— Это там, где Александр получил от скифов секрет снадобья?

Ее осведомленность произвела на Эли должное впечатление.

— Совершенно верно. Самарканд находился тогда в области, называвшейся Согдиана, а сам город носил тогда имя Мараканда. Александр основал там одну из своих многочисленных Александрий и назвал ее Александрия Эсхата, то есть Крайняя Александрия. Это была одна из последних основанных им Александрий и самая отдаленная.

Эли провел кончиком ручки по карте и остановил его на месте, помеченном крестиком.

— Климакс — это гора. Раньше она располагалась в Таджикистане, теперь это территория Федерации. Место, которое глубоко почитали скифы, а потом, после заключения с ними мира, и сам Александр. По преданиям в этих горах скифы хоронили своих царей, хотя никаких свидетельств тому до сих пор не обнаружено. Самаркандский музей посылал туда пару научных экспедиций, но они ничего не нашли. Очень неприветливые места, должен вам сказать.

— Именно туда указывает скайтейл, — заметил Торвальдсен. — Ты сам-то там бывал?

Эли кивнул.

— Два года назад, в составе одной из экспедиций. Сейчас, как я слышал, эта территория принадлежит частным лицам. Один из моих коллег по музею говорил, что у подножия горы строится огромное поместье чудовищных размеров.

Стефани вспомнила то, что рассказывал ей Эдвин Дэвис о Венецианской лиге, члены которой покупали земли на территории Федерации, и решила положиться на свою интуицию.

— Вы знаете, кому принадлежит это поместье?

— Понятия не имею, — мотнул головой Эли.

— Нам нужно отправляться, — сказал Торвальдсен. — Эли, ты можешь проводить нас туда?

Молодой человек кивнул.

— Это в трех часах езды к югу.

— Как ты себя чувствуешь?

Стефани поняла, какой смысл старик вложил в свой вопрос.

— Она в курсе, — сказал датчанин. — В обычных условиях я не сказал бы никому ни слова, но нынешние времена далеки от обычных.

— Зовастина ежедневно снабжает меня лекарствами. Я же говорю, она очень добра ко мне. А как Кассиопея?

Торвальдсен горестно покрутил головой.

— Боюсь, состояние здоровья должно беспокоить ее сейчас в последнюю очередь.

Снаружи послышался нарастающий звук автомобильного двигателя. Стефани напряглась и бросилась к окну. Из подъехавшей «ауди» вышел мужчина с автоматом в руке.

— Это мой охранник, — бросил через плечо Эли. — Из деревни.

Приехавший прострелил шины их автомобиля.

72


Самарканд




В голове у Кассиопеи не было ни одной сколько-нибудь внятной мысли относительно того, что могла задумать Зовастина.

— Меня только что посетил заместитель советника по национальной безопасности американского президента. Он повторил то же самое, что сказали мне вы в аэропорту. Что я, дескать, что-то упустила в Венеции, и вам известно, что это такое.

— И вы думаете, что с помощью такого аргумента заставите меня рассказать вам это?

Зовастина оценивающе посмотрела на два крепких дерева, стволы которых удерживала почти у самой земли толстая веревка.

— Я велела вырубить эту опушку много лет назад. Уже несколько человек испытали ужас перед тем, как были разорваны надвое. Двое, правда, умерли не сразу — у них оказались всего лишь вырваны руки, но и они очень быстро погибли от потери крови. — Она покрутила головой. — Ужасный способ покинуть этот мир.

Кассиопея была совершенно беспомощна. Единственное, что ей оставалось, это блефовать. Виктор, который, как предполагалось, должен был помочь ей, не только ничего не сделал — он даже усугубил ее положение.

— После смерти Гефестиона Александр казнил своего личного лекаря именно таким способом. Он показался мне чрезвычайно изобретательным, и я возродила практику.

— Я — это все, что у вас есть, — проговорила Кассиопея тусклым голосом.

— Вот как? — с интересом переспросила Зовастина. — А что есть у вас?

— Видимо, Эли не рассказал вам о том, что он сделал со мной?

Зовастина подошла ближе. Она была мускулистой женщиной с желтоватым лицом и пугающими искорками безумия, время от времени вспыхивавшими в беспокойных темных глазах. Особенно сейчас, когда ее буквально скручивало в бараний рог от любопытства и злости.

