек.

– Ушла, – мужчина моргнул, – В ночь, когда опустился туман. Он немного прояснился, я увидел еще одно каноэ. Довольно далеко.

Джек заметил, что правой рукой мужчина неуверенно сжимает ремень ружья.

– Мы… Мы должны были спуститься на воду. Спуститься и рассказать кому-нибудь.

Винн возвышался над ним, даже ссутулившись и сунув руки в карманы. Такую позу он принимал, когда был обеспокоен и не знал, что ему делать. Как будто пытался дать понять собеседнику, что поблизости есть, на что опереться, и обеспечивал его тенью. Джек про себя всегда называл его Деревцем, когда видел таким. Вот и теперь Деревце выглядел встревоженным. Он не понимал, что происходит. Джек забрал бутылку с водой из рук мужчины и всучил ее другу.

– Налей еще, ладно?

Винн принял ее и, не говоря ни слова, повернул к ручью. Вода там была чище и не забивала фильтр осадком.

– Вдохни поглубже, приятель, – сказал Джек, – Вот так, дыши. Слушай, не надо плакать. Мы разберемся с этим.

Мужчина спрятал лицо в рукаве. Джек опустил ладонь ему на плечо. Он сказал:

– Мне нужно, чтобы ты сосредоточился.

Это был приказ. Мужчина поднял голову. На секунду его затуманенные глаза прояснились. Затем снова помутнели от слез.

– А? – переспросил он.

– Мне нужно, чтобы ты сосредоточился, – повторил Джек, – Что-то пошло не так. Теперь расскажи мне, как все было.

Мужчина рассматривал Джека. Оценивающе, изучающе. Джеку даже почудились нотки страха. Он потряс головой, пытаясь избавить ее от всего лишнего. Что его так смущало? Не мог же этот человек думать, будто они похитили его жену? Он явно был в шоке – с ним только что произошло нечто очень, очень плохое.

Винн вернулся, вручил мужчине полную бутылку воды и снова принял свою позу согбенного дерева. Джек пояснил:

– Он собирается нам кое-что рассказать.

– Может, сначала узнаем его имя? – предложил Винн, – Как тебя зовут?

– Пьер.

– А я говорил? Француз, – пробормотал Джек.

– Не француз, – возразил мужчина.

Винн озадаченно уставился на своего приятеля. Этот человек явно нуждался в помощи, зачем быть с ним таким жестким?

– Говори, – потребовал Джек.

Мужчина, казалось, пытался от них отстраниться. Он глядел так, словно ему только что велели отдать бумажник. Синхронно, повинуясь каким-то невысказанным законам такта, оба сделали шаг назад. Пьер опустил руку на ремень ружья и глубоко вздохнул.

– Мы разбили лагерь, – сказал он, – На восточном побережье. Точно не скажу, но вроде бы в нескольких милях от нижней оконечности озера. Сильно похолодало. А поздним вечером все затопил туман. Мы никогда прежде подобного не видели. Прежде, чем поднялся ветер, – он говорил все быстрее и быстрее, в каком-то приступе паники, – Она сказала, что ей нужно отойти, ну, вы знаете…

– Знаем, – сказал Джек.

Винн вновь посмотрел на него с удивлением. Раньше он не был таким нетерпеливым. Мужчина присосался к бутылке с водой. Вытер предплечьем мокрые глаза.

– Она расстегнула палатку, ушла в туман, и больше я ее не видел.

– Что? – Винн подался вперед.

– Больше я ее не видел. Неподалеку от лагеря была насыпь. Я полагал, она отошла за нее. Взяла с собой фонарик. Его я нашел по свету, но ее нигде не было. Я искал часами, звал ее снова и снова, но в темноте это совершенно бессмысленно, – слова вырывались из него так быстро, что начинали путаться.

– И что дальше? – спросил Джек.

– Весь сегодняшний день я продолжал поиски, и ничего не добился, – он опустил голову, вперился взглядом себе под ноги, его губы задрожали.

– Господи, – проговорил Винн, – Там были хоть какие-нибудь следы? Хоть что-нибудь?

Мужчина покачал головой.

– Отпечатки лап медведя? В округе полно черных медведей.

Вновь отрицательный ответ.

– Там было еще одно каноэ, – сказал он, – Двое мужчин. Мы продолжали видеть их вдалеке. Я не знаю…

– Ага, мы встречали их, – отозвался Винн, – Парочка пьяниц. Немного жутковатые.

Джек неотрывно наблюдал за мужчиной. Он сдвинул кепку на затылок и потер лоб. Он пытался разобраться во всем этом.

– В ночь, когда пришел туман, – повторил он, – Ты имеешь ввиду ту ночь, что была перед утром тумана, или ту, что после?

Мужчина поднял голову. Слезы стекали с его загорелых щек на обросший щетиной подбородок, падали на темные камни и чернели на них пятнами, похожими на следы дождевых капель.

– Какое это имеет значение? – спросил Винн.

– Не могу думать, – простонал мужчина, – Она пропала. Майя пропала!

Это был почти вой, полный ярости и горя. Он поднялся над шумом водопада и отразился эхом от стены деревьев. В нем не было чистой тоски гагары, но он был таким же звучным.

– Просто посиди секунду, – Винн опустил руку мужчине на плечо, – Нам надо подумать.

– Не о чем тут думать, – парировал мужчина, вытирая лицо рукавом, – Нужно добраться до деревни.

– У тебя есть спутниковый телефон? – спросил Винн.

– Нет.

– Вас двоих должны были забрать с озера?

– Нет.

– Вы планировали сплавляться до деревни Вапак?

– Да.

– Значит, за вами никто не придет?

– Нет.

– Даже если мы прямо сейчас рванем в деревню, на это уйдет дней десять. Как минимум.

Глаза мужчины вновь остекленели. Похоже, он снова впал в состояние шока. Винн вздохнул, подавляя нарастающее отчаяние. Он оглянулся на Джека. Джек продолжал наблюдать за мужчиной, пребывая в не меньшей растерянности. Винн вздрогнул.

– Мы сходим туда и осмотримся, – прошептал он.

Недостаточно тихо для того, чтобы Пьер не услышал, и он тотчас рванулся вперед, как ошпаренный.

– Что?! – воскликнул он.

