Задняя дверца распахнулась так резко, будто ее вышибли обеими ногами, Дима выскочил из машины. «Волга» между соснами застряла криво, наискось. Стволы деревьев заблокировали одну заднюю дверь и одну переднюю, со стороны водителя.

— Дима, помоги выбраться Зине! — скомандовала я, не отрывая взгляда от красного авто.

Я ожидала всего: могли начать стрелять, и количество людей в машине могло быть любым.

Скорее всего, аварии неизвестный и добивался: машина издевательски моргнула фарами, издала долгий гудок и рванула с места — только земля из-под колес полетела. Лишь когда машина удалилась, я опустила затекшую руку с шокером и обернулась к своим подопечным.

Зинаида стояла неподалеку, схватившись за дерево, и тяжело дышала.

— Вы в порядке? — Я бегло осмотрела ее. Так, очки перекошены, костюм помят.

— Я… я только испугалась. Господи, я так испугалась. — Зинаида прижалась щекой к дереву. — Боже, Дима!

— Дима здесь, он выбрался. — Я подхватила Зину под локоть. — Идти можете?

— Дима! Не лезь в машину! Отойди!

— Да не взорвется она! — Младший Хохот уже вылез обратно, держа в руках свой рюкзак и сумочку сестры. — Ее только зажало, как девку в бутере.

Пошлые фразочки Дмитрия сейчас приободрили: хотя бы один из моих подопечных не был в прострации.

— Давайте в машину. — Я наконец отлепила Зинаиду от дерева и направила в сторону своего авто, одновременно следя за дорогой.

Но красная машина не появлялась.

К моменту нашего возвращения на трассу пробка рассосалась, и я кое-как встроилась обратно. Меня потряхивало — сказался выброс адреналина. Я включила радио, затем выключила: в тишине было спокойнее. И неожиданно для себя самой поделилась:

— Там был фак. На номерных знаках, сзади.

— Что? — слабо поинтересовалась Зинаида.

— Вместо номерных знаков, — пояснила я. — На этой красной машине, сзади. Изображения средних пальцев, три в ряд.

— Тогда это точно адская тачка, — заметил Дмитрий.

Они с сестрой оба сидели на заднем сиденье. Зинаида откинула голову на спинку, будто пыталась заснуть. Дмитрий выглядел протрезвевшим. Хорошо, если и вправду протрезвел.

— Сейчас не время для ваших шуточек, — одернула я его.

— Да я не шучу! — возразил Дима. — Ты заметила, тачка красная, и там принт такой по стеклам — как будто с крыши на стекла кровищи натекло? Еще и цвет такой подходящий. Зуб даю, там, наверное, на передних фарах — смайлики. Чтоб совсем похоже было.

— И что? — недоумевала я. Затем догадалась: — Машина знакомая?

— Знакомая, да. По Славкиной книжке. У него то ли второй, то ли третий роман так и называется — «Адская тачка». Типа там какая-то тварь из преисподней вселяется в обычную машину… или принимает облик машины, не помню.

— И убивает людей, — мрачно добавила Зинаида, с отсутствующим видом глядя в окно. — Я не удивлена, что кто-то сделал похожую. Дурное дело — нехитрое.

— Только без номерных знаков на такой не поездишь особо, — рассудила я. — Да и вряд ли это монстр из преисподней. Придется вам обоим составить…

— …черный список, ага. Кому-то мы с Зинкой мешаем, — чересчур жизнерадостно закончил Дмитрий.

Все-таки не протрезвел.

Глава 3

— Я быстро. Сидите тихо, пожалуйста, и не скандальте. — Предупредила я, выходя из машины.

Зинаида лишь вяло кивнула: она до сих пор приходила в себя после столкновения с «адской тачкой». Дмитрий что-то согласно промычал, занятый жареной картошкой. Едва мы достигли Тарасова, он заявил, что голоден как собака, просил притормозить «хоть где». Я возразила: безопаснее было бы поесть уже дома у Зинаиды. Несмотря на это, Дима продолжал упрашивать, пока сестра не рявкнула на него. Я решила не доводить эту ситуацию до абсурда и остановилась у ближайшего ресторана фастфуда. Дима выскочил и через считаные минуты вернулся с большим пакетом картошки, горой салфеток и тремя бутылками минералки.

— Я вам с Зиной без газа взял, — пояснил он. И бросил бутылку на переднее сиденье рядом со мной. — Картоху будешь?

— Нет, благодарю.

— Зин?

— Ешь сам, — отказалась старшая сестра.

— Вот спасибочки! — обрадовался Дмитрий.

Аппетит у него оказался изрядный: то ли стресс заедал, то ли так алкоголизация сказывалась.

Мила, как обычно, лишних вопросов не задавала. Сказано — работа, значит, работа. О том, кто моя клиентка, я умолчала. Вот уляжется эта история, и можно будет удивить тетушку.

Дмитрий, едва завидев меня, высунул руку в окно машины и помахал планшетом:

— Смотри, уже новости есть!

Экран планшета был заляпан — Дмитрий держал его замасленными пальцами, да и рот после картошки не вытер.

