— Хватит врать! — женщина повысила голос. — Чаша в этом вашем клоповнике. И вы тут все прекрасно об этом знаете! Просто отдайте то, что принадлежит мне по праву!

— Что? — ее слова смутили настоятеля. — Чашу никто не видел много лет. Она не покидала стены монастыря никогда! Ты не можешь так говорить. Она тебе не принадлежит.

— Ты врешь! — незнакомка сорвалась на визг. И на старика обрушились новые удары. Теперь его планомерно взялись избивать ее соучастники. Они легко поддерживали старое тело, и при этом наносили четкие жесткие удары свободными руками, метя в жизненно важные органы. Старик застонал от боли.

— Ты… врешь, — смог прошептать он. — Чашу не видели. Никто. Много лет.

— Я видела, придурок! — женщина уже просто кричала в истерике, как капризный ребенок, требующий игрушку. — Я держала ее в руках! Я испила из нее свой дар! Она моя и только моя! Отдай!

И она нанесла ему сильный удар в лицо. Старик понял, что у него сломан нос, он задыхался от крови, мешавшей воздуху поступать. Вкус крови был и на губах. Но теперь… Теперь ему уже не было до этого дела… Другая боль, внутренняя сильная, острая, холодная пронзила его сердце. Он понял, кто эта женщина. Он знал ее.

Новая картина прошлого встала перед мутнеющим взором. Дорога вдоль реки, стена родного монастыря. Грязная старая машина. И девочка, полулежащая на заднем сиденье. Его плоть и кровь. Дочь его погибшего сына. Единственное родное существо, оставшееся от его разбитой семьи. Девочка умирала. И он сам протянул ей тогда чашу…

Удары сыпались на него постоянно. Женский голос кричал истошно, прорываясь в его путанные мысли, в его измученный разум. «Отдай!» — кричала его внучка. Но он уже не мог реагировать. Забытый образ плавно выпал из рук…

Елена резко вздохнула. Ее живот и бока ломило от чужой боли, нестерпимо давило в висках. Наступившая темнота и тишина дарили облегчение. Но…

Внезапно она почувствовала радость. Какую-то яростную. Дикую. Адреналин гудел в жилах. И хотелось улыбаться во весь рот. Радоваться и… кричать. А еще хотелось кого-то убить. Еще кого-то кроме этого никчемного старикашки. Идиот, похоже, был не в своем уме и ничего не знал. Но кто-то же должен знать! Что делать? Найти еще какого-нибудь бедолагу? Мысль о новой крови возбуждала. Но…

Икона… Такая необычная… И знакомая. Егор? Одно это имя взводило ее ярость до крайности. Сволочь! Никто не смел бросать ее! Никто! Они все ей подвластны. Они могут лишь прыгать под ее команды. Они, но не Егор. Как она мечтает убить его. Долго, мучительно пытать. А потом выпить его крови из чаши. …Егор….Почему она так чувствует его присутствие? Почему сейчас и здесь?

Елена, повинуясь чужой воле, опять провела пальцами по иконе. Но теперь она не касалась пятен крови. А лишь красок, где те еще были видны. Вот оно! Эта сволочь спряталась в монастыре. В этом монастыре! Он здесь. И чаша! Теперь она знает, что делать…

Уверенная рука отшвырнула икону в угол церкви. Картинка пропала. На этот раз уже ничто не нарушало тишины…

Елена открыла глаза, несколько раз судорожно хватанула ртом воздух.

— Ты как? — спросил ее Алек, вглядывающийся в лицо своей дорогой подруги.

— Вроде бы, не все так плохо, — прислушиваясь к своим ощущениям, призналась она. — Болит левый бок, живот. Но это скоро пройдет. Голова раскалывается. И вот это уже плохо. Но могло быть намного хуже.

И она стойко попыталась улыбнуться.

— Как и следовало ожидать, — нахмурился маг. — Смысл был?

— Более чем, — уверила его Елена. — Поесть бы…

— Встать можешь?

Она кивнула и тут же поднялась с кресла.

— О! — оценила ведьма свои новые ощущения. — Благодаря тебе, все на самом деле вполне сносно. Ты много потратил?

— Могло быть намного хуже, — ответил он ей ее же фразой, но с насмешкой. — Пойдем.

Алек вывел ее в коридор, поддерживая за талию. К счастью, никого из монахов рядом не оказалось. Неужели все кинулись выполнять их задания? Алеку сейчас было наплевать на это. Главное, быстро довести Елену до гостиницы. Накормить. А там уже жизнь наладится.

Он спустились вниз, во двор, откуда было ближе до заветной калитки.

— Постой, я вызову такси, — Алек заботливо прислонил подругу к колонне портика.

— Я пока перекурю, — решила Елена.

Алек чуть нахмурился, не будучи уверенным, что сигарета ей в таком состоянии так уж необходима. Но в этот момент ему уже ответил по мобильному телефону диспетчер службы такси.

Елена с удовольствием вдохнула сигаретный дым и чуть прикрыла глаза. Сейчас она наслаждалась вредной привычкой, этим теплым днем, тишиной монастыря. Она наслаждалась тем, что жива. А головная боль и слабость… это временно. И это тоже подтверждает, что она еще может что-то чувствовать, а значит, жить.

Все же погружения в чужую память не самое приятное времяпрепровождение. Жаль, завязать с этим не получится. Сама себе такую работу выбрала. Елена улыбнулась своим незатейливым бытовым мыслям.

— Похоже, все на самом деле не так плохо, — заметил Алек. — Ты круто держишься.

— Да я вообще крута до неимоверности, — не удержалась она от усмешки. — Только предпочла бы быть крутой по дороге в город.

— Такси будет через двадцать минут, — ответил маг. — Нам повезло, кто из их водителей был тут рядом. Так что скоро подрулит.

— Нам во многом везет, — Елена отделилась от колонны и, слегка пошатываясь, пошла к урне, чтобы выбросить окурок. — О! Тут не столько бычков, сколько фантиков. Вроде детей я среди туристов не видела.

