Обрадованный этим зрелищем, я не стал раздумывать долго о том, что избавило меня от его общества. Наверно, решил я, гну испугался моего странного падения. Впрочем, не все ли равно, почему мой противник обратился в бегство! Подобрав ружье, я приготовился спуститься со своей позиции, которая мне порядком надоела.

Конечно, за этим беспрепятственным прохождением воздушного пространства Новой Зеландии стояла большая организационная работа всей наземной команды. Штаб полёта выразил благодарность властям этой страны, диспетчерам Окленда и лично начальнику диспетчерской службы.

В этот же день, 15 июля, в 12:15 UTC шар «Мортон» пересёк 180-й меридиан и вышел в Западное полушарие. Отец пересёк линию перемены дат и попал в прошлое: у него снова четверг! Мы поздравили его с пребыванием в символичной «петле времени», а он, в свою очередь, подробно проинформировал нас об условиях полёта: стало чуть теплее, чем при полёте над континентом. Крейсерская скорость держится в диапазоне 160–170 км/ч. До побережья Чили – 9 тысяч километров.

Сойдя до половины склона, я глянул нечаянно вниз и тут понял, что повергло в ужас старого быка. Да что тут было удивительного? Всякий испугался бы при виде этакой твари! Из отверстия в глиняной стене торчала длинная голая морда с цилиндрическим рылом и парой ушей, тоже очень длинных; уши эти стояли стоймя, как рога у горного козла, придавая их обладателю дикий и страшный вид. Я и сам, наверно, струсил бы, если б не был знаком с этим животным; я сразу узнал в нем самое безобидное создание в мире — земляного поросенка.

На борту порядок, в ЦУП у всех приподнятое настроение. Шумят вентиляторы, периодически жужжит кофемашина, монотонный стук по клавишам ноутбуков, фоном работает местная радиостанция.

Не проронив ни слова, стараясь не шуметь, я перевернул ружье и, низко наклонившись, стукнул прикладом по высунутому рылу. Удар был самый зловредный, и, учитывая, какую услугу оказал мне только что аард-варк, прогнав назойливого гну, я, следует признаться, поступил крайне неблагородно. Но в ту минуту я не владел своими чувствами. Я не раздумывал. Мне помнилось только, что у земляного поросенка вкусное мясо.

В этот день Фёдору предстояло перелететь через пояс холодного фронта, который вытянулся от Антарктиды до 20-го градуса Южной широты почти на 1000 км. Облететь такой огромный участок не представляется возможным. Выход только один – попробовать пройти поверху, или, как говорят метеорологи, сделать прыжок… Пилоту это удалось, но особенно напряжённо Фёдору далось расхождение с большим грозовым облаком.

Бедный аард-варк! Удар сделал свое дело. Слегка лишь дернув ухом, муравьед упал мертвым в яму, которую сам же прорыл своими когтями.

Едва отец собрался передохнуть, на маршруте возник фронт окклюзии (атмосферный фронт, связанный с гребнем тепла в нижней и средней тропосфере, который обусловливает крупномасштабные восходящие движения воздуха и формирование протяжённой зоны облаков и осадков).

Однако на этом мои приключения не завершились. Они, казалось, никак не хотели прийти к концу. Я взвалил тушу на плечи и уже собрался двинуться в обратный путь, когда заметил, к своему удивлению, что старый гну, не тот, что держал меня в осаде, а его недавний противник, все еще лежит среди поля, на том самом месте, где я видел его в последний раз. Мало того: я заметил, что он сохранял свое странное положение — не то лежал, не то стоял на коленях, пригнув голову к земле.

Но нелепее всего были его движения. Я подумал, что он сильно ранен в драке и не может бежать.

Лететь через дождевые облака и в сильной турбулентности пришлось и ночью. Неоднократно мы получали доклады пилота о зарядах снега и града. Как следствие, в скором времени началось обледенение гондолы. Как рассказывал позже отец, гондолу настолько сильно начало трясти, что баллоны с газом бились друг о друга, издавая неприятный лязгающий звук. В интересах безопасности ему даже пришлось преждевременно сбросить в океан несколько стальных баллонов. Успокою поклонников Греты Тунберг – корпуса баллонов выполнены из высокопрочной стали и не наносят ущерба окружающей среде. Попадая в океан, они погружаются на дно и остаются куском метала на больших глубинах. Для информации: в океане из мусора больше всего пластиковых пакетов из супермаркетов (14 %), пластиковых бутылок (12 %) и пластиковых ящиков и контейнеров (9 %)…

Сперва я боялся приблизиться к нему, помня, с каким трудом унес ноги от его сородича, и решил идти своей дорогой. Хоть и раненый, он мог оказаться достаточно сильным и напасть на меня, а мое незаряженное ружье, как я уже в том убедился, представляло сомнительную защиту.

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ МЕТЕОРОЛОГА ПРОЕКТА ДЭВИДА ДЕХЕНАУ (БЕЛЬГИЯ):
В Тихом океане после нескольких дней полета Фёдору Конюхову пришлось пересечь активный холодный фронт. Я пытался найти траектории на разных высотах, чтобы пересечь его в восточной активной части, где кучево-дождевые (они же грозовые, или по латыни Cumulonuimbus, сокращенно Cb) облака не такие высокие. Нам удалось провести его через эту зону, но это не означало, что полёт был спокойным. Фёдору все ещё приходилось следить за Cb.
Он должен был уметь их идентифицировать и, осторожно обходя эти облака, избегать их. Конечно, для того, чтобы все это видеть, он должен был пересечь фронт при дневном свете! Это было ещё одно ограничение, но все прошло хорошо. Дон Кэмерон (владелец компании Cameron Balloons) разбудил меня перед пересечением фронта, потому что он сомневался в выбранной мной стратегии и попросил меня пересмотреть ее. Я предложил несколько других вариантов, и мы обменялись мнениями по этому поводу, но в конце концов Дон убедился, что мое первоначальное предложение может сработать. Так и было, но Фёдору все равно пришлось справляться с некоторыми Cb, возвышающимися над его воздушным шаром. Но он сделал это блестяще. В этот момент я понял, что у него есть навыки, чтобы успешно завершить полёт.
Подлет к Южной Америке обещал быть более спокойным в гребне высокого давления, но всё ещё с несколькими дождевыми зарядами поблизости, так что бдительность всё ещё была необходима.
При пересечении фронтальных зон на воздушном шаре происходило значительное накопление льда, что делало его более тяжелым и приводило к тому, что нужно было увеличивать потребление топлива для того, чтобы оставаться на заданной высоте, обеспечивающей поддержание достаточной скорости, чтобы побить рекорд времени Стива.


Подойти или нет? Я колебался. Однако, наблюдая странные движения гну, я все больше поддавался любопытству и вот наконец приблизился к нему и остановился, не доходя двенадцати ярдов. Как же я удивился, когда открыл причину его несуразных движений! Бык не получил никакого ранения, ни даже царапины, и тем не менее он был совершенным калекой, как если бы лишился пары ног. Беспомощным сделало его самое глупое обстоятельство. В борьбе с другим быком одна из его передних ног каким-то образом перекинулась через рог и там застряла, не только лишив его возможности пользоваться этой ногой, но вдобавок так прижав ему голову к земле, что он нипочем не мог сдвинуться с места.

Утром 16 июля вышел из строя клапан автоматического стравливания излишнего давления в баллоне с кислородом. Скорее всего, он просто замёрз. Баллон закреплён на улице. Отцу пришлось вылезать из гондолы и сбрасывать давление вручную. Иначе сработает аварийный клапан и выпустит весь запас кислорода! А нет кислорода, значит, нет возможности лететь на высоте от пяти тысяч метров и выше. Значит, придётся снижаться, тянуть до берега и прерывать кругосветку. Чтобы этого не случилось, необходимо внимательно наблюдать, особенно в светлое время суток, за уровнем давления в кислородном баллоне и при достижении критических значений вручную сбрасывать его поворотом вентиля. Как важно пилоту все время анализировать и записывать показания всех датчиков. Давление в кислородном баллоне росло постепенно, и Фёдор успел отследить угрозу.



Первой моей мыслью было помочь быку в его беде и вернуть ему способность движения. Потом мне вспомнился рассказ про пахаря и замерзшую змею, и я отказался от такого намерения.

Работа горелок на большой высоте. Номер три начала барахлить над Тихим океаном

Второй мыслью было убить его. Однако мне вряд ли удалось бы прикончить его своим незаряженным ружьем. К тому же мне едва было под силу дотащить до дому аард-варка, а я знал, что шакалы съедят убитого гну, прежде чем мы успеем вернуться за ним. Я решил, что, пожалуй, вернее оставить его в таком положении: маленькие трусливые хищники, видя, что он еще жив, не осмелятся к нему подойти.



И я его оставил, как он был, «с головой под мышкой», в надежде, что мы еще и завтра найдем его там.

