Я опасалась не то что шевельнуться — хотя бы отвести взгляд. Дима находился за моей спиной, я не могла ему даже знака подать.

Ситуация разрешилась за секунды: мимо меня в сторону Светланы полетел стул, она увернулась и бросилась к Диме. Я напала на Светлану со спины, повалила ее и сделала захват. Светлана сопротивлялась с той же нечеловеческой силой, да так, что опрокинулась вместе со мной на спину, всем весом навалившись на меня. Рук я не размыкала, но и Светлана продолжала дергаться, извиваться и дрыгать ногами. Вдобавок она мотала во все стороны головой, распущенными волосами загораживая мне обзор. Попала затылком мне по носу; я в ответ еще жестче сомкнула руки, стараясь затруднить девушке дыхание. Я надеялась, что надолго ее не хватит. Казалось, что я держу ее целую вечность, мои силы начали иссякать; в какой-то момент Светлана перестала мотать головой. Затем закашлялась, захрипела, ее тело в моем захвате обмякло.

— Все, — произнес Дима, тяжело дыша. — Отпускай, готово.

— Что?! — На адреналине до меня дошло не сразу.

Руки словно закоченели в железном захвате. Теперь он не требовался — Светлана не двигалась.

Я сбросила ее с себя, вскочила и отошла подальше. Дима остался стоять на месте, повторил:

— Готово. Светка ничего не сделает. Щас, где тут выключатель…

В нашей половине зала зажглись обычные лампы.

— Она жива вообще?! — вскрикнула я.

На шее Светланы болтался Димин ремень. Дима смастерил из него удавку, продев один конец в пряжку. Получилась петля, которую он и накинул на шею Светланы.

Я поспешно освободила девушку от удавки. Проверила пульс и дыхание. Жива! Перевернув Светлану на живот, я завела ей руки за спину и застегнула наручники на запястьях.

— Я видел порно, которое начиналось так же, — прокомментировал Дмитрий. В голосе его, однако, не было ни капли веселья.

Да, этот парень и на смертном одре будет шуточки отпускать.

— Козел ты, Дима, — сказала я. И, закончив со Светланой, медленно поднялась с коленей. — Ты мог ее насмерть задушить.

— Она нас — тоже. — Дима уселся на пол. — И задушить, и растерзать, и загрызть.

Мои руки сильно болели. Предплечья оказались исцарапаны, на губах и подбородке подсыхала кровь, нос болел.

— Мы могли вызвать подмогу. А я и не вспомнила, — сказала я, похлопав по рации. — И «тревожная кнопка» — хотя ее здесь пока найдешь…

— Я вообще дыхнуть боялся. — Дима уже не сидел, а лежал на полу, на боку. — Странно еще, чего она Зину поминала, а перла на меня? Смотрит и Зиной называет.

— Вероятно, из-за вашего с ней сходства. — Я убедилась, что Светлана, пусть и без сознания, продолжает нормально дышать. И вызвала подмогу.

Вечер, как говорится, окончательно перестал быть томным. Пока мы с Димой разбирались со Светланой, пострадавшего Алексея на служебном микроавтобусе увезли в больницу в Покровск в сопровождении врача из медпункта. Это удалось сделать не привлекая внимания туристов. После этого Мерчинские начали опрашивать: трех охранников, всех актеров (тоже трое, за вычетом Светланы и Алексея), ответственного за реквизит и так далее.

О конферансье вспомнили не сразу. Как только вспомнили, кто-то из актеров тут же позвонил ему на мобильник. В глубине сцены, за неубранными декорациями, донеслась мелодия входящего вызова, но никто не ответил.

Андрей Аркадьевич обнаружил конферансье в бутафорском гробу. Из-под крышки гроба мелодия и доносилась. Как признался Мерчинский, он очень боялся найти в гробу труп. К счастью, конферансье оказался жив, только без сознания. Обошлось без дротиков: парня ударили по голове, связали, заткнули рот, раздели до трусов, и оставили в гробу вместе с мобильником. Даже будь он в сознании и без кляпа во рту, его никто не услышал бы из-за спектакля.

— Это чтобы мы долго не искали, — поясняла Диме бледная как полотно Тамара Мстиславовна, трясущимися руками зажигая очередную сигарету. — Сначала Леша и Света с этим ножом, потом Михаила кто-то запер в гробу, а Светочка — что на нее нашло?..

Ко всем прочим ужасам выяснилось, что на конферансье напали еще до начала спектакля. Даже я, новичок в коллективе, при первом взгляде на бедного парня поняла: ведущим на спектакле сегодня был другой человек. Да, неизвестный был примерно одного роста со своей жертвой. Но пострадавший был крупным парнем с широкими плечами, и костюм был ему впору. А двое охранников припомнили, что на сегодняшнем конферансье костюм болтался, как тряпка на пугале.

— Самое фиговое, что он был в гриме. — Дима попросил у Мерчинской сигарету. — В хорошем таком, плотном гриме. Лица нормально и не различишь.

— То есть грим ты оценил, — с иронией сказала я, — а что костюм болтается — не заметил?