— А что за конфеты? — от нечего делать спросил Алек. Им еще такси ждать, можно и поболтать ни о чем.

— Понятия не имею, — Елена продолжала рассматривать содержимое урны. — Просто куски целлофана, а не фантики. Без названия. Леденцы, наверное.

— Монахи любят сладкое? — усмехнулся маг.

— Не самый страшный их грех, — ответила она с иронией, медленно возвращаясь к колонне.

— Только вот некоторым эта привычка дорого обходится, — вспомнил Алек прежний разговор в комнате отдыха. — Слушай! Пока у нас есть несколько минут, я все же сгоняю наверх и заберу чашки и сахарницу. Мы все знаем, что отрава была там, но суду наши слова по барабану.

— Беги, — согласилась его дорогая подруга. — Про суд я как-то и не думала. Это по твоей части.

Алек кивнул и рванул обратно в двери Келейного корпуса. В прошлом маг работал в полиции. Какие-то навыки и образ мыслей еще остался.

Буквально через мгновение в ту же дверь вышел на свежий воздух отец Василий.

— Как вы? — заботливо обратился он к ведьме, причем вид у него был искренне встревоженным.

— Если честно, не лучшим образом, — поделилась Елена. — И сразу предупрежу, пока о результатах не скажу, хотя они есть. Надо все проверить. А где отец Александр?

— Его срочно вызвали в епархию, — охотно сменил тему монах. — Но к вечеру он вернется. Он серьезно увлечен расследованием.

— Это радует, — кивнула хозяйка «Бюро магических услуг». — Вы Алека встретили? Он наверх за сахарницей побежал. Решили все-таки отдать ее на экспертизу. Преступников надо судить, и нужны доказательства, о чем мы все благополучно забыли.

— И правда, забыли, — улыбнулся смущенно отец Василий. — Хорошо, что ваш коллега сообразил.

— Его фантики в урне надоумили, — усмехнулась Елена.

— А! Это! — благодушное состояние, видимо, было привычным для ее собеседника. — Это наш отец Федор балует весь монастырь. Он полгода назад бросил курить, и вот теперь делает себе мятные леденцы. Вернее, делал только мятные. Сейчас уже у конфет разные вкусы, и многие братья тоже их едят. Даже после службы потихоньку у него спрашивают.

— Сам делает? — заинтересовалась Елена. — Из чего?

— Мы выращиваем лекарственные травы разные, — охотно принялся рассказывать монах. — И вот отец Федор, да и еще несколько братьев увлеклись составлением сборов, чаев, вытяжки разные, настои. Мы лечимся этим. А как забава теперь еще и леденцы.

— Здорово, — с почти детской завистью прокомментировала ведьма. — Мы в «Бюро» тоже все хотим этим заняться, народной медициной, в смысле. Да только все руки не доходят. Да и где в городе травы найдешь.

— Хотите, я вам все покажу? — предложил вдруг отец Василий.

— Хочу! — Елена даже забыла о своем не совсем нормальном состоянии. — А это далеко? А то сейчас Алек вернется и такси приедет.

— Это буквально в двух шагах, — монах решительно подхватил ее под локоток и повел вдоль Келейного корпуса. — За углом.

Идти пришлось не более двух минут. За рядом деревьев, скрывающих корпус, открывалось свободное пространство, огороженное милым белым штакетником. И там были грядки, грядки и грядки.

Елена без труда узнала ромашку и мяту, вроде бы, рядом виднелся тысячелистник, а дальше разросся подорожник.

— Видите! — отец Василий указал на огромную оранжерею, прижавшуюся к монастырской стене. — Там растут редкие для нашей полосы растения.

— Это… просто потрясает, — искренне призналась хозяйка Бюро. — А там?

Она указала на небольшое одноэтажное здание с двумя широкими окнами и маленьким крылечком.

— Святая святых! — веселился монах. — Почти настоящая алхимическая лаборатория. И он так же споро потащил Елену туда.

Внутри домика, и правда, обнаружилась лаборатория, только не средневековая, а довольно современная. Но всякие колбы, перегонные кубы и реторты тут присутствовали в огромном количестве.

А на одном столе Елена увидела натюрморт, который ее просто очаровал. В широких глиняных чашах лежали измельченные сухие травы. А чуть позади, высились высокие бутыли с разноцветными жидкостями.

— Можно я это сфотографирую? — с неподдельным трепетом попросила она. — Пошлю Гелле. Она с нами была в ювелирной лавке. Помните? Она так любит травы и все такое прочее…

Она сделала снимки на телефон. А потом, не удержавшись, аккуратно открыла одну из бутылей. Запах летнего луга тут же вырвался на свободу.

— Это просто волшебство! — поделилась она.

Отец Василий улыбался ей, как любимому ребенку, и лишь кивал головой в ответ. Осмелев, Елена открывала и другие бутылки, наслаждаясь ароматами. Среди высоких сосудов притаилась и маленькая бутылочка с какой-то темно-бордовой жидкостью. Она была наполнена только до половины. Но Елена решила понюхать и эту неизвестную смесь. Но вот запах почему-то оказался ей знакомым. Ведьма задумалась. Она никак не могла вспомнить, где она совершенно недавно сталкивалась с таки ароматом. И осторожно принюхалась к бутылочке еще пару раз.

— А что это? — так и не вспомнив, решила узнать она.

— Честно? — усмехнулся отец Василий. — Понятия не имею. Это не мое. Вот отец Федор или другие братья, кто часто здесь работает, они все знают. Меня лучше о бухгалтерском учете спрашивать.

Они улыбнулись друг другу. И тут у Елены зазвонил телефон. За всем этим волшебством она напрочь забыла от Алеке и такси.

Неверные ходы и первые ответы

Еще в машине, пока Елена дремала на заднем сиденье, Алек позвонил Павлу и назначил встречу в их гостинице. Майор обещал новости. К счастью, и они ехали не с пустыми руками.