В этот же день на горелке № 3 потёк соленоидный клапан (электромагнитный клапан, предназначенный для регулирования потоков всех типов жидкостей и газов). Во избежание взрыва пришлось перекрыть эту горелку и тем самым сознательно пойти на уменьшение мощности всей газовой установки. И это притом, что шар уже покрыт слоем толстого льда (внешняя оболочка покрывается конденсирующейся влагой, образующейся в результате сжигания топлива). Вес такой ледяной шапки может достигать нескольких сотен килограммов. В теории, чтобы избавиться от такого ледяного балласта, пилоты спускаются до высоты 4000 метров, где плюсовая температура. Там лёд тает и через пару часов пилот поднимается на расчетный эшелон. Но у Фёдора такой возможности не было.

Так закончил Ганс рассказ о своих приключениях.

Внизу плотная облачность и штормовая погода. Он вынужден оставаться на большой высоте, где чистое небо и плотная струя ветра.

Глава 34. СПАЛЬНЯ СЛОНА



Ван Блоом был далеко не удовлетворен тем, что сделал за день. Первый опыт охоты на слона оказался неудачным. Что, если так пойдет и дальше?

17 июля 2016 года. Прогнозируемая траектория полета аэростата над территорией Южной Америки. Уже над Тихим океаном нам стало понятно, что через сутки российский шар пройдет над территорией Уругвая, а это не было предусмотрено полётным планом

При всем интересе к рассказу Ганса он слушал сына с чувством неловкости, вспоминая собственную неудачу. Слон так легко ушел от охотников! Пули их, по-видимому, не причинили ему никакого вреда. Они только разъярили его, пробудили в нем опасного врага. Обе попали в такое место, где рана должна быть смертельна, и все же не произвели ожидаемого действия. Слон ушел как ни в чем не бывало, точно стреляли по нему не пулями, а горохом. Неужели так будет всегда?



Практически двое суток Фёдор спал лишь урывками и не ел горячей еды, отчасти восстанавливая силы лишь энергетическими батончиками. А впереди поджидало не менее сложное испытание. Анды – самая высокая горная система в Южном полушарии.

Правда, охотники дали по слону только два выстрела. При хорошем прицеле двумя пулями можно уложить слониху, а иногда и самца, но требуется не две, а двадцать пуль, чтобы крупный, старый слон «глотнул земли». Только станет ли слон ждать, пока его преследователь столько раз перезарядит ружье? Нет, не станет. Слон в таких случаях мчится, не останавливаясь, много миль, и только верхом на коне человек может его догнать.

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ МЕТЕОРОЛОГА ПРОЕКТА ДЭВИДА ДЕХЕНАУ (БЕЛЬГИЯ):
Центр управления полётом ещё до подлета к Андам несколько раз просил меня разработать стратегию удаления льда с воздушного шара, чтобы иметь возможность подняться достаточно высоко над Андами. Это было необходимо, чтобы избежать горной турбулентности и эффекта ротора, который мог изменить траекторию воздушного шара. Мы также должны были помнить о присутствии горы Аконкагуа (6962 м). Таким образом, горелки должны были работать в полном рабочем режиме.
Чилийская авиадиспетчерская служба попросила нас держаться подальше от района города Сантьяго, но это было нелегко сделать, поскольку мы не можем диктовать ветрам направление, а они приближали воздушный шар к зоне плотного воздушного движения над столицей Чили.


Как вздыхал ван Блоом, вспоминая о бедных своих лошадях! Никогда еще он так не жалел о них, не чувствовал так остро их утрату.

18 июля в 11:30 (UTC) воздушный шар «Мортон» под управлением пилота Фёдора Конюхова завершил пересечение Тихого океана от континента до континента и прошёл береговую линию Чили. Российский пилот стал вторым человеком в мировой истории воздухоплавания, которому удалось в одиночку пересечь Тихий океан на воздушном шаре любого типа (всего три типа – тепловой, газовый или комбинированный).

Но он слышал, будто слоны не всегда убегают при нападении. Да ведь и вчерашний «старый бродяга» не проявил готовности к отступлению, получив первую пулю. Только неожиданная выходка Черныша обратила его в бегство. Случись иначе, он вряд ли оставил бы поле сражения раньше, чем охотники всадили бы в него новую пулю, быть может, смертельную.

В это сложно поверить, но после полета Стива Фоссетта только японский пилот Мичио Канда (Michio Kanda) в январе 2008 года предпринял попытку перелететь через Тихий океан из Японии в США на тепловом аэростате. К несчастью, она закончилась трагически. Канда пропал в океане. Тело его не нашли.

Эта мысль несколько утешила ван Блоома. Возможно, что следующая встреча кончится иначе. Возможно, в награду за труды он получит пару бивней. Надежда на такой исход, да и охотничье рвение побудили ван Блоома, не теряя времени, предпринять новую попытку. И вот на другое утро, еще до восхода солнца, охотники снова отправились выслеживать свою исполинскую дичь.

СПРАВОЧНО Статистика одиночных перелетов через Тихий океан:
1995 год. Северное полушарие. Американский пилот Стив Фоссетт. Корея (Сеул) – Канада. Тип шара – Розье (R150). Расстояние – 8748 километров. 102 часа.
2001 год. Южное полушарие. Американский пилот Стив Фоссетт. Австралия (Нортхэм) – Бразилия (Байя). Тип щара – Розье (R550). Перелет через Тихий океан выполнен в рамках попытки облететь вокруг света. Из-за технических проблем шар приземлился в Бразилии спустя 300 часов после старта. Общее пройденное расстояние – 19260 км.
2002 год. Южное полушарие. Стив Фоссетт пересёк Тихий океан в рамках успешного кругосветного полета Австралия – Австралия.
2016 год. Южное полушарие. Фёдор Конюхов перелетел на комбинированном аэростате из Австралии в Чили. Общее расстояние от места старта – 13 070 километров. Время полета – 92 часа и 10 минут. Средняя скорость – 142 километра в час.


Они, правда, приняли свои меры — сделали кое-что, о чем не подумали раньше. Всем им случалось слышать, что обыкновенная свинцовая пуля не может пробить плотную шкуру огромного толстокожего. Не в этом ли причина вчерашней их неудачи? Если так, им не придется потерпеть неудачу вторично. Они отлили новую партию пуль, из более твердого материала. Нужно было сделать сплав, но у них не было олова на привар. Зато ту же службу с успехом могло сослужить им старое «серебро», украшавшее стол ван Блоома в более счастливые времена, в Грааф-Рейнете. Это были подсвечники, подносы, колпаки для блюд, судки и прочие вещи — все из так называемого голландского металла, то есть сплава меди с цинком.

На подлёте к Южной Америке едва не случилась трагедия на борту шара «Мортон».

Кое-что из этой утвари пошло в тигель, и с добавлением обыкновенного свинца получился сплав, из которого отлили пули, достаточно твердые даже для шкуры носорога. На этот раз охотники не опасались потерпеть неудачу из-за слишком мягких пуль.

Система горелок продолжала барахлить. Фёдору приходилось каждые два-три часа выходить на крышу гондолы, переключать шланги от пустых баллонов к полным, попутно сбивая лёд с горелок и с нижней части шара (юбки).

Они пошли в том же направлении, что и накануне, то есть лесом, или, как они говорили, кустами. Не сделали они и мили, как напали на довольно свежий след слона. Он вел через самую чащу тернистых зарослей, где ни одно существо, кроме слона, носорога или вооруженного топором человека, не проложит пути. Там прошла, по-видимому, целая семья, состоявшая из слона-отца, одной или двух слоних и нескольких слонят различного возраста. Шли они, по слоновьему обыкновению, вереницей и проломили настоящую просеку в несколько метров ширины, совершенно свободную от кустов и хорошо утрамбованную их большими ногами. Старый самец, объявил Черныш, шел впереди и хоботом и бивнями расчищал дорогу. Так оно, по-видимому, и было, потому что охотникам не раз попадались большие обломанные сучья, иногда на земле, а иногда еще державшиеся на стволе и отведенные в сторону точно рукой человека.

При открытии люка весь теплый воздух из гондолы тут же улетучивался. Поэтому после каждого возвращения из «открытого космоса» приходилось включать печку и сжигать топливо, чтобы хоть как-то восстанавливать плюсовую температуру в кабине.

Черныш утверждал, что подобные слоновьи тропы обычно ведут к воде, и притом самой легкой и краткой дорогой, словно обдуманно проложенной искусным инженером, что указывает на редкое чутье и догадливость слонов. Основываясь на этом, охотники рассчитывали прийти вскоре к какому-нибудь водопою; но могло быть и так, что след вел не к воде, а от воды.

Ниже пояса вся одежда отца покрылась инеем. Вода в пластиковых бутылках превратилась в камень. В общем, идея отапливать кабину подогретым воздухом от печки (по типу тепловой пушки) не самое оптимальное решение. Для наглядности представьте деревянный дом с печкой на дровах, но без предбанника. Сколько ни топи, тёплый воздух уходит из помещения при каждом открывании двери.



Не прошли они и четверти мили, как вышли на другую такую же тропу, пересекавшую ту, по которой они следовали. Вторая дорожка тоже была проложена несколькими слонами, вероятнее всего — семьей слонов; отпечатки на ней были так же свежи, как и на первой.

