У каждого есть собственные истории о Джиме Гандольфини. Вот одна из них от Фила Абрахама, блестящего оператора «Сопрано».
Когда вы встречаете Джима Гандольфини, то думаете, что он самый уверенный в себе человек, который когда-либо ходил по земле. Но Фил поделился с нами информацией о том, каково это – соответствовать высоким ожиданиям от роли Тони Сопрано.
– Стив


Стив: Вы довольно хорошо знали Джима, верно?

Фил: У нас с Джимом были действительно очень, очень близкие отношения. Я думаю, он немного страдал оттого, что никогда не получал обратной связи. Не знаю, чувствовал ли Дэвид когда-нибудь необходимость прийти и сказать: «Джим, ты просто убийственно хорошо играешь. Невероятно».

Стив: Такое случалось не слишком часто, нет.

Фил: Такого вообще не случалось. Джим чувствовал, что ему было бы приятно это услышать. Но я помню одну вещь. В самом начале, когда мы снимали сцену, один режиссер – не буду говорить, какой – сказал: «Хорошо. Снято, печатаем. Давайте двигаться дальше». Это было еще в первом сезоне, когда у нас было много разных режиссеров. У каждой серии он был свой. Джим говорит: «Фил, иди сюда». Он отозвал меня в сторону, за сцену, чтобы поговорить со мной: «Слушай, мне нужно, чтобы ты последил за мной, потому что я только что провалил последний кадр. Я хотел проверить, знает ли этот парень, что делает, поэтому я испортил дубль, а он просто одобрил его и двинулся дальше». Я думаю: «Вау, хорошо, да».

Стив: Он доверял вашему мнению.




Давайте перейдем к невероятному актерскому составу. Так много выдающихся артистов. Одна из тех, с кем мы до сих пор мало говорили, Аннабелла Шиорра, которая изобразила незабываемую любовницу Тони – Глорию, сыграв действительно большую роль за очень короткое время.
– Стив


Майкл: Аннабелла, вы были великолепны в этой роли. Каким был ваш путь к Глории?

Аннабелла: Я просто решила дать ей ту же биографию, что и у Тони, представила, что у нее был тот же тип матери, а значит, физически жестокое воспитание. На нее всегда оказывалось давление, и она научилась сама приводить себя в норму.

Это также единственная сыгранная мной героиня, которая использовала свое тело и сексуальность, чтобы получить то, что она хотела, в надежде, что это поможет ей чувствовать себя лучше. Строчка, которую вы написали: «Я немного молюсь и медитирую» – Глория как будто пробует это, идет в терапию и делает все возможное, чтобы ощутить себя счастливой. Мне всегда казалось, что она не хочет жить, не зная, как избавиться от боли, стыда, вины и всего, что ей пришлось пережить.

Майкл: Это интересно. Люди не понимают, что слова, написанные в сценарии, не меняются, но то, что вы привносите в персонажа, может изменить значение текста, а значит и то, кем является герой.

Аннабелла: Это тоже было очень оригинально. Дэвид хотел, чтобы Глория была одета, как доктор Мелфи. Я подумала: «Нет, нет». Джульетт, наш замечательный дизайнер костюмов, сказала: «Ну, мы должны показать ему несколько вариантов и более профессионально выглядящие вещи». Я такая: «Хорошо, но я знаю, что для меня это не выход».

Потом мы наткнулись на юбку с большим разрезом, и я говорю: «Чулки в сеточку!» Когда Дэвид пришел на примерку костюма и увидел это, то сказал: «О, хорошо, да, я понял». Глория была профессиональна, и на ней все смотрелось уместно, но в то же время всегда немного чересчур.

Стив: Думаю, именно это Тони и нравилось в Глории. Его жена так не одевалась, и люди в его мире так не выглядели. Очень изысканно.

Майкл: Это было сочетание интеллекта такого человека, как Мелфи, страстной сексуальности его молодых любовниц и тайны Ливии. Объединение этих характеристик оказывалось смертельным, как пламя для мотылька.




Говоря о нашем замечательном художнике по костюмам Джульетте Полкса, нельзя не сказать о том, что она добавила в сериал. Создание облика всех этих мужчин и женщин было важной частью мира, в котором жили герои.
– Майкл


Майкл: Что вы могли бы сказать о миссии, которую вам пришлось выполнять? Была ли какая-то общая тема о том, что хотел Дэвид, которую вы должны были держать в голове?

Джульетт: Дэвид хотел достоверности. Он не хотел стереотипов или предвзятых представлений о том, чем, по мнению зрителей, является мафиозная семья. И, к моему удивлению, я начала изучать тему, проводить исследования и находить магазины, в которых эти парни делали покупки, приобретая костюмы для бега и яркие рубашки. В одном из торговых центров в Джерси был магазин под названием Cache, которого там больше нет, и я подумала: «О боже. Похоже, тут на каждом шагу можно встретить Кармелу». И я нашла магазин на Восемнадцатой авеню в Бенсонхерсте под названием Jack Charles. Владелец магазина оказался исключительно полезен в подборе одежды для мафиози.

Стив: Во многих сценах с Мелфи и Тони цвета их одежды либо совпадают, либо контрастируют. Это было предусмотрено Дэвидом, режиссером, сценаристом, или вами или оказалось совпадением?

Джульетт: Наверное, всего понемногу. Постоянно перед началом съемок серии мы проводили совещание по костюмам. Каждый отдел встречался со сценаристами и режиссером, мы просматривали сценарий и обсуждали детали. Если мы действительно хотели что-то донести до зрителя, мы это делали. Иногда намеренно, иногда случайно.

Майкл: Но чаще созданный вами костюм помогал проникнуться атмосферой сцены. Вы нам очень помогали.

Джульетт: Спасибо. Я старалась делать все, что могла. На самом деле, была одна сцена Джима с Аннабеллой, где он должен был пойти в Globe Motors, угрожать ей и казаться злым. Я посмотрела на свой перечень костюмов и не нашла в нем ничего подходящего: мне требовалась просто одежда как таковая.

Майкл: Мы должны сказать, что «перечень костюмов» – это нечто вроде таблицы, где отмечено, что каждый актер будет носить от сцены к сцене.

Джульетт: Точно. Я знала все вещи, которые Джим ненавидел, всю одежду, которая заставляла его чувствовать себя неловко. Поэтому я собрала этот костюм из всего того, что ему не нравилось, потому что решила, что так ему будет проще разозлиться. [Смеется.]

Стив: Забавно. Вы помогали ему играть. Замечательно.

Джульетт: Да, именно так. Когда я вошла к нему, чтобы объяснить, что сделала, он был великолепен и очень благодарил меня.




Столько замечательных актеров прошло через двери Silvercup Studios. Некоторые из них получили крупные роли, некоторые были заняты только в одном эпизоде, но все оставили свой след. Из всех односерийных героев, думаю, ни один не повлиял на зрителей так сильно, как Трейси, стриптизерша, убитая Ральфи в третьем сезоне. Эриель Кили рассказала о том, как она создала своего незабываемого персонажа и почему вскоре после этого перестала играть.
– Майкл


Майкл: Расскажите, как вы придумали персонаж Трейси.

