Подкидыш сделал шаг вперед. Послышалось тихое шипение, из земли вырвалось облако отчаянно-красного цвета и окутало парня.

– ….! – заорал он. – ….!

– Пошла пить кофе, – сообщило красивое контральто. – Когда надоест сидеть в кустах, присоединяйся.

Гарик, громко сопя, начал пятиться. Я решила подождать, пока он войдет в дом. Похоже, емкость с красящим веществом здесь установил не сынок Зои Игнатьевны. Он бы помнил, что находится в зарослях, и не полез бы туда за бейсболкой. Кто же тогда автор идиотского розыгрыша?

Послышался хлопок двери. Я постояла еще короткое время, не двигаясь, потом вошла в дом, на цыпочках прокралась по коридору, тихо поднялась на второй этаж, очутилась в спальне и обнаружила там Сеню и Афину. Собакопони по-прежнему лежала на кровати, но ее верхняя половина, включая голову, уже потеряла алый цвет.

– Нашел растворитель? – заликовала я.

– Нет, – ответил Сеня, – даже не искал. Он едкий, нельзя его на собаке использовать. Взял у тебя с тумбочки ножницы, потихоньку состригаю шерсть с краской. Потом надо будет Афину отвести к парикмахеру, придется, наверное, ее побрить.

– Здорово ты придумал! – восхитилась я.

– Псинка молодец, – похвалил собакопони Собачкин, – лежит, не шевелится, понимает, что помогаю ей.

Я тихо вздохнула. Никогда никому не скажу, что спросонья приняла Афину за Феликса. У собаки и моего мужа вообще нет ничего общего во внешности. Но я так перепугалась, что перестала нормально воспринимать действительность.

Дверь в спальню приоткрылась, из коридора донесся голос Нины:

– Дашенька, если не заняты, спуститесь на первый этаж!

– Уже иду! – отозвалась я. – А что случилось?

– Сейчас увидите, – сказала помощница по хозяйству.

Глава двадцать вторая

– Гарик, ты можешь сесть? – осведомилась я у статуи ядовито-красного цвета.

– Нет, – ответила вместо жениха Елизавета. – Краска вмиг застыла, поэтому никак не пошевелиться. Жидкость превратилась в нечто типа лака.

– Интересно, кто и по какой причине его опшикал? – поинтересовалась Нина.

Я решила не признаваться, что сидела в кустах и все видела, поэтому промолчала. Вместо меня опять заговорила Лиза:

– Вчера договорились отправиться на пробежку по лесу…

Мы с Ниной с удивлением уставились на девушку. Похоже, у нас с домработницей появилась одна мысль. Пробежка? Ранним утром? Подкидыш согласился? Может, он и впрямь влюбился?

А девушка продолжала:

– Гарик метров через двести сдался. Если уж откровенно, то он просто шел быстрым шагом. Но все равно устал, запыхался, решил домой вернуться. Конечно, я отправилась с ним. А он по дороге сказал: «Ты прямо борзая!» Ответила: «Занимаюсь фитнесом три раза в неделю, а по субботам всегда утром бегу пять километров». Гарик давай смеяться: «Точно борзая! И внешне похожа! Что лицом, что фигурой! Эй, борзая, к ноге! Служи!»

– Не смешно, – отрезала я.

– Тоже так решила, – кивнула Лиза. – Глупая шутка. Спокойно объяснила: «Мне не нравится сравнение с собакой. Люблю животных, но обращаться со мной так не следует». Думаете, он извинился? Произнес фразу вроде «извини, неудачно пошутил, нехорошо получилось»?

– Нет, – одновременно ответили мы с Ниной, потом помощница добавила: – Наверное, Гарик только сильнее потешаться начал.

– Именно так, – улыбнулась Лиза. – И я сдернула у него с головы бейсболку, бросила ее в кусты. Он потребовал немедленно вернуть ему головной убор. Естественно, я отказалась. Гарик сам полез в кусты и вышел из них весь в краске. Решила, он в очередной раз пошутить решил, разукрасил себя из баллончика для бодиарта. Но быстро поняла, что что-то случилось. Хорошо, что успели дойти до дома. Гарик кое-как доковылял до столовой и превратился в изваяние.

– Интересно, – пробормотала я и поспешила к лестнице.

– Дашенька, вы завтракать будете? – осведомилась Нина.

– Пока не хочется, – ответила я.

Я направилась в свою спальню и рассказала Сене про баллон в кустах, призналась:

– Думала, это очередной розыгрыш подкидыша.

– Все, дорогая, ты свободна, – произнес Собачкин, быстро достригая хвост Афины.

Псинка вскочила и начала с наслаждением трястись.

– Залезть в куст, облиться краской, которая, мгновенно застывая, превращается в броню, – глупо даже для нашего личного несчастья, – сказал Сеня.

– Нина видела, как любимый детка Зои Игнатьевны сегодня утром примерно часа в четыре нырнул в кусты с барсеткой цвета травы, – вспомнила я. – Обычно-то он до обеда спит!

– Поставить баллон с краской, которую обычными средствами не отмыть, – плохая шутка, – заметил Сеня. – Интересно, для кого все предназначалось? И совсем уж глупо стать жертвой собственного розыгрыша!

– Это же Гарик, его поведение нормальному человеку не понять.

