Глава 3

Понедельник для участкового уполномоченного Леонида Бибикова начался вполне обыденно. Утром он, как положено, пришел на еженедельную планерку, отсидел час в актовом зале, после потрепался с коллегами в дежурке, попил чай в компании закадычных друзей – помощника дознавателя и старшины из патрульно-постовой бригады, которые наперебой расхваливали разносолы, полученные от бабы Маши прошлым вечером. Разговор затянулся, и домой Бибиков отправился лишь в одиннадцать.

В квартире, доставшейся Бибикову в наследство, его никто не ждал. Матери Бибиков не знал, она пропала без вести, когда ему не исполнилось и года. Отец умер от инфаркта, едва Бибикову сравнялось пять. А бабушка, заменившая ему и мать, и отца после того, как он осиротел, скончалась полгода назад. С тех пор Бибиков жил один, пытаясь смириться с утратой, приспособиться к новым реалиям и начать жизнь с чистого листа.

Раньше, когда была жива бабушка, Бибиков редко задумывался о том, как бы сложилась его жизнь, не потеряй он и мать, и отца. Теперь, как только выпадала свободная минута, он все чаще и чаще обращался к данному вопросу. Что стало бы с ним, сложись все иначе? Куда бы забросила его судьба, стал бы он счастливее, выбрал бы другую профессию или в конечном счете внешние факторы не имеют значения и он при любом раскладе оказался бы там, где есть сейчас? Но в это утро его мысли крутились вокруг ночного происшествия, поэтому он ничуть не удивился, оказавшись на перекрестке улиц Никитинской и Карла Маркса. Ноги сами несли его к книжному магазину, где каких-то четырнадцать часов назад он слышал крики о помощи.

Зачем он пришел сюда снова? Бибиков и сам не знал. Вероятность того, что он при свете дня обнаружит какие-то улики, которых они с капитаном Лобановым не заметили накануне, была ничтожно мала. И все же он был здесь. Почему? Наверное, потому, что не мог оставить это дело без внимания, притвориться, что ничего не видел и ничего не слышал. В какой-то степени он чувствовал свою ответственность перед той женщиной, что лежала на земле без движения, пока он гонялся за нападавшим. Не помчись он за ним, женщина не пропала бы, и сейчас он знал бы наверняка, нуждается она в помощи или нет. Он принял неверное решение и теперь просто обязан исправить то, что случилось.

И все же зачем он здесь? Что надеется увидеть? Бибиков не знал, он просто стоял на тротуаре и смотрел прямо перед собой. В дневное время улица оказалась довольно оживленной: пешеходы спешили в разных направлениях, кутаясь от мороза в шарфы. На Бибикова никто не обращал внимания, и он продолжал наблюдать. Из дома-музея высыпала толпа школьников во главе с исполненным важности пионервожатым, парнишкой лет семнадцати. Ребятня весело галдела, а пионервожатый покрикивал на школьников, стараясь произвести впечатление на прохожих.

– Товарищ Боря, давайте зайдем в книжный магазин, – обратилась к пионервожатому круглолицая девчушка лет десяти. – Нам для стенгазеты ватман купить нужно.

– Не выдумывай, Гуляева, – пионервожатый строго смотрел на хохотушку. – Для таких дел нужно находить время отдельно от внеклассных мероприятий.

– Так мы же рядом, почему не зайти? Ребята книжки посмотрят, а мы с Леной Филимоновой закупим все, что нужно для стенгазеты. У меня и деньги общественные с собой, – продолжала уговаривать Гуляева.

– Нет и еще раз нет, – отрезал пионервожатый. – Не хватало еще в магазине бедлам устроить. Там, между прочим, Гуляева, люди работают, покупателей обслуживают. Это тебе не музей, чтобы на витрины просто так таращиться.

– Мы только на минуточку, товарищ Боря. – Гуляева хитро прищурилась. – Елизавета Матвеевна нам всегда разрешает в книжный магазин заходить.

– Вот когда пойдете на мероприятие с Елизаветой Матвеевной, тогда и зайдете. – Товарищу Боре надоел спор, он прошел вперед и скомандовал: – Строимся парами, ребята, идем на остановку.

Школьники ушли, а Бибиков остался на месте. Слова пионервожатого пробудили воспоминания о разговоре с капитаном Лобановым. Вчера он сказал, что жертва могла возвращаться с работы, когда на нее напал злоумышленник, а что, если она не возвращалась с работы? Что, если она здесь и работала? Прямо здесь, в книжном магазине? Бибиков перевел взгляд на вывеску, где были указаны часы работы магазина. Так и есть, закрывается книжный в девятнадцать ноль-ноль. Крик женщины он услышал примерно в это время, значит, его версия может оказаться вполне рабочей. Как это проверить? Очень просто: нужно зайти в магазин и спросить, нет ли среди сотрудников магазина женщины, которая носит красное драповое пальто.

Леонид направился к входу в магазин, но на полпути вдруг застыл. Что он им скажет, если окажется, что женщина в красном драповом пальто действительно работает в магазине? Зачем он ее ищет и какие имеет на это полномочия? Да, он участковый уполномоченный, но и ему нужны основания для того, чтобы допрашивать людей. «Не нужно все усложнять, – решил он. – Зайдешь, спросишь, а дальше будешь действовать по обстоятельствам. Это твой шанс отличиться, не упусти его».

До настоящего момента Бибиков не думал о происшествии как о шансе отличиться, быть замеченным в отделе, но вот подумал, и мысли потекли в новом направлении. Что, если это действительно шанс отличиться? Что, если он сам найдет женщину или выяснит обстоятельства ее исчезновения? За такое подполковник Тищенко может рекомендовать его в отдел по расследованию уголовных преступлений. Но если он нарушит протокол, прыгнет через голову капитана Лобанова, которого он сам впутал в это дело, что тогда будет? Правила есть правила, и игнорировать их Бибиков не мог в силу воспитания. Стоя на тротуаре, он как наяву слышал голос бабушки, твердивший о чести и достоинстве советского человека.

– Да, но как же женщина? – От волнения Бибиков не заметил, как начал говорить вслух. – Пока суд да дело, пока капитан Лобанов проникнется идеей, пока испросит разрешение у подполковника, женщина будет ждать помощи, и кто знает, дождется ли. Время – наиболее важный фактор в расследовании любого преступления, это азы следственной деятельности. Так что важнее: соблюдение протокола или жизнь человека?

После такого умозаключения Бибиков больше не раздумывал. Он прошел по тротуару и решительно открыл дверь. Книжный магазин встретил его специфическим запахом типографской краски и дешевого клея. Бибиков прошел вдоль массивных стеллажей и направился к витрине, за которой стояла молодая продавщица и от скуки рисовала на альбомном листе сложные завитушки. Цветные карандаши россыпью лежали на боковой полке витрины. Услышав звуки шагов, девушка оторвалась от своего занятия и взглянула на посетителя.

– Доброе утро, – вежливо поздоровался Бибиков. – Не могли бы вы мне помочь…

– Вся продукция на витринах, – не слишком вежливо ответила продавщица, с первого взгляда определив, что покупать посетитель ничего не будет.

– Меня интересует не продукция, – снова начал Бибиков, но девушка его оборвала.

– Справок не даем, – заявила она и вернулась к прерванному занятию.

«Что ж, придется действовать официально», – решил Бибиков и извлек из нагрудного кармана удостоверение.

– Участковый уполномоченный Бибиков, – представился он, раскрыв красные корочки. – В вашем районе ведется следствие по уголовному делу. В связи с этим вы должны ответить на несколько вопросов.

Продавщица отложила карандаши и с явным любопытством взглянула на участкового.

