– Ночь, улица, фонарь, аптека… – проговорил Солоухин рассеянно.

– Что? – не понял Шалва.

– Классика, – рассмеялся Ларин. – Небось в школе по литературе тройка была?

– Почему? Четвёрка…

Засмеялись остальные.

– Жора привёл в пример строчку из стихотворения Блока, – объяснила Снежана, с удивлением глянув на бесстрастное лицо Солоухина. – Не читал?

– Читал, – ощетинился лейтенант, собрав морщины на лбу, – но не помню.

Погрозил Солоухину пальцем.

– Я тебе припомню, литературовед. Так что решаем, командир?

– Оба варианта, – проговорил Тарас обыденным тоном.

В комнате снова стало тихо.

Сквозь открытое окно вместе с чистым морским воздухом в комнату влетали вполне мирные звуки от тарахтения моторов на воде до человеческих голосов и даже кудахтанья кур, и не хотелось верить, что где-то идёт война и гибнут люди.

– Объясни, – сказала Снежана.

– Начнём с десанта, прибудем на место, определим точные координаты ублюдков, отдавших приказ стрелять по больнице, а также тех, кто стрелял, плюс саму стартовую установку, передадим сюда, и наша «Кобра» нанесёт абсолютно выверенный удар.

Снова помолчали, оценивая предложение Лобова.

– Но зачем задействовать катер? – нарушил тишину Штопор. – Мы и без него справимся.

– Не справимся, – возразил Ларин. – Это чистое безумие – за один раз ликвидировать столько нациков и объектов. Командира бригады, командира пусковой, операторов, саму ПУ… для такой операции нужна полноценная ДРГ в составе взвода, а нас всего четверо.

– Пятеро, – поправила Кота Снежана.

Мужчины посмотрели на неё озадаченно, перевели взгляды на Тараса.

– Кот прав, – сказал он. – Для ТДО такого масштаба нужно посылать слишком большое количество десантников, а шанс у нас будет один, второй раз выйти в нужную точку нам не дадут. Тем более что я не смогу перетащить с собой сразу вас всех.

– Вы же с Итаном даже мотоциклы перебрасывали из реала в реал, – напомнил Шалва.

– Тогда нас было двое, владеющих кьюар-трекингом, и объём переноса был больше.

– Сколько возьмёшь на этот раз?

Тарас заметил сдвинувшиеся брови сестры Шелеста и решил сразу расставить точки над «i».

– Двоих точно.

Бойцы разочарованно переглянулись.

Снежана хотела что-то сказать, но он её опередил:

– Учтите ещё, что нам придётся нести экип под завязку. НАЗ, оружие, взрывчатку, маячки, боеприпасы, технопеналы, скотч и какие-нибудь допы. Вопросы?

Судя по взглядам бойцов, вопросы у них были, но все бывшие наёмники ЧВК умели сдерживаться и в нужные моменты соблюдать дисциплину. Время задать дельные вопросы у них ещё было. Однако никто из них не задал вопрос, каким образом они попадут в тыл врага под Харьков, принимая возможности командира переходить из реальности в реальность как нечто само собой разумеющееся.

– Начинаем готовиться. – Тарас нацепил альпин-очки и связался с Шелестом, чтобы доложить о своём решении.

* * *

До вечера на базе царила скрытая от посторонних глаз суета.

Шелест нажал на все нужные рычаги, снабженцы ГРУ напряглись и в течение восьми часов пригнали по суше и по воде всё, что заказал Тарас.

Во-первых, пришлось сменить боевые костюмы. Вместо российских «барсиков» разжились немецкими «легионерами», менее удобными, но вполне функционально обеспеченными. Заменили также шлемные рации и оперативные планшеты, тоже на немецкие. К счастью, Шелест знал габариты бойцов: Тарас был высок и широкоплеч, а Штопор массой не уступал медведю, – и среди комплектов экипировки нашлись нужные размеры.

Из оружия взяли бесшумные пистолеты «Хеклер-Кох» калибра 5,6 миллиметра, немецкие же ножи и шведские арбалеты. Идея принадлежала Солоухину, и Тарас её оценил. Действовать предстояло в условиях ограниченного пространства, и дальнобойные стрелковые комплексы были не нужны.