— Я на работе был, вообще-то. Следил, чтоб грим у всех был в порядке. Только перед последней частью и сел передохнуть! — Дима обиделся, отвернулся. Не стесняясь, закурил прямо на сцене. Кроме него и Тамары Мстиславовны, такое себе никто не позволил.

— Иди лучше руки помой, — тихо сказала я. — Они у тебя в крови до сих пор.

— Ты на лицо свое глянь, — беззубо огрызнулся он.

Михаила и Светлану повезли в ту же самую больницу в сопровождении медсестры из медпункта. Оба они до сих пор не пришли в сознание. Больница была частная, со знакомыми, все понимающими врачами. Так что в этом случае Мерчинские огласки не боялись.

Им и так было чего бояться. Ранение человека настоящим ножом на глазах у нескольких десятков зрителей еще можно было представить как фальшивое. Зрители и восприняли все это как часть выступления, пусть и весьма натуралистично сыгранного.

А вот для сотрудников и владельцев «Поместья ужасов» все было по-настоящему. Включая незваного гостя.

— Чисто как Призрак оперы, — сказала одна из координаторов. — Ходил там везде за кулисами, ножик поменял на настоящий, Мишку вырубил, и Светка вот… а что со Светкой?

Мерчинским мы с Димой пока не сказали о дротике. «Официальная» версия гласила, что Света после спектакля впала в состояние аффекта, сбежала, пыталась удушить себя в зале восковых фигур и сильно сопротивлялась, пока я удерживала ее от такого членовредительства.

Тем не менее Дима настоял на том, чтобы в покровской больнице у Михаила и Светланы взяли анализ на наличие наркотиков в крови. И медсестра, которая сопровождала пострадавших, была об этом извещена.

Дротик, завернутый в носовой платок, так и валялся на полу в женской гримерной. Я припрятала его.

Все были выбиты из колеи этими инцидентами, никто не поинтересовался у меня или у Дмитрия, как мы себя чувствуем и нужна ли нам медицинская помощь. В результате Дима, когда вымыл руки, сам протер царапины на моих руках перекисью, а я пощупала свой нос и убедилась, что он не сломан.

А затем присоединилась к остальным охранникам.

Даже самые припозднившиеся посетители успели покинуть поместье. И теперь оно вспыхнуло огнями по всей территории. К поиску чужака подключили практически всех. Мерчинские просматривали записи с камер, билетеры и администраторы отчитывались о посетителях. Сотрудники театра припоминали, не видели ли кого-то незнакомого за кулисами. О том, что пострадали трое актеров, распространяться было запрещено. Только вряд ли этот запрет долго продержится…

Еще знать бы, кого искать. По словам сотрудников театра, Михаила они сегодня видели; перед выступлением он пропал, а потом появился сразу в гриме. Много кто припомнил, что у сегодняшнего ведущего голос был выше и резче. Но это сочли фишкой для выступления — Михаил был знаменит своими импровизациями и экспериментами.

Неизвестного, в гриме «под череп» и костюме не по размеру, удалось засечь лишь на видеозаписи: он мелькнул на стоянке автобусов для туристов. «Череп» удачно воспользовался толкучкой при отъезде большой группы посетителей, скрылся в забитом автобусе и вместе со всеми покинул поместье. Едва ли кто-то среди гостей поместья удивился человеку в таком гриме.

— В парке его, похоже, нет, — заключила Мерчинская. — Какое облегчение!

На этом поиски закончились. Сотрудники разбрелись по своим комнатам.

Меня отпустили немного отдохнуть; перед этим я решила встретиться с Димой — напомнить, что обещал рукопись настоящего «Лесного ужаса». Я нашла его в пустом кафетерии на первом этаже. Кроме нас, здесь никого не было.

— Вот, злоупотребил служебным положением. — Он кивнул на ключи рядом с полупустой кружкой. — Для всех закрыто, а для меня нет.

— Ничуть не осуждаю. — Я села за стол напротив него. — Что-то ты очень спокойный.

— Я не спокойный, я дохлый, — парировал Дима. — Да и ты выглядишь дохлячком, а не торчком-бодрячком.

— Не смешно. Смотри, дошутишься…

Дима на мои слова только улыбнулся.

— А мне одна штука покоя не дает, все думаю про нее.

— Только одна? — Я тоже улыбнулась.

— Ага. — Дима наклонился ко мне. — Отчего Светка меня Зиной называла? И взъярилась так! Да помню я, ты говорила, что у нее в шее дротик был. Как у того координатора на операции.

— Додумался до чего-нибудь?

— Помнишь видео Зинкиного похищения? Там и вторая девка была, высокая, тоже в маске. На кладбище ее не было, а в похищении она участвовала. Может, это Светка? Девчонка она неплохая, только вся такая… типа в искусстве. Навешали ей лапши на уши или запугали, а она один раз поучаствовала и слилась.

— Тогда почему Зина виновата? — Я потерла лоб. Тело ныло от усталости, а спать не хотелось. — Зина заставила Свету себя похитить?

