Рука голубого костюма с пистолетом чуть приподнялась. Юсуф решительно шагнул к голубому костюму.

— Свяжитесь с Тайсиром. Немедленно. Или дайте мне с ним поговорить. Он поймет, что врач не может поступить иначе. Он даст указание.

Голубой костюм оттянул курок пистолета, и Юсуф услышал характерный щелчок.

— У меня нет связи с Тайсиром. И она мне не нужна. — Глядя прямо в глаза Юсуфа немигающим взглядом, голубой костюм объяснил: Тайсир уже дал приказ. И он выполнит его, чего бы ему это ни стоило. — Один из парней распахнул окно. — Доктор, не стоит медлить. — Юсуф кусал губы. Что делать? Остаться? Но этот человек не шутит.

Голубой костюм взял с кровати подушку и положил ее на лицо раненого.

— Уходите, доктор!

Голубой костюм поднял пистолет.

— Уходите! Если они окружат дом, будет поздно. Никто из тех, кто знает, где находится заложник, не попадет в руки врага живым.

Юсуф помедлил еще мгновение и взял со стула свой саквояж. Он не собирается подставлять голову под пистолет этого фанатика. Человеку на обеденном столе уже не помочь. Он все равно не успеет сделать операцию. Юсуф сделал шаг к окну. Два парня с автоматами подхватили его и перенесли через подоконник.

— Быстрее, доктор, быстрее!

Юсуф услышал за спиной глухой хлопок, обернулся, но уже ничего не увидел. Парни отпустили его, и Юсуф упал на четвереньки на сухую траву. Вскочил и побежал к черному «Мерседесу». Нет, не сюда, доктор! На этой машине уже не выехать. С другой стороны дома стоит джип. Попробуем на нем. Перебирайтесь через забор. Парни помогли Юсуфу, и он побежал к темно-синему джипу у обочины, дернул дверь и рухнул на заднее сиденье. Впереди синхронно стукнули две двери. Взревел мощный мотор, и машина рванула с места, разбрасывая пыль и песок.

Ехали молча. У Юсуфа в голове билась единственная мысль: он бросил пациента. Он допустил, чтобы убили его пациента! Но что он мог сделать? У него не было выхода. Он стоял под дулом пистолета…

Юсуф с тоской перевел взгляд в окно. На востоке небо начинало медленно светлеть. Господи! Что он наделал?! Теперь видение руки, закрывающей подушкой лицо раненого, останется с ним навсегда. Надо успокоиться. Что сделано, сделано. Уже ничего не вернуть. Скоро он будет дома. Обнимет Зару, поцелует детей. И все страшное забудется. И жизнь пойдет по накатанной колее. Или уже не пойдет? Не пойдет. У него в жизни уже ничего не будет как прежде. В этом Юсуф был уверен. Но не из-за этого человека на столе с развороченной грудью, а из-за того, второго, которого ему тоже не удалось спасти. Юсуф прижался носом к стеклу. Машина сбросила скорость, нырнула в яму, вылетела из нее и помчалась дальше. За окном летели назад темные пески, низкие колючие кусты, короткие кривые деревья, освещенные светом начинающей зарождаться зари. Юсуф поднял глаза. Мелькнул дорожный указатель, Юсуф повернулся, чтобы разглядеть, где именно они находятся. «Газа 15 километров». Стоп! Этот указатель он видел, когда они отъехали от дома. От того дома, где находится заложник. Значит, этот дом где-то рядом. Решение созрело мгновенно. Юсуф даже не понял, думал ли он об этом или решение всплыло само.

— Остановите машину! Немедленно остановите!

Парень с переднего сиденья резко развернулся.

— Что случилось?

Юсуф выкатил глаза и кричал, показывая рукой куда-то вверх. Вертолет! Разве они не слышат шум винтов? Их засекли. Сейчас по ним выпустят ракету. Остановите! Он не желает быть поджаренным заживо. Он не будет ждать, пока ракета разнесет их машину в щепки. Остановите, или он выпрыгнет на ходу! Водитель напрягся и задвигал головой вправо и влево, словно пытался что-то разглядеть в ветровом стекле. Парень рядом с ним тоже уставился в темное небо и прислушался. Но мотор автомобиля ревел, и разобрать что-нибудь кроме этого рева было невозможно. Юсуф приоткрыл дверь. Вертолет! Как же они не слышат? Парень рядом с водителем приоткрыл свою дверцу, на его лице отразились нерешительность и страх. Какое-то мгновение он колебался, но страх пересилил.

— Тормози!

Водитель откинулся назад, завизжали тормоза. Машина пошла боком, ее задние колеса выскочили на обочину, поднимая тучу песка и пыли. Не дожидаясь, пока машина остановится, Юсуф вывалился из дверцы, покатился по земле, вскочил и побежал в придорожный кустарник. Машина проехала еще метров пятьдесят и замерла. Две двери распахнулись одновременно, и две тени метнулись в кювет. Юсуф вскочил и побежал в сторону указателя. Сейчас они затаятся за каким-нибудь барханом, потом поймут, что нет никакого вертолета и опасности нет, но он уже будет далеко. Его конвойные наверняка не знают, где находится заложник, а значит, вероятность их появления у Тайсира ничтожна. А он вернется. У него просто нет другого выхода. Не пристрелит же его Тайсир. Только бы найти дорогу до этого дома. Они выехали на шоссе метрах в ста от указателя. А до этого ехали по узкой дороге между кустами каких-то белых цветов. Он найдет эти цветы и найдет эту дорогу. Юсуф выбрался на шоссе и огляделся. Вокруг ни души. Он перебежал дорогу и побрел к указателю.

* * *

До дома, где находился заложник, Юсуф добрался, когда уже совсем рассвело. Осторожно постучал в дверь. Ему никто не ответил, но Юсуф почувствовал, что за ним наблюдают сразу из нескольких окон. Постучал еще раз. За дверью послышались шаги, и щелкнул замок. На пороге стоял Тайсир.

— Юсуф? Как ты здесь оказался?

Юсуф стоял, опустил голову.

— На нас напали.

Взгляд Тайсира был холоден и пуст. Он смотрел куда-то за спину Юсуфу, затем резко рванул его за руку и захлопнул дверь.

— Почему ты здесь? Почему ты в таком виде?

Юсуф закрыл лицо руками и привалился к притолоке. Тайсир решительно отвел его руки от лица.

— Что случилось? Ты меня предал? Ты привел сюда солдат?

Юсуф замахал руками. Как Тайсир мог такое сказать? Неужели он готов поверить в его предательство?

— Я тебя не предавал. На нас напали.

— Кто?

— Солдаты.

— И ты привел их сюда?

— Я никого не привел. Твой человек убит. А мне удалось бежать.

Лицо Тайсира окаменело.

— Тебе одному удалось бежать.