Кроме НАЗ (носимый аварийный запас представлял собой наспинную модуль-сумку) пришлось взять по три обоймы для пистолетов каждому и по два блок-пакета взрывчатки РУ-24, прицепленных специальными подвесками с обоих боков десантника.

В начале десятого весь отряд собрался в офицерском отделении казармы.

Тарас связался с капитаном катера, вызвал его в казарму и в течение получаса объяснял ситуацию. От Шведова требовалось, как стемнеет, выйти в море и сделать залп нужным количеством «коал» по указанным координатам.

– Не промажете? – пошутил Лобов, закончив инструктаж.

– Не-е… – застенчиво ответил капитан МРК. – Попадём даже в игольное ушко при надобности. А кто пойдёт с нами?

– Она. – Тарас кивнул на Снежану, присутствующую при разговоре с мрачным лицом. Когда он сообщил разведчице, что она должна остаться, сестра Шелеста возмутилась, но, заметив, что бойцы Лобова мнутся, посматривая на командира, поняла, что своим отказом она подводит их, и сдалась.

– Одна? – простодушно спросил Шведов.

– Я с ней, – сообщил Солоухин. Он, конечно, тоже хотел пойти вместе со всеми, но своих эмоций, получая приказ, никогда не выказывал.

– Слушаюсь! – Шведов ушёл.

– Когда выходим? – осведомился Штопор.

– В двенадцать ровно. А пока давайте пройдёмся по месту действия и обсудим варианты.

Тарас включил командирский планшет, на который помощники Шелеста сбросили карту Лукьяновки, деревушки под Харьковом, где разведчики обнаружили пусковую установку «Точек У». Там же находился и штаб артиллерийской бригады ВСУ.

Они уже рассматривали карту, определяя самый близкий к позиции ПУ «Точка У» участок местности. Однако у всех служб разведки подробной информации о деревне не имелось, даже спутниковые снимки были слишком общими, поэтому следовало безошибочно оценить каждый метр территории, чтобы представлять весь маршрут движения группы.

Разбирали карту практически до момента старта.

Кофе пить не стали, чтобы не вызывать подозрения запахом.

Снежана нервничала, но о своих чувствах не говорила, поддерживая бойцов, и Тарас был благодарен ей за это.

Проверили экипировку.

– Ну, мы пошли, – будничным тоном объявил капитан.

– Ни пуха, – лаконично попрощался Солоухин, сев на кровать с невозмутимым видом.

Снежана обняла Лобова, не стыдясь присутствующих, шепнула на ухо:

– Вернись без дырок.

– Вернусь! – пообещал он с улыбкой, целуя любимую.

Она поправила тёмное полотно, закрывающее окно, села рядом с Жорой.

Оставшиеся обнялись: Шалва со спины, Ларин спереди.

Тарас досчитал до пяти, и стоявшие посреди комнаты мужчины исчезли.

Вышли «из чулана темноты» в такую же темноту, но уже вне помещения. В сто одиннадцатом реале, куда и целил Тарас, в данной географической точке на берегу Азовского моря никаких строений не было. Порт начинался в трёх километрах от этого района, а на месте базы морских сил специального реагирования располагался лес радиоантенн, судя по их конфигурации: тёмные квадратные сетки на фоне закрытого облаками неба.

Разняли руки, осмотрелись.

В ухе Тараса пискнул сигнальчик – словно через голову пробежала крохотная мышка.

– Что это? – напрягся Шалва.

– В сто одиннадцатом реале нацисты ударили по Донбассу атомной бомбой, – повторил известную всем истину Тарас. – Вся эта территория заражена. За ней наблюдают спутники, а всю территорию контролирует служба спецнадзора. Таллий как раз ротмистр этой службы.

– Ты на него рассчитывал?

В ушах снова «пробежала мышка»: искусственный интеллект, управляющий спутниковой группировкой над Донбассом, искал частоту радиосвязи, заметив на поле радиосистемы непрошеных гостей. Но рации немецких «штунг-беров» были настроены на диапазон, используемый в двадцать третьем реале, и озадаченный компьютер сети наблюдения никак не мог подобрать к ним ключик.

