Вспышка отчаяния была такой сильной, что перехватило дыхание. Нет, не вариант он, Иван, для Карины, разве что как друг. А какой он к лешему друг с такими желаниями!

Вот Яров, хотя и не в адеквате, а вариант…

И все-таки с Варварой он разведется, только где ее искать? Последний раз она выходила на связь, когда он весной прошлого года приезжал в короткий отпуск. Он честно отдал ей половину полученных за командировку денег, хотя по женщине видно было, что не бедствует. Неплохая иномарка, джинсы с дырами по колену, толстовка «Пума», белоснежные кроссовки «Найк» — это Варвара научила его разбираться в брендах… А оно ему надо было?

Номер ее мобильного он себе в телефон записал, только больше не звонил ни разу.

А теперь ему развод с женой зачем? Ответил бы, только обманчивые те причины и надежды.

Иван спустился на пост к маме. Она вязала что-то ярко-оранжевое. Губы шевелились, отсчитывая количество петель, прядь седых волос, забранных в аккуратный пучок, выбилась из прически и упала на лоб, мешая взгляду. Первое, что он сделал, — заправил волосы под заколку. Мама бросила на него благодарный взгляд. Иван присел на кушетку и стал терпеливо ждать, когда она закончит счет.

— Сорок восемь, сорок девять, пятьдесят… все, Ваняша, набрала. Ты что пришел-то — не спится?

— Нет, мам. Иди домой, я подежурю.

— Хорошая девочка эта Карина, из-за нее переживаешь? Заметила, как смотришь.

— У нее роман с Сашкой.

— Ой… а то ты его не знаешь! У него на каждой неделе новый роман.

— Яров сейчас у нее. Дома. — И вновь полоснуло по сердцу, словно кипятком. Что же за напасть такая! Не помнил Иван, чтобы с Варварой так болело. Нравилась она ему, а в душу не вошла. Может, только если ненадолго. Потопталась там, пошумела и тихо скрылась, оставив его сердце и душу облегченными. Он сразу почувствовал, что с ее исчезновением из его жизни убыл и некий груз…

— Ваняша, ты не торопись выводы делать. Карина не сорока, чтобы на блестяшки кидаться, это видно сразу. Я уж не знаю, где она работает, не говорил ты… когда она переехала?

— Неделю назад. У нее своя проектно-строительная фирма, мам. Она строит дома…

— Вот же умница! Ваняша, такая женщина не для Сашки. Несерьезный он, хотя и деньгами огромными ворочает. Вспомни жену свою…

Он помнил. Вроде и в шутку тогда на свадьбе Яров к его жене подкатывал, но осадок остался. Но не из-за Сашки. Варвара, как он увидел, была совсем не против. Оказывается, эти их перемигивания не он один заметил. Мама, отец, наверняка… кто еще? Может быть, все гости?

— Мам, давай прекратим этот бессмысленный разговор. Что я могу Карине дать? Особенно сейчас…

— Любовь, сынок, которой ей так не хватает, — тихо ответила мама и, погладив его по плечу, вышла из каморки.

Глава 12

«Красавец…» — подумала Карина с долей иронии. Яров, как упал вчера на ее кровать по диагонали, так и проспал в этой позе: руки-ноги в стороны. Она только накинула на голый торс (майку все же смог с себя стянуть) цветастую простынку — первое, что попало под руку на полке в шкафу. Карина вечером распахнула окно настежь, чтобы хоть как-то выветривалось алкогольное амбре. Но сейчас стояла в дверях, так и не решаясь зайти в спальню — хотя и прохладная выдалась ночь и ветреная, но помогло мало.

Она почти не спала, забывшись только под утро. До двух часов просто таращилась в потолок, перебирая в памяти события дня. Дошла до сцены с пьяным Яровым, копошащимся у отцовской двери, и вдруг поняла, что неспроста он пытался попасть в квартиру. Что-то, видимо, рассчитывал там найти. Или наверняка знал, что искать. Гадать, что бы это могло такое быть, она не стала, рассчитывая узнать утром у протрезвевшего Александра.

И сейчас, глядя на Ярова, она вспомнила о своих ночных предположениях. «Не за фотографией он пришел — ее, скорее всего, забрал следователь. Наверное, хотел найти еще какие-то доказательства связи наших отцов. Только вот незадача — появилась я. Акт второй: те же и Юматова», — подумала Карина, не решаясь окликнуть спящего.

«На кой я его к себе завела, сейчас уже объяснить не смогу. Что подвигло? Не нежные чувства, точно. Жалось к пьяни? Возможно… и любопытство. До задержания Ярова Карине показалось, что между ними что-то есть. Она ему нравилась, это было заметно. А его героический образ витал перед ней все эти дни, пока готовилась к личной встрече. «Только ничего героического в Ярове не оказалось, не хочу я с ним отношений… никаких! Ни служебных без романа, ни романа без служебных. Разочаровали вы меня, Александр Юрьевич», — вроде бы решила она, а перед мысленным взором встал Иван.

Да, она их сравнивала. И да, сравнение было явно не в пользу Ярова. Суетливая нахрапистая фамильярность Саши перечеркнулась спокойной надежностью Вани. Яров, захватив ее территорию, вызвал досаду. Иван, скромно устроившись на стуле у двери гостиной, вызвал одно желание — задержать его возле себя подольше.

Вот Карина и придумала эту поездку в Мирный, будучи уверенной, что он обязательно напросится в спутники. Признаться, все вопросы матери она могла задать по телефону. Вот если бы та не ответила или начала юлить, можно бы и в путь.

Карина вернулась на кухню, где остывал налитый в бокал кофе. Она закрыла за собой дверь, чтобы не разбудить Ярова (пусть проспится хорошенько), и набрала номер матери.