– Вы действительно милиционер? А почему без формы? Разве вам не положено везде ходить в форме? – спросила она. – Я как-то смотрела фильм, так там говорили, что милиционер обязан ходить в форме. Кажется, за нарушение этого требования даже наказание полагается.

– Сейчас я не на службе, – растерявшись, выдал Бибиков и тут же пожалел о сказанном. «Надо же было именно сегодня сдать форму в чистку, – раздосадованно подумал он. – Да еще и продавщице такое ляпнул. Все одно к одному». Расстраивался Бибиков не напрасно: взгляд у продавщицы стал подозрительный, она отступила на шаг назад и произнесла:

– В магазине еще три продавца и кладовщик. И выручку забирают с вечера, так что поживиться вам нечем.

– Вы неправильно поняли, – поспешил исправить положение Бибиков. – Я не хулиган, я действительно милиционер. Посмотрите на удостоверение, оно не поддельное.

– Лариса, позови Ивана Ильича, тут товарищ не знает, чего хочет, – выкрикнула девушка, продолжая отступать от Бибикова.

Из подсобки выглянула вторая продавщица, с любопытством оглядела Леонида и, растягивая слова произнесла:

– Снова ты, Эллочка, панику разводишь. Чем тебе молодой человек не угодил? Симпатичный, опрятный, наверняка со всех сторон положительный.

Она вышла в зал, остановилась перед Бибиковым и, кокетливо улыбаясь, проговорила:

– Вы на Эллочку не обращайте внимания, она слишком много детективов читает. Хотите, подберу вам что-то подходящее? В новом завозе есть очень интересные произведения.

– Благодарю за предложение, Лариса, но я здесь по долгу службы. – Бибиков показал ей удостоверение.

– Ого, так вы еще и милиционер, – протянула Лариса. – Ну надо же! Мечта любой незамужней девушки. Вы, кстати, женаты или свободны?

Напор Ларисы Бибикова смутил, но, памятуя о недавней оплошности, он постарался не показать вида. Строго глядя на Ларису, он заявил:

– Дело весьма деликатное, Лариса, так что прошу вас, давайте посерьезнее.

– Конечно, конечно, я очень серьезная девушка. Вот если бы вы узнали меня поближе, то и сомневаться не стали бы.

– Лариса, вы готовы ответить на мои вопросы? – Бибиков старался держаться солидно.

– Хотите знать, свободна ли я сегодня вечером? – Лариса томно закатила глаза. – О да, для вас я всегда свободна.

– В вашем магазине работает женщина, которая носит красное драповое пальто? – Понимая, что в словесной перепалке с Ларисой он не выиграет, Бибиков решил игнорировать ее подначки и задал вопрос в лоб.

– Что? Вас интересует другая женщина, когда перед вами истинная красота?

Лариса вошла в роль настолько, что не сразу сообразила, в чем заключается вопрос. Зато до Эллочки дошло сразу. Она ахнула и отшатнулась, что не ускользнуло от внимания Бибикова. Он тут же переключил внимание на Эллочку.

– Вы что-то хотите сказать, Элла? – обратился он к девушке.

– Красное пальто? Почему оно вас интересует? – настороженно спросила девушка.

– Отвечайте на вопрос, – строго произнес Бибиков. – Кто из сотрудников магазина носит красное драповое пальто?

– Ох! И вы туда же! – Теперь смысл вопроса дошел и до Ларисы, она побледнела и мгновенно растеряла весь свой шарм. – Что случилось, вы можете нам объяснить?

– Сначала я хочу получить ответ на свой вопрос. – Теперь голос Бибикова звучал уверенно, он понял, что попал в точку. – Назовите имя женщины.

– Таня Рогачева, – ответила Лариса. – Она носит красное драповое пальто, только ее сегодня нет.

– Не ее смена? – Бибиков внимательно следил за выражением лица девушки.

– Нет, просто не вышла на работу. А почему вы спрашиваете, она что-то натворила?

– Не говори ерунды, Лариса, – в разговор вступила Эллочка. Она нахмурила брови и украдкой приложила палец к губам, подавая напарнице знак, чтобы та поменьше болтала. – Таня очень хорошая женщина, она никогда бы не сделала ничего плохого.

– Ее ни в чем и не обвиняют, – заявил Бибиков. – Просто нужно задать ей несколько вопросов.

– Зачем? Если она ничего не натворила, почему тогда ее ищет милиция? Ведь просто так вы бы сюда не пришли? Скажите, что случилось? Мы имеем право знать.

Было видно, что Лариса просто сгорает от любопытства, чего нельзя было сказать о ее напарнице. Эллочка отрешенно смотрела в пол, будто потеряла интерес к разговору. Бибиков не знал, что предпринять дальше: ведь уверенности в том, что с Татьяной Рогачевой случилась беда, у него не было, и сообщать о возможном преступлении ее коллегам он посчитал преждевременным. Нужно было придумать правдоподобный предлог, который помог бы получить домашний адрес девушки, не выдавая своих планов, но, как назло, в голову ничего подходящего не приходило. Бибиков так обрадовался, что его теория оказалась верной, что не мог сосредоточиться на беседе.

– Вы все узнаете в свое время, – донесся голос от входной двери.

Все трое оглянулись. На пороге в расслабленной позе стоял капитан Лобанов. Он одарил девушек лучезарной улыбкой, прошел к прилавку и обратился к Бибикову:

– Девушки уже рассказали, почему Татьяна Рогачева не вышла на смену?

Вопрос прозвучал обыденно, но только не для Бибикова. Он едва сдержался, чтобы не открыть рот от удивления и не спросить, откуда Лобанову известно имя жертвы. После короткого замешательства Бибиков принял правила игры капитана. Он перевел взгляд на продавщиц и строго произнес:

– Гражданки отказываются давать пояснения, товарищ капитан. Думаю, им известно, где находится гражданка Рогачева и почему она не вышла на смену, но по каким-то причинам они данную информацию скрывают. Возможно, решили ее прикрывать.

– Что? Прикрывать? – Первой после появления красавца-капитана опомнилась Эллочка. – Мы никого не прикрываем. Лично я и правда понятия не имею, где сейчас Таня и почему не вышла на смену. Возможно, Лариса знает.

– О чем ты, Эллочка? Это ведь не я с Танькой дежурствами поменялась, а ты. Может, она тебе и про прогул заранее сказала, а ты молчишь.

– Ничего она мне не говорила! – взвилась Эллочка. – Ты со мной много раз менялась, и я не требовала от тебя отчета, чем ты будешь заниматься в свободное время.

– Спокойнее, девушки, спокойнее. – Капитан Лобанов встал между сотрудницами магазина, не давая разгореться ссоре. – Я уверен, что произошло недопонимание и вы вовсе не собирались препятствовать следствию и скрывать от офицеров юстиции важную информацию. Я ведь правильно понял, вы ничего не пытались скрыть от товарища Бибикова?

– Конечно, не пытались, – заявила Лариса. – Да он ничего и не спрашивал. Только имя, а его мы сразу назвали.

– Вот и отлично. Теперь я стану задавать вам вопросы, и вы мне все расскажете. Согласны?

– Разумеется, согласны, – ответила Лариса.

– А вы, Элла, кажется? – Лобанов обратился ко второй продавщице. – Вы согласны содействовать следствию?

– Спрашивайте, – проговорила Эллочка. – Только предупреждаю сразу, я ничего не знаю.

– Не скажите, – возразил капитан Лобанов. – Когда мы закончим, вы удивитесь, как много вам известно.