– Мы с Джеком вернемся на озеро и поищем ее. Течение слишком сильное, чтобы плыть по реке вверх, поэтому каноэ придется нести.

– Да ну? – отозвался Джек. Он смотрел на своего приятеля с откровенным восхищением.

Винн выпрямился.

– А кто еще, если не мы?

– Чертовски верно, – согласился Джек и опустил козырек своей кепки, – Решено, так и поступим.

– У вас не получится, – сказал мужчина, – Вверх по течению. Мили две, мне думается. Да здесь даже тропы нет.

– А кому она нужна, – ответил Джек, – Мы молоды и сильны.

В его устах это прозвучало почти угрожающе.

* * *

Джек вытянул перед собой руку и поднял ее к частично скрытому облаками солнцу. Он сложил ладонь чашечкой и посчитал, сколько таких уместится в расстояние между дневным светилом и верхушками деревьев за рекой. Каждый палец равнялся пятнадцати минутам, соответственно, каждая ладонь, без учета большого пальца, обозначала час. Отец научил его этому.

– Стемнеет не раньше, чем через четыре часа.

Мужчина пристально уставился на него.

– Как она выглядит? – спросил Джек.

Мужчина моргнул. Происходящее явно не укладывалось у него в голове. Кое-как он выдавил из себя:

– Как выглядит? Она, не знаю, примерно с меня ростом. Длинные каштановые волосы. Зеленоватые глаза. Я имею в виду, господи, по-вашему, там может быть больше одной заблудившейся женщины?..

– Притормози, – остановил его Джек, – Никуда не уходи, – он взглянул на Винна, – Составишь ему компанию, ладно?

Он бодро потрусил по тропинке к хижине. Спустя пять минут вернулся, захватив с собой их флисовые свитера, дождевики, сумку со снаряжением и наполовину заполненный непромокаемый рюкзак. Еще спасательные жилеты, включая запасной. За плечом у него болтался «Сэвидж» 308-ого калибра.

* * *

– Не забудь удочки и бутылку с водой, – напомнил Джек Винну.

– Удочки? Мы собираемся рыбачить по дороге?

Джек окинул своего друга быстрым взглядом.

– А что случится, если нас на этом поймают?

– Ладно, – сказал Винн, – Хорошая мысль.

Он склонился над каноэ и вытащил удочки. Джек принялся запихивать в рюкзак снаряжение и запасную одежду. Он застегнул непромокаемый чехол.

– Ты понесешь это, – он протянул рюкзак Винну, – Я понесу каноэ.

Уже не в первый раз Винн становился свидетелем того, как Джек переключается на режим командира, и всегда это происходило только при чрезвычайных обстоятельствах: когда одна из туристических команд попала в грозу на перевале выше линии леса, или когда поздняя зимняя непогода бушевала на реке Долорес и перевернула рафт прямо перед наступлением сумерек. Была ли нынешняя ситуация чрезвычайной? Определенно да. Человек потерял свою жену. Так что, если Джек и мог показаться несколько бесцеремонным, то на это были веские причины.

Пьер наблюдал за ними все это время. Так, словно не мог угнаться за всем происходящим. Винн склонен был предполагать, что он еще не до конца оправился от шока. Мужчина оттолкнулся от каменного выступа.

– Эй, – позвал он и поморщился, оперевшись на правую ногу, – Вам стоит взять с собой вот это.

Он прохромал к своей лодке и раскрыл маленькую прозрачную водонепроницаемую сумку, закрепленную ремнем. Порывшись в ней, он достал трубку портативной рации. Это была тридцатишестимильная «Мидланд» в камуфляжном корпусе. Джек сразу узнал ее; точно такую же модель они использовали с отцом дома, катаясь верхом и охотясь. Откровенно говоря, на пересеченной местности ее сигнал не покрывал тридцать шесть миль, но и пятнадцати обычно хватало. Мужчина протянул ее Винну.

– Может, вы могли бы… сообщить мне…

Винн поморщился. Создавалось впечатление, что сейчас этот человек снова сломается. Однако этого не произошло.

– Вы могли бы держать меня в курсе, – сказал он, – У нее вроде как полный заряд.

– Да, разумеется.

Винн пристегнул рацию к своему поясу, поднял рюкзак, взял удочки. Джек прикреплял спасательные жилеты к сиденьям каноэ. Пока на каждом конце было по одному, равновесие сохранялось. Через запасной он просунул руки для удобства, присел и взвалил перевернутое каноэ себе на плечи. Проще простого. Девятнадцатифутовая лодка из сверхлегкого кевлара весила всего сорок семь фунтов. Он мог бы таскать ее за собой весь день. Кивнув Винну, мол, пойдем уже, он начал легко подниматься вдоль пляжа и даже не оглянулся на оставленного позади человека.

* * *

Поначалу шли быстро. Путь оказался не таким сложным, как они полагали. Джек не забыл закрепить футляр с картой на носу лодки и дважды перепроверял расстояние до цели: чуть больше полутора миль. На топографической карте не было иных ориентиров, кроме горба морены. Они подбадривали сами себя.

При такой скорости они могли бы добраться до озера менее чем за час. Идти было легко, открытое пространство под сенью смешанного леса вдоль берега, легкий подлесок в тени старых деревьев и всего несколько мест, где Джеку приходилось скидывать каноэ со спины и тащить его через заросли ив или еловых ветвей. Он весь исцарапался, но разве его это волновало? Они старались держаться берега, где ничего не мешалось под ногами. Ивы и ольха здесь росли гуще, но Джек посчитал, что животные должны предпочитать близкий водопой дебрям леса, как они это делали в его родных краях. Большая часть пути, таким образом, пролегала вдоль вытоптанных ими троп. Они видели медвежий помет, усыпанный ягодными косточками, и следы лося, глубоко отпечатавшиеся во мху. Рюкзак оказался тяжелее, чем полагал Винн, но ему не единожды доводилось таскать и куда более громоздкую поклажу. Затем они достигли морены, и пришлось карабкаться вверх. Склон был крутым, местами размытым до каменистого основания; Джек поднимался медленно, продирался сквозь деревья, с трудом забирался повыше, проталкивал перевернутое каноэ через путаницу еловых лап, а нос лодки раскачивался между ветвями. Винн слышал, как тяжело он дышит, но путь продолжался в молчании. Он задавался вопросом, преодолевали ли крупные лоси такие же трудности каждый день, пытаясь протащить свои широкие рога через гущу леса. На самых отвесных участках он поддерживал рукой раскачивающуюся корму, помогал направлять и проталкивать вперед лодку, если видел такую возможность, но к третьему или четвертому разу Джек из-за этого потерял равновесие, наступив на корень, смачно выругался и чуть не упал.

