– А кого мы ждем? – спросила я, но мой вопрос остался без ответа – Оливия и ее ассистентка усадили нас на светло-голубой бархатный диван.

– При создании платьев мы вдохновлялись современными и независимыми девушками, – начала Оливия. – Свадебное платье – одна из самых важных и запоминающихся покупок в вашей жизни, поэтому мы хотим, чтобы сегодня вы прекрасно провели время. Мы можем предложить вам платье, основываясь на вашей фигуре, росте и цвете волос. Хочу вас заверить, что вы уйдете с платьем, в котором будете уверены на все сто процентов.

Я взглянула на Лиз, и она ответила мне уверенным, знающим взглядом. Ее и маму пригласили выбрать по одному платью из десяти, которые Оливия подобрала в соответствии с моей фигурой и рыжими волосами. Меня же тянуло к другому.

– Мам, почему ты плачешь? – спросила я через пару минут, выйдя из примерочной в первом наряде – пышном платье принцессы с многослойной юбкой и лифом по фигуре. Его выбрала Лиз.

– Не беспокойся, милая, – она промокнула уголки глаз салфеткой из коробки, которую ассистентка незаметно поставила на столик. – Ты такая красивая.

– Совсем как Золушка, – просияла Лиз.

Я покружилась, позволив себе раствориться в моменте. В конце я приняла изящную позу, и мама рассмеялась сквозь слезы.

– Замечательное платье, – она крепче сжала салфетку. – Теперь я понимаю, почему ты не захотела надеть мое. Оно попроще и подходит скорее небольшому празднованию в саду, а не банкету в шикарном замке. К этому платью точно стоит присмотреться.

Я оглянулась на себя в зеркало, и мою грудь сдавило. Наверное, лиф жмет.

– Иди примерь следующее, – посоветовала Лиз и сделала большой глоток шампанского.

Я кое-как вылезла из платья в примерочной и замерла, увидев знакомое лицо в отражении в зеркале.

– Нада? – заверещала я и бросилась обнимать подругу, которая просияла мне в ответ улыбкой. – Боже, какой замечательный сюрприз! Ты прилетела аж из Бейрута?

– Мне повезло – нас позвали на рабочую встречу в Лондоне, и Лиз устроила это все в подходящий день.

– Поверить не могу, что ты с нами. Нам столько нужно обсудить! Как твои дочки?

– Отлично. Растут слишком быстро – одной восемь, другой шесть – и обе боевые.

– Все в мать.

Нада в шутку посмотрела на меня с обидой.

– В любом случае… – она присвистнула, оценив меня со стороны. – Как красиво, Эбби! Выглядишь потрясающе.

Это платье разительно отличалось от выбора Лиз: по фигуре, прямого силуэта, с французским кружевом, короткими рукавами и фатиновой юбкой. Оно облегало мои скромные изгибы и выглядело просто и элегантно. Напоминает мне… Я обернулась на зеркало и внимательно изучила отражение. Точно.

– Нада, похоже на твое свадебное платье.

Она еще раз окинула меня взглядом и тепло улыбнулась.

– Да, очень напоминает. Поверить не могу, что это было девять лет назад.

– Серьезно, так давно? – вопрос удивил меня саму – я никогда не забуду, когда это было, потому что то время оставило неизгладимый отпечаток.

– Тук-тук, – Оливия отодвинула занавеску. – Ну что, нашли свое идеальное платье?

Я нервно улыбнулась.

– Мне нужно подумать.

Я знала, что нельзя увлекаться. Если так прикинуть, цена этого платья как минимум четыре цифры и первая из них не меньше пяти. Такая безумная покупка и ради одного дня? Я задумалась о том, что мама сказала о своем свадебном наряде. Его собственноручно шила ее мать: платье до колен А‑силуэта с кружевной отделкой, семейная реликвия. Это уж точно вариант подешевле. Я как-то упомянула его при маме Чарли, а она рассмеялась и сказала, что оно не будет смотреться достойно рядом с нарядами жениха и шафера. Правда в том, что я уже не могу представить, какой будет наша свадьба, не говоря уж о том, как будет выглядеть Чарли.

– Я понимаю, что это сложное решение, – продолжила Оливия. – Но представьте себе такую картину: вы входите в церковь в роскошном платье, глаза всех гостей устремлены на вас. Отец держит вас под руку, а у алтаря ждет мужчина вашей мечты.

Она стала напевать свадебный марш, а мне вдруг стало тяжело дышать и стоять. Руки и ноги подвели меня, а горло сдавило: я не могла сделать вдох.

