– Чего-нибудь легонькое.
Но и от легонького снотворного Степан отказался категорически. Заявил, что будет страдать. Это самое меньшее, что он может сделать для своей Анечки.
Уходил от него Саша с тяжелым сердцем. Не нравилось ему состояние Степана. Но ночевать с ним в больнице он тоже не мог. Медсестры этому воспротивились, потому что не находили состояние Степана хоть сколько-нибудь критическим. По их мнению, он в присмотре не нуждался.
– У нас тут не гостиница. Нет, бывает, что мы даже сами просим родных, чтобы они остались со своими пациентами, но у вашего приятеля не тот случай!
И выставили Сашу, невзирая на его просьбы разрешить ему остаться в больнице хотя бы на эту ночь.
– Сами за вашим другом понаблюдаем!
Саша был уверен, что тетки поступили так чисто из одной лишь вредности. Он слишком поздно сообразил, что нужно было действовать от противного. Чтобы его оставили в больнице, надо было во всеуслышание заявить, что он подобные дежурства не приемлет и никогда в жизни на них не пойдет. И вообще, у него есть много дел поинтересней. Вот тогда вредные бабы тут же потребовали бы, чтобы он остался и присматривал за своим больным другом. Но Саша слишком поздно осознал свою ошибку, и уже нельзя было ничего поделать. Он оказался снаружи, а Степан оставался внутри.
– Что же я наделал? Как я позволил ему остаться там одному! В таком состоянии он может наделать невесть каких глупостей!
Саша уже несколько раз обежал здание бывшего военного госпиталя. Нельзя забывать, что помимо больничного крыла тут имелся еще основной корпус, в котором обитала администрация. А также имелось крыло, в котором располагался санаторий. Все службы были едиными. Еду готовили на кухне, как для больницы, так и для санатория. И прачечная также обстирывала не только больных, но и находящихся на санаторном лечении пациентов. А потому оба крыла имели между собой свободные проходы, которые использовали эти службы для своих нужд.
И это давало Саше определенные шансы. Если из больничного крыла его выставили без зазрения совести, возможно, в санаторном крыле порядки окажутся несколько мягче?
Ему повезло. На входе в тот момент даже никто не дежурил. Застекленная будка охранника была пуста, видимо, он еще не успел вернуться к себе после ужина.
Саша прошмыгнул на второй этаж, именно там имелся сквозной проход. Но, не зная расположения кабинетов, он двигался наугад и, как следовало ожидать, заблудился.
Внезапно проход перед ним оказался закрыт глухой стеной. Саша выглянул в окно и очень удивился тому, что там увидел. Перед глазами у него была стена больничного корпуса. И по этой выкрашенной светло-оливковой краской стене медленно ползла вверх какая-то темная фигура. Саша несколько раз моргнул и понял, что фигуры больше нет.
– Ну вот, дожили, – констатировал Саша, – все-таки надышался я дымом. И теперь мне уж люди-пауки чудятся.
Но если не брать в расчет этот инцидент, все остальное было в порядке. Саша убедился, что движется в правильном направлении. Впереди должен был быть больничный корпус. Потом он вновь посмотрел на стену, которая преграждала дорогу, но она от этого никуда не делась.
Зато Саша услышал взволнованные голоса. Разговаривали несколько человек.
– Дело очень важное!
– Да, да, я понял!
– Нужно поспешить!
Голоса доносились из-за той самой стены, которая преграждала Саше путь. И самое удивительное, что ему показалось, будто бы он слышит там голоса Насти и Платона. Но этим что тут делать? Абсолютно нечего. И конечно, Саша просто ошибался. За столько дней скитаний мозг у него от усталости помутился. И помимо зрительных, у него начались еще и слуховые галлюцинации.
– Но я так не сдамся!
Пришлось ему вернуться назад и искать новый проход. На этот раз Саше повезло больше. Двери открывались перед ним одна за другой. По дороге Саше приходилось несколько раз прятаться, услышав чужие шаги или голоса, он тут же хватался за ближайшую дверь и заглядывал во все кабинеты. В одном из них позаимствовал белый халат, в другом нашел шапочку, в третьем цапанул со стола очки и какую-то папку, которая завершила образ и придала Саше весьма важный и серьезный вид.
Оглядев свое изображение в зеркале, Саша сразу почувствовал себя уверенней. Он прибавил шагу, ведь теперь ему не приходилось прятаться и даже попадающиеся ему навстречу пациенты или сотрудники, не обращали на него внимания.
Административное крыло осталось позади. Саша вновь пришел в больницу. Он очень надеялся, что ему навстречу не попадутся те зловредные медсестры, которые шуганули его отсюда раньше.
Ему вновь повезло. На пути никто его не остановил. Он добрался до дверей палаты Степана, вошел в нее и…
И тут же получил удар по голове.
Удар был таким сильным, что в глазах у Саши потемнело. И он рухнул на пол, выронив из рук папку. Очки слетели с его носа. А сам он оказался в пограничном шатком состоянии, балансируя между забвением и реальностью.
Смутно он чувствовал, как чьи-то руки стаскивают с него шапочку и халат. Но ни помешать, ни возразить что-либо он им не мог. Ему не было ни больно, ни обидно. Раздевали его очень аккуратно. А потом также аккуратно откатили к стене.
