– Я подумал, что ты должен знать об этом, – сказал Краснов.

– Вам интересно мое мнение?

Леонид Михайлович пожал плечами.

– Я догадываюсь, что ты сейчас скажешь.

Лоб первого заместителя прорезала упрямая морщина, в глазах появился стальной блеск.

– Вам следует обратиться к силовикам, – заявил Прокопенко. – Только так, Леонид Михайлович. С бандитами нельзя миндальничать. У вас есть связи с руководством МВД и ФСБ. Маховик должен закрутиться прямо сейчас. Главное, чтобы не произошло утечки в прессу.

«Посмотрел бы я на тебя, если бы твою семью забрали какие-то отморозки», – обреченно подумал Краснов и проговорил:

– Толя, всех тех, кого в силовых структурах знаю я, знаешь и ты. Они хорошие ребята, настоящие профи, но не волшебники. Я не могу так рисковать своей семьей.

– Что вы сказали жене?

– Солгал, придумал, что Оля задержалась у подруги. Не забывай, что это моя дочка. Для моей жены она падчерица. Они не особо ладят. Я отправил супругу к ее сестре, чтобы не мешалась. Понимаешь, я должен сам со всем этим справиться.

Некоторое время в кабинете царила напряженная тишина.

– Что думаете делать, Леонид Михайлович? – наконец задал вопрос Прокопенко.

Краснов тяжело вздохнул, поднялся с дивана и сказал:

– А тут и думать нечего, Толя. Во втором сообщении мне дали сутки на принятие решения. Поэтому в ближайшее время прошение об отставке будет лежать на столе президента.

Лицо Прокопенко было будто высечено из камня.

– Леонид Михайлович, не мне вам рассказывать, как поступают с заложниками, когда требования бандитов выполняются. Вы готовы поставить на кон жизнь своих самых дорогих людей?

– Я не вижу другого выхода. Теперь я понимаю, что вся эта кутерьма с судьей Романовым возникла из-за меня. Павлов доказал, что Романов чист. Соответственно, мне не нужно краснеть за своего протеже. Но кто-то никак не хочет успокаиваться, желает любым способом получить мое кресло и мантию. Не вышло с Романовым, и этот тип нажал на другой рычаг, переступил все разумные рамки. В такой ситуации я бессилен. Уверен, ты на моем месте поступил бы точно так же. Бог с ней, с этой должностью. Ради своей дочери и внучки я пойду на все.

– И тем не менее, – не отступал Прокопенко. – Мы можем справиться и своими силами. Что мы теряем? Запросим записи камер видеонаблюдения, посмотрим, кто встречал ваших родных. Пробьем звонок…

– Толя, хватит! – внезапно крикнул Краснов. – Ты не понимаешь? Я сам так решил! – Он медленно двинулся к выходу.

Анатолий Сергеевич безмолвно смотрел на него.

У дверей Краснов оглянулся и проговорил:

– Такие вот дела, Толя. Хочу тебя предупредить, чтобы ты ничего не делал за моей спиной. Я тебе не прощу этого, потому что цена вопроса – жизнь моей дочери и внучки.

– Я понимаю ваши чувства, – сдержанно произнес первый заместитель. – Но если после такого решения с вашими родными что-то случится, то это будет вашим крестом до конца жизни. Простите за прямоту.

Краснов с горечью улыбнулся.

– За эту прямоту я и ценю тебя, – сказал он. – Ладно. Утро вечера мудренее. Извини, что задержал тебя. Не хотел, чтобы нам мешали.

Он ушел, а Прокопенко еще долго стоял посреди кабинета и машинально барабанил пальцами по столу. Лицо его было непроницаемым.

Непрошеный гость

Как только Павлов уехал, Олег Степанович рассказал супруге о предложении адвоката насчет подмосковного пансионата. Все время, пока судья говорил, Галина Николаевна сидела на кресле, внимательно слушала мужа и не сводила с него глаз.

– Почему бы и нет, Олег? – сказала она, когда Романов закончил. – Павлов наверняка знает, как лучше. Я ему верю.

– У меня тоже нет сомнений в его искренности, – произнес Олег Степанович. – Я, собственно, внутренне был готов к его предложению. Просто хотел выслушать твое мнение.

Галина Николаевна мягко коснулась пальцами руки супруга.