– Ya, Allah, – воскликнула Нада, увидев, как я пытаюсь вдохнуть. – Что с тобой?

Обеспокоенные лица окружили меня. Я попятилась к дивану и упала на него, стала судорожно искать ингалятор в сумочке.

Два вдоха лекарства, и мне тут же стало легче.

– Все в порядке, – сказала я, дрожа.

– Милая, – мама села рядом со мной. – Что случилось? Что вызвало приступ?

Я пожала плечами.

– Не знаю, может, платье слишком узкое, – я коснулась ткани на талии, отвернувшись от Лиз. Надеюсь, она не увидела, что мой глаз дернулся. – Я еще и не завтракала, зря, наверное, шампанское пила.

Мама покачала головой, уже подготавливая речь о том, что надо лучше о себе заботиться. Я не смогла признаться им в том, что дело не в двух бокалах шампанского, выпитых на пустой желудок.

А в том, что Оливия описала мне свадьбу, которой никогда не суждено случиться.

Глава двадцатая

Сейчас. Сентябрь

На прикроватной тумбочке зазвенел будильником телефон. Что-то было не так. На улице еще темно. Я потянулась к телефону, чтобы отключить будильник, и оказалось, что время – три часа ночи.

Рядом зашевелился Чарли. Он потянулся, низко застонав.

– Прости, – прошептала я. – Кажется, я время неправильное поставила.

Через минуту будильник зазвенел и у Чарли.

– Нет, – зевнул он. – Это я его переставил. Пора вставать.

– Но у нас рейс в одиннадцать, – я приподнялась на локтях. Чарли включил лампу на тумбочке.

– Сюрприз, – усмехнулся он. Он провел ладонью по глазам и лицу, взял очки с тумбочки и надел их.

– Какой сюрприз?

Чарли откинул одеяло и свесил ноги с кровати.

– Мне строго наказали ничего не рассказывать, только поднять тебя с постели в три ночи и усадить в такси, которое приедет через сорок пять минут.

Я выпрямилась в кровати, пока Чарли надевал халат.

– Кто наказал?

Чарли подошел ко мне и поцеловал в щеку.

– Не могу сказать.

Он хотел отойти, но я потянула его за рукав халата.

– Чарли, что происходит?

– Эбби, расслабься, это хороший сюрприз.

– Четыре ночи на Мадейре? Я дни считала до поездки, а ты?

Пару недель назад Чарли внезапно купил нам билеты, заявив, что мы заслужили отдых. Последнее время мы так загружены работой, что даже не проводим время вместе. Свадьба через три месяца, и нам нужно решить кое-какие моменты, иначе его родители вообще все сделают по-своему. И потом, нам нужно снова прочувствовать нашу связь, потому что работа совсем забрала у нас личную жизнь.

– Извини, Эбби, но на Мадейру мы не едем и не собирались. Одевайся, я сварганю тебе завтрак. Доверься мне, – он погладил меня по щеке большим пальцем. – Будет весело, и ты в любом случае попадешь за границу. А теперь поторапливайся, не то опоздаешь.



Такси помчалось дальше, и Чарли остался позади. Я взяла в руки открытку, которую он вручил мне после поцелуя на прощание. Стихотворение внутри меня озадачило:

Девичника время – сюрприз!Там будет солнце и морской бриз.Вкусно будет, улыбнись!Под другим именем съедается,Но сейчас там девичник отмечается.

В этом точно замешана Лиз. Последний раз мы виделись пару недель назад, когда отправились на шопинг в Камден. Там я наткнулась на магазин винтажа и нашла изумительное и недорогое свадебное платье; теперь оно висело у Лиз и дожидалось предсвадебной примерки, после которой мне его подгонят по фигуре. Лиз совсем погрязла в работе, на которую снова вышла, и при этом продолжала заботиться о Мэдди. Времени на то, чтобы выполнять обязанности подружки невесты у нее не оставалось, поэтому я обрадовалась перспективе провести вместе четыре дня.

Через час такси подъехало к аэропорту Станстед. Внутри суетились люди со своими чемоданами, и все, кроме меня, знали, куда им идти.

– Эбби! – окликнула меня Лиз.

Я повернулась: она бежала ко мне, таща за собой чемодан на колесиках. Ее светлые волосы подпрыгивали с каждым шагом.

– Я так и знала, – сказала я, когда она поставила чемодан и бросилась обнимать меня. – Знала, что это твоих рук дело. Это очень мило с твоей стороны, но я бы обошлась чашечкой чая в отеле.

Лиз помотала головой.