– Полежи тут, приятель, – произнес чей-то голос. – Отдохни.
Затем Саша заметил чьи-то ноги, которые прошли мимо него. И наступила тишина. Глаза у Саши сами собой закрылись. Ему велели отдохнуть, и это как нельзя лучше сочеталось с его собственными желаниями. Как же хорошо и спокойно было лежать на теплом больничном полу. Немного поддувало из окна, но Сашу это нисколько не волновало. Только сейчас Саша понял, как сильно он набегался за эти дни. Это расследование высосало из него все силы, он выдохся совершено. Вот бы отдохнуть, полежать, выспаться.
Усталость навалилась на Сашу как-то разом и без всякого предупреждения, как будто бы полученный им по голове удар запустил в действие ее механизм, который до сих пор сдерживался какими-то другими силами.
И тут раздался крик. Одновременно у Саши открылись глаза. И всю усталость словно рукой сняло. Теперь ему снова было не до сна. Он вскочил на ноги и, держась за голову, которая все еще кружилась, устремился на этот звук. Ему даже не нужно было долго раздумывать. Он и так знал, в реанимации что-то случилось. Возле дверей он обнаружил приличных размеров толпу народа. И с удивлением обнаружил тут и Платона с другими охотниками, и двух полицейских, с которыми сегодня уже имел неприятный разговор по поводу Насти. Не было только самой Насти. Ну и Степана тоже не было видно.
– Что там происходит?
Из реанимации доносились какие-то жуткие крики, звон бьющегося стекла и шум падающей и ломающейся мебели. Но сломать запертую дверь не удавалось.
– Там может быть Степан! – закричал Саша. – Он обезумел! Откройте скорее дверь! Зачем вы его там закрыли?
– Он сам ее запер!
– Как же вы его туда пустили!
– Никто его туда и не пускал! – объяснил Платон. – Мы дежурили в коридоре. Ждали, когда он пойдет на дело, чтобы завершить начатое. Но он нас каким-то образом обманул. Проник в реанимацию другим путем!
– Каким другим?
– Откуда я знаю! Через вентиляцию или через окно!
Вот теперь было самое время Саше вспомнить про ту темную фигуру, которую видел на стене больничного корпуса. Он-то подумал, что ему просто чудится. А что, если это и был Степан, который выбрал столь оригинальный способ, чтобы проникнуть к своему врагу? Опасаясь идти по коридору, где один раз он уже потерпел фиаско, он предпринял новую попытку уже через окно. Если так, то Степан был куда предприимчивей и ловчее, чем думал о нем Саша.
И тут Саша услышал знакомый женский голос, который донесся из-за закрытой двери. В первый момент Саша опешил.
– Это кто там? Настя?
– Она.
– И почему она там?
– По нашей глупости! Настя настояла на том, чтобы остаться с пострадавшими. Как чувствовала! А мы этого гада недооценили! Обхитрил он нас! Обвел вокруг пальца. Мы его в палате ждали. А туда ты пришел. Мы тебя нейтрализовали.
– Что я вам такого сделал?
– Мы думали, что это он, а это был ты! Ошибка вышла!
Так вот кто огрел Сашу по затылку!
– Возле входа в реанимацию тоже засаду устроили, – продолжал первый полицейский. – И снова мимо!
– А они там! – в отчаянии воскликнул второй. – Степан! Девушка! И две жертвы!
– Так вам нужен Степан?
– А кто же еще!
Саша уже ничего не понимал. Почему Платон с полицейскими пытаются изловить Степана? Ведь только один Саша знает, что произошло сегодня в реанимации. И даже он не смеет осуждать Степана, потому что знает, как терзался и страдал его друг. И как он, поддавшись желанию отомстить за свою погибшую невесту, чуть было не совершил ужасную ошибку.
– Но за такое нельзя судить, – пробормотал Саша. – Степан был в состоянии аффекта.
Никак иначе нельзя было оправдать попытку Степана добить раненого Костю, уже и так пострадавшего от рук другого преступника. Но Саша думал, что понимает чувства своего друга. Или ему казалось, что он их понимает.
– Давайте я поговорю со Степаном! – вылез он вперед. – Уверен, что я смогу убедить его в том, что ему необходимо сдаться. Я смогу договориться с ним, чтобы он не трогал Костю.
Хорошее предложение, так считал сам Саша. Но ответом ему почему-то был дружный хохот, раздавшийся со всех сторон. Хотя ничего смешного в данной ситуации не было и в помине. В помещении реанимации вот-вот должно было произойти очередное убийство. Но предпринять что-либо для того, чтобы воспрепятствовать этому, не удавалось.
И все же дверь им удалось сломать. Несмотря на то что само здание госпиталя было старинным, но после проведенного тут недавно ремонта все массивные двери, оставшиеся от прошлого века, были заменены на легкие современные. С ними было не так сложно справиться. И вскоре в реанимацию ворвались все, кто толпился в коридоре. Саша оказался внутри в числе последних.
Представшая перед ними картина была наполнена какой-то мрачной жутью. В центре слились в одно целое два человека. Мужчина и женщина. Степан и Настя. Они не произносили ни звука, каждый впился руками в шею другого и молча сосредоточенно давил ее. Тишину нарушало лишь их сиплое дыхание. И в первый момент Саша даже подумал, что у них что-то вроде порыва страсти, и лишь затем понял, что эти двое пытаются задушить друг друга.