Капитан Лобанов увлек девушек за прилавок, усадил на длинную скамью у стены и начал задавать вопросы. Бибиков остался на месте и наблюдал за допросом со стороны. Он был одновременно и рад, и раздосадован тем, что в магазине появился капитан Лобанов. Да, он профессионал своего дела, и его вопросы, то, как четко и плавно он вел допрос, доказывало, что без его вмешательства Бибиков вряд ли добился бы тех же результатов. И все же было бы приятно прийти к капитану с готовыми ответами, выложить перед ним протокол допроса и скромно принять благодарность за отличную работу. «Откуда он узнал имя женщины? – размышлял Бибиков, слушая разговор Лобанова и продавщиц. – Судя по реакции девушек, раньше он здесь не был, так откуда он его узнал?»

Лобанов о терзаниях участкового уполномоченного не размышлял, он вел допрос и больше ни о чем не думал. После встречи в кабинете капитана Шубина он собирался поехать в отдел и, как и советовал Шубин, заручиться поддержкой подполковника Тищенко, но потом подумал, что было бы неплохо собрать хоть какую-то информацию, прежде чем идти к начальству. В одном Шубин был прав: дело больше походило на конкретный висяк. Убедить начальника взяться за преступление, раскрытие которого никто отделу не поручал, само по себе дело нелегкое, а уж уговорить повесить на отдел почти стопроцентный висяк и подавно. Ни для кого не секрет, что каждый район борется за процент раскрываемости, в Управлении за нераскрытые дела с начальства снимают стружку не по-детски, так что винить начальника в том, что он не желает портить статистику, не совсем честно. Вот почему капитан Лобанов предпочел пренебречь советом капитана Шубина и вместо того, чтобы ехать в отдел, отправился в книжный магазин.

Встретить там уполномоченного участкового он не ожидал. Да, он видел, что парнишка принял происшествие близко к сердцу, но ведь он всего лишь участковый, так зачем бы ему совать нос в чужие дела? Видимо, парня он недооценил. Еще накануне Лобанов отметил, что Бибиков быстро соображает, умеет делать правильные выводы, да и с наблюдательностью у него все в порядке, но то, что он додумался до того, чтобы прийти в магазин и опросить продавщиц, говорило еще и о настойчивости. Шанс, что женщина окажется сотрудницей магазина, казался небольшим, и все же это был шанс. Бибиков этим шансом воспользовался, что делало ему честь.

– Итак, давайте проясним ситуацию, – говорил капитан Лобанов. – Как давно вы знаете Татьяну Рогачеву? Начнем с вас, Лариса.

– Я пришла в магазин в июле, Таня и Элла здесь уже работали. Выходит, я знаю Танечку около шести месяцев, – сообщила Лариса. – Эллочка на два месяца дольше, потому что экзамены не сдавала, автоматы получила.

– Позвольте ей самой рассказать, – остановил Ларису капитан и обратился к Эллочке: – Так, значит, вы работаете в магазине дольше Ларисы?

– Немного. Меня взяли в конце мая, как перспективного работника, – чуть смущенно ответила Эллочка. – Ну, знаете, красный диплом и все такое…

– Красный диплом – это отлично, – похвалил Лобанов. – Значит, вы знакомы с Татьяной чуть больше Ларисы, верно? Как бы вы охарактеризовали ваши отношения: дружеские, приятельские или просто отношения двух коллег?

– Скорее последнее, – ответила Эллочка. – Таня девушка хорошая, но у нас мало общего.

– Поясните, – попросил Лобанов.

– Ну, она замужем, на несколько лет старше меня, так что общих интересов и быть не может, – ответила Эллочка.

– Мне казалось, между девушками всегда устанавливается более тесная связь, – заметил капитан.

– Вы правы, – вмешалась в разговор Лариса, которой надоела роль второго плана. – Мы с Эллочкой очень близки: вместе на танцы ходим, в кино, летом на пляж. Все это сближает, а Танечка не могла к нам присоединиться, так как уже замужем, ей женихов искать не нужно.

– И все же ваше общение можно назвать дружеским? – Задавая вопрос, Лобанов смотрел на Эллочку, и той пришлось ответить, хоть и делала она это с неохотой.

– Да, мы с Таней ладили, если вы об этом спрашиваете, – произнесла Эллочка.

– Скажите, как часто Татьяна пропускала работу? – задал новый вопрос капитан.

– Никогда, – в один голос заявили девушки.

– Никогда? Даже по болезни? – поинтересовался Лобанов.

– Даже по болезни. – Лариса вновь перехватила инициативу в разговоре. – За то время, что я здесь работаю, Таня ни разу не болела. И я очень удивилась, когда сегодня она не пришла на смену. Очень! И ведь не позвонила никому, хотя у Эллы телефон домашний имеется, да и в магазине есть телефон. А уж когда ее муж сюда заявился, то я Элле сразу сказала: что-то здесь нечисто.

– Муж? Сюда приезжал муж Татьяны? – Бибиков не сдержал возглас удивления. – Что он хотел?

– То же, что и вы: хотел поговорить с Таней. – Лариса перевела взгляд на подругу, ища поддержки.

– Значит, ночью ее не было дома? – Бибиков покачал головой, ситуация все больше осложнялась, подтверждая его теорию.

– Ну, с нами он такими подробностями не делился. Мы и не спрашивали, у нас в тот момент своих забот хватало, – заявила Лариса, и тут ее глаза округлились, она, наконец, сопоставила все факты воедино. – Так с Таней действительно стряслась беда? О, ужас, Элла, Таня пропала!

В отличие от подруги Элла давно сложила два и два и поняла, что визит милиционеров ничего хорошего не сулит. И все же она старалась мыслить позитивно.

– Не впадай в панику, Лариса, – остановила она подругу. – Еще ничего неизвестно, так что нечего думать о плохом.

– Да что тут думать? – воскликнула Лариса. – На работе ее нет, дома тоже, а вчера она магазин закрывала, уходила поздно. У нас улица глухая, вечером фонари через один горят, что угодно могло случиться! Еще этот ее братец! Точно, Эллочка, это из-за ее братца все произошло!

– Не говори ерунды. – Элла снова нахмурилась, досадуя на болтливость подруги. – Нам это неизвестно, так что лучше не вмешивайся.

– Стоп, девушки, – в очередной раз остановил продавщиц капитан Лобанов. – Вот как мы поступим: с этой минуты я буду задавать вопросы, а вы будете отвечать, но только по одному и точно на поставленный вопрос. Это ясно?

Если до этого Лобанов вел беседу в непринужденном тоне, то теперь его голос приобрел стальные нотки, и продавщицы поняли, что шутки кончились. Обе девушки притихли и следующие двадцать минут послушно отвечали на вопросы капитана.

Из рассказа продавщиц капитану Лобанову удалось выяснить следующее: поменяться сменами Эллочке предложила сама Татьяна. Элла так обрадовалась возможности пораньше закончить рабочий день, что не спросила, зачем это нужно Татьяне. Зато спросила вездесущая Лариса. Татьяна, хоть и неохотно, призналась, что хочет встретиться с братом. Про брата Рогачевой продавщицы знали немного, лишь то, что у него неважные отношения с мужем Татьяны и потому они никогда не встречаются дома, а только на нейтральной территории. Продавщицы с братом Татьяны знакомы не были. Лариса считала, что Татьяна по каким-то причинам стыдилась брата, но это было ее личное мнение. Однажды Лариса мельком видела Татьяну и брата вместе, и впечатление на нее брат произвел не слишком хорошее.