– Елизавета производит хорошее впечатление, зачем ей такой хахаль?

– Чужая душа – потемки. Встречаются женщины, которые живут с пьяницами, наркоманами, драчунами, бабниками. Почему им нравится роль жертвы? У меня ответа на этот вопрос нет.

Дверь распахнулась, на пороге возникла Нина.

– Пришла Королева, – почему-то шепотом произнесла она. – А для Гарика Лиза вызвала каких-то специалистов. Не поняла, кто они, но уже едут.

Мы с Сеней быстро спустились на первый этаж и увидели Светлану Юрьевну. Та окинула нас сердитым взглядом, но приторно-сладким голоском произнесла:

– Дашенька, уж простите, но не поняла, что к чему! Вы прислали мне сообщение. Вот!

Королева положила на стол свой телефон.

– Прочтите, пожалуйста, вслух, это переписка с вашим секретарем Еленой.

– У меня есть секретарь? – удивилась я. – Странно, что не знакома с ней.

– Поздним вечером вчера пришло от нее, – кивнула Светлана. – Вот. Изучите.

Я уткнулась в текст и начала читать его вслух:

– «Здравствуйте, Светлана Юрьевна. Ваш контакт дала Дарья Васильева. Довожу до Вашего сведения, что моя начальница завтра утром часов в пять поставит для Вас в куст жасмина упаковку с “вялой розой”, которую вы очень хотели получить для своего сада. Заберите ее, пожалуйста. Цветок требует особого ухода. С уважением, Елена, личный секретарь госпожи Васильевой».

Соседка закатила глаза.

– «Вялая роза»! Моя сокровенная мечта! Но как достать цветок? Он в России не растет, а привезти его из заграницы невозможно – растение не выносит перевозок.

– Если обычную розу подержать несколько дней в вазе, то она завянет. В чем проблема? – удивился Сеня.

Генеральша отмахнулась от Собачкина, как от комара.

– Никому не нужна увядшая царица сада! «Вялая» – название сорта роз, у них всегда опущены головки, но они свежие. Привезти их в Россию – огромная проблема. Конечно, моему мужу решить ее по силам, но когда попросила в подарок хоть один горшок, супруг ответил: «Живем в оранжерее, повсюду зеленюха расставлена. Хватит с меня, и с тебя хватит». Боже, как я обрадовалась, узнав, что за презент госпожа Васильева мне приготовила! Едва проснулась, живо оделась побежала в ваш сад, влезла в жасмин! Что-то фыркнуло, как будто кот чихнул, и теперь гляньте на мою юбку! Она внизу превратилась в нечто вроде красного стекла. Не поняла, что это? Где «вялая роза»?

– Светлана Юрьевна, – ласково произнесла я, – у вас есть мой настоящий номер телефона. Попросила вас откликаться только на сообщения, которые с него приходят. А вы опять отреагировали на послание с другого номера. Кто-то решил над вами поиздеваться, я не имею ни малейшего отношения ко всему происходящему.

– Лизочек, ты здесь? – закричал из холла звонкий голос. – Мы прибыли! Где объект? Кого отчистить надо?

Девушка встала и молча вышла. Светлана тоже поднялась и пробормотала:

– Простите! «Вялая роза» – моя давняя мечта. Увидела сообщение и ум потеряла.

– Некоторым людям делать нечего, вот они и развлекаются, – заговорил Сеня. – Если снова получите сообщение якобы от Дарьи, сразу проверяйте, с какого аккаунта его отправили.

– Так хочу растение! Прямо до слез! Всем про него давно рассказываю, поэтому и попалась на глупый розыгрыш, – развела руками генеральша. – Дашенька, мы вовсю готовимся к празднику! Делаем для всех ВИП-докладчиков сюрпризы.

– Лекторов много? – спросила я.

– Пока вы одна, – улыбнулась Светлана. – Но должно быть пять человек! Сейчас расскажу, что планируется. Итак…

Собачкин громко кашлянул.

– Дарья, тебя ждут на Большой Никитской.

– Пора ехать, – спохватилась я, мысленно благодаря Сеню. – Извините, Светлана, не могу опаздывать.

Глава двадцать третья

На Большой Никитской улице припарковаться было негде. Я, четко соблюдая указания Матвея Николаевича, свернула в боковую улочку, увидела дверь нужного цвета, вышла из машины, постучала. Дверь открылась, и я вздрогнула – на пороге стоял заяц головы на три выше меня. Выглядел он прямо как настоящий, только нереально огромный. Человек, который сшил костюм, постарался на славу. Пару мгновений мы с длинноухим смотрели друг на друга, потом «зверушка» осведомилась:

– Вы к кому?

– Простите, – опомнилась я, протягивая ему триста рублей. – Матвей Николаевич пообещал…

– Нет проблем, – кивнул заяц, и уши на его голове заколыхались. – Давайте ключики. Когда уезжать соберетесь, свистните, сразу машину верну. А вам в соседнюю дверь. Сейчас откроют.

Я переместилась к другой двери. Та распахнулась, передо мной предстал мужчина непонятного возраста. Поскольку одет он был в майку-алкоголичку и шорты, масштабные татуировки на его ногах и плечах предстали во всей своей красе. Незнакомец молча смотрел на меня.