Эриель: На самом деле это была моя первая актерская работа, и я с головой в нее окунулась. Я была на читке. Пришла с маникюра, и как только у меня появились длинные розовые ногти, я вошла в образ, находилась рядом с Джеймсом и воспринимала это как нечто нереальное. Я ходила по стриптиз-клубам, чтобы провести исследование, и выяснила, что многие эротические танцовщицы выглядели будто остекленевшими. Но я подумала: «Ясно, что нужно стать такой, чтобы продолжать работать в этой профессии, но Трейси будет широко открыта переменам. Она будет выглядеть наивной».

Стив: Серия получила много откликов, и вполне заслуженно. Люди посчитали ее слишком жестокой, ведь Ральфи убил невинную девушку. Многих это оттолкнуло. Зрители обращались к вам? Много ли вы получили таких вопросов?

Эриель: Я много слышала об этом и гордилась тем, что моя работа так сильно повлияла на людей. Я действительно думаю, что в этом часть гениальности сериала и Дэвида Чейза: то, как он разоблачает своих героев и показывает, что они зачастую безжалостные убийцы. Вероятно, это одна из настоящих причин того, почему они согласились с моей интерпретацией персонажа; позволили ей быть милой. Трейси разрешили иметь три измерения вместо двух.

Трейси, по сути, оторвана от реальности. Вот как я ее играла: «Представьте, что вы выросли в районе с дурной славой и у вас ничего нет. И тут вам выпадает возможность танцевать на сцене». Для нее ситуация сложилась так, будто она только что получила роль Золушки в Диснейленде. Именно так я себе это и представляла: «Боже мой, а вот и главный босс клуба. Конечно, мы будем друзьями, и я испекла ему хлеб. Я буду танцевать, и все эти мужчины полюбят меня», но она не учитывает того факта, что вокруг – страшный, жестокий мир.

Майкл: Ее история дошла до зрителей. Она – человек, который действительно хочет, чтобы его любили и принимали. Вот почему это сработало и было очень важно, потому что на данном этапе сериала Дэвид беспокоился, что публика слишком увлеклась гангстерами.

Их изображали обаятельными парнями, и они действительно нравились публике. Думаю, Дэвид хотел сказать: «Давайте не будем упускать из виду, каким на самом деле может быть этот мир. Давайте не забывать, кто становится жертвой и кого эксплуатируют».

Стив: Вам действительно было жаль Трейси. Вы сыграли это великолепно.

Эриель: Разве не приятно видеть, что я жива?

Стив: Вы проделали потрясающую работу. Как вам работалось с Джимом?

Эриель: О, могу я рассказать вам небольшую историю о том, как он задал мне вопрос, изменивший мою жизнь?

Майкл: Пожалуйста, расскажите.

Эриель: Мы снимали сцену, когда я выхожу топлесс и говорю: «Посмотри на меня, что ты думаешь?» Он спрашивает: «На что смотреть?» Тогда я отвечаю: «На мои зубы. У меня брекеты».

Стив: Тони говорит: «Чего ты хочешь? Вставную челюсть?» [Смеется.]

Эриель: Между дублями этой сцены Джеймс все время спрашивал меня: «Что ты будешь делать, когда станешь знаменитой?» Не знаю, делал ли он это, чтобы помочь мне почувствовать себя уверенно, но я не собиралась давать ему ерундовый ответ и размышляла об этом весь день.

Позже тем же вечером мы снимали сцену, где я лежу мертвая в канаве. Мое лицо было покрыто пластырем, имитирующим кровь. Я лежу за клубом Satin Dolls, в Нью-Джерси два часа ночи, холодно. Джеймс беспокоится обо мне и говорит: «Эй, тебе нужно одеяло? Ты в порядке?»

И тут меня осенило. Что бы я делала, если бы стала знаменитой? Меня поразило, что идея стать знаменитой актрисой означает, что я могу быть полностью самой собой и люди будут любить меня за это. Я сказала: «Джеймс», он подошел и спросил: «Что?» Я ответила: «Я знаю, что сделаю. Знаю, что будет, если я стану знаменитой. Я просто хочу максимально быть самой собой». Он посмотрел на меня сверху вниз и сказал: «Ты станешь, но все остальные изменятся».

Я только что поняла – от этого у меня наворачиваются слезы, – что то, чего я хотела, слава не дает. Правильный вопрос, заданный в правильное время правильным человеком, заставил меня действительно переосмыслить: «Люблю ли я актерское мастерство? Это мое призвание?» Мне пришлось осознать: «Нет, мне нравится сниматься в «Сопрано». Во мне, безусловно, живет артист. Но это не мое призвание». Особенно в той индустрии, которая была тогда, я не чувствовала себя в безопасности, находясь в шоу-бизнесе.

Майкл: Но вы использовали свои чувства, чтобы помочь другим.

Эриель: Я долгое время преподавала йогу и занималась йогатерапией. Я переключилась на работу по исцелению травм, что в основном касается людей с незакрытыми гештальтами из прошлого. Я занимаюсь с теми, у кого был опыт, похожий на тот, что пережила Трейси.

Майкл: Через какое время после «Сопрано» вы решили прекратить сниматься?

Эриель: После «Сопрано» у меня сразу же появились крупные агенты и менеджеры. Я была в Лос-Анджелесе, пробовалась в пилоты, встречалась с Аароном Спеллингом. Но качество проектов, в которых я снималась, было позорным. Я принадлежала к категории «горячая штучка», и сама работа в этой сфере была унизительной. Я просто думала: «Вряд ли у меня получится», поэтому я ушла и вернулась к учебе.

Стив: Рад, что вы рано все осознали. Я действительно рад. Похоже, вы очень счастливы и у вас все отлично.

Эриель: Да, спасибо.




Еще один персонаж, который появился но короткое время, но оставил неизгладимое впечатление, – Юджин Понтекорво, парень, который хотел вырваться из круга мафиози. Эта роль стала душераздирающей благодаря великолепной игре Бобби Фунаро.
– Майкл


Майкл: Как вы оказались в роли Юджина? В первоначальном сценарии его не было, не так ли?

Бобби: Я прослушивался на роль Ральфа Сифаретто, и меня взяли. Подписал контракт, все такое. Потом, когда я приехал на съемочную площадку, мне показалось, что у нас с Джеймсом не сложились отношения. Я делал все возможное, чтобы продолжать, но Дэвиду не показалось, что это подходящий вариант, и Джеймс говорил мне то же самое. Дэвид подошел ко мне и сказал: «Что ты хочешь делать?» Я ответил: «Конечно, я хочу остаться в шоу». [Смеется.]

Актеру действительно тяжело такое пережить, но у меня была способность внушить себе: «Хорошо, я буду продолжать. Я буду работать». Я рад поделиться своей историей, потому что это хороший пример того, как не сдаваться. Посмотрите, как у меня получилось… Я закончил с действительно замечательным эпизодом, встретил отличную компанию друзей и все такое. Вот как все сложилось для меня на самом деле.