Но по приезде выяснилось, что разговор откладывается. Елену сморило основательно. Она просто не стояла на ногах и даже отказалась от еды. Хотя Алек честно соблазнял ее пиццей, которую ведьма всегда поедала в огромных количествах, когда у нее шел откат после применения магии и больших энергетических потерь.

Ее уложили на два часа спать. Мужчины пока отправились делать анализ собранной Алеком посуды.

Елену разбудил телефонный звонок. На дисплее отражался номер Егора.

— Привет, — сонно сказала она в трубку, разлепив один глаз.

— Привет, — отозвался голос настоятеля. — Я хочу с тобой увидеться.

— Да? — Елена нехотя открыла второй глаз, а потом резко села на кровати, наконец-то, начав соображать. — Это же не романтическое свидание?

Теперь ее голос звучал деловито.

— Наверное, нет, — явно удивился Егор.

— Вот и славно! — заявила ведьма, соскакивая с кровати. — Ага! — на тумбочке лежала записка от Алека. — А ты, собственно, где?

— В холе твоей гостиницы, — настоятель, похоже, уже сомневался в том, хочет ли он ее видеть.

— Номер 206, — скомандовала Елена. — Там Алек и Павел. Буду через десять минут.

— Но… — это окончательно выбило ее собеседника из колеи.

— У нас к тебе много вопросов, — предупредила его ведьма каким-то таким нехорошим тоном.

— Ну, если так… — Егор позволил себе усмехнуться. — Тогда у тебя ровно десять минут.

Елена уложилась в семь. Алек открыл ей дверь номера и жестом указал куда-то себе за спину. При этом он иронично улыбался.

— О! — в комнате на столике стояли пять коробок с пиццей. Приборы и тарелки уже были разложены. Елена пыталась общаться, не отрывая взгляда от еды. — Всем доброго. Вижу, вы поладили. Что славно.

И она добралась до пиццы.

— Все плохо, — объявил своей дорогой подруге Алек, не обращая внимания на ее полную поглощенность едой. — На посуде никаких следов снотворного.

— А в Москве в МГУ никто не слышал об Альбине, — уныло продолжил за Алека Павел, хотя он старался «держать лицо», Еленин голод его немного смутил.

— И то, и другое ожидаемо, — невозмутимо засунув в рот большой кусок теста с охотничьими колбасками, солеными огурчиками и сыром, возвестила ведьма. Прожевав, она продолжила. — Но давайте в порядке очереди. Про посуду. Ее наверняка вымыли.

— Но не сахарницу! — горячо возразил Алек. — Там даже сахар был на дне.

— Ну, да, — вклинился в разговор Егор, который смотрел при этом только на то, как Елена уплетает пиццу. — Брат Федор еще утром отвез сахар на экспертизу. И там ничего не было.

— Брат Федор? — Павел отвлекся от созерцания насыщающейся ведьмы. — Это один из тех, кого опоили?

— И их начальник службы безопасности, — Алека Елена вообще сейчас не волновала, дело важнее. — Он так вот взял и отвез? И у него приняли?

— Почему нет? — улыбнулся Егор. — Брат Федор пятнадцать лет оперативником отработал, до того, как пришел в обитель. У него остались связи в управлении.

— Ты ему так доверяешь? — Елена осмотрела пиццу из той коробки, где уже съела два куска и открыла другую. — О! С креветками!.. Так о брате Федоре. А ты не думал, Егор, что ему выгодно сейчас изображать бурную деятельность? Может, он сахар в дороге и подменил?

— А вы… — Алек запнулся, не зная, как обратиться к настоятелю.

— Можно на ты, — легко заметил Егор.

— Ага, — магу священник, похоже, начинал нравиться. — Ты пиццей-то угощайся. И ты, Павел. Все она не съест. Так, ты, Егор, давно этого Федора знаешь?

— Давно, — кивнул настоятель и решил все-таки выбрать себе кусок с охотничьими колбасками. — Но начнем с того, что Федора я проверил первым еще после прошлого нападения. Ведь у него были все возможности пустить преступников в монастырь. И камеры он проверяет, и к ключам доступ имеет. И обо мне знает больше остальных.

— Очень какой-то подходящий монах получается, — заметил Павел, робко потянувшись за пиццей с креветками.

— Согласен, — кивнул ему Егор. — Но Федор не причем. И, да. Я полностью ему доверяю. Потому он сегодня, как только пришел в себя, сразу взялся за расследование. Хотя результат у него тот же, что и у вас.

— А как давно он в монастыре? — все же решил уточнить Алек. — Ты сказал, он раньше был оперативником.

— Федор пришел в общину десять лет назад, — настоятель временно отложил еду, и говорил таким тоном, когда понятно, история слушателей ждет не веселая. — Он дослужился до майора в Новгороде в одном из РОВД. И тогда они совместно с наркоконтролем ловили одну группировку. Вышли на целую сеть мелких дилеров, но не могли никак поймать, кто их снабжает отравой. И тут им помог священник, настоятель одного из городских храмов. Барыгой… Кажется так их называют на профессиональном полицейском жаргоне? Барыгой оказался служка из той церкви. Преступника взяли. Пока готовились передавать дело в суд, Федор плотно сдружился с тем священником, — Егор тяжело вздохнул и продолжил. — В общем, когда те, кто стоял за поставщиком наркоты, пришли в церковь, чтобы выразить свое бурное неудовольствие поимкой их человека, священник позвонил Федору.

— Сдается мне, — тихо вмешался Павел. — Ваш нынешний брат по вере не успел.

— Почти успел, — ответил ему Егор. — Как и подкрепление. Преступников взяли. Священник и его семья погибли. А Федор провалялся несколько месяцев в больнице, пока заживали раны от пуль в нескольких жизненно важных органах. После этой истории он уволился и пришел в общину.

— А чего к вам? — поинтересовалась Елена, уже во всю распробовавшая третью пиццу. — От Новгорода до монастыря не близко.