– Добрый день, – начала я, – пришла к Матвею Николаевичу…

– Следуйте за мной, – спокойно произнес незнакомец, и мы двинулись по бесконечным коридорам.

Минут через пять я забеспокоилась, куда же мы так долго шагаем. Но тут мой спутник распахнул дверь, мы вошли в квартиру, миновали крохотный холл и оказались в комнате.

Я быстро огляделась. Топчан, прикрытый простыней. В углу – душевая кабина, раковина и зеркало. У стены – профессиональное кресло для педикюра. Стол с лампой, около него два стула. Этажерки с полотенцами.

– С чего начнем? – осведомился любитель разноцветных тату, который, судя по всему, и есть Матвей Николаевич. – Ноги? Руки? Если правильно понял вас вчера, вы еще хотели брови и ресницы. С первыми никаких сложностей, а вот с глазами не работаю. С этим к Ольге, она лучше всех делает реснички. Но вы от ее услуг отказались. Итак, ваше решение?

– Мне посоветовала обратиться к вам Варвара Некрасова, – почему-то зашептала я. – Ноги в порядке, бровями и ресницами довольна.

– Понял, – кивнул Матвей. – Присядьте, ознакомьтесь.

Я устроилась на стуле, получила от хозяина папку, открыла ее и поняла, что передо мной нечто вроде меню. Только вместо блюд в нем указаны услуги: «найти человека», «узнать биографию», «проверить счета в банках»…

– Всю сумму вперед не берем, – сообщил Матвей. – И не всякую инфу сразу даем, придется подождать. Если понадобится время, советую посетить «Гнездо лося», там прилично кормят. Со мной расплачиваетесь наличными или на телефон бросаете. Можно оформить рассрочку на три месяца. Если обманете, не обижусь, но я просто секретарь, да и тот, кто добывает информацию и вам ее дает, – всего лишь работник. Но над нами хозяин бизнеса, не советую пытаться его кинуть. Имейте в виду, некоторые сведения собираются несколько дней. Тогда платите аванс, а потом, когда работа будет сделана, отдадите остаток.

– Деньги в банке, – стараясь говорить спокойно, сообщила я, – переведу вам на карту, когда скажете.

– Хорошо, – согласился Матвей. – Пойдемте.

Мы опять принялись бродить по коридорам, спускаться и подниматься по лестницам и притормозили у двери с ободранной обивкой, на которой криво висел номер «120».

– Ждите, – велел Матвей и быстро пошел прочь.

– Погодите! – крикнула я.

Мужчина обернулся.

– Слушаю.

– Вы оставите меня здесь одну? – занервничала я. – Тут никого нет, но слышны шорох и писк…

– Мыши, – пожал плечами мужчина. – Они вас не тронут. Советую бояться людей – они намного злее грызунов.

Дверь, около которой мы находились, распахнулась. Теперь передо мной предстал лохматый парень в тренировочных штанах и мятой майке. Он быстро произнес:

– Геннадий.

– Нет, Дарья, – возразила я, удивившись вопросу, – неужели есть женщины, которых зовут Геннадий?

– Получил смс с вашим именем, – кивнул юноша. – Геннадием зовут меня. Входите.

Ощущая себя дурой, я вошла в помещение и постаралась не выказывать удивление. Большая комната, человек десять сотрудников, каждый сидит в небольшом отсеке, работников отделяют друг от друга только невысокие перегородки. Головы их видны, а тела – уже нет.

– Пройдемте в переговорную, – предложил Геннадий, распахивая еще одну дверь.

На сей раз я очутилась в небольшом пространстве со спартанской обстановкой. Стол, на нем несколько ноутбуков и большой монитор. На стене висит экран. Два кресла. Геннадий сел, облокотился на столешницу и начал:

– Говорите.

Я начала излагать суть дела. Когда замолчала, юноша кивнул.

– Понял. Сейчас вас Ваня отведет в «Гнездо лося», посидите там. Через некоторое время он вас сюда опять доставит.

В ресторане я провела около двух часов, потом угрюмый бородатый молодой мужчина вернул меня в кабинет и оставил нас с Геннадием вдвоем.