– Это не я, Эбс. Моим сюрпризом был шопинг по свадебным платьям. Я только вчера сама узнала – мама приехала с чемоданом и сказала, что я отправляюсь на девичник-сюрприз, – она покачивалась на носочках, пока говорила. – Даже Мэри в этом всем замешана. Я очень хочу узнать, куда же мы едем. А еще… У меня есть одна новость.

– Что такое?

– Я увольняюсь, – она стиснула зубы.

– Боже, вот это новости!

– Угу. Я считаю, что это правильное решение. Я не хочу опять оставлять Мэдди в яслях. Там одни минусы – сплошной стресс, слезы, как мои, так и ее. Слишком сложно. И Мэри сейчас столько работает… – в ее глазах заблестели слезы. – Мне кажется, будто у меня отняли возможность насладиться первыми месяцами жизни Мэдди. Я скучаю по ней. Но и работу свою я люблю… – Лиз уставилась наверх, на потолок.

– Послушай, все будет хорошо. Ты делаешь все, что в интересах Мэдди. Я считаю, что это очень храброе решение, и сейчас, скорее всего, оно же и верное. Я уверена, что тебя обязательно примут обратно в будущем, если ты передумаешь.

Лиз кивнула и улыбнулась. Кажется, плакать она больше не собиралась.

– Я справлюсь. С послеродовой депрессией справилась, и с этим справлюсь. В любом случае эта поездка организована для тебя.

– Но если не ты ею занималась, то…

Я услышала ее раньше, чем увидела: каблуки зацокали по линолеуму, раздался знакомый залихватский свист. Эми. Она еще издалека стала бешено махать нам рукой и, когда подошла ближе, заключила нас в объятия.

– Ура-а, вы доехали! – она хлопнула в ладоши.

– Здорово, что ты организовала мне девичник, но я…

– Ты что, решила, что я позволю своей сестренке выйти замуж, не проводив ее как следует? – она покачала пальчиком с наращенным ногтем. – Да ни за что. Вечеринка будет отпад. Мама присматривает за детьми, мама Лиз – за ее малявкой, а нас ждет грандиозный отрыв. Я все еще злюсь на тебя за то, что ты не позвала меня хоть как-то помочь со свадьбой. Вот я и решила, что займусь девичником, пока вы не придумали какую-нибудь унылую фигню. – Она сделала вид, что подавила зевок.

– Мы будем втроем? – уточнила я.

– Не, еще твоя подруга-ливанка идет на свадьбу, которая там будет, и она пообещала присоединиться к нам.

Я просияла, узнав, что мы повидаемся с Надой, но чувство вины болезненно пихнуло меня в ребра. Последний раз, когда Эми и мама бывали на чем-то, связанном с моей свадьбой, был два месяца назад, когда мы смотрели свадебные платья. Я надеялась, что мама займется хотя бы платьями подружек невесты, но Елена Логан передала это дело в руки какой-то знаменитой шотландской швеи неподалеку. Меня уверили, что подправить платья по размерам можно будет незадолго до свадьбы.

Эми расстегнула свой чемодан и достала розовые футболки. С одной стороны чемодан был под завязку набит всякой атрибутикой для девичника – такое сложно не заметить. Эми кинула нам футболки, а сама распахнула джинсовую куртку, демонстрируя свою.

От изумления я открыла рот. На футболке было написано: «Девичник Эбби, Стамбул. Четырнадцатое – семнадцатое сентября».

Не успела я сказать что-нибудь вразумительное, как заговорила Лиз:

– Мы летим в Стамбул? – она, широко распахнув глаза, перевела взгляд с меня на Эми.

– Да, а что, по стихотворению не догадались? Вкусно – это про турецкие сладости, там солнце и море, а индейку[4] можно съесть. Долго же до вас доходит, Боже. Я договорилась с EasyJet на билеты за семьдесят девять фунтов и на скидку в трехзвездочном отеле, где у нас будут два смежных одноместных номера. Я помню, что когда ты ездила с Interrailing, ты сказала, что Стамбул тебе понравился больше всего. Видишь, я такое помню. Я подумала, тебе понравится идея вернуться и освежить воспоминания.

Я открыла рот, чтобы сказать, что я не могу лететь в Стамбул, но Эми уже закрыла чемодан и пошла к стойке регистрации. Я же не могу так легко отказаться, если все уже устроено и оплачено? И да, когда моя семья спросила меня о поездке, я рассказала, как здорово было в Стамбуле. Про Оза и чем наша история закончилась, я умолчала. Да и что мне будет? Там население – пятнадцать миллионов. Случайно не встретимся.