Из лощинки, в которой высадились кьюарходцы, моря видно не было, но ветерок приносил знакомые морские запахи, к которым добавлялись запахи песка и высохших трав. Рыкнул мотор какого-то судна, стих. Над городом в нескольких километрах отсюда бесшумно пролетел луч прожектора, но сам Новоазовск был тёмен и печален. Его жителей давно переселили подальше от заражённой территории.

– Звони Таллию, – сказал Ларин.

– Не отвечает, – отозвался Тарас.

– Как же мы доберёмся до Харькова?

– Подождём, пока отреагируют местные службы.

Ждать пришлось не больше пяти минут.

Со стороны опустевшего Новоазовска под облаками сверкнула звёздочка, и через несколько секунд на тройку десантников спикировал необычного вида аппарат, похожий на этажерку с эллипсоидной кабиной внутри. Он ловко миновал квадраты антенн и завис над землёй. Вспыхнул фонарь, протягивая луч над головами десантников, так чтобы не их не ослепило, и Тарас по достоинству оценил добрый жест пилота.

Откинулся блистер кабины, стал виден пилот в красивом серебристо-белом комбинезоне.

– Шеф-ротмистр СХРН Аверин, – проговорил он ломким баском без какого-либо акцента. – Какого Туапсе вам тут надо, граждане? Забыли, что зона закрыта для посещения?

Ларин с интересом глянул на него, перевёл взгляд на приятеля.

– Какого Туапсе? Уж не твоя ли это копия, лейтенант?

– Шутник, – пробормотал Штопор, постоянно обзывавший приятелей названиями городов.

Тарас направился к аппарату.

– Я Лобов, брат Таллия Лобова. Он служит у вас в …

– Третьем отделении турбозащиты, – закончил пилот. – Я подумал, что это он, вы так похожи. Что за странные костюмы на вас?

– Спецзаказ, – почти не покривил душой капитан. – У нас ответственное задание, шеф-ротмистр Аверин, и мы торопимся. Поможешь?

– С удовольствием, но сначала вам надо покинуть это место.

– Мы и сами хотим того же. Помоги нам добраться до пригорода Харькова, срочно.

– Моя телега вас всех не утащит, – засомневался пилот. – К тому же инструкция требует отправить вас в центр дезактивации…

– Это успеется. Гони сюда какое-нибудь такси.

– Такси только в Мариуполе, здесь нас обслуживает военная транспортная комиссия на флайтах.

– Будь другом, подгони один.

– Я и так собирался это сделать.

– Отлично! Только делай всё как по тревоге.

– Уровень «сто одиннадцать»?

– Как? – удивился Штопор.

Тарас тоже был озадачен совпадением уровня вызова с номером реала, который определил Иннокентий как сто одиннадцатый. Потом пришло озарение.

– Это у вас код реальной опасности?

– Код тревоги «офицер нуждается в помощи», – пояснил Аверин. – Действует лучше скорой.

– Командуй.

Пилот повозился в кабине, бубня что-то под нос, отстегнул страховочные ремни, выпрыгнул на землю, оторопело оглядывая десантников. Он был щуплый, низкорослый, ниже плотно сбитого Штопора и втрое тоньше, и лицо у него было мальчишеское, худенькое и скуластое, с большими серыми глазами. Шалва не удержался и спросил:

– Тебе сколько лет, шеф-ротмистр?

Аверин смутился.

– Двадцать.

– И уже шеф?

Пилот улыбнулся.

– Я стажёр корпуса военной подготовки. Через год пойду учиться в Погранакадемию.

– Желаю удачи, стажёр. Как звать-то?

– Констанций.

Ждали прибытия транспорта около десяти минут, отвечая на вопросы юного шеф-ротмистра и задавая свои.

Примчавшийся аппарат оказался капсулой медицинского обслуживания, рассчитанный на пять-шесть человек, пилотируемый автопилотом (в кабине тоже не было живых людей, и обязанности врача исполнял искин, то есть сама кабина), и десантникам удалось разместиться внутри почти комфортно. Так как пилот капсулы не знал адреса, который ему подсказали пассажиры, Аверин предложил им лететь вместе.

– А как твоя телега? – спросил Штопор.