Майкл: Значит, они создали роль Юджина специально для вас?

Бобби: Да, они придумали персонажа Юджина Понтекорво. Я спросил Терри Уинтера: «Кто такой Юджин?» Он ответил: «Мы придумаем, не волнуйтесь».

Майкл: И у вас была хорошая работа – вы снялись в двадцати четырех сериях. Как вы упомянули, у вас был замечательный эпизод «Только члены» в начале шестого сезона. Это знаковый момент, потому что мы знаем, что сериал заканчивается и ваш персонаж первым уходит в последнем сезоне.

Бобби: Когда появился сценарий серии «Только члены», я прочитал его и сказал: «Ну, вот действительно отличный план, который дает мне возможность немного раскрыться и показать человеческую сторону моего персонажа». Я действительно отождествлял себя с Юджином в его попытке выбраться на свободу. Потому что до этого он был просто парнем, который ударил по голове другого парня бутылкой Snappie.

Стив: Мы спрашиваем всех актеров: как вы узнали, что вашего героя убьют?

Бобби: Сначала до меня стали доходить слухи. «Эй, Бобби, ты знаешь, что у тебя будет жена на шоу?», «Эй, Бобби, ты знаешь, что у тебя будет сын?» Я думаю: «Эй, это чертовски здорово. У меня есть жена, у меня есть сын, фантастика!» Но перед началом сезона Дэвид позвонил мне и сказал: «У меня для вас есть отличные новости и есть плохие. Что вы хотите услышать в первую очередь?» Я выбрал: «Давайте сначала хорошие новости».

Он сказал: «Мы написали первую серию шестого сезона. Она отличная и покажет, на что вы способны. Ваш персонаж хочет выбраться, но не может. Он совершает самоубийство, так что считайте себя мертвецом».

Стив: Да, Дэвид умеет сообщить хорошие новости.

Майкл: Но эти эпизоды очень запоминающиеся. Именно сцена смерти персонажей часто остается в памяти у многих зрителей. Он показал свою настоящую жизнь, поэтому его смерть значима для людей.

Бобби: Тоже очень верно.




Когда мы разговаривали с Винни Пасторе, то прямо спросили о дружбе, которая длится всю жизнь между двумя актерами, сыгравшими информатора в мафиозном клане и работавшего с ним агента ФБР. Это одна из великих закулисных историй, о которых нас спрашивали поклонники. Мы попросили Луиса Ломбарди рассказать об этом.
– Стив


Луис: Угадайте, как давно я знаю Винни? С четырнадцати лет. Джимми я знаю с 1994 или 1995 года. А знаете, кого я знаю с детства? Фрэнки Пеллегрино, и он играл моего босса в «Сопрано».

Стив: Ого. Поглядите-ка. Просто потрясающе. Значит, вы с Винни давно знакомы и все ваши сцены были с ним, так?

Луис: Я и Винни – он все еще живет в Сити-Айленде, и я был там. Я ездил к нему домой, проводил у него весь день, снова и снова проговаривал реплики. Потом мы вместе ехали на съемочную площадку, прогоняли слова в машине. Мы репетировали до чертиков. И знаете что? Это было здорово. Мне нравится Винни. Я люблю его как дядю.

Майкл: Позвольте мне немного расспросить вас о персонаже. Скип Липари, агент ФБР. В какой-то момент Скип меняется и становится очень жестким. В самом начале вы пытаетесь быть приятелем Биг Пусси, вы оба из одного района – и в некотором смысле не так уж сильно отличаетесь от вас с Винни. В какой-то момент вы просто становитесь очень жестким с ним. Вы говорите: «Это не я продаю героин. Здесь нет романтики, мы не друзья».

Луис: Да. В какой-то момент я сказал, что «всажу пулю в голову этого большого жирного кабана».




Мы уже говорили, что Тони Сирико произвел на нас с Майклом тяжелое впечатление, когда мы впервые встретились с ним, но потом мы стали большими друзьями. Оказывается, мы не одиноки. У Макса Казеллы, который на протяжении двадцати восьми серий играл Бенни Фацио, есть своя классическая история о Тони.
– Стив


Стив: Макс, вы появились в третьем сезоне. Когда вы получили роль, то уже знали, что будете работать долго, или информация поступала серия за серией?

Макс: Нет, серия за серией. Я думал, что уйду после своего первого появления.

Стив: Правда?

Макс: Да. Я снялся в первом эпизоде, и такой: «Больше мне никогда не позвонят, я был ужасен», – чувствовал себя самозванцем. Вы, ребята, все были настоящими, а я – самозванцем. Моя мать итальянка, отец еврей, я вырос в Кембридже, вдали от итало-американской культуры. Я понятия не имел о том, что значит быть итальянцем, пока не переехал в Голливуд и все не начали воспринимать меня в этом качестве.

Стив: Из-за вашей фамилии, вы думаете?

Макс: Разумеется, но даже это самозванство. Я сменил фамилию на девичью фамилию матери. Мое имя при рождении – Максимилиан Дейч по отцу. Он был евреем. Когда я попал к вам, то просто сказал: «Я недостойный человек, а вы, ребята, настоящие». Очевидно, все это увидели и собирались сказать: «Уберите отсюда этого парня со всем его дерьмом». На самом деле, первое, что Тони Сирико сказал мне, когда мы с ним встретились, было: «Эй, ты не попадешь в сериал с твоим бруклинским акцентом».

Майкл: Вечно тонкий Тони Джей, ободряющий тебя, чтобы ты чувствовал себя комфортно в первый день.

Стив: Что вы ему сказали? «Пошел ты!»?

Макс: Конечно нет. Я такой: «О боже, он знает, он знает. Они все знают».

Стив: Ну, вы продержались двадцать восемь серий, так что, очевидно, им понравилось то, что они увидели.




Нам повезло, что потрясающий режиссер Питер Богданович стал частью семьи «Сопрано». Помимо того что он снял прекрасную серию, он был уникальным членом актерского состава, играя почти все свои сцены с Лоррейн Бракко. Он был единственным, кроме Джима, кто часто появлялся вместе с Лоррейн.
– Стив


Майкл: Вы играли психиатра доктора Мелфи. Очень необычная роль. Как вы нашли подход к персонажу? Был ли кто-то, на кого вы равнялись?

Питер: В какой-то момент я понял, что играю версию моего хорошего друга, актера по имени Джордж Морфоген. Он снимался в фильме «В чем дело, док?»[152] и сыграл крупную роль в «Дейзи Миллер»[153]. Он был очень похож на моего героя Эллиота Купферберга: педантичный и немного зануда. Очень дотошный. Джордж был одним из моих самых близких друзей.

Майкл: Эллиот не боится быть прямым и честным и подчеркивать проблемы Мелфи. Джордж был таким же?

Питер: Джордж был очень прямым, очень честным. Немного смахивает на учителя.

Стив: Вы один из немногих, кто работал с Лоррейн, кроме Джима. Вы, ребята, просто фантастически выглядели вместе. Вам это нравилось?