– Я всегда тебя поддержу. Мы ведь, слава богу, не чужие люди друг другу. Всю жизнь вместе…

Романов тепло улыбнулся и сказал:

– Я очень благодарен тебе за то, что ты никогда не бросала меня в трудную минуту.

– Артемий Андреевич – необыкновенный человек, – сказала Галина Николаевна. – Если честно, изначально я немного предвзято относилась к адвокатам. Особенно когда наслушалась твоих рассказов о том, что они вытворяют в зале суда, чтобы обелить убийцу или насильника.

– Есть и такие, – подтвердил Олег Степанович. – Но Павлов явно выделяется из общей массы.

– Ты говорил, на него напали вчера.

– Не просто напали, Галя. Его хотели убить.

Галина Николаевна вздрогнула и побледнела.

– Это из-за тебя? – спросила она.

Судья пожал плечами и ответил:

– По всей видимости.

Женщина не знала, куда деть руки, нервно сцепила пальцы в замок.

– А если он откажется вести твое дело? – осторожно осведомилась она. – Все-таки ситуация зашла уже слишком далеко.

– Я тоже думал об этом. Но после сегодняшней встречи сомнения рассеялись. Павлов – крепкий орешек. Надеюсь, на финише мы выйдем победителями и он докажет, что дело против меня было сфабриковано.

– Ты напряжен как струна, – внезапно сказала Галина Николаевна. – О чем сейчас думаешь? Я ведь вижу, что ты места себе не находишь.

Романов поднялся со стула, начал ходить взад-вперед по комнате.

– Верно, Галя. От тебя ничего не скроешь, – сказал он. – Видишь ли, перед уходом Павлов напрямик спросил меня, были ли в моей судебной практике сбои. Те, которые имели место по моей вине. – Он посмотрел на жену, но та сидела молча, ловила каждое слово мужа. – Сначала это меня возмутило, – продолжил Олег Степанович. – Но потом я понял, что он прав. Любой человек совершает ошибки. Разница лишь в том, что один готов их признать, а другой – нет. Он предпочитает делать вид, что ничего не произошло. Ты знаешь, как говорят врачи: «У каждого врача есть свое кладбище».

– Ты сделал что-то неправомерное? – тихо спросила Галина Николаевна.

Романов вздохнул и ответил:

– Было такое дело. Наверное, я виноват перед тобой в том, что скрыл это от тебя. Этот прокол долгое время не давал мне покоя. Я с большим трудом вел себя так, словно ничего не случилось. Правда, мне немного легче было от того, что человек, которого я осудил, действительно был преступником, фактически убийцей. Он сам это признал.

– Тогда в чем же твоя вина? – воскликнула Галина Николаевна, расцепляя пальцы. – Я ничего не понимаю!

– Я расскажу тебе об этом немного позже, – сказал Романов. – Давай вернемся к разговору о пансионате. Так ты согласна уехать туда на пару недель?

Женщина кивнула. Вид у нее был испуганный, и Олег Степанович внезапно испытал чувство щемящей жалости, к которой примешивался стыд. Ведь причина всего происходящего заключалась в нем самом. Разве его верная любимая жена заслужила такие переживания?!

– Тогда я прямо сейчас позвоню и договорюсь о нашем приезде. А потом ты все узнаешь.

– Пойду на кухню, – сказала Галина Николаевна, поднимаясь с кресла. – Поставлю чай.

С губ судьи снова сорвался вздох.

«Ничего. Скоро все закончится», – с надеждой подумал он.

Олег Степанович двинулся следом за женой, так как помнил, что Павлов оставил визитку с контактными данными пансионата на кухне. Однако там ее не оказалось, и Романов вернулся в гостиную.

«Кажется, я положил ее на комод», – подумал он.

Визитка действительно лежала на комоде. Олег Степанович набрал номер, указанный в ней.

Как только послышались гудки, в дверь внезапно позвонили.

– К нам кто-то должен прийти? – крикнул Олег Степанович, продолжая слушать гудки.

– Это, наверное, Вера, – предположила Галина Николаевна, направляясь к двери. – Она утром звонила. Я ей один рецепт обещала.

Романов нахмурился, попытался собрать мысли воедино.

«Не выходите без надобности на улицу», – неожиданно всплыли в памяти судьи слова Артема, и его бросило в холодный пот.