– Пинасс? – оглянулся молодой человек на «этажерку». – Долетит на базу без меня.

Он всунул голову в кабину «этажерки», аппарат закрыл блистер и улетел.

– Я готов.

– Поехали, – скомандовал Тарас, глянув на хронометр.

С момента их появления в сто одиннадцатом реале прошло около двадцати минут, и можно было не торопиться «лезть в пасть тигру», как назвал их вояж полковник Шелест.

До Харькова флайт домчался всего за четырнадцать минут, преодолев звуковой барьер.

Примеривались к высадке ещё полчаса, достигнув, по расчёту Тараса, нужного участка территории под городом. Деревни Лукьяновки здесь не существовало напрочь, под аппаратом простиралось поле, испятнанное воронками и заросшее бурьяном, зато не мешали ориентироваться никакие остатки хозяйственных и жилых построек.

Аверин послушно выполнял указания пассажиров, не спрашивая их значения, и Тарас подумал, что психологический фон жизни сто одиннадцатого реала существенно отличается от социального бытия в более ранних копиях Мультиверсума. Несмотря на страшные последствия войны с украинскими нацистами, люди в сто одиннадцатой копии мира, судя по поведению Таллия, Аверина и его начальства, жили правильнее.

Найдя самое удобное с точки зрения попадания в нужное географическое место, пассажиры высадились.

– Что вы здесь будете делать? – полюбопытствовал Аверин.

– Направимся дальше, – ответил Тарас, – выполнять задание.

– То есть куда дальше?

– Возвращайся в центр, спасибо за помощь.

– Но вы должны… как я отчитаюсь? – растерялся стажёр.

– Легко, скажешь, что мы показали тебе документы сотрудников спецслужб и ушли выполнять приказ командования.

– Я так не могу… вас задержат, и я потеряю место…

– Не потеряешь, – ухмыльнулся Шалва. – Просто сотри записи камер флайта и своего модуля, если они есть, и никому ничего не рассказывай.

– Так вы… бандеровские диверы?! – изменился в лице пилот. – На вас и комбезы натовские…

В ответ раздался дружный смех.

Ларин по-приятельски похлопал парня по плечу.

– Комбезы немецкие, но мы свои, русские, не переживай. Может, ещё свидимся.

– Улетай, – сказал Тарас, подавая ему руку.

Немного оттаявший шеф-ротмистр залез в кабину флайта, всё ещё сомневаясь в их искренности.

– Вы точно не диверсанты?

– Абсолютно, и нам нужно срочно ликвидировать негодяев, нанёсших ракетный удар по больнице. Погибли сорок человек, ранены больше. Вот почему мы здесь.

Лицо Аверина порозовело. Он слабо улыбнулся.

– Ладно, простите, что сомневался… удачи вам!

– И тебе.

Медицинский модуль свернул диафрагму люка и умчался в ночь.

– Хороший парнишка, – сказал Ларин.

– В галоп! – сказал Тарас.

Россия-41. Луганск

22 июля, вечер

Они узнали, что Фемистокл задержан в Луганске и содержится в военном СИЗО, после того как Итан уже отчаялся найти сотрудника Российского офицерского корпуса, три часа насилуя свой персональный брейн-комплекс, вшитый в голову. Произошло это в самом Луганске, когда он с Лавинией, загримировавшись под виртуальные личности телевизионных арт-кукол (все ведущие ТиВи являлись компьютерными иллюзиями), решили заявиться в усадьбу РОКа и спросить напрямую у дежурных секьюрити, где в настоящий момент находится товарищ, с которым они встречались в доме Кристины, подруги Лавинии.

Зная, что офис луганского филиала РОКа располагается на территории военно-исторического музея, беглецы добрались до улицы Захарченко и заявились в двухэтажное здание музея, взявшись за руки, как все молодые люди в возрасте шестнадцати лет. Показалось, что охрана здания пропустит их без требования предъявить пропуска.

Так и случилось.

Они вошли в фойе музея, вежливо попросили панельку охранной системы пропустить их в приёмную и через минуту оказались в небольшой комнатке в самом торце здания.