Питер: О, она была замечательная. Самое забавное в ней было то, что она никогда не играла два дубля одинаково. Она делала первый дубль, и нам говорили: «Отлично, снято. Давайте сделаем еще». Тогда она играла, но совершенно иначе. Мне приходилось быть начеку, потому что я тоже не мог действовать как раньше; она вела себя по-другому, и мне приходилось менять свое отношение. Это было немного сложно.




Артур Дж. Наскарелла сыграл Карло Джервази, мафиози, который превратился в стукача. Он интересный парень – Артур восемь лет служил в морской пехоте и двадцать один год работал в полиции Нью-Йорка. У каждого есть своя история о первом съемочном дне. Мне очень нравится история Артура.
– Стив


Артур: В первый день я зашел в гримерную, а там для меня приготовили два больших белых ботинка. Внутри было написано: «Биг Пусси». Пусси только что попал в реку Гудзон, он уже умер, а мне предстояло надеть его туфли в своем первом эпизоде. Я спросил: «Зачем вы оставили здесь чертову черную кошку?»

Стив: Но для вас все обошлось. Вам очень повезло. Вас никогда не били. И у вас были хорошие отношения с Джимом. Он любил вас как человека и как актера.

Артур: Мы сразу понравились друг другу. Впервые я встретил его в баре отеля, в котором мы остановились, когда снимались в серии «Мой Пирожок». Я пошел выпить. Рядом был бассейн. По другую его сторону шел мужчина, Джимми Гандольфини. Он поздоровался: «Привет, как дела?» Я сказал: «Позвольте угостить вас выпивкой». Он говорит: «Нет, позвольте мне купить вам выпить». Я посмотрел на него и говорю: «Эй, гугуц, давайте я вас угощу». Он посмотрел на меня и говорит: «Так мой отец всегда называл меня – гугуц». По-итальянски это означает «патиссон». Он сказал: «Мой отец всегда меня так называет». Так началась наша дружба.




Кстати, о копах полиции Нью-Йорка, которые перешли в «Сопрано», – Джо Лиси, сыгравший Дика Бароне, владельца компании Barone Sanitation, двадцать четыре года был одним из лучших полицейских Нью-Йорка.
– Стив


Стив: Вы были актером до того, как стали полицейским?

Джо: Нет. Но я взял свой первый урок актерского мастерства, когда мне было двадцать девять лет, и дебютировал на Бродвее, когда мне исполнилось пятьдесят два года. В восьмидесятые и девяностые годы я был на службе в полиции и одновременно работал актером. На самом деле, в 1989 году вышел сериал канала NBC True Blue. В нем рассказывалось о копах из службы спасения. Меня пригласили на роль начальника участка. Ирония жизни заключается в том, что я был капитаном в полицейском управлении и на телевидении тоже играл капитана. За один день в роли копа на телевидении я заработал больше, чем за неделю в должности настоящего полицейского.




Анджело Массагли играл в сериале моего сына, маленького Бобби Бакалу. Мне стыдно признать, что лучший урок о еде, полученный им на съемочной площадке, был не от меня.
– Стив


Стив: Какое твое любимое воспоминание из сериала, Андже?

Анджело: Один совет, который дал мне Джеймс во время сцены ужина: если этого можно избежать, постарайся не откусывать еду. Потому что если тебя поймают в ракурс, где ты кусаешь, то для непрерывности тебя заставят есть до конца дня. Мы снимались на уличной ярмарке в Джерси-Сити. У меня был пакет с пепполами[154], и я совершил ошибку, откусив от одного из них в первом дубле в тот день, а кадр оказался хорошим. И так мне пришлось жевать эти пончики весь оставшийся день – к концу я слопал их почти 150 штук. У меня болел живот, но мне говорили: «Ты должен продолжать есть».

Стив: Потому что ты должен был продолжать соответствовать ракурсу! [Смеется.]

Анджело: Джеймс тоже снимался в этой сцене. Он посмотрел на меня так: «Я же говорил тебе, это просто совет на первый день. Не ешь, пока не заставят».

Стив: Никто никогда не говорил мне такого. И ни разу не давал мне подобного совета.

Майкл: Джимми тоже ему не следовал, он постоянно жевал в сценах. Но ему приходилось – сценаристы хотели, чтобы он действительно много ел.




Для меня Марианн Леоне была совершенно особенным человеком в актерском составе «Сопрано». Она играла мою мать, поэтому у нас с ней было несколько очень значимых сцен, но еще лучше то, что мы знакомы уже более тридцати лет. Многие зрители не знают, что она и ее муж, актер Крис Купер, пережили ужасную трагедию в жизни. Их сын Джесси, которому в раннем возрасте поставили диагнозы церебральный паралич и спастическая квадриплегия, умер в 2005 году в возрасте восемнадцати лет от SUDEP (внезапной неожиданной смерти при эпилепсии). После этого Марианн стала преданным защитником детей-инвалидов.
Никто из нас не знал, как она отнесется к тому, что ей придется играть сцену, в которой она реагирует на смерть Кристофера, своего телевизионного сына.
– Майкл


Майкл: Могу ли я спросить вас о том дне, когда вам пришлось играть эту сцену? Каково это было для вас?

Марианн: После смерти Джесси я волновалась, не убьют ли и Кристофера, и конечно, так и случилось. А потом мне пришлось играть эту сцену, в тот день все были невероятно добры ко мне.

Майкл: Я помню, это было вскоре после смерти вашего сына.

Марианн: Нет, это было примерно через год или около того после смерти Джесси. В тот день я упала в обморок на съемочной площадке. Вы помните?

Майкл: Да, конечно, помню.

Марианн: Я потеряла сознание и пришла в себя, когда Артур, один из актеров, бывший полицейский, стоял очень близко ко мне, держа пальцы на моей шее. Он спрашивал: «Ты принимаешь лекарства? Ты принимаешь лекарства?»

Майкл: Это Артур Дж. Наскарелла, который играл Карло Джервази. Он раньше работал в полиции Нью-Йорка. А потом люди закричали, чтобы позвали доктора.

Марианн: Просто безумие. И там была статистка, женщина, которая подняла руку и сказала: «Я дантист». После я сидела с врачом на съемочной площадке, и тут мимо прошел Джимми – и это было так мило с его стороны, думаю, он хотел, чтобы я почувствовала себя лучше – и он поддразнил меня: «Все что угодно ради привлечения внимания». [Смеется.]

Майкл: Я помню это.

Стив: Скажу честно, я не хочу идти к дантисту, который в свои выходные дни снимается в сериале «Сопрано». Ну, просто я такой.




Одними из самых трогательных отношений в «Сопрано» были взаимодействия Кармелы с ее родителями, которых играли Сюзанн Шеперд и Том Элдридж. Сюзанн рассказала нам о том, как получила эту роль и как играла с Томом.
– Майкл


Майкл: Первоначально на роль матери Кармелы была приглашена другая актриса. Что с ней случилось?