Через секунду в аппарате послышался мужской голос:

– Зорин слушает.

– Добрый вечер, это Романов, мне вас порекомендовал адвокат Павлов, – сбивчиво произнес Олег Степанович. – Извините, я сейчас. – Он оторвался от телефона и позвал: – Галя!..

Раздался отчетливый щелчок замка, за которым последовал тихий вскрик жены.

– Галя! – закричал Олег Степанович, выбежал в коридор и застыл на месте.

Пальцы его машинально смяли визитку.

Телефон продолжал работать. Голос директора пансионата, слегка искаженный помехами, был единственным, что нарушало тишину в квартире.

Галина Николаевна неподвижно лежала на полу. В дверях маячила сутулая фигура. Романову сразу бросилась в глаза жуткая деталь – резиновые перчатки на руках этого мужчины. В одной из них он сжимал молоток.

– Привет, судья, – шепнул непрошеный гость, и его запавшие глаза сверкнули лихорадочным блеском. – Наконец-то я добрался до тебя, – с этими словами он аккуратно закрыл за собой дверь и шагнул вперед.

Олег Степанович даже не успел вскрикнуть, как молоток обрушился ему на голову. Нестерпимая резкая боль пронзила его от макушки до пяток, и он потерял сознание.

Заложницы

Ночь была бессонной. Утром похитители принесли им нехитрый завтрак, состоящий из бутербродов с сыром, глазированных сырков и молока в крошечных упаковках. Все это было подано на пластиковых тарелках, заляпанных жирными пятнами.

Арина долго канючила, не желала есть, и Ольге стоило неимоверных усилий уговорить ее скушать хотя бы сырок. От молока дочка отказалась, запила свой так называемый завтрак водой, на которой, к слову сказать, их похитители уж точно не экономили. Десяток литровых пластиковых бутылок выстроился нестройной шеренгой у обшарпанной стены.

После этого Арина, уставшая и изможденная постоянным плачем, уснула.

Ольга нежно погладила дочку по щеке, убрала с ее лица прядь волос.

«Боже, что с нами будет?» – эта мысль крутилась в ее голове беспрестанно, начиная с того момента, когда она пришла в себя после столь ошеломительного, дерзкого похищения из аэропорта.

Ольга очнулась на продавленной тахте в душной комнатенке, освещаемой единственной тусклой лампочкой, которая сиротливо болталась на проводе, свисающем с потолка.

Осторожно, чтобы не разбудить дочь, она слезла с тахты, беспомощно оглядываясь по сторонам.

Да уж. Те люди, которые их похитили, явно готовились к этому мероприятию. Обстановка в тесном помещении была более чем спартанской – уже упомянутая тахта, небольшой стол и табурет. Все это было намертво прикручено к полу, состоявшему из грубо подогнанных досок. Единственное окно в комнате было наглухо закрыто рольставнями, которые женщина так и не смогла поднять, как ни пыталась.

В углу притулился биотуалет не первой свежести. Ольге пришлось превозмочь брезгливость и воспользоваться им.

«Отсюда должен быть какой-нибудь выход», – подумала она, обвела лихорадочным взором унылые стены тюрьмы, подошла к массивной двери, затаила дыхание и прислушалась.

Снаружи доносились едва различимые мужские голоса, затем хлопнула дверь, и все погрузилось в мертвую тишину.

Женщина легонько толкнула створку, подергала ручку. Естественно, заперто.

«Можно попробовать оглушить бандита, когда нам принесут еду, – подумала Ольга. – Вот только чем?»

Она предприняла попытку выковырять из пола гвоздь, но лишь сломала ноготь, до крови разодрала кожу на пальце. Она сунула его в рот и вернулась к кровати, где крепко спала дочь.

«Нет. Даже если мне удастся выломать табурет из пола, то рисковать жизнью Арины я не стану».

Ее глаза наполнились слезами, и она торопливо вытерла их. Если Арина проснется, то она не должна будет видеть плачущую мать.

Мысли об отце были единственным, что вселяло в нее робкую надежду на спасение. Наверняка те негодяи, которые их похитили, уже связались с ним и потребовали выкуп.

Ольга, измотанная тревожной неопределенностью и страхом за будущее, задремала.