— Не, это совсем шиза, — засомневался Дима. — Проще Светку спросить, как прочухается. Хотя человека под наркотой что угодно спровоцирует.

— Я не исключаю виновности Зины, — осторожно заметила я.

— Виновности… в чем? Для обвинения, Евгения Максимовна, нужен мотив. — Дима напрягся, подобрался. Уже не тот раздолбай и балагур, каким казался при знакомстве. — Мы с вами искали Вячеслава, искали, а словно в его книге оказались.

— А ты не думал, что это Вячеслав мог быть на месте ведущего? Он же сообщил — жди у Мерчинских, вернусь в отсутствие Зины.

Дима встал, дошел до стойки раздачи и оставил там грязную кружку.

— В гриме его сюда не пропустили бы, — возразил он, вернувшись. — А без грима узнали бы.

— Кто-то помог ему. Провел в поместье, спрятал, загримировал. — Я рассуждала неуверенно, словно сама сомневалась в такой версии. Пожала плечами. — Грим очень хороший.

— Можно подумать, ты разбираешься в гриме, — снисходительно сказал Дима, устало развалившись на стуле.

— Нет, — с улыбкой ответила я, глядя ему в глаза. — Зато ты разбираешься.

Он еще улыбался, когда до него дошло, что я ему сказала. Я била наугад, проверяя догадку. И попала в цель.

Дима не попытался атаковать меня или убежать. И взгляда не отвел. Я видела, как сильно он сжал челюсти, справляясь с эмоциями.

Я выжидала.

— Я не мог не помочь, — наконец произнес Дмитрий. — Он мой брат. Да, я его замаскировал, чтобы не узнали. Но Михаила он не трогал! И он не виноват в том, что случилось с Лешей и Светой!

— Тогда кто виноват? — тихо спросила я.

Глава 9

— Лично я подумал на Зину. — Дима пожал плечами. — Поэтому сразу эсэмэснул Славе, чтобы он валил.

— Чтобы Зина его не убила? — жестко спросила я.

— Я не знаю, что Зина может с ним сделать. Это как раз самое страшное.

— И ты не знаешь, где он? — продолжила я.

— Я ему сказал, чтоб не говорил мне. — У Дмитрия заблестели глаза, он шмыгнул, но не более. — Чтоб если Зинка до меня доберется, то ничего не смогла узнать. Она ложь чует, как собака.

— А нормально поговорить с ним ты не успел? — напирала я.

Либо Дима сломается и все мне расскажет, либо сломается… и окажется, что он ничего толком не знает.

— Он здесь всего часа четыре провел, а мне нужно было работать, чтобы никто ничего не заподозрил. — Дима встал, сгреб со стола ключи от кафетерия. — Жень, будь человеком, конкретно сейчас отвали на фиг от меня. Я тебе Светку угомонить помог, если ты помнишь. И Леха… блин, вся бочина в крови, как это теперь развидеть…

— А труп редактора, значит, уже развидел? — Я поднялась и пошла вслед за Димой.

— Тарас Иванович мне коллегой не был, — ответил Дима уже в коридоре, запирая дверь. — А с Лешей и Светой мы единомышленники. Я тебе как гример скажу — очень сближает, когда ты регулярно людей всякой бутафорской дрянью мажешь. Тут доверие возникает с обеих сторон!

— Ладно, проехали. — Я решила пока что отступиться. — Ты помнишь, что собирался дать мне почитать рукопись «Лесного ужаса»?

— Так ты за этим сюда пришла? — обрадовался Дима. — Могла бы позвонить. Ща, пошли в мою комнату, здесь недалеко…

«Комната» Димы оказалась большим помещением, оборудованным под мастерскую. Пока Дима копался в компьютере, я с интересом рассматривала мастерскую. Здесь было много вещей и инструментов, на стенах висели плакаты и фотографии. Понятно, отчего Дима обожает супругов Мерчинских: они дали ему все, чтобы он мог жить и работать в свое удовольствие.

Один из столов привлек мое внимание больше других: над ним висели очень качественные распечатки фотографий. На половине фото был запечатлен Вячеслав Хохот, на другой половине — актер «Гильотины» Виталий Сварцев. Фото висели рядом друг с другом, и на многих были рукописные пометки и стрелочки возле разных частей лиц.

Я перевела взгляд на заготовки искусственных частей тела на другом столе, на респираторы; порассматривала заляпанный халат и перчатки.

— Присядь где-нибудь. — Дима не глядя махнул рукой в сторону. — Ща распечатается.

В ту же минуту у меня зазвонил телефон.

— Дима, я выйду, поговорю, — предупредила я.

— Ага. Я тут буду. — Он не обернулся. — Никуда не денусь.

В коридоре я отошла подальше от двери Диминой комнаты и ответила на звонок:

— Евгения Охотникова слушает.

— Евгения, это Марсела Франсисковна из полиции! — Она говорила негромко, сдержанно. — Можете говорить?

— Да. — Я обернулась на дверь мастерской.

— У нас выяснили, что за штука была на кладбище. «Седатин», как и сказала эта ваша Зинаида. Только концентрированный, к счастью.