Еще продавщицы рассказали, что вчера вечером ушли из магазина вместе. Татьяна, как дежурная, осталась. Кроме нее в магазине оставались заместитель директора и сам директор, но и они собирались уходить. По заведенному порядку открывал магазин тот продавец, который дежурил накануне, за исключением дня пересменки, когда эту функцию выполнял заместитель директора магазина. В это утро продавщицы приехали на работу, но Татьяны с ключом на месте не оказалось. Они решили, что девушка опаздывает, и спокойно ждали ее приезда, когда у магазина появился муж Татьяны. Когда он спросил, где его жена, продавщицы сильно удивились. Муж Татьяны казался взволнованным, но не слишком. Поговорил с девушками буквально пару минут и уехал, а продавщицы, прождав еще пятнадцать минут, вынуждены были позвонить заместителю директора и сообщить о прогуле Рогачевой.

Заместитель директора приехал, открыл магазин и снова уехал. По поводу отсутствия Рогачевой поворчал, но не слишком. Сказал: «Если Татьяна объявится, сообщите мне». Продавщицы пообещали выполнить просьбу.

– А что нам оставалось? Директор магазина, Антонина Михайловна, и сама все увидит, если Татьяна не появится до часу дня, – оправдываясь, проговорила Элла. – На прошлой неделе новый завоз книг был, и с завтрашнего дня начинается реализация новинок по талонам. Представляете, какой ажиотаж у магазина будет? Очередь с вечера выстроится.

Лобанову, впрочем, как и любому советскому человеку, ситуация с продажей дефицитных книжных изданий была знакома. Кто из жителей СССР не стоял в километровых очередях за колбасой, сгущенным молоком, французскими духами и модными сапогами, которые выбрасывали в столичные магазины? Кто не записывался на покупку чешских и румынских стенок или не стоял в очереди на приобретение телевизора? Многие месяцы уходили на то, чтобы твоя очередь на вожделенный предмет мебели подошла к первой сотне счастливчиков, когда ты из разряда тех, кто раз в неделю посещает магазин, чтобы уточнить статус в очереди, переходишь в разряд тех, кто дежурит у магазина каждое утро с четырех до восьми, чтобы не прозевать сообщение о поступлении дефицита.

И все же купить французские духи или цветной телевизор считалось делом более простым, чем приобретение стоящих книг. Для того чтобы получить действительно интересную книгу, а то и многотомник, нужно было хорошо постараться. Сначала ты должен был собрать большое количество макулатуры. Старые газеты и журналы, картонные коробки, использованные школьные тетради – все шло в ненасытную утробу приемных пунктов.

Сдав макулатуру, ты получал талон на три, пять, десять килограммов – сколько сдал, на столько талон и получил. Эти талоны ты бережно хранил, пока не скопится столько, сколько нужно для «покрытия» вожделенной книги. Вот тогда ты мог идти в книжный магазин и записываться в очередь для приобретения произведений Джека Лондона, Конан Дойля, Александра Дюма или Вальтера Скотта. Но и это был не конец мучениям. Получив абонемент на приобретение книги, ты терпеливо ждал, когда в книжный магазин поступит твой товар. И когда этот день наступал, тебе оставалось лишь занять очередь, отстоять в ней пару-тройку дней, и книга твоя. Разумеется, мероприятие это оказывалось не всем по зубам, потому что и в очередях за духовной пищей не все покупатели отличались культурой общения и порядочностью. Порой у книжных магазинов случались столпотворения и разыгрывались настоящие баталии. Об этом и говорила продавщица Эллочка.

– Так у нас еще и в смене теперь недобор, – дошло до Ларисы. – Вот Танька, зараза, как не вовремя исчезла!

– Да уж, действительно не вовремя, – съязвил участковый Бибиков.

– Ой, я не то хотела сказать, – поспешила исправить оплошность Лариса. – Танечку, конечно, жалко. А мы и сами справимся, правда, Элла?

Элла промолчала, лишь укоризненно покачала головой, расстроенная болтливостью подруги.

– Скажите, девушки, что-то в поведении Татьяны не показалось вам странным? – Лобанов вернул разговор в нужное русло. – Быть может, она нервничала в последнее время или вела себя как-то необычно?

– Нет, все было как всегда, – подумав, ответила Элла.

– На проблемы в семье Татьяна не жаловалась?

– Она никогда не жаловалась, – вклинилась в разговор Лариса. – Про брата она вообще мало говорила.

– А про мужа?

– Не думаю, что у них были какие-то серьезные проблемы. – Лариса чуть прикрыла глаза. – Хотя не представляю, как они вообще сошлись.

– В каком смысле? – уточнил Лобанов.

– Таня на шестнадцать лет моложе своего мужа, – выдала Лариса. – Ей всего двадцать восемь, а ему уже пятый десяток идет. Представляете?

– Это запрещено? – Лобанов сдержал улыбку, понимая, что Ларисе просто не терпится посплетничать.

– Не запрещено, но странно. Она еще не родилась, когда он уже школу оканчивал. Это же другая эпоха. – Лариса заговорила с вдохновением, видно, эта тема давно не давала ей покоя. – Что между ними может быть общего? Таня простая продавщица, а он ученый, доктор наук или что-то в этом роде. Корпит целыми днями над формулами или чем они там в институтах научных занимаются. Ни танцев, ни развлечений.

– Возможно, Татьяне и не нужны были развлечения, – заметил участковый Бибиков.

– Всем нужны развлечения, – отрезала Лариса. – Если тебе не за сорок, конечно.

– Сорок четыре года, возраст преклонный, – Лобанов усмехнулся. – Но ведь Татьяна сама его выбрала, разве нет? Или она жаловалась на скуку и рутину?

– Повторяю, она никогда не жаловалась. Хотя я бы с тоски с таким мужем померла. Может, ей надоело стряхивать пыль с его письменного стола и она решила что-то в жизни изменить. – Эта мысль так понравилась девушке, что она решила ее развить. – А что, если она просто от него сбежала? Такое возможно.

– Лариса, прикрой уже свой рот. – Элла вдруг рассердилась настолько, что забыла о вежливости. – Хватит наговаривать на человека!

– Да я-то что? Это не я от мужа сбежала, – огрызнулась Лариса.

– Значит, с директором магазина можно будет пообщаться после часа дня? – Лобанов намеренно проигнорировал предположение Ларисы.

– Вряд ли у нее найдется время, – ответила Лариса. – День завтра нелегкий, и у Антонины Михайловны дел невпроворот.

– Думаю, для сотрудников милиции она сделает исключение. – Лобанов взглянул на часы. – Что ж, девушки, если вам больше нечего добавить по поводу вчерашнего дня, то мы с товарищем участковым вас оставим. Пожалуйста, передайте Антонине Михайловне, что мы вернемся для беседы. Пусть подготовится.

– Обязательно передадим, – пообещала Лариса.

Не глядя на подругу, Лариса развернулась и направилась в подсобку, предоставив Элле провожать посетителей. Элла снова осуждающе покачала головой, затем перевела взгляд на капитана Лобанова.

– Не слушайте Ларису, – проговорила она. – Она всегда так: ляпнет не подумав или, того хуже, напридумывает себе невесть что и сама в это поверит.

– Не переживайте, Элла, мы с товарищем Бибиковым привыкли общаться с разными людьми, – успокоил девушку Лобанов. – Если в ее словах есть доля правды, мы до нее докопаемся. Если же это всего лишь сплетни, об этом мы тоже узнаем.

– Знаете, Таня действительно очень скрытная. – Произнося это, Элла задумчиво смотрела куда-то вдаль. – Только мне кажется, что это не от недостатка общительности. Она веселая, готовить любит, неплохо шьет и об этом говорит весьма охотно, а как только речь заходит о семье, Таня сразу закрывается. Я даже не знаю, живы ли ее родители, представляете?