– Вас интересуют сведения о семье Поповых, – спокойно заговорил парень. – Кирилл Андреевич. Ничего порочащего, но есть необычный факт: был в отпуске по уходу за ребенком. Начал писать книги, добился успеха. Потом основал сеть книжных магазинов. Женат на Эсфири Иосифовне. У пары был сын Евгений, тот рано умер. Сейчас старший Попов тяжело болен, живет в особом доме-пансионате для богатых людей с проблемами здоровья. Писатель превратился в малого ребенка лет примерно трех-четырех. Его речь примитивна: «дай», «хочу», «пить». Это облегчает уход. Но иногда «малыш» капризничает. Если Кирилл не получает желаемое, он принимается рыдать, топать ногами, закатывает истерику. Из такого состояния мужчину легко вывести с помощью шоколадки или мультиков. Короче говоря, Попов – малыш младшего детсадовского возраста, только высокого роста и немалого веса. При больном постоянно находится сиделка. Счета оплачивает Эсфирь. Попов впал в такое состояние после отравления. Они с сыном Евгением, Агафьей Владимировной Коршуновой и ее сыном Никитой отравились кулебякой из рыбы, которую приготовила Эсфирь Иосифовна. Было установлено, что женщина не желала смерти близких ей людей. Она сделала начинку из палтуса, лосося и малоизвестной в России барракуды. Та сама по себе не ядовита, но хищница любит полакомиться морским обитателем под названием фугу, смертельно опасным японским деликатесом. Съев ее, барракуда сама становится отравой. Понять, опасна барракуда или нет, визуально невозможно, ее внешний вид не меняется. Эсфирь продавец об опасности рыбы не предупредил. Имя рыбника женщина не знала, внешность его запомнила плохо. В полиции пришли к выводу, что жена не хотела травить близких. В пользу этого говорит и другой факт. Напомню, вместе с Кириллом и Евгением за стол сели Никита и Агафья Коршуновы. Женщина была домработницей, много лет помогала семье Поповых. Хозяева прекрасно относились к прислуге, а она за них стояла горой. Нет ничего удивительного, что отец и сын пригласили горничную отведать деликатес – Агафью считали родственницей. После ужина Евгений, Агафья и Никита скончались. Кирилл выжил. Почему он, старше всех по возрасту, не ушел в мир иной? Ответа нет. Но по-настоящему живым его назвать трудно. Вероятно, мужчина счастлив – в его распоряжении несколько комнат, всякие развлечения, доступные человеку в таком состоянии. Соматически он здоров. Но, похоже, жить Кириллу до смерти в пансионате.

– Меня уверяли, что информация о постояльцах хорошо охраняется, никакие сведения об их жизни наружу не вытекают, – заметила я. – И я не сумела попасть на территорию. А вы много интересного узнали.

– Жизнь сейчас намного удобнее, чем была, например, в шестидесятых годах двадцатого века, – пожал плечами Гена. – Абсолютно все можно получить через интернет. Но за комфорт всегда приходится платить. Придется смириться, что и ваша биография может открыться тем, кто умеет и знает, в каком огороде откапывать сведения. Данные о жителях дома-санатория действительно спрятаны, но денежный «хвост» всегда можно проследить. Полагаю, вам безразлично, как мы находим информацию, главное, чтобы она была правдивой, верно?

Я кивнула.

– Мы никогда не врем, – по-прежнему спокойно продолжил парень, – дорожим своим именем. Солжем – и клиенты от нас отвернутся. Есть еще один минус прогресса – мгновенное, веерное распространение любой новости, если она появляется в сети. Но мы этим не занимаемся. Сейчас зачитываю вам материалы, которые смог найти. Никите на момент кончины было девятнадцать лет. У домработницы было двое сыновей. Кто их отец – неизвестно, Агафья никогда не состояла в браке. Но старший, Роман, который тоже беседовал со следователем, сказал: «Думаю, мать была любовницей Кирилла. Разве хозяин станет покупать простой горничной кооперативную квартиру в том же подъезде? Оплачивать обучение Никиты? Скорее всего, мой брат – сын Кирилла. Вот у меня точно другой папаша, от него ничего хорошего ждать не приходилось. Ничего мне даром не досталось, все сам добыл. Имени мужика не знаю».

Геннадий постучал пальцами по клавиатуре.

– Агафья много лет служила у Поповых, никогда не состояла в браке, но родила двоих детей. От кого Роман? Информации нет. Ни один мужчина ребенка не признал, никто алименты не платил. Малыша мать сначала отдала в круглосуточные ясли, затем в такой же садик и школу-интернат. Рома хорошо учился, получил высшее образование. Спустя короткое время после появления на свет старшего ребенка Агафья родила Никиту. Вот у того было другое детство. Домработница тогда уже получила в подарок от Попова отличную квартиру в том же подъезде. Младший сын в ясли и садик не ходил, всегда жил с мамой. Вероятно, ему наняли няню, но это лишь моя догадка. Хорошим поведением Никита никогда не отличался, успехами в учебе похвалиться не мог. Роман другой. Получив аттестат и золотую медаль в придачу, старший сын переехал в Санкт-Петербург. Там его прописала в своей квартире Алла Петровна Данилина. Она директор гимназии, а ее покойный супруг Олег Мартемьянович был ректором престижного института. С какой стати Алле брать под крыло чужого парня? Деньги есть, она хорошо зарабатывает, нет необходимости сдавать жилье, а Роман живет в ее хоромах и даже прописан там. Как обладатель золотой медали этот сын Агафьи без проблем поступил в вуз, которым раньше рулил покойный Олег Мартемьянович Данилин. И вот интересный факт. Раньше Олег часто ездил в белокаменную, где жили его отец и мать. А они были соседями Поповых, жили в соседнем подъезде. Мои предположения, не имеющие доказательной базы, таковы: Никиту Агафья родила от Кирилла Попова, а отец Романа – Олег Данилин. У того в браке с Аллой Петровной детей не было. Вдова умерла, квартиру завещала парню. Он до сих пор там прописан, но где живет по факту, непонятно. И вообще, жив ли он? Нет сведений о месте работы молодого человека и его аккаунтов в соцсетях. И подчеркну еще раз, что все мои рассуждения насчет отцовства Олега Данилина и Кирилла Попова – просто болтовня. Мы можем лишь гадать, по какой причине Алла Петровна стала заботиться о юноше. Может, она просто не хотела, чтобы квартира в Питере, дача и накопления перешли государству, вот и облагодетельствовала сына Агафьи. Почему ребенка именно этой женщины?