Первые два с половиной дня мы только и делали, что смотрели достопримечательности, загорали у бассейна в отеле, ели и спали. Во вторую ночь Эми приползла около трех часов, выбравшись из ночного клуба, в котором мы с Лиз просидели только до полуночи. Эми заставила меня надеть ленту с надписью «невеста» и тиару, так что внимания к нам было много. Нада была в Анкаре и сегодня присоединится к нам, чтобы праздновать вместе. Я не знала, что ожидает нас сегодня, – мне сказали только красиво одеться. Я выбрала светло-голубое хлопковое платье без рукавов; когда я кружилась, то оно изящно раздувалось. Я хотела надеть его в отпуске с Чарли, но и эта внезапная поездка оказалась даже веселее, чем я ожидала.

Закат на пляже Флория был восхитительный: подтеки оранжевого рисовали контур волн, что мягко накатывали на берег. Нада сказала подойти сюда, чтобы потом мы отправились на свадьбу, на которую нас тоже пригласили.

На пляже установили сцену, цветочные гирлянды свисали со столбов, воткнутых в землю, столики накрыли едой и напитками. Гостей становилось все больше.

– Эбби!

Я повернулась: Нада бежала к нам по песку, без обуви и в цветочном персиковом платье.

– Я так рада тебя видеть! – сказала я. – Почему ты в Стамбуле? Невероятное совпадение.

Девушка крепко меня обняла.

– Нам очень повезло. Друг Юсефа женится. Сначала они праздновали все выходные в Анкаре, откуда он родом, а теперь тут, в Стамбуле, родном городе невесты. А это, – она махнула рукой, указывая на подготовленные декорации, – вечеринка после самой церемонии обручения, на которую вас так радушно позвали. Кстати, Эбби, жених сказал, что виделся с тобой в Лондоне. Его зовут Яман.

Я вытаращила глаза и покраснела. От Лиз это не укрылось.

– Юсеф забрал детей в отель, так что на сегодня я свободна. Сходим за напитками? Можем уже начать праздновать потихоньку, – Нада покрутила бедрами. – Yalla, – сказала она и потащила нас за собой.

– Вот это другой разговор, – оживилась Эми, стащила туфли на шпильках и пошла за Надой в бар.

Мы с Лиз шли сзади, сцепив руки. Говорили мы шепотом, чтобы нас не услышали:

– Ты же не думаешь, что…

– Что там будет Оз?

– О чем шепчетесь? – Нада оглянулась на нас через плечо.

– О том, что поскорее бы напиться, – ответила Лиз и понизила голос: – Все будет нормально, Эбс. Это твой девичник, не забывай. Повеселимся, а насчет Оза не переживай. Даже если он придет, ничего страшного не случится. Ты сама говорила, что, когда видела его в апреле, ты ничего не почувствовала.

Я наклонила голову, чтобы Лиз не увидела, как у меня дернулся глаз.



С наступлением темноты на сцену поднялась музыкальная группа и начала играть. Их исполнение напомнило мне турецкую музыку в том ливанском ресторане в Лондоне, под которую мы с Озом танцевали столько лет назад. Мы опрокинули несколько шотов ракы, турецкой версии арака – только этот напиток был не разбавлен и очень крепок, – и отправились танцевать в круг, соединив руки и повторяя движения.

Уже наступило десять вечера, а Оза по-прежнему не было видно. Я так и не набралась смелости спросить у Нады, придет ли он. Номер, который он мне дал давным-давно, остался у меня в контактах, и я подумывала написать ему, но потом передумала. Слишком уж спонтанно, да и он, может, уже номер сменил.

Вечер продолжался, я расслаблялась все больше и больше, танцевала вместе с остальными и иногда останавливалась, чтобы выпить или перекусить турецкой едой.

Голова начала кружиться, и я схватилась за руку Лиз:

– Я, наверное, посижу одну песню и попью воды.

– Составить тебе компанию? – спросила она, поправив тонкие лямки своего красного платья, которые соскользнули с ее плеч.

– Конечно, – ответила я, грациозно положив руку на бедро, так чтобы Лиз могла обвить ее своей. В ответ на взгляды Нады и Эми я кивнула на бар, подразумевая, что мы идем туда.

Неподалеку на пляже разожгли костер, и мы, покачиваясь, направились к нему, по пути захватив воды из бара.

– Я в хлам, – объявила Лиз. – Я так не напивалась еще с…

Она икнула.

– …не знаю с каких времен.

Мы попытались сесть у огня, но в итоге стали тащить друг друга вниз, обливаться водой из бутылок и неистово хихикать. Я хотела поднять Лиз, но она потянула меня к себе, и мы упали на спины, похрюкивая от смеха.