– Такое бывает. – Лобанов дотронулся до плеча девушки, желая подбодрить. – Спасибо, Элла, вы нам очень помогли.

– Только бы с ней все было в порядке, – негромко проговорила девушка.

– Будем надеяться, что на этот раз ваша взбалмошная подруга окажется права, – внезапно произнес капитан Лобанов, – и мы найдем Татьяну в компании молодого кавалера, а не…

– А не… Что вы хотите сказать? – Элла встревоженно заглянула в глаза капитана Лобанова. – Вы что-то знаете?

– Мы еще вернемся. До встречи, Элла.

Лобанов развернулся и покинул магазин. Участковый Бибиков последовал за ним. Последнее, что он увидел, как Элла украдкой смахнула со щеки непрошеную слезу.

Глава 4

Участковый уполномоченный Леонид Бибиков сидел возле кабинета начальника РОВД подполковника Тищенко и заметно нервничал. Когда после беседы с продавщицами они с капитаном Лобановым вышли на улицу, тот произнес лишь одну фразу: «Теперь в отдел». И все. Весь путь до отдела, который они проделали пешком, капитан Лобанов хранил гробовое молчание. Он не стал распекать участкового за то, что тот сует нос не в свои дела. Не поинтересовался, каким образом Бибиков оказался в магазине. Светской беседы поддерживать тоже не стал, и Бибиков терялся в догадках, думая о том, какие мысли теснятся в голове капитана.

Придя в участок, Лобанов посадил Бибикова за телефон и велел обзванивать все больницы, выясняя, не поступала ли к ним Татьяна Рогачева или женщина без документов. Сам Лобанов занял второй аппарат и начал обзвон моргов. Обзвон не дал результатов, Лобанов поднялся на второй этаж и пошел к подполковнику Тищенко, приказав Бибикову ждать за дверью. То, что капитан не отправил его домой еще от магазина, вселяло в Бибикова надежду, что тот не сильно злится на него из-за самовольства. Но зачем он потащил его к кабинету начальника отдела, оставалось непонятным. Должность участкового уполномоченного не предполагала прямого общения с начальником РОВД. Они встречались лишь на общих сборах и парадах в честь Дня Победы и годовщины Октябрьской революции, все остальное время участковый уполномоченный контактировал с его замами, а все свои отчеты сдавал в канцелярию. Бибикова немного страшила мысль о том, что подполковник Тищенко потребует от него личного отчета о происшествии на Никитинской улице, но отступить, уйти сейчас, когда он так далеко зашел, Бибиков уже не мог.

Он пытался представить, что происходит за закрытыми дверями, что именно говорит капитан Лобанов подполковнику и как тот реагирует на слова подчиненного, но у него ничего не выходило. Что мог бы сказать подполковнику сам Бибиков? «На вверенном участке совершено преступление, но мы не знаем, где жертва»? Или, может, так: «На нашей территории произошло происшествие, пропала женщина, просим разрешения на ее поиски»? Скажет ли капитан Лобанов, что о происшествии доложил он, Бибиков? Отнесется ли подполковник всерьез к словам простого участкового или отмахнется от них, посчитав, что они не заслуживают внимания?

Но ведь сейчас уже очевидно, что преступление имело место. Татьяна Рогачева работала в книжном магазине до девятнадцати ноль-ноль. После смены она закрыла магазин и собиралась идти на встречу с братом. Домой в тот день она не пришла, на работу наутро тоже не вышла. Ее муж не знает, где находится жена, и он этим очень обеспокоен. Коллеги по работе не меньше мужа озадачены тем, что Рогачева никого не предупредила о том, что не выйдет на смену. При всем при этом он, Леонид Бибиков, видел женщину в красном драповом пальто, лежащую на земле у книжного магазина, и человека, который склонялся над жертвой, а затем сбежал, как только увидел Бибикова. Разве эти сведения не заслуживают внимания подполковника?

Раздумья участкового прервал звук открывающейся двери. В коридор вышел капитан Лобанов и коротко сказал:

– Пошли.

Бибиков поднялся и последовал за Лобановым. Тот спустился на первый этаж, не задерживаясь, вышел на улицу и остановился на крыльце. Бибиков встал рядом.

– Как прошло? – осторожно поинтересовался он.

– Подполковник не проникся. – Лобанов сердито хмурился. – Сказал: ждите положенные трое суток, и если после того, как заявление будет принято по месту жительства родственника пропавшей, у их следователей возникнут к вам вопросы, тогда и будете выдвигать свои версии.

– Но ведь пройдет столько времени, – воскликнул Бибиков. – По горячим следам еще можно что-то найти, но потом может оказаться слишком поздно.

– Иди домой, Леонид, ты сделал все, что мог. – Лобанов похлопал участкового по плечу.

– И вы все так и оставите? – не сдержался Бибиков.

– Черта с два, – выругался Лобанов. – У меня сегодня выходной, а в свободное от работы время я волен проверять любые теории.

– Раз продолжаете вы, то и я с вами, – решительно сказал Бибиков.

– Остынь, приятель. За такое по головке не погладят, так что иди лучше домой. Глупо портить репутацию, не успев ее заработать.

– Не отстраняйте меня, товарищ капитан. – Бибиков не собирался отступать. – Помощь вам не помешает, ведь верно?

– Справлюсь и один. Иди домой, Леонид, – повторил Лобанов.

– Нет, не пойду я домой. У меня сегодня тоже выходной, так что могу распоряжаться свободным временем по своему усмотрению. Не хотите, чтобы я вам помогал, значит, буду действовать самостоятельно.

Бибиков упрямо сжал губы, ожидая отповеди от старшего по званию, но капитан Лобанов снова его удивил. Вместо того чтобы поставить зарвавшегося салагу на место, он прищурился и задал вопрос:

– С чего собираешься начать?

Как ни странно, к этому вопросу Бибиков был готов. Он выдержал небольшую паузу и произнес:

– По словам коллег Татьяны Рогачевой, она собиралась встретиться со своим братом. Предположительно он должен быть тем, кто видел Татьяну последним. Следовательно, нужно найти брата жертвы.

– И каким образом ты собираешься его искать?

– Адрес проживания брата должен знать муж Татьяны. Отправлюсь к нему и выясню, что он знает, – ответил Бибиков.

– И где же живет муж жертвы? – Лобанов улыбался.

– Пока не знаю, но его адрес должен быть у сотрудников магазина. Даже если продавщицы его не знают, в отделе кадров он точно есть. Продавщицы сказали, что директор и ее заместитель оставались в магазине после их ухода. Возможно, Татьяна что-то сказала директору перед уходом. Поеду в магазин, узнаю адрес, заодно пообщаюсь с директором.

– Этого не потребуется, адрес Рогачевых у меня на руках, – заявил Лобанов. – А с директором побеседуем позже.

– Это значит, я в деле? – спросил Бибиков.

– Не слишком зазнавайся, – Лобанов широко улыбнулся. – Посмотрим, будет ли от тебя прок.

– Вы не пожалеете, товарищ капитан, – обрадовался Бибиков. – Обещаю.

– Ладно, ладно, не слишком радуйся, Леонид. Машины нам не положено, так что кататься придется на общественном транспорте. Надеюсь, ты тепло одет, потепления синоптики не обещали.

– Все в порядке, я не мерзлявый, – заявил Бибиков. – Без машины даже веселее.

– Ну, ну, – Лобанов усмехнулся. – Посмотрим, как ты заговоришь часов через пять.

К дому, в котором проживала чета Рогачевых, подъехали к часу дня. Лобанов не был уверен, застанут ли они супруга жертвы дома, но тот оказался на месте. Увидев на пороге капитана Лобанова, Игорь Николаевич побледнел.