Проснулась она от скрипа открывающейся двери, резко села и тут же посмотрела на Арину. Дочь продолжала безмятежно спать и даже слабо улыбалась.

В комнату вошел тот самый крупный пожилой мужчина, который тогда сидел в машине рядом с водителем. На нем был темный строгий костюм. Несмотря на плотное телосложение, лицо худощавое, крючковатый нос выпирал как консервный нож. Черные глаза, спрятанные под кустистыми бровями, настороженно следили за каждым движением пленницы.

– Кто вы такой? – тихо спросила Ольга, инстинктивно загораживая своим телом дочь. – Что вам нужно?

Мужчина присел на табурет, неспешно пригладил ладонью седые волосы, бросил взгляд на почти не тронутые тарелки с завтраком.

– Меня зовут Сурен. А вот вам надо есть. Ты же не хочешь, чтобы у твоей дочки начались проблемы?

– Зачем вы нас держите здесь? – спросила Ольга, едва не срываясь на крик. – Вы знаете, кого похитили?

– Да, знаю. Именно поэтому ты здесь. Не кричи, а то разбудишь дочку, – негромко отозвался Сурен.

Женщина глубоко вздохнула и почувствовала, что глаза ее вновь застилают слезы.

– Что вы хотите? Денег? Мы отдадим все, что есть, только прошу, не убивайте.

Мужчина улыбнулся, но как-то очень уж устало и печально.

– Не бойся. Я уверен, что у твоего отца все же хватит благоразумия выполнить наши условия. Если он все сделает, то уже завтра к обеду вы с дочкой будете свободны.

Ольга перевела дыхание. Звук собственного сердца казался ей колокольным звоном.

«Значит, дело все-таки в отце», – шевельнулось у нее в голове.

– Вы можете назвать эти условия? – задала она вопрос. – Может, есть смысл мне самой позвонить и поговорить с отцом?

Улыбка на лице Сурена потускнела.

– Не лезь в мужские дела. От женщин в переговорах толку мало. Они слишком подвержены эмоциям.

Ольга помолчала, затем набралась смелости и осторожно спросила:

– А если мой отец не сможет выполнить ваши требования?

– Не смочь и не захотеть – совершенно разные вещи, – заявил Сурен. – То, что нам нужно от господина Краснова, вполне ему по силам. Вопрос лишь в том, позволят ли ему гордость и принципы пойти на сделку. Думаю, что, когда на одной чаше весов лежит жизнь его близких, он не будет раздумывать. Но это всего лишь мое мнение.

Словосочетание «жизнь близких» резануло Ольгу словно бритвой. Это означало лишь одно. Если отец хоть немного засомневается в выборе, то ей и Арине придет конец.

Похоже, Сурен понял, о чем думала пленница, усмехнулся и добавил:

– Твой отец не похож на фанатика. Все в его руках, милая. Так что просто расслабься и жди. Осталось чуть больше суток.

– Я запомнила вас и тех людей, которые были в машине, – прошептала Ольга. – Где вы видели, чтобы заложников оставляли в живых?

Сурен ничего не ответил на это.

Он уже начал подниматься с табурета, как она снова спросила, с мольбой глядя на него:

– У вас есть дети, Сурен?

Тот замешкался и согласно кивнул.

– Тогда вы должны понимать, что чувствует мать, когда жизнь ее ребенка на волоске от смерти.

Сурен окинул женщину взглядом, от которого ее словно обдало арктическим студеным ветром.

– Не надо брать меня на жалость, – процедил он. – У твоего отца было много возможностей пойти на сделку. Мы предупреждали его о последствиях отказа. Всевышний свидетель, мы пошли на крайние меры не по своей воле. Твой отец отказался сотрудничать с нами, и теперь ваша жизнь в его руках. – Сурен дошел до выхода, остановился и бросил через плечо: – Этот мир несправедлив и жесток. Поэтому тебе остается только молиться, чтобы все обошлось.

Когда дверь за ним захлопнулась, Ольга уже не могла сдерживаться, и слезы отчаяния хлынули из ее глаз. Во сне заворочалась Арина. Женщина тихо всхлипнула, легла рядом с дочерью и погладила ее по волосам.

Третий нож

Павлов хлопотал у плиты, когда раздался телефонный звонок.