Сюзанн: Когда меня пригласили, Дэвид спросил: «Вы не будете возражать, если мы покажем вам другую актрису, которая играла эту роль, но мы ее уволили? Мы хотим, чтобы вы увидели и поняли, что такое блокировка, и сэкономили кучу времени». Я сказала: «Нет, я совсем не против», и посмотрела отснятые кадры. Она была очень миловидной дамой. А потом я уточнила у Джеймса: «Почему уволили эту красотку?» Он ответил: «О, по той простой причине, что у нее не было границ. Вы все играете на пределе, а у нее этого не было». Я сказала: «Не понимаю, что это значит». Клянусь Богом, я и сейчас не знаю, но говорю, что знаю.

Майкл: Мне нравилось, как вы играли с Томом. Вы двое были волшебниками.

Сюзанн: Боже мой, каким он был человеком! Надеюсь, он покоится с миром. Вот что мне запомнилось на всю жизнь: я выхожу из машины, а он идет по тротуару. И он говорит: «Привет, дорогая». Мне это нравится. «Привет, дорогая». А потом мы начинали обниматься. Была сцена, где мы вместе лежали в постели. Том взял меня за руку под одеялом. И обнял. Какой мужчина! Каждое слово, вылетавшее из его уст, заставляло меня смеяться.




Когда мы общались с Дэвидом Чейзом, он рассказал нам историю о том, как Ал Сапиенца, который играл Майки Палмиси, пытался отговорить его от убийства своего персонажа. Мы попросили Ала рассказать свою версию этой истории.
– Стив


Майкл: Во-первых, как вы подошли к образу Майки? Взяли ли вы за основу кого-то из своих знакомых? Что вы пытались с ним сделать?

Ал: Когда я прочитал сценарий и узнал, что мне предстоит выстрелить парню в глаз, я понял, что мне не нужно изображать своего героя крутым. Он кого-то убивает. Стреляет кому-то в глаз. Я хотел показать его глуповатым, чтобы он был немного Джо Пеши, немного Джеймсом Кааном. Хотел сделать его немного смешным, дурашливым и слегка тупым.

Стив: Ал, Дэвид рассказал нам, что, когда он сообщил, что вашего персонажа хотят убить, вы всячески пытались отговорить его, придумывая множество душещипательных сюжетных линий. Расскажите об этом.

Ал: Дэвид подошел ко мне в Паттерсоне, штат Нью-Джерси, и сказал: «Я представлял себе Майки Палмиси не таким, но мне нравится, как вы сыграли этого персонажа», и я подумал: «Я в деле. Это здорово». Я надеялся, что буду участвовать в шоу какое-то время, и действительно переехал из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк. Но я никогда не говорил об этом, чтобы руководство не чувствовало себя виноватым.

Стив: То же самое могло произойти и со мной, когда я переехал в Нью-Йорк. Сначала они не использовали меня, и я думал, что мне конец.

Ал: Итак, Дэвид зовет меня в свой кабинет, седьмая серия первого сезона. Говорю вам, Стив, я чуть не расплакался. Я знал, что шоу великолепно. И вот он говорит: «Вы же знаете, что вас убьют в конце этого сезона?» [Смеется.] Я сижу там и прошу: «Дэвид, пожалуйста, давайте возьмем напарника на последние пять серий и грохнем его. Дайте мне помощника». Он говорит: «Нет, это не такой сериал». Я упрашиваю его, буквально умоляю. Он: «Почему вы так расстроены?» Я говорю: «Это отличная работа. Сценарий написан очень хорошо. Думаю, получится грандиозный хит».

Мы еще даже не вышли в эфир, но я предвидел, что это будет бомба. А в Нью-Йорке нет работы. Есть только Дик Вулф и «Закон и порядок». Я был так счастлив работать в Нью-Йорке. Я умер, остался без работы и больше не мог часто общаться с вами, ребята. Это было тяжело. Потом сериал выходит в эфир и оказывается самым успешным в истории. Я такой: «Черт!»

У меня был переломный момент. Я мог депрессовать или постоянно напиваться, но я подумал: «Нет, я не собираюсь так поступать. Лучше использую то, что я был в «Сопрано», как точку опоры».

Я был счастлив, что сериал продолжился. Но мне как человеку было трудно подняться и снова собраться с мыслями, потому что это был реальный удар, приятель. В последний раз, встретив Джима, я сказал ему об этом. Он говорит: «Ал, я никогда об этом не думал». Я ответил: «Да, но все обошлось».




Пол Шульц сыграл не слишком святого отца Фила, неравнодушного к Кармеле. Ему было из чего выстраивать образ персонажа. Во-первых, они с Иди Фалько были очень давно знакомы – он был членом банды, и позже они сыграли вместе в нашумевшем фильме «Сестра Джеки». Но ему было на что опереться и кроме их общей истории.
– Майкл


Майкл: Вы выросли в церковном приходе. Ваш отец был пастором.

Пол: Да. Это церковь на углу Восемьдесят восьмой и Лексингтон. Отец был пастором этой церкви двадцать один год. Он принял назначение в Нью-Йорк, когда мне исполнилось семь лет. Я бы сказал, что, конечно, был религиозен, находясь под родительским игом, и стремился не разочаровать их. Когда мне было около четырнадцати лет, я вел себя как трудный подросток из соседнего квартала в Верхнем Ист-Сайде. А потом прошел пробы для Дэвида Чейза и сериала «Сопрано», чтобы сыграть этого крутого парня, персонажа Майки Палмиси.

Стив: Вы прослушивались на роль Майки Палмиси? Хорошо, что вы ее не получили. Мы говорили об этом с Алом Сапиензой. Та роль оказалась непродолжительной. Как прошло прослушивание?

Пол: Дэвид сказал: «О, Пол, все было здорово. Спасибо большое». Затем он предложил: «Мне любопытно, не будет ли вам интересно почитать роль священника». Вот человек, который понятия не имел, кто я такой, но что-то разглядел во мне. Мой отец был очень умным, красивым пастором, но у него было много тараканов в голове. То, что я в итоге сыграл неидеального священника, – каким-то образом Дэвид увидел эту возможность.

Стив: Невероятно.

Пол: Вот еще одна интересная мелочь. Незадолго до «Сопрано» я снимался в совершенно ужасном фильме, но самое замечательное, что там я работал с Кристофером Уокеном. В самом конце этого нелепого проекта Уокен сказал мне: «Ты должен играть священника». А его жена – Джорджанн Уокен.

Стив: Наш потрясающий кастинг-директор.

Пол: Так что все сходится.

Стив: Очевидно, что между Кармелой и отцом Филом существовало притяжение. Он был пронырой. Подлый халявщик.

Пол: Не знаю, кто это придумал, но все на съемочной площадке называли меня «отец Дон Жуан». Забавно. Вы, ребята, знаете, как это бывает, – когда ты играешь кого-то, кто, очевидно, не очень приятен, но все равно перед тобой стоит задача найти то, что тебе нравится в этом парне. Меня часто удивляло, что зрители считают моего героя занудой. Я видел его не слишком умным и, безусловно, пытающимся лавировать между своей клятвой священника и мирскими искушениями.