Геннадий пожал плечами.

– Интернет – кладезь информации. Если знать, где, что, как искать, то найдешь. Но на некоторые вопросы ответ в сети никогда не получить.

Глава двадцать четвертая

– Агафья – прямо Мессалина местного разлива, – усмехнулась Марина, – от одного родила, от другого… Но зачем нам все это знать? Что этот Геннадий рассказал про Елену Ивановну Кузнецову?

– Про нее нет никаких подробностей, – вздохнула я.

– Зиновий оказался более информативен. Он нашел девочку, которой удалили базалиому. С большой долей вероятности Елена Ивановна Кузнецова – Фира, – сказал Сеня.

– Тело подростка нашли в подвале, – напомнила я.

– Но спустя несколько месяцев после ее пропажи, – возразил Собачкин. – Не оригинальная придумка. В девяностые годы криминальные авторитеты часто уходили в мир иной. Обычно в их машины подкладывали взрывные устройства, от тел почти ничего не оставалось. Погибшим устраивали пышные похороны. Вдовы рыдали у могил, падали в обморок, несчастных увозили врачи. Проходило время – год, два, три, – и безутешные женщины покидали насиженные места, улетали в другие страны. Их потом иногда видели в разных городах с какими-то мужиками, которые очень сильно походили на покойных супругов. Ну и что? Жизнь продолжается. Дегтярев рассказывал, что одного известного киллера, который давно лежит под памятником на Ваганьково, случайно обнаружили в Испании. Мужчина, сидя утром в кафе, попросил на завтрак омлет с кислым вареньем. Предупредил, что не со сладким джемом. По случайности в этом же заведении сидела российская туристка, одна из бывших любовниц убийцы. Она вздрогнула, обернулась, посмотрела на посетителя. Тот оторвался от газеты… Женщина обомлела, поскольку узнала незнакомца. Взгляд нельзя переделать. Лицо, фигуру, даже голос можно изменить с помощью операции, а выражение глаз не натянуть. Цветные линзы используешь, а взгляд-то остается прежним. Чтобы успокоиться, посетительница схватила стакан с водой, осушила его, снова повернулась к незнакомому мужчине с хорошо знакомым взглядом. Стул был пуст, на столе лежали деньги, на них стояла бутылка с газировкой – человек не захотел ждать еду… Если в документах указано, что человек скончался, похоронен на кладбище, то это не значит, что на погосте покоятся именно его останки. Вероятно, «покойничек» где-то пьет мохито.

– Но девочка Фира была просто бытовой хулиганкой, – пробормотала я, – не наемным убийцей.

– Барракуда, которая ест ядовитую фугу… – с запозданием удивилась Марина. – Никогда о такой не слышала!

– Ты печешь торты и пирожные, – заметила я.

– Да, они пользуются наибольшим успехом, – согласилась Марина. – Кондитерские процветают. Но и кафе не пустуют, и полуфабрикаты хорошо продаются. С рыбой тоже работаю и про саму барракуду знаю, а вот ее сложные отношения с фугу для меня новость. Минуточку!

Жена полковника схватила телефон, потыкала пальцем в экран и заговорила:

– Вадюша, ты барракуду знаешь?

– Лично с ней не ужинал, – ответил мужчина и радостно рассмеялся: – Женат и счастлив, на фига мне какая-то барракуда?

– Не до шуток сейчас, дело серьезное! – рассердилась Марина, а потом соврала: – На меня поступила жалоба. Барракуда у нас есть? Если в кафе в качестве блюда отсутствует, то, возможно, в кулинарии лежит?

Вадим присвистнул.

– Что случилось?

– Да тетка откушала в одном нашем заведении эту рыбешку и чуть на тот свет не уехала, – продолжила лгать подруга. – Еле откачали.

Из трубки донеслось шуршание, потом уже другой голос, который принадлежит управляющему Павлу, сообщил:

– Привет, Марина! Она врет! Никогда эту рыбу не готовим! Народ прекрасно лосось жрет, он многим по карману. Барракуда редкая, поэтому очень дорогая. Насчет ее ядовитости не знаю. Одни специалисты говорят, это правда. Другие уточняют, что она опасна только после поедания рыбы фугу. Третьи кричат, что она безопасная, вкусная. Но проблем нам не надо. В наших заведениях никаких непонятных рыбов нет! Хочешь за небольшие деньги поужинать? Хавай лосось или треску! Желаешь дорого-богато погулять? Битте-дритте, бери белугу и осетрину! На хрена экзотика? Лопай то, что хорошо известно!

– Спасибо, Паша, – поблагодарила мужчину Марина.

Но он не утих, продолжил сердиться:

– Твержу, как попугай: «Приезжайте за морепродуктами с сумкой-холодильником! Не тащите все, что в воде живет, по жаре просто в пакете! Не бросайте в багажнике на парковке!» Так нет! Припрут на свою кухню то, что долго в закрытой машине валялось и сдохло! Приготовят, сожрут! Хорошо, если одним поносом обойдутся! А то и тапки откинуть легко! Помрут идиоты – родня на нас с кулаками: «Отравили, продали тухлое!» Ребята, порядок у нас и в кафе, и в кулинарии! Сами виноваты, дураки вы!