Я смотрела на небо, пытаясь отдышаться. На небосклоне мерцали миллионы звезд, напомнив мне тот круиз, в который мы отправились с Озом.

– Он не пришел, – пробормотала я. – Оз не пришел.

– А ты хотела, чтобы он пришел?

Я кивнула.

– Да.

Я села и уставилась на языки пламени, что лизали воздух.

– Серьезно? – Лиз приподнялась на локтях.

Я икнула.

– Вроде как.

– Так напиши ему. Перед вылетом завтра у нас все утро свободное. Можете увидеться.

– Хорошо, – я хихикнула и достала телефон. Слова на экране расплывались; я вбила его имя в поиске и нажала «написать сообщение». – И что мне сказать?

– Хм-м. Ты горячий. Скучаю по тому, какой ты сексуальный, хочу увидеться завтра утром за чашечкой кофе, когда протрезвею. Чмоки-чмоки, Эбигейл Лили Джонс.

Я слово в слово напечатала сказанное и нажала «отправить».

– Все, – я кинула телефон на песок. – Вот тебе, мистер Секси-Шмекси, турецкий разбиватель сердец. Я очень, очень пьяненькая. Надо прилечь.

Я упала на песок, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

– Блин, Лиз. Моя первая поездка в Стамбул… Все могло быть по-другому. Мы могли быть вместе. Я могла согласиться на стажировку в ЮНИСЕФ, проповедовать мир, – сказала я, драматично взмахнув рукой. – Оз мог переехать в Лондон работать. Мы даже могли пожениться.

Не знаю, откуда у меня такие мысли. Я слишком напилась, несу всякую чушь.

Лиз выпрямилась.

– Подожди, что? Какую стажировку?

– Забыла, что ли? – я легонько пихнула ее. – Мы подавали заявление на стажировку. Мне пришел контракт, но я отказалась.

Я видела Лиз расплывчато, потому что ее было две, но то, что ее улыбка исчезла, я заметила.

– Я бы такое запомнила. Это почему ты мне ничего не сказала?

Ее резкий тон меня немного отрезвил; я поняла, что так и не рассказала ей о той ситуации.

– Потому что ты жалела меня? – выплюнула она. – Бедная глупенькая Лиз, ее даже не приняли.

– Нет, я это не…

– И ты держала это в секрете… – она принялась демонстративно загибать пальцы. – Больше четырнадцати лет?

– Я не приняла их предложение, потому что собиралась в юридическую школу.

– Точно, как я могла забыть! Ты просто так подала заявление, компании ради, потому что считала, что у тебя предназначение поважнее. Потом тебя, блин, приняли, и ты сейчас заявляешь мне, что могла бы и согласиться?!

Она вскочила и покачнулась.

– Поверить не могу, что ты держала это в секрете. Я бы сказала тебе подписать контракт, но меня-то ты не спросила! Почему, Эбс? Ты провела свои двадцать лет на работе, которую ненавидела, потому что кишка была тонка! Ты не смогла рассказать мне, что тебя принимают на работу моей мечты!

– Так ведь, – я кое-как поднялась на ноги. – Как я могла согласиться? Это ведь твоя мечта. Ты бы возненавидела меня, злилась бы…

– Поэтому ты ничего не сказала и копила всю эту злость сама?

– Нет, Лиз. – Я коснулась ее руки.

– Проехали, – она скинула мою руку. – Я еду обратно в отель.

– Можно я с тобой? – попросилась я.

– Оп-па! – рядом с нами материализовалась Эми, размахивая бутылкой «Бейлис». – Этого красавчика я утянула в баре. А что у вас тут происходит? – Она закинула руку мне на шею.

– Я как раз ухожу, – сказала Лиз. – Но вы оставайтесь. Хорошей вечеринки.

Она улыбнулась мне безо всякого тепла и ушла. Я так и замерла, смотря ей вслед.

– Слабачка, – пробормотала Эми, глотнула прямо из бутылки и предложила мне тоже.

– Нет, спасибо.

– Ладно тебе, Эбс. Это же твой девичник! Надо отрываться, делать что-то неожиданное, – она воткнула бутылку в песок и принялась расстегивать платье, изворачиваясь, чтобы достать до пуговиц. Скинув платье, она осталась в одном ярко-розовом бюстгальтере и трусиках.

У меня отвисла челюсть.

– Ты же не собираешься купаться голышом?

Эми шатко побрела к морю, расстегнула бюстгальтер и кинула его на песок. Она продолжала идти, пока вода не оказалась ей по талию.