– Артем, привет! – услышал он возбужденный голос Олеси. – Ты сейчас сильно занят?

– О да. В настоящий момент я очень сильно занят, поскольку разговариваю с тобой, – нараспев ответил Павлов. – Судя по твоему голосу, у тебя есть какие-то новости. Я прав?

– Именно! Я сегодня весь день провела в архиве, и у меня появилась зацепка. Ты сейчас где?

– У себя дома. Если ты прямо сейчас возьмешь такси и примчишься ко мне на Старый Арбат, то у тебя есть шанс успеть на обед. На этот раз будет домашний жульен, печеный картофель и греческий салат. Если ты не поспешишь, то я слопаю все это сам. Кстати, на десерт – пирог со смородиной и ванильное мороженое.

– Ты – мучитель! У меня уже слюнки текут, как ты вкусно рассказываешь! – воскликнула Олеся.

– Жду тебя.



Спустя полчаса в коридоре Артема запиликал домофон. Он убедился в том, что это Олеся, и впустил ее в подъезд.

– Сильно проголодалась? – спросил Павлов, помогая ей снять куртку. – Если да, то давай сначала пообедаем. Разговоры о делах во время трапезы мешают пищеварению.

– Нет, давай сначала к делу. Это займет всего десять минут, – сказала Олеся. – Впрочем, может быть, я слишком мнительная, и информация, мною накопанная, окажется бесполезной. Но тем не менее. – Она расположилась в гостиной, достала из папки стопку листов и проговорила: – Итак, адвокат Воронков был убит полгода назад. При нем нашли скомканные листы закона об адвокатской деятельности. Следствие приостановлено в связи с неустановлением лица, причастного к преступлению. Затем происходит смерть старшего следователя Кривчука. Как ты знаешь, рядом с его телом были обнаружены страницы из Уголовного кодекса. Насколько я понимаю, подозреваемых в этом деле нет.

Артем покачал головой.

– Если по горячим следам преступника задержать не удалось, то с каждым последующим днем сделать это будет значительно сложнее, – заявил он. – Вероятно, убийца хочет показать, что его жертвы некачественно выполняли свои обязанности. Ведь и судье Романову кто-то прислал нечто подобное, пока он сидел в СИЗО.

– В яблочко, Артем, – сказала Олеся, и глаза ее блеснули. – Я выяснила, что эти люди и Романов в своей служебной деятельности пересекались всего один раз. – Она зашелестела бумагами, выискивая нужные записи. – Вот! Восемь лет назад состоялось судебное слушание по обвинению некоего Шабалина Е. В. Из материалов дела следует, что этого гражданина судили по статье двести шестьдесят четыре, часть четыре. На своей машине он сбил насмерть десятилетнего мальчика.

– Судя по четвертой части статьи, отягчающим обстоятельством было состояние опьянения. Я не ошибся? – полюбопытствовал Павлов.

– Ты прав. Так вот, этот Шабалин получил восемь лет лишения свободы. Следователем, который вел это дело, был Кривчук, тогда еще лейтенант. Защищал подсудимого, как ты уже догадался, адвокат Воронков.

– А судил Романов, – сказал Павлов.

– Совершенно верно.

– Это может быть простым совпадением, – задумчиво произнес Артем. – Или той самой ниточкой, которая приведет нас к разгадке убийств. У тебя есть данные на этого Шабалина?

Олеся тут же протянула адвокату копию приговора.

Павлов поднялся, взял телефон.

– Подожди, я буквально на пять минут, – сказал он, выходя из гостиной.

Оказавшись на кухне, Артем набрал номер Соломина.

– Юра, Павлов на связи. Приятно слышать голос старого друга! Нет-нет, рыбалка пока еще подождет. Ты же знаешь меня. Я вечно в движении. Я тебе сейчас скан отправлю на одного человека. Сможешь что-то свежее по нему выяснить? С меня причитается! Да, я уже понял, что до скончания веков.

Закончив разговор, Павлов сфотографировал приговор на смартфон, после чего отправил его Соломину.

– Ты молодец, – сказал он, возвратившись в гостиную. – Такую работу проделала!

Олеся зарделась от смущения и проговорила:

– Ты же сам сказал, что это может оказаться совпадением.

– Пусть окажется, но мы должны проверить эту версию, – резонно заметил Артем.