Рассвет над Тихим океаном

С минуту охотники колебались, по какой тропе им пойти, но решили все же не сворачивать и держаться прежнего следа.



К их великому огорчению, тропа в конце концов привела к более открытому месту, где слоны разбрелись, и, безуспешно попробовав проследить сперва одного, потом другого слона, охотники запутались и совсем потеряли след.

Просчёт в системе отопления кабины можно отнести к единственному проколу специалистов компании Cameron Balloons. Но эта ошибка вскоре отразилась и на работе системы для дыхания пилота. А это едва не стоило ему жизни.

Направившись в поисках его туда, где кусты росли реже, Черныш вдруг пустился бегом, крикнув остальным, чтобы они шли за ним. Ван Блоом и Гендрик устремились за бушменом — поглядеть, что там такое. Они подумали, что Черныш увидал слона, и оба в сильном волнении уже стянули чехлы со своих ружей. Однако никакого слона не оказалось. Когда они догнали Черныша, тот стоял под деревом и тыкал пальцем в землю у корней. Охотники посмотрели вниз. Они увидели, что землю с одной стороны дерева сильно потоптали, как будто несколько лошадей или других животных стояли здесь долгое время на привязи и, разворотив копытами дерн, превратили его в пыль. Кора дерева — густолиственной развесистой акации — была на одной стороне до известной высоты словно бы отполирована, как будто животные часто приходили и терлись о нее.

Печка на крыше гондолы использовались не только для отапливания кабины, но для подогрева воды для приготовления пищи (сублимированные продукты). В теории шар летит в воздушном потоке и ветер не задувает пламя, но по факту шар часто попадал в сдвиг ветра, который задувал не только пламя печки, но мощные горелки.

— Отчего это? — вырвалось сразу у ван Блоома и Гендрика.

Так, в страховочном поясе, на земле Федор упорно тренировался работать с горелками



— Спальное дерево слона, — ответил Черныш.



Объяснения были излишни. Охотники вспомнили все, что им рассказывали о любопытном обычае слона спать, прислонившись к дереву. Перед ними было, очевидно, одно из таких «спальных деревьев» толстокожего великана.

Система подачи кислорода устроена так. Из баллона объёмом 250 литров сухой кислород поступает в специальное устройство – увлажнитель (пластиковая колба, в которую залита дистиллированная вода). Кислород проходит через систему увлажнения и затем подаётся в кислородную маску пилота. Данная процедура проводится для того, чтобы кислород не пересушил слизистую дыхательных путей.

Но что проку в том? Разве что потешить немного свое любопытство? Слона тут нет!

Для нормального функционирования увлажнителя в кабине пилота должна быть постоянная плюсовая температура. И надо же такому случиться, что как раз в момент подлёта к Чили печка окончательно вышла из строя. На горизонте побережье Южной Америки, идет активный радиообмен с диспетчерами Сантьяго, а также интенсивная коммуникация по спутниковому телефону со штабом в Австралии. В этой круговерти Фёдор полностью забыл о печке…

— Старый непременно придет сюда опять, — сказал Черныш.

— Гм! Ты так думаешь? — спросил ван Блоом.

На высоте 8500 метров температура в кабине быстро упала ниже 0 градусов. Вода в увлажнителе начала замерзать, превращаясь в ледяную шугу. О неладном отец догадался лишь в том момент, когда почувствовал, что у него темнеет в глазах. В эти роковые секунды его спас лишь опыт двух восхождений на Эверест (1992 и 2012 годы). Он хорошо помнил, что подобные блэкауты (потеря сознания) случаются, когда работаешь на большой высоте и забываешь вовремя переключиться на новый кислородный баллон. Сообразив, что происходит что-то неладное с подачей кислорода, Фёдор бросился в угол гондолы, в которой стоял резервный кислородный баллон Summit Oxygen объёмом четыре литра. Находясь в секундах от потери сознания, отец успел надеть маску и открыть вентиль.

— Да, баас, поглядите: свежий след — большой слон спал тут вчера.

«При разгерметизации кабины самолёта на высоте 8000 метров пилот теряет сознание через две минуты», – говорит доцент кафедры экстремальных и прикладных видов спорта РГУФК (Российский государственный университет физической культуры, спорта, молодёжи и туризма), заслуженный мастер спорта Юрий Байковский.

— И что же? Ты думаешь, нам следует подстеречь его и пристрелить, когда он вернется?



— Нет, баас, не стрелять. Лучше мы ему сделаем постельку, а потом посмотрим, как он ляжет.

Все 11 дней полёта Фёдор провел в кислородной маске

Черныш, подавая свой совет, хитро улыбнулся.



— Сделаем постель слону? Что ты хочешь сказать? — спросил ван Блоом.

Страшно подумать, как могли развиваться события, если бы пилот потерял сознание на высоте 8500 метров. Автопилот на воздушном шаре работает от барометрических показателей. Как только шар теряет высоту (меняется атмосферное давление окружающей среды), идет сигнал и включаются горелки. Воздух в оболочке нагревается, шар поднимается до установленной высоты (на уровень давления, установленный в настройках автопилота). Баллона с топливом хватило бы на 10–12 часов. За это время шар пересек бы Южную Америку. А потом без ручного переключения на другой баллон горелки потухли бы, и аэростат приблизительно за час достиг земли. В нашем случае неконтролируемое падение произошло бы где-то в районе восточного побережья Аргентины или в Атлантический океан…

— Говорю вам, баас: слон у нас в руках, если вы дадите Чернышу сделать дело. Я вас научу, как взять его без пороха, без пули.

Бушмен стал развивать свой план, и ван Блоом, памятуя вчерашнюю неудачу, с готовностью дал согласие.

Когда Фёдор отдышался и пришёл в себя, он позвонил в ЦУП и рассказал о пережитом. В который раз я поймал себя на мысли, что отец снова был на волосок от смерти…

К счастью, у охотников нашлись под рукой все принадлежности, необходимые для выполнения этого плана: острый топор, крепкий ремень из сыромятной кожи и у каждого по ножу. Не теряя времени, они приступили к делу.



Пассажиры внутренних авиалиний Аргентины наблюдали в небе российский аэростат

Глава 35. СТЕЛЮТ ПОСТЕЛЬ СЛОНУ



Охотникам нельзя было упускать ни минуты. Слона, если б он захотел в тот день вернуться, надо было ждать к самым жарким, полуденным часам. В их распоряжении осталось не больше часа, чтобы приготовиться к встрече — «сделать постельку», как в шутку сказал Черныш. И они с жаром принялись за работу. Бушмен был за главного, двое остальных беспрекословно подчинялись его указаниям.

Печка работает с перебоями, в кабине минусовая температура, увлажнитель забит ледовой шугой. Четырёхлитрового резервного баллона с кислородом надолго не хватит. Что делать? Инженеры из Cameron Balloons предложили отцу снять увлажнитель и дышать сухим кислородом напрямую из баллона. С момента входа в воздушное пространство Чили и до приземления в Австралии Фёдор так и работал, каждый день сжигая слизистую оболочку дыхательных путей.

Погода над Чили стояла солнечная, видимость отличная. Отец спокойно наслаждался видами горного массива Анд с высоты более 8 тысяч метров. Но даже в эти относительно безопасные моменты расслабляться не приходилось. По курсу шара пролегали самые оживлённые воздушные трассы Южной Америки.

Чилийские авиационные власти приняли российский аэростат гостеприимно. Под их управлением Фёдор пролетел над городом Конкон (округ Вальпараисо) далее прошел над вершиной Аконкагуа (гора осталась справа по борту) и взял курс на Аргентину. Весь полёт над Чили прошел благополучно и занял всего один час и пять минут.

Прежде всего Черныш велел им срезать и обтесать три кола из твердого дерева. Каждому колу надлежало быть в три фута длиной, в человеческую руку толщиной, и с одного конца его надо было заострить.

Радиоэфир Аргентины встретил разноголосым щебетом аэропорта Мендоза. Местные диспетчеры провели российский аэростат до АТС аэропорта Кордоба и передали контроль коллегам из Буэнос-Айреса. Перелёт через Аргентину также прошёл спокойно, продлившись 9 часов 20 минут. ЦУП от имени российского пилота и всей международной команды проекта поблагодарил ATC Santiago, ATC Mendoza, ATC Cordoba и ATC Buenos-Aires за профессиональную работу. Не будет лишним сказать добрые слова и сейчас, когда я пишу эту книгу: «Спасибо вам, наши друзья-диспетчеры!».

Колы вскоре были готовы. В изобилии росшее кругом железное дерево представляло самый подходящий материал. Срубили топором три деревца повыше, укоротили их до нужной длины и заострили охотничьими ножами.