Оказалось, они с Крыловым уже во дворе ее дома.

— Карина, детка, какое горе! — начала мать с порога, удивив причитаниями Карину, — что-то не могла она припомнить, чтобы та говорила о тесном знакомстве с сыном Крылова: что ж тогда так убиваться?

— Мама, Евгений Валентинович, проходите прямо в гостиную, — посторонилась Карина.

— Спасибо, — сухо поблагодарил мамин муж.

— Кофе? Завтрак? — предложила Карина в надежде, что они откажутся.

— Нет, спасибо, мы заехали в кафе. Жене в полицию к девяти, у нас полчаса всего. Ты расскажи Евгению Валентиновичу, как нашла Антона. Что забыла в моей квартире? И кто этот мужчина, что был с тобой? — забросала мать вопросами.

— Во-первых, в квартире кое-что забыла ты — свое рукоделие. А я заехала за коробкой по пути, мы с моим… другом Иваном собирались к тебе…

— Зачем?! — искренне удивилась мать.

— Просто в гости, — покосилась Карина на молчавшего безучастно Крылова: не хотелось при нем вспоминать отца. — Решила навестить вас, — зачем-то добавила она.

И поймала удивленный взгляд маминого мужа. «Следует признать, моему визиту не обрадовались бы оба. Правильное решение я приняла, когда собиралась остановиться в мотеле. На гостеприимство Евгения Валентиновича можно было бы не рассчитывать. Обидно», — успела подумать она, как дверь полностью распахнулась и на пороге застыл Яров. Босиком, в джинсах, держа в одной руке футболку, во второй — носки.

— Доброго всем утра, — громко поздоровался он, ничуть не смутившись.

— Здравствуйте… Иван! — проявила вежливость мама, Крылов лишь кивнул.

— Иван? — Яров бросил на Карину злой взгляд. «Опа! Не нравится… обознатушки, Сашенька. Теперь думай, что хочешь!» — весело подумала Карина.

— Мама, знакомься — Александр Яров. Сын твоего одноклассника Юрия Ярова. Друга моего отца, я не ошиблась? Может быть, расскажешь, что произошло между нашими отцами такого страшного, что они расстались навеки?

— Зачем ворошить прошлое, детка? Тем более что это было так давно. Папы уже нет, и я думаю, что и Юра не захочет вспоминать ту историю.

— Он и не сможет, мама. Его вчера убили. Прямо в нашем лифте. Ты знала, что он жил в этом доме? — Карина пристально, без каких-либо эмоций на лице смотрела на мать. Та резко побледнела.

— Расскажи, Лиля. Смысла скрывать, что твой муж когда-то убил человека, нет. И не говори, что я тебя не предупреждал, — сколько веревочке ни виться…

— Женя, сейчас же замолчи! — неожиданно повысила голос мать. Карина буквально онемела — такой злой она видела ее впервые.

— Мама?!

— Ладно… Все равно уже, раз обоих нет. Мы всегда дружили вчетвером — я, Наташа Кныш, Юра Яров и Вадим Юматов. Мы с твоим отцом еще в девятом классе решили, что поженимся. Вадим очень любил Наталью, а вот она — терпела его. Но замуж вышла, уломал. Уговорил и родить ребенка — вас, Саша. Да, сейчас я понимаю, как вы на нее похожи…

Юра работал следователем, а мой муж, окончив архитектурный, устроился в проектное бюро НИИ. Ты не знаешь, Карина, но твой отец увлекался нумизматикой. Точнее, он был просто одержим… Но коллекционировал монеты только донативных выпусков, в основном времен Николая Первого и Николая Второго. Мирный — городок небольшой, коллег у него было мало. Да и какие это коллеги — каждый сам за себя. Осенью восемьдесят третьего я, как бывало часто, нянчилась с Сашенькой, потому что Наталья ушла по магазинам, а Юра был на работе. Мы жили рядом, через дом, у меня был отпуск, почему бы не помочь подруге? Я только уложила вас, Саша, спать, как кто-то начал трезвонить в дверь. Это был твой отец, Карина. Я открыла и обомлела — Вадим был почти невменяем, толком ничего не объяснил, только твердил, что убил человека. Это его признание услышала Наталья — она вернулась с покупками домой. Было решено срочно вызвать Юрия.

— Что за человека убил отец? Кто это был?

— Вор. Отец пришел домой на обед и застал парня, роющегося в наших вещах. Он ударил его по затылку тем, что попало под руку, — в прихожей стояла металлическая стойка для зонтов в виде перевернутого, слегка раскрытого зонтика. Очень тяжелая. Я уже не помню, откуда она у нас взялась… Парень умер сразу.

— Он искал монеты? Или просто что-нибудь? — спросила Карина.

— Не знаю… мы потом проверили — деньги, мои украшения, часы Вадима — все было на месте. А монеты он бы и не нашел! Они были припрятаны в тайнике, — неожиданно улыбнулась мама. — Раньше были такие железные кровати с панцирной сеткой. Спинки сделаны из полых трубок, крайние — довольно толстые. И наверху — навинчивающиеся шары. Не бог весь какой тайник, но монеты в полотняных мешочках влезли идеально.

— Мой отец помог вывезти тело, да? — вмешался Яров.

— Да. У Юры был старый «Москвич», ночью они с Вадимом вывезли несчастного куда-то в лес, не знаю…

— Как же все не раскрылось?

— Через два месяца обе наши семьи разъехались из Мирного в разные стороны. Твоему отцу, Карина, предложили повышение в Иркутск. Там ты и родилась.