– Тебе надо отдохнуть, – внезапно заявила девушка. – Нет, не подумай, что я имею в виду, будто ты плохо выглядишь. Отнюдь! Ты в прекрасной форме. Но как раз это меня и пугает. Такое ощущение, что ты и ночью не расслабляешься, и мозг твой напряженно работает.

– Мне хватает всего несколько часов для восстановления, – сказал Артем. – А что касается отдыха, то это очень даже хорошая мысль. Может, рванем куда-нибудь, когда вся эта свистопляска закончится?

– Это было бы здорово! – Олеся обрадовалась, хотела добавить что-то еще, но ей помешал затрезвонивший смартфон Артема.

Звонил Соломин.

– Тема, еще раз здравствуй. Значит, сведения такие. Шабалин освободился в ноябре прошлого года. С женой разведен, поменял место жительства. Адрес я тебе сейчас сброшу.

– Он в Москве?

– Да, квартира на Новом Арбате. По соседству с тобой. Слушай, у меня как раз пара ребят сейчас в этом районе. Я могу дать им команду, пусть зайдут к нему в гости, посмотрят, что там да как.

– Будь так любезен.

Когда Соломин отключился, Олеся осторожно спросила:

– Мы сейчас можем что-то предпринять?

Артем потер лоб.

– Мне нужно было это сделать сразу после твоего рассказа, – сказал он, выискивая среди контактов номер судьи. – Я ведь сегодня был у Романова.

Олеся напряженно посмотрела на него.

– Ты хочешь сказать?..

– Выигрывает тот, кто может предугадать следующий шаг противника, – заметил Артем, слушая длинные гудки.

После минутного ожидания он сбросил вызов, взглянул на часы, перевел взор на Олесю и сказал:

– Не отвечает. Мне это не нравится.

– Подожди, минут через пять снова позвонишь. У тебя есть контакты его жены?

– Я как раз собирался ее набрать.

Однако телефон супруги Олега Степановича тоже хранил безмолвие.

Артем чуть поразмыслил и заявил:

– Я поеду к нему домой.

– Может, стоит сообщить в полицию?

Адвокат покачал головой.

– На каком основании? Потому что трубку никто не берет? Романовы могли прилечь отдохнуть после обеда, выключить звук у телефонов. Или вышли на улицу, решили прогуляться, а мобильники оставили дома. Но…

Олеся едва не подпрыгнула, когда телефон Павлова вновь зазвонил.

– Юра, я слушаю, – быстро проговорил Артем.

– Шабалина нет дома, – сказал Соломин. – Дверь открыта, внутри бардак. Повсюду газеты и вырезки статей о судье, по которому ты работаешь.

– Все ясно. Юра, твои орлы могут подъехать по адресу проживания Романова?

– Не сразу, но я это организую.

– Я буду там только через минут сорок-пятьдесят. Адрес сейчас сброшу.

– Лады. Как только будет возможность, ребята приедут.

Олеся вышла в коридор, глянула на обувающегося Артема.

– Жульен с греческим салатом откладываются? – спросила она с грустной улыбкой.

– Извини, радость моя. Я ведь не знал, что так выйдет.

– Я поеду с тобой.

– Нет, – решительно отверг эту идею Павлов. – Ты мне нужна здесь. Вернусь, тогда уж заодно и поужинаем. При свечах, как полагается в таких случаях.

Она обняла его и шепнула:

– Прошу тебя, будь осторожен.

Трудное решение

Краснов ушел с работы пораньше. Он записался на прием к президенту. Визит был согласован на шесть вечера. Теперь в его распоряжении было почти пять часов, и Леонид Михайлович совершенно не знал, чем себя занять.

Его снова атаковали головные боли. Он выпил таблетки и прилег на диван. Мысли о дочери с внучкой сводили мужчину с ума, он не мог думать ни о чем другом. В какой-то момент Краснов с изумлением открыл для себя, что морально уже готов на все требования похитителей, даже на самые дикие и совершенно несбыточные.

После обеда погода резко испортилась. День казался Леониду Михайловичу бесконечным. Он был похож на какую-то густую клейкую массу, потихоньку вытекающую из трещины в дне бака. Краснов лежал на смятом пледе и невидяще глядел в потолок.