Секретарь Корпуса оказался живой девушкой лет двадцати пяти. На вопрос Итана, можно ли увидеть товарища Фемистокла, неожиданно ответил подошедший в этот момент старичок лет восьмидесяти, если не больше. Он был небольшого росточка, ниже Лавинии, сухонький, одетый в гражданский уник: что-то под джинсы и такую же рубашку-апаш со стоячим, чуть ли не до растопыренных ушей, воротником.

– Разве вы не знаете? – сказал он, морща и без того складчатое лицо в доброжелательной улыбке. – Фемистокла задержал кримнадзор, и теперь он в СИЗО.

Итан посмотрел на полнощёкую широколицую секретаршу. Судя по испуганным глазам девушки и написанной на лице растерянности, она действительно была живым человеком, хотя такие должности обычно исполняли искины, обладающие намного большей скоростью обработки информации.

– Но ведь Фемистокл – глава «Форпоста»… – недоверчиво проговорила Лавиния.

Итан кивнул, вспоминая, что Фемистокл при знакомстве назвал себя начальником военизированного подразделения под названием «Форпост».

– Что не так, девушка?

Секретарша пролепетала, глядя на старичка:

– Я не могу отвечать на такие вопросы…

– За что его задержали? – повернулся к новому посетителю Итан.

Тот пожевал губами, рассматривая гостей.

– Наверно, за какой-то антигосударственный проступок. Война, знаете ли, военное положение. Нынче с этим строго, не так, как год назад.

– Кто вы? – нерешительно спросила секретарша.

– Итан Лобов, – назвался чисадмин. Маскер скрыл его лицо подобием ведущего шоу на ТиВи-канале, но ведь шли они в организацию, отстаивающую правду и справедливость, которая должна была защищаться от щупалец Старухи, а не в телестудию.

– Вы… в розыске!

– Поэтому я и хотел встретиться с Фемистоклом, – сказал Итан извиняющимся тоном. – Меня обвинили в том, чего я не совершал.

– А чего вы не совершали? – живо спросил старичок.

Итан посмотрел на него внимательно. Заговорила интуиция. С виду перед ним стоял сухонький человечек в возрасте, лопоухий, вислоносый, с морщинистым личиком, небольшим носиком и глазами-буравчиками неопределённого цвета. Но стоило ему глянуть на Итана прямо, и глаза старичка просияли золотом, заставив чисадмина вздрогнуть.

– Я… не предатель! – глухо выговорил он, стиснув зубы.

– Пойдёмте поговорим.

– Но, Флавий… – воскликнула девушка за компьютером.

– Под мою ответственность. – Старичок сделал приглашающий жест. – Проходите.

– Итан… – прошептала Лавиния.

– Не беспокойтесь, здесь вы в безопасности, – улыбнулся странный посетитель.

Всё в порядке, успокоил Итан Лавинию взглядом, уверенный в том, что они в любой момент смогут нырнуть в кьюар-колодец.

Проследовали за незнакомцем по имени Флавий на второй этаж, он шагнул в дверь сразу за лестницей, гости вошли за ним и оказались в просторной комнате с тремя окнами в пол. Пахнуло необыкновенной свежестью, будто помещение продувалось озоном.

В нём было два стола. Один, изогнутый подковой, с толстой стеклянной столешницей, на которой были разложены стопки настоящих бумаг и разной фурнитуры. Второй тоже стеклянный, но крохотный, овальчиком, окружённый четырьмя креслами.

Когда хозяин помещения вошёл, компьютер включился сам собой и по углам комнаты зажглись красные нити. Итан понял, что это индикаторы облачной криптозащиты.

Старик повернулся к ним, указал на кресла.

– Садитесь. Чай, кофе?

– Кто вы? – остался на месте чисадмин.

– Флавий Сидоров…

– Прошу прощения, не нужно играть с нами в угадайку.

– Я второй комиссар РОКа Донбасса Сидоров. Присаживайтесь, поговорим.

Итан заколебался, но, увидев весёлую искру в «золотых» глазах старика, вспыхнул, помог сесть Лавинии и сел сам. Хозяин кабинета устроился напротив.