— Я в курсе. Но почему-то думала, что вы со мной, младенцем, вернулись в Мирный. Первые два года я не там прожила?

— Нет, Карина. Когда тебе исполнилось полгода, умерла моя мама, мы втроем ездили на похороны. Неужели ты что-то помнишь?

— Нет, ничего… да неважно! Я так понимаю, Яровы переехали сразу сюда.

— Да. Но мы об этом не знали.

— Это как?

— По негласной договоренности мы оборвали все контакты. Юра сказал, что они едут на юг, и все.

— А как вы-то здесь оказались? Только не говорите, что случайно, не поверю, — вновь вмешался Яров.

— На самом деле случайно, Саша. Карине нужно было сменить климат, она в Иркутске болела постоянно. А в этом городе прекрасный детский санаторий как раз по ее заболеванию. Мы сначала сняли дачу в пригороде, а потом решили переехать окончательно. Обменяли с доплатой нашу квартиру в Мирном.

— И никогда не встречались с моим отцом?

— Столкнулись в торговом центре шесть лет назад. Я за месяц до этого похоронила мужа и, чтобы не быть одной, бродила по людным местам…

— Зато отец никогда не ходил по торговым центрам! Что его туда занесло?

— Не знаю. Только он не удивился, увидев меня. Позже выяснилось, почему — он всегда знал о наших передвижениях, а мы о его семье — ничего.

— Неудивительно, он же был следователем, — усмехнулся Саша. — Хотя в наше время найти человека вообще не проблема — интернет вам в помощь. Почему же ваш муж не пытался? Или вы?

— Зачем, Саша? Нас связывала светлая юношеская дружба, а развела плохая история, виновником которой был мой муж Вадим. Как он мог навязываться другу, который из-за него рисковал карьерой? Если бы только нашелся хоть один свидетель… слава богу, камер на подъездах и дорогах тогда не было! Я первое время вздрагивала от каждого звонка в дверь, боялась, что Вадима арестуют. Под суд за соучастие пошел бы и Юра.

— А откуда вдруг вам стало известно, что ваши родители учились вместе? И вы давно знакомы? — подал голос Крылов.

— Со вчерашнего дня. Я приехал навестить отца, а он мертв. И обнаружила его Карина. Странно, что вы меня сразу не узнали, — повернулся Саша к матери Карины. — Я очень похож на мать. Отец говорил, что просто копия. Он вам при встречах не показывал мои фотографии?

— Нет, Саша. И встреч было — по пальцам пересчитать. До недавних событий… — запнулась мать, а Карина насторожилась. Она и Яров переглянулись.

— Продолжай, мам, — поторопила Карина.

— Да уж, пожалуйста, — добавил Яров.

Глава 13

— Примерно месяц назад я встретила на рынке в Мирном твою маму, Саша.

— Где?! — переспросил он.

— На барахолке. Она продавала всякую мелочовку от булавок до тарелок и столовых приборов… Все это было разложено на куске клеенки, постеленной прямо на земле, а сама Наталья сидела рядом на перевернутом ящике. Я бы и не посмотрела вниз, но меня привлекла расцветка клеенки — она была точно такой, как на нашем кухонном столе в старой квартире в Мирном. Наталья хрипло попросила купить что-нибудь, назвав меня по имени. Только тогда, приглядевшись внимательно, я ее узнала. Поверить, что передо мной некогда самая красивая девочка класса, было сложно. Я уговорила ее пойти в открытое кафе у рынка, накормила обедом. Наталья попросила купить ей пива…

Еще при первой встрече твой отец признался, что Наталья вас давно бросила и уехала с новым мужем-турком к нему на родину. Он был уверен, что она живет там счастливо и не бедствует. И даже если вдруг захочет вернуться, не пропадет: в квартире в Мирном осталась ее мать, а средства на первое время у нее были.

— Откуда? Отец всегда говорил, что жили они на одну его зарплату.

— Дело в том, Саша, что Юра помог моему мужу скрыть следы преступления не совсем бескорыстно…

— Что это значит? Отец никогда не брал взяток, честь офицера для него не пустой звук! — с угрозой произнес Яров.

— Да, возможно, Юра бы и не взял у Вадима ничего, но Наталья всегда была меркантильной. Когда мой муж предложил самую дорогую монету из коллекции — пять рублей золотом «Из россыпей Колыванских» тысяча восемьсот тридцать второго года выпуска, она настояла, чтобы твой отец не отказывался. Юра очень любил твою мать…

— Это его не оправдывает! Брать деньги с друга! — зло отрезал Яров.

— Бог им судья, Саша, а не мы, смертные, — строго осадила его мама, а Карина вновь бросила на нее удивленный взгляд: откуда такой властный тон?

— Ладно, согласен. Тогда встает вопрос — где сейчас монета? У отца точно нет! Значит, у нее? Пропила?

— Не думаю… — после короткой паузы ответила мама и отвела взгляд.

— Да ладно вам, не защищайте ее… Постойте, я понял! Вот почему отец так рвался в Мирный последнее время — вы ему рассказали о встрече с Натальей?

— Да. Хотя она просила и не делать этого. Она сказала, пусть думает, что она все еще в Турции.

— Обо мне она спрашивала? — с обидой в голосе задал вопрос Саша.

— Да, конечно. Но я ничего толком о тебе не знала, Юра лишь сказал, что у тебя своя крупная строительная компания. Саша, мне показалось, что она скучала по тебе…

— Мне все равно! Не понимаю, зачем отец настаивал, чтобы я ехал с ним в Мирный. Никакого желания встречаться со спившейся мамашей у меня нет.

— Твое право, — вздохнула мать Карины.