Юсуф понял, что Тайсир не верит ни одному его слову, и ноги вновь стали ватными. Он едва удержался, чтобы не сползти по стене. Сейчас ему нельзя падать. Ему надо успеть все объяснить до того, как Тайсир достанет из ножен свой тесак. Человек в голубом костюме велел ему бежать через окно. Ему и еще двум парням. А потом они мчались в машине. Пока он не услышал шум винтов вертолета. Но ему удалось выпрыгнуть из машины. Взгляд Тайсира скользнул по одежде Юсуфа. Ты выпрыгнул один? Или ребята тоже выпрыгнули? Юсуф кивнул. Выпрыгнули все. Только ребята задержались, побежали в другую сторону, и он их не нашел. Он бродил в темноте, не знал, куда идти, чтобы не попасть в руки солдатам. И вдруг увидел указатель. И понял, что находится рядом с этим домом. Он даже обрадовался, что не нашел ребят. Не знал, может ли привести их сюда. Ноги все-таки подвели, и Юсуф пополз вниз по стене. Тайсир подхватил его и дотащил до стола. А как солдаты нашли их? Об этом человек в голубом костюме не упоминал? Юсуф тяжело перевел дух. Об этом не упоминал. Некрасивая дочь хозяина принесла стакан с дымящимся кофе. Юсуф машинально кивнул и сделал маленький глоток. Тяжелая рука Тайсира легла на плечо и придавила Юсуфа к столу. Где твой телефон? Юсуф достал из кармана аппарат, протянул его Тайсиру.

— Ты никому не звонил?

Юсуф отчаянно замотал головой.

— Даже жене? — В голосе Тайсира недоверие и угроза.

— Ни одного звонка. Можешь проверить.

Тайсир вздохнул. Он же просил отделить батарею от аппарата. Юсуф пожал плечами. Он не думал, что опять окажется в этом доме, потому и вставил батарею. Тайсир, не сводя глаз с Юсуфа, отсоединил батарею и осторожно положил аппарат на край стола.

— Рассказывай! Обо всем, по порядку. И постарайся не упустить ни одной детали.

Юсуф кивнул. Хорошо. Он начнет с того, как готовился к операции. Как проверял инструменты и размышлял, какой использовать наркоз. Тайсир сел напротив и сложил руки на столе.

— Нет. Начни с того, как ребята подобрали тебя на перекрестке.

* * *

Юсуф перевернулся на спину и заложил руки за голову. Тайсир вроде поверил его рассказу, хотя не скрывал своего волнения. О чем-то шептался с хозяином дома, отправил двух своих парней проверить местность вокруг. А Юсуфа хотел отправить домой, к жене, но передумал. Вызывать машину было слишком опасно.

— Видно, так угодно Аллаху, — сказал Тайсир, сурово глядя на Юсуфа. — Будешь присутствовать при казни.

Аллах свидетель, он хотел избавить Юсуфа от этого зрелища. Не получилось.

Сделав усилие, Юсуф сел на кровати, опустил ноги на пол и несколько раз повернул голову вправо и влево, разминая шею. Двигаться стало легче, но дурной привкус во рту не исчез. Все равно, надо спускаться. До развязки осталось совсем мало времени. Он должен еще раз встретиться с заложником. Должен? Юсуф поймал себя на мысли, что хочет этой встречи, хочет дослушать его рассказ, который несколько дней назад казался вражеской пропагандой и бредом безумца. Даст ли ему Тайсир еще раз войти в этот подвал? Вроде бы проблем быть не должно. Провожая его в комнату, Тайсир был почти прежним. То ли хитрил, то ли действительно поверил, что Юсуф не продался врагу и не заманивает Тайсира в ловушку.

Юсуф натянул носки, вбил ноги в туфли (видела бы это Зара, требующая, чтобы он каждый раз расшнуровывал обувь), вышел из комнаты и пошел по лестнице вниз. Конечно, каждое его слово будет проверено людьми Тайсира. Но что они могут найти против него? Он честно готовился к сложной операции. Голубой костюм вынудил его бежать. Это подтвердят те две женщины, которые ухаживали за раненым, если они еще живы. Предположим, парни, которые везли его домой, расскажут, что не было никакого вертолета. Но этого Юсуф не опасался. Он слышал шум винта. И перестраховался. А если парни этого шума не слышали, почему же они остановили машину, почему выскочили из нее, как мыши, застигнутые сворой котов? Нет, бояться ему нечего. Бояться он должен другого. Перед глазами возникло видение развороченной пулями грудной клетки. Юсуф вдруг ощутил себя предателем. Он обманул этих парней из машины. Он солгал Тайсиру. Он бросил на произвол судьбы раненого. И все из-за этого человека, которому завтра в полдень Тайсир перережет горло. Неужели этот человек стал так важен для него? Юсуф не успел дать самому себе ответ на этот вопрос, как вдруг в голове всплыла мысль, заставившая его похолодеть. А что, если Тайсир перестраховался? И казнь уже состоялась, пока он спал.

От этой мысли Юсуф даже остановился, крепко вцепившись в деревянные перила. Такого быть не может. Хотя почему не может? Если Тайсир заподозрил Юсуфа в предательстве, он вполне может ожидать вражеской атаки. И тогда он убьет заложника, а кассету с записью убийства придержит до завтра. Юсуф сбежал по лестнице и замер. Салон был полон вооруженными людьми. Они сидели за столом, на стульях вдоль стен и просто на полу. Рядом с каждым лежали автомат и гранаты, а на столе — похожие на обрезки труб два ручных гранатомета. Все, как по команде, повернулись на звук шагов и уставились на Юсуфа тяжелыми напряженными взглядами, явно пытаясь сообразить, кто этот незнакомый человек и как он очутился в доме, вверенном их заботам? От неожиданности Юсуф замер. Объясняться с этими парнями не входило в его планы. Кто подтвердит его полномочия? Он поискал глазами хозяина дома, но увидел Тайсира. Ничем не отличаясь от остальных, Тайсир сидел в кресле у окна, придерживая на коленях длинный автомат. Увидев Юсуфа, он махнул рукой.

— Как ты себя чувствуешь?

Юсуф пересек салон. После приветствия Тайсира вооруженные люди потеряли к нему всякий интерес.

— Выспался? А мы, как видишь, готовимся к любой неожиданности.

Тайсир обвел широким жестом салон. Юсуф подошел к креслу. Под пристальными взглядами своих бойцов Тайсир обнял его правой рукой, не выпуская из левой дуло автомата. Юсуф облегченно вздохнул. Тайсир не считает его предателем. Юсуф осторожно высвободился из объятий.

— Что происходит? Почему здесь столько людей? Враг узнал, где заложник?

Тайсир взял автомат за ремень. Нет, все в порядке. Его люди навели справки о том, что произошло ночью. Враг получил только один труп. Живым не взяли никого. Значит, голубому костюму и женщинам удалось уйти? Тайсир провел ладонью по бороде. Удалось. Но если враг ищет заложника, лучше подстраховаться. Вот он и собрал самых проверенных бойцов. И объявил чрезвычайное положение. На все восемнадцать часов до казни. К этому дому не подъедет ни одна машина. И ни одна не отъедет.

— А как заложник?

Юсуф постарался произнести эти слова как можно более равнодушно. Тайсир сделал неопределенный жест. Не очень хорошо. Совсем пал духом. Сидит за столом, не ест, смотрит в одну точку. Даже книгу свою не читает. Хорошо, что ты вернулся, брат. Хотелось бы, чтобы завтра он был в норме. Может быть, вколоть ему какой-нибудь наркотик? Юсуф равнодушно пожал плечами. Может быть. Но сейчас он хотел бы его осмотреть. Конечно! Иди. Ребята помогут тебе отодвинуть сундук. Юсуф развернулся и пошел в соседнюю комнату.

