– Ничего.
Его бы догнали, но произошло чудо. Словно уточка закрякала – в переулок начала протискиваться полицейская машина! Ругань за спиной усилилась. В погоню никто не побежал. Но это был не повод расслабляться. Полицейским и новоприобретенным друзьям ничто не мешало объединиться.
Флоренс не догадалась припарковаться в тени, и взяться за раскаленные дверные ручки можно было только через одежду. Кондиционер по-прежнему не работал.
Зимин тяжело бежал, отдувался, концентрические круги метались перед глазами. Проход расширялся. Кирпичная крошка хрустела под ногами. Только сейчас он обратил внимание, что небо потемнело, наползали сумерки. Майор свернул за угол, закрутился вокруг пожарной лестницы, как стриптизерша вокруг шеста, оторвал от нее зацепившуюся куртку.
______
В голове вдруг всплыл картонный пакет с продуктами. Потеряли, товарищ майор? Самое время посмеяться. Но неравный бой он принимал уже без пакета… Голова кружилась, но он бежал. Подгоняли крики за спиной. Он так и думал, полиция не стала задерживать этих ребят…
После обеда они разошлись по своим комнатам. Флоренс попыталась вздремнуть, но спала урывками и встала, чувствуя себя еще более разбитой. Ужинать они отправились уже в начале девятого. Флоренс надела белое хлопчатобумажное платье и кожаные босоножки, которые купила в Хадсоне, взяла новую сумку. Ее лицо порозовело от солнца.
В черном проеме кто-то возился – снова наркоманы? Зимин бежал из последних сил, но оказался не в людном месте, а в каком-то богом забытом районе, в глубине южной части города. Здесь, как черви, копошились люди, пламя вырывалось из металлических бочек. Вечерами холодало, бродячему населению нужно было где-то греться…
Она постучала в дверь Хелен:
Он избегал общественных мест – ввалился в дверной проем, прислонился к стене. Мимо кто-то пробежал.
– Вы готовы?
Ноги не держали, он сполз по стенке, уселся на корточки. Машинально ощупал себя. Все документы – и свои, и Дины – лежали в глубоком внутреннем кармане, закрытом на молнию. Его не обыскивали – не успели, и пока это было единственной утешительной новостью.
– Одну минуту, – отозвалась Хелен, – надо кое-что доделать.
Больше никто не бегал. С обратной стороны заброшенного здания проехала машина.
Флоренс услышала, как резко захлопнулся ящик стола, и Хелен открыла дверь. На ней было темно-синее платье, застегнутое спереди на все пуговицы, на плечи накинут платок в бело-голубую полоску.
Андрей просидел минут пятнадцать, погрузившись в анабиоз. Шакалы рыскали по округе, он их кожей чувствовал. Поднимался долго, тяжело, последствия удара током давали о себе знать.
– Пошли, – сказала она; из уголка ее рта торчал короткий окурок. Вся ее комната пропахла табаком.
Выйдя из здания, он обнаружил крупную дыру в соседнем заборе, перебрался на другую сторону. Дальше начинался нормальный мир: ползли машины, слепя фарами, за вереницей пожелтевшего кустарника начиналась жилая зона.
«Вот вам и запрет на курение в договоре аренды», – подумала Флоренс.
В маленьком сквере он отряхнулся, покурил, поздравил себя со вторым рождением. Самочувствие приходило в норму, но двигать горы он пока не спешил. Спустя некоторое время майор свернул к скверу, за которым находилась гостиница. Движение на проезжей части утихло, народ с тротуаров перемещался в заведения, которых здесь было предостаточно. Из-за закрытых дверей доносилась музыка в стиле диско, шумели и танцевали люди.
В коридоре Хелен бросила окурок через перила, щелкнув по нему пальцами, испачканными чернилами. Пролетев метров пять, он опустился на плиточный пол внутреннего двора. Флоренс представила, как Амина будет нагибаться, чтобы поднять его, и поморщилась. В дверях Хелен снова протянула ей свои вещи.
Огородами Андрей добрался до своей машины, открыл ключом дверь, развалился на сиденье. Машину не пасли – как они могли о ней узнать? Узнали бы – он бы шляпу снял перед этими людьми. Сквер не освещался. Смутно очерчивались дорожки. Вход в гостиницу бледно, но просматривался. Лезть в западню хотелось меньше всего.
Ночь была почти такой же жаркой, как день, в воздухе разливался аромат жасмина. Они ехали с открытыми окнами, морской воздух обжигал им лица. По словам Хелен, друг порекомендовал ей ресторан, который находился на холмах к северу от Семата, – туда они и направлялись.
Он сидел в машине и ждал. У гостиницы все было чисто, немногочисленные постояльцы сидели по номерам. Ожидание продлилось минут десять. Андрей уже начал колебаться: может, рискнуть?
«Какой еще друг?» – хотела спросить Флоренс, но вместо этого сказала:
Внезапно показались размытые силуэты. Несколько человек вышли из гостиницы. Кажется, трое. Насильно никого не вели. Тени колебались в вечернем воздухе, смещались от входа, стали садиться в машину. Вспыхнул свет, заработал двигатель. Автомобиль тронулся, вошел в поворот, какое-то время ехал навстречу. По очертаниям похож на «Blazer», но без гарантии. Впрочем, работала лишь одна передняя фара – они, черти… Встреч с дорожной полицией эти люди не боялись.
– Вы же так и не объяснили, какой материал вам нужно собрать для книги.
Автомобиль еще раз свернул, подставив бок, подался к выезду на улицу. Развеялись сомнения. Мог ли кто-то остаться в номере? По крайней мере, не вся банда. Андрей покинул машину, пересек сквер. У гостиницы было тихо. Свет горел за шторами в нескольких окнах. Пожилой вахтер то ли спал, уронив голову на столик, то ли был без сознания. То, что новые знакомые плюют на законы и права человека, майор уже был в курсе. Любая спецслужба мира на них плюет.
– А? – отозвалась Хелен, глядя в окно.