– Ради бога, Винн, прекрати! Я сам справлюсь.

– Извини.

Джек никогда раньше не был с ним таким резким.

На другой стороне склон оказался более пологим, и те участки, где мох и камни были влажными, Джек обходил стороной, затем они оказались на травянистом пляже у берега озера. Ряды облаков сгущались, и теперь до самого горизонта все было затянуто практически сплошной белесой пеленой. Вытянутое озеро, быть может, около девяти миль в длину. Под северным ветром вода отливала сланцево-серым, и волны отбрасывало к самому дальнему берегу. Никого на воде, ни единого движения на фоне неотступной стены леса. Никаких признаков птиц. Пусто и как-то тягостно.

Сейчас было бы очень легко держать курс на юг, при ветре, дующем в спины. На обратном же пути, если он не стихнет, грести обратно к северу будет затруднительно. Каждая встречная волна сочтет своим долгом обрызгать им лица и плеснуть через борт. Джек присел на корточки, Винн помог ему опустить лодку на пляж. Они стянули с себя свитера. Джек наконец-то разогнул спину. По ощущениям, они преодолели дистанцию почти бегом. У них не было выбора: солнце уже проделало треть пути к верхушкам деревьев.

Винн протянул другу бутылку с водой, Джек вцепился в нее и осушил целиком.

– Спасибо.

Винн подошел к воде, снова наполнил ее, выпил. Он обратил внимание на то, что здесь, под прикрытием деревьев, озеро оказалось почти гладким, как при штиле, что волны начинались по меньшей мере в ста ярдах от берега. Джек казался ему непривычно злым и раздражительным. Что ж. Было из-за чего нервничать, как он полагал. Наполнив бутылку еще раз, он пошел обратно.

– Здесь случилась какая-то скверная история, – сказал Джек.

– Что ты имеешь в виду?

– Я сам не знаю, что имею в виду.

– Ну, здесь пропала женщина. Прямо здесь. Это скверно. По-настоящему скверно.

Винн снова предложил воды, но Джек отрицательно вскинул руку.

– Тот парень, безусловно, потрясен, – продолжал Винн, – Он только что потерял жену. Кроме того, он ранен. Вообще-то мне бы стоило на это взглянуть.

Почему он сразу этого не сделал?

– А когда мы собираемся рассказать ему о пожаре? Боже, – вздохнул Винн, – Дай и мне затянуться.

Джек протянул ему жестянку с табаком.

– Я все думаю о тех двух придурках на острове, – сказал Винн.

– Я тоже.

– Тот мотор был здоровенный. С ним такого деру можно дать. Куда быстрее, чем если грести руками. Я думаю, они вполне могли догнать нашу парочку.

– Ага, – ответил Джек, не будучи до конца уверенным, что под этим подразумевает. Вообще ни в чем не будучи уверенным. Он оглянулся и посмотрел на Винна, – Давай свалим отсюда нахрен, пока нас не застало врасплох.

Он говорил о грядущем наступлении темноты. Лодку спустили на воду, привычно взялись за весла и поплыли вдоль восточного берега.

* * *

Они усердно гребли, и при поддержке попутного ветра достигли своей предыдущей стоянки менее чем за час. След от походного костра до сих пор можно было без труда различить. Джек с кормы задавал курс. Он подвел их поближе к берегу. Они проплывали мимо него и бороздили крупную рябь с подветренной стороны. Волны подхватывали их лодку, швыряли вперед, придавая скорости, а затем снова уходили под воду; они барахтались в котловине, и казалось, что они остановились как вкопанные, но это было не так. Они проплыли еще полмили вдоль густого леса до впадения следующего ручья; можно было расслышать, как он мелко течет по песчаным отмелям своих собственных отложений и по булыжникам пляжа. За ним лежала насыпь, похожая на дюну, покрытую кипреем.

– Совсем близко, – сказал Джек, – То место, откуда мы слышали их. Лагерь мог быть где-то неподалеку.

Винн пожал плечами.

– Как скажешь.

Джек направил лодку к берегу, Винн выпрыгнул на мелководье и за нос выволок ее на гравий. Они направились вглубь острова. Чуть выше на пляже виднелось кострище и объедки рыбы, неизвестно сколько пролежавшие здесь. Они переглянулись. Джек задрал подбородок и позвал:

– Здесь есть кто-нибудь?! Эй? Эй, сюда!

Винн склонился над песком между камнями и подобрал заколку для волос, синий металлический зажим. Он поднес его ближе к глазам.

– Никто не сможет с уверенностью сказать, сколько она здесь, верно?

Джек не ответил. Он позвал снова. Нет ответа. Они шли на юг по вымощенному булыжником берегу, пока не добрались до ручья. Других следов не нашли. То Винн, то Джек еще несколько раз поочередно окликали пустоту, крики уносил ветер. Когда они перешли ручей вброд и добрались до отрога густого леса, их голоса разбились о стену деревьев и затихли. Лес поглотил их. Никому не пришло бы в голову разбивать лагерь в лесу, когда под боком есть замечательный пляж с ручьем. Они повернули назад.

Перейдя ручей вторично, они постояли в растерянности, разглядывая неспокойную воду. Что бы они ни планировали предпринять дальше, следовало приступать незамедлительно: солнце заходило, и белые шапки пены засверкали ярче в долгом свете позднего вечера, а воздух ощутимо похолодал. Инстинктивно они двинулись вглубь острова, к деревьям, окаймляющим пляж, и разделились, каждый выбрав свою линию. Они обыскивали это место, которое когда-то было чьим-то лагерем, а затем запрыгивали обратно в лодку и отплывали немного дальше вдоль берега.

– Джек! – вдруг воскликнул Винн, и тут же сорвался с места.