* * *

В подземном коридоре дежурили четверо. Тайсир усилил посты, понял Юсуф. Парням, сидевшим за столом, явно было тесно в узком коридоре. Они оглядели с ног до головы появившегося перед ними Юсуфа, переглянулись и дружно уставились на одного, который, по всей видимости, исполнял обязанности начальника караула. Тот кивнул. Один из парней подошел к двери, вставил ключ в замок. Дверь открылась. Юсуф, перешагнув через ноги охранников и отстранив рукой холодные стволы автоматов, вошел в бункер.

Заложник сидел за столом спиной к двери. Он обернулся и увидел Юсуфа. По его губам пробежало слабое подобие улыбки. Руки заложника не были закованы, но удивиться этому Юсуф не успел. Трое парней обошли его и окружили заложника. Один из них придавил плечи заложника к столу, двое других обхватили запястья стальными браслетами.

— Не нужно.

Парни повернулись к Юсуфу.

— Не нужно наручников.

Парни колебались.

— Все будет хорошо.

Парни обернулись на стоящего на пороге начальника караула. Тот молчал.

— Поговорите с Тайсиром.

Юсуф говорил негромко, но уверенно. Эта уверенность явно производила впечатление на охранников. «Вот всегда бы так», — мелькнуло в голове у Юсуфа. Он добавил к уверенному тону еще и грозный взгляд и готов был поклясться, что в эту минуту парни впервые признали в нем начальство.

— С этой минуты все, что касается заложника, будет в компетенции врача. Если Тайсир это не подтвердит, вы наденете наручники.

Начальник караула исчез. В бункере повисла тяжелая тишина. Охранники отступили от заложника, но не сводили с него глаз. Дверь скрипнула. Появился начальник караула и кивнул охранникам, те гуськом потянулись к выходу. Заложник поднял глаза на Юсуфа.

— Спасибо!

Юсуф проводил взглядом охранников, закрывающих за собой тяжелую дверь. Не за что. Как вы себя чувствуете? Заложник слабо улыбнулся. Сейчас это уже не так важно. Даже если бы у него что-то болело, он бы не признался. В России был популярен анекдот. Приходит врач к больному, которому накануне прописал аспирин, а тот скончался. Врачу нужно что-то сказать безутешным родным, как-то оправдать свое лечение, и он спрашивает: «Больной перед смертью потел?» Те плачут, но отвечают: «Потел, потел». Врач удовлетворенно кивает головой: «Это хорошо!» Юсуф улыбнулся. Анекдот только добавил неловкости в ситуацию. Что ему теперь делать? Утешать человека, которому осталось жить восемнадцать часов? Или делать вид, будто ничего не происходит? А если утешать, то как? Говорить какую-нибудь ерунду, вроде «Бог дал, Бог и взял»? Нет, такого он говорить не станет.

Юсуф поднял глаза на заложника. Тот, вероятно, ощутил ту же неловкость.

— Вас не было целый день, доктор. У вас все в порядке?

Юсуф помедлил с ответом, размышляя, стоит ли подробно рассказывать этому человеку о событиях минувшей ночи. Так и не решив, сказал просто — был на вызове. Это прозвучало неубедительно. На очень сложном вызове. Заложник понимающе кивнул.

— Ваш пациент скончался?

Юсуф замер. С чего вы это… Просто у вас в глазах какая-то тоска. Юсуф кивнул.

— Скончался.

На лице заложника появилось скорбное выражение.

— Сердце?

— Нет.

— Онкология?

— Нет.

— Что же случилось с вашим пациентом?

Юсуф нетерпеливо хрустнул пальцами. Давайте не будем об этом. Заложник кивнул. Конечно, не будем. Он улыбнулся Юсуфу своей мягкой улыбкой, улыбкой человека, готового оказать ближнему любую услугу. И тут Юсуфа словно прорвало. Он говорил горячо и не мог остановиться. Сразу обо всем. О человеке в голубом костюме и о пистолете в его руке, о двух женщинах и о раненом, которого он бросил на произвол судьбы.

Юсуф говорил и не мог остановиться. Он чувствовал, что должен выговориться, сказать все именно этому человеку. В голове металась мысль, что именно этот человек способен его понять. Заложник молча слушал, а когда Юсуф закончил, сказал на удивление равнодушно с выражением полного безразличия на лице:

— В материальном мире, доктор, все происходит так, как и должно. Нам не изменить ситуацию в материальном мире. Если мы попробуем сделать это, будет только хуже. У нас есть одна задача — установить отношения с духовным миром. Тогда и в материальном мире все изменится.

Юсуф поднял на заложника мрачный взгляд. Не сошел ли этот человек с ума от всего происходящего? Почему это нам не изменить ситуацию в материальном мире? И почему будет только хуже, если мы ее все-таки изменим?

Заложник молчал. В его глазах появилось уже известное Юсуфу выражение поиска ответа на сложный вопрос. «В его голове крутятся какие-то варианты, и он явно выбирает лучший», — понял Юсуф.

— Знаете, доктор, — неожиданно веселым тоном произнес заложник, — я расскажу вам историю. Чтобы отвлечь от мрачных воспоминаний. Оказывается, «Титаник» можно было спасти.

— Что? — не понял Юсуф. — «Титаник»? А, этот пароход. При чем тут «Титаник»? И как его можно было спасти?

— Как-то мне попалась статья британского коллеги, крепкого, кстати, физика-теоретика. Опираясь на все данные, которые мы имеем о самом «Титанике» и о катастрофе, в которую он попал, коллега доказал, что судно можно было спасти.

— Интересно, — вырвалось у Юсуфа. Он с удивлением следил за оживившимся заложником, на губах которого вдруг заиграла улыбка. И только губы подрагивали, выдавая волнение. Тот кивнул в ответ на замечание доктора и продолжил:

— Коллега писал, что вахтенный офицер, узнав о сближении с айсбергом, отдал два приказа. Первый — полный назад, второй — право на борт. Вот этот приказ — право на борт — и стал роковым. Именно поворот руля влево^[15] заставил судно обогнуть айсберг, который своей подводной частью пропорол обшивку несчастного «Титаника». Если бы вахтенный офицер скомандовал только: «Полный назад!» судно замедлило бы ход и врезалось в айсберг носом. Удар был бы сильный. Корабль получил бы пробоину. Несколько его носовых отсеков были бы затоплены. Но «Титаник» остался бы на плаву. И мог продержаться не менее десяти часов. За это время другие суда, та же «Карпатия», спокойно сняли бы с него всех пассажиров, и все остались бы живы.

Заложник вновь замолчал. Юсуф тоже не произнес ни слова, пытаясь понять, для чего этот человек рассказал ему эту странную историю.

— Когда я это прочел, я представил себе, что ангел-хранитель первого помощника капитана Уильяма Мердока, который нес вахту в момент столкновения с айсбергом, решил бы изменить ситуацию и шепнул бы ему: «Не подавай команду «Право на борт». Представляете, что произошло бы?

— А что произошло бы? — прищурился Юсуф. — Этот ангел спас бы полторы тысячи человек. А помощник капитана стал бы героем. Его имя превозносилось бы наравне с именами выдающихся праведников. Возможно, ваша церковь возвела бы его в сан святого.