— Вы знаете «Илиаду»? Когда Ахиллес наконец дает выход своему гневу и убивает Гектора, он говорит кое-что весьма интересное.



Сам я, коль слушал бы гнева, тебя растерзал бы на части,
Тело сырое твое пожирал бы я — то ты мне сделал!
Нет, человеческий сын от твоей головы не отгонит
Псов пожирающих! Если и в десять, и в двадцать крат мне
Пышных даров привезут и столько ж еще обещают.



— Вы сами привезли меня сюда.

— А вы не сопротивлялись.

— Вы многим рисковали, отправившись в Венецию. Почему? Ведь не только же из-за политики?

Взгляд Зовастиной стал чуть менее угрожающим.

— Иногда, — заговорила она, — чувство долга заставляет нас рисковать ради других. Не бывает подвигов без риска. Я искала могилу Александра, надеясь, что смогу обнаружить там разрешение сложных проблем. Эли наверняка рассказывал вам про снадобье Александра. Кто знает, есть ли оно, но найти хотя бы само место… Какое величие это может подарить!

Зовастина говорила скорее с благоговением, нежели со злостью. Она казалась искренне взволнованной. С одной стороны, она выставляла себя глупой романтичной девчонкой, одержимой сказкой о величии, которую вычитала из историй о мифических подвигах. Но с другой, если верить Торвальдсену, она собиралась убить миллионы людей.

Зовастина крепко ухватила Кассиопею за подбородок.

— Вы должны сейчас же рассказать мне все, что знаете.

— Священник солгал вам. В сокровищнице собора хранится амулет, который был найден в мощах святого Марка. Это скарабей с изображением феникса. Вспомните загадку. «Прикоснись к сокровенной сути золотой иллюзии. Разъедини феникса».

Зовастина словно не слышала ее.

— Ты прекрасна. — Ее дыхание пахло луком. — Но ты лгунья и мошенница. Ты приехала сюда, чтобы обмануть меня.

Зовастина отпустила пленницу и отступила назад.

Кассиопея слышала блеяние овец.



Малоун вскочил на лошадь. Виктор также снова запрыгнул в седло.

— Никто из охранников на крыше не обратит на нас внимания, — сказал он. — Вы со мной. Они находятся в лесу, позади игрового поля. Она собирается прикончить Витт.

— Чего же мы ждем?

Виктор пустил лошадь вскачь, Малоун последовал его примеру. Они галопом поскакали от конюшен по направлению к полю. Малоун заметил шесты на обоих его концах, углубление посередине — и понял, во что здесь играли. Бускаши. Другое название звучало зловеще — козлодрание. Он читал об этой игре, о насилии и даже смертях, которыми она сопровождается, о соединении варварства и романтики, составляющих ее суть. Зовастина явно являлась знатоком этой жестокой забавы. Именно для участия в ней предназначались лошади, стоящие в стойлах, а также та, что была сейчас под ним и несла его вперед — мощно и неудержимо. Повсюду на поле паслись овцы, которые «подстригают» траву лучше любой газонокосилки.

Он оглянулся — и снова увидел огневые точки, размещенные на крыше дворца. Как и предсказывал Виктор, никто из охранников не обратил на них внимания, видимо привыкнув к необычным эскападам своего верховного министра. Впереди, в дальнем конце поля, возвышалась непроницаемая с виду стена деревьев. В нее уходили две тропинки. Виктор натянул поводья и остановил лошадь. Малоун заставил остановиться свою. Его колени крепко сжимали потемневшие от пота бока животного.

— Они метрах в ста, на лесной просеке. Теперь дело за вами.

Малоун спрыгнул на землю, сжимая в руке пистолет.



— У нас проблема, — сказала Стефани. — Отсюда есть другой выход?

Эли указал в сторону кухни. Они кинулись вперед и ворвались в кухню в тот самый момент, когда дверь с грохотом открылась внутрь избушки и на пороге появился человек, лающим голосом выкрикивая какие-то приказы на языке, которого она не понимала. Стефани поднесла палец к губам, призывая Торвальдсена к молчанию. Эли говорил с мужчиной на том же языке.

Через заднюю дверь Стефани выскользнула наружу, датчанин последовал за ней. В избушке загрохотал автомат, и пули стали впиваться в толстые стволы деревьев позади них. Они бросились на землю.