— Мама, а где остальные монеты из коллекции отца? Вы же вывезли ее с собой?

— Вадим продал все одному коллекционеру, когда мы приехали сюда. И на эти деньги открыл строительную фирму.

— Я так и подумала, — удовлетворенно кивнула Карина.

— Интересно, почему мать сбежала от турка? Или сам выгнал? Вы не спрашивали? — с презрительной усмешкой задал вопрос Яров.

— Спросила. Наталья ответила лишь, что не сложилось. Она прожила там год и вернулась к матери в Мирный.

— Так давно?! И ни разу не захотела увидеться с сыном? — искренне удивилась Карина.

— Юрий взял с Наташи обещание, что она никогда не будет искать с ним встреч.

— И мать согласилась, — вновь усмехнулся Саша. — Или… он купил ее согласие, да? За пять рублей, пусть и золотом! Полный трэш!

— Так монета у этой алкашки?! — побледнев, спросил Крылов. — Почти десять миллионов! — в отчаянии воскликнул он.

— Вы обо всем этом знали?! — Карина удивленно посмотрела на мужа матери, а потом перевела взгляд на нее. — Мама!

— Евгений Валентинович — мой муж, детка. Почему я должна от него что-то скрывать?

— Ну, не знаю… — туманно ответила Карина, и тут раздался звонок в дверь.

— Давай я открою, — дернулся Яров, но Карина его опередила.

Карина посторонилась, пропуская в комнату следователя Коренева и еще двоих мужчин в форме.

— Крылов Евгений Валентинович? — Майор сразу направился к нему. — Вы задержаны по подозрению в убийстве Юрия Игнатьевича Ярова.

* * *

— Да идите вы оба… лесом! — отмахнулся Саша от Ивана и Карины. Уже целый час они доказывали ему, что он просто обязан поехать на похороны матери.

О том, что та накануне скончалась от отравления суррогатным пойлом, ему сообщила мать Карины. И она же отдала ему диктофон с записью ее последней воли. Он не хотел слушать, но… диктофон взял. Когда вернулся к себе в огромный дом, пустой и гулкий, крикнул во все горло: «Эй, кто-нибудь!», долго ждал ответа, зная, что нет ни единой души на двух этажах. Он один, приходящая домработница не в счет, у нее своя семья — не его семья, хотя и помогает он им чем может…

Саша плюхнулся в кресло и закрыл глаза. Тишина… участок огромный, кусок леса в предгорье, на самом конце коттеджного поселка, где еще только строятся дома. Пока и соседей у него нет… Он вынул из кармана крошечный диктофон и нажал кнопку воспроизведения.

Чем дальше слушал, тем становилось хреновее. На последней фразе: «Прости, сынок, и забери себе монету, Лиля скажет, где я ее спрятала», зарыдал как ребенок. И не стыдно было — ведь нет никого рядом. Опомнился, когда понял, что поет домофон и еще кто-то молотит кулаком в запертую дверь.

Он распахнул ее широко, даже не глянув на экран домофона, — входи, кто б ты ни был! Успел только вытереть рукой глаза… И увидел два испуганных лица — Карины и Ваньки.

А теперь вот вынужден выслушивать их уговоры…

— Саш, ты пойми, что мать раскаялась. Прости, отпусти и живи дальше. Да будь ты христианином, в конце концов! — Карина умоляюще посмотрела на него, а потом перевела взгляд на Ивана, как бы прося поддержки. Понял Яров переглядывания этой парочки! Спелись…

— Да, Сань, прояви милосердие.

— Мама скажет, где монета. Сможешь забрать, — решила, видно, зайти с другого конца Карина.

— Да пофиг, — отмахнулся Яров. — На кой она мне? Стоп! Если себе заберешь, поеду, достану. Заберешь?

— Нет. Это твоя монета! — огрызнулась Карина.

Вот и поговорили…

— Тебе неинтересно, какие показания дал Крылов? — перевел тему Иван.

— И так все ясно. Узнал от Карининой матери, что монету ее муж отдал моему отцу, приехал, убил его, а в квартиру не попал, спугнули…

— Не совсем так. Он приехал к дому, дождался, пока твой отец вернется с пробежки, зашел за ним в подъезд…

— А ты где был в этот момент? Ушел с поста?

— Парковал машину Ксении Всеволодовны, она попросила.

— Нечего на старости лет за руль садиться! Божий одуван…

— Яров! — возмутилась Карина.

— Прости…

— Твой отец, хотя и удивился, но впустил его в квартиру. Ты знаешь, что Крылов — его бывший сослуживец? Его только из органов погнали в девяностых.

— Не знал…

— Не суть. Факт, что твой отец впустил в квартиру знакомого человека. А тот стал шантажировать его старой историей с трупом, о которой буквально накануне узнал от мамы Карины, и требовать монету. Юрий Игнатьевич его попытался убедить, что продал ее давно. Как признался Крылов, он твоему отцу не поверил, поэтому решил нейтрализовать на время, связать и потом допросить с пристрастием.

— Это как? Раскаленным утюгом, что ли? — не поверил Саша.

— Зачем же… не девяностые! Есть медикаментозные способы. Только он переборщил с дозой. Кстати, внятно объяснить, зачем мертвое тело он хотел затолкать в лифт, Крылов не смог. Его спугнула Карина, которая открывала в этот момент дверь квартиры. Крылов был вынужден бежать.

— И ты опять его не заметил?