На почту экспедиционного штаба пришло письмо от аргентинского пилота Джеронимо Грела. Он сообщал, что дважды наблюдал воздушный шар с номером RA 2900G в небе над Аргентиной. Вот как он описывал эти моменты: «В тот день я выполнял несколько рейсов авиакомпании Austral Lineas Aereas между городами Мендоза и Росарио. Первый раз я летел в том же направлении, что и российский аэростат, и этот объект сразу привлёк мое внимание, так как воздушное судно двигалось на высоте 8000 метров со скоростью всего 200 км/ч.

Черныш тем временем не сидел сложа руки. Прежде всего он срезал ножом широкую полоску коры со «спального дерева», с той его стороны, где слон обыкновенно приваливался к нему, на высоте примерно трех футов от земли, потом в том месте, где снята была кора, он сделал топором надсечку — такую глубокую, что дерево неминуемо упало бы, будь оно предоставлено самому себе. Но оно не упало, так как Черныш заблаговременно принял меры: он заставил дерево держаться, привязав к верхним его сучьям сыромятный ремень, который он затем провел к ветвям другого дерева, стоявшего поодаль. Таким образом, «спальное дерево» удерживал от падения только ремень; при самом легком толчке оно должно было повалиться.

Позже, когда я взлетел из Росарио в направлении Салта (Salta), диспетчеры запретили нам подниматься выше определённого эшелона. Мы, конечно, были заинтригованы, почему установили такой запрет. Некоторое время спустя по маршруту я опять увидел серебряный шар Фёдора!

По возвращению домой, находясь под впечатлением, я записал музыкальный трек, посвящённый нашей встрече в небе Аргентины, и назвал его ФЁДОР (FEDOR)».



Теперь Черныш приложил к старому месту срезанный им кусок коры, который он приберег, и, когда все щепки были тщательно собраны, никто не сказал бы с первого взгляда, что дерево познакомилось с лезвием топора. Осталось произвести еще одну операцию — установить колья, уже заготовленные ван Блоомом и Гендриком. Чтобы закрепить их как следует, надо было вырыть довольно глубокие ямки. Черныш отлично справился и с этой задачей. Не прошло и десяти минут, как он выкопал три ямы, каждая больше фута глубиною и ни на полдюйма не шире, чем требовалось по толщине кольев. Вам, может быть, любопытно было бы узнать, как он умудрился это сделать? Доведись вам рыть яму, вы бы стали рыть ее лопатой, и яма неизбежно получилась бы с эту лопату шириной. Но у Черныша не было лопаты, а если бы и была, он все равно пренебрег бы ею, так как яма получилась бы шире, чем нужно.

Пилот Джеронимо Грела с сувенирами из России



Черныш не вырыл ямку, а пробурил, сделав это посредством маленькой острой палочки. Он сперва разрыхлил ею твердый грунт по кружку соответственного диаметра. Набрав затем в горсть взрыхленную землю, он выбросил ее и снова принялся орудовать, как раньше, острием «сверлильной палочки». Выбросит землю — и опять за палочку; и так до тех пор, пока не получилась узкая ямка нужной глубины. Вот как Черныш «пробурил» ямки.

После кругосветки, уже находясь в России, Фёдор Конюхов отправил аргентинскому пилоту кусочек фольгированной оболочки воздушного шара с автографом, тематическую открытку, посвящённую кругосветному полёту 2016 года, а также конверт воздухоплавательной почты. Эти сувениры из Москвы в Аргентину были доставлены логистическим партнёром Фёдора Конюхова – компанией DHL Express Russia.

Только мы прошли Аргентину и выдохнули, в ЦУПе раздался звонок от нашего бельгийского метеоролога Дэвида Дехенау. Он сообщил, что струйное течение подкручивает на север, может случиться так, что Фёдору придется войти в воздушное пространство Уругвая. А разрешения на пролёт в воздушном пространстве этой страны мы не получали! Вот это новость!

Ямки были расположены треугольником у подножия дерева, но не с той стороны, где должен был стать слон, если бы вернулся на старое место, а с обратной. В каждое отверстие Черныш всадил кол тупым концом книзу, острием кверху, а у основания укрепил его при помощи мелкого щебня и пригоршни глины. Колья стояли так, точно в землю вросли. Затем колья обмазали мягкой глиной, чтобы замаскировать белизну дерева, стружки тщательно подобрали, и всякие следы работы были совершенно скрыты. Покончив с уборкой, охотники отошли от «спальни».



Но они отошли недалеко; выбрав большое кустистое дерево с подветренной стороны, они все трое взобрались на него и притаились в ветвях.

Аэростат пролетает Аргентину и Уругвай. В этой точке пилот Джеронимо Грела авиакомпании Austral Lineas Aereas заметил российский аэростат

Ван Блоом держал на взводе свой громобой, а Гендрик — свой карабин. Только в случае, если бы остроумный прием Черныша не удался, они намеревались пустить в ход ружья.



Было уже двенадцать часов, и день выдался из самых жарких. Но в тени густой листвы наши охотники не страдали от зноя. Черныш считал жару добрым предзнаменованием — она была им на руку. Сильная жара скорее, чем что бы то ни было другое, могла пригнать слона к его любимой спальне, в прохладную сень жирафьей акации.

За три месяца до предполагаемого старта мы подали заявку на пролёт над территориями Австралии, Новой Зеландии, Чили, Аргентины и ЮАР. Весь маршрут кругосветки был построен так, чтобы находиться ниже 30-го градуса Южной широты. И вот теперь надо оперативно получать разрешение на полёт над Уругваем.

Уже двенадцать часов. Теперь он должен скоро прийти, думали они.

Австралиец Дик Смит посоветовал обратиться в американскую компанию Flight Service Bureau (www.fsbureau.org). Эта фирма специализируется на широком спектре услуг в интересах частной авиации и, в частности, получает срочные разрешения на полёты в воздушном пространстве большинства стран мира. Стандартный тариф на такую срочную услугу – 10 тысяч долларов США.

Слон действительно пришел; пришел не запоздав. Не просидели они на ветвях и двадцати минут, как услышали странное бульканье, звук, который, как знали они, доносится из слоновьей утробы. Еще минута — и они увидели самого слона. Он вышел из чащи и размеренной поступью направился прямо к дереву. Он, видимо, не заподозрил никакой опасности; сразу же стал у ствола акации — в том самом положении, с той самой стороны, как предугадал Черныш. Бушмен по оставленному следу заключил, что у слона в обычае становиться именно так.

Лесной великан стоял спиной к охотникам, но все же они могли видеть пару великолепных бивней — в шесть футов длиною, не меньше.

Я тут же отправил письмо на официальный адрес Flight Service Bureau. И буквально через 10 минут получил ответ. И какой! Узнав, что вокруг света летит воздушный шар, а в кабине пилот-одиночка, директор компании сообщил, что разрешение нам оформят бесплатно.

Наблюдая пристально, они увидели, как голова слона слегка наклонилась, уши перестали хлопать, хвост неподвижно повис, хобот замер.



Все трое насторожились. Вот тело великана слегка накренилось… вот коснулось дерева… Раздался громкий треск, за ним — хруст ветвей, и громадное темное тело слона повалилось на бок.

Круглосуточная работа штаба по управлению полетом в городе Нортхэм

В то мгновение все прочие звуки утонули в страшном вопле, от которого лес огласился раскатистым эхом и затрепетал каждым листком. Последовал глухой рев, смешавшийся с шумом ломаемых сучьев; повергнутый на землю, могучий зверь забился в предсмертной судороге.



Охотники не слезают с дерева. Они видят, что слон упал, что колья пронзили его. Не понадобится их слабое оружие: животное ранено насмерть.

Шар «Мортон» успешно пересёк Южную Америку собрав все четыре страны в коллекцию маршрута: Чили, Аргентина, Уругвай и кусочек Бразилии

Агония длилась недолго. Некоторое время слышалось тяжелое предсмертное дыхание, затем наступила глубокая, грозная тишина.



Охотники спускаются на землю, подходят к неподвижному телу. Оно еще лежит, как упало. Колья сработали безотказно. Слон больше не дышит. Он мертв!

В качестве ответной услуги нас попросили лишь упомянуть компанию на сайте проекта. Уже через полчаса мы получили номер разрешения и передали его диспетчерам Буэнос-Айреса и Монтевидео, к их и нашему облегчению. Больше всех волновались аргентинцы: получается, они выпускали из своего воздушного пространства судно, не имеющее разрешения на полёт над соседним Уругваем. Такое нарушение в биографии любого диспетчера – удар по репутации.

***

Пришлось потрудиться не меньше часа, вырезая великолепные бивни. Но нашим охотникам это было нипочем: они только радовались, что каждый бивень оказался тяжелой ношей — едва под силу тащившему его человеку. Ван Блоом взвалил на плечи один. Черныш — другой, а Гендрик понес ружья, топор и прочее; так все трое, оставив позади себя мертвую тушу слона, с триумфом вернулись в лагерь.

На выходе из воздушного пространства Уругвая шар «Мортон» ещё и край Бразилии зацепил. Правда, пока мы устанавливали контакт с бразильскими диспетчерами и рассказывали о нашем проекте, Фёдор вылетел в Атлантический океан. Бразильцам ничего не оставалось делать, как только пожелать ему счастливого полёта.