Со звоном разлетелось окно, и стекла хрустальным дождем брызнули наружу. По стволам деревьев вновь забарабанили пули. Эли что-то кричал стреляющему. Воспользовавшись секундной передышкой, Стефани вскочила на ноги и кинулась к машине в обход избушки. Торвальдсен продолжал лежать на земле, силясь встать, и Стефани лишь оставалось надеяться на то, что Эли удастся задержать охранника на достаточное для их спасения время. Добежав до машины, она открыла заднюю дверь и схватила один из автоматических пистолетов.

Из-за угла избушки появился Торвальдсен.

Укрывшись за машиной, Стефани приняла позицию для стрельбы, целясь в сторону избушки, и жестом велела Торвальдсену взять левее. Только он успел уйти с линии огня, как на пороге домика появился охранник с автоматом наперевес. Заметив Торвальдсена, он поднял оружие.

Стефани выстрелила дважды. Обе пули ударили мужчину в грудь. Охранник повалился на землю. Наступившая тишина навалилась на нее. Она не шевелилась до тех пор, пока в проеме двери не появился Эли. Стефани все еще сжимала пистолет, направленный в сторону крыльца, ее руки тряслись. Она убила человека. Впервые в жизни. Подошел Торвальдсен.

— Ты в порядке?

— Я наблюдала, как мои подчиненные переживали из-за такого, но успокаивала ребят, говоря, что это их работа. Теперь я понимаю. Убить человека — это очень страшно.

— У тебя не было выбора.

К ним приблизился Эли.

— Я убеждал его, что вы ничем не угрожаете мне, но он не слушал.

— Ему наверняка приказали не допустить, чтобы хоть кто-то вступил с тобой в контакт, — проговорил Торвальдсен. — Зовастиной это нужно меньше всего.

Стефани вновь мыслила ясно.

— Нам надо уходить.

73

Малоун углублялся в лес — темный, молчаливый, таящий опасности. Впереди показался свет. Это была опушка, где густые кроны деревьев не мешали солнечным лучам достигать земли. Он оглянулся назад, но Виктора уже не было.

Впереди послышались голоса.

Еще несколько шагов — и, достигнув конца тропинки, Малоун остановился, спрятавшись за толстым стволом. Он увидел Кассиопею, привязанную к двум деревьям. Ее руки были разведены в стороны, как у распятой. Рядом с ней стояла Ирина Зовастина.

Виктор был прав. Кассиопея в большой беде.



Зовастина испытывала по отношению к этой женщине одновременно интерес и раздражение.

— Вас как будто не волнует то, что вы находитесь на волосок от смерти.

— Если бы меня это волновало, я бы не полетела с вами.

— В самолете вы спрашивали про Эли, жив ли он еще. Хотите узнать это?

— Я не поверю ни единому вашему слову.

Зовастина пожала плечами.

— Справедливо. Я бы тоже не поверила.

Вытащив из кармана сотовый телефон, она нажала на кнопку.



Стефани услышала звонок. Ее взгляд метнулся к мертвому, лежащему на каменистой земле.

Торвальдсен тоже услышал этот звук.

— Это Зовастина, — сказал Эли. — Она звонит мне по его телефону.

Стефани метнулась к трупу, достала из его кармана телефон и протянула Эли.

— Ответьте ей.

Кассиопея слышала, как Зовастина произнесла в трубку:

— Тут кое-кто хочет с тобой поговорить.

Затем Зовастина поднесла телефон к уху Кассиопеи. Та не собиралась ничего говорить, но от голоса, прозвучавшего в трубке, ее тело словно прошило электричеством.

— Что-нибудь случилось, госпожа министр? — Последовала пауза, а затем: — Госпожа министр?

Она едва сдерживалась. Этот голос развеял все ее сомнения.

— Эли… Это Кассиопея.

В трубке повисло молчание.

— Эли! Ты меня слышишь?

Ее глаза горели от неудержимого желания заплакать.

— Слышу. Просто я ошеломлен. Как я рад слышать твой голос!

— А я — твой.

В ее груди бушевала целая буря чувств. Весь мир изменился.

— Как ты здесь оказалась? — спросил Эли.

— Искала тебя. Я знала… Я надеялась, что ты не погиб. — Она изо всех сил старалась не раскиснуть. — У тебя все хорошо?