— Вы думаете? — Заложник хитро прищурился, и в его голосе появились нотки сомнения. — Боюсь, вы заблуждаетесь, доктор. Давайте представим себе, что все так и произошло. «Титаник» носом врезается в айсберг. Треск, грохот. Спящие пассажиры летят на пол со своих полок, ломая руки, ноги, а кое-кто позвоночники и черепа. В рубке появляется капитан Эдвард Смит. Он кричит на своего первого помощника: «Почему вы не скомандовали «Право на борт»? Мы могли обойти айсберг, а не врезаться в него с полного хода. Как вы, опытный моряк, допустили такую страшную ошибку?!» И что бы ответил ему ваш герой, почти святой и выдающийся праведник? Что он предотвратил катастрофу? Что обойти айсберг все равно не удалось бы и своей подводной частью айсберг разрезал бы борт «Титаника», как нож бумагу? Что после этого корабль продержался бы на плаву не больше четырех часов, а он спас полторы тысячи человек и самого капитана? Что ему должны быть благодарны за спасение все пассажиры?

Юсуф молчал, мрачно глядя перед собой в серую стену подвала. Он прав. Этот человек опять оказался прав. Ни к чему хорошему это бы не привело.

— Можете не сомневаться, доктор, — продолжил заложник. — Этому человеку никто бы не поверил. А его разговоры про подводную часть айсберга сочли бы бредом сумасшедшего. На него подали бы в суд. Компания «Уайт Стар Лайн» обвинила бы его в уничтожении своего лучшего парохода. Команда «Титаника» во главе с капитаном — в непрофессионализме и подрыве престижа моряков. Пассажиры — в нанесении им тяжелых травм и морального ущерба. Этого человека уволили бы с морской службы, отправили в тюрьму и заставили выплачивать чудовищные компенсации. Он стал бы изгоем. А те, кого он спас своим безумным поступком, осуждали бы его, долгие годы винили во всех своих бедах и неудачах, выступали бы против него на всех судебных заседаниях и старались упечь за решетку на как можно более долгий срок.

Юсуф молчал. На его лице отразились одновременно и удивление от услышанного, и досада от несправедливости того, что произошло со спасителем полутора тысяч пассажиров, и злость ко всем его обидчикам.

— Не стоит пытаться изменить ситуацию в материальном мире, — еле слышно проговорил заложник. — Если мы сможем выстроить отношения с духовным миром, все в материальном мире начнет выстраиваться само собой.

Юсуф вспомнил преподавательницу английского языка Ольгу Викторовну. Роскошная блондинка с полной грудью являла собой яркий образец женской сексапильности, но свой предмет знала неважно. Как утверждал Юзик Мильман, с раннего детства изучавший английский язык с репетиторами, «на твердую тройку». Однажды, после очередной ошибки и столкновения со студентами, заведующий кафедрой решил уволить Ольгу Викторовну. Но у него ничего не получилось. За роскошную «англичанку» заступился сам ректор. Он даже выговорил заведующему кафедрой за «неподобающее отношение к молодым кадрам». В ответ на удивленный вопрос Юсуфа Юзик Мильман поднял толстый палец к потолку и многозначительно произнес: «Она правильно выстроила отношения там. Значит, здесь, — Юзик показал пальцем куда-то в пол, — все выстроится само собой».

Ерунда! Юзик имел в виду ректорат и кафедру, а вовсе не духовный и материальный миры. Какая чепуха лезет ему в голову. С ним говорят о серьезных вещах — о выстраивании отношений с духовным миром, а он вспоминает сексапильную дуру Ольгу Викторовну. О серьезных вещах? Юсуф поймал сам себя на крамольной мысли. С каких пор то, что говорит этот человек, стало для него «серьезными вещами»? Значит, он уже не воспринимает слова заложника как горячечный бред человека в состоянии шока? В какой момент произошла эта метаморфоза?

Заложник, не понимая сути затянувшейся паузы, решил прояснить ситуацию.

— Если мы «видим» Творца и получаем чистые энергии с помощью энергетического обмена…

Юсуф нетерпеливо кивнул. Это он уже понял. Только как организовывать этот самый обмен энергиями. Заложник оживился, задвигал руками, закивал. На этом же прервали их предыдущую беседу. А он совершенно упустил это из виду.

В книге обмен энергиями описывается двумя понятиями. Освящение и благословение. Освящение — это процесс передачи духовных энергий. Благословение — процесс передачи материальных энергий. Человек благословляет Творца, в ответ Творец освящает человека.

— Благословения? — протянул Юсуф. Как же он не догадался? Ведь они говорили об управлении энергиями с помощью мыслей. Конечно, благословения!

Заложник мягко склонил голову.

— Вам это знакомо и близко, доктор. Вы ведь тоже благословляете Творца за все, что происходит с вами?

— Конечно! — Юсуф энергично кивнул, словно пытался искупить свою недавнюю недогадливость. — Пророк Мухаммед говорил, что тот, кто ест без благословения, крадет у Творца.

— Пророк был прав, — согласился заложник. — Благословляя Творца, мы направляем свои энергии, загрязненные нашей земной жизнью, в духовный мир. Оттуда к нам приходит такое же количество чистой энергии. Так совершается обмен.

Юсуф вспомнил о семейных трапезах, перед которыми он произносил слова дуа^[16], а Зара и дети молча склоняли головы к тарелкам. От воспоминаний защемило сердце и на глаза навернулись слезы. «Что это со мной? — подумал он. — Все это вернется. И очень скоро. Это не меня, а этого человека собираются убить завтра утром».

Он прислушался. Заложник продолжал говорить. Конечно, количество чистых энергий, получаемых нами при каждом благословении, невелико. К тому же часть этих энергий тут же загрязняется материальными мыслями, которые постоянно крутятся в наших головах. Но часть сохраняется и накапливается. В принципе, иудейские мудрецы определили, сколько нужно произносить благословений в день, чтобы хотя какая-то часть энергии сохранилась в чистоте. Сто благословений!

— Ого! — Юсуф присвистнул.

— Да, да, — кивнул заложник.

— И у кого-то это получается?

— Конечно! — Заложник закивал энергичнее. — Это довольно несложно. Наши молитвы, это, по сути дела, набор благословений.

Он выставил вперед руку и развернул ее ладонью вверх, словно собирался что-то посчитать.

— Три молитвы, плюс благословения перед едой и после еды, после посещения туалета, на мытье рук… — Он говорил, словно пытался что-то объяснить самому себе и, наконец, удовлетворенно кивнул. — Сто благословений получается без труда. А значит, если мы проводим обмен энергиями ежедневно, мы можем накопить в себе чистые энергии духовного мира, которых будет достаточно, чтобы в корне изменить нашу энергетическую структуру. Наши клетки начнут создаваться из чистых энергий.

Заложник замолчал. На его губах мерцала улыбка. Юсуфу показалось, что это улыбка человека, сделавшего трудную работу и довольного результатом. У Юсуфа мелькнула мысль, неужели этот человек смирился со своим уходом из этого мира? Неужели он считает, что сделал все, что должен был в этой жизни?

— Это все, что нам нужно, доктор, — сказал заложник. — Научиться постоянно «видеть Творца» и получать в достаточном количестве энергии из духовного мира…

Юсуф шумно выдохнул воздух. Неужели все это действительно так? Неужели наш огромный и сложный мир устроен так, как описывает эта книга? Идти прямо к Богу, получать чистые энергии и заставить их работать, поселив в своей голове мысль о Творце… И этого достаточно, чтобы изменить свою жизнь? А как же способности, учеба, работа? Юсуф вспомнил отца, твердившего ему ежедневно, что только усердный труд поможет ему выбиться в люди. И он трудился. Учился, осваивал чужой язык, жил на чужбине.