Майкл: У вас когда-нибудь были поклонники или люди, которые относились к вам почти как к священнику из-за этой роли?

Пол: Да, вообще-то. Не знаю, может быть, я немного тяготею к этому образу. Как и мой отец, я всегда мог убедить людей в том, что Божья благодать для них существует, хотя ни он, ни я не были уверены в том, что она есть.




Основная проблема, из-за которой отношения Кармелы и Тони столь непросты, заключается в том, что у него всегда есть любовница на стороне. Но одна из причин, по которой все это выглядит абсолютно правдоподобно, заключается в том, что женщины, исполняющие роли его подружек, с такой искренностью относятся к своим ролям, что их умелая игра делает их сочувствующими и настоящими. В другом исполнении эти персонажи могли бы стать простыми стереотипами. Мы поговорили с двумя из них – Оксаной Ладой, сыгравшей Ирину, и Лесли Бега, сыгравшей Валентину, – о том, как им удалось случайно получить эти роли и научиться изображать своих героинь настоящими.
– Майкл


Стив: Оксана, я не могу поверить, что это была ваша первая актерская работа.

Оксана: Вот моя история. Я училась на инженера по добыче нефти и газа на Украине. На втором курсе я посетила Нью-Йорк. Мне так понравился город, что я решила бросить учебу. Я приехала в Нью-Йорк без денег, без знания английского языка, без ничего, и осталась здесь. Я мечтала об актерстве еще на Украине, но мои родители очень не хотели, чтобы я училась актерскому мастерству, – и это понятно. Я решила сбежать от них и начать свою актерскую карьеру в Нью-Йорке. Пыталась выжить, работая официанткой, и все такое. В то время в Ист-Виллидже был небольшой театр La MaMa.

Майкл: Конечно, он и сейчас там. Какое-то время я работал там осветителем, устанавливал там свет.

Оксана: Он до сих пор там? Вау. Я была танцовщицей, а потом начала работать моделью. Как я попала в актрисы – довольно забавно, но мой муж Слава в то время снимался в сериале. Он играл одного из русских парней, которые так напугали вас в первом сезоне. Видимо, кастинг-директор спросил его: «Вы знаете какую-нибудь актрису, которая говорит по-русски?» Он ответил: «Конечно, знаю. Это моя жена». Так я попала в кабинет Джорджанн Уокен.

Стив: Какой была ваша первая сцена?

Оксана: Моя первая сцена была в постели с Тони. В первом сезоне сериала мне понравилось то, что все еще развивали характеры своих персонажей. Вы, ребята, снимали так долго, было так много дублей. Я помню, как Джеймс Гандольфини работал над своим героем. Моя сцена должна была начаться в восемь вечера, но съемки затянулись до трех часов ночи. Я была напугана и думала: «Боже мой, что я буду делать? Как я это сыграю?» К тому времени, когда дело дошло до моей сцены, все были настолько измотаны, что никого не интересовало, что и как я делаю. Просто: «Ладно, мы закончили. Вот и все».

Стив: Они просто хотели получить отснятый материал.

Оксана: Я думала: «Боже мой. Как я справилась? Как я справилась?» Дэвид Чейз очень поддержал меня. Он всегда подбадривал, говоря: «Хорошо, ты молодец, Оксана. Ты молодец». Это был мой первый опыт работы на съемочной площадке с известными актерами. Мне необходимо было его одобрение, и он всегда был рядом.

* * *

Майкл: Лесли, Валентина – очень специфический персонаж. Вы многое привнесли в эту роль. Расскажите нам, кем, по-вашему, была Валентина?

Лесли: Когда я читала текст ее роли, то видела ее итальянской Джессикой Рэббит. Именно такой я ее и воспринимала. У Дэвида было совершенно другое видение, но, когда они увидели мое прочтение, Дэвид сразу сказал: «Вот с кем мы будем работать. Это как раз то направление, в котором мы идем». Я заставила ее быть забавной. Думаю, это и есть та специфика, о которой вы говорили.

Стив: Вы помните свою первую сцену?

Лесли: Это уморительно, потому что я была так взволнована работой с Джоуи Пэнтсом. Мы заходим в конюшню. Я отвела Джоуи в сторону и сказала: «Мы идем вместе, у нас свидание. Хотите придумать предысторию?» Он: «Да, да, да, давайте сочиним предысторию». Я говорю: «Как, по-вашему, мы познакомились? Мы были в клубе?» Он: «Да, мы ходили по барам. Потом мы начали посещать ночные подпольные клубы». Я спрашиваю: «Мы зажигали, так?» Он: «Да. Мы нюхали амилнитрат». Я такая: «Амилнитрат? Что это такое? Ладно, предположим. Мы что, танцевали в розовой пене, льющейся с потолка?» Вот почему вы видите меня и Джоуи, входящих в зал широкими улыбками на лицах, – это потому, что мы отрывались в клубах по полной.

Стив: У вас была связь с Ральфом, но настоящая связь у вас была с Тони. У вас с Джимом были интимные сцены. Я знаю, что он не очень-то спокойно относился к таким вещам. Вы помогали друг другу или заставляли его чувствовать себя более комфортно?

Лесли: В конце концов, мы всего лишь два человека. Мы дружили, проводили время вместе в течение дня или ходили ужинать. Однажды мы пошли на футбол. Мы были друзьями и доверяли друг другу. Мы понимали, что должны сделать сцену погорячее, и я знала, что хочу, чтобы она выглядела так, будто ты шпионишь за кем-то через окно. Я чувствовала, что в этом достоверность сцены.

Стив: Одна из лучших вещей, сцена в баре, где вы бьете Джима, выглядела так, будто вы действительно его ударили. Что он вам сказал?

Лесли: Джимми сказал: «Ударь меня». И я ударила его.

Майкл: Да, вы действительно ударили.

Лесли: Одна сторона его лица была красной, когда мы закончили все дубли.

Стив: Вы знали, что вам придется делать? Что у вас будут все эти сексуальные сцены?

Лесли: Я знала, что будут откровенная нагота и сексуальные сцены, но не знала, как много. Сценаристы продолжали нагромождать их. Мы снимали то, что не вошло в фильм, и должна сказать, что это было очень красиво и более откровенно, чем то, что попало в сериал.




У Медоу было несколько парней на протяжении всего сериала, и их играли интересные актеры. Первым был Джейсон Кербоун – один из тех замечательных персонажей, которые появляются в сериале практически на один сезон, но зрители запоминают их навсегда. Сериал «Сопрано» – это жизнь в двух мирах: мире мафии и мире повседневности. Джеки-младший – парень, который одной ногой стоит в каждом из этих миров, на его плечах сидят ангел и дьявол, которые тянут его в разные стороны. Зрители прониклись этим противоречием, потому что у всех в жизни порой случаются аналогичные конфликты и потому что Джейсон проделал такую фантастическую работу, заставив нас переживать за этого юношу.
– Стив


Майкл: Итак, Джейсон, какие моменты из вашего опыта работы в «Сопрано» вам больше всего понравились? Какие сцены вы бы действительно выделили?