Особо отмечу, что каждый пункт Управления воздушным транспортом (УВТ) по маршруту полёта шара приветствовал Фёдора на входе в свое воздушное пространство, провожая на выходе добрыми словами и пожеланиями удачного полёта. Не было ни одного пренебрежительного комментария, ни одной грубости в эфире – весь авиационный мир с восхищением следил за событиями в небе Южного полушария. Диспетчеры Австралии, Новой Зеландии, Французской Полинезии (да, наш шар находился в этой зоне почти 10 часов), Чили, Аргентины, Уругвая проявили максимум участия и постарались сделать всё возможное, чтобы пилот не совершал дополнительные манёвры. Такое внимание обусловлено широким резонансом полёта и, конечно же, тем, что большинство диспетчеров романтики, сами бывшие пилоты и неравнодушны к такого рода проектам.

Глава 36. АФРИКАНСКИЕ ДИКИЕ ОСЛЫ

Полёт над Южной Америкой принес Фёдору и мне череду тёплых воспоминаний из прошлых экспедиций. На отрезке полёта в нескольких километрах к северу от Конкона (Чили) вспомнился 160-дневный переход из этого порта на весельной лодке «Тургояк» до побережья Австралии. Именно в курортном городе Мулулаба (побережье Саншайн-Кост) отец объявил о планах кругосветного полета на аэростате. И вот он снова в своей любимой экспедиционной стихии.

Несмотря на успешную охоту, ван Блоом все же не мог прогнать беспокойные мысли. Да, сегодня добыча попала им в руки, но каким путем? Успех был чисто случайным и не позволял возлагать большие надежды на будущее. Много воды утечет, пока найдет он другое «спальное дерево» и еще раз возьмет легкую добычу. Такие не слишком приятные мысли осаждали ван Блоома в тот вечер, после удачной охоты.

Из Чили шар летел к северу от горы Аконкагуа, на которую Фёдор поднялся 9 марта 1996 года в рамках проекта «7 вершин мира». Пересекая территорию Уругвая, шар пролетел над городом Пунта-дел-Эста – порт захода кругосветной гонки Around Alone 1998–1999. Отличный яхт-клуб и очень гостеприимные люди. Я запомнил знаменитые стейки в местных ресторанах.

Но еще настойчивее думал он об этом две недели спустя, оглядываясь на ряд неудачных попыток. За двенадцать дней неустанной охоты к их коллекции прибавилась одна только пара бивней, да и та малоценная — бивни слонихи, каждый не более как в два фута длины.

Тем обиднее было об этом думать, что почти ежедневно охотники наталкивались на слонов и давали по ним выстрел, другой. Но выстрелы не достигали цели. Ван Блоом неизменно убеждался, как легко четвероногий великан уходит от него. Убеждался, как слаба возможность взять такую дичь, если ты должен преследовать ее пешком.

5. Жизнь в «зоне смерти»

Да, в охоте на слона у пешего охотника почти нет шансов на успех. Выследить слона не так уж трудно, нетрудно, пожалуй, занять хорошую позицию и сделать первый выстрел, но, когда животное кинется прочь сквозь зеленую чащу, преследовать его — ненадежное дело. Слон может пройти без остановки много миль, и если даже охотник догонит его, то и тут радости мало: всадишь вторую пулю, а слон опять скроется в кустах, да иной раз так, что преследовать его дальше станет уже невозможно.

Полет на рекордном аэростате очень динамичен. Только-только мы готовились штурмовать Анды – и вот уже Южная Америка осталась позади. Впереди – Южная Атлантика. Курс на Кейптаун. В ЮАР, особенно над мысом Доброй Надежды, нам тоже будет что вспомнить. Фёдор не раз огибал мыс Доброй Надежды под парусом, а теперь есть все шансы сделать это на воздушном шаре. Главное – пересечь ещё один океан.

Между тем конный охотник имеет все преимущества перед пешим. Лошадь легко догоняет слона, а у толстокожего великана есть одна странная особенность: стоит ему убедиться, что враг, кто бы он ни был, способен его догнать, как он тотчас же отказывается от бегства и становится в оборонительную позицию, и тогда стреляй в него хоть двадцать раз сряду!

Обстоятельства полёта сложились так, что отец летел севернее маршрута кругосветного полета Стива Фоссетта и тем самым наматывал большее расстояние. Но после Южной Америки мы уже понимали (но никто не произносил это вслух): если сохранится прежняя траектория и не упадет скорость, шар «Мортон» облетит вокруг света всего за 10 суток. Это феноменальное достижение! Воздух в Центре управления полётом и так был наэлектризован, но после отметки «половина пути» атмосфера в штабе просто звенела.

В этом первое большое преимущество конного охотника. Второе заключается в большей безопасности такой охоты: всадник легко уйдет от разъяренного слона.

В тот день, когда отец начал перелёт через Атлантику, в ЦУП позвонил президент Федерации воздухоплавания России Леонид Тюхтяев. В 2015 году вместе с американским пилотом Троем Брэдли (Troy Bradley) он совершил уникальный перелёт на газовом аэростате «Два орла» через Тихий океан из Японии до побережья Мексики. Леонид, как, впрочем, и большинство профессиональных пилотов-воздухоплавателей, скептически относился к идее Фёдора в одиночку облететь вокруг света. Мы понимали такой скепсис. Уж очень масштабный замах был. Ведь речь шла даже не о пересечении одного океана, а о полноценной кругосветке, да ещё в одиночку! Представьте, приходит человек на тестирование в спортивный клуб и говорит, что не только пройдет отбор на Олимпийские игры, но и выиграет их. Реакция любого профессионального сообщества будет очевидной.

Неудивительно, что ван Блоом мечтал о коне и сокрушался, что нет у него этого благородного товарища, который так помог бы ему в охоте. Он сокрушался тем сильнее, что, познакомившись с местностью, нашел здесь раздолье для охоты на слонов. Он видел стада до сотни голов; и стада далеко не пугливые, не расположенные обращаться в бегство с одного или двух выстрелов. Слоны здесь, верно, никогда и не слышали, как бьет ружье, покуда громобой ван Блоома не потряс своим гулом окрестности.

В этот раз у Леонида было совсем другое настроение. В разговоре со мной он был очень эмоционален и не скрывал своего удивления тем филигранным курсом, которым двигался шар «Мортон»: «Как вам это удаётся? Больше недели Фёдор летит как стрела! Это феноменально! Ребята, вы что там вытворяете!».

Ван Блоом был уверен, что на лошади он мог бы застрелить их не один десяток и добыть много ценной слоновой кости. А без коня осуществить этот замысел было нелегко. Все попытки принесли бы ему, вероятно, одно разочарование.

Я поблагодарил Леонида за звонок, за высокую экспертную оценку и коротко рассказал о нашей стратегии на заключительном этапе полёта. Предполагалось, что он будет самым скоростным: за семь дней шар стал легче на 40 % за счёт выработки топлива и вышел на высоту девять километров, где струйное течение стабильно и достигает 200 километров в час.

Он очень остро это чувствовал. Светлые мечты, которым он с таким жаром предавался, грозили разлететься в прах; и снова тревожил трек-бура страх перед будущим. Он только понапрасну тратит время в этих непроходимых дебрях. Дети вырастут без книг, без образования, без общества. Если он неожиданно умрет, что станется с ними? Его прелестная Гертруда превратится в маленькую дикарку, его сыновья станут «лесными ребятами», маленькими бушменами, как шутя называл их отец, не на короткое время, а так и вырастут дикарями.

Таковы были планы. Но жизнь, как обычно, внесла свои коррективы…

Эти думы снова и снова наполняли болью отцовское сердце. Чего бы только он не дал сейчас за пару самых невзрачных лошадей!

20 июля 2016 года шар «Мортон» находился где-то в середине Атлантики. Ночь началась с относительно благоприятного прогноза на ближайшие сутки по всему маршруту полёта, и пилоту не угрожал никакой атмосферный фронт. Внимание наземной команды сфокусировалось на мощном циклоне, который зарождался над Индийским океаном. Как оказалось, наши мысли слишком опережали реальные события…

Размышляя таким образом, ван Блоом сидел среди ветвей огромной нваны, на помосте, установленном со стороны озера, так что с него можно было обозреть всю водную гладь. Отсюда открывался также широкий вид на местность, лежавшую к востоку от озера. Подальше начинался кустарник, но ближе к озеру лежала поросшая травой равнина, зеленым ковром расстилавшаяся перед глазами.



Изморозь. Отражение печки, уже слабо согревающей гондолу аэростата

Охотник перевел глаза на эту равнину, и тут его взгляд привлекло стадо животных, которое пересекало ее, направляясь к воде. Это были крупные животные, размером и складом напоминавшие малорослую лошадь, и бежали они вереницей. Издали стадо имело вид каравана. В веренице их было около пятидесяти голов, и шли они твердым, уверенным шагом, как будто направляемые умным вожаком. Как не похожи были они в стаде на капризных гну с их эксцентричными движениями!