— Нет, почему. Прилично одетый мужчина спокойно прошел мимо поста, вежливо попрощался. Я подумал, чей-то гость. Внешность, конечно, запомнил. Кстати, когда Крылов входил вслед за твоим отцом в подъезд, он выглядел иначе — был в ветровке и бейсболке. Лица не видно за козырьком. Выходил уже в рубашке с галстуком, небольшая мужская сумка в руках, на носу — очки. Машину оставлял у соседнего подъезда, там камеры нет. Но один из жильцов, когда опрашивали, предоставил запись видеорегистратора со своего авто. Кино любопытное — Крылов возле своего автомобиля натягивает ветровку и надевает бейсболку. Ни очков, ни галстука. Только сумка.

— Ну, и зачем ему эта монета? Продать и маму Карины по курортам возить?

— У него сын Антон — наркоман со стажем. Да, тот, которого мы с Кариной нашли в квартире ее мамы. Наркотики плюс алкоголь — убийственная смесь. Кто его угостил дорогим коньяком, еще предстоит выяснить. Возможно, он сам свел счеты с жизнью. А Крылову нужны были деньги, он хотел вылечить сына.

— Карина, твоя мать знала, что пасынок — наркоман?

— Знала. Это она мне соврала, что он живет и работает за границей. Так что, Саш, едем в Мирный? Остался один шаг до прощения…

— Вы, что ли, со мной? — все еще сомневался Яров.

— Да, Сань. Собирайся. Едем на моей, наши сумки уже в багажнике, — распорядился Иван.

— А вариант, что я откажусь, вы не рассматривали? — проворчал в общем-то уже согласный Яров.

— Не, Саш, тут без вариантов, — серьезно проговорила Карина.

— Ты кто? — спросил открывшую им дверь девчушку Яров. — Где взрослые?

— Я Ирина, — вышла из бокового коридора молодая женщина в черном платье. — Александр Юрьевич, проходите. Юлька, сколько можно говорить, чтобы не бежала впереди меня? Вдруг кто чужой!

— Не, мам, не чужой…

Карина с Иваном вслед за Яровым вошли в тесную прихожую. Карина не смогла сдержать вздоха, такая нищета оказалась вокруг. Она давно не бывала в таких домах, да что там — никогда. Обои, подклеенные скотчем, облупленная краска на старых дубовых дверях, пол — широкие доски со щелями не меньше сантиметра между ними. Вместо одной ножки тумбочки — кусок кирпича. Вместо вешалки — доска с гвоздями в два ряда. Ужас.

Поймав ее взгляд, женщина смутилась.

— Ира, где можно вымыть руки? Я в вашем подъезде кошку погладила, не удержалась. Такую рыжую. Не ваша? — попыталась она скрыть неловкость. — Меня Карина зовут.

— Иван, — протянул и Анненков женщине руку, которую та осторожно пожала и тут же отпустила.

— Это не кошка, а кот Апельсин. Он общий, подъездный, — пояснила Юлька. — Пойдемте, я покажу, где у нас ванная.

В ванной комнате не было даже зеркала над старой раковиной. Только два крюка торчали из стены…

— Я пойду, вы мойтесь. Полотенце чистое, мама велела сменить перед вашим приездом, — девочка кивнула на кипенно-белое, с аккуратно зашитыми дырками полотно.

Карина сглотнула подступивший к горлу ком. «Чертова алкашка, все пропила! Ну как так можно! Ребенок маленький, пусть и не родная, но внучка!» — разозлилась она.

Вскоре, успокоившись, Карина отправилась в комнату, где все уже расселись вокруг стола.

— Когда отдадут тело для захоронения?

Карина проследила за взглядом Саши: задав вопрос, он смотрел не на Ирину, а на продавленный диван.

— Завтра. Можно домой не забирать, я оплатила все необходимое в похоронной конторе. Только поминки придется делать дома, но народу будет очень мало. Если вы останетесь, то с вами девять человек. Последнее время у Натальи Леонидовны совсем не осталось приятельниц.

— Собутыльников, ты хотела сказать? — зло произнес Яров.

— Зачем вы так. Ваша мама была доброй женщиной. Когда умер папа, она нас с Юлькой не выставила на улицу, а мы ведь ей никто. Квартира ей принадлежит… теперь, наверное, вы ее продадите?

— Я?! На кой она мне… сдалась?!

— Мы уедем, только не сразу. У нас в деревне бабушкин дом, а учителя везде нужны, буду в сельской школе работать. И Юльке в первый класс как раз идти. Уедем, как только девять дней…

— Ирина, Саша хотел сказать, что не нужна ему эта квартира, оставайтесь здесь. Да, Яров? — с угрозой спросила Карина.

— А что, я как-то не так выразился? Мне эта головная боль зачем? У меня дом! В два этажа, что б ему… а я один. Вот что. Мы сейчас в гостиницу, потом с тобой, Ира, сходим в контору, я все там решу. Ты деньги-то на похороны где взяла? Заняла?

— Нет, зачем. Накопила, я же работаю учителем младших классов. Откладывала понемногу с зарплаты.

— Да еж твою налево! — вскочил Яров. — Откладывала она! На похороны этой пьяни, что ли?

— На поездку к морю. Юлька болеет часто, — тихо, но уверенно ответила Ирина. — Александр Юрьевич. Ваша мама оставила вам старинную золотую монету, вы знаете?

— Да, знаю.

— Я должна вам показать, где она спрятана. Пойдемте, — поднялась со стула Ирина.

Она открыла дверь в смежную комнату, Карине с ее места была видна кровать. Старая кровать с круглыми шариками на спинках.

— Логично. Мой отец, как говорила мама, коллекцию прятал в такой же, — заметила Карина Ивану.

Они смотрели, как Ирина отвинчивает шарик, вынимает полотняный мешочек. Развязав шнурок, выкладывает на ладонь Ярова монету.

— И ты, зная, где она лежит, не взяла ее? Ты в курсе, сколько она стоит?