– Я бросаю тебе вызов зайти в воду! – крикнула Эми и нырнула, исчезнув в толще воды. Она начала размахивать руками и ногами и снова ушла под воду. Я стала ждать, пока она вынырнет, но она все не появлялась и не появлялась.

Меня охватила паника. Я выкрикнула имя сестры. Сначала один раз, потом второй и третий. Молчание в ответ. Я осмотрелась. Вокруг никого, кто услышал бы мой зов на помощь: пара тусовщиков, что сидели у огня, ушли, как и Лиз.

Не раздумывая ни секунды, я забежала в воду и поплыла туда, где последний раз видела Эми. Я ныряла и пыталась найти ее взглядом, в процессе наглотавшись с галлон морской воды. Бесполезно. Слишком темно.

Эми вынырнула с фонтаном брызг:

– Попалась!

– Уф-ф, – я со стоном поплыла от нее, отталкиваясь от воды одной рукой. Я вышла на сушу: платье липло к телу, когда-то легкая ткань потяжелела. Из всех идиотских розыгрышей Эми этот занял первое место.

Я взяла бутылку «Бейлис», глотнула и плюхнулась рядом с огнем. К мокрым ногам прилип песок, но я не стала его стряхивать – запачкаю еще и руки. Дрожа, я обхватила себя руками и уперлась лбом в колени. В голове шумело.

– У тебя ужасное чувство юмора, – сказала Эми, подойдя сзади.

Я поднялась и посмотрела на сестру. Она прижимала одежду к груди, с ее волос капала вода.

– С каких пор это должно быть смешно? Ты забыла, что случилось с нами в Мамблс, когда мы ускользнули от родителей и взяли надувную лодку?

– Ах, точно, как же я могла такое забыть? Моя сестренка спасла мне жизнь. Куда уж выше подняться в глазах родителей?

– Ты о чем?

– Проехали. Скучный стал девичник. Я в бар, – пошатываясь, она пошла к вечеринке в честь свадьбы.

Я допила ликер у огня и вызвала такси в отель. В машине я отправила Наде сообщение с предложением встретиться утром, пока мы не улетели. В номер я ввалилась, дважды выронив ключ-карту. Дверь, что вела к Лиз, была заперта с ее стороны, и грусть мелкими зубками впилась мне в грудную клетку. Я негромко постучала и позвала Лиз по имени, но мне никто не ответил.

Благодаря свету уличных фонарей из окна я смогла дойти до своей кровати; предусмотрительно оставив рядом тазик, я плюхнулась на простыни.

Меня подташнивало, а еще затаилось какое-то неприятное чувство, что сегодня произошло что-то еще, но я никак не могла вспомнить, что именно. Надеюсь, я не натворила глупостей. Я так не пила с той судьбоносной поездки в Бейрут.

Глава двадцать первая

9 лет назад. Июнь

Похмелье. Для свадьбы Нады вид не очень. Я вышла из такси, затормозившего у церкви, крепко сжала клатч и поправила лямки мятного платья. Солнечные очки на носу выполняли две функции: защищали меня от палящего бейрутского солнца и прятали опухшие и покрасневшие глаза.

При входе в церковь дурманяще пахло жасмином, внутри же таилась темнота. Единственным источником света были чайные свечи, расставленные по полу у скамей, да лучи света, что проскальзывали внутрь через прорези в окнах. Я оглянулась, отмечая море самого светлого голубого оттенка, что даже сливалось с небом. На церемонии я сидела между друзьями Нады с прошлой ночи и Оза высмотреть не могла.

Я схватилась за кулон на цепочке и стала катать его туда-сюда. Почему она не сказала мне, что там будет Оз? Разве она не поняла, что мы все знакомы – я, он, Юсеф? Впрочем, тогда и я сама могла догадаться. Правда, Нада никогда не выкладывала личные фото в соцсетях – одни политические комментарии. Она как-то кинула мне их совместную фотку, но там на Юсефе были солнечные очки и волосы у него были длиннее – узнать я его не могла.

На торжество нас пригласили в ресторан «Al Falamanki», что находился недалеко от моего отеля. Я прошла в задний двор, напоминающий «Таинственный сад»: столики накрыты белыми скатертями, еще больше цветов жасмина. Наверху висели гирлянды, сверкающие, словно огоньки фей, придающие месту волшебство.

Когда к нам присоединились жених и невеста, я подошла к гостям и вместе с остальными осыпала их зернышками риса. Я обняла Наду и расцеловала Юсефа в щеки, шепнув ему, что до вчерашнего дня понятия не имела, что он – жених Нады. Они прошли дальше, сияя от счастья.

– Эбби?

Я повернулась, держа в руках почти полный бокал шампанского, и чуть не пролила его на говорящего. Оз.