Однако, взятые порознь, они не лишены были сходства с гну, которых напоминали складом тела, формой хвоста, общей землистой окраской и «тигровыми» полосами, различимыми у них на морде, на шее и на плечах. По рисунку эти полосы были такие же, как у зебры, но гораздо менее четки и не распространялись, как у той, на туловище и на ноги. Общей окраской и некоторыми другими статями животные напоминали один из видов осла, но голова, шея и верхняя часть туловища были темнее и слегка отливали в рыжее. Можно сказать, что этот новый посетитель озера обладал чертами сходства со всеми четырьмя — с лошадью, гну, ослом и зеброй, — но все же явственно отличался от них. На зебру он походил более всего, так как действительно принадлежал к одному из видов зебры, к так называемым кваггам.

К середине ночи траектория полета сместилась немного южнее прогнозируемой. Высота 8500 метров, скорость около 200 км/ч. Температура воздуха за бортом – бодрящие –35 градусов.

Современные зоологи разделяют семейство лошадиных на два рода: собственно лошадей и ослов, причем главное различие заключается в том, что животные из рода лошадей обладают длинной волнистой гривой, пышным хвостом и бородавчатыми мозолями как на передних, так и на задних конечностях, тогда как у осла грива короткая, редкая и стоит торчком, хвост тонкий, и только на самом конце растут на нем длинные волосы, а задние ноги у него лишены мозолей. Однако на передних ногах они у него имеются — такие же, как у лошади.

Фёдор доложил, что наледь продолжает образовываться внутри всей гондолы, особенно в углах. Нетронутым оставался лишь небольшой островок вокруг печки, которую Фёдору удавалось раз за разом реанимировать. Правда, после неоднократных починок она потребляла намного больше топлива, чтобы прогреть размороженную гондолу. Из-за постоянной экономии отец пользовался бортовым обогревом только ночью. Днём в кабине было так холодно, что кислородные маски то и дело замерзали. Отец приспособился использовать их попеременно: в одной дышит, а вторую греет под пуховым комбинезоном на груди.

Ближе к полуночи Фёдор сообщил, что залетел в облака и попал под сильный град. Ледяной ветер начал задувать пилотные огни горелок, а сильная турбулентность принялась терзать гондолу. Стальные баллоны с топливом сразу пришли в движение, с каждым разом все звонче и сильнее ударяясь друг о друга. Ситуация складывалась тревожная…

Хотя род лошадей насчитывает множество разновидностей, иногда резко отличных друг от друга, их всех — от суффолька, мощного лондонского ломовика, до его миниатюрного родича — шотландского пони, — легко узнать по этим характерным признакам.

Я незамедлительно связался по телефону с метеорологом и получил подтверждение, что верхушки облаков значительно выше текущей высоты полета воздушного шара.

Разновидности ослов почти столь же многочисленны, хоть этот факт и не столь широко известен.

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ МЕТЕОРОЛОГА ПРОЕКТА ДЭВИДА ДЕХЕНАУ (БЕЛЬГИЯ):
Маршрут над Южной Атлантикой стал нашим следующим погодным вызовом. Первая часть полета над Атлантическим океаном была легкой, полёт проходил в ясную погоду. Я сообщил по электронной почте в Центр управления полетом, что в середине Южной Атлантики нужно будет пересечь фронт окклюзии и некоторые Cb будут очень близко. В одну из ночей Джон Уоллингтон, консультант Центра управления полетом в Нортхэме разбудил меня в 00 UTC, чтобы попросить немедленного совета, так как в этот момент Фёдор должен был пересечь фронт, а Cb выдавали заряды града и создавали сильную турбулентность. После быстрой проверки его положения, а также спутниковых снимков, которые дали мне представление о скорости движения Cb и их верхушек, я посоветовал Джону сказать Фёдору, чтобы он сохранял запланированную и текущую высоту, потому что подъём будет означать более низкие температуры в кабине, а спуск замедлил бы полёт, и шар оказался бы в окружении ещё большего числа Cb с градом, турбулентностью. Текущая высота позволила бы Фёдору быстро пройти эту зону плохой погоды….


На первом месте назовем обыкновенного домашнего осла, типичного представителя рода; во многих странах встречаются его различные породы, причем некоторые своим изяществом почти не уступают лошади и ценятся столь же высоко. Существует затем западно-азиатский онагр, кулан или джигетай — «дикий осел». Его родина — степи Азии. Еще упомянем кианга, которого можно встретить в Ладаке.

Ближайшая перспектива обнадеживала мало. Если попытаться взлететь выше, необходимо сбрасывать балласт. Но сбрасывать уже особо нечего. Если спуститься ниже, то замедлится скорость полета аэростата, да и спускаться придется ещё «глубже», в плохую погоду. Как быть? Штаб, учитывая выкладки Дехенау, рекомендовал пилоту оставаться на текущей высоте. Обстановка сложная, погодные условия неблагоприятные, но надо терпеть. По расчетам бельгийского синоптика, около двух часов. Гондолу раскачивает из стороны в сторону, баллоны трутся друг о друга с неприятным звуком.

Это вс„ азиатские породы; они встречаются в диком состоянии и отличаются одна от другой складом, окраской, размером и даже образом жизни. Многие из них очень изящны, а в беге не уступают самому быстрому коню.

Мы не можем уделить в этой маленькой книжке много места описанию каждого из названных видов; ограничимся лишь несколькими замечаниями о тех, которые ближе касаются нашей темы, — об африканских диких ослах. Их существует шесть-семь пород, а может быть, и больше.

Этот прогноз оправдался, и спустя чуть больше часа погода пришла в норму. Кто часто летает на самолетах, знает, как долго длится час, кога самолет находится в зоне турбулентности. Но испытания только начинались. На выходе из холодного фронта Фёдор сообщил: один ряд пилотных огней перестал работать. Штаб начал вызывать Англию, специалиста по топливной системе Пита Джонсона (Pete Johnson). После оценки всех обстоятельств поломки сошлись на том, что одновременный отказ вряд ли мог быть вызван полным расходом топлива в резервуарах. Мы решили, что более детальный анализ может подождать, а немедленным планом действий станет экстренная смена баллонов с топливом. Для этого Фёдору необходимо выйти наружу и переключить шланги на резервный баллон (резервные баллоны с соответствующими клапанами расположены в логической последовательности, и, когда вырабатываются внешние ёмкости, пилот переключает топливный шланг к внутренним).

Во-первых, дикий осел, который распространен в северо-восточных областях Африки. От прирученных диких нубийских ослов произошел домашний осел.

Получив четкий алгоритм действий, Фёдор ушел в забортное пространство и через полчаса доложил, что успешно провел смену баллонов.

Во-вторых, кумра, о которой почти ничего не известно, кроме того, что водится она в лесах Северной Африки и, в отличие от большинства других видов, живет не стадами, а в одиночку. Кумру часто принимали за дикую лошадь, но, по всей вероятности, она принадлежит к роду ослов. В Африке насчитывается еще несколько видов, настолько схожих между собой и складом, и размером, и привычками, что их можно объединить в один разряд под общим именем — зебра. Различаются, во-первых, собственно зебра — быть может, самое красивое четвероногое в мире, которое нет надобности описывать здесь; во-вторых, дау, или бурчеллиева зебра, как ее чаще называют. В-третьих, зебра Чапмана, близко напоминающая дау. В-четвертых, квагга; пятый же, не установленный вид известен под именем белой зебры, которое он получил за свою бледно-желтую окраску.

Можно выдохнуть? Нет! В четыре утра по UTC пилот сообщил, что сдвиг ветра сбил пламя с трёх из шести горелок. Загорелся датчик «fl ame out». Попытки их повторного запуска результата не принесли. В считаные минуты сопла остыли и превратились в куски льда. Как-никак за бортом –45 градусов по Цельсию! Это как отказ одного двигателя на предельной высоте.



Все зебры состоят, несомненно, в близком между собой родстве. Все они в большей или меньшей степени отмечены своеобразными поперечными полосами — общеизвестным признаком зебры. Даже квагга носит эти полосы на голове и на верхней части туловища.

Высота каждого баллона – 2,2 метра, вес – 155 кг. В ходе полета на высоте свыше 10 км Федору приходилось в одиночку управляться с ними

Собственно зебра исполосована от кончика носа до самых копыт, и полосы у нее сплошь черные на почти белом или бледно-желтом фоне. Дау не имеет полос на ногах; полосы у него не так темны и четки, а основная окраска не так светла и чиста. В остальном три первых вида очень схожи; и более чем вероятно, что имя «зебра» впервые было дано либо бурчеллиевой, либо чапмановской зебре — ведь животное, которое мы теперь называем собственно зеброй, водится в тех частях Африки, где едва ли могли его увидеть первые наблюдатели-европейцы. Во всяком случае, зебра и есть тот самый зверь, которого римляне назвали гиппотигром, то есть тигровой лошадью, а из этого обстоятельства мы заключаем, что та зебра жила в более северных областях Африки, нежели другие ее сородичи, которые все принадлежат к фауне южной половины материка. Правда, существует мнение, что собственно зебра распространена и в более северных краях, включая Абиссинию, но, может быть, тут просто произошло недоразумение и за собственно зебру была принята зебра греви, которая, несомненно, водится и в Абиссинии.