— Можно я хотя бы вещи в багажник закину? — язвительно откликнулась я.

Обходя машину, глянула в окно со стороны Зинаиды. Та спала, поплотнее запахнув пиджак и обхватив себя за бока.

— Она в порядке, просто вырубилась, — подтвердил Дмитрий.

Он свернул в ком пакет из-под картошки и, высунувшись из машины подальше, запустил его в урну. Попал.

— Есть! Трехочковый!

И наконец-то взялся за салфетки.

Зинаида заснула крепко: шумная возня брата ее не разбудила.

— У нее всегда так после стресса. — Дмитрий все-таки посматривал за сестрой, проверил, не отстегнулся ли ремень безопасности. — Наверное, стоило все-таки в пробке постоять. Место людное, фрики не пристроятся.

Сейчас он говорил спокойно и вполне рассудительно. Не как в Покровске. Любопытно.

— Идея была неплохая, кто же знал, — машинально отозвалась я, выезжая на придомовую дорогу.

Манеру Димы говорить всем «ты» я оставила без внимания. Это меня не задевало, лишь бы парень не мешал работать.

— Только Зине не говори, — без тени насмешки попросил он. — Она терпеть не может, когда ей на косяки пеняют.

Я притормозила перед выездом на проезжую часть.

— Так это же ваша идея была. Вы сказали Зинаиде про эту дорогу.

Дмитрий прекратил вытирать следы масла с планшета и удивленно уставился на меня:

— Зинкина, вообще-то. Она предложила срезать, сказала, иначе у нее вообще голова взорвется. Типа потратила на меня столько нервов и больше не собирается — и дорогу хочет сократить. Я-то про дорогу просто знал и поддержал ее идею.

Я оглянулась на свою клиентку: младенчески безмятежное лицо глубоко спящей женщины.

— Ладно, неважно. — Я выехала на соседнюю улицу.

Примерно через десять минут мы окажемся в квартире Зинаиды. Что-то мне подсказывало, что я и ночевать у нее буду, — так что в сумке вместе с «рабочими инструментами» лежали и сменная одежда, и зубная щетка.

— А что, Зинка тебе иначе сказала? — Дима, напротив, отложил планшет и потянулся вперед, пристроив локти на спинке переднего пассажирского сиденья. — Точняк сказала, а то чего б ты на меня подумала. Не, это Зинкина идея.

— Вы не поверите, но я поняла с первого раза. Сядьте нормально, я веду машину. — Я переехала «лежачего полицейского», машину слегка тряхнуло.

— Ух, аж шары зазвенели! — в прежней манере ухмыльнулся Дмитрий.

Еще одно из возможных последствий перебора со спиртным — разговорчивость, не адекватная ситуации. Так что морально я была готова, что этот пассажир молчать не будет.

Он и не молчал.

— Так ты как, реально согласилась? — Кивок на Зинаиду. — Будешь работать на мою сестру?

— Уже работаю.

— Уболтала Зинка, значит. Она умеет. — Он сказал это с довольством и гордостью. Будто родитель ребенком похвастался: «Наш рисует. — А наша — убалтывает!»

— И как, телохранить ее будете? — Дима говорил и снова завозился с планшетом.

— Помогать в поисках вашего брата.

Я уже хотела попросить его помолчать, но Хохот это словно почувствовал.

Остаток дороги прошел в желанной тишине.

Я вела машину, следила за дорогой; «адской тачки», виновницы аварии, не было. Мысли завертелись вокруг этого происшествия, цепляясь за детали.

По словам Зины, получалось, что о дороге сообщил Дмитрий. По словам Дмитрия — наоборот. То же — с их родителями. Для Зинаиды они мертвы, для Дмитрия — нет. Только если он не посетил их могилы, говоря об этом так, словно виделся с живыми.

«Кто-то из вас, братец Иванушка да сестрица Аленушка, врет мне», — подумала я, покосившись в зеркало заднего вида.

Дмитрий поднял голову от планшета, поймал мой взгляд и подмигнул.

— Уже приехали? — Зинаида, совсем растрепанная, выпрямилась на сиденье и зевнула, прикрывая рот пухлой ладошкой.

— Ага, — хохотнул Дмитрий. — Так что давай, спящая красавица, просыпайся без чмока. И без чпо… Ай!

Для небольшой ладони Зинаиды подзатыльник вышел вполне неплохой.

— Давай уже, приходи в себя, — процедила она. — Делу время, потехе час.

— Все, не нуди. — Дима закатил глаза.

Старожилы к ковбоям в центре Тарасова привычны не были. Так что Зинаидин брат получил свои пару минут славы, пока мы шли через двор к старинному подъезду.

— Ты видела, как я по двору прошел? Тихо и послушно! — сообщил он сестре.

— Да, как овца на веревочке! — Зинаида откровенно огрызнулась.

Похоже, Дима просто не мог удержаться от того, чтобы не подкалывать и не дергать серьезную старшую сестру. Со мной, пока она спала, он разговаривал иначе. Тоже последствия от алкоголя или такое общение у них в порядке вещей?