— К счастью? — удивилась я.

— Да, всю опергруппу только вырубило, как от обычного снотворного. И актеров.

— А дротики? — вспомнила я.

— В дротиках то же самое. И в ваших, и в том, что нашли у координатора. Слава богу, у пострадавших вроде обошлось без последствий. И Лиза эта очнулась. Вроде соображает, дурочку не строит. Только загвоздка с тем актером в Выборге.

— Виталием Сварцевым?

— Да, который вроде как вломился в квартиру, на вас на машине наехал и пятым в группе актеров был. Актеры в один голос утверждают, что Виталий с ними был. Что это он спланировал и организовал похищение Зины, был за главного, словом, все на него валят. Говорят, шантажировал их. — Марсела Франсисковна перевела дух. — И еще говорят, что он прикрывал их со стороны леса. Собирался стрелять из ружья с дротиками. Мол, хотел дать сообщникам уйти от погони. А убивать никого не собирался.

— Ого. — Я переваривала услышанное. — Ну и новости. Вы им сказали, что Виталий на самом деле…

— …был очень далеко? — договорила Марсела Франсисковна. — Я бы не говорила, но допрос вела не я. Так что актеры в курсе. Вы бы видели их лица. У одного истерика случилась, Лиза эта стукнутая в ступор впала. Кем бы там ни оказался этот парень, он их всех провел, понимаете? У них и мысли не возникало, что рядом с ними — другой человек.

Что ж, подтвердились мои мысли про пятого неизвестного: стрелял дротиками и мог включить распылители с «Седатином».

— А истерики не наигранные? — заподозрила я. — Они же актеры.

— Есть у нас один человечек, — уточнила Марсела Франсисковна, — он, поверьте, показное на раз раскусывает. Там у этих актеров натуральный шок был. До этого все на этого пятого валили; а теперь у них непонятно, кто самый виноватый.

— А про Зину что-нибудь говорили? — спохватилась я. — Почему ее похитили?

— Они же поклонники этого, Всеволода?.. А, Вячеслава Хохота. Считали, что Зина виновата в его пропаже. Один из актеров, Константин, утверждает, что они не собирались ей вредить. Хотели только на психику подавить, чтоб она призналась, где его прячет. Ну и рукопись хотели, само собой. Про актеров — это пока что все, что могу сказать.

— Рукопись опубликована, — сообщила я. — Только другая. Зинаида так решила.

— То-то они обрадуются, — сказала она.

Я в ответ сообщила Марселе Франсисковне о сегодняшнем инциденте. Хорошо, что Мерчинские мне доверяли: я знала, в какую больницу повезли пострадавших актеров. О дротике в шее у Светланы тоже сказала.

А поскольку Дима не нанимал меня и я не обязывалась хранить его тайны, о Вячеславе я умалчивать не стала.

— Плохо, что он в гриме был, — досадовала Марсела Франсисковна.

— Да уж. А что с редактором? Удалось выяснить?..

В дверях мастерской показался Дима. Высмотрел меня — на другом конце коридора — и помахал стопкой бумажек. Я дала знак: еще пять минут. Он кивнул и вернулся в мастерскую.

— С ним интересно. У нас даже пару профессоров из универа привлекли… — Она зашуршала бумагами. — Умер своей смертью, от аневризмы. Ну, сосуд в мозгу лопнул. Что касается сохранности трупа, здесь дело именно в тамошней почве оказалось. В ней обнаружились особые вещества. И когда тело начало коченеть, эти вещества в почве вступили в реакцию с теми, которые выделяло мертвое тело. И из всего этого получился консервант. Там к тому же влаги много, получается, как маринад для огурца. Это если совсем коротко и просто.

— Вот это заготовочка, — мрачно пошутила я.

— И облом для криминала, — отозвалась Марсела Франсисковна. — Такое место хорошее, глухое, а труп не спрячешь. Что плохо — непонятно, когда он умер. По прикидкам специалистов, этот мужик на момент обнаружения был мертв от пяти до десяти дней.

— А ящик в его руках? — припомнила я. И, в пику всякой усталости, ощутила азарт. — Его открыли?

— Да. — Марсела Франсисковна посерьезнела еще больше. — Это планы и чертежи поместья Андрея и Тамары Мерчинских. Помните распылители на кладбище? Из которых в воздух поступал «Седатин»?

— Да, — ответила я, ощущая холодок в подвздошье. Как раз там, где недавно был жирный синяк, оставленный Димой.

— Так вот, согласно этим планам, во всех помещениях дома и на прилегающей территории установлены аналогичные распылители. И при желании в систему вентиляции можно запустить все что угодно.

— Так ведь!.. — Я чуть не вскрикнула. — Почему же не сказали сразу?! Почти шесть дней прошло!