– Что тут происходит!
Все кровати в реанимации были сдвинуты со своих мест, аппаратура валялась на полу, разбитая и испорченная. Под белыми простынями виднелись два тела, это были мать с сыном. Старуха Сусанна и Костя лежали на полу и слабо стонали. Прийти на помощь друг другу или Насте они были не в состоянии.
Степана и Настю разняли. Но даже потом пальцы у них на руках еще долго оставались скрюченными, словно они были не в силах смириться с тем, что отняли друг у друга.
– Я не понимаю, – бормотал Саша в растерянности. – Ничего не понимаю.
– Оно и видно!
Саша кинулся к своему другу.
– Степан! Ты же обещал мне, что останешься у себя в палате!
Но ответом ему был лишь полубезумный взгляд, от которого Саша буквально отшатнулся.
– Его нужно к врачам! Он обезумел от горя! Вы не знаете! Эти двое – бабка Сусанна и ее сын сначала похитили Анечку – невесту Степана, а потом, словно этого мало, Костя ее еще и убил!
Костя услышал это обвинение и слабым голосом произнес:
– Не-е-ет!
Его к этому времени уже подняли с холодного пола и водрузили на чью-то кровать. Бабку Сусанну уложили рядом, но она в сознание так и не приходила, а потому все происходящее вокруг нее вроде как ничуть старуху и не взволновало. В отличие от матери, ее сын был сильно напуган прозвучавшим в его адрес обвинением.
Он даже нашел в себе силы, чтобы прошептать:
– Я никого не убивал!
– Да, да, конечно! – воскликнул Саша. – Так мы тебе и поверили! Еще скажи, что вы с матерью не угрожали Степану!
Костя закатил глаза, говорить он больше не мог.
И за него Саше ответил полицейский:
– Угрожать они, конечно, угрожали. Нами их угрозы были зафиксированы.
– Вот видите!
– У его матери – бабки Сусанны от злости разум вконец помутился. Но ее можно понять. Такое счастье человеку раз в жизни выпадает, да и то не всем. А Степан его у них украл!
– Это про что речь? – насторожился Саша. – Про клад с монетами? Не крал его Степан!
Костя внезапно распахнул глаза и прошептал:
– Это был он! Уж мы с матерью знаем!
После этого последнего усилия голос Кости стал совсем невнятным. Смертельная бледность разлилась по его лицу. И полицейские поспешили вмешаться.
– Так, больным нужен покой. А мы с вами проедем в отделение и там во всем разберемся!
Саша не протестовал. Он лишь потребовал, чтобы у дверей реанимации выставили дежурного, который бы следил за порядком у этих двоих, которых то ли впору было признать потерпевшими, то ли оставить в разряде подозреваемых. Но в любом случае Саша хотел, чтобы больше никто их не обидел и они спокойно дожили бы до суда.
Следователь отнесся к его словам с неожиданным пониманием. И распорядился, чтобы пост был оставлен. Платон на это заявил, что после драки кулаками не машут, но следователь не чувствовал никакого уважения к богатому бездельнику и слова его оставил без внимания.
Глава 13
В полицию все прибыли в полном составе и без всяких происшествий. Единственное, что удивило Сашу, были толпы граждан, которые собрались возле дверей отдела.
– Кто это?
– Пациенты доктора Добролюбова, – объяснил один из полицейских.
– И что они хотят?
– Требуют, чтобы его убийца был бы найден и выдан им для суда Линча.
Саша содрогнулся. Суд Линча – это самосуд, так деликатно называли процедуру на Диком Западе.
– Но вы же так не сделаете?
Полицейский в ответ одарил его загадочной улыбкой и сказал:
– Сначала надо его найти.
Платон еще у больницы забрал у Саши назад свой «Порше». И сделал это с видимым облегчением. Так что Саше, лишенному личного транспорта, пришлось ехать в машине с другими охотниками, согласившимися его подвезти. Совпадение или нет, но в каждой машине оказалось по полицейскому, что сильно мешало дружескому общению. Поэтому у Саши не было возможности, чтобы расспросить охотников, как они все очутились в больнице.
И лишь в кабинете следователя он улучил время, чтобы перекинуться с Настей парой слов.
– Как получилось, что тебя освободили?
– Так я ни в чем не виновата.
– Но тебя подозревали в убийстве доктора Добролюбова, а также в покушении на его спутницу – бабку Сусанну.
– И зачем же мне их убивать?
– Старуху как свидетельницу. А доктор лечил твою маму.
– Лечил.
– И безуспешно.
– Он никогда и не обещал маме полного выздоровления. Маму эти сеансы успокаивали и настраивали на философский лад. Поэтому мы с папой ее и возили к доктору, пока было возможно. Мы не ждали от доктора никаких чудес.
– То есть получается, что к доктору у тебя не было никаких претензий?
– Ни малейших! – заявила Настя. – Спроси кого хочешь, все скажут тебе то же самое. Я никогда не упрекала его в том, что он не смог вылечить маму. Не веришь? Спроси моих друзей!
Саша недоверчиво на нее посмотрел. Ну да, кого он может спросить? Только Плато-на и других охотников. А они, ясное дело, станут выгораживать Настю. Наверное, уже выгородили.