— Он родился в соседней деревне, — спокойно пояснил настоятель.

— Понятно, — кивнул Алек. — Нормальный он мужик. И если ты его проверил, значит, вычеркнем из подозреваемых.

— Тогда стоит убрать из списка и брата Анатолия, — Егор потянулся еще за одним куском пиццы, решив тоже попробовать угощенье с другой начинкой. — Он тоже имел отличную возможность взять ключи и, вообще, те ворота в его ведомстве. Вот только он не знает о паре дополнительных камер, какие отец Федор установил для нашего спокойствия после прошлого нападения. И в эту ночь они работали. Так вот отца Анатолия на них нет.

— А кто есть? — тут же спросил Павел.

— Непонятно кто, — расстроился Егор. — Просто кто-то в черном. Но по фигуре на отца Анатолия не похож. В нашем главном распорядителе около ста пятидесяти килограмм веса. А преступник высокий и худой.

— Не очень-то помогли ваши камеры, — тоже расстроился Алек.

— Как и ваш сахар, — чуть иронично ответил ему настоятель.

— Ладно. Травили их не сахаром, — спокойно согласилась Елена. — И вообще эта версия была притянута за уши.

— А она вообще была? — решил скромненько поинтересоваться Павел.

— Типа того, — кивнула Елена, дотягиваясь до куска четвертой пиццы. На этот раз с ветчиной и помидорами. Алек, зная ее аппетиты, купил все пять разного вида.

И тут же она потянулась за новой порцией пиццы. Павел теперь уже смотрел на нее со смесью ужаса и восхищения.

— Не пугайся, — решил все же утешить его Алек. — Еще три куска и ей полегчает.

— С сахаром не получается, — собравшись с мыслями, решил майор. — Если бы они приняли снотворное до службы, то заснули бы прямо в храме. Оно действовать начинает где-то через полчаса после того, как выпьешь.

— Черт! — сглотнув очередной кусок теста с начинкой, разочаровано прокомментировала услышанное ведьма. — Про сроки действия я как-то совсем не подумала. Версия однозначно провальная. Что и было доказано экспертами.

— Да, — задумчиво кивнул настоятель. — Как-то мы про сроки действия не подумали. И с ключом от ворот ничего не понятно. Его никто в эту ночь вообще не трогал. На камере в офисе преступник бы засветился. Мы ее точно напротив шкафчика пристроили. Но никого не было.

— То есть, — тут же включился Алек. — Преступник вышел к воротам с ключом, но в офисе он его не брал? Значит, у него был дубликат.

— И наши камеры, на самом деле, не очень помогли, — согласился Егор.

— Но хоть какую-то информацию они дали, — напомнил Павел. — Теперь картина той ночи меняется. И становится все более понятно, что нападение очень тщательно спланировано.

— Давайте теперь об Альбине, — распорядилась Елена, отодвигая, наконец, от себя еду. — Совсем никто и ничего в Москве о ней не знает?

— Почти, — кивнул расстроено Павел. — Ни на одном факультете в то время никакая Альбина не училась. Вернее, учились, но не те. Но зато по фото ее опознал какой-то там профессор. Такую не сразу забудешь. Он помнил, что подцепил ее в клубе, потом она провела с ним жаркую ночь и исчезла. Кстати, он даже вспомнил, что видел в том клубе вечером Егора.

— Ну, да, — подтвердил настоятель. — Я про ту встречу говорил.

— Вот только тому профессору она представилась Кристиной, — продолжил майор. — И якобы методисткой с кафедры истории России.

— Кристина? — удивился Егор. — Ах, да! Помню! Когда она меня нашла во второй раз, еще был разговор про какую-то путаницу с именами.

— Как я уже сказала, — Елена сыто вздохнула. — Этого в принципе и следовало ожидать. А хорошие новости есть?

— Есть средне паршивые, — ответил Павел. — Вчера задержали некоего подозрительного вида молодого человека с перебитым носом. Он напугал старушку видом крови на одежде. Она приняла его за маньяка и позвонила в полицию. Вообще, счастье, что они приехали. Старушка звонит в органы по пять раз на дню. Но все же маньяка задержали.

— И сдается мне, это один из соучастников нашей дамы с множеством имен, — обрадовалась Елена.

— Да, это один из нападавших на монастырь, — подтвердил майор. — И напарника своего он так же сдал. А вот нашу даму не смог. Этот деятель и его дружок работают охранниками. Дама сняла их только вчера. Они оба на допросе так и не смогли внятно объяснить, почему после двух бутылок пива согласились отстаивать честь дамы таким странным способом.

— Не думаю, что удалось бы так просто ее найти, — заметил Алек. — Небось, она незаметно исчезла, как только они выбрались из монастыря.

— Тогда нужно искать ее прежнего напарника, — решил без особой надежды Павел. — Его уже полтора года все ищут и безрезультатно.

— Потому что его уже давно нет в живых, — выдала Елена.

— Что? — для майора ее новость стала неожиданностью.

Как, впрочем, и для двух остальных мужчин.

— Ладно, господа, — ведьма чуть улыбнулась. — Вы терпли мой праздник желудка. И заслужили вознаграждение.

— Кстати, а чего ты вдруг такая… голодная стала? — немного опасливо поинтересовался Павел.

— У нее отходняк, — пояснил ворчливо Алек. — Наша дорогая подруга решила искать улики иными методами. Точнее, заглянуть в память бывшего настоятеля общины. Вот и результат.

Он развел руками.

— Как ты это сделала? — потрясенно спросил Егор.

— Икона, — просто пожала Елена плечами. — На ней оставалось достаточно следов. И твоих, и его, и нашей дамы. Глупо было не воспользоваться такой возможностью.

— И что ты видела? — Павел, похоже, был шокирован таким поворотом событий.

— Многое, — Елена с тоской глянула на мигающие под потолком маячки сигнализации. Курить в номере запрещалось. — Во-первых, двое мужчин вошли чрез вход в часовню. А наша дама появилась откуда-то совсем с другой стороны.