— Евгения Максимовна, — вздохнула полицейская, — у нас сначала трупом занялись. Планы просмотрели поверхностно, и сначала вроде как ничего никого не насторожило. Ну, парк аттракционов, там же положены всякие технические навороты. Пока с трупом разобрались, пока что. Потом припомнили, что на аттракционах этих Мерчинских у людей припадки агрессии случаются. Я вспомнила, что там Зинаида с Дмитрием про «Седатин» говорили, и у меня в голове щелкнуло — а что, если и на аттракционах то же вещество используют? И я только сегодня просмотрела планы еще раз — по-моему, все сходится!

— Мерчинские говорили, — подтвердила я, — что в последние месяцы у них это случалось все чаще. Всякие припадки агрессии у посетителей. Только Мерчинские старались все уладить по-тихому, в полицию не обращались.

— Ох е!.. — ругнулась Марсела Франсисковна. — А мне еще не разрешали их допросить! Все это дело подсудное, угроза здоровью! Зря они молчали!

— Оттого и молчали, — припечатала я. — Боялись иска. Их парк и так закрыть хотят.

Секундная пауза, затем Марсела Франсисковна спросила:

— А вы откуда узнали?

— Они мне сказали, — ответила я. — Когда нанимали на работу.

— Вы в поместье? — обрадовалась она. — Немедленно разыщите их и предупредите! Надо как можно скорее… Нет, я сама им позвоню, у нас есть номер…

Разговор прервался.

Я посмотрела на мобильник. Черт. Зарядка кончилась. Из-за всей сегодняшней беготни я забыла зарядить телефон. Ладно, самое главное я успела узнать.

Я направилась обратно к мастерской. Дверь распахнулась, едва я потянулась к ручке.

— Давай, Андрюх. Сейчас подойду. Да, она со мной, прихвачу, — сказал Дима и убрал мобильник в карман. — Жень, чтиво отменяется.

— Что-то случилось? — догадалась я.

— Ага. Тамара с Андреем просят пройти в зал восковых фигур. Что-то они там обнаружили любопытное. Полезли на ночь глядя оценивать убытки. Просили тебя прихватить — хорошо, что ты еще спать не легла. Андрюха сказал, Тамара тебе пыталась звякнуть, а ты вне доступа.

— Я по телефону разговаривала, — напомнила я.

— Да я так и сказал ей. — Дима шел впереди не оборачиваясь. — Что-то важное?

— Да так, — досадливо отмахнулась я, — бывший не вовремя позвонил. Еле отделалась. Тамара Мстиславовна не сказала, что они обнаружили?

— Говорит, механизмы в подставках фигур. Ты же там пару штук опрокинула.

— Только одну, — проворчала я. — Вторую уронила Светлана.

— Да без разницы, — вздохнул Дима. — Чинить все равно мне.

— Ты уже занимался этим. — Я нагнала Диму, зашагала рядом с ним.

— Разве?

— Тамара Мстиславовна упоминала, что собрание восковых фигур пострадало в прошлом месяце, — заметила я. — Ты сказал, чинить тебе. Значит, ты этим постоянно занимаешься.

— «Пострадало» — громко сказано, — уточнил он. — Она драматизирует, там только башку у зомби открутили. Делов-то. А сегодня фигуры на куски развалило! Ныряй сюда, быстрее доберемся…

— Нет, спасибо! — отказалась я. — Хватит с меня тайных лазов и дверей!

— Ладно, пройдем по-культурному. — Дима не стал спорить.

Мерчинские ожидали нас не в самом зале, а возле него. Андрей Аркадьевич ходил туда-сюда, Тамара Мстиславовна стояла на месте и крутила в руках портсигар. Но не закуривала из-за системы пожарной безопасности.

«Странно, что здесь только мы с Димой, — подумала я. — Неужели супруги настолько не доверяют службе безопасности? Нашли какие-то механизмы и зовут глянуть штатного гримера. Как будто он…»

— А ты и в технике шаришь? — с уважением спросила я.

— Есть немного, — отозвался Дима. — На уровне театральных спецэффектов.

Съемки клипа на кладбище, вспомнила я. Тонкие трубки, распылители, торчащие из земли; через них на «съемочную площадку» подавали «туман».

— Доверяют они тебе, — оценила я.

Дима ничего не ответил — мы уже подошли к залу.

— Как же вы сами не заметили, вы же включали свет… — причитала Тамара Мстиславовна, поспешая за Димой. — В первый-то раз…

— Ты сравнила, конечно! — проворчал Дима. — У нас была экстремальная ситуация!

Одна из фигур разломилась пополам. Вторая при падении лишилась головы, руки и ноги тоже валялись отдельно от туловища. Дима только вздохнул при виде этой разрухи.

— Ладно, что там такое… — Он опустился на колени. — Андрюх, ты говорил, подставка? Ага, вижу.

Дима вдвоем с Андреем Аркадьевичем осмотрели подставки для восковых фигур. Широкие, массивные, при падении они отсоединились от фигур. Но не полностью.

— Вижу резервуар, — бубнил Дмитрий себе под нос. — От него отходят трубки к ногам статуи… Андрюх, не трожь эту коробку!

Они вдвоем разбирали фигуру — вторую, которая больше пострадала.