Винн был звездой хоккея в частной школе Патни. Будучи такой долговязой шпалой, он мог носиться, как проклятый. Он бежал вверх по пляжу, к насыпи, и Джек наконец-то разглядел, к чему именно он стремился. Шевелился высокий кипрей на вершине холма. Он затрясся, замер и всколыхнулся вновь.

Глава шестая

Сквозь бурелом к ним определенно пробирался человек. Женщина как-то странно припадала на правый бок, вытягивалась и сжималась, точно переломанная гусеница. Она уже какое-то время теряла кровь. Та сочилась из пореза над левым виском. Лицо напоминало маску. Более старые кровоподтеки успели засохнуть и потрескаться. Она ползла в высоких розовых цветах, ее дождевик был расстегнут, а куртка пропитана засохшей кровью и покрыта частицами грязи и мха. Кровь была почти черной. Цветы кипрея вздрагивали позади нее. Опухшие глаза были наполовину прикрыты, а губы двигались, но не издавали ни звука. Первой мыслью Винна при взгляде на нее было: господи, медведь. Она набрела на медведя в тумане. Он добрался до нее первым и обхватил ладонями ее голову, но она дернулась и вывернулась. Из ее горла вырвался всхлип, она попыталась свернуться на земле калачиком, вскинула руку, прикрывая ей лицо.

Винн аккуратно коснулся ее плеча и затараторил:

– Эй, эй! Все в порядке, теперь уже все! Ты теперь с нами, с тобой все будет хорошо, пожалуйста, не дергайся, не нужно, успокойся!

Она перестала сопротивляться, затихла и просто лежала, скорчившись.

– Я Винн, это Джек, мы здесь, чтобы вытащить тебя отсюда.

Винн деликатно опустил руки на ее голову и шею, продолжая говорить, и потребовалась по крайней мере минута, чтобы смысл слов дошел до ее сознания, но затем она принялась бессвязно рыдать, расслабив руки. Винн взглянул на Джека и мягко сказал:

– Послушай, мы перевернем тебя на спину, чтобы проверить, все ли с ней в порядке. Мы поможем тебе выбраться отсюда.

Ему показалось, что она слушает. Скованное судорогой тело обмякло, он кивнул Джеку, тот опустился к ее бедрам, и тогда Винн снова кивнул.

– Готов?

– Ага.

– Ладно. Три, два, один…

И они приподняли ее над землей. Со всеми предосторожностями они перевернули ее на спину и уложили на песчаный суглинок у вершины холма. Она вся была покрыта грязью и лишайником. Ее губы дрожали.

– Отлично, теперь постарайся успокоиться.

Джек стащил с себя свитер, Винн свернул его и сунул ей под шею.

– Нужна вода, – сказал он Джеку, и тот немедленно побежал к лодке.

Винн протянул руку, коснулся пальцами ее горла и мягко надавил. Слабый и частый пульс. Шок. Гипотермия. Повезло, что она вообще пережила эту ночь. Он потянулся за складным ножом, раскрыл его одним движением и распорол ткань своей рубашки у локтя. Потянув за нее со всей силы, он оторвал рукав. Когда Джек вернулся с бутылкой, он смочил ткань водой и начал вытирать сочащуюся кровь из раны на ее голове. Она застонала. Парни переглянулись, и Винн попросил:

– Промой это, только очень осторожно.

Он потянулся к своему поясу, снял трубку рации, зажал кнопку «прием» и заговорил:

– Пьер? Пьер? Мы ее нашли! Она жива, но…

Тут она вдруг пошевелилась, дернулась у них в руках, а затем Винн услышал, как Джек прошептал: «Черт!» и почувствовал резкую боль от его удара слева, выронил рацию, и она покатилась по камням вниз.

* * *

Немыслимо. Он в немом изумлении оглянулся на Джека, который все еще держал ладонь на макушке девушки, пытаясь успокоить ее. Но Джек смотрел только на обломки рации. Как будто он сам не до конца верил в то, что только что сделал.

– Извини, – пробормотал Джек, – Вот ведь дерьмо.

– Что? – моргнул Винн, – Что это вообще было? Я просто хотел сказать ему, что…

Джек прервал его жестом. Он качал головой, будто отгоняя лишние мысли.

– Мы еще ни в чем не уверены, а он теперь в курсе.

– Да в чем не уверены?! – воскликнул Винн.

– В том, не сам ли он сделал это с ней, здоровяк. Что, если он пытался убить ее?

Джек старался говорить как можно тише. Винн потрясенно уставился на него. Джек продолжил:

– Я думал об этом всю обратную дорогу сюда. Пока мы шли пешком, пока гребли. Пьер сказал, будто потерял ее в ту ночь, когда спустился туман. Чушь собачья.

Винн оглянулся через плечо на плотную стену леса, словно оттуда кто-то мог подслушать их.

– Что?

– Мы слышали их на пляже, – быстро зашептал Джек, – Яростный спор, помнишь? Они кричали друг на друга. Утром, в тумане. И ты тоже слышал это.

Винн никогда не видел Джека настолько взволнованным.

– Он сказал, что потерял ее ночью в день тумана. Может, он имел в виду следующую ночь.

– Это не то, что он нам сказал. Я специально уточнил у него, помнишь? Чтобы разобраться. И он уклонился от ответа.

– Что ж.

– Говорю тебе, этот парень врал с самого начала. Меня как током ударило, я должен был привлечь твое внимание, – Джек опустил взгляд на пропитанную кровью тряпку у себя в руке, моргнул, выдохнул, – Я имею в виду, хорошо, мы ни в чем не можем быть уверены на сто процентов, но если это правда его рук дело, теперь он знает, что мы нашли ее, и что она выжила.

* * *

Бессмыслица какая-то. Винн ничего на это не ответил. Пока Джек приводил ее в порядок, Винн произвел собственную оценку с точки зрения специалиста по оказанию первой помощи, осмотрев ее с ног до головы. Ее живот был покрыт синяками. Левое плечо, судя по всему, вывихнуто. Следовало заняться этим. Пальцы рук и ног сохранили подвижность и чувствительность в полной мере. Спина, вроде бы, не пострадала – и слава богу. На дождевике остались следы засохшей рвоты, вероятно, сотрясение мозга вызвало у нее конвульсии и тошноту. Она то приходила в сознание, то снова теряла его. Им нужно было добиться от нее стабильного состояния. Она промокла почти насквозь, но уже не дрожала. Прямо сейчас ей требовались тепло, обильное питье и покой.