Он тихо подошел. Пожилой работник находился без сознания – досталось «тупым твердым предметом». Кровь не шла, дыхание угадывалось. Не повезло бедняге, но ничего, оклемается…
– В смысле, какие у меня задачи, пока мы здесь? Поговорить с кем-то? Сходить куда-то? Я пока не очень понимаю, что именно должна делать.
Зимин на цыпочках перебежал к лестнице, поднялся. Дверь в номер открывалась без всякого ключа. Не было времени изучать состояние замка. Зимин проскользнул внутрь, ушел с линии возможной атаки и прижался к стене. Стояла тишина, в щель между шторами просачивался лунный свет. Глаза привыкли, стали проявляться предметы.
– Да нет, ничего конкретного. Я просто хочу прочувствовать это место, вот и все.
Дины не было – ни живой, ни мертвой. Он заглянул в ванную – тоже никого, прошелся по номеру. Кровать смята, но не так, чтобы из нее кого-то с боем вытаскивали. Валялись вещи. Под кроватью стояла сумочка Дины. Зимин поворошил ее содержимое. Не уверен, но вроде все на месте. Хотя в сумочке явно порылись. И чужаки тут точно были – бросались в глаза приметы вторжения. Складывалось ощущение, что ушли они ни с чем. Сцена с посадкой троицы в машину это подтверждала.
Двигатель отчаянно гудел, в зеркале заднего вида исчезли и город, и вилла. Дорога все время шла вдоль побережья, поднимаясь сначала на десять, потом на двадцать, а потом и на тридцать футов над бурлящей внизу Атлантикой. Флоренс крепко вцепилась в руль. Было ветрено, и внезапные порывы то и дело сотрясали машину. Она осторожно сместилась правее, как можно дальше от обрыва.
Он ничего не понимал. Но должен был что-то делать, пока не накрыло новой волной. Андрей отыскал свою спортивную сумку – она валялась в другом конце комнаты. Поставил в нее сумочку Дины, сверху натолкал какие-то вещи. Собрал в ванной комнате принадлежности – никакого бюджета не хватит покупать все заново. Закинул сумку за спину, постоял, прислушиваясь. Тихо вышел из номера, спустился вниз. Портье кряхтел, приходя в себя. В тусклом свете настольной лампы виднелось его морщинистое лицо. Все в порядке, долгих лет вам, герр… Майор прошмыгнул мимо, пока старик его не срисовал, спустился по ступенькам и пошел через сквер.
– Здесь довольно опасно, правда? – сказала Хелен.
Только в машине до Андрея стал доходить ужас положения. Он-то выпутался – молодец, но что дальше? Дину, очевидно, просто вывели, она не оказывала сопротивления. Передали сообщникам, сами вернулись в гостиницу – ждать сбежавшего офицера КГБ. Что-то недолго его ждали. Но пока не возвращались. Почему не взяли сумку Дины?
Флоренс только кивнула, не отрывая глаз от дороги. Она не хотела выдавать свое волнение, предполагая, что Хелен может съязвить по этому поводу.
Вопросов было множество. Он курил, пытался успокоиться. По дорожкам сновали подгулявшие датчане, доносилась грубая, каркающая речь. Человек в машине никого не интересовал.
До ресторана они доехали без происшествий минут через пятнадцать. Флоренс потерла затекшее плечо, пока Хелен открывала дверь, борясь с ветром.
Положение складывалось хуже некуда. Ближайший резидент находился в Мюнхене – доложить и пожаловаться некому.
Ресторан был пуст, лишь за одним столиком сидела пара британцев лет шестидесяти, уже доедавших десерт.
Хозяин тепло поприветствовал их:
Дальше майор действовал по наитию: завел двигатель, миновал двор и вывел «Опель» на улицу. Свернул влево, на знакомый участок дороги. Впереди переливалась вывеска универсама «DESPAR». Андрей прижал машину к тротуару, несколько минут сидел за рулем. О чем порывалась сообщить ему интуиция? Его влекло именно на эту улицу.
– Bienvenue, добро пожаловать.
– Два виски, – произнесла в ответ Хелен, подняв два пальца.
Андрей покинул салон, пересек проезжую часть. По тротуару чинно прогуливались датчане. За углом рвало перебравшего гражданина. Из заведений доносилась громкая музыка, подрагивали стекла. Он медленно шел, посматривал на витрины, на лица людей, идущих навстречу. Многие были навеселе, оживленно разговаривали.
Уже после того, как они забронировали поездку, Флоренс обнаружила, что буквально через несколько дней после их отъезда начнется Рамадан. Если бы они застали его и Хелен не смогла выпивать, это стало бы настоящей катастрофой.
Зимин прошел мимо бара «Лобстер», покосился на окно, машинально уступил дорогу идущему вразвалку толстяку – тот явно не желал менять направление. Двинулся дальше – и вдруг остановился, пытался сообразить, в чем дело. Неуверенно отправился дальше, но снова встал, решил уточнить один момент. Вернулся к окну «Лобстера», за которым надрывалась заводная музыка, и на танцполе шевелилась человеческая масса. Он долго всматривался, начал потеть, задрожали пальцы. Потом облегченно выдохнул, рванулся ко входу…
К столику их подвел официант, который выглядел так, словно ему было лет девяносто. Через пару минут принесли виски в бокалах, на которых виднелись жирные отпечатки пальцев.
В полумраке переливались огни цветомузыки. Дрожали колонки, изрыгая дискотечный ритм – 120 ударов в минуту. На танцполе прыгали люди. Слева и справа располагались столики, в глубине зала – бар.
Они чокнулись.
Дина Борисовна напилась до поросячьего визга! Она корчилась в танце, одетая в джинсы и свою полосатую махровую кофту, заливисто смеялась, закатывала глаза. Ее поддерживал и похотливо поедал глазами рыжий крепыш – очевидно кавалер. Ноги ее заплетались, женщина чуть не упала. Кавалер подхватил ее. Ругнулась и оттолкнула Дину прыгающая рядом девица – худая, как швабра. Дина ничего не почувствовала, пьяно засмеялась.