Тамара Мстиславовна прошла к окнам, открыла одно, закурила. Я подошла к ней. Вид на лес и монастыри был бы хорош, если б не толстое ветвистое дерево прямо перед окнами.

— Я думала, восковые фигуры внутри тоже из воска, — тихо сказала я Тамаре Мстиславовне.

— Нет, — шепотом ответила та. — Чаще всего — лишь руки, шея и голова. Все остальное пустое внутри.

— Ну просто офигеть, как прекрасно! — громко сказал Дима. И позвал нас. — Дамы, прошу взглянуть. У нас здесь в статую вставлен переносной распылитель с отдельным резервуаром. Работает на аккумуляторе. Ща аккумулятор на нуле, нам повезло. Видите вот тут циферблат? Можно настроить промежутки времени между пшиками. А отсюда вынимается емкость для жидкости, судя по всему… но я это голыми руками трогать не собираюсь.

— Господи боже, и во второй то же самое? — ужаснулась Тамара Мстиславовна. — Евгения Максимовна, а вы что скажете?

— У вас в этом зале у посетителей случались припадки агрессии?

— Да, были, — подтвердила Мерчинская. — Мы поэтому и закрыли зал.

— Вот и объяснение. — Я кивнула на разобранную фигуру.

— Я не согласен. — Дима уже разбирал другую фигуру. — Сам по себе бачок с распылялкой еще ничего не означает. Помнишь, я вам дракона делал? Для ворот парка? Там тоже распылялка была, для дыма. Чтоб дракон дымом из носу пыхал.

— Дракон был для открытой территории, — Андрей Аркадьевич встал на мою сторону, — а в замкнутом помещении что распылять?

— Чем рассуждать, помог бы мне, — пробурчал Дима.

— Мы потом от дракона отказались, — пожаловалась мне Тамара Мстиславовна. — Распылители эти больно дорогие, мы всего-то один на пробу купили. Так он нам обошелся чуть ли не дороже, чем тот большой, в склепе!

— Во второй статуе то же самое, — сказал Дима. — Такой же распылитель, и тоже разрядился. Вот это кто-то потратился.

Он отполз, оглядел разобранные фигуры. Потом оглянулся на целые, по всему залу. Их было штук пятнадцать, если не больше.

— Вот прикол, если и в остальных распылялки вставлены.

Раздался тихий стук. Мы все вздрогнули, но это оказалась только восковая рука, свалившаяся с туловища разобранной статуи.

— Я хочу уйти отсюда, — заявила Мерчинская. — Немедленно! Андрей?

— Да, здесь нам делать уже нечего, — согласился Мерчинский.

— А как же статуи?! — удивился Дима. — А проверить?

Он так и сидел на полу возле одной из фигур.

— Посетителей нет, это можно сделать завтра, — рассудил Андрей Аркадьевич. — На свежую голову.

— Ладно-ладно. — Дима поднялся. — Время реально недетское. Погодите, хоть отфоткаю…

Он застыл, с недоумением разглядывая мобильник.

— У вас тут чо, мобилки не ловят? Сумеречная зона какая-то… вообще не врубается.

— Мой телефон тоже не работает, — добавила я. — Потому что разрядился.

— Дима, вернешься завтра с фотоаппаратом! — поторопила Тамара Мстиславовна. — Все равно в поместье никого нет, кроме охраны! Все, я иду!

— Тамара, подожди! — окликнул Андрей Аркадьевич.

Я поспешила к Тамаре Мстиславовне; после всего произошедшего мне очень не нравилась мысль, что Мерчинские и Дима практически одни в поместье. Я помнила: почти все сотрудники на ночь в парке не остаются. Сейчас этот факт пугал. Да и охрана рассредоточена по территории…

Мы с Тамарой Мстиславовной одновременно оказались у выхода из зала. И увидели фигуру охранника в конце коридора.

Он лежал на полу.

Оставив Мерчинскую на попечении супруга, я быстро осмотрела пострадавшего. Дротиков не обнаружилось; пульс стабильный, дыхание — ровное и глубокое. Причина сна выяснилась быстро: от ближайшей вентиляционной решетки слабо тянуло усыпляющим газом. Я отпрянула от стены, едва опознала запах.

— Стойте там! Не выходите! — велела я.

Мерчинские послушно застыли в дверях. Я перетащила охранника на ближайший диванчик, забрала рацию и снаряжение. Чертовски неудобно, что все мои «игрушки» остались в моей комнате — а до нее идти через весь дом!

Рация работала, но на мой вызов никто не ответил. Вдобавок ко всему неожиданно погас свет — и в коридоре, и в зале.

— Кто-то усыпил охранника, — сообщила я. — Газом, через вентиляцию. Надо быстро покинуть дом.

— Ох, — только и сказала Мерчинская.

— Дима пропал, — только и сказал Мерчинский.

Я метнулась мимо них к распахнутому окну. Так и есть: Дима успел слезть с дерева и теперь бежал прочь, к маленькому зданию за главным домом.

— Он по дереву спустился. — Последовавший за мной Андрей Аркадьевич распахнул окно пошире. — Вот он, короткий путь!