Только теперь Винн понял, почему Джек был таким вспыльчивым всю дорогу, зачем настоял на том, чтобы взять с собой удочки, припасы для выживания, карабин. На всякий случай. Именно на такой случай, он предвидел, что их может ожидать нечто подобное. Однако тот мужчина был очевидно ранен и растерян, пребывал в глубоком шоке. Произошел некий инцидент, и Пьер каким-то образом разминулся с девушкой в тумане, Винн только не был уверен в том, что именно произошло. Существовали дюжины вариантов. Нападение медведя. Встреча с самкой лося неподалеку от ее детенышей. Женщина могла попросту заблудиться в окутанном туманом лесу, забраться на дерево, чтобы вычислить дорогу к озеру, упасть и разбить себе голову о камень. И оставались еще те двое пьяниц. Не самые приятные парни. Они могли заметить каноэ этой парочки издалека и нарочно преследовать их. Заметить место, где они встали лагерем, до того, как опустился туман. Жуть. Он отогнал от себя эти мысли.

Рану тщательно промыли. Ее начало сильно трясти. В каком-то смысле это было даже хорошо. У них при себе было не так уж много средств первой помощи. В этом отношении они путешествовали налегке – оба были крепкими парнями. Отправляясь в альпинистские походы, они иногда обходились лишь небольшим пузырьком йода, медицинской пленкой и катушкой пластыря. Сейчас в коробке первой помощи у них были пара упаковок марли, бинт, йод, лейкопластырь и неоспорин. Они очистили рану, как смогли: это был диагональный порез вдоль черепа, неглубокий, длиной примерно дюйма в три.

Нужно было срочно согреть ее.

– Разведи костер, – попросил Винн.

Джек кивнул. Ей требовалось тепло, в том числе и изнутри. С собой они захватили бульонные кубики и несколько упаковок лапши. Девушку перенесут поближе к огню, закутают в спасательные пледы и все прочие теплые вещи, какие только найдутся, и будут давать теплое питье до тех пор, пока дрожь не прекратится.

Пока Джек воевал с высоким бурьяном, Винн смазал порез йодом. Она была в полубессознательном состоянии. Он смыл кровь с ее лица. Больше никаких повреждений, отлично. Возможно, она наблюдала за его действиями, узкие щелочки приоткрытых глаз моргнули, она тихо застонала. Он нашел в коробке иглу и прочную нитку, их брали с собой для ремонта снаряжения, но на крайний случай этим можно было воспользоваться и для наложения швов, и он принялся зашивать порез прямо там, где она лежала. Ее тело сотрясали судороги, она вскрикивала, но ему было известно, что боль от вывиха и трещины в черепе по большей части маскируют ту, что причиняет ей штопка. Своего рода анестезия. Он содрогнулся.

– Готово.

Он промокнул рану сложенной марлей и закрепил ее на голове бинтом.

Винн посмотрел на небо: тучи сбились в плотную стену и быстро двигались к югу. Вот дерьмо. Он молился, чтобы не случилось дождя. Что ж, если обойдется без него, то тучи сработают на них и сделают ночь менее холодной. Не было и речи о том, чтобы куда-либо выдвигаться этим вечером – она не готова, лагерь придется разбить прямо здесь. Два спасательных одеяла были водонепроницаемыми, они с Джеком укроют ее, а сами будут поддерживать огонь и делать все, что в их силах, для облегчения ее состояния. Он поддерживал голову девушки, пока ее трясло, и слышал треск и клокотание огня, даже не оборачиваясь. Впервые Винн посмотрел на нее. Не на совокупность выпавших на ее долю травм, а на живого человека, лежащего в бурьяне рядом с ним. Ей было, наверное, едва за тридцать, темные волосы заплетены в косу, глаза вроде бы карие, насколько удавалось их разглядеть. Худощавая, с ровными, не поломанными зубами. Сильная челюсть, тоже не свернутая, строгие темные брови. Она казалась крепкой. Должно быть, ей нелегко приходилось все эти два дня под открытым небом. Если им удастся помочь ей пережить эти первые часы, и у нее не окажется серьезных внутренних повреждений, она, скорее всего, выкарабкается. Винну хотелось в это верить. Когда опасность переохлаждения минует, ему придется вправить ей плечо.

Костер потрескивал, вспыхивал и шипел, он почувствовал запах дыма, когда ветер обратился в сторону леса, и подумал, что так пахнет жизнь. Раньше ему не приходило в голову подобное сравнение. Джек был рядом с ним, и Винн сказал:

– Мне не кажется, что у нее есть какие-либо проблемы с позвоночником, но на всякий случай понесем ее вместе.

Ему не было нужды уточнять, что он возьмет ее за плечи, а Джек поддержит за ноги.

– На счет три.

Они подняли ее с земли. Почувствовали, как по ее телу пробежала дрожь. Осторожно уложили подле костра на надувной коврик для сна, расстеленный на песке, который Джек предварительно расчистил от бурьяна и разровнял.

Надувной коврик? Он был зеленым и принадлежал Джеку. Винн вопросительно взглянул на него.

– Твой я тоже захватил. И еще палатку.

– Проклятье, – Винн едва не рассмеялся, но прозвучало это скорее как кашель, – Неудивительно, что рюкзак показался мне таким тяжелым.

Джек сунул руку в синий рюкзак и извлек плотный нейлоновый цилиндр из отделения для вещей. Спальный мешок.

– Срань господня, – сказал Винн, – Ты реально упаковал с собой целый лагерь.

На дне он нащупал даже два баллона спрея от медведей. С ума сойти. Предусмотрительность Джека сильно облегчала дело. Их спальные мешки были легкими, набитыми водоотталкивающим пухом. Огонь полыхал жарко, и они передвинули девушку на пару футов подальше. Они сняли с нее мокрые брюки, белье, дождевик и свитер, но шерстяная майка успела сама по себе высохнуть, и ее снимать не стали. Они завернули ее в спальные мешки, оставив открытой только обращенную к огню сторону, чтобы тепло согревало постель. Джек бросал гладкие камни в костер, ждал, пока они нагреются, чтобы затем вытащить, дать немного остыть и использовать в качестве грелок. Он достал помятый котелок, сбегал к озеру, наполнил его водой и водрузил на два больших камня у огня.