— Пф… — Колкость сестры прошла мимо него. — А тебе с сумкой помочь? А то не сумка, а гробина!

— Я донесу, — отказалась я.

И удержалась от иронического: «А то еще упадешь вместе с моим багажом». Дмитрий не выглядел хлипким и слабым. Но вряд ли бутафоры и художники по гриму проходят ту же физическую подготовку, что и будущие спецназовцы. А у меня, по-честному, кое-что увесистое в сумке имелось. Правда, надеюсь, что не пригодится.

Прихожая в старинной однушке тоже была маленькая, так что в ней моментально стало тесно от присутствия сразу трех человек.

— Сумку можно пока вот сюда положить. — Зинаида распахнула створку узкого, но глубокого шкафа.

— Ух, ну и потолки! — присвистнул Дима, оглядываясь; нагнулся, стаскивая кроссовки. — Но квартирку ты себе не по размеру подобрала, это точно.

Зинаида на это уже и бровью не повела. Зато я не удержалась от жесткого замечания:

— Знаете, Дмитрий, для человека, у которого бесследно исчез брат, вы ведете себя чересчур весело.

— Подожди пару часиков, — пропыхтел он в ответ, разгибаясь и оставляя обувь валяться как попало, — я буду рыдать у тебя на груди, тебе футболку придется менять. И не только.

— Дим, это все твои вещи? — вклинилась Зинаида, кивая на тощий рюкзак.

— Хотя, — Дмитрий продолжал, не слыша сестру, — я думаю, это Зинка виновата, что Слава пропал. И еще эти, из «Короны».

— Заладил! — только и ответила Зинаида, уже из ванной.

— Нет, правда. Вы там, с этими пиарщиками и маркетологами, наверное, думали, что это будет как в прошлом году. А фиг вам! — Дима выдержал паузу и, обернувшись ко мне, смачно присовокупил: — Они все ло-ха-ну-лись!

Зинаида показалась в коридоре. Напряженное ее лицо покраснело, взгляд останавливался то на мне, то на Диме.

— Я чего-то не знаю, Зинаида Ипполитовна? — невозмутимо поинтересовалась я.

— А что она тебе вообще сказала? — встрял Дима.

— Например, что у вас не осталось никаких живых родственников. Только вы вдвоем и ваш двоюродный брат Вячеслав, — медленно проговорила я.

— А, ну это она как обычно, — только и сказал на это Дима.

Он снял свою ковбойскую куртку, но не повесил ее на вешалку, а небрежно закинул в шкаф. И прошел в ванную комнату.

Зинаида тоже скрылась там, не посчитав нужным объясниться.

— И все? — с сарказмом спросила я. — Тогда вы должны мне за полдня работы. Расплатитесь, пожалуйста, и я пойду.

Зинаида с намыленными руками резво выскочила в коридор.

— Так ведь… вы же согласились! — с неподдельным возмущением воскликнула она. — Согласились помочь мне в поисках! Нам без вас никак, я же объясняла ситуацию, нам нужен профессионал!

— Да, я профессионал, — отчеканила я. — И не понимаю, с чего вы держите меня за дурочку. Я согласилась помочь. Но я не девочка на побегушках. Чтобы помочь, я должна знать весь расклад — нравится вам это или нет.

— Зин, ты палишься, — заключил Дима, тоже выходя в коридор. Он вытирал руки полотенцем. — Что, все за репутацию трясешься?

— Ничего я не трясусь! — вскинулась она. — Они же не в тюрьме, в конце концов!

— Тогда зачем… — начала я.

Зинаида всплеснула намыленными руками и вновь скрылась в ванной.

Дима обернулся туда, вернул полотенце и закрыл за сестрой дверь.

— Ща, у нее кран прорвало. Подожди, прорыдается и будет снова человек-адекват.

Я наконец разулась и вслед за Дмитрием прошла на кухню. Глухие рыдания моей клиентки доносились и сюда. Дима выглядел одновременно умиротворенным и пристыженным.

— О, макароны с фаршем! Пища богов! — Похозяйничав в холодильнике, он выпрямился с большой кастрюлей в руках. — Будешь?

— Да. Спасибо.

— У Зинки бывают перегибы, от нервяка. То истерит, то как статуя командора у Пушкина. То клюет как птичка, то у нее волчий жор, — продолжал откровенничать Дима.

И, разогрев еду, поставил тарелку и мне, и сестре. К тому моменту как засвистел вскипевший чайник, Зинаида вышла из ванной — без косметики, рукава дорогой блузки небрежно закатаны по локоть. Умытая и посвежевшая, сейчас она тянула лет на тридцать, не больше. Ее брат из-за поведения больше напоминал недавнего школьника, только-только свалившего из-под родительского надзора. Я в свои двадцать шесть такой не была.

— Щас поедите, — Дима достал чашки, — и все вопросы порешаете. Только без «Санта-Барбары».

— Правильно говорить «решите вопросы», — фыркнула Зина, — а не «порешаете».