Мерчинские показали неплохую физическую форму: моя помощь при «эвакуации» им не потребовалась. Я лишь освещала фонарем дерево — и спустилась последней.

— Смотрите, свет вообще нигде не горит, — Тамара Мстиславовна после обнаружения спящего охранника взяла себя в руки. — Нам нужно вон туда, в бывшую церковь. Там генератор и все остальное. Кто-то отключил главный генератор. Либо он опять сломался и надо будет включить аварийный.

— Нет, — возразила я. — Ситуация очень подозрительная, нам надо покинуть поместье. По рации никто из охранников не отвечает.

— К тому же неизвестно, — добавил Андрей Аркадьевич, — сколько еще распылителей спрятано в доме, да и вокруг него!

Однако его супруга рассудила иначе.

— Евгения, подготовьте транспорт! — попросил Андрей Аркадьевич, с отчаянием оглянувшись на жену. Перехватить ее он не успел. — Я выведу Тамару, силой увезем!

— Погодите, — я придержала его за плечо, — вот, держите шокер. Фонарь у вас…

— Есть, из зала прихватил, — подтвердил Мерчинский. — Черт, еще и Дима!..

— Дима бежал в сторону церкви, будьте с ним осторожны. Он что-то скрывает.

— Погодите, дайте еще рацию, — спохватился Мерчинский. — Мой мобильник не работает! Встретите кого-то из охраны — возьмите рацию у них. Еще в подсобке рядом с гаражом есть и в доме охраны.

Мы разошлись. Я была озадачена: что же такое происходит в этом поместье, если рация работает, а мобильники — нет?

Кроме шокера, у меня оружия не было, и я собиралась прихватить что-нибудь в подсобке или в гараже. Ящик с инструментами там точно найдется.

Все охранники, которые попадались мне по пути, оказались усыпленными. Времени разбираться не было, я открыла гараж и метнулась в сторону, прячась за стенкой у входа.

Нет, похоже, чисто. Никого.

Внедорожник Зинаиды был заведен внутрь, но припаркован поперек прохода, у самых ворот. И перегородил выезд всем остальным машинам. Дверцы и багажник почему-то были распахнуты. В салоне я не обнаружила ничего примечательного. Зато в багажнике валялось что-то вроде белой латексной маски. Я узнала «череп» сегодняшнего конферансье. Вячеслав здесь?

В гараже никого не было. В подсобке нашлись рации, и парочку инструментов я прихватила с собой. Взломала шкафчик с ключами от служебного транспорта. На секунду заглянула во внедорожник — так и есть.

«Ох, Зинаида Ипполитовна, кто же ключи в машине оставляет? Их я заберу».

Пришлось потратить драгоценное время, вывести внедорожник во двор, освободив проход в гараже. Затем на служебном микроавтобусе я проехала почти две трети пути до церкви. Дальше мешали деревья. Ничего, зато в темноте да под их прикрытием я незаметно доберусь до церкви. В гараже и на территории поместья мне приходилось пользоваться фонарем. А в церкви горел яркий свет: там электричество было.

Андрей Аркадьевич сам на связь не вышел. Весьма вероятно, дело дрянь. И очень возможно, что Зина…

Да. Она была там. Как и ее брат Вячеслав.

Наконец-то я увидела знаменитого писателя живьем и без грима. Изученные на досуге фото и видео позволили сразу опознать его. Привязанный к стулу, с кляпом во рту, он был выставлен на всеобщее обозрение.

Церковь была католического толка, поэтому перед кафедрой стояли две скамьи со спинками, слева и справа от прохода. Дальше я увидела какие-то ящики, генераторы (будь они неладны!), еще какие-то провода и устройства.

Все остальные «участники представления» были на месте. Мерчинские сидели на скамье слева. Зина расхаживала по кафедре.

Стоп.

Где Дима?

— Что ты там возишься?! — Зинаида выкрикнула это в сторону входа в церковь.

Так, подберемся поближе.

— Дай докурю, — устало ответил Дима, не оборачиваясь. И сказал в мою сторону: — Жень, тебя видно… Заходи уже, не ломай комедию. А то Зинка психанет, перестреляет всех.

«Связи нет, охрана вырублена, до ближайшего населенного пункта — ехать и ехать. Ладно, рискнем, залезем в пасть этому дракону».

Двери в церкви были двойные, между ними — небольшое пространство.

— Почему там Мерчинские? — спросила я.

— Томка побежала врубать генератор. Увидела меня, я пытался Славку освободить. — Так же тихо ответил Дмитрий. — Не успел. Она пыталась помочь, вбегает Андрюха, и тут Зина берет нас всех на мушку. Сказала, пристрелит Славу, если хоть кто-то из нас сбежит.

— Надо разоружить ее, — сказала я.

— Дима, ты что там возишься?! — повторила Зина.

— Да вот, гостья пожаловала, надо было обыскать. — Дима распахнул дверь, но в церковь прошел первым.

Этим я не воспользовалась. Дима подчиняется сестре, пока она вооружена. Придется последовать его примеру, усыпить Зинаидину бдительность. Слишком уж много заложников.