В своем безупречном синем костюме. Волосы короче, глаза все те же, словно портал в прошлое: вот он гребет в лодке в Стамбуле, а свет играет в его карамельных глазах, или вот день, когда я бесповоротно в него влюбилась. Воспоминание такое четкое, словно это было вчера, а не пять лет назад.

Сердце забилось быстрее, все на фоне расплылось, оставив его лицо в фокусе. Не знаю, сколько мы так простояли, смотря друг на друга. Вокруг гудела сырая бейрутская ночь.

– Тебе лучше? – наконец спросил он.

Я опустила бокал, вспомнив события вчерашней ночи.

– Да, намного. Спасибо, что проводил до номера.

– Не за что меня благодарить, Эбби. Рад был помочь.

Я кивнула, перенося вес с одной ноги, обутой в туфлю на каблуке, на другую.

– Как жизнь? – спросил он.

– Неплохо, неплохо, спасибо.

Оз глотнул шампанского. Когда он поднес бокал к губам, я заметила золотое кольцо на его безымянном пальце. Я тут же помрачнела.

Больше он ничего не спрашивал. Оз немного ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

– Жарко тут. Жарче, чем в Стамбуле.

– Надолго ты тут?

– Завтра еду в Дамаск с Юсефом и Надой – они хотят заскочить к родственникам перед своим медовым месяцем. Я там никогда не бывал, но интересно посмотреть город, – сказал он. В его голосе зазвучала нотка теплоты, мне знакомая.

Кто-то выкрикнул мое имя. Нада.

– О, я так рада, что вы друг друга нашли, – сказала она, хлопнув в ладоши.

– Ты это запланировала? – спросила я.

– Я не поняла, что вы знакомы, пока мы не начали составлять списки гостей. Ты как-то рассказывала, что встретила одного красавчика из Турции в Лондоне.

Я улыбнулась, вспомнив вечер, когда мы с Надой напились в Гилфорде и вспоминали свои влюбленности. Правда, ей я сказала, что это была несерьезная интрижка.

– Ты упомянула, что он учился в Университетском колледже Лондона, а Юсеф сказал, что пригласит друга, которого встретил в Лондоне, пока проходил там курс. Получается, ты уже познакомилась с любовью всей моей жизни и этим красавцем, – она сжала руку Оза. – Tati. Идемте.

Она без лишних слов провела нас к столику, что спрятался у колонны.

– Вот ваши места, – напротив двух соседних стульев красовались наши имена. – Желаю приятно провести время!

Нада изящно ускользнула от нас и пошла к столу во главе, по пути приветствуя гостей. Зачем она посадила нас вместе, словно пытаясь свести? Она разве не знает, что Оз женат?

Оз отодвинул мне стул.

– Спасибо, – пробормотала я.

За стол сели и другие, но, представившись, разговоры они продолжили на арабском. Я принялась за закуску с лососем и гранатом, и Оз повернулся ко мне.

– Не знал, что ты знакома с Надой, – сказал он.

– Мы жили вместе, когда я ходила в юридическую школу Гилфорд, – я покачала головой. – Теперь я вспомнила. На вечеринке в честь дня рождения твоего брата Юсеф сказал мне, что на год поедет в Американский университет Бейрута изучать политику. А там как раз и училась Нада. Она говорила мне, что влюбилась в студента из Сирии. Вот это совпадение!

– Думаешь, это совпадение? – Оз изучал мои глаза. Внимательно и напряженно.

– Ну… – Я принялась катать гранатовые зернышки по тарелке. – Не знаю, как еще это назвать. Неужели тут замешано что-то свыше? Предназначение? – с недоверием спросила я.

Оз покачал головой.

– Я же говорил, в Турции мы верим только в Al-Qadr. В судьбу.

От его голоса по моим рукам побежали мурашки. Я поругала себя за то, что снова поддалась его чарам, хотя надо бы не забывать, как закончилась наша прошлая встреча в Стамбуле.

На основное подали рис с бараниной. Мужчина слева втянул меня в разговор, и мы болтали, пока тарелки не опустели. Потом он извинился и ушел. К тому времени на небосклоне зажглись звезды, а гитарист и скрипач затянули свою мелодию.

Между нами вдруг выросла Нада.

– Я вас умоляю, идемте танцевать. Я не хочу, чтобы мы одни танцевали!

– Я никудышно танцую, – ответила я.

– И я, – сказал Оз.

Я нахмурилась, а он только пожал плечами в ответ. Я‑то знала, что это не так.