— Из-за алтаря, — тут же предположил Егор. — Там сзади есть еще один выход. И ее подельник пустил Альбину через эту дверь.

— Скорее всего, — кивнула ведьма. — Значит, уже тогда они хорошо ориентировались в обители. Так вот. По аурам, оба ее архаровца мертвы. Как мы знаем, одного убили в ту же ночь монахи. А второй, я так полагаю, на совести Альбины-Кристины.

— Ранее, они грабили другие монастыри, — стал размышлять вслух Павел. — А тут мало того, что взять ничего не успели, так еще и один из преступников погиб. А он второму братом родным приходился. Вот оставшийся в живых ей, видимо, и предъявил свои претензии.

— С учетом того, что дама возбуждается видом крови и пыток, — продолжала Елена. — То она спокойненько могла его пырнуть ножичком, и все дела.

— Значит, надо искать его труп где-то в лесу прикопанным, — сделал вывод майор.

— Вряд ли бы она ему торжественные похороны стала устраивать, — усмехнулся маг. — В реку труп, и все дала. Как выражается Елена.

— На Альбину это больше похоже, — морщась, подтвердил Егор.

— Сколько бы еще покойника по области искали? — иронично спросила Павла Елена. — И никто ведь про второй труп не догадался. С ней в бегах и все. Может, ей подельник из монастыря все же помог его прикопать. Явно они долго готовились к своему второму пришествию.

— Неприятно это осознавать, — признался Егор. — Но, похоже, вы все правы. Что еще ты видела?

— Самое главное, — теперь ее тон не обещал приятных историй. — Настоятель ее узнал.

— Как узнал? — не понял маг. — Они были знакомы?

— Вроде того, — Елена смотрела на Егора. — Альбина приходилась ему внучкой. Бывший настоятель много лет переживал свою трагедию. Как я поняла, у него погиб сын. И жена не пережила потерю единственного ребенка. Но, видимо, у них все же осталась невестка с маленькой девочкой на руках. Настоятель считал себя виноватым в смерти сына. Не доглядел, не понял вовремя. Видимо, у них не слишком хорошие отношения были. Так вот когда невестка через несколько лет привезла ему больную дочь, священник каким-то образом смог достать артефакт, чтобы спасти ребенка.

— Господь, пастырь наш, — пробормотал Егор. Видимо, у них в общине это было общепринятым выражением крайнего потрясения. — Как он смог ее узнать?

— Она кричала на него, требуя чашу, — нехотя рассказала ведьма. — Говорила, что артефакт может принадлежать только ей, ведь она уже держала ее в руках. Тут он все и понял.

— Это ужасно, — честно сказал маг, выражая общее настроение.

— Согласна, — кивнула Елена и повернулась к Егору. — Ты знал его историю?

— Более-менее, — подумав, ответил новый настоятель. — Отец Иннокентий пришел к Богу поздно. В смысле, он был уже не молодым человеком. Ему где-то здорово за сорок тогда было. Он работал в миру обычным инженером. Жена — учитель в средней школе. А сына они избаловали. И когда он вырос, ему стало всего мало. И денег, и хорошей жизни. Он не раз привлекался за драки, пьяный дебош, а позже, за хранение наркотиков. Тогда отец прогнал его из дома. Сынок нашел себе какую-то сожительницу. Родителей беспокоил редко. Чаще приходил требовать денег на дозу. Погиб по той же причине. Не справился с управлением украденной машины, будучи под кайфом. Но мать, избаловавшая сыночку, не пережила его смерти. И да, отец Иннокентий винил во всем себя. Потому просто все бросил и ушел в монастырь.

— Тогда понятно, как ему было важно спасти внучку, — сочувственно сказал Павел.

— Удивительно, что ему это удалось, — веско заметил Егор.

— Отец Александр сказал нам, — вспомнила Елена. — Что они все немного чувствовали чашу.

— А настоятель был к тебе ближе остальных, — подхватил ее мысль Алек. — Возможно, он научился определять ее местоположение. А в состоянии стресса, это усилилось, и он нашел артефакт.

— Либо просто мог случайно ее увидеть, когда я перепрятывал ее по тайникам, — привел более простую версию настоятель. — Отец Иннокентий, правда, был мне близким человеком. Он заменил мне отца. Наверное, ему это было даже нужнее, чем мне.

— Второй шанс, — кивнула ведьма. — К сожалению, настоящая семья не оставила его в покое.

— Но теперь у нас есть шанс найти преступницу, — постарался развеять грустное настроение всей компании майор. — Надо только узнать, как звали бывшего настоятеля до принятия сана.

— Новиков Аркадий Васильевич, — назвал Егор имя. — Могу еще сказать, что он из Боровичей. Там же оставалась его семья.

— Но, как ты говорил, позже мать с Альбиной переехали во Псков, — напомнила Елена.

— А вот это уже хорошая такая плотная нить! — обрадовался Алек. — Только плохо, что сын его с матерью Альбины-Кристины не были расписаны.

— Справимся, — пожал плечами майор.

— И еще! — воодушевилась первой победой Елена. — Отец Александр сказал, чтобы ты ему позвонил сегодня после восьми. Он сдаст даты всех нападений на монастыри.

— Еще нападения? — удивился Егор.

— А! Ты же не в курсе, — вспомнил маг. — В общем, после знакомства с тобой в Москве, а может, уже и параллельно с теми событиями, она со своими подельниками обшаривала монастыри. Понятно, что искала. Вот только есть одна деталь. Те нападения, о которых мы уже знаем, приходятся в канун языческих змейских дней или навьих праздников.

— Вот как! — Егор задумался. — Похоже, она планирует не просто найти чашу. Ей нужен ритуал.

— И мы так смекнули, — сообщила ему Елена. — Потому нас надо проверить эту теорию и получить все даты нападений. И кстати. Ночь, когда она убила отца Иннокентия, была последним нападением, не считая вчерашнего. Тогда она по той же иконе вычислила тебя. И кажется, многое поняла. Похоже, жертвой по старой славянской традиции должен стать именно ты.