— Да, я в порядке, но я тревожился о тебе. Сейчас у меня Хенрик вместе с женщиной, которую зовут Стефани Нелле.

Вот это новость!

Кассиопея постаралась не выдать удивления. По всей видимости, Зовастина об этом не знала, где бы она ни держала Эли.

— Скажи министру то, что ты только что сказал мне.

Зовастина поднесла телефон к уху и стала слушать.



Стефани слышала, как Эли повторил свою последнюю фразу. Она понимала, в каком состоянии сейчас находится Кассиопея, но для чего ей понадобилось, чтобы Эли сообщил министру об их присутствии здесь?

Зовастина произнесла в трубку:

— Когда приехали твой друг Торвальдсен и эта женщина?

— Совсем недавно. Охранник пытался убить их, но теперь он сам мертв.

— Министр, — раздался в трубке новый голос, и Зовастина сразу же узнала его.

Торвальдсен.

— Эли у нас.

— А у меня Кассиопея Витт, и жить ей осталось минут десять.

— Мы разгадали загадку.

— Только и разговоров, что об этом. Сначала Кассиопея, теперь вы. Других тем нет?

— Отчего же, есть. Мы будем на могиле Александра еще до заката солнца. Но вы не узнаете, где она находится.

— Вы находитесь в моей Федерации, — напомнила она.

— Однако нам удалось въехать на вашу территорию, забрать вашего узника и скрыться. И все это — втайне от вас.

— Однако вы допустили глупость, поставив меня в известность.

— Единственное, что мне от вас нужно, — это Кассиопея. Если захотите поторговаться, перезвоните.

Связь отключилась.



— Думаешь, это было умно? — спросила Стефани.

— Нужно было выбить ее из колеи.

— Но мы же не знаем, что там происходит.

— А то я не понимаю, — буркнул Торвальдсен. Стефани видела, что датчанин не на шутку обеспокоен. — Мы должны верить в то, что Коттон постарается решить эту проблему и что он справится.



Зовастина подавила захлестнувшую ее тревогу. Эти люди играют жестко. Что ж, она ответит им тем же.

Из рукава кожаной куртки она достала нож.

— Ваши друзья здесь, и они захватили Эли. К сожалению, что бы там ни думал Торвальдсен, у них нет ничего из того, что мне нужно.

Она приблизилась к веревке.

— Мне доставит гораздо большее удовольствие посмотреть на то, как вы умрете.



Малоун видел и слышал абсолютно все. Он понял, что Кассиопея разговаривала по телефону с Эли Ландом, видел, какое возбуждение ее охватило, но понял также и то, что в разговор вмешался кто-то третий. Хенрик? Стефани? Они сейчас наверняка находились рядом с Ландом.

Дольше ждать было нельзя. Он выскочил из-за дерева.

— Довольно!

Зовастина стояла к нему спиной. Ее рука замерла в нескольких дюймах от веревки.

— Нож, — сказал Малоун. — Бросьте его на землю.

В устремленном на него взгляде Кассиопеи вспыхнула радость. Он испытал то же чувство. Радость оказалась преждевременной. Из-за деревьев вышли двое мужчин с пистолетами, направленными на него.

— Мистер Малоун, — сказала Зовастина, повернувшись и глядя на него с довольной улыбкой, — всех нас вам не убить.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ







74

Винченти вошел в свою библиотеку, закрыл дверь и наполнил бокал. Кумыс. Местный напиток, который ему безмерно нравился. Сквашенное кобылье молоко. В этом питье почти нет алкоголя, но в голову оно ударяет. Винченти залпом опорожнил бокал и стал смаковать оставшийся во рту вкус миндаля. Затем он налил себе второй бокал.

В животе у него заурчало. Винченти был голоден. Нужно сделать заказ шеф-повару. Терияки из конины будет в самый раз. Этот местный деликатес ему тоже нравился.

Он выпил еще кумыса.

Все шло по плану. Интуиция, которая вела Винченти все эти годы, не подвела его. Теперь на его пути стояла только Ирина Зовастина.

Он подошел к столу. Поместье было оснащено самыми современными спутниковыми средствами связи, с помощью которых он мог поддерживать постоянный контакт как с Самаркандом, так и со штаб-квартирой своей корпорации в Венеции.