Саша не то чтобы был настроен против Насти, даже наоборот, девушка ему нравилась. Но он был за справедливость. Напортачил, отвечай! Убила, изволь покаяться. А Настя каяться не желала, она лишь упрямо твердила о своей невиновности.
– Камни прилетели откуда-то со стороны. Сначала упал доктор, потом бабка Сусанна. А потом я сама получила сильный удар в плечо. Попади камень чуть-чуть выше, и в голове у меня образовалась бы дырка.
– Но ты пыталась бабку Сусанну добить! Степану так показалось.
– В том-то и дело, что показалось! Я оказывала бабушке первую помощь!
Криминальная драма, которая до этого сложилась в голове у Саши, после разговора с Настей начала сыпаться, словно карточный домик. И Саша решительно не делал никаких усилий, чтобы его удержать. Он чувствовал, что изначально расследование строилось на непрочном основании, стоило его шатнуть, и все тут же разрушилось. Оставалось надеяться, что следователь был информирован куда лучше и располагал более подробными свидетельскими показаниями. А стало быть, выстроенное им расследование обладало большей прочностью, нежели то, которое провел для себя и своих друзей Саша.
Они провели в кабинете следователя около часа. И за это время Степан трижды делал попытки покинуть его. Саше раз за разом приходилось его удерживать.
– Следователь приказал никому из нас никуда не отлучаться, – напоминал он Степану, ставшему внезапно очень строптивым.
– Чем он там занимается, этот следователь? Убийцу Анечки я уже сам изобличил! Это Костя, больше просто некому! Только они со старухой желали мне зла. Ненавидели они меня, а пострадала невинная душа, моя Анечка!
– Следователь пообещал, что во всем разберется.
– Разберется он, как же! Вот увидишь, еще нас с тобой виновными сделает.
– Нас за что?
– А кто-то отвечать за убийства должен? Ты посмотри сам, что происходит! Настю он уже отпустил. Уверен, что Платон ему на лапу сунул, и нехило так сунул. Так что Настя уже не в счет, ей никаких обвинений предъявлять не будут. Я уверен, что следователь твой хваленый сейчас сидит в соседнем кабинете и думает, как ему двух других убийц – Костю со старухой – от наказания отмазать.
– За них-то кто ему платить будет?
– А за них и платить не нужно! Они у нашего следователя либо в друзьях, либо в родственниках ходят!
– Так уж и сразу в родственниках!
– А ты думал! Это же деревня! Они же тут все одним миром мазаны! Небось, Костя ему либо брат, либо сват. Я тут достаточно пожил, нагляделся на кумовство! Все вокруг друг друга знают, все друг с другом в родстве состоят.
– Может, это и так, но закон и справедливость выше родственных интересов.
– Кабы все так думали, – печально вздохнул Степан.
И как это ни прискорбно признавать, но он оказался прав. Как вскоре оказалось, Костя с бабкой Сусанной и впрямь приходились следователю не только соседями, но с Костей он еще и учился в одной школе. А бабка Сусанна с матерью самого следователя вместе работали.
Следователь выдал эту информацию на голубом глазу, ни разу не смутившись столь близких отношений с подследственными. Степан подмигнул Саше, мол, я же тебе говорил. Но следователь ничего такого в этом не видел, и даже напротив, был доволен, что так много может про обвиняемых рассказать.
– Потому что начало всей этой драмы, можно сказать, у меня прямо на глазах разворачивалось.
– Что же вы ее не остановили, драму-то эту!
– Никак не мог предположить, что жажда обладать золотом, да к тому же чужим, а не своим, способна завести человека так далеко.
– Так с чего все началось-то? – подал голос кто-то из охотников. – Если знаете, то и нам расскажите. Нам тоже любопытно послушать.
– Что знаю, то расскажу. А потом уже наш эксперт говорить будет.
– Он тоже по соседству с вами живет? – съязвил Степан.
Но следователь иронии не понял. И в ответ лишь пожал плечами. Мол, каждый где-нибудь да живет.
– Но начну я с того, что убийство доктора Добролюбова не могло быть совершено нашей милой подозреваемой.
Следователь кивнул в сторону Насти, та улыбнулась, а Степан понимающе скривился и взглянул в сторону Саши. Мол, я тебя предупреждал!
– И откуда же такая уверенность в невиновности Насти?
– Во-первых, отсутствие мотива для совершения преступления. А во‐вторых, следы подозреваемой нам удалось обнаружить лишь возле того места, где находилась бабка Сусанна. И это вполне совпадает с показаниями задержанной, которая утверждала, что подбежала к старухе с одной лишь целью – оказание той первой медицинской помощи.
– Она ее душила или что-то вроде того! – возмутился Степан.
– Издалека так и могло показаться. Но дело в том, что убийца как раз не должен был приближаться к телам своих жертв.
– И как бы он их камнем по темечку стукнул, не приближаясь-то?
Следователь задумался ненадолго, а потом спросил:
– Вы что-нибудь слышали о таком старинном оружии, как праща?
– Слышали. И что?