Самообладание она обретала так же быстро, как и теряла. Да и в ванной пробыла совсем недолго. Моя тетушка называет людей такого типа «люди-качели». Хотя для такой ситуации Зинаида еще неплохо держалась. Занятно, что «кран прорвало» у нее не от очередного упоминания о пропавшем брате, а при упоминании родителей. Если я верно поняла, вполне себе живых и здравствующих.

— Кому чаек-кофеек? Бариста-фигиста вновь в деле! Лучший, вашу дивизию, на весь Дикий Запад!

Дима устроил целое представление: держал чашку на вытянутой руке, закидывал туда чайный пакетик, высоко поднимал горячий чайник — длинная струя кипятка попадала прямо в чашку, ни капли мимо.

Зинаида нарочно не обращала внимания; ела молча, не поднимая глаз от тарелки. Но когда она хмыкнула себе под нос, Дима улыбнулся и прекратил выкрутасы.

Это было даже трогательно: то, что он постарался развеселить и отвлечь сестру в сложной ситуации. Вероятно, заодно извиняясь за свое поведение.

Но Зинаидиного вранья это не отменяло.

Покончив с едой, я отодвинула посуду и в упор посмотрела на обоих Хохотов.

— Итак, — пригласительно произнесла я. — Что там с вашими родителями?

— Живы они, — Дима начал, как я и думала. — Они в Запокровском, в монастыре. Ну, не оба в одном, они монахи. Там два монастыря, мужской и женский.

— Туда еще туристы ездят, из-за архитектуры, — вставила Зинаида.

Она держалась уже совсем уверенно и деловито. Разве что глаза до сих пор были красные, как и у ее брата. Хоть и по иной причине.

— Про туристов я знаю, — уточнила я.

Года два или три назад я и сама посетила Запокровский женский монастырь в связи с расследованием.

— Короче, у нас родители такие… очень верующие. — Дима чуть заволновался. Чашку в руках вертел совсем как старшая сестра. — И мне лет четырнадцать было…

— Пятнадцать почти, — уточнила Зинаида.

— Может, ты и расскажешь? — сердито огрызнулся он. — Спасибо. Ну, мне пятнадцать, Зинке двадцать три почти, а Славка на втором курсе в универе учился. Девятнадцать ему было, да, Зин? Во-от. Зинка последний курс училась. И тут предки решают, что все, быть родителями — это не то, чего от них хотел Господь. Типа откровение им было. Берут и уезжают в монастырь, или стригутся, или как там вообще это делают…

— Умонахиваются, — едко и заковыристо выразилась Зина.

Дмитрий молча вытянул руку, сжатую в кулак, Зинаида по этому кулаку ударила.

— У них там, стало быть, высшее служение божьей воле. Семья — это уже мирское, ага. Не для монахов. А о детях, которых они по божьей же воле наделали, боженька как-нибудь позаботится. Зина в результате сначала академ взяла, потом пришлось совсем универ бросать.

— Что взяла? — не разобралась я. — А, академический отпуск. Ясно.

— Я тогда подумала, что раз мне легче удалось поступить, то потом будет проще восстановиться. — Мрачно добавила Зина, попивая чай. — Слава-то с трудом поступил, со второго раза. И факультет престижнее моего. Хорошо хоть его на бюджет взяли.

— Несколько лет перебивались как могли, — продолжил Дима. — Я подрабатывал между учебой, Зинка пахала как вол. Родителей вообще не интересовало, как мы там. Тогда ж еще вроде эти монастыри активно восстанавливались, чинились-штукатурились. И они в эту починку с головой ушли. — Дима с горечью покачал головой. — Богоугодное дело! Потом статья в тарасовской газете была, большая. Я в интернете смотрел. Фотки всех монахов-послушников и кто там еще в монастыре бывает. Про родителей чуть ли не особо сказали, про их самоотверженный труд и прочее. А что дети полуголодные — это фигня, правда?

— А потом у меня накопился опыт, я работу денежную нашла. Слава начал рассказы писать после университета. — Зинаида перехватила инициативу. — Я посмотрела — предложила в журнал отослать. Там у него один рассказ взяли, другой… Заплатили… Потом он взялся за роман, дело пошло. Я Славу раскрутила, на учебу раздумала возвращаться. Теперь вон сколько времени прошло, мы в Москве живем. А они… Не знаю даже, помнят ли про нас.

— Так вы все-таки местные. Тарасовские, так? — рассудила я.

— Неа. — Дима встал и, не спрашивая, снова налил чаю и себе, и сестре. — Мы из Всеволожска, это Ленобласть.

— Далековато у вас родители махнули, — удивилась я.

— А это чтобы от мирских соблазнов удержаться, — ядовито отозвалась Зина. — Чтобы слезы детей и укоры знакомых не искусили вернуться. Да вдобавок тут на восстановление монастырей клич кликнули, рабочие руки были нужны.