— Какая радостная новость, — не удержался настоятель от иронии. Он поморщился и потер ребра. Держался Егор хорошо, но все же побои давали о себе знать.

— Может, ты нам кое-что еще объяснишь, — вдруг предложил Павел. — Почему они ждали полтора года?

— Кстати, да! — вспомнил Алек. — За это время прошло куча подходящих праздников.

— Ну, не совсем куча, — возразила Елена. — Думаю, тут надо немного подкорректировать версию. С тех пор, как Альбина-Кристина узнала, что Егор связан с артефактом, она могла начать выбирать только дни, связанные с Мореной. Все же правда ей открылась именно в канун 25 ноября.

— Но сейчас-то они напали в канун дня Скипер-змея, — не согласился Алек.

— А это самый темный день в году, — задумчиво сказал настоятель. — И Моренины дни тоже… Похоже, что для нее имеет значение все, что касается смерти.

— Скорее, не смерти, а перерождения, — предположила ведьма. — Чаша дала ей новую жизнь. И это должно повториться.

— Так, — Егор собрался. — Какие там у нас праздники? Напали они в канун Моренина дня. Далее у нас…

— Первое марта, — подсказала хозяйка «Бюро магических услуг».

— Мое посвящение в сан, — тут же вспомнил настоятель. — Весь монастырь кипел. У нас было много народу из епархии и прочее-прочее.

— Понятно, — Павел решил все это записать в блокнот. — Дальше?

— В начале мая, — вспомнил маг.

— И до середины сентября, — подхватил Егор. — Мы начали реконструкцию. Опять слишком много народу и суеты. В том числе, кстати, всякие проверяющие комиссии. Наверное, она сочла опасным соваться в общину в такое время.

— Таким образом, вычеркиваем и Скипера в прошлом году, — решил майор. — А 25 ноября в прошлом году?

— Меня не было в обители, — на этот раз Егор вспоминал дольше. — Я до самого Рождества отсутствовал. … Архиепископ настоял, что я должен принять участие…

— В их семинарах и форумах? — предложил Алек.

— Типа того, — настоятель поморщился. — От этого зависело получение дальнейших грантов.

— Понятно, — Павел отметил и эту дату. — Остается этот год. Начало марта и май.

— А вот тут не знаю, — признался Егор. — Я безвылазно торчал в монастыре. Могли бы и прийти…

Алек с Еленой переглянулись и насмешливо хмыкнули. Просто потрясающая жертвенность!

— Вам не кажется, что у нас что-то не сходится? — спросила ведьма всех своих соратников.

— Как я этого не люблю, — жалобно возмутился ее дорогой друг. — Мозговой штурм, версии, все, вроде бы, налаживается. И тут она…

— И все же? Что по твоему не сходится? — Павел тоже был удивлен.

— Да вся картина происходящего, — развела хозяйка «Бюро магических услуг» руками. — Эта Альбина-Кристина, или как ее там, не отличается особой эмоциональной сдержанностью. По сути, она истерична и довольно импульсивна. Посмотрите, как быстро она действует. Ей что-то надо, сразу нашла подходящего мужика, окрутила, использовала, забыла. Как-то от нее ждать сильной продуманности странно. Или только мне так кажется?

— Ну, так как я тут единственный знаком с ней лично, — с какой-то самоиронией начал Егор. — Могу точно сказать, продуманность не по ее части. Тебе не кажется.

— Именно! — выдала Елена свое любимое словечко. — А оба нападения на монастырь были тщательно спланированы, что мы все не можем не признать. И как это вяжется?

— Не слишком это вяжется, — уныло согласился Павел. — Только если у дамы раздвоение личности.

— Ее одной многовато, — буркнул Алек. — А еще и раздвоение… Скорее уж, все дело в незнакомом нам пока подельнике из монастыря. Ведь вся продуманность отслеживается в его действиях.

— А точно ли все так продумано? — засомневался майор.

— Давай смотреть, — тут же предложила ведьма. — Первое нападение. Открытые ворота. Да еще именно те, о которых вне монастыря мало кто знает. Четкий заход в часовню. Двое с центрального входа, дама с потайной дверцы. И вряд ли они думали, что перепуганный старик рванет от них за алтарь. Просто кто-то специально запустил туда даму. Или сам так же был там, но не лез на сцену.

— Второе выглядит более логичным, — заметил Егор. — Может, этот неизвестный не знал, что Альбина решит убивать. Если бы отец Иннокентий сдался бы под пытками, и она решила бы оставить его живым, что вряд ли, то настоятель мог узнать ее сообщника, появись он тогда в часовне.

— Она вполне могла оставить его в живых, — заметил Алек. — В других же монастырях нет смертельных исходов.

— Там и чаши нет, — возразила Елена. — Если уж монахи чувствуют постоянно присутствие артефакта, как признался архиепископ и отец Василий, то уж Альбина не могла ее не почувствовать. Не было у отца Иннокентия шанса.

— Вот только ее напарник об этом не знал, — сказал Павел. — Слушайте! А может, дело не в том, какие события мешали даме проникнуть в монастырь за эти полтора года, а в ее напарнике, который просто не соглашался ей помогать после убийства настоятеля?

— Мне очень хочется верить, что это именно так, — с чувством сказал Егор. — Все же я постоянно живу рядом с этим неизвестным нам человеком. Надеюсь, хоть какое-то уважение к нашей общине у него есть.

— Для него это тоже единственный известный и любимый дом, — заметил Алек.

— Но все же, он согласился, — вынуждена была напомнить Елена. — И тут все продумано в разы лучше, чем в первый раз.

— Давайте еще все перепроверим по второму нападению, — попросил Павел. — С сахаром мы уже прокололись.