Джейсон: Безусловно, у меня было много замечательных сцен с Медоу. Но одна сцена, которая всегда приходит на ум, это когда я иду в «Везувий» к Тони, потому что мне кажется, что он убил Ричи. У нас происходит небольшая перепалка, он велит мне снять солнцезащитные очки – просто сцена один на один с Джимом. Для меня это был первый настоящий эпизод в сериале, поэтому он выделяется. Работать с Джимми было очень приятно.

Еще одна сцена, которая мне понравилась, это когда Тони находит меня в стриптиз-клубе, бросает в ванную и бьет – это было такое физическое ощущение, когда ты действительно полностью погружаешься в процесс. В итоге я ударился головой о кафель! Но, честно говоря, мне просто нравилась реальность всей этой ситуации, присутствие рядом с ним и та энергия, с которой он играл. Он был потрясающим.

Стив: Когда вы пришли в сериал, никто не знал, кто вы такой. Потом начинается сезон, и у вас появляется огромная сюжетная линия. Что происходит, когда кто-то впервые вас узнает? Что вы чувствуете? Я имею в виду: бум! – внезапно Джейсон Кербоун стал знаменитым в лучшем сериале на телевидении. Расскажите об этом.

Джейсон: Все произошло очень быстро. Одно из первых событий случилось, когда я попал в TV Guide как один из новых персонажей. Я с моими бабушкой и дедушкой пришел в супермаркет, и пока мы проходим на кассу, дед открывает TV Guide и обращается к кассиру: «Вы видите его? Вы его узнаете?» Меня рекламировала семья. Но вскоре после этого, да, многие люди начали меня узнавать. В нашем семейном ресторане я был поваром на мелких заказах и работал в подсобке, готовил еду. Мы в тот момент еще не снимались, поэтому я был на кухне. Потом я выносил еду в зал, и посетители начинали спрашивать: «Это не тот ли парень, который снимается в «Сопрано»?»




Джейсон играл первого из парней Медоу; Уилл Яновиц играл последнего, Финна. Я говорил о том, что даже когда мне приходилось сниматься в сцене, где Кристофер был под кайфом, сам я никогда не накуривался и не напивался. И большинство актеров вели себя так же. У Уилла было несколько сцен, где они вдвоем курили травку. И всегда, конечно, поддельную.
Или почти всегда…
– Майкл


Уилл: Джэми была очень мила со мной, и мы прекрасно проводили время. Там была одна сцена, где мы якобы только что занимались сексом и я курю косяк. И Джэми говорит: «Хочешь порепетировать? Приходи ко мне в трейлер». И я отвечаю: «Да, конечно». Мы репетируем, я притворяюсь обкуренным, Джэми тоже, и она замечает: «Знаешь, Уилл, у тебя так хорошо получается быть обдолбанным. У тебя лучше получается, чем у меня». А я говорю: «Правда? Я думаю, ты отлично справляешься». Она: «Я принесла немного, если ты хочешь просто покурить». А я: «Не думаю, что это хорошая идея. У меня и так голова кругом идет». А она: «Нет, нет, нет, мы сделаем одну затяжку». И вот я уже чувствую оказываемое давление и не хочу, чтобы она делала это без меня. Так что она прикуривает, делает затяжку. Я делаю, может быть, одну-две тяги, и – тук-тук-тук: «Эй, ребята, мы готовы вас снимать».

Стив: О нет!

Уилл: Как только кто-то стучится в дверь, у меня уже мозги набекрень. Нас ведут на площадку, а я психую и говорю: «Я не могу сниматься. Я не знаю, что мне делать». Мы приходим. К счастью, режиссером был Тимоти Ван Паттен. Мы ложимся на футон в комнате в павильоне, предполагается, что у нас будет большая ссора, много диалогов. Мы зажигаем фальшивый косяк, и вокруг меня как бы вспыхивает свет. Я оглядываюсь и, о боже, схожу с ума. Джэми глядит на меня и спрашивает: «Ты в порядке?» А я говорю: «Нет, нет». Я испортил свои реплики четыре или пять раз. И Тимоти Ван Паттен продолжает: «Уилл, все нормально?» А я такой: «Не знаю». И вот что я сделал: разозлился на себя и как бы мысленно прорвался вперед. Я сказал себе: «Уилл, просто произнеси реплики со злостью и выкинь из головы». И у нас получилась сцена, но я имею в виду, черт побери! – Джэми до сих пор смеется надо мной. Она была в порядке, а я улетел.




Лола Глаудини сыграла необычную роль двойного персонажа – она была агентом ФБР Деборой Чиккероне, которая работала под прикрытием как подруга Адрианы «Даниэль». Нам было интересно узнать, каково это – играть такую двойную роль.
– Майкл


Майкл: Вы заменили Файрузу Балк, которая первоначально играла эту роль. Она появилась в первом эфире.

Лола: Она снялась в финале третьего сезона, который вышел в эфир один раз, но потом мы пересняли его со мной, и именно этот вариант есть на DVD, повторных показах и в стриминговом вещании.

Стив: По какой-то причине она не вернулась.

Майкл: Я слышал, что она не захотела возвращаться в продолжение сериала. Она собиралась сняться только в одном эпизоде, а потом ей сказали: «Нет, мы вернем вашу героиню», и в итоге получилось семь серий, этого она не захотела.

Стив: Вам пришлось играть итальянку из Джерси, а потом роль застегнутого на все пуговицы агента ФБР. Тяжело ли было меняться?

Лола: Мне не было трудно. Я заметила – и говорила об этом с Дэвидом Чейзом, – что, даже будучи агентом, моя героиня все равно остается итальянской американкой, как и герои Фрэнка Пеллегрино и Мэтта Сервитто, хотя они были федералами. Они все еще использовали в своем языке итальянские фразы, интонации и прочее.

Майкл: Каким был ваш первый съемочный день?

Лола: Каждый день на съемках был для меня как канун Рождества. У меня заранее кружилась голова, и конечно, в первый день я буквально выпрыгивала из туфель, но также постоянно твердила себе: «Остынь, Глаудини. Успокойся». Мой первый день – это сцена, которую мы снимали в вашей квартире.

Майкл: Когда я прихожу домой, застаю вас с Адрианой и расстраиваюсь, что вы там ошиваетесь.

Лола: Да. Я помню Аллена Култера, режиссера, с которым много работала впоследствии, – он совершенно очаровательный, техасец и все такое – он объяснил, что снимал это как Вермеер. Что он выставил освещение, как Вермеер. Меня действительно поразило такое внимание к деталям.

Майкл: Не так часто можно услышать на телевидении, что они хотят осветить сцену, как голландский художник XVII века.

Лола: Все были такими милыми. Съемочная группа отнеслась ко мне очень тепло и радушно. Дреа была самой замечательной. Она говорила: «Я так рада, что у меня есть подруга». Потом, Майкл, вы сидели в стороне, я посмотрела на вас, а вы читали Кьеркегора.

Майкл: Правда?

Лола: У вас была потрепанная книга, вы читали Кьеркегора. Помню, как после первого дня, когда я вернулась в свою квартиру, одна из моих лучших подруг Диди, которая, как и я, была фанаткой «Сопрано», спрашивала: «Как это было? Каким был такой-то и такой-то?» Я ответила: «Майкл Империоли читал Кьеркегора». [Смеется.] И тогда это стало вашим кодовым именем.




Как упомянула Лола, она сыграла много сцен с Мэттом Сервитто, который изображал агента ФБР Дуайта Харриса. Мэтт рассказал нам одну из секретных причин, по которой образ агентов ФБР получился настолько достоверным. Тайна, которую, как он думает, возможно, даже он не должен был знать.
– Стив


Мэтт: В первой серии или двух я просто не думал, что останусь в сериале, так что на самом деле я хотел попасть в точку, произнести свои реплики, а потом пойти домой. Как только сериал продлили, Дэвид привел меня к ребятам из ФБР, которые проводили тренинги для гражданских.

Майкл: Как тренировочный лагерь.

Мэтт: Да, как тренировочный лагерь для ФБР. Нас обучали стрельбе из стрелкового оружия, методам допроса, как вести слежку, на что обращать внимание. Это было действительно здорово.

Но потом эти другие ребята – вы, наверное, их не видели, но Дэвид приглашал людей на съемочную площадку – они просто наблюдали за происходящим, а потом подходили ко мне и говорили: «Эй, приятель, я из ФБР. Дэвид пригласил нас. Мы просто хотим посмотреть. Нам нравится то, что вы делаете. Это здорово». Потом я начал копаться в их мозгах. Они всегда отвечали уклончиво.

Не знаю, хотел ли Дэвид, чтобы мы знали, что они присутствовали на съемках, но они там были. И у него имелись контакты с парнями из ФБР, консультировавшими его по некоторым сюжетным линиям и сценарию. Все, кого я когда-либо встречал из Бюро, кто смотрел сериал, говорили: «Вы, ребята, сняли его на отлично. Там есть вещи, которые мог знать только сотрудник ФБР».

Майкл: Не могли бы вы объяснить или немного рассказать об отношениях между Харрисом и Тони Сопрано? По ходу действия казалось, что были моменты, когда у них возникали взаимное уважение или симпатия.

Мэтт: Тут есть несколько нюансов. Я всегда описываю их отношения как отношения Уайла И. Койота и овчарки из Looney Tunes[155]. Они оба приходят на службу. Потом овчарка весь день гоняется за Уайлом И. Койотом, а в конце эпизода они говорят друг другу: «Спокойной ночи, Джон. Спокойной ночи, Боб».

Стив: Была ли у вас любимая сцена?

Мэтт: В моем проморолике есть только одна сцена из этого сериала. Она особенная для меня – один из тех эпизодов в свиной лавке, где я снова ем очередной гребаный сэндвич. Я говорю Тони, чтобы он был осторожен, что Фил Леотардо хочет его убить. Это маленькая сцена, очень интимная. Он спрашивает: «Зачем ты мне это рассказываешь?» – а я отвечаю: «В честь Рождества». Вот и все. Просто короткая сцена, но мы с Джимми сняли ее с первого дубля, и режиссер Алан Тейлор сказал: «Снято. Прекрасно. Это замечательный маленький момент». Мне очень понравилось, как он скадрировал, что мы вдвоем сидим за столиком в кафе. Я шел домой и думал: «Все было прекрасно».




Стивен Ван Зандт, сыгравший Сильвио Данте, называет свою жену Морин «настоящим актером в семье». Люди, считающие, что Морин получила роль жены Сильвио, Габриэллы, только потому, что в реальной жизни она замужем за Стиви, не знают ее истории. У Морин за плечами длинная и богатая театральная карьера: она начинала как танцовщица в балете и на Бродвее, обучалась у признанных педагогов по актерскому мастерству Стеллы Адлер и Херберта Бергхофа, основала собственную театральную труппу и играла в спектаклях от Теннесси Уильямса до Шекспира.
Но чего мы не знали, так это того, сколько своей индивидуальности она привнесла в роль Габриэллы.
– Майкл


Майкл: Каким был ваш путь к образу Габриэллы? Знаком ли вам этот мир?

Морин: Вообще-то, я выросла в мафиозной семье в Нью-Джерси.

Майкл: Ах, я этого не знал.

Морин: Сюжет фильма очень похож на мою жизнь. Всегда я старалась быть маленькой балериной, избавиться от акцента обитателей Нью-Джерси и не говорить всем «Ты придурок!» и тому подобное. А потом я получаю роль и понимаю, что должна вернуться к этому.

Прообразом послужила моя младшая сестра, которая была в некотором роде очень наивной, типичной уроженкой Нью-Джерси, с длинными ногтями, прической, украшениями и всем остальным, – но очень милой и приятной версией нью-джерсийской домохозяйки.

Поэтому я взяла за основу персонажа ее, а также женщин, среди которых я выросла, скорее, жен мафиози старой школы, которые не хотели реально влиять на ситуацию. Они не собирались быть главными или отвечать за что-то. Их вполне устраивало просто делать маникюр и прически, носить красивую одежду и т. п. Просто быть поддержкой для своих мужей. И именно такой была Габби.

Майкл: Они принимают свой образ жизни таким, какой он есть, и это их устраивает.

Морин: Да. Принимают его и ценят получаемые преимущества, и возможно, не обращают внимания на действительно страшные вещи, которые происходят в их мире.

Стив: Я хочу спросить, потому что мы забыли спросить Стивена: был ли на вашей свадьбе Литтл Ричард[156]?

Морин: Да. Вообще-то мы собирались пожениться в Италии, чтобы на свадьбе никого не было и все прошло очень тихо. Но потом итальянские семьи очень разозлились, что мы все делаем тайком. Так что в итоге у нас получилась большая свадьба, и Стивен подумал: «Что я могу сделать по максимуму?» И решил: «Я попрошу Литтл Ричарда провести церемонию. Он нас благословит».

Майкл: Стивен называл Литтл Ричарда своим тезкой. Поэтому он и стал Маленьким Стивеном. А еще Литтл Ричард был его наставником. Так что в этом есть смысл.

Морин: Да, но я такая: «Да. Ладно. Этого не случится». Но он сделал это! Литтл Ричард приехал из Джорджии со своей свитой. Зрелище могло бы соперничать с панихидой по Ливии. Вот насколько все было безумно. А рэп, который он исполнил на церемонии, был просто невероятным.

Майкл: И это была первая свадьба с участием Литтл Ричарда. После он провел еще несколько, но ваша возглавила список.

Стив: А разве не Перси Следж исполнил песню When a Man Loves а Woman?

Морин: Да, он. И у нас был оркестр из фильма «Крестный отец». Они играли на свадьбе.

Майкл: Тот самый, что был в сцене свадьбы в «Крестном отце»?