Она помолчала, принимая чашку из рук брата, и положила себе сразу четыре ложки сахара. И совсем зло добавила:

— Так что Слава оказался дважды брошенный. Сначала — когда его в пять лет родители из машины выпихнули, прежде чем автобус в машину врезался. А потом вот так. На черта, спрашивается, усыновлять ребенка, когда и о своих толком не заботишься. А потом вообще — вот так вот. — Она тяжело вздохнула. — Я, когда работала, была на них очень зла, ненавидела прямо. А потом поняла, что не могу прекратить злиться. И решила, что они для меня умерли. Вот так, взяли и умерли. И то, что я не проводила их в последний путь как положено — это у меня такая месть. Иначе, боюсь, я бы тогда на последние деньги к ним приехала и сделала бы с ними что-нибудь ужасное.

Старшая из Хохотов умолкла.

— Меня лично радует, что шоу-бизнес — это последнее место, где они хотели нас видеть, — философски отметил Дима. — Я в гримеры пошел, чтобы девчонок лапать на законных основаниях. По работе, правда, не только девчонок приходится.

— Да, картина так себе, — подытожила я. — Понимаю, что вы, Зинаида, не смогли пересилить свою привычку. Но в расследовании важна правда, поэтому, пожалуйста, больше никакой лжи. Тем более что эта обнаружилась очень быстро.

— Сергей говорил, вы умеете хранить тайны, — кивнула Зинаида.

— Он абсолютно прав.

— Теперь понимаете, — усмехнулся Дима, — почему я к бабе Рае сразу после монастырей поехал? Такое дело запить надо хорошенько! А то вдруг святошей стану, попки женские пудрить разлюблю.

— Да, — в тон ему отозвалась я. — Не понимаю только, зачем вас туда понесло. Не за родительским же благословением?

— Нее, — со смешком отмахнулся Дмитрий, — боженька у них по-прежнему самый любимый ребенок в семье.

Он выдержал почти мхатовскую паузу перед следующей фразой:

— Но Слава к ним тоже зачем-то приезжал. К обоим. Недели две назад.

— Вот ты всегда так! — укоризненно вскинулась Зинаида. — Я ищу, ищу… раньше не мог сказать?

— Прятать не надо было, — парировал Дима. — Может, и искать не понадобилось бы.

У меня голова кругом пошла:

— И давно вы узнали, что он там был?

— Вчера буквально. — Дима и не думал оправдываться. И виноватым не выглядел. — Узнал бы раньше, поехал бы раньше.

— Кто тебе сказал? — Зинаида подалась вперед, локти на стол, взглядом так и впилась в лицо брата.

— Я по его бумагам догадался.

— Я все его бумаги просматривала! — заволновалась Зинаида. — Из тарасовской квартиры забрала, из московской, ездила в Петергоф…

— В Петергофе квартиру попросили освободить на прошлой неделе. Издательство не стало ее дальше за Славой удерживать. Я в Москву все его вещи забрал, — пояснил Дима.

— Сволочи, хоть бы сообщили! Я Славин агент, между прочим! Он им столько денег заработал! — Она вскочила, энергично прошлась по кухне из конца в конец. — Все, разберемся с этой книгой — и к черту эту «Корону», к черту!

— Зин, договорить-то дай, — тихо попросил Дима.

— Ладно, все, я спокойна. Я спокойна. — Обратно Зинаида не села, так и застыла возле кухонной тумбы, сложив руки на груди. — Ну?

— Знаешь, — протянул Дима, — ему все-таки было от чего бежать. Я считаю, что ты ему с этим контрактом сделала чуть-чуть каторгу. Я же сказал — чуть-чуть! И я исходил из того, что, если бы он сам спрятался, он бы, наверное, хотел, чтобы я знал, где он. Дал бы подсказку.

— До нынешней книги его все устраивало, — не удержалась Зина.

— Потому я и решил просмотреть его самые свежие бумаги. Связанные с «Лесным ужасом». Уже каждую запятую проверил и тут думаю: а может, я не так смотрю? Помнишь, мы в детстве в секретные письма играли? Чтоб предки про наши секреты не догадались?

— Помню. — Зинаида улыбнулась. — «Письма Штирлица», мы так их называли. Три способа, кажется?

— Ага. «Колонка», «Слова в начале» и «Окошечко». Я вначале «Окошечко» попробовал. У Славки это был самый любимый метод. Даже трафарет его любимый помню. У меня есть копия черновика «Лесного ужаса» — только не пали меня перед этими жлобами из «Короны», ок? Копия совсем старая. — Дима вдруг отвлекся и повернулся ко мне: — Понимаешь, что за «Окошечко»?

— Да, вроде бы, — отозвалась я. — Лист бумаги, в нем прямоугольные прорези, они же окошки. Кладешь лист с прорезями на чистый лист. В окошки вписываешь секретный текст. Потом лист с прорезями убираешь, а на листе с секретным текстом…

— …заполняешь оставшееся место другим текстом. Чтобы посторонний не знал, на что обратить внимание, — подхватила Зина. — У нас у троих были одинаковые трафареты. И чистые листки одинакового размера.

— Прямо какой-то «Код да Винчи», — оценила я. — И как, помогло?

— «Окошечко» не сработало. — Дима покачал головой. — Эх, сейчас бы лучше все на самой рукописи наглядно показать. У меня тут в Тарасове съемная хата, все вещи в ней остались.