Они присели на корточки рядом и принялись ждать, пока вода закипит.

– Ты как будто знал, что так будет, – пробормотал Винн.

– Ничего я не знал. И все еще не знаю, что у них тут случилось. Я уверен только в том, что чувак нам соврал. И, если так подумать, он не очень-то хотел, чтобы мы сюда возвращались. Он всучил нам рацию только для того, чтобы быть в курсе, если мы вдруг найдем ее.

Он разгреб угли под котелком.

– Извини за это, – еще раз повторил он, имея в виду то, как ему пришлось выбить рацию из рук Винна.

Никогда раньше он не вел себя подобным образом.

– Все в порядке.

Они почувствовали, как огонь опалил их колени, брюки казались почти горящими на ощупь, и оба поспешили отпрянуть назад. Винн склонился над своим спальным мешком и ощупал нейлоновое покрытие снаружи, чтобы удостовериться в том, что там не слишком жарко.

– У нее плечо вывихнуто, – сказал он, – Мне придется вправлять его обратно. После того, как она согреется.

– Ты делал это раньше?

– Нет. Только изучал теорию.

– У меня была практика. Однажды довелось вправлять вывих папе. Я этим займусь.

– Хорошо.

– Знаешь, я ни разу не слышал, чтобы мой папа хныкал, ни до, ни после, но в тот раз он заплакал.

– Ауч. Ладно. Я предупрежу ее об этом.

* * *

Одновременно с заходом солнца стих и ветер. Они выгребли камни из костра, остудили их до равномерной температуры, завернули в свои рубашки и обложили получившимися свертками спальный мешок с женщиной. Кастрюля, ложка, две чашки. Джек обо всем позаботился. У него было предчувствие, что им, возможно, доведется провести ночь или две вдали от места стоянки. Когда ее снова начало трясти, они растворили бульонный кубик в половине стакана воды, дули на него до тех пор, пока он не перестал обжигать, затем приподняли ее за плечи и дали глотнуть соленой жидкости. Казалось, она уже достаточно очнулась, чтобы понимать происходящее. Винн подумал, что у нее, возможно, было сильное сотрясение мозга. За ней нужно было понаблюдать. Они медленно напоили ее прозрачным супом, затем Джек приготовил чашку воды с сахаром – без чая, кофеин не рекомендовалось употреблять при сотрясениях, и воду она выпила тоже. Слегка поскуливала, делая очередной глоток, но в остальном была довольно тихой.

Когда она закончила, Винн мягко предупредил:

– Нам придется вправить тебе левое плечо. Оно вывихнуто. Как только мы вернем его на место, тебе станет намного легче.

Она моргнула.

– Это будет очень больно, – честно сказал Винн, – Но всего на минутку.

Показалось, будто она слегка качнула головой. Джек счел это за признак согласия, а Винн достал свою лыжную шапку с надписью «Патни» ручной вязки за авторством Айви Дарроуз, расправил и надел ей на голову поверх марлевой повязки.

– Готова?

Ее глаза закрылись. Возможно, это был утвердительный ответ. Винн видел подобное и раньше: раненых людей, у которых едва хватало энергии на то, чтобы немного пошевелиться или поесть, и совершенно не хватало, чтобы говорить. Странно, что слова отнимали так много жизненной силы. Она полусидела, прислонившись к нему спиной. Джек провел руками вверх и вокруг ее левой руки в тонкой шерстяной рубашке. Он дотронулся до ее плеча и осторожно повернул руку внутрь, в ее нормальное положение, а затем потянул. Сначала мягко, затем более решительно, затем жестко. Она закричала, и этот крик боли был еще сильнее и громче, чем они воображали себе, а затем она начала задыхаться, слезы потекли по ее покрытым синяками щекам, и в конце концов она потеряла сознание. Они уложили ее обратно, застегнули спальный мешок и позволили ей поспать.

Глава седьмая

Они поддерживали огонь всю ночь. На берегу было навалено достаточно плавника. Дождя так и не случилось, а облачный покров сдерживал мороз, и ночь выдалась более теплой, чем могла бы. Джек установил сверхлегкую палатку, коническую трубу с изогнутыми опорами на обоих концах, которые натягивали ее спереди и сзади. Он застегнул москитную сетку, чтобы сберечь хоть немножечко больше тепла, они по очереди забирались внутрь, растягивались на подстилке Винна и засыпали. В свитерах и дождевиках, с одним спасательным одеялом на двоих, они, разумеется, замерзли, но это было терпимо.

Дождя все не было. Низкие облака заволокли небо, и ветер стих. За исключением пламени костра, снопы искр от которого стремились в сторону деревьев, затем смещались к озеру и гасли над водой, нигде не наблюдалось иного света. Винн смотрел на запад, в темное пространство за озером. Временами ему казалось, будто он видит легчайшее, слабое свечение, отраженное облаками, но стоило только моргнуть, и оно исчезало. Он думал о том, что далекий пожар похож на зону боевых действий, на фронт какого-то сражения, слишком далекого, чтобы его можно было услышать, но угрожающего в считанные дни изменить твою жизнь навсегда. Так это ощущалось. В кромешной темноте Винн чувствовал, как небо движется над головой, задевая верхушки деревьев.

Должно быть, она спала. Они дали ей немного лапши после наступления темноты, да и сами тоже поели. Винн подтащил к огню камень побольше и сел у ее изголовья. Он укрыл ее, насколько смог, капюшоном спального мешка, но в трепещущем свете все еще была видна верхушка его лыжной шапки, синей с красной полосой. Связала ее бабушка его друга Пита. Фруктовый сад Дарроузов располагался на противоположной стороне холма от его дома. По его склонам он мог бы путешествовать с закрытыми глазами – так хорошо запомнил каждую кочку за годы беготни по ним в любое время года и купаний в пруду у нижней его оконечности. Его излюбленным сезоном было начало мая, когда склоны холма представляли из себя море цветущих белых яблонь, наполняющих воздух таким нежным и сладким ароматом, что ему казалось, будто это самый чарующий запах на земле. Осень тоже была хороша, поля и леса, середина октября, земля пахнет опавшими листьями, скользкими от дождя, высокой травой и каменистыми тропами, мокрыми от ледяной воды, и холодным камнем с запахом воды из ручьев, бурлящих после ночных ливней.