— Сколько-то миллионов, как говорила Наталья Леонидовна.

— Да. Около десяти. Ты могла купить и квартиру, и дом у моря…

— Вы бы взяли чужое в подобной ситуации, Александр Юрьевич?

— Я — нет!

— А почему же вы считаете, что я могла стать воровкой? Эта монета принадлежит вам, забирайте, — твердо произнесла Ирина и, приделав шарик обратно на спинку кровати, вышла из комнаты.

— Прости, — вышел за ней и Яров.

— Ничего, я понимаю. Вы меня совсем не знаете. Просто на будущее — не торопитесь клеить на людей ярлыки. Давайте пить чай, Юля, неси чашки из буфета.

— И коржики?

— И коржики, — с улыбкой проводила взглядом дочь Ирина.

— Сань, опять не согласилась? — Иван обернулся назад, где вольготно расположился сам Яров. Карина сидела на переднем сиденье рядом с будущим мужем.

— Нет, но я не отстану, — растерянно пробормотал Саша. Он уже в четвертый раз приезжал к Ирине, просил переехать к нему, ведь дом такой огромный! В два этажа, а он… один! А она не соглашается. Он уже Юльку подговорил, чтобы та на маму повлияла, только хуже стало — Ирина выговорила ему, чтобы не смущал ее дочь.

А Яров так хотел, чтобы эта егоза была и его дочерью… И чтобы еще сын был, такой же белесый, как и он сам.

— А ты как звал, а, Саш? — повернулась к нему Карина.

— Ну, как… заманивал! И дом расписал, и поселок, лес. И что машину ей сразу куплю, чтобы в школу Юльку возила, и ей работать не нужно будет — денег-то полно!

— А предложение сделал?

— А это, по-твоему, что — не предложение?! — возмутился Яров. — Подожди… ты про кольцо, что ли?

— И про него тоже, — усмехнулась Карина, а Яров насторожился — что не так-то он делал?

— И еще, Саня, про любовь, — ехидно заметил Иван, добив его окончательно.

Волею небес…

Маршрутка затормозила резко, Антон выронил из рук телефон и чертыхнулся: новенький, четвертый за год, всего неделя, как из салона. Он поднял его, сунул в карман, ничуть не сомневаясь, что экран разбит. Все правильно, так и должно было случиться — паршиво начавшись, день не мог продолжиться хорошо. Неожиданно резко его выперли из конторы, не завелась «Шкода», теперь вот еле тащился по пробкам микроавтобус… и встал, не успев проскочить на зеленый… Почти вплотную к трамвайным путям. Авария?

Антон повернулся к окну и невольно улыбнулся: на него из трамвайного окошка с ужасом смотрела молодая женщина. Блондинистая копна кудряшек и глаза, как у Аленки с обертки шоколадки. Бомбическое сочетание! Антону показалось, она его узнала, но он-то точно видел ее впервые — вот сейчас только, через толщу двух стекол. Он оскалился еще шире, показав ровные ряды зубов, решив, что так его оскал будет выглядеть более искренним, что ли. И она, женщина, улыбнется тоже, потому что поймет, что он не он, то есть не тот он, о котором она подумала. «Тьфу, пропасть, каша в башке, на кой мне эта тетка сдалась… ну, не тетка, пусть женщина. Сидит себе… смотрит… мне-то что?!» — обругал он себя мысленно.

— Вылезаем, приехали. Дальше не едем! — прогремел голос водителя из динамика над головой.

«А вот это уже перебор!» — пробормотал Антон осуждающе и посмотрел вверх, имея в виду, конечно же, не крышу маршрутки, а небеса, к которым с упреками за этот день обращался уже не раз.

Он вышел последним, обошел маршрутку и лицом к лицу столкнулся с той незнакомкой, которую так напугал. Только чем, хотелось бы понять!

— Ну неужели вы не чувствуете, что на лбу у вас кровь?! — возмущенно выговорила она ему. — Я пыталась вам показать мимикой… а вы… словно глухой! Или слепой! Тьфу, запутали меня!

— Я?! — оторопел от ее напора Антон и дотронулся до лба. И на самом деле липко…

— Ну не я же! Пойдемте отсюда, это безнадежно! — Она взяла его за руку.

— Безнадежно?! Что вы имеете в виду? Мою… кровь?!

— Да при чем тут ваша кровь! Ерунда, сейчас обработаю вам рану. Вон там, на лавке, — она кивнула на павильон остановки. — Движение встало безнадежно, вы не видите? Авария же, ваш водитель наш трамвай протаранил, совсем чуть, но оба теперь с места не тронутся. Придется топать пешком!

Женщина тащила его за руку, Антон почему-то плелся за ней покорно, глядя не под ноги, а прямо на ту лавку, на которую она указала. Он мало что понимал из того, что она говорила, потому как думал только об одном — чертова лавка уже близко, они дойдут до нее, а там… ее ладошка соскользнет с его руки, заберет тепло, благость и покой, и он останется один в этом странном дне. Без работы, без «Шкоды» и без телефона… без телефона! А номер? Куда он запишет ее номер? И имя…

— Сядьте и ничего не бойтесь. Я — медик, педиатр, рану обработаю профессионально, не сомневайтесь. Да отпустите вы мою руку, наконец, что так вцепились! — дернулась она. — Вот же, мужчины, как один — все трусы! Вы что, крови боитесь?

— Нет, — торопливо сказал Антон, бросив удивленный взгляд на свою лапищу — и правда, вцепился в тонкое запястье и не отпускает. Еще не хватало, чтобы она его за мужика не посчитала! Нет, он не трус! Пальцы разжал и — руку в карман.