Фёдор прислал СМС-сообщение: «Не обращайте внимание на курс и смену эшелонов. Шар идёт на пределе, мощности не хватает. Скорость ветра перевалила за 200 км/ч. Внизу плотная облачность.

Из зебр только один вид — горное животное и живет среди скал, тогда как дау и квагга кочуют по равнинам и диким, ненаселенным степям. В таких же местностях удалось заметить и белую зебру, но только одному путешественнику

Наблюдаются частые сдвиги потоков и большая турбулентность. Иногда шар подкидывает на 300–400 метров вверх, а затем он резко уходит вниз. Автопилот с такими маневрами не справляется и отключается. Пилотирую шар вручную. Надо продержаться до рассвета. Там буду пытаться очистить горелки ото льда…»

— Ле-Вайану, откуда и возникает сомнение в существовании белой зебры как обособленного вида.

Да что же это за ночь такая! Теперь мы со страхом открывали каждое СМС-сообщение, полученное с борта воздушного судна. Нам оставалось только надеяться, что больше никаких происшествий не произойдет.

Ни одна из пород не общается с другой, хотя каждая пасется общим стадом с другими животными. Квагга водит компанию с гну, дау — с полосатым гну, и в одном стаде с обоими можно увидеть высокого, надменно выступающего страуса.



Во вкусах и в характере разных видов наблюдается много различий.

Перед стартом Фёдор примерил спасательное оборудование (спасательный костюм Viking, парашют фирмы Storm и спасательный плот фирмы Winslow) и сказал: «Буду молиться, чтобы все это не понадобилось»

Горная зебра очень пуглива и дика, дау почти не поддается приручению, между тем как квагга отличается робким, покорным нравом, и ее так же легко приучить к упряжи, как лошадь.



Если это не делается, то лишь по той причине, что южноафриканский фермер не испытывает недостатка в лошадях и квагга ему ненадобна ни в упряжь, ни под седло.

На рассвете Фёдор приступил к декантации – уникальной операции по перекачке топлива из одного танка в другой. Всего на борту находилось 36 баллонов с топливом. 30 из них заправлены жидкой фракцией (для работы основных горелок) и 6 – с газообразной (для дежурной горелки и печки). К моменту окончания полёта над Атлантикой из этой группы три полностью выработали свой запас. Инженер Пит Джонсон посоветовал прокачать газообразную смесь из дальних двух баллонов в тот, который ближе всего находился к печке. Другими словами, провести контролируемый перелив газа из одного баллона в другой в такой пропорции, чтобы резервный запас топлива оставался лишь для обогревателя кабины и работы дежурной горелки. Как оказалось, делать это на такой высоте не стоило!

Но хотя фермеру ван Блоому никогда не приходило на ум объездить кваггу, ван Блоом-охотник ухватился за эту мысль.

…Фёдор подключил шланг, открыл вентили и запустил процесс перекачки газа (самотеком из заполненного баллона в пустой). Поначалу всё шло штатно. Но едва он спустился в гондолу, как услышал хлопок. Вырвало предохранительный клапан на одном из баллонов (предусмотрен конструкцией на случай избыточного давления).

Представьте себе картину: на высоте почти 10 километров мощная струя газа под давлением бьёт на несколько метров вверх внутрь оболочки. В замкнутом пространстве парят десятки литров пропан-бутановой взрывоопасной смеси! От катастрофы спасло только то, что всё произошло днем, когда горелки были выключены. Если бы Фёдор использовал хотя бы одну горелку (ранним утром или ближе к вечеру), то струя газа, вырвавшегося из баллона рядом с рабочей горелкой, тут же воспламенилась, и на борту начался бы пожар. Катастрофический! Загорелась бы оболочка, в которой находилось 10 тысяч кубических метров гелия. Да, на борту имелся парашют. Но прыгать в воды Южной Атлантики где-то между Южной Америкой и ЮАР, мягко говоря, непродуктивная идея: помощь в эти координаты придёт через неделю, а то и позже.

Глава 37. КАК ПОЙМАТЬ КВАГГУ

На принятие решения ушли доли секунд: Фёдор выскочил на крышу гондолы и обрезал стропы повреждённого стального баллона. В мгновение ока тот скрылся из виду, упав где-то в безлюдном пространстве Южной Атлантики.

До этого времени ван Блоом не удостаивал квагг никакого внимания. Он знал, что это за животные, и часто видел, как табун их — может быть, всегда один и тот же — приходил к озеру на водопой. Ни сам он, ни его домашние не трогали квагг, хотя легко могли бы застрелить не одну. Они знали, что желтое маслянистое мясо этих животных не годится в пищу и едят его только голодные туземцы, а шкура, хоть идет иногда на выделку мешков и другие хозяйственные нужды, особой ценности не представляет. Поэтому наши охотники давали кваггам спокойно приходить и уходить. Не стоило тратить на них порох и пули, да и не хотелось убивать ради пустой забавы такое безобидное создание.

Ситуация с переключением баллонов стало очередным событием, которое могло стать фатальным финишем всего проекта…

Итак, каждый вечер квагги являлись к озеру на водопой и опять удалялись, не возбудив к себе ни малейшего интереса.

21 июля 2016 года аэростат пересёк долготу мыса Доброй Надежды. Таким образом, Фёдор Конюхов вышел на заключительный этап полёта – перелёт через Индийский океан и приземление в Австралии.

Но на этот раз получилось иначе. В голове ван Блоома зародился великий замысел. Табун диких квагг внезапно приобрел для охотника такой интерес, как если бы это были слоны. Он вскочил на ноги и стоял, не отрывая от них радостного и восхищенного взгляда.

Новое утро отец традиционно начал со стравливания гелия. Эту процедуру надо тоже проводить регулярно. С каждым днём полёта вся конструкция становилась легче на несколько сотен килограммов. Если не стравливать гелий (не уменьшать его объём в оболочке и, следовательно, подъёмную силу), то воздушный шар поднимется на такую высоту, которая станет небезопасной для пилота. Выше 10 километров даже в кислородной маске находиться смертельно опасно. Это уже высота для герметичной капсулы.

Ван Блоом любовался их изящно исчерченными головами, крутыми линиями тела, легкими и стройными ногами, — словом, любовался в них всеми статями: их ростом, их окраской, их пропорциями. Никогда до той поры буру-скотоводу не казались квагги такими красивыми.

Во второй половине дня воздушный шар спустился на оптимальную крейсерскую высоту (около 8700 метров). Следуя точным советам инженеров Cameron Balloons, Фёдору удалось освободить ото льда три обледеневших запальника. Все шесть горелок снова заработали штатно, и мы начали готовиться к заключительному броску через капризный Индийский океан.

Но откуда такое неожиданное восхищение презренной кваггой? Ведь обычно капский фермер пренебрегает кваггой и если застрелит ее, то лишь на пищу своим слугам-готтентотам.

Почему она так полюбилась вдруг ван Блоому? Узнав, какие мысли теснились в тот час в его мозгу, вы это легко поймете.

6. «Парабола Конюхова»

Вот что он думал.

Ну что ж, Австралия всё ближе и ближе. По нашим расчётам, до планируемой точки финиша оставалось двое суток полета. Такая перспектива заметно приободрила членов наземной команды. Возобновились осторожные прогнозы на тот счет, на сколько часов Фёдор сможет улучшить рекорд американца Фоссета.

Нельзя ли поймать несколько квагг?.. А почему бы и нет? Нельзя ли приучить их к седлу?.. А почему нет? Не может ли квагга при охоте на слона сослужить ту же службу, что конь?.. Почему нет?..

Однако главным на повестке дня вновь оказался прогноз погоды.

Ван Блоом задал себе эти три вопроса. И через три минуты на все дал утвердительный ответ.

– Ребята, у меня не очень хорошие новости. Впереди по курсу зреет большой циклон. Он стремительно движется от Африки в сторону Австралии. По площади уже растянулся от Мадагаскара до островов Кергелен и даже чуть южнее, – в свойственной флегматичной манере проинформировал штаб метеоролог Дэвид Дехенау.

Ни в одном его предположении не было ничего невозможного или невероятного. Было ясно, что этот план вполне осуществим.

– Что делать?

Ван Блоом почувствовал себя окрыленным новой надеждой. Лицо его засветилось радостью.

– Единственный вариант, который имеет шансы на успех, – оставаться на большой высоте. Нынешний эшелон будет достаточным, чтобы пройти выше циклона, хотя отдельные вершины облаков могут проникнуть на более высокие уровни – до 10–11 км… Пересечение зоны низкого давления займёт около 24 часов и потребует постоянной высоты 9000 метров. Опускаться придется где-то до 60-го градуса южной широты… В общем, прежде чем Фёдор увидит Австралию, ему придется слетать в Антарктиду.