Глаза заложника стали пустыми и холодными, а голос зазвучал сухо и равнодушно. Да, высокую зарплату, хорошую должность и даже богатство можно получить, ничего не зная об энергиях духовного мира. Но разве все это дает человеку уверенность в завтрашнем дне, покой и безмятежность? Разве деньги или высокое положение гарантируют отсутствие проблем? Скорее, наоборот.

Заложник навалился грудью на стол и вцепился пальцами в неровную столешницу. В то, о чем он говорит, трудно поверить? Конечно. Но он убежден, что наш мир устроен именно так. И именно об этом — об управлении энергиями говорили Мухаммед и Иисус, иудейские мудрецы и апологеты буддизма. Но люди за свою долгую историю привыкли считать настоящей жизнью иллюзии и хаос. Хотя именно это привело мир к краю пропасти.

Юсуф хотел ответить, но не успел. За дверью послышались громкие шаги, звук движения стульев и бряцание оружия. В замке заскрежетал ключ, и дверь распахнулась. На пороге стоял Тайсир. Огромный и широкий в своей черной куртке. С его плеча дулом вниз свисал автомат. В глазах заложника мелькнул плохо скрываемый ужас. Юсуф тоже ощутил, как вдруг задрожала нижняя челюсть. Взгляд Тайсира был страшен. Он протянул руку в сторону заложника.

— Молитесь!

Заложник бросил короткий взгляд на Юсуфа, и его подбородок задрожал.

— Молитесь, — повторил Тайсир, — если вы можете это делать и верите в силу молитвы. Десять минут назад ваше правительство собралось на экстренное заседание. Решают, что делать с вами.

Юсуф невольно бросил взгляд на часы.

— Сейчас? — вырвалось у него. — В половине двенадцатого ночи?

— Десять минут назад, — повторил Тайсир. — Израильское радио вело прямой репортаж из канцелярии вашего премьера, куда съезжались члены кабинета.

Заложник не произнес ни слова, только выражение ужаса в одно мгновение исчезло из его взгляда и лицо стало смертельно бледным. Губы дрогнули, и Юсуфу показалось, что он сейчас что-то скажет. Но заложник молчал. Тайсир перевел взгляд на Юсуфа.

— Я собираюсь ужинать. Составишь мне компанию? Да и этому человеку надо поесть. Силы ему понадобятся в любом случае.

Юсуф кивнул. Конечно, он поужинает с Тайсиром. А потом? Он сможет вернуться сюда? Он бы хотел остаться с заложником до утра. Нервы у этого человека на пределе. Всякое может случиться. Тайсир помедлил и кивнул. Пусть будет так. После ужина Юсуф может вернуться в подвал. Юсуф облегченно вздохнул и первым вышел в коридор.

День освобождения (пятница)

Ужинали вчетвером. Хозяин дома, его старший сын, Тайсир и Юсуф. Бойцы Тайсира уже давно поели и разбрелись по комнатам, выставив перед домом скрытое охранение. Юсуф сидел за столом, молчаливый и мрачный. Есть не хотелось. Он отрывал от горячей лепешки маленькие кусочки, окунал их в хумус и отправлял в рот. Из головы не шла мысль о том, что теперь в его жизни уже ничего не будет как раньше; все, что у него было, закончено, и он стоит на пороге чего-то нового. Это новое пугало. Юсуф вовсе не был уверен, что он готов жить по-новому и хочет этого. А все из-за того, что он проявил слабость. Врач должен лечить, а не вести задушевные беседы с пациентами. Он нарушил это правило. И вот результат. Зачем он это сделал? Зачем он ввязался в беседу с этим человеком? Все было так хорошо. Жизнь была проста и понятна. Враги были врагами, друзья — друзьями. Он хорошо зарабатывал и содержал свою семью. Они с Зарой уже подумывали о третьем ребенке. Юсуф не сомневался, что это будет девочка. И вот теперь. Что он будет делать теперь? Добывать неведомые энергии, как написано в книге, которую он всю жизнь считал чужой и враждебной? Сможет ли он делать это? Он ведь даже не может прочесть эту книгу. Значит, полагаться на чье-то мнение, не имея возможности его оспорить? Нет, он ничего не станет менять. И постарается забыть об этих днях и об этом человеке. Юсуф отправил в рот еще один кусочек лепешки и ощутил пугающую безысходность. Сможет ли он забыть обо всем, что узнал? И не совершит ли ошибку, если сделает это? Юсуф поднял глаза на дочь хозяина, вошедшую в салон с подносом, на котором стоял большой кофейник.

— Спасибо!

Дочь хозяина ответила ему долгим взглядом и опустила глаза. Юсуф смотрел, как она расставляет на скатерти чашки, как разливает кофе. А что он узнал от этого человека? Рецепт счастья? Нет ни одного доказательства, что это так. Есть только теория, ловко скроенная одним человеком на основании одной книги. Он верил, что эту книгу написал сам Творец. Ведь и пророк Мухаммед говорил о том же. Ну и что? Он не намерен принимать эту теорию. Вот если когда-нибудь ее подтвердят другие люди, если ее примут богословы, к словам которых он прислушивается, если… То есть он будет жить, как жил? Так и останется глупцом, который идет на преграды, падает, поднимается и продолжает свой бессмысленный путь? Нет, так жить он тоже не хочет. А как хочет? Тайсир подтолкнул Юсуфу тарелки с помидорами и сыром.

— Ты ничего не ешь, брат.

— Не хочется.

Тайсир по-своему расценил его настроение. Не переживай, тебе не придется присутствовать при казни. В последний момент ты сможешь выйти. Врачу не стоит смотреть на такое. Юсуф поднял голову.

— Ты думаешь, они не пойдут на уступки?

Тайсир отправил в рот кусок лепешки и взял с подноса чашку.

— Конечно, не пойдут. Они никогда не смирятся с таким унижением. Так что, если утром у твоего заложника будут болеть голова или сердце, то в полдень все боли отступят.

Хозяин дома и его сын захохотали. Юсуф натянуто улыбнулся.

— А если их правительство согласится на обмен?

Тайсир одним глотком допил кофе.

— Ты, Юсуф, веришь в лучшее. Это потому, что ты десять лет жил в другой стране. Ты забыл, что в наших краях все решает сила. Не здравый смысл, не умение договориться, а сила.

Тайсир вздохнул. Он ведь понимает, сколько страданий доставит близким этого человека запись его страшной смерти. Но не сделать эту запись — значит проявить слабость. Если враг согласится на обмен, это тоже будет проявлением слабости. Правила игры известны всем. И потому обмена не будет.

Тайсир взял с подноса чашку и протянул ее Юсуфу.

— Выпей кофе, иначе вторую ночь без сна тебе не выдержать.

Юсуф сделал глоток. Он выдержит. Он все выдержит. А завтра в полдень поедет домой и отоспится. Тайсир пригладил бороду и поднял автомат. Вряд ли удастся отоспаться. После казни наверняка начнутся столкновения. Будут раненые. Так что на отдых рассчитывать не стоит. Тайсир поднялся из-за стола. Допивай свой кофе и можешь спускаться в подвал. Юсуф кивнул. Это все, что он может сделать для этого человека — остаться с ним до последней минуты. И он будет с ним до последней минуты. Он не уйдет из бункера, даже когда Тайсир занесет над его горлом свой огромный нож.