В голову ему неожиданно закралась ужасная мысль, рассекающая мозг как ланцет:

«А если Оля и Ариша уже мертвы?»

Его дернуло, как если бы по телу прошел ток.

«Перестань. Не городи ерунды. Никто не пойдет на убийство родственников председателя Верховного суда», – успокаивал он себя.

В окна забарабанил дождь. Краснов сел на кровати, краем одеяла вытер лицо, влажное от пота.

«Нужно было послушать Прокопенко и немедленно сообщить в полицию, – подумал он и посмотрел на часы. – Когда же они позвонят? Тот человек, который сообщил мне о захвате дочери с внучкой, предупредил меня о том, что сам выйдет на связь со мной».

Леонид Михайлович ждал, вздрагивал и покрывался ледяным потом от малейшего шороха, то и дело бросая взгляд, наполненный страхом, на телефон.

Он спустил ноги с кровати, тяжело вздохнул и подумал о том, что же сейчас делают Ольга с внучкой. Где они? Не причинят ли им зла? У него возникло ощущение, что его сердце сдавила чья-то беспощадная костлявая рука.

«Крепкий кофе, – решил Краснов, выискивая ступнями тапочки. – Вот что я сейчас сделаю».

Он не успел и шага ступить, как наконец-то зазвонил телефон.

Леонид Михайлович облизнул пересохшие губы. Он наклонился и увидел, что номер абонента не определился. Это, скорее всего, означало, что вызов шел от них, тех самых похитителей.

– Алло? – произнес он хрипловатым голосом.

– Добрый день, Леонид Михайлович.

Этот голос напоминал скрежет вилки по стеклу.

– Я все сделал. Когда вы вернете моих родных?! – спросил Краснов.

Он прилагал громадные усилия к тому, чтобы голос его звучал спокойно и уверенно.

– Вы написали заявление об отставке? – спросил похититель.

– Да. Полагаю, слово председателя Верховного суда что-то значит.

– Несомненно. Вы уважаемый человек, Леонид Михайлович. Но я верю только себе.

– А вы – это кто? Очень интересно происходит наше общение, когда я даже не знаю, с кем говорю! – заметил Краснов.

– Если бы вы меня знали, то я не имел бы этого преимущества, – невозмутимо отозвался собеседник Краснова. – Через несколько минут ко мне уже ломился бы спецназ, вызванный вами.

– Я ведь сказал, что выполню ваши условия. В полицию и спецслужбы не обращался. А заявление об отставке готово, – проговорил Леонид Михайлович. – Сегодня в шесть вечера оно будет на столе у президента.

– Этого мало, уважаемый. Вы увидите своих родных только после того, как вступит в силу соответствующий указ президента.

По телу Краснова пробежала крупная дрожь.

– Вы предлагаете мне прямо сейчас поехать в Кремль? – процедил он. – Вы имеете представление о том, как происходит процедура отставки председателя Верховного суда? Расписать вам ее по пунктам?

Леонид Михайлович услышал лязгающий смех и непроизвольно подумал о ржавых гвоздях, гремящих в банке.

– Не нужно нервничать, – заявил похититель. – Я понимаю ваши чувства. Могу только уверить вас в том, что с вашими родными все в порядке. В настоящее время они сладко спят.

– Полагаю, вам прекрасно известно, что вы совершаете особо тяжкое преступление.

– Разумеется. Я знаю, на какие риски иду. Хочу кое-что добавить, Леонид Михайлович. Информация о снятии ваших полномочий должна пройти не только по федеральным каналам российского телевидения. Я с нетерпением жду эту новость на всех лентах СМИ. Учитывая ваш статус и возможности, вам ничего не стоит разыграть небольшое представление, которое, по сути, будет являться инсценировкой вашей отставки. Я понятно изъясняюсь?

– Вполне. Повторяю, сегодня вечером я объявлю президенту о сложении с себя полномочий. Далее все будет происходить в официальном режиме, который установлен законом. Не в моих силах менять регламент, – вместо ответа на эти слова Краснов слышал лишь мерное дыхание. – Вы на связи? – не выдержав, спросил он. – Какие у меня гарантии, после того как мое прошение будет подписано президентом?

– Все зависит от того, как скоро это случится. Напоследок хочу сказать вам следующее, Леонид Михайлович. Надеюсь, вы не солгали. Потому что в противном случае я верну вам дочь с внучкой в посылках. Скажем, в шести. Или в восьми. Это уж как разыграется моя фантазия.