– Остановись, – попросила Пашу жена Дегтярева. – Требовался простой ответ, есть у нас барракуда или нет.

Но Павел продолжил негодовать:

– В магазине лежала свежая рыба, но покупатель ее в дерьмо превратил! И всегда виноват продавец! Кретин, который про сумку-холодильник и думать забыл, всегда прав! Обидно и несправедливо! Неправильно! Кто из хорошего продукта сделал…

– Спасибо, Паша, – быстро произнесла Марина.

– Не затыкай мне рот! Почему всегда торговец козел отпущения? Засунули свежий горячий хлебушек в полиэтиленовый пакет, завернули, чтобы воздух внутрь не попадал! Ваще идиоты! Забыли про батон на пару дней – он «зацвел»! И кто…

Марина нажала на экран.

– Наступила я Пашке на больную мозоль!

– Хочется поговорить с Романом Коршуновым, – пробормотала я.

– В соцсетях его нет, – пробурчал Сеня. – Вернее, нет как Романа Коршунова. Вероятно, он там присутствует под каким-то ником. Джон-Пивная бутылка. Зайчик-с-пальчик. Девочка-Незабудка.

– И как понять, что Джон, зайка или девочка на самом деле Роман? – пригорюнилась я. – Без Кузи прямо беда!

Сеня начал рыться в своем телефоне.

– Знаю одного мужичка. Он с Кузей общался несколько раз, просился в ученики. Можешь представить Кузьмина в роли педагога?

– Нет, – быстро ответила я.

– Я тоже, – улыбнулся Собачкин. – «Студент» настойчивым оказался, несколько недель приставал, потом понял, что тут ему ничего не светит, и отстал. Кузя тогда, помнится, сказал: «Неплохой он, задатки у Родиона есть»… Нашел его номер! Сейчас, минуточку!

Глава двадцать пятая

Из трубки, которую держал Сеня, донеслось:

– Что надо?

– Родя, извини, что отвлекаю, это Семен, друг Кузи, – начал Собачкин. – Он мне говорил, что в интернете есть места, где собираются те, кто профессионально занимается хакерством. Это так?

И далее потек интересный диалог.

– Это вопрос или утверждение?

– Вопрос.

– Есть такие места!

– Где? Как найти такое сообщество?

– В интернете.

– Адрес подскажи.

– Их много.

– Интересует то, где Кузя бывает. Помнишь, где вы с ним общались?

– Да.

– Мне туда надо.

– Его закрыли.

Сеня замолчал, он начал нервничать и сопеть. Я отняла у него телефон.

– Добрый день, Родион, это Дарья! Мы с вами не знакомы.

– Невозможно с каждым поддерживать контакт.

– Кузя заболел, – продолжила я.

– Плохо.

– У него ковид.

– Странно.

– Почему? – громко осведомился Сеня. – Заразу подцепить легко.

– Он прививку делал.

– Ты уверен? – удивился Собачкин. – У меня другая информация.

– Врет!

– Кто? – не поняла я.

– Кузя.

– Можешь по-человечески говорить? – вышел из себя временный заместитель Дегтярева.

– Так нормально говорю.

– Зачем Кузе врать, что он не делал прививку, если он ее делал? – заорал Семен.

– Не знаю.

– Данный вопрос неинтересен, – остановила я ненужный спор, – заболеть можно и после прививки. Скажите, Родион, не знаете ли вы, на каком форуме сидит Кузя?

– На форуме? – переспросил наш собеседник.

– Куда в интернете Кузя может зайти, когда поправится? – уточнила я.

Послышалось тихое звяканье. Я посмотрела на экран телефона, увидела там набор латинских букв и цифр и обрадовалась:

– Спасибо за адрес!

– Кузя туда давно не заходил. Если заболел, то понятно.

– Почему ты сразу мне этот адрес не дал? – рассердился Сеня, выхватывая у меня телефон. – Я же просил!

– Ты поинтересовался, где мы общались. Закрыли то сообщество – открыли это!

Собачкин глубоко вдохнул, потом медленно выдохнул.

– И по какой причине ты не назвал мне новый адрес?

– Для тебя это важная информация? Ответ на вопрос необходим?

– Да! – рявкнул Собачкин. Похоже, мой друг потерял все самообладание.

– Я ответил на вопрос, где мы с ним общались, – спокойно пояснил Родион. – Общались! Глагол поставлен в прошедшее время! Этот адрес убит. Какие ко мне претензии? Тетка поинтересовалась: «Куда Кузя может зайти, когда поправится?» Я сбросил ей адрес. Спроси Дарья, куда Кузя зайдет, когда поправится, ответ был бы другой: «Не знаю». Мало ли, куда его понесет? Нужный ответ можно получить после правильно поставленного запроса. Нет гарантии, что Кузьмин именно там будет, но может там быть.

Я прикусила нижнюю губу. Дашенька, только не начни хохотать! Собачкин нахмурился и засопел еще громче.

– Ваш интерес ко мне иссяк? – осведомился мужчина.

– Нет, – вмиг отреагировала я. – Наш интерес к вам резко возрос и потолстел. Нужны ли вам деньги, которые потратите на свое усмотрение?

– Да! – вылетело из трубки.