— У меня есть, забыл? То, что он присылал. — Зинаида вышла и вернулась с распечаткой. — Слава, когда с черновиков набирал, мало что менял.

Дима подскочил и быстро расчистил стол от посуды. Обратно не сел, начал раскладывать листы.

— Один, два, три… — бубнил он. — Ага, все шесть глав на месте. Вот, смотрите. Он совместил и «Колонку», и «Слова в начале». Первый метод — когда на каждой странице первые буквы красных строк складываются в слова. А потом в предложения. А «Слова в начале» — это когда в начале каждой главы берешь первое слово первого предложения. И эти слова тоже складываются в предложение. Карандаш есть?

Зина протянула ему ручку:

— Черкай так. И давай без лекций, просто покажи.

— Ага… смотрите, вот что тут у нас.

Он быстро подчеркнул первые слова — по одному в начале каждой главы. И написал их на последней странице распечатки. Получилось: «Я еду монастырь родителям середина лета».

— Очень расплывчато, — скептически заметила я.

— Но указаны место и цель визита, — возразила задумавшаяся Зина.

Она не дала брату показать дальше; грузно опустилась за стол, перехватила ручку и рукопись; зашелестела страницами, просматривая и очень быстро выписывая по первой букве из каждого абзаца.

Я же подумала, что…

— Он планировал это заранее, — вслух предположила я. — Как только сел за новую книгу.

— Я бы не удивился.

— На всякого мудреца довольно простоты. — Зина закончила возню с бумагами. Но не давала смотреть на получившийся текст и на рукопись, держала листки так, чтобы брат не подсмотрел.

— Что у тебя, Дима, получилось по его черновикам?

— Думаешь, я с ним в сговоре? — усмехнулся тот.

— Я вас обоих знаю. — Зина была серьезна. — Перестраховка не помешает.

Дмитрий задрал голову к потолку и ответил, будто стишок Деду Морозу рассказывал:

— «Ищи меня у родителей. Если не застанешь, иди на почту на улице Авангардистов, дом два. Абонентский ящик номер восемь. В нем все есть». Это все, Зин. И сообщение начинается не с первой главы, а почти в самом конце второй. И в самом начале четвертой главы заканчивается.

— В остальных абзацах сообщения нет? — нетерпеливо спросила Зинаида.

— Неа.

— Все сошлось! — обрадовалась она. — Ты проверял ящик?

— Раньше, чем по монастырям двинул, — кивнул Дима. — Прикинул, что в монастырях он вряд ли задержится.

— И что нашел?

— Запечатанный пакет. А в нем — карта, и точечками всякие места обозначены.

— Господи! — всполошилась Зинаида. — Надеюсь, эта карта не в твоей машине осталась?

— Да нет! Дурак я, что ли? В квартире моей. Я в тачке вообще ничего ценного не держу никогда.

— А ваши родители? — напомнила я. — Они подтвердили, что он их навещал?

С лица Димы пропало всякое довольство.

— Да. Только они так говорили про это, словно к ним приходил кто-то очень давно знакомый, но из этой их… прошлой жизни. Они, по-моему, и меня за знакомого приняли. Хорошо хоть вспомнили, как зовут. — Он угрюмо посмотрел на меня. — Нормально вообще? В женский монастырь меня сначала даже пускать не хотели, пришлось паспорт показывать, разъяснять, что родственника разыскиваю, а не просто так на монашек… да неважно.

— А Славу пустили? — заинтересовалась Зина.

— Да. Там и там сколько-то времени провел. Но, кажись, ни о чем важном не говорил, — расписывал Дима. — И не ночевал у них, это точно. Родители и тут какие-то мутные были. Будто не втыкали, про что я их расспрашиваю. Говорю, а о чем вы со Славкой-то говорили? Печальный он был, говорят. В каком смысле, спрашиваю, печальный? И так далее, едва разобрался. Тьфу, блин, я даже подумал: может, у них у обоих уже того… Альцгеймер?

— Может, он им и не говорил ничего, — заметила я. — Просто сбил след.

— Скорее всего. Он им не сказал, куда от них поедет. Но по итогам-то шифровка оказалась верной? — подмигнул Дима. — Вот ведь, додумался!

— Ума палата дороже злата. — Зина в кои-то веки расщедрилась на похвалу. — Погоди, а ведь он такое раньше проделывал! У нас это было в предыдущих книгах!

Она ушла в комнату и вернулась со стопкой книг Вячеслава, небольших, в твердом переплете.

— Вот, в самой первой он использовал метод «Колонка». По всей книге получалось сообщение. Кто разгадал, тот в лотерею получал экземпляр книги с автографом Славы — на весь форзац. А в третьей книге, «Кошмар в поселке», «колонка» складывалась в подсказку. После подсказки надо было смотреть «слова в начале» и загадку разгадывать. Кто разгадал — получал роль в массовке, потому что «Кошмар в поселке» экранизировали. Фанаты такое обожают. Мы как-то даже квест организовывали.

— Если это всенародная забава, — задумчиво протянула я, — если он сам планировал это заранее… и если кто-то догадался… его ведь и перехватить могли. Кроме редактора кто-то еще имел доступ к рукописи?

