Стейнбек писал в «Русском дневнике», что им достался номер, вызывавший черную зависть у других постояльцев: большой, с высоким потолком, с гарнитуром из мореного дуба. Альков для кроватей закрывал занавес, три огромных двойных окна выходили на улицу, и главное, гости обладали собственной ванной комнатой – правда, с некоторыми особенностями.
Дверь упиралась в ванну – приходилось открывать ее, шагать за умывальник, закрывать, только после этого получалось ходить по комнате. Ванна шаталась на ножках – одно неловкое движение, и вода проливалась на пол. «Это была старая ванна, может быть, даже дореволюционная, поэтому эмаль на ее дне стерлась, обнажив поверхность, немного напоминавшую наждачную бумагу. Капа, который оказался очень нежным созданием, обнаружил, что после водных процедур у него появились кровоточащие царапины, и в дальнейшем принимал ванну только в трусах», – признавался Джон Стейнбек.
Однако если мы зайдем в «Савой», слова Стейнбека, как и фраза Ирмы Дункан про крысиный отель, вызовут недоумение – после реставраций к гостинице вернулся блеск начала XX века. В вестибюле сияет мрамор, мерцают подвески люстр, сверкает позолоченная лепнина – если бы там оказался Георгий Чичерин, он не назвал бы «Савой» невзрачным!
На углу Рождественки и Пушечной стоит величественное пятиэтажное здание отеля с полуротондой – ее облепляют колонны и завершает балкон на уровне третьего этажа. Между окнами пятого этажа тянутся пилястры, сверху вырисовываются цифры «1912» – подсказка, оставленная архитектором Виктором Величкиным о дате строительства. В то время модерн вышел из моды, сменившись неоклассицизмом – историк архитектуры Дмитрий Швидковский писал, что зодчих и заказчиков захватила ностальгия по классической гармонии, они обратились к наследию мастеров XVIII и XIX веков.
Величкин не стал исключением, оформив фасад в неоклассическом стиле: лавровые венки – символы славы – обвивают медальоны с маскаронами, по бокам горят факелы – символы знания; грифоны держат рога изобилия, крылатые богини Славы поднимают венки. Лепной декор напоминает ампирные особнячки, заполнившие улицы Москвы после Отечественной войны 1812 года. Подобные архитектурные цитаты не случайны – Виктор Величкин проектировал здание накануне столетнего юбилея этого события.
На фасаде дома в букву «S» извиваются саламандры, будто пытаясь выползти из медальонов, но их охраняют грозные маски сфинксов, символы мудрости, – это подсказка архитектора о заказчике. Здание построило страховое товарищество «Саламандра», одно из самых крупных в дореволюционной России. Только представьте, в 1910 году компания заработала более двадцати восьми миллионов рублей! Как можно догадаться по названию, товарищество выбрало символом саламандру – эта ящерица, по легенде, не боится пожаров, ее тело настолько холодное, что гасит огонь прикосновением, словно лед. «Горю и не сгораю» – так звучал девиз компании.
Страховая компания снимала помещение на Пушечной улице, тогда Софийке, и давно хотела построить собственный дом, но не находила подходящего места, пока не подвернулся участок на углу с Рождественкой, который товарищество купило в 1909 году у Ольги Туркестановой – княгиня владела еще двумя соседними домами на Софийке, где работал легендарный ресторан «Альпийская роза», а рядом гостиница с таким же названием. Любопытно, что компания пригласила Виктора Величкина – архитектор начинал карьеру у конкурентов, в страховом обществе «Россия».
На первом и втором этажах нового дома разместилась московская контора «Саламандры», верхние этажи заняла фешенебельная гостиница на сто тридцать номеров. «Не только доступный по цене, но прямо дешевый, этот отель по комфорту не уступает самым дорогим, так как во всех номерах устраивается телефон, в стенах будут вделаны несгораемые шкафы, и на каждые два номера имеется ванна», – писала газета «Московский листок». Гостиницу открыли 30 марта 1913 года в дни празднования 300-летия Дома Романовых, первые постояльцы приехали в Москву на юбилейные торжества. Гости попадали в отель через вход на Рождественке, которым пользовались и посетители конторы, а другая дверь, на Софийке, вела в венское кафе на первом этаже – оно превратилось в ресторан в советское время и остается им по сей день.
Историки выдвигают несколько версий, почему гостиница и кофейня получили название «Савой». Возможно, в честь блистательного лондонского отеля – тут мы сразу представляем усмешку Ирмы Дункан! Вполне вероятно, что название связывали с Савойей, исторической областью на юго-востоке Франции, – оно символизировало роскошь и богатство савойских герцогов или напоминало о Савойских Альпах и отсылало к «Альпийской розе». Такой реверанс соседу делали неспроста – ресторан и гостиницу «Альпийская роза» содержало одноименное акционерное общество, которое как раз управляло отелем и кафе «Савой». Общество учредил предприниматель Александр Михайлов.
Иногда рассказывают, будто гостиницу сначала назвали «Берлином», ведь рядом находился Немецкий клуб. В Первую мировую войну ее якобы переименовали из-за антигерманских настроений, но это не так – «Савой» путают с другим отелем на Рождественке, в доме № 12. Там существовала гостиница «Берлин» с рестораном, получившая название «Париж-Англия» в 1914 году. Не «Берлин» стал «Савоем», а наоборот. В 1958 году «Савой» превратили в «Берлин» – в знак дружбы с ГДР. Почти через тридцать лет отель закрыли на реконструкцию, после чего вернули прежнее имя.
Кафе «Савой» на первом этаже отделывал гражданский инженер Павел Висневский – архитектор переехал в Москву из Петербурга в начале XX века восстанавливать гостиницу «Метрополь» после пожара и позже открыл строительную контору на Большой Дмитровке. Интерьерами «Савоя» Висневский занимался одновременно с перестройкой ресторана «Альпийская роза». Гражданский инженер привлек талантливого художника Августа Томашки – мастер работал с такими популярными архитекторами, как Петр Бойцов, Франц Шехтель, Роман Клейн, оформлял богатые московские особняки, в том числе дом Николая Игумнова на Большой Якиманке и дом Сергея Берга в Денежном переулке. Эти здания занимают посольства Франции и Италии – туда мы не попадем, зато сможем увидеть росписи живописца в «Савое».
Давайте откроем дверь на Пушечной и пройдем в залы бывшего венского кафе, созданного по образцу лучших австрийских кофеен. Потолок усыпает изящная позолоченная лепнина в духе рококо – она обвивает зеркала и живописные вставки, сползает на стены, изгибаясь, будто гребни морской волны. В зеркалах отражаются столики с белыми скатертями и мраморный фонтан в центре зала, вероятно, появившийся в советские годы. В то время вокруг фонтана в бассейне плескались карпы и караси. Посетители выбирали рыбу – ее запекали в сметане и подавали на блюде, или варили уху, которую приносили в мельхиоровой миске.
В следующем зале на живописном плафоне резвятся купидончики – нежатся на облаках, вдыхают аромат роз и готовят стрелы. Словно цветочный вихрь, крылатых младенцев окружает лепнина, юные богини с гирляндами на шее держат вазы, кружась в танце. Над зеркалом и дверью, в медальонах, поджимают хвост знакомые саламандры. Ящерицы будто почувствовали опасность – расставили лапы, настороженно повернули головы, приготовились скрыться среди листьев и цветов, но так и не сдвинулись с места. Символы дома, они не могут убежать и больше ста лет берегут «Савой» от огня и других несчастий.
Гостиница и ресторан «Савой»: ул. Рождественка, д. 3/6, стр. 1
История четвертая. Сандуновские бани
«Тебе стыдно иметь сандуновские развалины: это срамит фамилию Фирсановых, – говорил жене поручик Алексей Гонецкий. – Вместо развалюхи построим дворец для бань, сделаем все по последнему слову науки, и чем больше вложим денег, тем больше будем получать доходов». У богатой наследницы Веры загорелись глаза. По уши влюбленная в молодого мужа, она поддержала его затею обновить Сандуновские бани, доставшиеся от отца, купца-мильонщика Ивана Фирсанова. Алексей задумал совершить поездку по Европе, подхватить передовые идеи и создать нечто великое, чего Москва еще не видела, а Вера радовалась, что наконец нашла мужчину мечты.
Как же она заблуждалась!
Сандуновские бани растянулись на половину квартала возле Неглинной улицы, тогда проезда, и появились до того, как реку Неглинку убрали в подземную трубу, проложив по руслу дорогу. Бани основал в 1808 году актер-комик Сила Сандунов – по отзывам, артист превосходно играл роли плутоватых слуг. Его жена, оперная певица и актриса Елизавета Уранова, по легенде, получила такой псевдоним от Екатерины Второй – императрица восхитилась голосом артистки, сравнив ее с Ураном, недавно обнаруженной планетой, которую обсуждали в гостиных. По другой легенде, Екатерина Вторая подарила любимице сундуки с приданым – внутри искрились бриллианты и сверкало золото.
Поговаривали, Сила продал царские драгоценности, скупив на эти деньги участки земли, устроил бани и сдал в аренду содержателям. Однако бизнес стал яблоком раздора и разрушил семейное счастье – еще до открытия бань супруги разругались. Театрал Степан Жихарев рассказывал, что Сила и Елизавета упрекали друг друга в неверности, но настоящая причина ссоры скрывалась в том, что муж выстроил бани на общий капитал, а записал на свое имя. «Любопытно знать, чем все это кончится: а ведь они женились по страстной любви!» – писал Жихарев в ноябре 1806 года.
Завершилась история прозаично: супруги разъехались, Сила стал жить с воспитанницей, молодой актрисой Елизаветой Горбуновой, она родила сына. «Чужая семья – потемки, и нам сейчас не дано рассудить, кто там был прав, а кто виноват», – заключал Валентин Пикуль в исторической миниатюре «Сандуновские бани». Распри возобновились после смерти Силы в 1820 году, когда две Елизаветы делили имущество, и первая, законная жена, жаловалась на вторую, наследницу по завещанию. Скандалы хозяек не мешали делу – Сандуновские бани процветали, там побывала вся грибоедовская и пушкинская Москва, как говорил Владимир Гиляровский, популярность заведения не угасала даже при смене владельцев.
В 1869 году бани приобрел Иван Фирсанов, успешный лесоторговец. Купец сколотил баснословное состояние в десятки миллионов рублей после отмены крепостного права. Мемуарист Николай Варенцов, чья сестра вышла замуж за племянника Фирсанова, рассказывал, что предприимчивый делец пользовался неопытностью помещиков. Те разбазаривали фамильные ценности, чтобы и дальше вести привычный образ жизни, Фирсанов скупал за бесценок лесные имения – деревья безжалостно вырубал на дрова и стройматериалы, а землю продавал крестьянам.
Купец провернул удачную сделку с подмосковной усадьбой Аркадия Столыпина, отца будущего министра внутренних дел. Фирсанов приобрел имение Середниково с роскошным дворцом за семьдесят пять тысяч рублей, почти сразу окупив вложения – продал лесные участки усадьбы на такую же сумму. Предприниматель пригласил антикваров, расстался с небольшой частью дорогой обстановки дворца и заработал сорок тысяч рублей. За одну этрусскую вазу Фирсанов получил пять тысяч рублей и, когда узнал, что антиквар переправил ее за границу за пятнадцать тысяч, пришел в ярость: «Мошенник, ни за что ни про что в один день нажил десять тысяч рублей!» Купец долго не мог забыть своей оплошности!
Фирсанов завязывал нужные знакомства, добивался подрядов от казенных контор, поставлял лес, позже принялся приобретать дома в Москве и занимать деньги под проценты. Николай Варенцов вспоминал, что злой ростовщик измывался над должниками. Один заемщик, рыдая, стоял на коленях, целовал сапоги мильонщика, умоляя пожалеть малолетних детей и отсрочить платеж. Работник Фирсанова не выдержал этой душераздирающей сцены и воскликнул: «Больше служить у Вас не могу – Вы не человек!» Купец сильно удивился, чем же он обидел работника, ведь жалование платил аккуратно, и не маленькое!
Женился мильонщик поздно, в сорок четыре года, и по любви – на девятнадцатилетней воспитаннице Института благородных девиц, прелестной Александре Николаевой. Единственную дочь Веру Фирсанов выдал замуж по расчету – за Владимира Воронина, служившего в Московском Учетном банке, где купец хранил деньги. Удобная партия! В обществе шептались, юной девушке пришлось согласиться на брак, чтобы вырваться из-под тяжелого гнета папаши. В семнадцать лет Вера стала невестой, а через полтора года после ее свадьбы умер отец, и дочь Фирсанова превратилась в крупнейшую домовладелицу Москвы, унаследовав не только миллионы, но и восемнадцать дорогих участков в центре города.
Вера родила дочь Зою и решила развестись с нелюбимым мужем, что оказалось непростым делом – в то время по закону разрешали развод только после измены. Ходили слухи, Вера предложила Владимиру миллион рублей, чтобы он взял вину на себя. Воронин согласился, брак расторгли, Веру окружила золотая молодежь и захватили вечеринки. «Начала кутить, потеряв всякий стыд и совесть», – так отзывался о девушке мемуарист Николай Варенцов, передавая городские сплетни. В тридцать лет Вера наконец встретила рыцаря на белом коне – гвардейского поручика Алексея Гонецкого, рокового красавца, и потеряла голову от любви.
Вероятно, Фирсанова пленила двадцатипятилетнего Гонецкого не только деньгами – образованная, обворожительная, с пытливым умом и неутомимой энергией, предпринимательница вела коммерческие проекты отца и вызывала восхищение. В 1892 году сыграли свадьбу, окрыленная Вера выдала мужу полную доверенность на управление делами и перевела на его имя дом, имение и Сандуновские бани, на месте которых Алексей задумал построить новые – для этого организовали конкурс, выбрали проект Бориса Фрейденберга, и в 1894 году архитектор начал масштабные работы.
Фрейденберг возвел целый комплекс зданий с собственной электростанцией, котельной, ремонтными мастерскими. Вдоль улицы вырос нарядный доходный дом с магазинами и квартирами, которые сдавали в аренду, что приносило сорок процентов дохода. Ворота в центре дома вели в арабский дворик, где притаился корпус с номерами – блоками комнат с ванной, парной и душем. Общие бани занимали другое здание, расположенное за доходным домом, и делились на шесть разрядов по цене: женские – по пять, десять и тридцать копеек, мужские – по пять, десять и пятьдесят копеек.
Бани открыли в мае 1896 года – в то время Борис Фрейденберг уже покинул Москву, работы заканчивал его помощник Сергей Калугин. По официальной версии, архитектор уехал из-за болезни, но в гостиных болтали, что Фрейденбергу пришлось разорвать контракт из-за взбалмошного характера заказчика. Любопытно, что в строительстве бань участвовал архитектор Владимир Чагин – через пятьдесят лет, в советские годы, он руководил реставрацией Сандунов. Бани работают до сих пор – в санитарные дни, по вторникам, там проводят экскурсии.
Давайте представим, что мы перенеслись в конец XIX века и попали в самый роскошный мужской разряд общих бань, где сохранились интерьеры в духе эклектики. Входим в вестибюль, оформленный в стиле рококо, и платим за вход пятьдесят копеек. Перед нами раздваивается мраморная лестница – закругляясь, она огибает стены, покрытые керамической плиткой, ползет мимо живописных картин и ниш со скульптурами, соединяясь на верхней площадке. Лестницу окружает ажурная кованая решетка. Мы словно в морском царстве, где Посейдон ударил трезубцем, усыпав своды позолоченными ракушками и причудливыми завитками. Кажется, плывут рыболовные сетки, пенятся волны – вот-вот они вынесут на берег Афродиту.
Заходим в готическую раздевальню и присаживаемся на кожаные диваны, украшенные искусной резьбой по дереву – она перекидывается на дверные порталы, стрельчатые окна, панели на стенах и балки на потолке. Мы будто в старинном фамильном замке в духе английской готики, где живут потомственные аристократы – не случайно деревянную отделку комнаты изготовила мебельная фабрика Павла Шмита, оформлявшая богатые московские дома, например, особняк Бориса Святополк-Четвертинского на Поварской. В конце XIX века в раздевальне работала парикмахерская и читальня с интерьерами в духе Ренессанса, а те посетители, кто не курил, отдыхали в желтой гостиной в мавританском стиле.
Мы попадаем в просторную мыльню, где стояли скамьи, специально каменные, чтобы не загрязнялись, и ванны, эмалированные и фарфоровые, – они не так пачкались, как мраморные. Посетители проходили в ирландскую сухую баню и русскую горячую – парильню. «Кругом, как и всегда в мыльной, шлепанье по голому мокрому телу, шипенье воды, рвущейся из кранов в шайки, плеск окачивающихся, дождевой шумок душей – и не слышно человеческих голосов. Как всегда, в раздевальнях – болтают, в мыльне – молчат, в горячей – гогочут», – рассказывал Владимир Гиляровский.
Перемещаемся в зал с бассейном, отделанный в помпейском стиле. Стены облицовывает норвежский мрамор с особым блеском, стеклянный потолок поддерживают колонны с каннелюрами – вертикальными желобками. Художница Маргарита Сабашникова вспоминала, что Сандуны превосходили по пышности и величию знаменитые термы императора Каракаллы в Риме, мы с вами в этом убедились.
Однако история повторилась – появились новые бани, разбился еще один брак. Спустя шесть лет семейной жизни Вера узнала, что муж уехал с любовницей путешествовать по Европе. Ходили сплетни, жена подписала банковские чеки для строительства, а Алексей покрыл ими долги и принялся сорить деньгами. Обманутая Вера нашла в себе силы не только разорвать чары любви, но и исправить ошибки. Чтобы возвратить имущество, предпринимательница обратилась к Федору Плевако, и адвокат подсказал лазейку – по закону Вера могла вернуть щедрые подарки, если к ней проявили явное непочтение, измена мужа попадала под такую формулировку.
Вере пришлось изрядно похлопотать – писать императору Николаю Второму, позже его дяде, великому князю Сергею Александровичу, московскому генерал-губернатору. Развод обернулся громким скандалом, по слухам, Вера и второму мужу заплатила миллион рублей, но вернула свое имущество, а заодно и девичью фамилию. Гонецкий отправился в Южную Африку на Англо-бурскую войну, а Фирсанова больше не выходила замуж и не посвящала кавалеров в коммерческие дела, успешно справляясь в одиночку.
Судьба Веры после революции окутана легендами. Рассказывают, Фирсанова ютилась в коммуналке на Арбате, и в 20-х годах Федор Шаляпин помог ей эмигрировать в Париж – Вера представилась костюмершей театральной труппы, выезжавшей на гастроли во Францию. Сандуны, повлиявшие на семейный разлад, сами не пострадали – бани сначала пережили ссору Сандуновых, позже, в новом облике, выстояли после развода Гонецких и продолжили работать в советское время. О распрях бывших владельцев давно забыли, а слава легендарных бань гремит до сих пор.
Сандуновские бани: ул. Неглинная, д. 14, стр. 4
Заключение
Машина времени останавливается, и наше путешествие в прошлое подходит к концу. Мы, словно Буратино, совали нос за закрытые двери, подглядывали в замочные скважины и радовались золотому ключику, который пропускал в таинственный мир историй, спрятанных за стенами домов. Мы видели, как Александр Чертков, чувствуя себя одиноким и покинутым в опустевшей усадьбе, просил учителя сына занять комнаты жены, а Александра Коншина окружала себя кошками, не доверяя людям. Мы слышали, как Иван Архаров шутил, что зажарит любую дочь для дорогого гостя, и называл соседа дураком и простофилей, рекомендуя на службу.
Мы стали свидетелями разыгравшихся драм – на наших глазах Григорий Чертков, исполнив мечту отца, разорился, Владимир Феррейн застал крах семейной аптечной империи, Евгения Смирнова покинула Москву, не подозревая, что потеряла все: бизнес, дом, детей. С героями книги мы пережили удары судьбы, преодолели трудности, нашли силы исправить ошибки. Мы возвращали имущество с Верой Фирсановой, сопровождали Валентина Булгакова, отвоевывая ампирный особняк для музея, с Аполлинарием Васнецовым терпели соседа-шизофреника, подселенного в квартиру, со Львом Поливановым работали по ночам, пытаясь расплатиться за аренду.
Мы подружились с героями книги – с Владимиром Иковым сидели в огромном зале, изнывая от скуки и считая колонны, с Александром Скрябиным ходили по комнатам, выключая свет, и ругались на домашних, размахивая счетом за электричество, с Алексеем Толстым разыскивали кресла Павла Первого по антикварных лавкам и вспоминали парижские устрицы за столом, хвастаясь, как Буратино. Вместе с Сергеем Перловым проявляли находчивость и превращали фасад чайного магазина в броскую рекламу, с Петром Смирновым упорно шли к цели – стать самым известным заводчиком в стране.
Дома, наполнившись историями, будто ожили. Теперь, гуляя по московским улицам, мы встречаем родные стены, чувствуя дежавю. Мы здороваемся со статуями богини Гигии на Никольской, спрашивая, как там поживают московские Капулетти и Монтекки, улыбаемся атлантам на Мясницкой, интересуясь, сколько сердец разбил Григорий Чертков. Мы замечаем за окном модернового особняка Максима Горького, который отгораживается книжными шкафами от фантазийных существ подводного царства, и представляем здание Ссудной казны как драгоценный ларец, где скрываются сундуки с сокровищами, словно в пещере Али-Бабы.
Прочитав четыре главы, мы прошли четыре маршрута, которые можно дополнить домами из моей первой книги «Потайные двери Москвы». Например, сначала позавтракать в особняке Бориса Святополк-Четвертинского на Поварской, где находится ресторан, посмотреть литературную экспозицию в особняке Сергея Гагарина, а после приступить к первому маршруту, добавив к прогулке по Тверскому бульвару дом Марии Ермоловой, Музей современной истории России внутри дворца Льва Разумовского, наконец, дом Анны Лобковой в Козицком переулке, где Государственный институт искусствознания нередко проводит выставки.
Посетив квартиру Александра Скрябина, отправиться на Гоголевский бульвар и рассмотреть фасад особняка Сергея Третьякова, оттуда свернуть на Пречистенку в музей Александра Пушкина, где сохранились интерьеры ампирной усадьбы Хрущевых – Селезневых, а потом вернуться ко второму маршруту и зайти в Дом ученых, где по будням в обед работает столовая. Квартиру Аполлинария Васнецова сравнить с домом его брата Виктора, заскочить во дворик усадьбы Ивана Барышникова на Мясницкой и продолжить третий маршрут, а четвертый начать с дома Пашкова, который занимает Российская государственная библиотека. Возможно, вы захотите придумать свой маршрут – после усадьбы Чертковых заглянете в аптеку Феррейна, перед Ссудной казной увидите Сандуновские бани или даже объедините четыре главы в одно большое путешествие по Москве.
До новых встреч!
Список литературы
Аксенов П. Ф. Рестораны и кафе Москвы. Госторгиздат, 1958.
Андреева И. Г. Живые вещи в доме «красного графа». // Журнал «Наше наследие». № 109, 2014.
Андроников И. Л. Все живо… Советский писатель, 1990.
Архитектор А. Г. Григорьев. Стройиздат, 1976.
Архитектурная Москва. Вып. 1. Издание печатни А. Л. Будо, 1911.
Басманова Э. Б. «Пейте чай, мой друг старинный…»: чай, обычаи чаепития и чайный этикет в русской бытовой культуре XVII – начала ХХ века. Новый хронограф, 2016.
Белый А. На рубеже двух столетий. Воспоминания. Кн. 1. Художественная литература, 1989.
Бирюкова Т. Знакомьтесь: «Р. Кёлер и К°». // Газета «Фармацевтический вестник». № 25, 1999.
Благово Д. Д. Рассказы бабушки: из воспоминаний пяти поколений, записанные и собранные ее внуком Д. Благово. Типография А. С. Суворина, 1885.
Бокова В. М. Повседневная жизнь Москвы в XIX веке. Молодая гвардия, 2022.
Брусиловский Н. М. Из Смольного в Кремль. Воспоминания Алексея Окулова. // Журнал «Историк». № 3, 2018.
Булгаков В. Ф. Как прожита жизнь: Воспоминания последнего секретаря Л. Н. Толстого. Кучково поле, 2012.
Бурышкин П. А. Москва купеческая. Эксмо, 2015.
Буткевич Л. М. История орнамента. ВЛАДОС, 2008.
Бутурлин М. Д. Записки графа М. Д. Бутурлина. В 2 т. Русская усадьба, 2006.
Быковцева Л. П. «Нелепый дом», но «работать можно». Наследие, 1999.
Варенцов Н. А. Слышанное. Виденное. Передуманное. Пережитое. Новое литературное обозрение, 2023.
Варламов А. Н. Алексей Толстой. Молодая гвардия, 2008.
Васнецов А. М. Отзвуки минувшего, 1885–1932: к 150-летию со дня рождения. Московские учебники, 2006.
Васнецов В. А. Страницы прошлого. Художник РСФСР, 1976.
Воспоминания об А. Н. Толстом. Сборник. Советский писатель, 1973.
Гиляровский В. А. Москва и москвичи. АСТ, 2022.
Гольдин И. И. Сандуны: и бани и музей Москвы. КСОК, 2012.
Дедушкин А. М., Левина И. Б. Дома, дворцы, усадьбы: второе рождение. ОЛМА Медиа Групп, 2014.
Декор в архитектуре: новые аспекты взаимодействия искусств. URSS, 2016.
Дункан И., Макдугалл А. Р. Русские дни Айседоры Дункан и ее последние годы во Франции. Московский рабочий, 1995.
Енишерлов В. П. Дом ученых Москвы. // Журнал «Наше наследие». № 63–64, 2002.
Жизнь в Музее: Татьяна Шаборкина и Музей А. Н. Скрябина. Петроглиф, Центр гуманитарных инициатив, 2019.
Жихарев С. П. Записки современника. Воспоминания старого театрала. В 2 т. Искусство, 1989.
Загоскин С. М. Воспоминания. // Журнал «Исторический вестник». Т. 79–81, 1900.
Замятин Е. И. Собрание сочинений. Т. 5. Трудное мастерство. Республика, 2011.
Иллюстрированное описание Сандуновских бань. Типо-литография т-ва И. Н. Кушнерев и К°, 1896.
Кириченко Е. И. Федор Шехтель. Изд. дом Руденцовых, 2011.
Колодный Л. Е. Хождение в Москву. Русь-Олимп, 2012.
Крапивин М. Ю. Проблемы организации бытового обслуживания зарубежных гостей Советской России в условиях перехода страны от войны к миру (1921 г.). // Журнал «Новейшая история России». Т. 10, № 4, 2020.
Краевский Б. П. Лопухины в истории Отечества: К 1000-летию рода. Центрполиграф, 2001.
К столетию чайной фирмы «В. Перлов с сыновьями». Изд. И. С. и Н. С. Перловых, 1897.
Маношкина Г. И. Судьба дачных поселков купцов Перловых. Королев, 2014.
Москва гостеприимная. Вчера и сегодня. В 3 кн. Виртуальная галерея, 2004–2005.
Московский архив. Историко-краеведческий альманах. Вып. 2. Издательство объединения «Мосгорархив», 2000.
Нащокина М. В. Адольф Эрнестович Эрихсон (1862–1940). Директ-Медиа, 2017.
Нащокина М. В. Время стиля: к истории русской архитектуры конца XIX – начала XX века. Коло, 2018.
Нащокина М. В. Московский модерн. Жираф, 2005.
Опыт исторического очерка возникновения и развития всего аптекарского дела в России, а в частности Старой Никольской аптеки, принадлежащей ныне товариществу «В. К. Феррейн» и основанной в 1701 году в царствование императора Петра Великого Даниилом Гурчиным. Типо-литография т-ва И. Н. Кушнерев и К°, 1911.
Павленко Н. И. Меншиков: полудержавный властелин. Молодая гвардия, 2005.
Памяти Л. И. Поливанова. Общество бывших воспитанников гимназии Л. И. Поливанова, 1909.
Памятники архитектуры Москвы. Белый город. Искусство, 1989.
Памятники архитектуры Москвы. Земляной город. Искусство, 1989.
Пастернак А. Л. Воспоминания. Прогресс-Традиция, 2002.
Петров Ю. А. Рябушинские. Фабрики и банки знаменитой династии России. Бизнеском, 2011.
Печенкин И. Е. Федор Осипович Шехтель. Директ-Медиа, 2014.
Порозовская Б. Д. А. Д. Меншиков, его жизнь и государственная деятельность. Паровая печатня А. Пороховщикова, 1895.
Природу в звуки претворил…: А. Н. Скрябин глазами современников. Нестор-История, 2022.
Пыляев М. И. Старая Москва: история былой жизни первопрестольной столицы. Эксмо, 2008.
Пэнэжко Н. Л., Чернухина В. Н., Марченков А. М. Шехтель, Рябушинский, Горький (Дом на Малой Никитской, 6). Наследие, 2000.
Рид Д. Десять дней, которые потрясли мир. АСТ, 2022.
Родин А. Ф. Путешествуйте по Москве! Изд. дом Тончу, 2011.
Розанов Н. П. Церковь Архангела Гавриила в Москве, на Чистом Пруде, или Меншикова башня. Тип. М. Н. Лаврова и К°, 1877.
Романюк С. К. Никольская улица, известная всему миру. Центрполиграф, 2018.
Романюк С. К. Остоженка. От Остоженки до Тверской. Центрполиграф, 2015.
Романюк С. К. Чистопрудный бульвар. Кучково поле, 2017.
Русская усадьба в истории Отечества. Ясная Поляна, 1999.
Русская усадьба. Сборник Общества изучения русской усадьбы. Вып. 3 (19). Ворон, 1997.
Русская усадьба. Сборник Общества изучения русской усадьбы. Вып. 13–14 (29–30). Улей, 2008.
Сабанеев Л. Л. Воспоминания о Скрябине. КЛАССИКА-ХХI, 2000.
Сайгина Л. В. Мироздание Федора Шехтеля. Русский импульс, 2022.
Свод законов Российской империи. Устав кредитный. Т. 11, ч. 2, 1903.
Сергеев С. В. Роман Клейн. Изд. дом Руденцовых, 2016.
Слезкин А. В. Владимир Александрович Покровский (1871–1931). Директ-Медиа, 2017.
Смирнов В. П. Русский характер. Вагриус, 2004.
Смирнова К. В., Никишин А. В. Об ушедшем и настоящем: Смирновы и Smirnoff. Новый хронограф, 2017.
Соллогуб В. А. Воспоминания. Слово, 1998.
Соломон Г. А. Среди красных вождей: лично пережитое и виденное на советской службе. Центрполиграф, 2015.
Сорокин В. В. По Москве исторической. Изд. дом Тончу, 2006.
Стейнбек Д. Русский дневник. Эксмо, 2021.
Строители России. ХХ век. Москва начала века. О-Мастеръ, 2001.
Ульянова Г. Н. Дворцы, усадьбы, доходные дома: исторические рассказы о недвижимости Москвы и Подмосковья. Форум, 2012.
Ульянова Г. Н. Купчихи, дворянки, магнатки: женщины-предпринимательницы в России XIX века. Новое литературное обозрение, 2022.
Федякин С. Р. Скрябин. Молодая гвардия, 2004.
Фролова М. М. Александр Дмитриевич Чертков (1789–1858). Московские учебники, 2007.
Частная гимназия, учрежденная в 1868 г. Л. И. Поливановым. Год 19-й. Типография М. Г. Волчанинова, 1886.
Чехов А. П. Осколки московской жизни: цикл фельетонов о Москве. URSS, 2010.
Чуковский К. И. Современники: портреты и этюды. ПРОЗАиК, 2014.
Швидковский Д. О. От мегалита до мегаполиса: Очерки истории архитектуры и градостроительства. Кучково поле, 2018.
Шикман А. П. Улица Кирова, 7. Московский рабочий, 1989.
Шубинский С. Н. Исторические очерки и рассказы С. Н. Шубинского. Типография А. С. Суворина, 1908.
Ядохина Е. И., Л. С. Кудрявцева. Мемориальный музей-квартира художника А. М. Васнецова. Московские учебники, 2004.
Яралов Ю. С. Таманян. Гос. изд. архитектуры и градостроительства, 1950.