Почему он вспоминал дом? Потому что хотел бы сейчас оказаться там. Поездка, которой они с нетерпением ждали на протяжении всего предыдущего года, приняла неожиданный оборот. Это было нормально. В этом же и суть приключений: иметь дело с непредвиденными опасностями. И когда рядом такой надежный друг, как Джек, лучшую участь вообразить себе трудно. Но сейчас все ощущалось как-то иначе. Он сидел в облаке колеблющегося жара и чувствовал, как густеет низкое небо над головой, сразу за пределами круга света от костра, чувствовал запах дождя. Он надеялся, что его не случится. Что возникшее у него предчувствие, будто все катится к полнейшей катастрофе, рассеется, словно облака.

Прямо сейчас ему хотелось домой. Они с Джеком оба могли бы пробыть там пару недель, пока не кончилось лето, помогая отцу заготавливать дрова. К этому времени Джесс, его мать и отец уже легли бы спать. Северо-восточный ветер, предвещающий осень, бился бы в окна, они с Джеком сидели бы у дровяной печи с зажженной лампой и говорили обо всех экспедициях на каноэ, которые им еще только предстояло совершить. Выходили бы на улицу за глотком свежего воздуха, при попутном ветре чувствовали бы запах яблок, созревающих в темноте на деревьях ниже по склону холма. Забавно думать, что сейчас, вот прямо сейчас они совершают то самое путешествие на каноэ, о котором столько мечтали.

Эта поездка. Начиналось все просто волшебно. Ясная теплая погода, прохладные ночи, полные звезд, для северного сияния еще рано, но они в пути всего неделю. Рыбалка настолько успешная, что казалась сущим мошенничеством. Они подплывали на лодке к кромке озера, к затону или устью ручья, закидывали в воду сушеных мух и вытаскивали из нее озерную форель, прямо как в сказке. Большие пушистые обманки или мелкие сушеные мушки, казалось, разницы никакой. Они едва притронулись к сухим пайкам, и от жареной на сковороде рыбы им чуть не стало плохо. Они собирали чернику, малину и ежевику по берегам и наедались ими до отвала. Их губы окрашивались в сине-фиолетовый, обоих до колик смешил тот факт, что можно было час обдирать ягоды по кустам и так и не набрать ни полного котелка, ни хотя бы бейсбольной кепки. Всю добычу съедали на месте. Они были сильными гребцами, с легкостью переплывали озера, ставили своей целью совершать как можно более длинные переходы за один раз, но никогда ее не добивались. Не с карабином, удочками и маленькими бочонками с едой и снаряжением.

Карабин. Винн шумно выдохнул. То, что поначалу казалось лучшим путешествием в жизни, неумолимо превращалось… во что? Все еще сон, но чем дальше, тем сильнее напоминающий кошмар. Он не думал всерьез, что девушку растерзал медведь, но такую возможность нельзя было исключать.

Он пожалел, что не взял с собой трубку. Бесспорно, анахронизм, однако в поездкам по дикой природе ему ничего так не нравилось, как заправлять ее ванильной смесью табака «Берли» и поздно вечером курить у костра. Но он оставил ее в лагере. Раньше она принадлежала деду, отцу его отца. Винн обожал его, потому что он был тем еще любителем риска и совершеннейшим придурком. Старик Чарли выучился на юриста, женился на бостонском брахмане, несколько лет проработал на Уолл-стрит и возненавидел это; он переехал в южный Вермонт и стал уважаемым художником-любителем, а также начинающим садоводом-органиком и местным историком. Он рисовал амбары и поля, но также писал и обнаженную натуру; молва утверждала, что у него были две любовницы-модели, одна вдова и одна претендентка на звание вдовы, которая сказала своему пьяному мужу, что, если он только пикнет, она перережет ему горло в следующий раз когда он потеряет сознание – что, вероятно, произойдет не позднее чем завтра. Младший сын Чарли, отец Винна, унаследовал от своего отца все подвижные, искренние черты и чувство цвета в придачу, но отказался от изобразительного искусства ради более практичного занятия архитектурой. После колледжа он провел год в Японии, изучая ландшафты, так и не оправился от впечатлений и теперь строил дома в японском стиле по всему южному Вермонту. Ген придурковатости, склонности к риску и изобразительному искусству перескочил через поколение и приземлился на Винна. Кто бы мог подумать, что этот парень вполне готов был провести полгода в качестве низкооплачиваемого инструктора по туризму под открытым небом, а вторую половину проторчать в каком-нибудь сарае, создавая художественные инсталляции и скульптуры.

Он сунул еще несколько обломков плавника в тлеющие угли, протянул правую руку и погрел ладонь. Затем он наклонился и запустил руку в спальный мешок, укутывающий ее голову, в его тепло. Уютно, хорошо. Температура ее тела понемногу повышалась, дрожь и хныканье стихли, они продолжали обкладывать ее теплыми камнями и доставать их, когда те остывали. Она съела полную чашку лапши и плитку шоколада, и теперь ее тело само вырабатывало тепло. Он провел пальцами вниз и нащупал пульс у нее на шее, ровный и сильный. Отлично. Шоковое состояние, самая худшая его часть, осталась позади. Задача состояла в том, чтобы удерживать ее от этого и впредь.

Он отвел взгляд от костра и посмотрел на озеро. Круг света колебался на камнях пляжа. Зарево вспыхнуло на ветру и потускнело, когда порыв стих. Ночь была густой. Свет костра не достигал воды. Снаружи, в войлочной черноте, были только звуки. Шепот мелких волн, плеск воды, скользящей в собственных объятиях. Ему показалось, что он услышал шлепок – хвост бобра, быть может? Он посмотрел вниз рядом с собой: «Сэвидж» 308-го калибра был там, извлеченный из чехла, с прицелом и патронником. Когда они только пришли сюда, Джек сбросил с себя каноэ и потянулся к ружью на плече Винна. Он поставил его на предохранитель и передернул затвор, порылся в кармане в поисках единственного патрона, вставил его в верхнюю часть магазина и щелкнул рычагом. Теперь, с уже имеющимися пятью патронами в магазине, у них было шесть выстрелов. Сегодня вечером, переговариваясь вполголоса, они решили оставлять оружие тому, кто был на вахте. Никто не знает, что могло быть на уме у сумасшедших ублюдков с острова.