– А то, что берется сложенная определенным образом веревка или ременная петля, в нее вкладывается груз – металлическое ядро, а чаще камень округлой формы, а потом пращу начинают вращать над головой, придавая ей ускорение, а затем отпускают. Под действием приложенной силы камень летит в цель и поражает ее. В старину это был очень распространенный метод охоты. Опытные охотники умудрялись охотиться с пращой даже за зайцами, сбивая бегущего зверька на ходу. А уж попасть в двух медленно прогуливающихся под ручку пожилых людей – это для специалиста, владеющего пращой, вообще раз плюнуть.
– И где же вы в наше время найдете такого специалиста?
– Да много где. Среди охотников можно поискать.
Но охотники дружно заявили, что с пращой никто из них никогда не охотился, у каждого из них есть по несколько стволов превосходнейшего огнестрельного оружия производства самых лучших оружейников мира. И использовать такой примитивный деревенский инструмент им просто даже неловко было бы перед своими друзьями.
– Негоже забывать свою историю, – укоризненно произнес следователь. – Но хорошо, оставим пока это. И все же удар, полученный от камня, прилетевшего с большого расстояния, и удар от камня, зажатого непосредственно в руке убийцы, имеют разные характеристики. Поэтому мы почти сразу сняли подозрения с задержанной, поскольку она одна была поблизости от потерпевших. То есть кто угодно другой мог оказаться убийцей, но только не она.
Но Степан со словами следователя не согласился:
– Настя размахнулась хорошенько, влепила обоим гуляющим камешком по затылку, а потом подбежала, чтобы проверить результат. Старуха еще дышала, и убийца попыталась ее добить. А тут я пришел, и у меня на глазах она не решилась довершить начатое. Меня ваши объяснения не удовлетворили!
– Нам удалось найти камни, которые убийца использовал. С них сейчас снимают отпечатки. Если получится, то мы будем знать точно, кто преступник.
Степан хмыкнул, явно не веря в такие способности здешних криминалистов.
– Ну снимайте!
– Теперь мы переходим к нашей третьей жертве и попытаемся обрисовать личность ее убийцы.
– Анечка! – всплеснул руками Степан. – Моя девочка! Что там думать! Ее убил Константин! Задушил! Своими огромными ручищами!
– Вот именно! Ручищи у него здоровущие. И рост высокий. А следы от удушения на теле несчастной принадлежали человеку невысокому, я бы даже сказал, субтильному.
– Значит, наняли кого-то! Старуха эта с ее сынком! Сами не захотели мараться, человека со стороны наняли, чтобы от Анечки избавиться.
– Не буду отрицать, что такая возможность существовала. Хотя и не вполне понимаю, зачем бы им это могло понадобиться, но об этом потом. Сейчас мы переходим к третьему и самому загадочному происшествию – поджогу страусиной фермы и нападению на самого Константина.
– Вот уж тут никакой особой загадки нет! – воскликнул Саша. – Мы со Степаном были там в это время!
– Все время находились вдвоем?
– Нет. Сначала он вперед пошел, на него напали те же люди, которые изувечили Константина. Оглушили Степана, подожгли ферму и удрали. А мы с Константином чуть не задохнулись в дыму. Спасибо, нас Степан спас!
– Степан вас спас?
– Да! Услышал, как я кричу, приковылял, и хоть ему самому было все еще дурно, открыл дверь и выпустил нас наружу. Без него мы бы попросту задохнулись!
Следователь выглядел изрядно изумленным. Но Саша не понимал причины его удивления.
– Так все и было! – повторил он.
– И все-таки это звучит для меня невероятно.
– Да почему же? Степан мой друг! Он спас меня! Мы вместе с ним приехали в ваше проклятое Трушино, вместе и назад должны вернуться.
– Ладно, а что произошло со Степаном в больнице? В больнице вы тоже не все время были вдвоем?
Пришел черед Саши смутиться. Как быть? Выдать Степана, который попытался у него на глазах прикончить своего врага? Или промолчать? Но тогда где же его хваленая принципиальность? Выгораживая Степана, он будет ничуть не лучше Платона, пытающегося спасти Настю от тюрьмы.
И Саша буркнул:
– Нет, не все время.
– Но ты упоминал, что Степан проник в реанимацию не первый раз. А с какой целью?
– Хотел потолковать с Константином!
– Или хотел добить его?
– Может, и так! Упрекать Степана в этом нельзя. Он сегодня перенес сильнейшую моральную травму. Фактически у него на глазах убили его невесту. И убил ее Костя. А опоздали мы всего на несколько минут. Когда мы нашли Анечку, она была еще теплая!
– И снова я вынужден задать все тот же вопрос. Вы нашли ее вместе? И до этого все время были вдвоем?
– Вместе – не вместе, какая разница!
– Нет, все-таки расскажите нам подробно, как обстояло дело. Кто первым зашел в тот дом? Вы? Или все-таки Степан?
– Степан. И что с того?
– И как долго он там пробыл?
– Несколько минут. Потом он закричал, и я прибежал к нему. Он стоял возле тела Анечки и рыдал.
Голос у Саши задрожал. Он до сих пор находился под впечатлением от той картины. Но следователь что-то не слишком растрогался.
– Значит, рыдал?
– Да!
Следователь помолчал какое-то время, а потом произнес:
– Теперь я расскажу вам, как начиналась вся эта история. А потом вы все по очереди выскажете свои соображения на этот счет. Согласны?
Разумеется, все согласились. Почему бы и не поддержать затею следователя, который был настолько любезен, что пригласил их всех к себе в кабинет.