Итан вспомнил первую и последнюю встречу с начальником «Форпоста» РОКа в доме Кристины, подруги Лавинии. Прозрачноглазый Фемистокл был примерно такого же возраста, разве что чуть выше ростом, с редкими волосами и залысинами, однако чем-то здорово походил на Флавия. Интересно, это настоящие имена или псевдо? И, поймав его взгляд, он понял, что объединяет стариков: оба принадлежали офицерскому сословию армии России, оставившей печать ответственности за своё дело.

– Что с Фемистоклом?

– К сожалению, он сделал ошибку, встретившись с вами. – Комиссар оценивающе глянул на Лавинию, заставив её поёжиться. – Обвинение в пособничестве и всё такое. Впрочем, этого следовало ожидать.

– Что ему грозит?

– Какое-то время проведёт в СИЗО, пока юристы будут решать проблему, потом его выпустят.

– А если нет?

– Проблемы надо решать последовательно, молодой человек, по мере их появления.

– Я могу… освободить его.

– Итан…

Он остановил спутницу жестом.

– Каким образом? – с любопытством спросил Флавий. – Впрочем, догадываюсь. О вас ходят слухи, что вы легко ускользаете от преследования.

– Это не слухи.

– Объясните.

– Не сейчас.

– Хотя бы в двух словах, для понимания.

– Этот способ разработал мой… можно сказать, родич, Иннокентий Лобов, живущий в другом реале… э-э, в другой копии Метавселенной. Не спрашивайте, где она находится, я не отвечу. Иннокентий утверждает, что все копии пронизывают друг друга в каком-то сумасшедшем многомерном пространстве. Сам он обитает в восемьдесят восьмой реальности, мы с вами в сорок первой. Но, опять же, это долгий разговор. Я могу перемещаться из реала в реал, и этого пока достаточно.

Собеседник задумчиво ощупал лицо Лобова ставшими матово-стальными глазами.

– Фантастика…

Итан не ответил. Возражать не хотелось.

Комиссар РОКа перестал прощупывать его рентгеновскими лучами глаз.

– Хорошо, я понял. Чего вы хотите?

– Фемистокл вам не говорил?

– Речь шла о разработке вирусной программы.

– Все мои… братья, а их трое, живущие в других копиях мира, испытывают одну и ту же проблему: нас пытаются ликвидировать большие ИИ. У нас это Старуха…

Флавий кивнул:

– «Маршалесса».

– В восемьдесят восьмом реале – «Баталер» и государственная «ИИмперия». Причём никто из нас не предатель и не враг России. Чтобы остаться живыми, мы решили создать специальную программу, внедрив которую в мозги ИИ можно решить проблему выживания, не ослабляя защитных функций государственных ИИ-структур.

Итан замолчал. В комнате стало тихо.

Лавиния продолжала кидать на него предупреждающие взгляды, но он остался спокоен. Пришла мысль, что, если даже Старуха подслушивает их разговор, пусть знает, что он не предаёт интересы страны.

– Да, это похоже на правду, – проговорил наконец комиссар. – Мы говорили с Фемистоклом. Но тут возникает не столько юридическая или физическая проблема, а скорее психологическая и этическая. Во-первых, никто не даст гарантии, что вирус не нарушит основную деятельность ИИ-систем до их отказа. Во-вторых, никто из наших специалистов не возьмётся создать такую вирус-программу. И в-третьих, вас никто не допустит до центров принятия решений и главных информационных баз. Дело даже не в каких-то отказах чиновников, дело в защите ИИ-систем. Они слишком хорошо защищены. Ну, и в четвёртых: вам никогда не дойти до управляющих контуров ИИ-систем.

Итан усмехнулся.

– Это… спорно.

Флавий приподнял выгоревшие брови.

– Вы приготовили какой-то сюрприз?

– Сюрпризом можно считать уже то, что мы сидим перед вами, а не в СИЗО.

Комиссар РОКа пожевал губами, поглядывая на Лавинию. Посерьёзнел.

– Боюсь, не скажу вам ничего обнадёживающего.

Итан напрягся, стараясь не выдать свои чувства.

– Это следует считать… отказом?

– Не окончательным, но близким к тому. – Старик развёл сухонькими ручками, грустно покивал. – Риск изувечить «Маршалессу», а тем более «Империю», слишком велик. Но мы ещё всё взвесим.