— Я, — нахмурилась Зина. — Еще Дима, но только в нынешнем случае. Раньше он его рукописи не смотрел.

— А вы уверены, что редактор умер своей смертью?

— Славкин редактор умер?! — Дима вытаращился на сестру. — Тарас Иванович?! От чего? Когда?!

— Что-то с давлением, — пожала плечами Зина. — Нам подробно не сообщали.

— Так вот чего меня в Славкину тарасовскую хату не пустили, — покивал сам себе Дима. — Ты хоть вещи его забрала?

— Да, разумеется!

— То есть теперь в рукопись посвящены только вы двое? — уточнила я.

— В идеале — да, — подтвердила Зина. — Директор «Короны» точно не читал, он такое не любит. — Она качнулась на стуле. — И да, Евгения, я уверена, что причина смерти естественная. Тарас Иванович и раньше жаловался на давление. А тут еще такие стрессы, ажиотаж вокруг книги. Как Слава пропал, на тематических форумах начались теории заговора, всякие домыслы.

— Вам еще кучу писем присылали в редакцию, типа Славу видели там, Славу видели здесь… — Дима достал кастрюлю из холодильника и начал есть макароны с фаршем прямо из нее большой ложкой. — Я, когда совсем психанул, по нескольким адресам даже съездил. Но это все фальшивки оказались. Для лайков.

— Так если карта — это указания для Димы, надо забрать ее и начать поиски. Видите, Зинаида, это дело может оказаться проще, чем мы все думаем.

— А самая ржака знаешь в чем будет? — Дима с грохотом водворил кастрюлю обратно и вытер рот кухонным полотенцем. — Если Зина тут вся такая психует и подскакивает, а все в итоге — опять реклама! Как в прошлом году!

— Дима!

— Хотя, если так, это жесть, конечно. Я слышал, тут, в Тарасове, и книжные магазы громили.

— Так что было в прошлом году?! — не выдержала я. — Только без вранья, пожалуйста. Ваш имидж меня не волнует.

— А это и не моя идея была. — Зина поджала губы. — Ладно, только я сама расскажу. Ничего тут такого и нет.

Она запустила пальцы в волосы.

— Твой брат сам это предложил. Продажи самой последней книги, «Смертельные прятки», шли так себе. И он, помня об успехе предыдущих рекламных акций и шифровок, предложил в качестве приза… найти его. Серьезно заявить на сайте издательства, что он уехал неизвестно куда. Пропал. И что подсказки надо искать в подарочном издании «Смертельных пряток», которое он сам верстал. — Она выпрямилась, язвительно посмотрела на брата. — Между прочим, для пущей натуральности мне тоже сначала об этом не сказали, как и тебе. Слава все это с Тарасом Ивановичем и с директором обговорил. Я потом на пресс-конференции такой дурой выглядела!

— Зато все поверили, — едко заметил Дима. — Тираж раскупили моментально, в Сети куча сообщений, в соцсетях истерика. Фейковые посты, опять же. Почти все.

— Почти? — Я слушала, не отрываясь.

— Был один пост, который подтвердился. Наш литературный гений пил пиво в каком-то пафосном заведении в Тамбове, что ли. И это выложили на официальном сайте издательства. В спецразделе «Найди писателя». Мы с Зиной первое время реально проверяли инфу. В Тамбов подорвались, как Биба и Боба, два не скажу кто. Славу не застали, зато инфа подтвердилась. Возвращаемся в Москву, языки на плечах, а у меня и кое-что еще… и нам тут сообщают, что это пиар-акция! Я думал, Зинка их прибьет всех, особенно редактора Славкиного!

— Но я в итоге придумала еще лучше, — хмыкнула Зина. — Двух зайцев одним выстрелом! Слава-то прятался в какой-то глуши, заодно работал там над новым замыслом. А я предложила отправить его к Мерчинским. Они только-только раскручивались. И пиар от «Короны» форсировал их успех.

Я не успела спросить, кто такие Мерчинские, как Дима неожиданно рассмеялся и легонько толкнул сестру в плечо:

— Ага, самые умные фанаты дотумкали, приезжают — и попадают в какой-то дом ужасов с привидениями! Где все по Славкиным книжкам сделано! Наверное, уписались с восторгу.

— Да, мы с Тарасом Ивановичем переиграли содержание «Смертельных пряток», Слава кое-что от себя подкинул. И в результате все пути, как говорится, привели в Рим. Туда, куда нам надо было. Многие фанаты до сих пор даже не задумываются, что все было спланировано заранее.

— Еще и я постарался, — напомнил Дима. — Хотя лучше бы Слава все с самого начала нам сказал. У меня седины на жопе точно прибавилось в тот раз.

— А вы не думали, что он опять у этих Мерчинских?

— Он сначала у них и был, — вздохнула Зинаида. — Но совсем недолго. Накануне его исчезновения Мерчинская мне звонила, говорила, что Вячеслав немного странно себя ведет. Несет какую-то чушь про разоблачение, про то, что хочет сказать правду. Когда исчезновение случилось, мы Мерчинских проверили в самую первую очередь, Евгения, уж поверьте. В «Короне» на такую ищейку раскошелились! Уж если бы он что нашел… Но нет.