— Евгения Максимовна! — обрадовалась Зина. — А у нас тут небольшое семейное собрание! Проводим профилактическую беседу. Слава себя не очень хорошо вел, надо разобраться. Вон туда, на скамеечку, садитесь.

— Да я с удовольствием. — Я села на скамью справа. Переглянулась с Мерчинскими — они были спокойны. Аристократы: все держали хорошую мину при плохой игре.

Дима сел на одну скамью со мной, но поближе к краю у прохода.

— Слава, это Евгения Максимовна Охотникова. — Зина обернулась к Вячеславу. Тот нервно кивнул мне. — Именно она спасла меня из плена.

— А вы уже знаете, — громко спросила я, — что Вячеслав был пятым в актерской шайке? Его Дима гримировал под Виталия Сварцева, актера из «Гильотины».

— Увы, знаю. — Зина не выглядела расстроенной. — Мне Света — мы с ней подружки, вы знали? Так вот, Света мне позвонила сегодня и все рассказала. Славик попался, когда поправлял грим. Светуся и так на нервах была после участия в моем похищении. Ей же не сказали, кого придется похитить. А тут поняла, что дело совсем неладно, и открестилась.

— Выдала, сука, — сказал Дима. — Надо было совсем ее задушить, с концами. Или подождать, пока Светка с Женькой друг друга прикончат.

Мерчинские с ужасом посмотрели на Диму, я тоже. Вячеслав запрокинул голову, безучастно пялясь в потолок. У его ног — я лишь сейчас приметила — валялись книги.

— Ты Свету специально научил, как бить ножом, чтоб меньше вреда вышло? — спросила я.

— Во, хоть кто-то заценил! — улыбнулся Дима. — Сразу видно профессионала! Зин, правда приятно, когда твои усилия видят и ценят?

— И нож ты поменял. — Тамара Мстиславовна поднялась было, но ее удержали муж и пистолет в Зининых руках. — Сволочь ты!

— А что мне, разорваться, что ли? — горько вздохнул Дима. — Как той обезьяне из анекдота? Зинка прессует Славку — я помогаю Славке. Славка похищает Зинку — я помогаю вызволить Зинку. Вон на кладбище с тем люком удачно вышло, они с Женей хоть «Седатином» не надышались.

— Дротиками на кладбище стрелял ты? — спросила я.

— Да. — Дима смотрел мне в глаза. — Думал, все-все задрыхли, «Седатин» развеялся, можно Зинку забрать и валить. Ты ж без бронежилета была, в костюмчике. Две иголки всадил, а без толку.

Я только хмыкнула.

— Слава у нас довольно косорукий, — вклинилась Зина и пихнула брата в бок. — Чтобы он — и стрелять умел? Смешно!

— Замок-то он вскрыл в твоей квартире, — возразил Дима.

— Только у него не получилось меня на машине сбить, — заметила я.

— У меня бы тоже не получилось, — пожал плечами Дима. — Человека убить — решимость нужна. Я, когда понял, что в дротике не та дозировка и Светка взбесилась, — чуть не обделался.

— Теперь понятно, чего она на тебя накинулась, — фыркнула я. — Ты же ей в шею дротик воткнул!

— Вы тут выясняете отношения, — заговорил Андрей Аркадьевич, — так дайте и Вячеславу сказать что-нибудь!

— Он уже сказал все, что можно, — отрезала Зина, — пусть посидит под успокоительным!

— Зиночк… Зинаида Ипполитовна, можно вопрос? — робко позвала Тамара Мстиславовна. — «Седатин» с производства снят много лет. Откуда его взяли столько?

Зинаида картинно раскланялась. На этой кафедре она была как на сцене, только софитов не хватало и микрофона.

— Я училась на фармацевтическом, забыли? С химией у меня всегда было отлично. Так что синтезировать «Седатин» труда не составило, да и компоненты для него несложно достать.

— Ага, — оскалился Дима. — Только ты не сообразила, что столько, сколько я просил, для поместья Мерчинских было многовато.

У меня голова кругом пошла от этих подробностей. Мексиканский сериал, да и только!

— Так, — вмешалась я, — то есть Слава не знал о распылителях на кладбище и в поместье?

— Про кладбище — знал, — уточнил Дима. — Говорил, где они планируют Зинку обменивать. Я и подготовил сюрприз перед поездкой к Раисе Павловне. А Славке сказал, чтоб он с прибытием спасателей валил подальше.

— И ты сам себе что-то вколол, чтобы хромать убедительнее? — Зина спросила это с гордостью. Мол, вот какой у меня брат — везде успел!

— Ага. — Дима сник. — Андрей, Тамара, простите за распылялки в поместье. Их там много, установлены все на Славкины деньги, но по Зинкиной просьбе. Слава про распылялки в поместье не знал.

От взгляда, каким Мерчинские одарили Диму, поежилась даже я.

— Зинаида, зачем вам это? — Андрей Аркадьевич спросил сочувственно, будто родитель у ребенка.