— Вот и ладненько… вот так, пластырь — и все. Молодцом держались, умница!

— Что вы со мной, как с ребенком?! — вздохнув, слабо упрекнул Антон. Ну и пусть… может, еще рана где есть? Полечила бы. Нет, лбом он в переднее сиденье ткнулся и больше ничем… а жаль!

Она была все еще близко, он с шумом вдыхал запах ее духов. На вдохе аромат был сладким и терпким одновременно, на осторожном выдохе — нежным, щекотливо приятным и ненавязчивым. Он запоминал его, чтобы… Чтобы что? То есть, зачем ему сдались ее духи? Особенно в такой день — больше озаботиться нечем? «Очнись, дурень… пока не поздно!» — посоветовал он себе.

— …поздно уже! — услышал Антон голос женщины и резко вскочил, вновь хватая ее за руку.

— Почему поздно?! — испугался он, лихорадочно перебирая в уме варианты ее ответа — «я замужем», «просто отстань», «не нравишься»…

— Потому что восемь часов, темнеет, а мне еще три остановки идти вдоль проспекта, а потом мимо гаражей, — растерянно ответила она, внимательно вглядываясь в его лицо.

Антон вдруг покраснел. Потом энергично тряхнул головой, злясь на себя — ему сорок уже, в разводе пять лет, а ведет себя — чисто подросток… дамочка смутила!

— Я провожу, и не спорьте. Тем более мне тоже… три остановки пешком! И мимо гаражей! Короче, в вашу сторону. И… никаких возражений!

— Ну, ладно-ладно… меня Стася зовут. Анастасия Викторовна, — протянула она ему ладошку.

— Антон. Сергеевич, — дотронулся он до кончиков ее пальцев и ужаснулся, насколько они были холодными. Вот же, не сентябрь, уже середина октября, а она без перчаток!

— Я их посеяла, перчатки, еще днем. А купить новые было как-то недосуг, — ответила Стася-Анастасия Викторовна его мыслям. — Если вы пакет с продуктами понесете, я могу свою сумку из руки в руку перекладывать, а свободную в кармане греть. Пока провожаете. Понесете, да?

— Да, — схватил Антон со скамейки пакет-майку из «Пятерочки» и устыдился на миг: как раньше-то его не заметил?! А она от трамвая пакет тащила. И его, мужика здорового, за руку вела. А он млел…

Стася (так ему нравилось это имя!) что-то рассказывала, на слуху мелькали детские имена, часто — слово «мамочки», реже — «бабушка» и ни разу «отец» или «дед». Вдруг подумал, что он бы с удовольствием пошел на прием к ней с сыном… или дочкой. И она, Анастасия Викторовна, называла бы его ребенка зайкой или еще как-то ласково. Или это был бы их общий сын? Или дочка с глазами Аленки с шоколадки?

— Вы меня не слушаете совсем, Антон Сергеевич! А хотя ладно, пришли уже. Спасибо. Поставьте пакет на скамейку, дальше я сама. Да что же вы делаете?!

Антон с удивлением смотрел на свою руку: он зачем-то содрал со лба пластырь и теперь держал его двумя пальцами. Зачем?!

— Ну, вот. Бедолага вы прям какой-то. Пойдемте со мной, заново рану обработаю, — вздохнула Стася.

Он торопливо подхватил со скамьи пакет…

Стася ключи из сумки достать не успела, дверь распахнулась.

— Антоша! Шевцов! Как давно я тебя не видела! Заходи скорее, ну же… Стася, где ты его встретила?

Антон ошалело смотрел на Лидию Николаевну, суперхимичку, классную их одиннадцатого «А». Потом перевел взгляд на Стасю, та пожала плечами, подтолкнула его двумя пальцами, мол, не задерживай…те, холодно на лестничной площадке! Он так понял ее безмолвный толчок. И шагнул в просторный холл «сталинки».

— Здравствуйте, Лидия Николаевна. Я, собственно, тут нечаянно…

— Узнаю Шевцова, мямлит что-то, а ответ знает. Так ведь, Антоша? Ты и на работе так же? Кем трудишься? Начальник?

— Да, системный администратор. Был… до сегодняшнего дня, — зачем-то добавил он.

— Что так? — Лидия Николаевна за руку провела его в столовую, жестом указала на диван. — Сядь! Ну как же ты вовремя! Саша, Саша, иди сюда, срочно! — крикнула она громко. — Я нашла тебе работника!

— Лида, что ты выдумываешь? Кому-то уже позвонила? — Из смежной комнаты вышел огромный мужик в классическом костюме. — Одну минуту… Он просунул голову в приоткрытую дверь. — Катерина, сыграй за меня. Только не мухлюй, я тебя знаю! Такая хитрая у нас Катька, как ты в детстве, Лидок. Ладно, давайте знакомиться. Александр Николаевич Горский, старший брат Лидочки.

— Антон Шевцов.

— Я правильно понял, вы сегодня потеряли работу сисадмина? Причина?

— Не сошлись характером с новым генеральным.

— Ясно. Надеюсь, кулаками не размахивали? Рана откуда? Не люблю буянов.

— Сашка! — возмущенно воскликнула Лидия Николаевна.

— Ладно, я так… Представьте, вот как раз сегодня своего начальника отдела программистов выгнал. Ну, зазвездился, спасу нет. И опоздания, и прогулы… хорош был спец, но… как у вас, Антон, с э-э… дисциплиной?

— Нормально, — сдержанно ответил Антон, боясь поверить в то, что происходит.

— Вот и ладненько. Завтра звоните ровно в восемь, — положил перед ним визитку Горский. Антон только успел бросить взгляд на логотип компании, мысленно сказать «ого», как в комнату с подносом вошла Стася.