— Мерчинские сами чуток странные, — вставил Дима. — А я не каждого странным назову.

— Увлекающиеся натуры, вдобавок фанаты Славиных книг. — Зинаида собрала книги и разбросанные по столу листы рукописи. — Но обыск ничего не дал, они сами убивались из-за его исчезновения. Они каждую Славину книжку ждут, как первенца. Надеялись, что пребывание у них его вдохновит. Вдохновило!

Она унесла бумаги и книги.

— Мерчинские, Мерчинские… — пробормотала я, берясь за телефон. — Знакомое что-то.

— Наберите «Поместье ужасов», — подсказал Дима. — Во, да, вот их сайт!

— О… — только и произнесла я.

Я и не предполагала, что близ относительно провинциального Тарасова располагаются такие… заведения.

Супруги Мерчинские, Андрей и Тамара, были наследниками обедневшего дворянского рода, оба прославились в творческой среде. Разбогатев, выкупили родовое поместье Андрея, до того дряхлевшее в статусе культурного памятника, и более-менее привели в порядок. Но жить в нем оказалось накладно, для поддержания поместья в хорошем состоянии требовались деньги.

— Я с ними познакомился на одной театральной тусовке, — похвастался Дима. — Оказалось, от Славкиных книжек они балдеют, а еще на одной выставке Андрюха купил пару моих работ. Ну и мы как-то с ними законтачили, начали тусить вместе. Идея для парка у Томки родилась, Андрюха подхватил, тут я подключился. Получалось ничего так, а тут хлобысь — совпало со Славиной рекламой! Случайно, а такая крутая идея вышла! К ним теперь туристов ездит больше, чем в монастыри в Запокровском. Прикинь, они фирменный автобус завели, и вот такое регулярно недалеко от монастырей ездит! Монахи там небось всякий раз крестятся, как автобус видят!

Я слушала болтовню Димы и рассматривала фотографии на сайте. «Томке» и «Андрюхе», при всем лоске и ухоженности, было лет по пятьдесят. Похоже, Зинаидин брат просто не понимал возрастных границ и не умел держать дистанцию.

— Больно хорошо все совпало, — засомневалась я. — Вы уверены, что эти Мерчинские вам не соврали?

— Им врать никакой выгоды. — Дима сразу посерьезнел. — Они хотят, чтобы книжка вышла. Для Славы даже отдельный кабинет хотели выделить у себя в поместье. Как меценаты для художников в старину. У меня в их доме мастерская есть — так они готовы не дышать, если мне это работать помешает. Я на них молюсь просто, они мне самые крутые заказы дают, для поместья.

— А ваш брат? Один раз он вас уже обманул.

— Так не только меня! — Дима вскинулся, всерьез задетый. — А весь свой фан-клуб и издательство заодно! Я говорил, там кроме него только два человека и знали!

— Это правда, — подтвердила вернувшаяся Зина. — Кроме этого случая, Слава Диме никогда не врет. Наоборот, ему как очередная дурь в голову стукнет, так он и Диму вовлечь старается. И у Мерчинских они желанные гости, не то что я.

— Брешешь ты все, Томка с Андрюхой спят и видят, как бы полный набор Хохотов собрать. Одной тебя в коллекции не хватает!

— Пф… — презрительно отозвалась Зина. — Больно надо. Ты бы лучше съездил за вещами в свою квартиру. Нам нужна карта и остальные Славины бумаги.

— А ваша машина? — повернулась я к Диме.

— О! Спасибочки, что напомнили! Вот о чем новости-то были! — Дима унесся в прихожую, вернулся с рюкзаком. И почти прямо мне в руки вытряхнул из рюкзака планшет. — Щас все будет…

Он моментально разыскал несколько видео на тарасовском новостном форуме — том самом, на котором я читала репортаж о разборках в Златореченском районе. Из видео я узнала, что «Волгу» Димы эвакуировали, владельца просили отозваться, предоставили номер телефона для обращения. Относительно «адской тачки» все было не так радужно. Сообщалось лишь, что эта машина была замечена на трассе Тарасов — Покровск и в нескольких местах непосредственно в самом Тарасове. Число пассажиров в машине не установлено, замечено превышение скорости в черте города, на требование остановиться водитель не отреагировал. Безответственное вождение привело к мелким повреждениям припаркованных на обочинах машин. Многие узнали «адскую тачку» и посчитали это явление агрессивной рекламой книг Вячеслава Хохота. Но издательство «Корона» заявило о своей непричастности к этой «рекламе».

— Что-то мне неспокойно, что эта машина в городе, — поморщилась Зинаида.

— Тебе вообще Славин фан-клуб не нравится, — хмыкнул Дмитрий. — Ты поэтому и с Мерчинскими не ладишь. Потому что все только про Славу и говорят. Надо будет потом тачку не забыть забрать.

— Евгения, а вы могли бы съездить с Димой? Я-то тут останусь, план действий составлю, да и вообще поразмышляю.

— Думаешь, я сам не справлюсь?