– Что? – дрожащим голосом произнес он.

– Не нужно волноваться, – запоздало успокоил Рогачева капитан. – Мы к вам для беседы.

– А! Проходите. – Игорь Николаевич посторонился, пропуская посетителей в прихожую. – Проходите в гостиную, там вам будет удобно.

Лобанов вошел в комнату и осмотрелся. Комната произвела на него приятное впечатление: уютно – красивой расцветки шторы, фотографии в рамках на стенах, на круглом обеденном столе ажурная скатерть ручной вязки, а в центре ваза с искусственными цветами, подобранными в тон незамысловатым обоям. Вдоль стены не привычные серванты и стенки, набитые хрусталем, а изящные этажерки и навесные полки с книгами. Лобанов прошелся вдоль полок, пробежался пальцами по корешкам книг. Бунин, Мельников-Печерский, Куприн, Герцен, а ниже Толстой, Пушкин, Гоголь, Чехов. Переплеты потертые, но не потрепанные, видно, что в этом доме книги не для украшения интерьера.

– Это Танюша собирала. – Игорь Николаевич подошел и встал за спиной капитана. – Она по-особенному чувствовала литературу. Порой сядет с книгой в кресло у окна, и будто она не здесь. Зовешь ее, кричишь, а она не слышит, вся ушла в тот мир, о котором рассказывает автор. Думаю, она и в книжный магазин работать пошла лишь для того, чтобы иметь возможность пополнять библиотеку. Я тоже люблю хорошую литературу, но для Тани чтение было необходимо как воздух. Она просто не могла жить без этого.

«Интересно, он осознает, что говорит о жене в прошедшем времени?» – подумал Лобанов. Он перешел в другой конец комнаты, сел на диван и произнес:

– Похоже, у вас с женой много общего.

– Наверное. – Игорь Николаевич пожал плечами. – Знаете, мы ведь с Таней поженились спонтанно. Три недели знакомства – и вот мы в загсе, подаем заявление на заключение брака. Не думаю, что за такой короткий срок она успела понять, насколько мы родственные души, но лично я ни разу не пожалел о своем решении. Таня для меня – все!

– Действительно быстро, – согласился Лобанов. – Тому были причины?

– Нет, просто я не стал рисковать. – Игорь Николаевич улыбнулся. – Я ведь намного старше Тани. Наверное, побоялся конкуренции, вот и все.

Лобанов почувствовал некую фальшь в словах Рогачева, но промолчал.

– Как и обещал капитан Шубин, мы с коллегой съездили в книжный магазин, в котором работает ваша жена, – без перехода сообщил Лобанов. – Поговорили с продавцами, и у нас появились новые вопросы. Надеюсь, вы дадите на них ответы.

– Вопросы? Эти соплячки что-то наговорили про нас с Танечкой? – Благодушие Рогачева испарилось, как капли росы под палящим солнцем. – Не стоит верить всему, что болтают завистливые девчонки.

– Вы уверены, что они рассказали нам что-то, что компрометирует ваши отношения с женой? – Лобанов также изменил тон, отбросив доброжелательность. – Это странно, если учесть, что в кабинете капитана Шубина вы уверяли нас, что Татьяна счастлива в браке с вами.

– Да, она была счастлива и никогда не жаловалась, – выпалил Рогачев. – Тот, кто утверждает обратное, просто клевещет на нас.

– По вашей реакции я могу сделать вывод, что коллеги Татьяны не считали ваш брак такой уж удачей для нее. Я прав, Игорь Николаевич?

– Не знаю, что они там считали. – Рогачев понял, что сорвался на пустом месте, и теперь испытывал неловкость. – Простите, я, видимо, на взводе. Обычно я не обвиняю людей за глаза.

– Вас можно понять. – Лобанов сбавил тон. – В сложившихся обстоятельствах мало кто смог бы сохранять хладнокровие.

– Еще раз простите, – повторился Рогачев. – Что вы хотели узнать?

– Девушки сказали, что у Татьяны есть брат, – начал Лобанов и сразу заметил, как напрягся Рогачев. – Еще они сказали, что она поменялась сменами, чтобы встретиться с ним после работы. Вы об этом знали?

– Нет, не знал, – голос Рогачева звучал сухо.

– Значит, она скрыла от вас свои намерения, – продолжил Лобанов. – Не сказала, что собирается задержаться на работе, не сказала, что планирует встретиться с братом. А вы, как мне помнится, утверждали, что жена от вас ничего не скрывает. Нестыковочка получается, Игорь Николаевич. Не хотите изменить свои показания или как-то объяснить поведение жены?

Рогачев с минуту смотрел в пол, затем поднял глаза на капитана, вздохнул и произнес:

– Да, я не все рассказал вам.

– Думаю, пришло время это исправить. – Лобанов похлопал по диванной подушке, приглашая хозяина присесть. – Игорь Николаевич, предлагаю начать все с начала. Расскажите мне, что случилось в воскресенье.

– Поверьте, я не пытался скрыть что-то важное от вас. Просто не хотел, чтобы вы предвзято отнеслись к моей ситуации. И потом, я не любитель выносить сор из избы, тем более когда это касается не меня лично.

Рогачев устало опустился на диван и начал рассказывать. С будущей женой, тогда Татьяной Емельяновой, Игорь Николаевич познакомился на выездной выставке декоративно-прикладного искусства и народных промыслов, которая проходила в скромном районном клубе города Барнаула. Игоря Николаевича в сибирский городок направили от института как специалиста по прикладному искусству. Татьяна же зашла туда от скуки. Они столкнулись в дверях. Девушка буквально влетела в объятия ученого, и в первый момент Рогачев даже рассердился на невнимательность «сопливой девчонки».

Отчитав девушку за неосторожность, Игорь Николаевич скрылся в дальнем зале, но спустя некоторое время ему стало неловко за свое поведение. Решив, что следует извиниться, он пошел ее искать. Татьяна стояла у стенда с экспонатами и рассматривала затейливую вышивку на старинных одеждах народов Севера. Рогачев невольно залюбовался вдохновенным выражением лица девушки. Почувствовав его взгляд, Татьяна обернулась, внезапная улыбка пробежала по ее лицу и… Игорь Николаевич понял, что эта девушка совершенно особенная.

В тот день, в знак примирения, он предложил Татьяне прогуляться по городу, показать ему достопримечательности, а заодно узнать друг друга получше. Девушка охотно взяла на себя роль гида и следующие четыре часа водила Рогачева по улицам Барнаула. Время пролетело незаметно, обоим не хотелось расставаться, и Рогачев, набравшись смелости, предложил продолжить вечер в каком-нибудь ресторане. И девушка снова не отказала. Там, за ужином, и решилась судьба Татьяны, именно тогда она рассказала Игорю Николаевичу свою историю.

У Татьяны была поистине трагическая судьба: в порыве гнева отец зарубил топором ее мать, прямо на глазах двенадцатилетней девочки. Из родственников в живых оставалась лишь престарелая прабабка по материнской линии восьмидесяти шести лет, которая в силу возраста на роль опекуна не подходила. В итоге мать на кладбище, отца в тюрьму, а их с младшим братом разбросали по разным детским домам.

В казенном учреждении Татьяна прожила до восемнадцати лет. За это время она выучилась на швею, а достигнув совершеннолетия, вернулась в родной город, где проживала ее престарелая прабабка. Родственница по материнской линии к тому времени перешагнула девяностолетний рубеж и мало чем могла помочь девушке, но это все же была родная кровь, и жить под ее крышей казалось тогда неплохой идеей.