— Мам, накрывай к чаю, а мне нужно гостю лоб обработать. Пять минут. Дядя Саша, что б ты не думал — рану твой будущий сотрудник получил в легкой аварии. Все, вопрос закрыт?

— Да я ничего такого…

— Вот и чудненько. А вы, Антон Сергеевич, повернитесь к свету. — Стася подошла к Антону. Одним ловким движением заклеила ему ранку и потом… пригладила волосы на макушке.

— Ну, все. Что не так? — Она вдруг резко повернулась к матери и дяде. — Почему вы так на меня смотрите?

— А ты, Стасенька, так и не вспомнила? — осторожно спросила Лидия Николаевна, перевела взгляд на брата, потом на Антона.

— Что я должна вспомнить, мам? А, дядя Саша? — удивленно посмотрела на них Стася.

Антон замер. Это его, что ли, касается? Да нет, не может быть! Он в этом доме впервые!

— Ты, Анастасия, за этого парня, — дядя Саша кивком указал на него, Антона, — в первом классе замуж собиралась. На полном серьезе.

— З-за меня?! — заикаясь, спросил Антон.

Стася смотрела на него с подозрением, явно пытаясь извлечь из памяти моменты из детства. Она нахмурилась, облизала губы, двумя пальцами потерла лоб.

— Тоха-картоха? — тихо спросила она. — Колькин друг… Ты?! — Она отшатнулась. — Я забыла…

Стася вдруг закрыла лицо руками, заплакала и выбежала из комнаты.

— Ничего не понимаю… Лидия Николаевна, что это было?

— Беда у нас была, Антоша. Колю Ветрова помнишь, наверное?

— Конечно! Но он погиб лет пять назад в горах, мы почти не общались после школы, я узнал об этом случайно. А при чем здесь Стася? И я?

— Коля с матерью в соседнем подъезде жили, не помнишь? И гуляли вы с ним в нашем дворе. Стаська с вами рядом вертелась, а в первом классе вдруг заявила, что выйдет за тебя замуж. Но на самом деле вышла за Колю. Когда родилась Катюшка, Коли уже полгода как не было. Растет девочка наша без отца. Мы трое — ее семья. Дед с бабкой да мама Стася.

— Я не знал…

Антон встал и отошел к балкону. Двор освещен двумя яркими фонарями, огороженная сеткой детская площадка напоминает огромный манеж, пол которого устлан цветастым ковром. Детей немного, в основном малышня на качелях. Он пытался вспомнить, как было тогда, в его детстве. Конечно же, под ногами была трава, кое-где даже голая земля. А вон тот пень — наверное, все, что осталось от старого тополя. Он и Колька… да, было… но Стасю Антон совсем не помнит…

— А ты мой папа? — прозвучал откуда-то снизу детский голосок. Антон опустил взгляд. На него глазами Аленки с обертки шоколадки с надеждой смотрела девчушка.

— Вот я тебя и нашел, моя Катюшка! — подхватил Антон ее на руки. Цепкие ручонки крепко обвили его шею…

«Беру свои слова обратно! Не перебор, нет, все случилось, как должно. Я понял, спасибо!» — Антон посмотрел вверх, имея в виду, конечно же, не потолок в квартире, а небеса, к которым за этот день обращался уже не раз.

Фатальная ошибка

Тося вздохнула и отвернулась. Этого не могло быть. Потому что Лешка умер… Очень давно, в прошлой жизни, когда краски вокруг были яркими, по улицам гуляли сплошь счастливые люди, а дома было спокойно и сытно. Муж готовил много и вкусно, аромат от очередного кулинарного шедевра заманивал соседей, а Тося даже не запирала на замок входную дверь, чтобы не бегать в крохотную прихожую каждые пять минут…

Ее Лешка был любим всеми: безумно — ею, нежно — родителями, с надеждой на несбыточное — женщинами всех возрастов. А еще животинками всех пород и мастей и детьми.

Тося считала, что небеса забрали его именно по этой причине — в нем было столько ответной любви, что его душа была нужна и там…

Она фатально ошиблась… к кому же она ходит на кладбище каждый день?! Уже год, нет — два… или три?

Тося вновь посмотрела на панорамное окно кафе — Лешка улыбался спутнице так, как никогда не улыбался ей. Он смотрел на женщину не отрываясь, поэтому и не заметил ее, когда она подошла совсем близко, уже не страшась, прижалась носом к стеклу, пытаясь разглядеть лицо женщины, скрытое плотной шторой. «Боже… страшна-то, ужас!» — отшатнулась Тося от окна, но поздно. Лешка вдруг оторвал взгляд от спутницы и уставился в окно. Выражение его лица менялось быстро: сначала растворилась улыбка, заострился кончик носа, Тося едва успела заметить, как мелькнула синева радужки, как Лешка уже смотрел на нее сквозь злой прищур. Тося испугалась до икоты, но и обрадовалась мелькнувшей мысли — не он! Откуда столько злобы? Точно не Лешка! «Как же не он, если… узнал!» — осадила она себя, робко кивая бывшему мужу.

Она видела, как он поднялся из-за стола и направился к выходу.

Тося присела на скамью возле фонтана, вытерла тыльной стороной ладони слезы и замерла. Нет, только не смотреть, не обернуться раньше, чем он приблизится, не показать слабость. Ну, бросил, ушел к другой, бог ему судья. Она унижаться не будет, простит и… забудет.

Только кто похоронен… там?! На кладбище.

— Ну и что это за маскарад? — раздался над ухом хрипловатый голос. — Я мало тебе на карту кидаю, что ты одеваешься в обноски?