Перед глазами Краснова пошли багровые круги, в груди что-то сжалось, дыхание едва не остановилось.

– Постойте, – прошептал он, но разговор уже прервался.

Леонид Михайлович молча смотрел на погасший экран телефона.

«Я верну вам дочь с внучкой в посылках».

Эти дикие слова вновь и вновь как гвозди вколачивались в помутненное сознание несчастного мужчины.

За окном прогрохотал гром, вспыхнула молния, рассекая мглистое московское небо пополам.

На волоске

Сурен оборвал разговор, засунул телефон в карман и посмотрел на тарелку, стоящую на кухонном столе. На ней лежали два треугольных куска пиццы с грибами. Ломтики были тонкими и уже слегка зачерствели, отчего их уголки чуть-чуть приподнялись.

На кухню вошел крупный парень в обтягивающей футболке. У него были короткие светлые волосы. Темные глаза недоверчиво скользнули по тарелке с пиццей.

– Опять им жрать готовишь? – недовольно проговорил он. – Хватит перед ними любезничать. Пускай дочка этого шишки из главного суда хлебушка простого пожует.

– Не твое дело, – отрезал Сурен. – Ты, Коля, лучше скажи, где мне искать эту лахудру.

– Ты о ком?

– О Лилит, конечно, – буркнул Сурен. – Эта курица встречалась с адвокатом. Да, с тем самым, с Павловым.

Николай присвистнул и спросил:

– Откуда сведения?

– У меня есть свои источники.

– Так надо найти ее и свернуть ей шею, – заявил парень. – Мне эта особа с самого начала не внушала особого доверия.

– Ей надо было шею свернуть, когда она после того ДТП ко мне в пикап села, – раздраженно бросил Сурен. – И ты, Коля, тоже хорош!

– А я-то тут при чем?! – с изумлением осведомился Николай.

– Я поручил тебе найти ее, когда началась вся эта история! Но пока ты свой зад чесал, она уже куда-то свинтила. Видать, тоже почувствовала, что жареным запахло.

– Сурен, кто же знал, что так все получится. Я решил, сыграем с ней роль влюбленной парочки на велосипедах, и все, баста. Слушай, она вроде в фильме снималась, – вспомнил парень.

– Я выяснял, кадры с ее участием уже отсняты. Телефон молчит, доступ к ее страницам в соцсетях ограничен.

– Найдем, – уверил Сурена Николай. В его глазах вспыхнул нехороший блеск: – А что там наши курочки? Всё спят?

– А тебе-то что? Может, и спят, – задумчиво огрызнулся старший.

– Пора заканчивать эту мелодраму, – хищно зашипел Николай.

Сурен сдвинул брови и спросил:

– Чего ты задумал, салага?

– То, что надо было давно сделать, – резко ответил Николай. – Только идиот мог так рисковать, притащить их сюда, на съемную дачу! А если кто из соседей что-то увидел и решил настучать в мусарню? С ними надо заканчивать!

– Делай свою работу, а в другие дела не лезь! – жестко отрезал Сурен и нахмурился еще сильнее. Разговор явно ему не был по душе.

Крепыш прислонился к холодильнику, скрестил руки на груди и с холодным любопытством уставился на Сурена.

– Так-так, – с расстановкой проговорил он. – Я, наверное, чего-то не догоняю.

– Они нужны нам живыми, – безапелляционно заявил Сурен.

– И что? Ты их отпустишь? – поинтересовался Николай и прищурился.

– Пока не знаю.

– От них уже ничего не зависит. Держать их здесь – все равно что курить рядом с бочкой пороха!

– Ты хочешь их убить? – тихо спросил Сурен.

– Такой был расклад с самого начала. Разве нет?

– Был. Но клиент еще не созрел окончательно. Возможно, ему потребуется услышать их голоса, чтобы успокоиться и завершить начатое. Ты умеешь пародировать голоса, дружок? Как Максим Галкин или Миша Грушевский?

Глаза Николая налились кровью.

– Они видели наши лица, – прошипел он, опустил руки, заложил большие пальцы за армейский ремень. – Чего ради надо было разрабатывать план, где мы все засветили наши рожи, Сурен?