— Она появляется в монастыре днем, — тут же начала вспоминать ведьма. — И нам нужен ее четкий маршрут, который обещали проверить отец Василий и архиепископ. Видимо, дама сверяет все детали с подельником. Далее, он заботится о вечернем проникновении, а она о тех двух бедолагах, которые поверили в необходимость странным образом вступиться за честь дамы.

— Важнее сейчас, что делает он, — напомнил Алек. — Каким-то образом, четко перед отбоем, или как там у вас в монастыре это называется, он дает четырем братьям снотворное.

— Причем именно тем, чьи кельи расположены ближе всего к покоям настоятеля, — подхватил Павел. — И кто занимает в монастыре самые такие высокие должности. То есть заодно блокирует все командование общиной.

— А еще эти братья все в самом рассвете сил и могли бы оказать реальное сопротивление, — добавила Елена. — Видимо, потеря одного из бывших подельников еще не забыта.

— Потом наш неизвестный, воспользовавшись дубликатом ключа, открывает ворота, — продолжил Алек. — Кстати, это еще один интересный момент. Оба раза они проходили именно там. Притом, что есть тихая калитка, которая вообще не запирается, и от которой к Келейному корпусу ближе.

— Только вот на ней установлены камеры, — веско напомнил Егор. — О чем, похоже, наш неизвестный прекрасно знает.

— Но сматывались они вчера именно через нее, — уточнил Павел. — И засветились.

— У них не было времени, — напомнила Елена. — Зато они подстраховались, оставив только отпечатки дамы, которую никто не знает, и в базах ее явно нет. А потому ей глубоко плевать на конспирацию. А вот ее подельнику этот маленький факт явно на руку.

— Значит, и тут продуманность ее подельника, — рассудил маг. — А может такое быть, что все-таки он специально отправил их к калитке, чтобы они засветились? Ведь сам-то он возвращался к воротам, чтобы их закрыть. Что ему мешало в той же суете вокруг Егора, извини, что я о тебе, будто тебя здесь нет, — Алек озорно улыбнулся настоятелю. — Вывести Альбину с бедолагами тем же путем. И никто бы ничего не видел.

— Кроме тех, кто знал о скрытой камере, — опять напомнил Егор. — Но, возможно, он все-таки подставил ее специально. Тогда совсем не понятны его мотивы. То он ей помогает, то ее сдает.

— Мотив в этой истории у всех один и тот же, — сказала ведьма. — И это чаша. Просто Альбина думает, что управляет напарником, чтобы получить артефакт для себя, а на самом деле, он помогает ей, чтобы получить чашу ее руками.

— Обоснуй, — попросил Павел.

— Могу предложить такой сценарий, — начала рассказывать Елена. — Если бы Альбина в каждом монастыре говорила бы даже околдованным ею мужикам, что тут есть артефакт, и она его хочет забрать себе, вряд ли бы ей кто-то реально помог. Даже если бы и помог под действием чар, потом быстро ее сдал бы, с той же целью — вернуть чашу себе.

— Скорее всего, — подхватил Алек. — Она врала что-то такое же фантастичное о своей поруганной чести, как и та история, поведанная вчерашним бедолагам.

— Именно! — опять использовала хозяйка Бюро свое коронное словцо. — И в случае с нынешним подельником все могло быть так же. Только в ночь убийства отца Иннокентия он узнал правду. И тут все изменилось. Человек живет в монастыре давно, ежедневно чувствует присутствие чаши. Но он даже не видел ее никогда! А тут такой шанс. Полубезумная маньячка, которая готова на все, чтобы достать артефакт. Почему бы не сделать грязную работу ее руками, а потом заполучить чашу себе?

— Логично, — согласился Егор. — Только вопрос: а что он с ней делать будет?

— Понятия не имею, — честно призналась Елена. — Но не думаю, что ему нравится ее идея кровавых ритуалов. Иначе ты давно уже был бы мертв.

— Я думаю, что основная загадка именно в том, зачем ему чаша, — высказался майор. — Если догадаемся, будем понимать ход его мыслей.

— Пока предлагаю просто разобраться, кто может оказаться нашим злодеем, — Елена бросила на Алека многозначительный взгляд. Маг, как всегда, без слов понял свою дорогую подругу. Ей нужна помощь, Елена хочет проверить версию, что преступник среди четверых якобы заснувших в ту ночь. Он чуть заметно кивнул. В конце концов, это была изначально его версия!

— Отец Василий обещал нам помощь, — тут же подхватил маг игру. — Мы днем выделили где-то около сорока братьев, кто мог бы подойти по возрасту на роль подельника. И теперь ваш казначей уточняет маршрут Альбины в общине и тихонько спрашивает, с кем из этих сорока она могла общаться. Мало ли, может, кто что видел.

— По-моему, это тупиковая версия, — заметил Павел. — Если этот подельник такой продуманный, его встречи с Альбиной стопроцентно никто не засек.

— Скорее всего, — устало кивнула ведьма. — А так вообще… Егор? А что за люди твои братья? Ну, в целом. Откуда они, как попали в монастырь. Не каждую историю, а картину в целом.

— Кажется, я понимаю, что ты хочешь, — настоятель чуть улыбнулся. — Начну с того, что благодарен вам, что дали моим братьям задание, хотя оно и совершенно бессмысленно. Им надо чувствовать, что они делают что-то важное. А бессмысленно оно по многим причинам. Хотя бы потому, что состав подозреваемых намного шире.

Все трое: Алек, Елена и Павел, посмотрели на него удивлено.

— Люди, живущие в миру, на самом деле мало представляют, что происходит за стенами монастыря, — принялся размеренно и вдумчиво объяснять настоятель, тоном хорошего преподавателя, кем он являлся в прошлом. — Я говорю не о духовности. Она у каждого своя, как и сама вера. Речь идет о самом простом — о быте. У нас очень четкий распорядок дня. У каждого из братьев даже в преклонных годах есть свой круг обязанностей, и это чаще всего физический труд. На свежем воздухе, заметьте. И питание более сбалансировано. Все это, уж, поверьте, здорово удлиняет жизнь. Отец Иннокентий умер в возрасте восьмидесяти четырех лет. И был весьма еще в силах. Наши старики дадут фору многим молодым. Но, конечно, для той сферы деятельности, о которой здесь рассуждаем мы, нужно выбирать кандидата помоложе. Какой вы брали возрастной ценз?