Потягивая кумыс, он посмотрел на экран компьютера и увидел, что примерно полчаса назад по электронной почте пришло сообщение от Камиля Ревина. Странно! Ревин, несмотря на молодость, не доверял никаким другим способам общения, кроме разговора с глазу на глаз, лично назначая время и место встреч.

Винченти открыл файл и прочитал сообщение.


ЗДЕСЬ БЫЛИ АМЕРИКАНЦЫ


Уставший мозг Винченти заработал в полную силу. Он уже собрался щелкнуть на иконку ответа, как тут же распахнулась дверь и в библиотеку ураганом ворвался Питер О\'Коннер.

— К нам летят четыре боевых вертолета Федерации!

Винченти метнулся к окну и выглянул наружу. В небе над дальним концом долины виднелись четыре темные точки, неуклонно увеличиваясь в размерах.

— Они появились только что, — проговорил О\'Коннер. — Полагаю, это визит вежливости. Или вы кого-то ждете?

Винченти никого не ждал.

Вернувшись к компьютеру, он удалил сообщение от Ревина.

— Они будут здесь меньше чем через десять минут.

Что-то пошло не так.

— Может, это летит Зовастина, чтобы забрать женщину? — спросил О\'Коннер.

— Вполне возможно. Но откуда она могла так быстро обо всем узнать?

Зовастина ни за что не могла разгадать его планы. Да, она не доверяла ему точно так же, как он не доверял ей, но для демонстрации силы не было никаких видимых причин. По крайней мере, сейчас. Однако была Венеция и все то, что случилось, когда он попытался ликвидировать Стефани Нелле. А американцы?

Чего он не знает?

— Они заходят на посадку, — сообщил О\'Коннер от окна.

— Приведи женщину, — приказал Винченти.

О\'Коннер выскочил из комнаты.

Винченти выдвинул один из ящиков стола и достал оттуда пистолет. Они еще не успели полностью укомплектовать штат охраны поместья. Это планировалось сделать в ближайшие недели, пока Зовастина будет поглощена подготовкой к войне. Он собирался максимально использовать эту ее занятость для реализации собственных планов.

В библиотеке — в халате и шлепанцах — появилась Карин Вальде. Она вошла сама, без посторонней помощи. За ней шел О\'Коннер.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Винченти.

— Я даже не помню, когда я чувствовала себя так хорошо. Я могу ходить.

Из Венеции сюда уже направлялся врач, в задачу которого входило лечение вторичных инфекций Карин Вальде. К счастью для нее, они были вполне излечимы.

— До начала полного выздоровления вам осталось несколько дней. Однако сейчас вирус становится жертвой другого хищника, от которого у него нет защиты. Как, впрочем, и у нас.

О\'Коннер вновь занял позицию у окна.

— Они уже на земле. Это войска. Азиаты. Похоже, это ее солдаты.

Винченти повернулся к Вальде.

— Видимо, Ирина желает получить вас обратно. Мы и сами не знаем, что происходит.

Он пересек комнату и подошел к встроенному книжному шкафу с дверцами, украшенными разноцветным орнаментом. И дерево, из которого они были сделаны, и мастер, сотворивший это маленькое чудо, были родом из Китая. Но О\'Коннер добавил ко всему этому одно дополнение. Винченти нажал кнопку на карманном электронном брелоке — и книжный шкаф повернулся на девяносто градусов. За тяжелой конструкцией открылся ярко освещенный проход.

Глаза Вальде расширились.

— Черт побери! Прямо как в фильме ужасов!

— Которым может обернуться эта ситуация, — сказал Винченти. — Питер, узнай, что им нужно, и вырази от моего имени сожаление: в связи с моим отсутствием я не смогу лично поприветствовать их. — Он подал знак Вальде. — Следуйте за мной.



Руки Стефани до сих пор дрожали. Она смотрела, как Эли втаскивает мертвеца в заднюю дверь избушки. Ей все так же не нравилось, что Зовастина теперь знает о том, что они находятся в Федерации. Зачем предупреждать о своем присутствии врага, обладающего такими возможностями? Оставалось надеяться, что Торвальдсен не свалял дурака и знает, что делает. Тем более что своей задницей рискует и он.

Эли в сопровождении Торвальдсена появился из избушки. В руках у него была целая кипа книг и бумаг.

— Все это мне понадобится, — пояснил он.