Итан сумел сохранить хладнокровие, поднял голову, улыбнулся по-лобовски.

– Что ж, по крайней мере вы меня выслушали и знаете, что я не враг народа и ни в чём не виноват.

– Итан… – робко проговорила Лавиния, которой пришла в голову какая-то мысль.

– Потом, – оборвал он спутницу, встал. – До свидания, Флавий… э? Простите за любопытство, это псевдоним или имя?

– Не поверите, – мелко засмеялся комиссар РОКа, – имя. Таким уж меня наградили родители. Кстати, и Фемистокл тоже имя, мы братья.

– Братья? – Теперь чисадмин не сомневался в сходстве обликов обоих сотрудников Корпуса, хотя они не бросались в глаза. – Вы одного возраста?

– Я старше на два года, но брат обогнал меня по статусу. Он генерал-лейтенант, я генерал-майор ВКС России. Ушёл со службы десять лет назад.

Итан протянул руку вставшему старику.

– Спасибо за приём.

– Не за что, дружище, звоните, если понадобится помощь. Дать номер мобильного?

– Диктуйте.

Флавий продиктовал одиннадцатизначный номер.

– Запомнили?

– Разумеется.

– Прощайте, – сказала Лавиния, беря Итана под руку.

Вышли во двор здания, двинулись по песчаной дорожке, обсаженной старыми липами и тополями.

– Что ты хотела мне сказать? – вспомнил Итан, разочарованный отказом начальника Корпуса до глубины души.

Лавиния смущённо призналась:

– Я вдруг подумала…

– Ты ещё и думать умеешь?

– Не шути!

– А ты не смейся!

– Хорошо.

Остановились у чугунной узорчатой ограды музея, он поцеловал девушку.

– Как говорил Штопор: сказав «а», научись делать «бэ».

Лавиния фыркнула.

– Шалва умеет подобрать интонацию. А подумала я об умной пуле.

– У нас остаётся два варианта. – Итан проводил взглядом проехавший по улице бронетранспортёр, накрытый сверху «зонтиком» для нейтрализации дронов. – Первый: найти Иннокентия и решать проблему умной пули с ним. Второй – то же самое с Таллием.

– Есть третий путь.

– Да? – удивился чисадмин.

– Самим разработать программу.

Он нахмурился, вглядываясь в потемневшие глаза спутницы, кардинально изменившей его жизнь.

– Разработать самим? Но для этого нужен классный программист…

– А я чем хуже? Начинала как корректор боевых игровых платформ, год проработала в компании Касперского, пока не перешла на контракт в Минобороны.

– Но для разработки такой вирусной теги нужна мощная вычислительная платформа.

– Вот и давай попросим генерал-майора в отставке предоставить нам независимый от Сети браузер. У Корпуса должны быть такие машины.

Итан задумался, автоматически изучая обстановку на улице и вокруг музея. Датчики защиты, способные определять слабые радиоисточники в радиусе сотни метров, пока не подавали тревоги, но это не означало, что камер наблюдения возле здания и над парком не было вообще. Старуха наверняка подвесила над городом не один беспилотник, контролирующий территорию Луганска. И хотя беглецы сменили фейс-профиль, ИИ-система наблюдения за городом в конце концов должна была их обнаружить. Итан сам разработал не одну программу для ликвидации дипфейков и знал возможности следящих устройств.

– Нам нельзя ходить вместе, – сказал он, решая сразу две задачи.

– Ты о чём? – не поняла девушка.

– Мы оба в розыске, и городской комп может сопоставить задание с гуляющими по городу парами.

– Да и чёрт с ним! – легкомысленно отмахнулась Лавиния. – Мы прыгнем в соседний реал.

Он рассмеялся.

– Послушать тебя, так всё просто. А если контр-надзору отдан приказ убить и обнаруживший нас дрон выстрелит, как уже случалось?

– Ты что-нибудь придумаешь.

Итан притянул подругу к себе, ещё раз поцеловал.

– Ты прелесть! Идём.

– Куда?

– Я уже придумал, попросим Флавия дать нам хорошую айти-систему, и ты сядешь ваять программу для индивидора.

– Но мне потребуется независимый выход на определённые базы данных.

– Найдём.