– А дело началось с того, что Константин с матерью, у которых из-под носа увели клад, твердо вознамерились добиться справедливости. А ее они понимали очень просто. То золото, которое было найдено на их земле, принадлежало им. И никакие приезжие чужаки, пусть даже трижды образованные, не имели на золото их прадеда никаких прав.
Степан понял, что речь идет о нем, поднял голову и процедил:
– Сколько раз вам повторять, я это золото не брал!
Саша так и подпрыгнул на месте от изумления. Значит, все-таки было золото? Был найден клад с золотыми монетами, а вовсе не медной мелочью? Зачем же Степан лукавил? Зачем лгал? Это Саше очень не понравилось.
Он укоризненно посмотрел на Степана, но тот ничего не заметил. Он со злобой смотрел в сторону следователя, но тому было от этого не горячо и не холодно.
– А вот у Константина с его матерью было другое мнение на этот счет. Они были твердо уверены, что клад находится у Степана, который каким-то образом сумел его похитить. Как он это проделал, им было знать не обязательно. Их интересовал результат. Они долгое время подбивали клинья к Татьяне, на которой тогда был женат Степан, но никакой полезной информации от женщины они не добились.
– Точно! Бабка Сусанна вечно возле Тани увивалась. Уверен, что в нашем разводе тоже она виновата.
– Язык у бабки и впрямь подвешен как надо. Она так убежденно высказывала Татьяне свои подозрения, что та уверилась, клад с золотыми монетами находится у мужа, а он жадничает, не хочет делиться с ней награбленным. Отсюда пошли всевозможные обиды и скандалы, которые в итоге и привели к развалу семьи.
– Зато Анечка была совсем не такая! – воскликнул Степан с умилением в голосе. – Ее деньги никогда не интересовали!
– Вот только всей правды вы о своей Анечке не знали. А если бы знали, то сильно бы удивились.
– Чего это я про нее не знал?
– Вспомните, как произошла ваша первая встреча?
– Мы шли навстречу друг другу. Было скользко. Анечка поскользнулась и чуть было не упала. В последний момент я ее подхватил, но она уже подвернула себе ножку. Мне пришлось проводить ее до скамейки, а потом до аптеки, потом мы сидели в кафе, разговаривали. Так и познакомились.
– А нога у нее еще долго болела?
– Нет, совсем скоро прошла. И хромоты никакой не осталось. Чудо современной фармакологии.
– Нога у Анечки не болела, потому что, скорей всего, не было у нее никакой травмы.
– Как не было? Она ногу подвернула!
– Сделала вид, что подвернула. Такой неординарный способ, чтобы познакомиться с вами.
– Ничего другого не могла придумать?
– Могла бы придумать, так придумала.
– Но зачем ей это? Зачем она подстроила дело так, чтобы познакомиться со мной? Влюбилась?
– Ваша невеста познакомилась с вами отнюдь не по велению сердца, как вы себе, наверное, вообразили.
– А зачем же ей было со мной знакомиться?
– Она действовала по заданию своих родственников. Константин приходится ей троюродным братом. И они с матерью сумели завербовать девушку для своих целей. Другими словами, пообещали поделиться с ней кладом, когда он вновь окажется в их руках.
– Но у меня не было никакого клада! Сколько раз вам это повторять.
– Да? А вот мои соседи утверждали, что клад у вас. И они даже сумели добиться, чтобы вы признались бы в этом Анечке. Это была их победа.
– Я не знаю, что они там вам наплели, мы с Анечкой про этот клад даже не разговаривали. И повторяю, Анечка никогда не намекала, что ей нужны от меня деньги или дорогие подарки.
– Она всего лишь вела свою игру. И вы поверили в ее искренность. Полюбили ее. Иначе как объяснить, что такой прижимистый человек решил вдруг отвезти свою подругу к морю. Вы же купили тур в Таиланд? После новогодних праздников вы с Анечкой должны были отправиться на отдых.
– И что? Разве нельзя?
– Но где вы взяли для этого деньги? Впрочем, не спешите с ответом, я его знаю и так. Для того чтобы порадовать свою Анечку, вы же отнесли одну из монет к оценщику. И он назначил вам за нее хорошую цену. Не отрицайте, свидетельскими показаниями этого человека мы уже разжились. Он вас опознал и долго сокрушался, что продавать монету вы не захотели. Но деньги на Таиланд, чтобы ублажить свою Анечку, вы каким-то образом раздобыли? Как? Продали монету через своих знакомых?
– Это какое-то невероятное стечение нелепостей. Монета была не моя. Мне поручили ее отнести к оценщику. Деньги на тур я скопил.
– Но ваши недруги, со слов своего агента, вообразили себе совсем другую картину.
– Возможно. Они оба никогда особым умом не блистали. Вы бы лучше не мной интересовались, а подумали о том, что у вас под боком готовилось преступление – похищение человека. А вы ровным счетом ничего не предприняли для того, чтобы его предотвратить.
– Если похищение было, то это моя вина. Если прошляпил, то в этом я признаюсь! Но я почти уверен, что никакого похищения не было.
– Как не было?
– Никто Анечку не похищал. Ваша невеста сделала свое дело и попросту сбежала от вас.
– Нет, нет! Это невозможно. Мы с Анечкой любили друг друга!