– За новые начинания, – произнесла Хелен, и они сделали по большому глотку.
Зимин сам был готов расхохотаться. Кавалер подхватил падающую с ног партнершу, поволок к столику, на котором стояла бутылка с остатками виски. Дина повалилась на стул, схватила бутылку. Кавалер не возражал, плеснул ей в стакан, задумчиво смотрел, как она цедит напиток сквозь зубы. «Клиентка» определенно дошла до кондиции, оставалось лишь понять, зачем ему такое счастье.
______
Зимин появился вовремя. Схватил пьянчужку под мышки, потащил из-за стола. Она стала вырываться, негодующе залепетал рыжий.
Хелен заказала им обеим фирменное блюдо – жареного верблюда, но, когда принесли тарелки, Флоренс посмотрела на груду мяса с отвращением. Она объяснила это жарой и тем, что слишком много выпила на пустой желудок. Из динамика над их столом доносились дребезжащие звуки арабской музыки, становясь то громче, то тише, словно вступив в заговор с мерцающим светом.
– Ба-а, да это наш бравый офицер… – бормотала Дина, заикаясь. – Нарисовался, хрен сотрешь… Не хочу к тебе, я к этому хочу, он такой милый… – Она потянулась через столик к растерявшемуся датчанину. – Себастиан, уведи меня отсюда, будь душкой, не пожалеешь… Эй, ты куда меня тащишь? – Она вырывалась, била Андрея по плечам. – Я никуда не пойду, остаюсь зимовать в этом городе… Себастиан, мать твою, спаси меня!
Хелен что-то говорила, но было ощущение, что она очень далеко. Все вокруг казалось очень далеким. Флоренс чувствовала себя так, словно ее существо, ее сознание сжалось до размеров камешка и стучит в черепной коробке. Внутри нее было темно и просторно, а внешний мир отдалился и потерял значение, как будто превратился в фильм, демонстрируемый на удаленном экране. Мясо на ее тарелке словно вспотело. Получается, мы потеем после смерти? Нет-нет, это волосы и ногти продолжают расти.
Насилу утихомирилась, повисла на Зимине, стал стремительно засыпать.
Затем музыка стихла. Все стало тише, словно под водой. Звуки поглотила вода. Флоренс чувствовала, как ее убаюкивает быстрое течение, уносят волны; вот ее пытаются вытащить сильные руки, но течение снова уносит прочь; и все это время звучит голос Хелен, глубокий и вибрирующий, как песня кита, как эхо, как тень от звука, словно все это уже было сказано раньше и повторяется вновь, но глубже и сочнее, пока не умолкает совсем и остаются только волны. Тихий, тихий плеск.
– My wife! – прокричал сквозь грохот музыки Зимин.
Рыжий претендент досадливо поморщился: и стоило убивать на эту русскую дуру целый вечер.
Часть IV
«А за чей счет, интересно, банкет?» – задался вопросом Зимин. Денег у Дины точно не было, даже в сумке, которая осталась в номере.
26
– Ладно, сатрап, уводи меня отсюда, пока я тут все не облевала… – Дина еще не окончательно уснула, дернула головой: – Эй, расплатись, что ли, а? У меня денег нет, ты же ограничил мое финансирование…
Мадам Вилькок?
«Просто замечательно! А если бы он не появился? Провела бы ночь в полицейском участке? Где была ее голова, когда она отправилась в этот бар? А ведь хотела же выпить, – вспомнил Зимин. – Получила отказ и слетела с катушек…»
В следующий раз Флоренс проснулась с более ясной головой. Она вспомнила, что доктор говорил про автомобильную аварию. И еще он называл ее мадам Уилкокс. Что это значило? Где тогда Хелен? Может быть, она в другой палате и к ней обращаются мадам Дэрроу?
Наперерез продефилировала официантка, сунула майору какой-то листок, видимо чек. Напрягся охранник на входе. Андрей извлек из кармана пачку крон, сунул официантке. Та отсчитала, сколько сочла нужным, сделала любезный книксен. Покосилась на пьяную Дину и засмеялась.
Когда вернулась медсестра, Флоренс спросила: «Женщина, которая была со мной в машине, она здесь?»
«Мало того что предаем страну, так еще и позорим ее», – подумал Зимин.
Медсестра непонимающе посмотрела на нее.
Охранник расслабился. Майор протащил мимо него спотыкающуюся спутницу, вытолкал наружу. Как еще обращаться с подгулявшей женушкой? Загоготали курящие на крыльце девицы, принялись оживленно комментировать происходящее. Хорошо, что в датском не бум-бум, а то сгорел бы со стыда…
– В больнице есть еще американцы? Женщина? – Она попыталась извлечь из глубин затуманенной памяти какие-то элементарные французские слова: «Autres américaines? Ici? A l’hôpital?»
[18]
Дина Борисовна засыпала на ходу, разъезжались ноги. Он поволок ее через дорогу – так быстрее и проще, чем в обход и по светофорам. На середине улицы она окончательно лишилась чувств. Возмущенно просигналила проезжающая машина. Андрей выставил руку: не спешить, граждане! Взвалил свою ношу на плечо, дотащил до своей машины. Смеялись какие-то люди – видимо сплошь трезвенники. Еще повезло, что полицейских рядом не было.
Сестра покачала головой:
– Il n’y a que vous
[19].
Задние двери в машине отсутствовали, пришлось повозиться, чтобы пересадить пьяную Дину на сиденье. Обливаясь потом, сел за руль. Как же вовремя, черт возьми! На другой стороне дороги у бара «Лобстер» резко затормозил знакомый темно-синий «Шевроле». Выскочили трое – сплошь знакомые лица! Анна снова понукала своими подчиненными. Троица перебежала тротуар и скрылась в баре.
– Со мной в машине была женщина. Вы знаете, что с ней случилось? L’autre femme?
[20]
Появилась пища для размышлений. Но не сейчас. Зимин выжал сцепление, вывел машину на проезжую часть и повернул в первый же попавшийся переулок. Потом сориентируемся, сейчас главное – с глаз долой…
Медсестра беспомощно улыбнулась и пожала плечами.
В полночь он выехал из города и погнал по шоссе в южном направлении. Мелькали фонари, рябила разметка, проносились редкие встречные машины. Полтора часа за рулем: Зимин отчаянно моргал, мотал головой, чтобы не уснуть. На заднем сиденье мертвым сном спала непослушная подопечная. Ее бы в этот час не разбудило и жесткое ДТП с переворотом.
– Меня кто-нибудь навещал? Quelqu’un visite, moi?
[21]
Во втором часу ночи настал предел. Майор заехал на тускло освещенную стоянку для отдыха водителей, спрятался за громоздким фургоном, выключил двигатель и, недолго думая, отключился.
Сестра вновь покачала головой.
Проснулся около семи – в принципе отдохнувший, хотя и потряхивало от вчерашних воспоминаний. Небо едва светлело, серые тучи клубились от горизонта до горизонта. Лобовое стекло покрылось каплями росы. На заднем сиденье ничего не изменилось. Беглянка скрючилась на боку, сунула кулак под щеку и самозабвенно давила на массу. Лицо опухло до неузнаваемости, волосы растрепались. Андрей проглотил смешинку, подкравшуюся к горлу, тряхнул головой. Затем завел машину и стал выбираться на шоссе…
– Personnе
[22], – произнесла она перед тем, как уйти.
Когда героиня вчерашней ночи наконец очнулась, «Опель» стоял в кустах за дорогой, в нескольких метрах от живописного озера. Местечко было уединенное. Ветерок трепал метелки камышей, на рябой воде плавали дикие утки. Покатый спуск зарос пушистой травой. Зимин курил, сидя на расстеленном покрывале, найденном в багажнике, меланхолично смотрел на воду. Природа успокаивала, лечила нервы.
Флоренс уставилась в потолок. Никто. Никто ее не навещал.
По шоссе проносились машины.
Она повернула голову к окну и впервые заметила смятый полиэтиленовый пакет на столике рядом с кроватью. Она потянулась к нему и почувствовала острую боль между ребрами. Поморщившись, положила его себе на колени.
Из «Опеля» донесся душераздирающий стон, завозилось пробудившееся существо – и вдруг забилось, как птица в клетке! Она стучала по стеклам, ругалась, искала и не могла найти выход. В итоге приподнялась задняя дверь багажника, и с жалобным стоном тело выпало из машины. Женщина кое-как поднялась и побрела, уставясь невидящими глазами на своего спасителя. Зрелище было ужасное.
Внутри лежала одежда, в которой она была накануне вечером: белое платье, нижнее белье и сумочка, которую она купила днем. Все было насквозь промокшим. В боковом кармане сумочки лежали паспорт Хелен, кошелек, телефон и влажная пачка сигарет. Что ж, это объясняло, почему все называли ее мадам Уилкокс. Больше там ничего не было. Ее собственный кошелек, телефон и паспорт исчезли.
– Это не происки вашей нелюбимой организации, Дина Борисовна, – объяснил Зимин, – это такая машина. В следующий раз, когда захотите выбраться с заднего сиденья, рекомендую отогнуть спинку переднего кресла, должно помочь. Ну, вы и набрались вчера, – он покачал головой. – Вы алкоголичка?
Она нажала кнопку включения на телефоне Хелен. Ничего не произошло.
– Я вообще не пью… – простонала спутница. – Может, хоть сегодня избавите меня от своих дурацких подколок?
– Даже не подумаю, Дина Борисовна. Сегодня – сам бог велел. Ладно, присаживайтесь, – он поднялся с покрывала.
Дина рухнула на тряпку, свернулась в позе зародыша. На улице было не жарко, но холода она пока не чувствовала. Женщину трясло, похмелье было бессмысленно и беспощадно, как пресловутый русский бунт. Видимо, намешала вчера коктейлей с крепким аквавитом.
27
– Почему мы не в гостинице? – простонала она. – Где мы вообще?
Флоренс вздрогнула и проснулась. Дышать было тяжело, сердце учащенно билось. Протерев глаза, она поняла, что в палате есть кто-то еще. Это был тот самый человек в форме, которого она увидела, когда впервые очнулась, и которого прогнала медсестра. Почему он появлялся только тогда, когда она спит? Он был словно дух, вызываемый ею во сне.
– В Дании, – пожал плечами Зимин. – Намекаете, что ничего не помните? Или что-то все же проблескивает? Тут помните, тут рыбу заворачивали…
– Себастиана помню, – простонала Дина. – Он был таким милым, обходительным, хотя мы разговаривали на разных языках… Боже, как мне плохо…
– Мадам Вилькок, – произнес он, – вы помните меня? Я Хамид Идрисси из Королевской жандармерии. Необходимо, чтобы я сейчас задал вам вопросы о происшествии. – Его английский был неидеален, но лучше, чем можно было ожидать от полицейского из маленького марокканского городка.
– Время водных процедур, Дина Борисовна. Идите вон в кустики, залезьте в воду и сидите, пока не протрезвеете. Что, купальник не взяли? Я отвернусь, меня нисколько не привлекают ваши прелести.
Флоренс огляделась, надеясь, что медсестра, возможно, даст ей еще одну отсрочку, но никто не появился. Она кивнула.
– Но я не могу… – Ее передернуло, глаза наполнились страхом. – Я боюсь, когда много воды… Уже осень, нельзя купаться. Будете лечить меня от воспаления легких?
Мужчина похлопал себя по карманам, пока не нашел маленький бежевый блокнот, который вытащил вместе с обгрызенной ручкой. Все его движения были резкими, как будто суставы у него были абсолютно новые и он еще к ним не привык.
– Расслабьтесь, это шутка, – вздохнул Зимин. – Все равно идите в кустики, как-нибудь сполоснитесь, приведите себя в порядок. Могу дать вам зеркало.
– Первое. Вы помните события прошлой ночи?
Флоренс помотала головой.
– Не надо… – она испугалась, побрела к озеру, забралась в прибрежный кустарник. Зимин меланхолично наблюдал за жизнью уток. Куда им, в самом деле, спешить? В кустах трещали ветки, пару раз звучали испуганные вскрики. Потом Дину рвало, плескалась вода, потом стало подозрительно тихо. В итоге она вернулась – ничуть не посвежевшая, но мокрая, опустилась на покрывало.
Идрисси перевернул несколько страниц в блокноте и сказал:
– Кофе? – предложил Зимин.
– Ваша машина сорвалась с обрыва на улице Бадр и упала в океан около половины одиннадцатого вечера. К счастью, там был рыбак, который это увидел. Он вытащил вас и отнес в безопасное место. В больницу вас привезли в одиннадцать вечера. Без сознания.
– Можно, – кивнула пленница.
Неуместная улыбка возникла из ниоткуда и расплылась по лицу Флоренс. Она чувствовала себя объектом странного розыгрыша.
– Это тоже была шутка, – объяснил майор, – причем язвительная. Кофе вы не заслужили. В машине есть еда из придорожной забегаловки, немного колы. Поешьте – если кусок в горло полезет.
– Нет уж… – она едва удержала приступ рвоты. Шатаясь, как былинка на ветру, пошла в машину, отыскала газировку и осушила всю бутылку. Вернулась, села.
– Моя машина упала в океан? – скептически спросила она. – И кто-то вытащил меня, пока она тонула?
– Рассказывайте, что случилось?
– Да, именно так.
– Готовы воспринимать?
Флоренс продолжала смотреть на него, ожидая концовки истории. Но он лишь уставился на нее в ответ; у него был недоверчивый утомленный взгляд. Она перестала улыбаться и попыталась переварить всю эту информацию. Казалось нелепостью, что с ней произошло такое, а она совершенно ничего не помнит. Упустила самый драматичный момент в своей жизни. Вот как всегда!
– Да… наверное.
По этой дороге, по улице Бадр, они как раз приехали в ресторан. Она вспомнила, как в какой-то момент обочина просто исчезла. Невероятно, что всего несколько часов спустя их лихой «форд-фиесту» швырнуло во тьму и он рухнул в иссиня-черную воду.
Он начал рассказывать. Старался изъясняться доходчиво, понятным языком, делал выразительные паузы для запоминания.
Она попыталась представить себя и Хелен зависшими в воздухе между сушей и морем. Понимали ли они, что происходит?
– То есть меня хотели ликвидировать, а вас – похитить, – сообщил он в заключительных строках. – Или наоборот, я уже отказываюсь понимать. Эти люди – не ваши друзья. Они не похожи на представителей европейских спецслужб. Да тем и незачем действовать тайно – они у себя дома.
А главное, где сейчас Хелен?
Дина застонала, сжала ладонями виски и будто обесточилась.
Она хотела задать этот вопрос, но тут заговорил полицейский:
– Мадам, какое у вас последнее воспоминание об этой ночи?
Флоренс напрягла память. Верблюжье мясо. Дребезжащая музыка.
– Ваша очередь рассказывать… Хорошо, вам не до этого, расскажу сам. Вам было грустно, одиноко и страшно. Просто сил не было посидеть полчаса в номере. В алкоголе я вам отказал, а психологическая разгрузка требовалась. А еще больше – досадить ненавистному гэбэшнику, сделать ему гадость, не важно какую. Замок шпилькой открыли? У вас талант. Впрочем, не особый – героиня Иоанны Хмелевской такой шпилькой целый подземный ход вырыла. Денег у вас не было, даже сумку вы не взяли. И все же пошли – прямо в омут головой. Открою секрет, Дина Борисовна, лечиться вам нужно. Даже в трезвом состоянии вы плохо ладите с головой. Но допускаю, что поначалу криминальных мыслей у вас не было. Вы просто вышли на прогулку. Потом зашли в заведение, познакомились с милягой Себастианом, с чего-то решили, что он вас напоит за свой счет. Осечка, Дина Борисовна. Это не наша страна, в Европе каждый платит сам за себя. Женщины самостоятельные, мужчины им в подметки не годятся. Не зайди я вовремя, вас бы сдали в полицию. Вы вроде неплохой ученый, но как это соотносится с плохим поведением?
– Ужин, – сказала она. – В ресторане.
– В каком ресторане?
– Ой, да ладно, – она отмахнулась. – Нормально соотносится. Подождите… – Ей в голову пришла интересная идея, но вследствие тяжелого состояния плохо удерживалась в сознании. – Я правильно понимаю: после того, как я сбежала, и после того, как… вы от них сбежали, они пришли в гостиницу, чтобы меня похитить… но меня там не было, они подождали и ушли меня искать?
– Где-то на холмах. «Дар-Амаль», кажется, так.
Он записал информацию в свой блокнот.
– Примерно, – согласился Зимин. Проскользнула мысль: «Как они нас все время находят? Пусть не сразу, но ведь прибыли же к бару?»
– А вы пили алкоголь?
– То есть если бы я выполнила ваши инструкции и, как полная дура, сидела бы в номере… – мысль собеседницы пусть и витиевато, но двигалась верным путем, – то меня бы схватили и куда-то увезли?
Флоренс постаралась сохранить спокойствие.
– Понимаю, куда вы клоните, – пришлось признать очевидное. – Не сбеги вы из гостиницы, все закончилось бы для вас крайне печально. Слава женскому пьянству! Могли бы, кстати, и не пить, а просто погулять.
– Простите?
– Но тогда мы не встретились бы в баре. – Дина Борисовна демонстрировала убивающую логику. – Так что не морочьте мне голову, Андрей Викторович…
– Вы употребляли алкоголь за ужином?
Она ничего не ответила. Это намек, что авария произошла по ее вине? Лицо его было совершенно бесстрастным.
– Хорошо, наказывать не буду, будем считать, что вы проявили смекалку. – Он уже с трудом сдерживал смех. – Так и делайте впредь. Вы уже очнулись? Давайте собираться. Приведите себя в порядок, смотреть тошно. Или уже махнули на себя рукой? Придется поесть и спрятать в одно место сарказм и злобу. Дания – маленькая страна: не успеешь разогнаться – уже граница. Не забывайте, что нас преследуют злобные личности, и после прошедшей ночи они вряд ли подобрели. Эти люди прекрасно знают, что мы направляемся к границе. Но их мало, чтобы контролировать каждый пропускной пункт. Попробуем на этом сыграть. Вы никуда не торопитесь? Придется пошевелиться. И очень прошу – не вынуждайте меня применять репрессивные меры…
– Мадам Вилькок?
Была еще одна проблема – и она не давала покоя. Портье – что он сделал, когда пришел в чувство? Вызвал полицию? Те, кто бил его по голове, пропали, их не найдут и искать не будут. Остаются двое подозрительных людей с русскими фамилиями, они вселились в гостиницу и бесследно пропали, оставив после себя беспорядок. Полиция вряд ли разобьется в лепешку, чтобы их найти, но могут послать запросы во все инстанции. Поступит ли сигнал на пограничные посты – вопрос интересный. Ничто не указывало, что постояльцы собирались рвануть за границу, но кто знает, насколько простирается европейский педантизм?
– Не помню, – наконец произнесла она. – Извините, не могу вспомнить. – Флоренс покачала головой.
Он давал крюк по объездным дорогам, благо атлас выучил наизусть. Растянутый уютный городок на юге Дании плавно перетек в аналогичный – на территории федеральной земли Шлезвиг-Гольштейн. На границе даже ухом не повели! Европейская интеграция шла невиданными темпами. Въезд в соседнюю страну был предельно упрощен. Сотрудник мельком глянул в паспорта, кивнул – мол, милости просим в гостеприимную Германию.
– Вам известно, что в Марокко запрещено садиться за руль после употребления алкоголя? Даже одной порции?
Только за постом майора стало крупно трясти. Андрей отъехал на пару сотен метров, встал на обочине, начал успокаиваться. Возможно, портье не стал вызывать полицию. Или датские стражи законности не связали инцидент в гостинице с возможным переходом границы иностранцами. А где, интересно, другие господа – с характерными лицами и предводительницей по имени Анна? Зимин постоянно вскидывал глаза к зеркалу, но все было чисто.
В ее памяти сразу всплыл грязный бокал с виски. Первый глоток так хорошо пошел после нервотрепки за рулем. А потом? Что произошло после? Она ничего не могла вспомнить, была одна темнота.
Очнулась спутница, глянула по сторонам, пробормотала:
Зато вернулся все еще не выясненный вопрос: где Хелен?
– Что, уже граница? – Устроилась поудобнее и снова засопела.
Были и другие: почему Хелен ее не навестила? Почему у нее до сих пор находятся паспорт и кошелек Хелен? Как ее могло не быть в машине? Ведь они точно ехали из ресторана вместе.
От Дины Борисовны исходило густое алкогольное амбре. Пришлось открыть окна – чтобы пограничники не почуяли и самому не надышаться.
Где же все-таки эта чертова Хелен?
Андрей закурил, вооружился атласом. Почти 800 километров до Мюнхена – столицы федеральной земли Бавария. Через земли Шлезвиг-Гольштейн, Нижнюю Саксонию, Тюрингию, что там еще… Хоть чем измеряй – километрами, милями, попугаями, – короче не станет.
Она медленно прокручивала этот вопрос в голове. Даже после того, как пришел ответ, продолжала искать ему альтернативы, как будто еще несколько мгновений неопределенности могли изменить исход.
Полицейский все так же многозначительно смотрел на нее.
Но дороги в этой стране были безупречные. Он слышал про знаменитые немецкие автобаны, но прокатиться по ним удалось только сегодня. Идеально ровный асфальт уносился из-под колес, практически не ощущалось, что ты едешь. Четкая разметка, информационные щиты, стоянки и карманы, островки безопасности – все для удобства автомобилистов и желающих перейти дорогу. В этом были и минусы – на советских дорогах от постоянно тряски точно не уснешь… Глаза слипались, предательски подкрадывался сон. Он делал остановки, разминался.
Возможно ли это? Неужели Хелен погибла в аварии?
Очнулась Дина, сладко зевнула и снисходительно предложила свои услуги в качестве водителя. Зимин отказался. Законодательство в этих странах, конечно, мягкое, но, чтобы с такими ароматами… Женщина пожала плечами и через минуту опять спала. Как в нее влезало столько сна? Разбирала злость.
– Мадам Вилькок, я спрошу еще раз: вам известно, что это незаконно – водить машину после употребления алкоголя?
Показалась придорожная закусочная с крупными буквами «Макдоналдс». У строения теснились машины. В отдельном окошке продавали навынос. Можно было отовариться, не вылезая из-за руля. Андрей рискнул. Понаблюдал со стороны, как это устроено, и подъехал к окошку. Бойкая молодая немка выслушала заказ: «Мне то же самое, что предыдущим господам», глянула вслед уносящемуся по шоссе «Фольксвагену». Сколько разведчиков полегло из числа не знающих правил и обычаев страны проживания! Но все закончилось благополучно.
– Мне это известно. Я бы не стала ничего пить, зная, что придется возвращаться, – выдавила Флоренс.
Зимин жадно поглощал булки с котлетами, какую-то странную картошку, порезанную палочками, злорадно посматривал на спящую спутницу. Кофе был приличный, добавлял бодрости.
Он медленно кивнул, наблюдая за ней.
– Значит… – Она хотела спросить этого человека о чем-то, но не знала о чем. Почему он не упомянул, что в машине был кто-то еще?
Автобан простирался в необозримые дали. Скорость сто километров в час на такой дороге – это просто стояние на месте! «Опель» бодро бежал, двигатель работал вполсилы. За пределами дороги простирались поля, перелески, мелькали симпатичные дубовые рощицы. Проплывали городки – в некоторые из них он заезжал, если не было объездного маршрута. В местной архитектуре преобладал стиль фахверк – когда опорные и поддерживающие балки выставлялись наружу. Все чуждо, но красиво.
В Германии царил идеальный порядок. Мигрантов было мало, свои правила они не диктовали, немцы еще не растеряли педантичность и страсть к чистоте. Страна подозрительно быстро оправилась от Второй мировой войны и расцвела.
– Подождите, а кто? Кто меня спас?
Проснулась Дина, сладко потянулась. Спустя минуту она уже активно работала челюстями – доедала продукты из «Макдоналдса».
– Рыбак.
– Подобная еда вредна для здоровья, – глубокомысленно изрек Зимин. – Ее нельзя есть слишком часто.
– Но кто?
– Серьезно? – изумилась Дина.
– Вы хотите знать его имя?
– Имя? Да, наверное. Я ведь должна поблагодарить его, правда?
– Конечно, это же готовая отрава для организма. Представьте, какое количество горящего масла участвовало в ее приготовлении…
Полицейский потер виски. Переписал имя и номер телефона из блокнота на чистый лист, вырвал его и протянул Флоренс.
– Я не об этом. Вы всерьез решили позаботиться о моем здоровье? Это лицемерие или что-то опасное?
– Сомневаюсь, что он говорит по-английски, – предупредил он.
Она не глядя положила листок на кровать и крепко зажмурилась. Перед ней мгновенно предстал образ Хелен, яростно колотящей в окно машины, беспомощно наблюдающей, как Флоренс уносят в безопасное место. Так вот что случилось! Неужели рыбак оставил Хелен там? Неужели он просто ее не заметил? Или у него хватало сил или времени, чтобы спасти только одну из них, и он сделал свой выбор? Боже мой, какой дурак! Как он ошибся…
– Да тьфу на вас, – проворчал Зимин. – Травитесь на здоровье. На заднем сиденье остатки колы, тоже тот еще денатурат…
Она тряхнула головой, чтобы отогнать видение. Нет, она бы знала, если бы стала причиной гибели Хелен.
Время бежало, мелькали деревушки и крупные населенные пункты, отмеченные в атласе. Желающих присоединиться к автопробегу пока не наблюдалось. Дина воспряла, но к вечеру ей опять стало дурно. Попросила остановить посреди ромашкового поля, спустилась в водосток и опорожнила желудок, жалобно стеная. Майор созерцал пейзажи – все же было в здешней природе свое очарование. Солнце клонилось к закату, погружая сельскую местность в красноватое мерцание.
Правда же?
Ее уверенность мгновенно испарилась. Она вспомнила, что накануне не притронулась ни к обеду, ни к ужину. Может быть, она действительно опьянела и съехала с дороги. Это было единственное понятное объяснение. Если бы произошло что-то другое, Хелен находилась бы сейчас здесь – либо как пациентка, либо как посетительница, которой каким-то образом удалось остаться в этой аварии невредимой.
Исстрадавшаяся женщина вылезла из канавы и с мучнистым лицом потащилась к машине.
В глазах защипало, и Флоренс сморгнула подступившие слезы.
Полицейский выпрямил и снова скрестил ноги, спросил, откуда она.
– Нашу волю не сломить? – прокомментировал Зимин. – Пили, пьем и будем пить? Стопочку, Дина Борисовна? За укрепление железного здоровья, так сказать?
– Что? – Она удивилась, что ей вдруг задали такой простой вопрос.
Она издала пугающий звук и побежала обратно в канаву. Обычная штука при тяжелом похмелье: днем становится лучше, кажется, что все прошло, а к вечеру ударяет так, что хоть на стенку…
– Откуда вы?
– Все, молчу. – Он сел за руль. – Закончите – присоединяйтесь.
– Из США.
На них с удивлением посматривали пассажиры проезжающих мимо авто. Закончив свои дела, Дина забралась на заднее сиденье и свернулась эмбрионом – так ей было легче умирать.
Последовало еще несколько безобидных вопросов. Как долго она пробыла в Марокко? Где остановилась? Какова была цель ее визита?
– Сбор информации, – сказала она.
В мотеле с претенциозным названием «Король Георг», куда они прибыли через полтора часа, хватало свободных номеров. Просторную стоянку украшала клумба с увядающими цветами и намалеванная хулиганами свастика на лбу ангелочка с крылышками. Последний, видимо, символизировал спокойный безмятежный сон.
Взгляд его сразу посуровел.
Дина жалобно попросила донести ее до кровати, потом очнулась, посмотрела круглыми глазами, пробормотав: «Что это я?» – и сама побрела в номер. Там было все – кровать, горячий душ, только в правилах поведения, висящих на двери, просили постояльцев не расходовать напрасно воду. Не Россия – с реками негусто, а население постоянно растет.
– Вы журналист?
Дина уединилась в душе и расточительно лила воду. Зимин курил под лампой на крыльце, изучал карту атласа. Они проехали две пятых пути, могли и больше, кабы не постоянные остановки. К вечеру следующего дня такими темпами даже до Мюнхена не доберешься…
– Нет-нет, – Флоренс испугалась. – Это для книги. Для романа.
Он, похоже, успокоился.
– Так вы писатель?
Глава восьмая
Флоренс посмотрела на свои руки и осторожно кивнула.
Он пробыл еще около получаса, но ни разу не упомянул имени Хелен. Наконец собрался уходить, поднялся и сказал «вам очень повезло» таким тоном, что это прозвучало как обвинение. Он уже взялся за занавеску, как Флоренс произнесла:
Ночь прошла подозрительно спокойно, в отличие от предыдущей. Зимин проснулся, побежал в санузел, затем призывным рыком вытряхнул из кровати закутанную в одеяло «супругу».
– Подождите.
У мотеля все было спокойно, садовник состригал с клумбы все лишнее, молоденький работник заведения яростно стирал со лба ангелочка свастику. «Макдоналдсы» в этой стране росли как грибы – заехали, отоварились. Ожившая спутница с аппетитом хрустела картошкой, запивала «ядовитой» газировкой. Сегодня она была сравнительно благодушной. Меньше язвила и вышла из образа несчастного подкидыша.
Он обернулся.