* * *

Когда Юсуф спустился в подвал, часы показывали без десяти два. Заложник сидел за столом. Его запястья обхватывали стальные кольца наручников. В глазах немой вопрос. Чтобы сразу ответить на него, Юсуф покачал головой. Заседание их правительства еще не закончилось. Они сидят уже третий час. Израильское радио сообщает о бурной дискуссии. В зал заседаний правительства вызваны руководители армии и спецслужб. А также начальник Управления тюрем. Это добрый знак. Значит, они говорят об освобождении бойцов Тайсира. Заложник кивнул. Он старается не допускать в сердце надежду. И готовит себя к худшему. Во всяком случае, пытается сделать это. Юсуф вспомнил где-то слышанную поговорку: «Уходящий берет на себя только четверть горечи от разлуки, остающемуся достается три четверти». Интересно, это относится и к уходящим в небытие? Он тронул пальцем стальной обод наручника. Почему его опять приковали? Заложник пожал плечами. Охранники сказали, что босс недоволен, когда его приказы не выполняются в точности. Юсуф усмехнулся. Они так и сказали «босс»? Так и сказали. Заложник кивнул на дверь. Это, вероятно, тот самый человек, который уже пытался его зарезать и завтра сделает это. Юсуф не произнес ни слова. Заложник коротко звякнул браслетами. Ничего не поделаешь. Придется умереть. Он постарается не сорваться в последнюю минуту. Юсуф сел перед заложником, сложил руки на столе, с трудом удержался, чтобы не взять его ладони в свои. Заложник внимательно смотрел на Юсуфа.

— У вас какой-то страх в глазах.

Юсуф молча пожал плечами. Заложник положил обе ладони на темно-бордовую обложку. Это из-за моей скорой кончины или из-за того, что вы узнали об этой книге? Юсуф смутился. Заложник выдержал паузу.

— То, что вы узнали, не должно пугать вас. Вам нужно только осознать, что мир построен по законам, зашифрованным в этой книге. И принять это. Безоговорочно, без сомнений и колебаний. Потому что изменить эти законы мы не в силах. А спорить или возражать бессмысленно. Вам придется принять то, что наше спасение в наших головах, а не в руках президентов, королей или олигархов.

Юсуф не отрывал глаз от рук заложника, держащих книгу. Все его существо протестовало против спора с человеком, которому осталось жить — Юсуф покосился на часы — десять часов, и потому он сказал, стараясь, чтобы его голос прозвучал, как можно мягче.

— Но человечество прошло долгий путь. И продолжает идти вперед. Независимо от того, знает оно об этой теории или нет?

— Продолжает, — согласился заложник. — Именно об этом и говорит эта книга. В конце концов мы все равно придем к Творцу. Мы пройдем этот путь, хотим мы этого или нет. Но это будет либо путь, предложенный этой книгой, — заложник провел пальцами по обложке, — либо путь потерь, страданий и тревог. Пока мы идем именно этим путем. И вероятность сойти с него уже очень невелика.

Юсуф хотел что-то сказать, но заложник опередил его.

— Нам всем придется наладить обмен энергиями и научиться получать энергии из духовного мира. Нам всем придется победить свой разум и обуздать свое эго. Нам всем придется найти в своей голове среди многих материальных мыслей место для мысли о Творце. И только тогда нами начнет управлять чистое сознание, связанное с духовным миром. Которое не ошибется и не поведет нас неверным путем. Нам лучше сделать это как можно скорее.

Руки заложника, охваченные стальными браслетами, подрагивали, шепот становился все более горячим. Юсуфу показалось, что в широко распахнутых, в упор глядящих на него серых глазах вновь мелькнула сумасшедшинка. Юсуф пригляделся. Так и есть. Неужели психика не выдержала? Может быть, это к лучшему. Пусть Тайсир перережет горло человеку, не понимающему, что с ним происходит. Это к лучшему. К лучшему. Заложник замолчал. Взгляд его вновь стал осмысленным.

— Вы думаете, я сошел с ума?

Юсуф смутился, замотал головой, попытался что-то объяснить.

— Я в порядке, доктор, — сказал заложник. — У меня осталось совсем мало времени. Было бы обидно провести его пуская слюни.

Юсуф едва сдержал улыбку.

— Я думаю, вам нужно немного поспать.

Он бросил взгляд на часы. Четверть третьего. Вполне можно поспать до семи. Заложник вздохнул. Ему сейчас не заснуть. Осталось чуть больше девяти часов. Жалко тратить это время на сон. Заложник заставил себя улыбнуться. Отосплюсь завтра. Уже в другом мире. Хотя… Кто знает, как там спят. И спят ли вообще. Заложник смотрел на Юсуфа светлыми глазами, в которых не было страха. Все закончится так, как и должно было. Глупо менять старика, который сам виноват во всех своих бедах, на здоровых молодых бойцов, которые могут унести немало жизней. Он понимает своих сограждан. И кабинет министров понимает. Юсуфу стало не по себе. Этот человек уже вычеркнул себя из списка живых. Юсуфу захотелось что-нибудь сделать для него. Он встал. Сейчас он попросит снять наручники, чтобы заложник мог прилечь. Заложник тяжело вздохнул.

— Ну что вы, это ни к чему.

Это его только расслабит. А сейчас ему надо оставаться в форме. Чтобы не раскиснуть в последний момент. Но Юсуф его словно не слышал. А еще он потребует, чтобы заложника накормили. Строгий режим больше ни к чему. Приговоренные к казни имеют право на последний ужин.

— Я сейчас, сейчас, — бормотал Юсуф, вылезая из-за стола. — Сейчас вас накормят. Сегодня на ужин вареная говядина. Очень вкусно.

Он пошел к двери.

— Доктор! Доктор, остановитесь! Не стоит терять время на еду!

Юсуф остановился. Отчаяние в голосе заложника поразило его. Все верно. Этот человек осознал свой уход и принял его. Он хочет только одного — закончить все дела, которые он начал в этом мире.

Юсуфу захотелось сказать что-то одобряющее, но пока он думал, заложник взял книгу обеими руками и заговорил вновь:

— Эта книга не сборник «еврейских сказок», как ее иногда называют несведущие люди. Не собрание поучительных историй, из которых надо делать выводы. И не свод бессмысленных правил, которые тяжело объяснять и незачем понимать. — Заложник бережно вернул книгу на стол. — Это основа нашего благополучия и единственная возможность сойти с пути страданий, по которому мы идем. Все вместе. Только глупец может считать эту книгу устаревшей и давно потерявшей актуальность. Каждое ее слово так же важно и актуально для всех нас, как и три тысячи лет назад.

Перед глазами Юсуфа мелькнуло пухлое лицо Юзика Мильмана и его палец, которым он крутил перед носом благообразного старичка. «Кому интересно сегодня выяснять, как строить в пустыне переносной храм? — Юзик особо выделил слова «в пустыне» и «храм». — Евреи уже давно превратили пустыню в цветущий оазис. И не собираются строить храмы по правилам, записанным в древней книге. Даже царь Соломон построил свой храм из камня и золота, а не из дерева и шкур».