Увы, надежды Татьяны на тепло семейного очага не оправдались. Прабабка оказалась настоящим бедствием, она буквально изводила правнучку, то ли отыгрываясь за одинокую старость, то ли просто получая от этого удовольствие. Два года Татьяна регулярно собирала по дому старухины экскременты, промокала лужи мочи с пола, отмывала рвоту с обеденного стола, и все это при том, что ни слабоумием, ни другими заболеваниями, свойственными старческому возрасту, прабабка не страдала. К моменту встречи Татьяны с Игорем Николаевичем девушка дошла до предела и была на грани нервного срыва.

Почему Татьяна не уехала от бабки, как только поняла, что этот дом не станет для нее семейным гнездом? Ведь в Советском Союзе любой город принял бы ее с распростертыми объятиями: ворота заводов и фабрик пестрели приглашениями на работу и почти в каждом объявлении можно было найти приписку: «Иногородним предоставляется общежитие». Так почему она не уехала? Наверное, все дело в том, что ей так хотелось иметь свой дом, а не делить комнату с другими девушками. Уходя из детского дома, Татьяна поклялась себе, что больше никогда не станет жить в казенном учреждении. К тому же, как только она набиралась решимости, прабабка тут же начинала плакаться, как тяжко ей жить одной, и даже прекращала творить пакости. Но спустя короткое время все повторялось.

Игорь Николаевич буквально выкрал девушку из Барнаула, перевез в Воронеж, а чтобы не подвергать ее досужим сплетням, уговорил как можно быстрее узаконить их отношения. Позже Татьяна окончила книготорговый институт и пошла работать в книжный магазин. Жизнь их текла своим чередом, не слишком шумная, не слишком активная, но зато размеренная и вполне счастливая. Так продолжалось до прошлого года, когда в почтовом ящике Татьяна нашла письмо от младшего брата.

Еще будучи в детском доме, Татьяна пыталась разыскать брата, но все, что ей удалось узнать, это то, что мальчика усыновили и теперь он живет в полноценной семье. Остальная информация являлась сугубо конфиденциальной, и Татьяне пришлось отступить. Все эти годы она тешила себя мыслью, что брату повезло, он живет, окруженный любовью, и ни в чем не нуждается. Его письмо обрушилось на нее как снег на голову. Первое, что она сделала, это рассказала радостную весть мужу.

Прочитав послание, Игорь Николаевич насторожился: стиль письма, обороты речи и многие другие мелочи говорили ему о том, что братец объявился в жизни Татьяны не с добрыми намерениями. Не говоря ни слова Татьяне, он поднял все свои связи, чтобы выяснить, что за человек собирается войти в его семью. В глубине души он надеялся, что брат этот – фальшивка, аферист, который прознал про то, что Татьяна ищет брата, и пытается таким образом войти к ней в доверие. Но нет, брат оказался самым настоящим, правда, не самым положительным гражданином общества. Добытые сведения лишь подтвердили догадку: этот человек собирается воспользоваться его женой в корыстных целях.

Артем Чипайло, так теперь звали брата Татьяны, с трудом окончил школу и ни дня нигде не работал. До недавнего времени он находился на иждивении у своих приемных родителей, людей вполне достойных, но, по всей видимости, не волевых. Артем постоянно ввязывался в какие-то авантюры, которые в итоге разорили его родителей, и в двадцать три года остался без средств к существованию и без желания зарабатывать на пропитание самостоятельно.

Все это Игорь Николаевич выложил жене, но она и слышать ничего не хотела, только твердила, что все равно встретится с братом. Первая встреча прошла на удивление гладко. Артем рассказал, как сумел отыскать прабабку, с которой жила Татьяна до переезда в Воронеж, и как решил для себя, что обязан воссоединиться с семьей. Парнишка выглядел вполне приличным, с Игорем Николаевичем говорил вежливо, с сестры не сводил восхищенного взгляда, и Рогачев подумал, что, возможно, все не так плохо. Спустя два месяца его худшие опасения оправдались. Тогда он узнал, что Артем уже несколько раз просил у сестры деньги. Речь шла о малых суммах, и Татьяна давала их брату из своих сбережений. Но в этот раз Артем запросил сумму, которую Татьяна, не уведомив мужа, не могла взять из семейного бюджета.

Двести рублей на приобретение какого-то замысловатого аппарата для изготовления запчастей для автомобилей, так сказал Артем сестре. Он расписывал ей те блага, которые принесет это вложение его владельцу, напирая на то, что автопром в стране развивается быстро и скоро автолюбителям потребуются запчасти, которые он предоставит им за смешные деньги, сам же прибыль начнет грести лопатой. Игорь Николаевич вновь попытался образумить жену, объяснить, что авантюра Артема не принесет ничего, кроме разочарования и потерянных денег, но Татьяне как-то удалось уговорить его раскошелиться.

Два месяца от Артема не было вестей, а затем он явился разочарованный и убитый горем. По его словам, аппарат начал приносить деньги, но его сотоварищи присвоили все лавры и прибыль себе, его же выставили вон. Татьяна брата жалела, успокаивала и заверяла, что в следующий раз ему обязательно повезет. Следующий раз наступил через неделю. Новая «шикарная» идея и новый заем, который Артем не собирался отдавать. Суммы все росли, а отношения между супругами холодели. Сколько ни убеждал Игорь Николаевич Татьяну, что парню нужно остепениться, найти нормальную работу, а ей прекратить потакать его взбалмошным идеям, жена не слушала. Дошло до того, что Татьяна начала утаивать деньги от мужа, чтобы отдать их брату.

Накануне ее исчезновения они сильно повздорили. Очередная бредовая идея Артема требовала выдать ему ссуду в размере трехсот пятидесяти рублей – месячная зарплата Игоря Николаевича вместе с надбавками за ученую степень и профессорское звание. Слепая любовь жены к лодырю и тунеядцу претила Игорю Николаевичу, он в очередной раз пытался вразумить супругу, объясняя, что ее поблажки только вредят парню, но Татьяна не слушала. Тогда он в жесткой форме заявил, что больше не потерпит оболтуса Артема в своем доме и запрещает жене давать брату деньги. Татьяна ушла на работу, не сказав ни слова в ответ. Это был последний разговор Игоря Николаевича с женой.

– Теперь я жалею, что был так суров с Танюшей, – запоздалое раскаяние душило Игоря Николаевича. – Мне стыдно, что я так поступил, поэтому и не сказал сразу, почему не звонил ей вечером, почему не встретил после работы. Я был так зол на нее! Только к полуночи до меня дошло, что Таня не придет, и не просто от обиды: с ней стряслась беда. Я места себе не находил от волнения, пытался сообразить, что должен предпринять, а в шесть утра побежал в ближайшее отделение милиции. Лучше бы я отдал эти деньги. Лучше бы я отдал все этому негодяю, лишь бы не сидеть здесь сейчас и не оплакивать свою жену.

Игорь Николаевич закрыл лицо руками и начал раскачиваться из стороны в сторону, негромко постанывая. Лобанов дал ему время справиться с накатившим горем, затем задал вопрос:

– Вы знаете, где живет Артем?

– Простите, что-то я совсем расклеился. – Игорь Николаевич вытер слезы и взглянул на капитана. – О чем вы спрашивали?

– Где живет Артем? – повторил вопрос Лобанов.

– Этого я не знаю. Думаю, и Танюша не знала. Как-то она при мне пыталась выяснить адрес брата, но он ловко ушел от ответа. Возможно, он жил у женщины, но я не уверен, – взяв себя в руки, ответил Игорь Николаевич.

– Тогда как они общались? – задал новый вопрос Лобанов.

– Иногда Артем звонил Танюше на работу, но чаще приходил к нам домой.

– Приходил спонтанно, без предупреждения?