– Ой, ребят, музыка-то спокойная. Покачаетесь из стороны в сторону, только и всего, – недовольно заявила Нада. – Yalla, yalla, – она практически вытащила нас из-за столов.

Мы подошли к главному столу, где рядом образовалось немного пространства. Юсеф ждал свою новоиспеченную невесту, чтобы начать ритуал; они прислонились друг к другу лбами и начали двигаться под музыку.

Я неловко взялась за плечо Оза и схватилась за его руку. Не могу на него смотреть. От тепла его прикосновений у меня голова кружится. Никак не могу забыть ту ситуацию с дня рождения его брата: его невесту, что закидывала руки ему на шею, наш спор перед всей его семьей. Я сжала зубы.

Тут я заметила, что Оз очень уж крепко стискивает мои пальцы. Слишком крепко. Я подняла на него взгляд. Выглядел он несчастным: на лице читалась смесь грусти, боли и оттенка злости. В тусклом освещении его глаза больше напоминали темный шоколад, чем карамель.

– Все нормально? – спросила я. – Ты какой-то…

– Почему ты ушла? – перебил он меня.

Я остановилась и снова посмотрела на него. Оз отпустил мою руку и сделал шаг назад, от чего другая моя ладонь соскользнула с его плеча.

– Почему ушла с той вечеринки? – спросила я.

Оз кивнул.

– Я дала тебе шанс объяснить, что произошло на сцене, но ты им не воспользовался. Впрочем, там и так все было ясно – твоя мать объявила, что вы с Димой обручены.

– Обручены?

– Ты вообще представляешь, как меня тогда унизили?

– Извини, но ты все неправильно поняла.

– Я так не думаю. Мать представила вас с большим размахом, вы поцеловались, и все начали хлопать.

– Но все было не так.

– А как же? – спросила я чуть громче, чем того требовала обстановка. Нада с Юсефом остановились и посмотрели на нас.

– Давай поговорим где-нибудь еще. Мне многое нужно объяснить, – сказал он.

Я чувствовала, как у меня вспотели ладони.

– Hadi. Идем, – он взял меня за руку, и мы пошли прочь от двора. Он не отпускал мою ладонь до тех пор, пока мы не спустились по длинной улице и не оказались в полной тишине. Ходить по тротуарной плитке на каблуках было тяжело, и я радовалась, что Оз меня поддерживает.

На набережной Корниш, что простиралась дальше, чем видел глаз, было полно людей. Влюбленные медленно расхаживали под ручку, вдалеке кричали дети. Дорожку освещали свечи, мужчина сидел на тротуаре, поджав под себя ноги и наигрывая на гитаре приятную мелодию. Волны омывали берег. Мы сели на пустую скамейку и повернулись друг к другу. Наши колени соприкасались.

– Ничего не понимаю. Ты женат, – сказала я.

Он кивнул.

– На Диме?

– Да, но…

– Тогда и обсуждать тут нечего, – я хотела встать, но Оз взял меня за руку и потянул обратно.

– Пожалуйста, Эбби. Дай мне шанс объясниться.

Я убрала руки и скрестила их на груди.

– Я слушаю.

Он перебирал пальцами, явно подыскивая подходящие слова.

– На сцене мать объявила, что наша семья заключила с семьей Димы крупную сделку, в которой участвовала большая сумма от ее отца. Мы праздновали объединение наших семей.

– Но твоя мать сказала, что скоро она объявит о вашей помолвке. Сказала, это твое предназначение. И это произошло сразу после того, как в туалете Дима сказала мне то же самое. Что я должна была думать?

Оз помотал головой.

– Почему ты не дала мне объясниться? Почему убежала, не выслушав мою часть истории?

– Я попросила тебя объясниться, но ты не стал.

– Там была моя семья, я хотел поговорить наедине. Тогда мне не хватало смелости открыть перед ними свое сердце.

Я по-прежнему сидела, скрестив руки.

– Ну, здесь их нет. Говори.

– У той сделки с землей была цена. В виде меня.

Я непонятливо посмотрела на него. Лоб Оза прорезала глубокая морщина.

– Мы с Димой с детства хорошо дружим. Наши семьи шутили, что когда-нибудь мы обязательно начнем встречаться. Моим предназначением было присоединиться к семейному бизнесу, но в Англии я изменился, а мать так и не смогла этого принять. Я больше не хотел следовать ее указам, но будущее нашей компании зависело от меня. «Arsel Holding» балансировала на грани: мой дедушка прогорел на некоторых инвестициях, и банки занервничали. Помочь сделке состояться было моей обязанностью. Семья для меня – все. Отец Димы больше всего на свете хотел, чтобы его дочь вступила в нашу семью.