– А что с машиной? – спросила она. – Ее выловили?
Дорожная полиция на автобане не зверствовала, и в какой-то момент Зимин решил доверить руль спутнице. Она не отказалась, выслушала инструкции: не гнать, строго выполнять правила и предписания разведки… тьфу, разметки; ехать в крайней правой полосе.
– Что, простите?
Он сел рядом и первое время сильно напрягался. Дина вела уверенно, ничего не нарушала, съезжала с полосы только в случае обгона «тихохода». Зимин расслабился, задремал. Ночь прошла спокойно, но спал он неважно, часто просыпался, поглядывал на свернувшееся на другом конце кровати тело. Он не просто задремал – он уснул, и проспал, похоже, долго! Очнулся, с тревогой посмотрел по сторонам. Пейзажи особо не менялись. Мелькнул Гельмут Шмидт на плакате – пятый федеральный канцлер, так называемый социал-демократ, горячий сторонник евроинтеграции и связи с Соединенными Штатами.
– Ее вытащили из воды?
Дина заметно напряглась, подалась вперед, кусая губы.
– Все нормально? – насторожился Зимин.
– Да, конечно. Но с ней все кончено. – Он говорил так, словно она была ребенком. – Двигатель промок. Лобового стекла нет.
– Все отлично, – бросила Дина. – Только за нами, кажется, следует машина…
– Нет, это не… – Флоренс запнулась.
Андрей обернулся – следить по зеркалам не получалось. Машинально глянул на часы – время глубоко послеобеденное. Движение на четырехполосном шоссе было сравнительно плотным. Рядом, чуть приотстав, шел напыщенный черный «Мерседес» с упитанным господином за рулем. Сзади, изрядно приотстав, двигался, поблескивая хромированным радиатором, дальнобойщик GMC.
Нет лобового стекла. Должно быть, оно разбилось при ударе. И Хелен, Хелен, которая никогда не пристегивалась…
– Не эти, – подсказала Дина. – Серый фургон-микроавтобус. На разбираюсь в марках, но на эмблеме латинская буква «W». Подержанное авто. Нас все обгоняют, а этот тащится за нами уже минут десять, то по одной полосе, то по другой. Сейчас он за грузовиком, спрятался, паршивец…
Он продолжал пристально смотреть на нее.
Мурашки забегали по коже. Старинные приятели? Сменили машину? Много же им понадобилось времени – вычислить и догнать. Или почудилось?
– Значит в машине не было больше… ничего?
Водителю «Мерседеса» надоело тащиться черепахой, он прибавил скорость и с ревом пошел на опережение. Из-за GMC вынырнул серый неприметный фургон и занял соседнюю полосу. Немного приблизился и стал выдерживать дистанцию.
– Чего именно?
Флоренс молчала.
Солнце подсело, по лобовому стеклу заскользили солнечные зайчики. Лицо водителя не различалось. Как хочешь, так и понимай. Дина поддала газу – и фургон пошел быстрее. В хвост ему уперлась спортивная машина, водитель возмущенно сигналил. «Фольксваген» покладисто ушел с полосы, теперь он находился сзади. Спорткар пронесся быстрее молнии – не все жители этой страны уважали правила. «Фольксваген» не стал перестраиваться обратно, сократил дистанцию. По соседству с ним теперь находился громоздкий, но резвый пикап с коробками в кузове. Сомнений быть не могло – фургон висел на хвосте.
– Моих туфель, – нашлась она наконец, – мне очень жаль моих туфель. Они были дорогие.
– Опять двадцать пять, Андрей Викторович? – прошептала Дина, – Что делать прикажете?
Идрисси вытащил из кармана телефон, набрал номер и быстро заговорил по-арабски. Повесив трубку, сообщил ей, что туфель нет, но они нашли платок.
– Ничего не прикажу, езжайте спокойно. Тащатся – и пусть тащатся. Не станут они на оживленной дороге чинить беспредел.
– Платок?
«А ведь могут, – пронеслась тревожная мысль, – уж больно злые они на тебя, вон как ты их отделал».
– Да. В бело-голубую полоску. На вас был такой?
В ее памяти явственно всплыла картина, как Хелен выкидывает окурок через перила и с ее плеч соскальзывает полосатый платок.
Дальше начинались дорожные работы, движение замедлилось. Рычали бульдозеры и экскаваторы, трудились люди в оранжевых комбинезонах. Белые стрелки на синем фоне сгоняли автомобилистов с полосы. Через пару километров дорожные работы закончились. Автобан, собственно, тоже.
– Да, это мой, – прошептала она.
– Хорошо, я заберу его и привезу вам.
Сельскую местность рассекала двухполосная автомобильная дорога с прерывистой разметкой. Автотранспорта было немного. Дина обогнала неспешную легковушку, резво вернулась в свою полосу. В ее манере вождения было что-то рискованное. «Не пора ли за руль?» – мелькнул запоздалая мысль.
– Спасибо. – Она не отрывала сосредоточенного взгляда от тонкого одеяла, прикрывавшего ее ноги. Ей хотелось, чтобы он ушел. И он подчинился, резко отдернув занавеску.
Дальше все происходило очень быстро. Серый фургон обошел легковушку, начал плавно наращивать скорость. Что они хотели? Да кто бы знал! Солнце временно скрылось за облачком, показалось лицо водителя «Фольксвагена» – мясистое, небритое, с недобрыми колючими глазами.
Флоренс постаралась успокоиться.
– Вот собаки, это точно они… – ругнулся Зимин.
Он не знал, что в машине был кто-то еще. Не знал, что она кого-то убила. Он не знал. А Хелен, должно быть, просто… уплыла.
Дина вдруг резко выжала акселератор, перейдя на повышенную передачу. Она смотрела вперед, не моргая. «Опель» пошел на отрыв, резвее побежали столбики на обочине.
Она закрыла лицо руками и лежала так несколько минут, пока не поняла, что это похоже на спектакль, а зрителей у нее сейчас не было. Она снова положила руки на кровать.
– Эй, полегче, – пробормотал Зимин.