Стефани посмотрела на тропинку, ведущую к главной дороге. Все было спокойно. К ней подошел Торвальдсен. Заметив дрожащую руку Стефани, он бережно взял ее в свою. Никто из них не произнес ни слова. Она все еще сжимала пистолет в потной ладони. Нужно было собраться с мыслями, поэтому она спросила:

— Что мы будем делать теперь?

— Мы знаем место, — ответил Эли. — Климакс. Так поедем и посмотрим, что там есть. Взглянуть стоит.

Она попыталась вспомнить слова Птолемея, и ей это удалось. «Взойди на Богом возведенные стены. Когда достигнешь чердака, загляни в темно-желтый глаз и осмелься найти отдаленное пристанище».

— Я помню загадку, — сказал Эли. — Мне нужно освежить память, проверить кое-какую информацию, но я смогу это сделать по дороге.

— Зачем Зовастина гонялась за слоновьими медальонами? — поинтересовалась Стефани.

— Я нашел связь между медальонами и загадкой. Символ в виде двух «В», соединенных с «А». Он есть и на одной из сторон медальона, и в загадке. Я решил, что это важно. Поскольку таких монет всего восемь, Зовастина заявила, что достанет их все для тщательного сравнения. Но она сказала, что намерена купить медальоны.

— Я до сих пор не могу понять одно, — проговорила Стефани. — События, в которых вы все копаетесь, происходили более двух тысяч лет назад. Неужели что-то из существовавшего тогда можно найти сегодня?

Эли передернул плечами.

— Сложно сказать. Ключи и подсказки были тщательно замаскированы. Потребовался рентгено-флуоресцентный анализ, чтобы обнаружить их.

— Но что бы это ни было, Зовастиной оно нужно.

Эли кивнул.

— Странный человек. В ее представлении она является то ли Александром, то ли Ахиллесом, то ли еще каким-то эпическим героем. Она видит в этом некую романтику и упивается ею. Поиски могилы Александра для нее — что-то вроде похода за гробом Господним. Она верит, что там может находиться некое чудодейственное лекарство. Министр часто говорила об этом. Для нее это имеет чрезвычайно важное значение, но я не знаю почему. — Эли помолчал. — Правда, не могу сказать, что это не имеет значения для меня. Ее энтузиазм оказался заразителен. Я тоже почти поверил в то, что там можно отыскать что-то в этом роде.

Стефани видела, что молодой человек встревожен, и, желая успокоить его, сказала:

— Возможно, вы правы.

— Это было бы потрясающе, не правда ли?

— Но какая может быть связь между святым Марком и Александром Македонским? — спросил Торвальдсен.

— Нам известно, что тело Александра находилось в Александрии вплоть до триста девяносто первого года нашей эры, когда язычество наконец оказалось под запретом. Но после этого о нем не было ни одного упоминания — нигде и никогда. Мощи святого Марка вновь находят в Александрии в четырехсотом году. Вспомните, языческие реликвии обычно использовались для нужд христианства. Примеров существует множество. Взять ту же Александрию. Бронзовый идол Сатурна из храма Цезаря был переплавлен, чтобы изготовить крест для патриарха Александра. Сам этот храм превратился в христианский собор. Моя теория, основанная на всем, что мне удалось прочитать про святого Марка и Александра, заключается в следующем. Некий патриарх четвертого века нашел способ не только сохранить останки основателя города, но и снабдить христианство важной реликвией. Двойная победа. Так Александр просто стал святым Марком. Кто узнает, да и как определить разницу?

— Похоже на выстрел с дальним прицелом, — заметила Стефани.

— Не знаю. Вы говорите, Птолемей оставил в той мумии в соборе нечто такое, что привело вас прямиком сюда. Я же говорю: теперь моя теория целиком подтверждена практикой.

— Он прав, — сказал Торвальдсен. — Нам стоит отправиться на юг и посмотреть, что там можно найти.

Была ли согласна с этим Стефани или нет, ей по большому счету было все равно — лишь бы куда-нибудь двигаться. Но тут ей в голову пришла неожиданная мысль.

— Вы сказали, что сейчас территория, на которой расположена гора Климакс, принадлежит частному лицу. У нас могут возникнуть трудности с тем, чтобы попасть туда.

Эли улыбнулся.

— Может быть, новый владелец все же позволит нам войти и осмотреться.

75

Малоун был в западне. Он должен был предвидеть. Виктор привел его прямиком в лапы Зовастиной.