— Храм здесь. — Заложник сделал движение к столу и коснулся груди кончиками пальцев. — Храм внутри нас. Он в наших душах. И строится он по тем правилам, которые записаны в книге. И в этом храме, в нашем внутреннем Храме, есть Святая Святых. — Заложник дотронулся пальцем до лба, — где хранятся свидетельства нашей связи с Творцом. И золотой жертвенник, чтобы выражать постоянную признательность Творцу, — заложник коснулся пальцем груди в области сердца, — и семисвечник, который излучает энергии в духовный мир.

— Семисвечник? — не понял Юсуф.

— Наши органы чувств, — пояснил заложник. Он поочередно коснулся правого уха, правого глаза, правой ноздри, рта, левой ноздри, левого глаза, левого уха и подвел итог. — Ровно семь.

Заложник опустил голову. Юсуф смотрел на его макушку с просвечивающей сквозь редкие волосы розовой кожей, на опущенные плечи и молчал. Несколько секунд в подвале царила полная тишина.

— Главное, не допустить ошибку, которая привела к разрушению Иерусалимского храма, — сказал заложник, поднимая голову. — Не превратить наш внутренний храм в материальный объект. Откройте ворота и впустите в свой внутренний Храм Творца. У человека, в Храме которого пребывает Творец, не может быть никаких проблем.

Заложник помрачнел, его глаза словно потухли. «Он подумал о себе, — понял Юсуф. — Он вспомнил о том, что сидит в подвале, в нескольких часах от смерти. А это значит, ему так и не удалось впустить Творца в свой внутренний Храм». Юсуф попытался представить себе, что творится сейчас в душе заложника, и ужаснулся. Как же страшно должно быть человеку, осознающему, что в его жизни больше не будет ничего. Ни жены, ни сыновей, ни внуков, ни друзей, ни врагов. Ни света солнца, ни блеска луны, ни работы, ни отпусков, ни субботних ужинов, ни ранних пробуждений. Только один рассвет, которого он тоже не увидит в этом подвале. Юсуф решил продолжить разговор, чтобы хоть немного отвлечь собеседника. Конечно, ему стоит сменить тему. Поговорить о чем-то простом и легком. Юсуф понял, что хочет довести до конца именно этот разговор. Он успокоил себя тем, что заложник сейчас не захочет менять тему.

— Вы полагаете, все еще возможно? — Юсуф старался говорить как можно более мягко, но губы сами сложились в недоверчивую улыбку. — Мы еще можем сойти с пути страданий? Ведь все вокруг нас становится только хуже. Ненависть, войны, борьба за власть. Все это только усиливается. Люди не хотят слышать о Боге…

На лице заложника появилось слабое подобие улыбки.

— Все так и должно быть, доктор. — Он тяжело вздохнул и повторил: — Все так и должно быть. — Заложник поднял взгляд под потолок. Его глаза сузились, словно он смотрел на солнце, а не на тусклую лампочку, торчащую под потолком в металлической сетке. — Вы знаете, доктор, что перед евреями, вышедшими из египетского рабства, расступилось море?

Юсуф кивнул. Он читал об этом в Коране. Пророк Муса уводил свой народ, свой «исраил» из Египта в пустыню. Море Кулзум расступилось. Народ «исраил» перешел море, а войско фараона утонуло.

Заложник улыбнулся. В целом все верно, но есть кое-какие подробности, которые не описаны в Коране.

— Когда конница фараона догнала вышедших из Египта сынов Израиля, они разбили лагерь на берегу моря. Опытные египетские военачальники сразу отрезали все пути к бегству. Сыны Израиля оказались прижаты к морю и обратились к Творцу: «Что делать?» Творец через пророка Моисея, — заложник бросил короткий взгляд на Юсуфа, — или, как вы его называете, Мусу приказал: «Идите вперед!» Но куда вперед? Перед ними — море. Сыны Израиля обернулись и увидели приближающиеся колесницы фараона. И вновь спросили: «Что делать? Сдаться на милость победителей? Сражаться и погибнуть в бою? Вернуться в рабство?» Ответ Творца был тем же: «Идите вперед!» Но никто так и не решился сделать шаг. Тогда Творец поднял пыльную бурю, отделив египетскую конницу от сынов Израиля стеной песка. Ночью стена песка сменилась стеной огня. Но все понимали — это ненадолго. И вновь обратились к Творцу: «Что делать?» И в третий раз услышали: «Идите вперед!» Наконец один из сынов Израиля решился. Он вошел в море. Остальные следили за ним с берега. Он вошел в воду по колено, потом по пояс, по грудь. Сделал еще несколько шагов, и вода подошла к подбородку. Еще шаг, и он ощутил воду у самых губ. Обернулся, понимая, что следующий шаг может стать последним. И вновь раздался голос Творца: «Идите вперед!» Он сделал последний шаг. — Голос заложника дрогнул, и в его глазах блеснули слезы. — И в этот момент, когда он переносил тяжесть своего тела с одной ноги на другую, море расступилось.

Заложник сжал руки в кулаки.

— Вы правы, доктор. Ненависть только усиливается, люди изгоняют Творца из своих университетов, телекомпаний, газет и органов власти. А в конечном счете и из своих душ. Фараон торжествует, фараоны празднуют победу за победой. Фараоны распространяют свои идеи, объявляя их истиной в последней инстанции. Своими колесницами они прижимают к морю идущих прямо к Творцу. Но будет то, что было. Нет ничего нового под луной. Когда надежды на спасение исчезнут, когда не останется иного выхода, кроме как возопить к Творцу, когда вера в слова «Идите вперед!» станет абсолютной, когда они сделают последний шаг. Тогда и расступится море.

Заложник шумно выдохнул воздух и навалился грудью на стол.

— В этот момент очень важно не оказаться на стороне фараона, доктор!

Юсуф сдвинул брови. Уж не угрожает ли ему этот человек, которому осталось жить… Юсуф бросил взгляд на часы. Четыре пятьдесят три. До полудня чуть больше семи часов. Надо решить, что делать. Заложник не просидит за столом все семь часов. Надо уговорить его хоть немного поспать. Юсуф поднял голову, и в эту секунду где-то над головой грохнул взрыв. Юсуф на мгновение замер, поймал испуганный взгляд заложника и метнулся к двери. Наверху застучала автоматная очередь, раздался еще один взрыв. Долю секунды длилась тишина, а потом автоматные очереди слились в сплошной грохот. Юсуф не отводил глаз от заложника. У того кровь отхлынула от лица. Он сидел неестественно выпрямившись, и только дрожащая нижняя губа выдавала его состояние.

— Что это?

Юсуф дернул плечом.

— Не знаю. Но похоже, что это бой. Ваши люди все-таки нашли нас?

В замочной скважине загремел ключ. «Охранники, — успел сообразить Юсуф. — Они должны убить этого человека». Не вполне осознавая, что он делает, Юсуф схватил с пола какую-то щепку и с силой вогнал ее в замочную скважину, не давая засунуть ключ до конца. С той стороны двери усилили давление, он услышал проклятия, ключ крутился, кроша щепку и продвигаясь к цели. Грохот над головой усилился. Юсуф услышал еще два взрыва, последовавших один за другим. Автоматная очередь прогремела прямо за дверью. Грохнул еще один взрыв. Дверь дрогнула. С потолка за шиворот Юсуфу посыпалась известка. Но ключ перестал елозить в замочной скважине. Юсуф понял, что охранники либо убиты, либо ведут бой и им не до заложника. Он бросился к столу, рванул стальные кольца, но они не поддались. Юсуф рванул еще и еще раз. Кольца не поддавались. Юсуф отступил от стола, тяжело дыша. Заложник сидел, не отрывая взгляда от лица Юсуфа и втянув голову в плечи. Автоматные очереди за дверью продолжали грохотать, усиленные эхом. Страшный удар потряс дверь. Замок и одна петля не выдержали.