– Возможно, вы ее и любили. По крайней мере, какое-то время вы ее точно любили, пока подозрения не стали отравлять это ваше чувство. Но вот насчет ее чувств к вам у меня есть большие сомнения. Она отрабатывала свою часть сделки. Меня интересует, когда вы поняли, что Анечка вас использует? До покупки тура в Таиланд или уже после? Или покупка тура – это была та лакмусовая бумажка, с помощью которой вы собирались проверить вашу невесту? В чем она прокололась? Когда вы поняли, что Анечка с вами совсем не ради ваших прекрасных глаз, отменной эрудиции и прочих неоценимых качеств ученого и историка? Когда вы догадались, что она с вами по весьма тривиальной причине и что ей, как и всем прочим дамочкам, нужны деньги. Те деньги, которые вы украли у Константина с его матерью?
– Сколько раз вам повторять, я ничего у них не крал!
– Вы присвоили себе тот клад, который нашли в их земле. Они считали, что вы эти деньги у них украли.
– Мало ли что они там считали! Эти двое ошибались!
– А давайте на минуточку предположим, что они были правы. И что же тогда у нас с вами получается?
Степан сердито сопел, отвернувшись в сторону и давая понять, что участвовать в этом разговоре не намерен.
Но следователь был настроен продолжить разговор. Он не стал обращать внимания на поведение одного из задержанных.
– А получается у нас с вами тогда вот что! Картина полностью меняется. И Степан из жертвы злых похитителей сам превращается в преследователя, который не пожелал смириться с тем, что невеста его бросила, и сам кинулся за ней в погоню.
– Я?! Мы с Анечкой души не чаяли друг в дружке! Ее похитили, я вам это говорю! Спросите у Саши! Он подтвердит!
Саша кивнул.
– Да, Аня сначала подавала сигналы о помощи, светя в окно фонариком. А затем написала красным маркером этот же призыв на перилах лестницы, по которой ее вели.
– С этими сигналами SOS мы еще разберемся. Но если предположить, что все-таки никто Анечку не похищал? И что она сама по доброй воле уехала с Федором и его семьей, с которыми была хорошо знакома и которые как раз возвращались в Трушино? Предположим, что Костя попросил Федора, чтобы тот по дороге домой подбросил их родственницу на страусиную ферму, где работал сам Костя. Ну или куда угодно в окрестностях Трушина. Для Анечки это был идеальный выход, чтобы спастись от преследователя. Не имея собственной машины, ей добраться до Трушина и родственников было не так-то просто. Автобус в само Трушино не ходит, останавливается на трассе. Но от трассы нужно пройти еще километров пять. Летом еще туда-сюда, но топать пешком по морозу – удовольствие ниже среднего. Аня с радостью ухватилась за это предложение и поехала с Федором и его семьей. Она приехала сюда, надеясь, что злодей не решится ее преследовать. Но ее родственники не учли его настойчивости. Преступник приехал вслед за Анечкой и начал действовать весьма активно. Сначала расправился с бабкой Сусанной, которую считал главной виновницей и зачинщицей всех его бед. Заодно пострадал и доктор Добролюбов, который был ни сном ни духом никак не замешанный в этой истории, он попал просто под горячую руку. Преступник не желал оставлять свидетеля, и доктор погиб просто за то, что оказался в неподходящее время не в том месте. Преступнику везет. Рядом с местом преступления оказывается Настя, на которую удобно повесить убийство доктора, а заодно и бабки Сусанны. Вот только настоящей жертвой был вовсе не доктор, а старуха. Мы с вами подумали вначале иначе, и это была наша ошибка. Дальше преступник решает расправиться с самой предательницей. Он едет в дом, где, точно знает, может прятаться Анечка. Находит ее там и душит на месте. Затем он настигает Константина. Тот находится на своем рабочем месте, ухаживает за страусами. Он не слышит, как со спины к нему приближается опасность. Он получает сильный удар по голове, теряет сознание, а когда приходит в себя, то его ждет жестокий допрос с пристрастием. Ему ломают пальцы на руках, выбивают зубы, ломают кости, он испытывает чудовищные муки и в один момент не выдерживает. Называет место, где они с матерью спрятали украденный ими клад.
– Все-таки они его украли! – воскликнул Степан. – Я же говорил!
– Да, они его украли. Только украли они его у вас.
– Что?
– С помощью специально подосланной Анечки они выведали главное, что клад находится у вас. Она это поняла уже довольно скоро. Вот только понять, где вы его прячете, не могла несколько месяцев. Она очень старалась, потому что родственники обещали щедро вознаградить ее, поделив клад на три равные части. Две из них предназначались Косте с матерью, одна должна была достаться Анечке в качестве награды.
– Награды за что?
– Ее родные считали это усердием, а я бы назвал предательством. Да, да, я ничуть не оправдываю поведение Степана, который вознамерился самолично наказать своих врагов смертью. Но и поступка Анечки я одобрить не могу. Она заставила жениха поверить в ее любовь, а затем предала его. Вот что бывает, когда встаешь на путь лжи. Пройдя по нему достаточно далеко, человек рискует соскользнуть в гибельную пропасть и совсем погибнуть.
– Что же это получается? – спросил кто-то из охотников. – Клад с монетами сначала украл Степан, а затем уж этот же клад увели у него?
– Да.