— Где-то до сорока пяти — пятидесяти, — ответил Алек, уже понимая, что они ошиблись.

— А нужно рассчитывать на круг людей до шестидесяти, — продолжал Егор. — Я могу вас уверить, что любой из моих пожилых братьев пробежит стометровку быстрее любого из вас.

— Плохо, — расстроилась Елена. — Так количество подозреваемых, и правда, вырастет почти в двое. Но все же, как-то мы можем вычислить преступника?

— Можем, — он улыбнулся ей как маленькому ребенку. Похоже, настоятель прекрасно понимал, к чему его хотят подвести. — Ты спрашивала о братьях. Картина такова. Многие из стариков остались в монастыре со времен Великой Отечественной Войны. Они были солдатами. Воевали в этих краях. Тогда в монастыре был открыт госпиталь, братья помогали стране, как могли. И молодые мальчики, устав от боли и страха боев, оставались в обители. Или возвращались в нее после победы.

Все трое слушали настоятеля очень внимательно. Пусть его рассказ выпадал из ритма их мозгового штурма, но эта история очаровывала, как легенда.

— Таких братьев еще в живых осталось более десятка, — продолжал Егор. — Есть и те, кто пришел с окрестных деревень в послевоенные годы. Голодное было время. Да и многие потеряли семьи в годы войны. В монастыре они искали спасения от одиночества, искали новую семью. А еще сироты. Когда я попал в обитель, нас было много. Более трех десятков. И все они сейчас взрослые люди, от тридцати до пятидесяти и чуть старше. Есть у нас и другие братья. Некоторые даже из Москвы, больше из Санкт-Петербурга. Как каждый из них попал к нам, это отдельные истории, чаще печальные. Но и таких наберется много.

— Ладно. Я поняла, — Елена сдалась. — Конечно, я просто пыталась подвести тебя к мысли, что подельник Альбины может быть одним из тех четырех братьев, что якобы уснул вчера ночью и не смог тебе помочь.

— Я знаю, — настоятель поморщился. — И почему-то тоже склонен в это поверить.

— Это логично, — заметил Павел. — Все четверо занимают не последнее место в администрации монастыря. А простой монах вряд ли смог бы помочь Альбине, да и не продумал бы столько мелочей.

— Примерно так, — Егор выглядел расстроенным, но продолжал болезненную тему. — Как я говорил, у нас четкий распорядок, и такое же четкое распределение обязанностей. Любой из братьев общины Альбине бы не подошел. А каждый из этих четверых подходит идеально.

— Но двоих из списка ты уже убрал, — напомнила Елена. — Одному ты веришь, как себе, другой просто не подходит по габаритам. Хотя никто не мешает если уж не отцу Федору, так отцу Анатолию, воспользоваться помощью еще кого-то из братьев, конечно, не посвящая помощника в дела.

— Ну, открывать ворота-то он точно не смог послать помощника, — тут же возразил Павел. — Слишком рискованно.

— Логично, — заметил маг. — И вообще, не будем забывать, это только версия. Но все же, весьма достоверная. Остались еще двое. Что ты знаешь о них, Егор?

— Я с ними вырос, — настоятель опять поморщился и схватился за болезненное место, ребро давало о себе знать все сильнее. — Отцу Вениамину сейчас сорок семь лет. К нам он попал в четырнадцать. Он тоже сирота. Вообще, он всегда был замкнутым. Одиночка по натуре. Не могу сказать, что мы дружили в детстве и юности. Были и другие братья, его ровесники, но ни с кем из них он особо не сходился. Как я понимаю, у него было очень нелегкое время до прихода в обитель. Но потом он начал оттаивать. Вениамин уезжал учиться в университет, как и я. Вернулся как раз перед моим отбытием. Только он выбрал не Москву, а Питер.

— А какое у него образование? — поинтересовался Алек.

— Он физик, — улыбнулся Егор, зная, как поразит остальных такая новость. — Как-то так. У него всегда была склонность к точным наукам.

— И теперь он настоятель храма? — у Елены в голове не складывался полный портрет этого отца Вениамина.

— Он отвечал за его реконструкцию, следил за ходом работ, за отделкой, — пожал плечами настоятель. — Почему-то его вдохновлял этот проект. Так он при храме и остался. И что самое удивительное, хотя у него по-прежнему нет особых друзей в общине, он легко общается с прихожанами. Его любят. А в свободные часы работает в оранжереях и лаборатории, а заодно пишет образы. И решает финансовые дела с казначеем, конечно! Наверное, отец Василий единственный, кто может похвастать долгими беседами с Вениамином.

— И при этом ваш отец Вениамин в темноте мог бы быть похож на того неизвестного в черном у ворот, — наигранно скучающим тоном с еле заметной ноткой вопроса сказал Алек.

— Как и отец Сергий, — кивнул настоятель. — И отец Федор, и еще человек пятьдесят братьев.

— Понятно, — Елена махнула рукой и устало вздохнула. — Так что там все-таки с отцом Сергием?

— Ему сейчас тридцать восемь лет, — Егор тоже устал, что было хорошо заметно. — Он попал к нам шестилетним малышом. Серьезный был такой мальчик и очень любознательный. Он так радовался, что у него, наконец-то, есть дом и хоть какое-то подобие семьи. Учился он со мной в новгородской школе, конечно, на пять классов позже. Потом он пошел в армию.

— Он же священник, — несколько растерялся Алек.

— Многие мои братья служили, — пожал плечами настоятель. — Кстати, я тоже честно исполнил свой долг перед отечеством. Три года на границе. А Сергей еще и попал под вторую Чеченскую.

— Не повезло, — сочувственно заметил майор. — Без последствий?