– В связи с болезнью Кузьмина наше детективное агентство лишилось сотрудника, который способен найти в интернете ответы на некоторые интересующие нас вопросы, – тщательно подбирая слова, начала я. – Оплата достойная. Предлагаем вам временно сотрудничать с нами. Можно работать удаленно, присутствие в офисе необязательно. Обдумайте наше предложение и ответьте, позвонив на телефон, номер которого вы только что узнали.

– Согласен, – в ту же секунду донеслось из трубки.

– Мы рады принять вас временно в нашу команду! Когда желаете начать работу? – осведомилась я.

И, не успев моргнуть, услышала:

– Прямо сейчас.

Меня охватила радость. Молодец, Дашенька, быстро сообразила, что даже странные на весь организм айтишники уважают казначейские билеты! Надо дать первое задание.

– Нужна вся информация по Роману Коршунову. Мужчина нам очень нужен.

– Номер личного телефона, рабочего? Имейл? Контакт через «Телеграм», «Вотсапп», другой мессенджер? – бодро затараторил собеседник.

– Начнем с телефона, который Коршунов использует для общения, – быстро сказал Сеня.

Похоже, до Собачкина дошло, что Родион не издевается над ним. Просто айтишник общается с людьми на свой манер.

Телефон снова издал тихий звук, я увидела набор цифр и спросила:

– Вы уверены, что прислали контакт Коршунова?

– Да, – отозвался Родион.

– Ты знаком с Романом?! – вскрикнул Сеня.

– Да.

– Можете позвонить мужчине, попросить взять трубку, когда на экране определится наш контакт? – поинтересовалась я и прибавила: – Заплатим ему за беседу…

– Не надо!

– Почему? – удивилась я. – Роман может отказаться от общения по телефону и не захочет встречаться лично. А деньги – хороший мотиватор.

– Это я! – неожиданно выпало из трубки.

– Роман?! – одновременно спросили мы.

– Да, – ответил парень.

– Сообщи адрес, где сейчас находишься, – приказал Собачкин.

– Зачем? – быстро осведомился наш собеседник.

– Приедем поговорить, – объяснил Собачкин.

– Не надо, – отказался парень и неожиданно добавил: – Это, ваще-то, неприлично.

– Наоборот! – вскипел мой приятель, тыча пальцем в клавиатуру.

На экране стал появляться текст. Я поняла, что он адресован мне, и быстро молча прочитала: «Задержи его как можно дольше, пока не напишу “все”». Я кивнула и вновь подключилась к беседе.

– Родион… то есть Роман, мы не хотим неприятностей себе на голову, поэтому оформляем всех сотрудников как положено. Зарплата в конверте – не наш вариант. Вам будут перечислять сумму на карточку. Потребуется паспорт.

– Нет, нигде никогда не оставляю личные данные. Дам номер другого телефона, на него прямо сейчас кидайте.

Мне стало смешно. Наш собеседник перестал разговаривать странным образом, сейчас он общается как нормальный человек.

Сеня тем временем открыл второй ноутбук Кузи и старательно стал нажимать на клавиши. До сих пор не видела Собачкина таким сосредоточенным.

– Давайте сначала расскажу о том, что придется делать, – предложила я, пытаясь растянуть беседу, – вдруг вам такая работа не подходит.

– Ладно, – согласился парень.

Минут десять я очень медленно рассказывала компьютерных дел гению, чем занимается агентство, занималась переливанием из пустого в порожнее и сообразила, что человеку на другом конце ну очень нужны деньги. Другой причины слушать чушь, которую я несла сейчас, просто невозможно придумать. В конце концов на экране лэптопа появилось слово «все», Собачкин выхватил у меня телефон и гаркнул в трубку:

– Брагин!

– Чего? – отозвался парень. – Ой!

– Ты Сергей Брагин пятнадцати лет, ученик гимназии. Нельзя сказать, что очень уж умный, раз прислал нам контакт, куда деньги бросать. У меня друзья в телефонной компании есть, они живо сообщили, чей это контакт, – отчеканил Собачкин. – Решил подзаработать? Изобразить Стива Джобса? Попытался прикинуться настоящим специалистом? Беседовал с нами так, как порой разговаривают обезумевшие от компа парни! Не вышло! Кстати, номер телефона твоего папаши у меня теперь тоже есть. Вмиг расскажу ему, чем сынок занимается.

– Не надо! – заныл Сергей. – Заработать охота, готов добыть любые сведения!

– Хорошая идея, – одобрил Сеня, – но плохое исполнение. И глупо ожидать плату за работу, которую не умеешь выполнять.

– Почему? Я не первый день у компа! – удивился Сергей. – Если нужный мужик есть в сети, даже цвет его трусов скажу! Ни копейки вперед не возьму! Между прочим, я победитель кучи олимпиад, иду на золотую медаль. Мама моя – медсестра, после смены бегает по домам, уколы людям ставит. Мне ее жаль, поэтому беру заказы. У меня много клиентов, которые ничего не смыслят в интернете, даже билеты на поезд заказать не могут. Компьютер – он для молодых, старшие, которым за пятьдесят, не особо хорошо с ним ладят.

Сеня хмыкнул.

– Твоя позиция ясна. Но непонятно, почему женщина так из сил выбивается. Твой отец – успешный бизнесмен, вы живете в большом доме.