Возможно, подумалось Винну, они слишком остро реагировали. Может быть, на нее действительно напал медведь. Это было его первоначальное предположение. Но чем больше он думал о ее травмах, тем более сомнительным оно казалось. Медведи царапали, кусали и рвали на части, они не дубасили, не били кулаками и не выкручивали руки из суставов. Но падение с высоты могло бы оставить такие следы. Если бы она попыталась залезть на дерево, как недавно это сделали они, падение могло бы привести к такому исходу. Винн вздрогнул. Теперь он был с подветренной стороны от пламени, дым щипал ему глаза, жар обдавал колени и лицо; он дрожал не от холода. Он понял, что в какой-то момент своих размышлений потянулся за куском плавника и все еще сжимал его в пальцах. Черт, его, должно быть, просто клонит в сон. Он протянул руку и бросил деревяшку в огонь.

* * *

Он поднялся, потянулся, подошел к поленнице дров, набрал целую охапку и подбросил топлива в огонь. Вдвоем они прочесали береговую линию и сложили кучу плавника высотой по пояс. С лихвой хватит, чтобы оставаться в тепле. И судя по тому, как разгорался далекий пожар, примерно через неделю вся эта древесина сгорит в любом случае. Он снова сел. Ужасно тяжело было держать глаза открытыми. День казался бесконечным, он бросал вызов законам природы, никакой день не имел права длиться так долго. Винн заставил себя не спать; минут через двадцать, как ему показалось, разбудил Джека и отключился в палатке.

Глава восьмая

В коробке они держали овсянку, коричневый сахар и чай. Они сварили овсянку, добавляя в нее сахар, пока она не стала сладкой, и тщательно размешивая его ложкой. Они заварили себе чай, немного поели того, что осталось, дали ей выпить горячей сладкой воды. Она села в спальном мешке. Ничего не сказала, но когда Винн поднес ложку к ее рту, она приоткрыла его, медленно – только наполовину; казалось, ее челюсть до сих пор болела от удара, из-за которого у нее потемнело в глазах. Она моргала, когда содержимое ложки было слишком горячим, или когда с нее было достаточно. Она могла пользоваться только одной рукой, но даже здоровую руку у нее едва хватало сил поднять. Другую они зафиксировали двумя связанными вместе банданами. Когда она выпила большую часть предложенной ей горячей воды, она приоткрыла рот и издала скрипучий хрип.

– Что? – переспросил Винн, наклонив пониже ухо, – Что ты сказала?

– Ей нужно в туалет, – предположил Джек.

– О.

Она едва заметно кивнула.

– Что ж, ладно.

Они заняли уже ставшие привычными позы, Винн держал ее голову и верхнюю часть спины, Джек приподнял бедра и колени, они отнесли ее на пятнадцать футов от костра, подыскали камень побольше и помогли ей устроиться полусидя. Ее торс все еще требовалось удерживать в вертикальном положении. Она была очень слаба.

– Тебе так нормально? – спросил Винн.

Она была обнажена ниже пояса с тех пор, как ее избавили от насквозь промокшей одежды. Она кивнула. Оба почувствовали облегчение, слушая, как вода стекает по камням, словно это они сами опорожнялись. Когда она закончила, наступила неловкая пауза.

– …реть, – прошептала она.

– Что? А, вытереть! Понял, – отозвался Винн, пожалуй, преувеличенно громко.

Все это было для него неизведанной территорией. Джек, выросший на ранчо, не испытывавший особенного отвращения к физиологическим потребностям организма и далекий от брезгливости, сказал:

– Секундочку.

Он пробежался до насыпи, сорвал пучок сухой травы и вернулся обратно. Он протянул его ей, и она попыталась взять его, но оказалась слишком слаба. Тогда из ее глаз брызнули слезы. Слезы беспрепятственно текли по ее покрытым синяками щекам и капали с подбородка.

– Ну ладно тебе, – мягко сказал Джек, – Я займусь этим. Хорошо?

Она слабо кивнула. Он вытер ее пучком травы, и они отнесли ее обратно. Она была очень слаба. Ее нижнее белье и брюки висели у костра и были сухими, и Джек с Винн продели сначала в одно, потом в другое ее ноги, застегнули ширинку и пуговицу на ремне. Они просунули ее правую руку через рукав флисового свитера на молнии, а затем через рукав дождевика, и застегнули их поверх ее перекинутой через плечо левой руки. Слава богу, ветер поутих. Дул легкий северо-западный бриз, рассеивая облачность. Только высокие облака, медленно плывущие по небу, цветом и формой напоминающие смятые розы, поднимались снизу от восходящего солнца, которое еще не пробилось сквозь деревья. Мороза не было. Они натянули ей на ноги высохшие шерстяные носки, снова надели походные ботинки фирмы «Гор-Текс» и зашнуровали их. Они залили тлеющие угли своего костра озерной водой. Когда от него осталось только шипение, взрыв облака пепла, пар и резкий запах угля, они отошли от него и почувствовали другой запах, запах древесного дыма. Впервые за два прошедшие дня они поняли, что вновь находятся в компании лесного пожара.

* * *

Они завернули ее в один из спальных мешков, сложили спасательные одеяла, свернули палатку, скатали коврики и уложили свои скудные припасы в каноэ. Что ж, для нее оставалось предостаточно места. Они даже не знали ее имени. Тот человек, Пьер, вроде бы называл ее Майей, не так ли? Они усадили ее в середине, прислонив спиной к рюкзаку. Винн прошелся по пляжу, чтобы собрать обломки рации, сам толком не понимая, зачем. Быть может, ее начинка все-таки уцелела, может, позже на реке они повстречают другую группу, снабженную парой таких же, хотя шансы на подобный исход были, конечно же, очень низкими. Когда он добрался до трубки, то обнаружил, что пластиковый корпус разбит вдребезги. Он покрутил ручки регулировки громкости и шумоподавления, но ничего не добился – аппарат был мертв. Он сгреб обломки в мусорный пакет, когда добрался до своего снаряжения. Они отчалили. Винн сел на корму и выстраивал курс. Джек задавал темп на носу. Он сел на скамью с ремнями безопасности и прислонил карабин к носовой палубе.