– Именно так. Когда захочет, тогда и приходит, – подтвердил Игорь Николаевич.

– А если Татьяна хотела с ним встретиться, как она поступала? – допытывался капитан Лобанов.

– Никак. Просто ждала, пока тот объявится. – Игорь Николаевич взглянул на часы. – Простите, у вас еще есть вопросы? Мне сегодня нужно попасть в институт, выдать лаборантам химикаты для работы. С директором я договорился, он позволил мне остаться дома, пока не разрешится вопрос с Татьяной, но остальным нужно работать.

– Скажите, если бы Татьяне нужен был совет, к кому она обратилась? – вопрос капитана прозвучал неожиданно.

Рогачев удивленно посмотрел на капитана и замешкался с ответом.

– Совет? Кажется, я не совсем понимаю, о чем идет речь, – признался он.

– Из нашего разговора я уже понял, что близких подруг у Татьяны не было, это верно? – попытался объясниться Лобанов.

– Боюсь, что так, – подумав, ответил Игорь Николаевич. – Пока Таня училась в книготорговом институте, она общалась с парой-тройкой однокурсниц, но по окончании института их пути разошлись. В этом нет ничего удивительного, студенческие связи довольно часто разрываются просто потому, что закончился определенный этап в жизни.

– Вы помните фамилии подруг?

– Увы, этого я не помню. Хотя, постойте. – Игорь Николаевич наморщил лоб, пытаясь вспомнить информацию шестилетней давности. – Одну девушку звали Роза. Не слишком распространенное имя, поэтому и запомнил. Таня иногда рифмовала ее имя со всякими смешными словами, наверное, еще и поэтому запомнил. Она приехала поступать в институт из Казахстана, если не ошибаюсь. Но не думаю, что Таня захотела бы послушать совета Розы и тем более ему последовать.

– Поясните, – попросил Лобанов.

– По рассказам жены, Роза относилась к категории людей, которые живут одним днем, действуют наобум и вообще не прислушиваются к голосу разума.

– Значит, Татьяне все время приходилось возвращать устремления подруги в правильное русло? – предположил Лобанов.

– Нет, этим занималась Лена Ястребова. – Игорь Николаевич невольно улыбнулся. – Она у них вроде комсорга в их мини-группе была. Всегда наготове пару-тройку лозунгов имела.

Игорь Николаевич остановился и удивленно посмотрел на Лобанова.

– Как странно, я думал, что совсем все забыл про те времена, когда Таня училась в институте, – произнес он. – Оказывается, не все.

– Ничего удивительного, – ответил Лобанов. – В головном мозге хранится столько информации, что и представить сложно. Все, что от вас требуется, – это обойти препятствие, чтобы нужная дверь открылась и вы вспомнили необходимое.

– А со стороны выглядит как фокус. – Игорь Николаевич снова сник, вспомнив, ради чего пришли милиционеры.

– Фамилию третьей подруги не вспомните? – спросил Лобанов.

– Нет.

Игорь Николаевич снова замкнулся. Капитан Лобанов понял, что больше от Рогачева ничего не добьется и пора закругляться.

– Мы хотели осмотреть вещи вашей жены, – осторожно проговорил Лобанов. – Быть может, Татьяна вела дневник или у нее была записная книжка. Это очень бы нам помогло в поисках.

– Так вы начинаете поиски? – Игорь Николаевич воодушевился. – Отлично! Спасибо вам, товарищ капитан, огромное спасибо! Там, в отделе, мне сказали, что возьмут заявление только через три дня. Не представляете, как я вам благодарен!

– Рано благодарить, – капитан умерил пыл Рогачева. – Давайте отложим благодарности на потом, а сейчас проводите нас в комнату Татьяны.

– Да, да, конечно. Следуйте за мной. – Игорь Николаевич поднялся и провел посетителей в спальню.

Осмотр занял не так много времени. Личные вещи Татьяна хранила в двух ящиках письменного стола, на антресолях платяного шкафа и в обувной коробке в кладовой. Записных книжек с адресами набралось целых три штуки. Каждая аккуратно подписана, на титульном листе дата начала ведения записей. Дневников Татьяна не вела, писем от брата не получала, фотоснимками не обзавелась. Самым многообещающим предметом из всех личных вещей девушки казалась шкатулка с открытками. Их здесь было больше сотни, какие-то очень старые, какие-то свежие.

– Можем мы забрать с собой записные книжки и открытки? – завершив осмотр, капитан обратился к хозяину квартиры.

– Если это поможет найти Таню, забирайте все, – не раздумывая ответил Рогачев.

– Спасибо за сотрудничество, – поблагодарил Лобанов и, направляясь к выходу, бросил Бибикову: – Пойдем, Леонид, здесь мы закончили.

Участковый уполномоченный Бибиков все время, пока Лобанов беседовал с Рогачевым, и после, во время осмотра личных вещей жертвы, не проронил ни слова, не задал ни одного вопроса, а тут вдруг, у самого порога, его прорвало.

– Игорь Николаевич, позвольте задать вам еще несколько вопросов. Обещаю, я постараюсь быть кратким, – обратившись к хозяину квартиры, произнес Бибиков.

– Но ведь ваш напарник сказал, что больше вопросов нет. – Внезапная активность Бибикова удивила Игоря Николаевича. – Поймите, я не против оказать посильную помощь, но есть ли смысл во всех этих вопросах? Пока вы стоите у меня в прихожей, дело с места не сдвинется, разве я не прав?

Свой вопрос Игорь Николаевич обратил капитану, тот с интересом взглянул на Бибикова, собирался переадресовать вопрос ему, но передумал.

– По-разному бывает, Игорь Николаевич, – ответил он. – Иной раз дело сдвигается с мертвой точки из-за одного-единственного вовремя заданного вопроса.

– Что ж, задавайте ваши вопросы. – Рогачев вынужден был уступить.

– Я заметил на комоде в спальне безделушку. Маленькая вазочка, выполненная из бумаги. Откуда она у вас?

Бибиков чувствовал на себе взгляд капитана и оттого испытывал неловкость. Проводить осмотр квартиры для него было в новинку, и он был не в своей тарелке. Обычно работа участкового ограничивалась вразумительными беседами с подопечными на вверенном участке, не более того, а тут осмотр личных вещей, да еще и с описью изъятых предметов.

– Почему она вас заинтересовала? – настороженно спросил Игорь Николаевич.

– Она не вписывается в общую картину интерьера, – не стал увиливать от ответа Бибиков. – Остальные предметы подобраны со вкусом, в тон спальне, изготовлены из стекла, металла и дерева. Возможно, они и ручной работы, но здесь видна рука мастера. Эта же ваза скорее похожа на подарок ребенка, сделанный своими силами для поздравления в Женский день. Насколько я понял, детей у вас нет, верно?

– Да, верно, – подтвердил Игорь Николаевич.

– Тогда откуда этот детский подарок?

– Вазу принес Артем, – неохотно ответил Игорь Николаевич. – В прошлом году. Где-то через месяц после того, как он появился в нашей жизни, у Тани был день рождения, и Артем принес этот «шедевр» ей в подарок. Заявил, что это Таня когда-то давно, до того как их семья распалась, сделала вазу и подарила брату, а он всю жизнь ее хранил в память о сестре.

– Слышу в вашем голосе иронию, – вмешался капитан Лобанов. – В чем причина?

– Да в том, что все это вранье. Таня не дарила брату бумажную вазу, а он не хранил ее всю жизнь. – Игорь Николаевич брезгливо передернул плечами. – Артем жуткий враль и отменный манипулятор, только и всего.

– Татьяна вам призналась, что не делала вазу?