— Все кончено! — шепнул заложник. Он схватил со стола книгу и прижал ее к груди, будто картонная обложка, обтянутая тонкой кожей, могла защитить его от пуль и осколков.

Скособоченная дверь распахнулась. На пороге каменной громадой стоял Тайсир. В правой руке он сжимал рукоятку автомата, левая безжизненно висела вдоль тела. По ней из развороченного плеча текла кровь. Тайсир бросил короткий взгляд на Юсуфа и переступил порог.

— Они нашли нас. Не знаю, как, но нашли.

Тайсир поднял автомат и сделал шаг к заложнику.

— Живым они тебя не получат. Они получат твой труп.

Юсуф отшатнулся к стене, не в силах отвести глаз от страшного зрелища. Длинный автомат дрожал в руке Тайсира, и он никак не мог одной рукой сдержать эту дрожь. Заложник опустил голову к столу и стал похож на зверька, загнанного в угол стаей собак. Юсуф уперся спиной в стену. Что-то твердое в заднем кармане больно врезалось ему в ягодицу. Рука машинально метнулась вниз. Тайсир, наконец, совладал с автоматом и навел его на заложника. За дверью раздался топот. Тайсир что-то выкрикнул по-арабски, но Юсуф не разобрал, что именно. Он вытянул в сторону Тайсира руку с зажатым в ней пистолетом и нажал спусковой крючок. Прогремел выстрел. Заложник медленно поднял голову. Правая рука Тайсира с зажатым в ней автоматом, взлетела к бетонному потолку. Его огромное тело потеряло равновесие и рухнуло на пол. Юсуф стоял, привалившись к стене, сжимая дрожащими пальцами маленький пистолет.

Резкий удар сбил дверь с последней петли, и в бункер ворвались солдаты в черных комбинезонах, тяжелых темно-зеленых бронежилетах и брезентовых маскировочных беретах поверх касок. Один из них с ходу рухнул на колено, выставив перед собой автомат, другой развернулся к Юсуфу. Юсуф разжал пальцы, но маленький пистолет почему-то не выпал из ладони. Заложник попытался вскочить, но стальные браслеты швырнули его обратно на стул.

— Не стреляйте!

Юсуф поднимал руки, но маленький пистолет зацепился за палец и не падал. Заложник громыхнул стальными кольцами.

— Не стреляйте!

Книга вырвалась из его руки и упала на пол.

— Не стреляйте!

Заложнику казалось, что он кричит, но из его груди вырвался лишь слабый хрип, который можно было принять за мольбу о помощи. Прогремела автоматная очередь.

* * *

Трое солдат вывели заложника из дома, поддерживая под руки, взяв в кольцо и прикрывая своими телами. Во дворе гудел моторами добрый десяток машин. Молодой человек, одетый, как и все, в черный комбинезон с погонами капитана и знаком медицинской службы на груди, пробрался к заложнику, но тот остановил его решительным жестом.

— Я в порядке, доктор, а там есть раненый.

Врач решительно взял пациента за руку.

— У нас пятеро раненых. И все тяжело. Им уже оказывают помощь. А я должен заняться вами.

Заложник устало качнул головой. Он говорит не о раненых солдатах. Из дома вынесли носилки.

— Еще кто-то из наших? — встревожился капитан. Солдаты, тащившие носилки, остановились.

— Нет, один из террористов.

Заложник бросился к носилкам.

— Он не террорист. Он врач. Он спас мне жизнь. Он убил террориста. Он… Помогите ему, доктор!

Капитан подошел ближе, откинул окровавленную простыню и оттянул нижнее веко Юсуфа. Солдаты вновь сомкнулись вокруг заложника, но тот не тронулся с места. Во двор въехал еще один джип, из которого вышел человек в штатском. Капитан махнул рукой, и солдаты взялись за носилки. Капитан шел рядом, держась за боковой поручень.

— Как он, доктор?

Заложник шел по другую сторону носилок. Капитан неопределенно пожал плечами:

— Очень нестабильно. Надо успеть довезти его до больницы.

Заложник не сводил глаз с бледного лица Юсуфа.

— Он спас мне жизнь, доктор. Если бы не он, меня убили бы охранники. А потом этот человек с большой бородой. Он застрелил его.

Капитан поднял глаза и кивнул:

— Мы доставим его в больницу. Может быть, успеем.

Солдаты ускорили шаг. Человек в штатском остановился около носилок. Достал из кармана фотографию и несколько раз перевел взгляд с бледного лица Юсуфа на снимок.

— Этого человека несите к вертолету.

Заложник поймал человека в штатском за рукав.

— Он спас меня. Он застрелил террориста. Теперь мы должны спасти его жену и детей.

Человек в штатском спокойно кивнул.

— Не беспокойтесь! Его родных уже перевезли через границу. Все будет хорошо. Не беспокойтесь.

Вертолет с работающими на холостом ходу винтами стоял в двадцати метрах от дома. Из его распахнутой двери выглядывал пилот в летном комбинезоне защитного цвета. Носилки внесли в салон, закрепили в специальных зажимах. Капитан-медик сел рядом, раскрыл чемоданчик и достал шприц. Солдаты подхватили заложника под руки, внесли в вертолет и опустили в кресло. Человек в штатском тоже легко забрался в вертолет. Подчиняясь его жесту, пилот взялся за ручки управления. Вертолет, качнулся, винты взревели, и машина оторвалась от земли. Заложник склонился к уху человека в штатском.

— Сколько нам лететь?

Тот махнул рукой.

— Минут пять, не больше. В больнице уже предупреждены. Там все готово к операции.

Заложник кивнул.

— У вас есть его фотография?

Человек в штатском достал из кармана снимок. Молодой Юсуф в белом халате строго смотрел на заложника.

— Он спас мне жизнь. Он застрелил террориста.

Человек в штатском кивнул.

— Я понимаю.

Заложник потянулся подбородком к уху человека в штатском.

— Подарите мне эту фотографию.

Человек в штатском несколько секунд колебался, но протянул снимок.

— Где вы ее взяли?

И вновь после короткой паузы:

— У его тестя.

Заложник вложил фотографию между страницами. Человек в штатском удивленно покосился на книгу, но ничего не сказал. Капитан выбросил пустой шприц в ведро, закрепленное на двери.

— Как его зовут?

Заложник провел ладонью по лбу Юсуфа. Лицо Юсуфа было неестественно-бледно, изо рта тянулась под простыню прозрачная трубка. На экране прибора трепетала пульсирующая ниточка жизни.

— Его зовут Юсуф. Хотя это зависит от того, как прочесть. Юсуф или Йосеф.

Заложник еще раз провел ладонью по белому лбу Юсуфа.

— Он должен жить!

Капитан тяжело вздохнул и переглянулся с человеком в штатском. Тот бросил быстрый взгляд на часы.

— Через пару минут сядем в Ашкелоне. Санитары встретят нас прямо на вертолетной площадке. Должны успеть.

Вертолет качнулся, накренился на правую сторону и пошел на снижение.