– Это ложь! – вскочил со своего места Степан. – У меня клада никогда не было!
– Сядьте вы уже и успокойтесь! Клад нами уже найден. Не так уж это было и трудно. В своих поисках мы исходили из той простой мысли, что далеко от страусиной фермы вы отходить точно бы не стали. Мы взяли металлоискатель и прошлись с ним по округе. В итоге, нам даже не пришлось использовать инструмент, мы нашли монетки в стоге сена.
– Я не…
– Сразу скажу, что, судя по отпечаткам вашей обуви в снегу, вы там побывали. Правда, спрятали вы все очень хорошо. Но после вас сеном заинтересовался еще кое-кто. Там появилась парочка козлов и основательно попировала у стожка. В результате их трапезы та часть сена, которой вы прикрыли свою мошну, оказалась начисто ими уничтоженной. Сумка с монетами прямо бросалась в глаза каждому, кто захотел бы подойти к этому сену. Ну, что скажете?
Степан замер и замолчал. Кажется, новость о том, что монеты из клада находятся нынче в руках полиции, поразила его в самое сердце.
А следователь продолжал:
– Мы также проверяем монеты на наличие на них отпечатков пальцев. И что-то мне подсказывает, что человек вроде вас должен был оставить их там немало.
– Отпечатки на монетах – это ровным счетом ничего не доказывает, – покачал головой Степан. – Монеты я держал в своих руках, когда мы с ребятами их подняли из земли. Кожаный кошель был совсем ветхим, так что мы пересыпали их в сумку. Конечно, когда пересыпали, я мог потрогать некоторые из них. Возможно, даже все трогал.
– Вы же по складу характера настоящий Кащей. Могу представить, как, украв клад и привезя его с собой в город, вы день за днем чахли над своим златом, пропуская через свои пальцы одну монетку за другой.
– Это ваши личные домыслы. Если доказательств нет, то и не говорите.
– Ладно. Поговорим о том, что мы знаем точно. После того как Анечка выкрала у вас клад с золотыми монетами, она оповестила об этом своих родственников. Те быстро придумали способ, как ей вернуться в Трушино. Попросили об услуге Федора. А Федор отвез Анечку прямиком к доктору Добронравову, откуда Анечку, а вместе с ней и украденные монеты забрал уже Костя.
– Так вот к кому Анечка сбежала по карнизу! – догадался Саша. – Я пытался проследовать тем же путем, но свалился вниз.
– Костя увез девушку к себе домой. А потом, оставив Анечку одну у себя дома, он поспешил на работу. На страусиной ферме было много дел, а будучи человеком ответственным, даже получив золотые монеты и разбогатев, Костя не мог сразу взять и отказаться от своих служебных обязанностей. То ли не до конца доверяя Анечке, то ли по другой причине, но он взял монеты с собой. И спрятал клад у себя на работе. На страусиной ферме у него было личное служебное помещение, где он монеты и оставил. Ему и в голову не могло прийти, чем это обернется для него лично. Он не догадывался, что погоня уже совсем близко. И что вы сумели вычислить, кто такая Анечка и для кого она старается.
– Не верю, что вы тут наговариваете на мою Анечку.
– Да бросьте вы кривляться! Когда вы напали на Костю, на вашей стороне был фактор неожиданности. Поэтому вам легко удалось справиться с врагом, который физически был много сильнее вас. Вы оглушили его, связали и стали пытать.
– Я интеллигентный человек! Имею научную степень! И вы обвиняете меня в том, что я ломал пальцы другому человеку и выбивал ему зубы!
– Предварительно обездвижив его. Костя не выдержал страшных пыток, желая спасти свою жизнь, он рассказал вам, где хранит монеты. После этого вы их забрали, подожгли ферму и ушли. А клад с монетами вынесли за ограду и спрятали неподалеку в стоге сена с тем, чтобы впоследствии вернуться за ними. Вам не повезло, ваши планы оказались спутанными. А спутали их всего-то два черных козла.
– Если все так, как вы рассказали, то зачем бы я вернулся на эту страусиную ферму? Взял бы монеты, сел в машину и уехал!
– Дело в том, что человек вы в глубине души неплохой и не такой уж и злой, поэтому вы не решились оставить своего друга, который все это время помогал вам и совершенно искренне сочувствовал, задыхаться в дыму. Спрятав монеты, вы вернулись назад и выпустили его. Так же вы поступили и со страусами. Могу я спросить, если вы были так добры к ним, почему доктор Добролюбов заслужил получить из ваших рук смерть?
Степан ничего не ответил.
– Лично я могу предположить, что его вы тоже не хотели убивать. Просто промазали. Я был на месте преступления и видел, что они шли с бабкой Сусанной по дорожке совсем рядом. Рука об руку. Камень полетел мимо нее и попал в доктора. Давно не практиковались в упражнениях с пращой? И не отрицайте, что не владеете этим искусством. Когда вы приезжали прошлым летом с ребятами из своего исторического клуба на раскопки к нам в Трушино, вы с мальчиками много практиковались в этом виде древнего искусства. Все местные до сих пор находятся под таким впечатлением от ваших представлений на лугу, что я получил сведения о том, как лихо вы мечете камни, сразу из нескольких источников.
– С прошлого лета я пращу в руки не брал, – буркнул Степан. – Не было повода.