– Не, – перебил Сеню паренек, – мы просто прописаны там. Отец по вечерам напивался, драться начинал. Мама долго ради меня терпела, но когда папаша меня сильно побил, приняла решение уйти. В загородном доме отец остался, мы с мамой живем в съемной «однушке». Родители не в разводе. Денег папахен нам не дает, условие маме выкатил: «Вернешься – и снова будешь с полным кошельком. Развод никогда не получишь, алименты тоже. Я любой суд выиграю!..» Я с Кузьминым общался, он суперпрофи, жаль, отказался меня в ученики брать, но дал список книг, сказал: «Прочитаешь – пиши».

– Нам нужен временный помощник. Включи видеосвязь, охота глянуть на тебя. Мы, дряхлые деды, любим видеть, с кем общаемся, – усмехнулся Собачкин.

На экране появилось изображение юноши с волосами до плеч.

– Здрассти, – сказал он.

– Забор покрасьте, – буркнул Сеня. – Повторяю, нам нужен Роман Коршунов. Это сын покойной Агафьи Владимировны, фамилия та же. Учился в Питере, жил там, сейчас не пойми куда делся. Имеет высшее образование, получил его не онлайн, не в вузе города на задворках России, а в Санкт-Петербурге.

– Понятно, – кивнул Сергей.

– Подожди, – остановила его я. – Село Турово в Московской области. На улице Самотекина прописана Елена Ивановна Кузнецова. Можешь что-то о ней выяснить прямо сейчас?

– Турово… – пробормотал парень. – Там работает экоферма, можно на всех животных посмотреть, погладить их, купить в магазине яйца, молоко, творог, сыр и все такое. Ехать от Москвы недалеко… Елена Ивановна – инвалид, получает пенсию.

– Так… – протянул Сеня. – И что с ней случилось?

– Причину, по которой ей пенсию оформили, пока не нашел, – признался юноша.

– Ладно, поройся везде, поищи. Если нароешь что-то в ближайшее время про эту женщину, сразу напиши. И не забудь про Коршунова, – сказал Сеня и отсоединился.

Я встала.

– Раз Кузнецова в данном населенном пункте в самом деле есть, надо съездить к ней.

Глава двадцать шестая

– Хорошо в деревне, – заметил Собачкин, – тишина, птицы поют. Москва стала теперь огромной, шумной, коренных жителей вроде нас с Кузей и тебя почти нет… Нам сюда!

Собачкин притормозил около калитки.

– Хороший дом, кирпичный. Два этажа, мансарда. Забор крепкий, сплошной, не штакетник. Даже звонок на калитке есть. Похоже, и домофон установлен.

Сеня нажал на кнопку, калитка вмиг распахнулась. Мы увидели полную молодую женщину в красивом летнем платье.

– Здрассти! – весело сказала она. – Вы в гости?

– Да, – улыбнулась я в ответ, – хотим поговорить с хозяйкой.

– Лена, – раздался голос, – почему ты без разрешения опять открыла калитку?

– Так звонили… – объяснила Елена.

– Отойди в сторону, – велела дама лет шестидесяти, подходя к нам.

Лена обиженно засопела, но послушалась.

– Вы кто? – строго осведомилась незнакомка.

Сеня вынул удостоверение.

– Детективное агентство? – изумилась женщина. – Наверное, вы адрес перепутали.

– Милада Геннадьевна! – крикнул кто-то за моей спиной.

Я обернулась и увидела пенсионерку, наряженную в брючный костюм пронзительно-желтого цвета.

– Гостей встречаешь? Ну-ну!.. Твой мерзкий Тихон мои огурцы опять потоптал!.. Из Москвы приехали? Чего хотите? Зачем вам Милада понадобилась?.. Или вы врачи, к Ленке приехали?

Сеня молча, без приглашения вошел во двор. Я юркнула за ним и живо захлопнула калитку.

– Спасибо, – тихо поблагодарила Милада Геннадьевна. – Послал же Господь соседку для воспитания моего терпения! Раньше в доме слева Серафима Петровна жила, да она болеть начала, в Москву перебралась. Здесь скорой помощи не дождаться. В понедельник худо станет, вызовешь докторов, они в понедельник и прикатят. Только не в тот, когда ты позвонил, а через недельку. Того, кто захворал, уже похоронили, поминки справили, скоро девятины отмечать, а тут нате, врач появился… Уехала Сима к сыну, дом продала Анне. Вот уж беда прямо!.. Я за Леной приглядываю. Хорошая очень девочка, только неразумная. По уму ей лет… ну… пять. Может, меньше. Много раз объясняла ей, что нельзя открывать калитку, мало ли, кто пришел! Она вроде понимает, а потом идет и всех впускает. Неделю назад я глупость совершила – пошла в магазин, а Лену дома оставила. С ней в лавку отправляться – сплошной расход. И то, и это хочет. Если не купить хоть ерунду какую, рыдать начинает. Наши все знают, что у нее с головой беда, не удивляются, но пару лет назад открылась экоферма, начали люди из Москвы приезжать. Вот они пугаются, если девочка в истерику впадает. Зимой туристов мало, а сейчас, летом, прямо толпы. С одной стороны – хорошо, кое-кто из местных на работу устроился. А с другой – покоя не жди… Убежала я в лавку, возвращаюсь – а в доме!..