— Пришли, чтобы спасти мисс Витт?

Он все еще держал в руке пистолет.

Зовастина кивнула на его оружие.

— Кого собрались убивать? Выбирайте между нами троими. — Она указала на двух своих телохранителей. Убейте одного — и второй тут же пристрелит вас. А потом, — она показала нож, — я перережу веревки.

Все верно. Выбор у него был невелик.

— Взять его! — приказала Зовастина.

Один из мужчин кинулся вперед, но тут внимание Малоуна привлек какой-то новый звук. Блеянье. Оно становилось все громче. Охранник находился в десяти футах от него, когда с тропинки, ведущей к полю для игры в бускаши, появились козы. Сначала несколько, но в следующие секунды на просеку вырвалось целое стадо. Кони забили копытами.

Малоун увидел Виктора верхом на лошади, который подгонял животных и не давал им сбиться с курса. Все это, похоже, произвело нужный эффект: стражники оцепенели, и Малоун использовал этот момент для того, чтобы застрелить одного из них — того, что направлялся к нему. Грохнул еще один выстрел, и на землю повалился второй охранник. Взглянув на Виктора, Малоун увидел в его руке дымящийся пистолет.

Козы уже заполнили всю просеку. Они толкались и блеяли, постепенно соображая, что единственный выход отсюда лежит через рощу. В воздухе повисла пыль. Малоун нашел глазами Зовастину и стал пробираться к ней, расталкивая шумных, воняющих животных. Вскоре стадо, просочившись сквозь деревья, рассеялось в лесу. Он приблизился к ней одновременно с тем, как Виктор с пистолетом в руке спрыгнул с лошади. Зовастина по-прежнему сжимала нож, стоя в нескольких футах от веревок, но Виктор держал ее на мушке.

— Бросайте нож, — велел он.

Зовастина была ошеломлена.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Пытаюсь вас остановить, — ответил Виктор, а затем взглянул на Малоуна и мотнул головой в сторону Кассиопеи. — Освободите ее.

— Вот что я вам скажу, — проговорил Малоун. — Вы освободите Кассиопею, а я присмотрю за министром.

— Все еще не доверяете мне?

— Вернее сказать, я предпочитаю, чтобы все было по-моему. — Он поднял пистолет и направил его на Зовастину. — Вам же сказано, бросайте нож.

— Или — что? — с вызовом спросила Зовастина. — Вы меня убьете?

Малоун выстрелил. Пуля ударила в землю между ее ступнями, и она отскочила от неожиданности.

— Следующий выстрел — вам в голову.

Она разжала руку, и нож упал на землю.

— Толкните его ко мне.

Зовастина подчинилась.

— Как ты здесь оказался? — спросила Кассиопея.

— Я был у тебя в долгу, — ответил Малоун и повернулся к Виктору. — Козы?

Тот усмехнулся.

— Приходится использовать любые подручные средства. Но диверсия получилась хоть куда.

С этим нельзя было не согласиться.

— Ты работаешь на американцев? — спросила Виктора Зовастина.

— Так точно.

Ее глаза пылали огнем. Кассиопея освободилась от веревок, подскочила к Зовастиной и ударила ее кулаком в лицо. Еще один удар — ногой под колени, — и Зовастина шлепнулась на пятую точку. Кассиопея продолжала избивать верховного министра. Она ударила лежащую ногой в живот, подняла ее и стукнула головой о ствол дерева, после чего Зовастина повалилась на землю и замерла.

Малоун спокойно наблюдал за расправой.

— Таким способом ты выводишь шлаки из организма? — поинтересовался он.

— Я могла бы ей еще отвесить. — Тяжело дыша, Кассиопея потирала запястья, где их еще недавно стягивали веревки. — Эли жив. Я говорила с ним по телефону. Он вместе со Стефани и Хенриком. Нам нужно отправляться к ним.

Малоун повернулся к Виктору.

— Мне казалось, Вашингтон хотел, чтобы вы оставались под прикрытием.

— У меня не было выбора.

— Вы послали меня в эту западню.

— Разве я предлагал вам выскакивать и направлять на нее пистолет? Вы не дали мне возможности хоть что-то предпринять. Увидев, в какую передрягу вы попали, я сделал все, что мог.

Малоун остался при своем мнении, но времени на споры не было.

— Как поступим дальше?