Он поделился замыслом с Чернышем и со своими сыновьями. Все горячо одобрили счастливую идею и только удивлялись, как никому из них раньше не пришла в голову такая простая мысль.

Но теперь возникал вопрос, как поймать квагг. Он требовал разрешения в первую очередь, и все четверо — сам ван Блоом, Ганс, Гендрик и Черныш — засели вырабатывать сообща план охоты.

Отцу предстоит лететь целые сутки на 9 километрах? И даже выше?

Для самолета такие «горки» обычное дело. Но для пилота аэростата – смертельный риск. На таких высотах он дышит кислородом. Выше 10 километров кровь и межтканевая жидкость начинают закипать: чем выше, тем разряженнее воздух, и тем меньше требуется температура, чтобы жидкость закипела. Например, на Эвересте вода кипит не при 100 °C, а при 70 °C.

Понятно, в ту минуту они ничего не могли предпринять и табуну, пришедшему на водопой, дали на этот раз удалиться с миром. Охотники знали, что завтра он вернется в тот же час.

Лететь выше Эвереста целые сутки… А если погода ухудшится, придется подниматься до 10 км? Организм может не выдержать… Пилоту 65 лет!

Все они думали о том, что надо будет сделать, когда табун возвратится.

– Других вариантов нет? – с надеждой спрашиваю Дэвида.

Гендрик предлагал «пришибить» кваггу — пробить пулей верхнюю часть шеи у самого загривка, после чего кваггу можно повалить и связать. При точном прицеле выстрел не смертелен. Вскоре животное поправляется, и тогда его легко объездить. Но такая операция все же сказывается на психике животного: квагга остается навсегда как бы оглушенной. Гендрику этот способ был знаком. Он видел, как буры-охотники «пришибали» квагг; и мальчик полагал, что и сам он без труда справится с подобной задачей.

– Можно попробовать снизиться до высоты 1–2 км и двигаться в сторону Австралии со скоростью циклона. Но это существенно увеличит время полета…

По прогнозу, скорость циклона составляла 60 км/ч. Мы быстро провели расчеты и поняли, что у Фёдора закончится топливо на сутки раньше, чем он увидит сушу.

Ганс считал такой прием слишком жестоким. Придется, может быть, убить немало квагг, прежде чем удастся ранить хоть одну в надлежащее место. К тому же придется потратить зря много пороху и пуль — с этим тоже нельзя не считаться. Может быть, попросту поймать несколько квагг в западню? Ставят же ловушки на других животных, не менее крупных, чем квагга, и, как он слышал, с успехом.

Вот тебе и рекордный финиш. Мне стало страшно. Я снова поймал себя на мысли, что эта кругосветка будет держать нас в напряжении до последней минуты.

Гендрик не одобрил мысли брата. В западню можно поймать только одну кваггу, первую из табуна. Остальные, увидев, что вожак попался, поскачут прочь и уже никогда не вернутся к озеру. Где потом ставить ловушки на вторую? Пройдет, пожалуй, немало времени, пока удастся разыскать их новый водопой. Всадить пулю в загривок квагге — это верней: подкрадись к ней в степи и стреляй!

Метеоролог продолжал:

Очередь была за Чернышем. Он предложил устроить яму-западню. Таким способом бушмены обыкновенно ловят крупных животных, и Черныш превосходно знал, как сделать яму для квагги.

– Я рекомендую лететь в сторону Антарктиды. Если Фёдор сможет выдержать заданный эшелон, он достигнет точки разворота в районе 60-го градуса южной широты. Струя очень узкая, но если в нее получится попасть и удержаться, я смогу вернуть Фёдора на курс в Австралию.



Гендрик выставил свои возражения — те же, в общем, что и против ловушки. Попадется только первая квагга. Прочие вряд ли будут настолько глупы, чтобы прыгать в яму, куда только что провалился вожак. Они, конечно, поспешат скрыться и никогда больше не пройдут по той дороге.

Карта фактического маршрута шара «Мортон» на отрезке Южная Америка – Австралия

Другое дело, если б можно было приурочить охоту к ночи. В темноте, допускал Гендрик, пожалуй, удастся поймать несколько квагг, прежде чем тревога охватит всех остальных. Но нет, квагги всегда приходят к водопою днем; попадется только одна, а прочие испугаются и убегут.



Возражения Гендрика были вполне основательны, но он не учел одного важного обстоятельства, которое подметил ван Блоом, наблюдая квагг у водопоя. Дело в том, что животные неизменно входили в воду в одном месте, а выходили в другом. Объяснялось это, конечно, простой случайностью и зависело лишь от устройства дна, но так всегда было, и ван Блоом замечал это не раз.

А если не получится удержаться в потоке? Тогда шар останется в Антарктиде. Там сейчас полярная ночь…

Квагги имели обыкновение входить в озеро по ложбинке, описанной выше; напившись, они брели несколько ярдов по мелководью, а затем выходили на другую отмель.

Мне, как руководителю полета, коллеги поручили озвучить Фёдору план дальнейших действий. Я решил выдавать инструкции поэтапно, чтобы не демотивировать пилота. Поэтому мне пришлось скрыть информацию про необходимость лететь до 60 градуса.

Приведенное обстоятельство решительно меняло дело, и все это сразу же поняли. Если яму вырыть на тропинке, по которой животные входят в воду, то будет так, как указывал Гендрик: одна квагга, быть может, и попадется, а всех прочих это спугнет. Но такая же ловушка на обратной тропе должна была дать совсем иной результат. Если в ту минуту, когда табун напьется и станет выходить из воды, охотники покажутся на другом берегу, то квагги всполошатся и поскачут прямо в западню. Таким способом можно поймать не одну кваггу, а столько, сколько их уместится в яме.

Говорить на очередном сеансе связи я старался как можно спокойнее, и выдал следующие указания:

Все это казалось настолько осуществимым, что никто не стал делать новые предложения, и план Черныша был сразу же единодушно одобрен.

– Фёдор, у нас всё под контролем. Тебе надо подняться на следующий эшелон и держать высоту от 9 до 9,5 тысяч метров. Необходимо находиться строго в этих 500 метрах и двигаться на юг до архипелага Кергелен. Будет трудно, надо потерпеть….

Оставалось только выкопать яму, прикрыть ее как следует и ждать, что будет дальше.

Отец хорошо знал эту группу французских островов в Индийском океане, расположенную в районе 50-го градуса южной широты.

Все время, пока обсуждался вопрос об охоте на них, квагги оставались на виду и резвились в открытом поле. Это зрелище было танталовой мукой для Гендрика, которому очень хотелось показать свое искусство стрелка и меткой пулей «пришибить» какую-нибудь кваггу. Но юный охотник понимал, что неразумно было бы стрелять по ним здесь, так как один смертельный выстрел навсегда отгонит их от озера; поэтому он сдержал себя и наряду с другими стал наблюдать за табуном, разделяя тот новый интерес, который все питали теперь к полосатому скакуну.

– Ну, что ж, понятно… Буду держаться…

Для всех начались изматывающие сутки.

Квагги не замечали присутствия людей, хотя и паслись совсем близко от большой нваны. Охотники сидели среди ветвей, куда животным не приходило на ум взглянуть, а у подножия дерева не было ничего такого, что могло бы возбудить их опасения. Колеса фургона хозяин давно запрятал в кусты, чтобы они не рассохлись на солнце, а отчасти и ради того, чтобы вид их не отпугивал дичь, которая нередко подходила к дереву на расстояние выстрела. На земле не оставалось никаких следов, выдававших существование «лагеря» среди ветвей, и кто угодно прошел бы мимо, не приметив воздушного жилища, где ютилась целая семья охотников. А ван Блоому только того и нужно было. Он пока что мало был знаком с окружающей местностью. Как знать, не ждала ли его тут встреча с врагами похуже гиен и львов?

Когда аэростат прошел самый южный островок архипелага Кергелен, мы снова связались с пилотом:

Наблюдая с дерева за поведением квагг, наши герои вдруг увидели, что одна из них сделала странное движение, какого до сих пор им не приходилось подмечать у этих животных. Эта квагга, мирно пощипывая траву, подошла к небольшой купе кустов, стоявшей одиноко среди открытого поля. У самой заросли квагга прыгнула вдруг вперед. Почти в то же мгновение из кустов шарахнулось какое-то косматое животное и пустилось наутек. Животное оказалось гиеной. Вместо того чтобы кинуться на кваггу и принять битву, как можно было ожидать от такого сильного и свирепого зверя, гиена взревела от страха и пустилась наутек.

– Фёдор, ты молодец! Но надо ещё немного пролететь курсом на юг…

Ноги, однако, недалеко ее унесли. Гиена, очевидно, хотела спастись в другой заросли, побольше, лежавшей немного поодаль, но уже на полпути квагга нагнала ее среди открытого поля и, испустив свое пронзительное «куаа-уаг», ринулась вперед и вскинула передние копыта на спину гиене. В тот же миг в загривок хищника вонзились зубы травоядного животного и сжались крепко, как тиски.

52-й градус: