— Я советую Вам больше его не употреблять, — сказал доктор Ву. — Вы только что пережили ужасный приступ из-за наркотиков. В следующий раз последствия могут быть даже хуже.

— Он безвреден, — усмехнулся Брюс. — Стив Маккуин познакомил меня с ними. Стив Маккуин не принимал бы что-то опасное.

— Стив Маккуин — эксперт в медицине? — спросил доктор.

Брюс был расстроен тем, что гонконгские врачи обвинили гашиш в его коллапсе. Доктор Ву предложил на следующий день провести ангиографию[119], но Брюс отказался и требовал отпустить его.

— Пожалуйста, давайте проведем обследование мозга, — призывал доктор Ву.

— Нет, я хочу, чтобы меня выписали, — настаивал Брюс. — Я буду проходить тесты в Соединенных Штатах.

После выписки Брюс договорился о поездке в Лос-Анджелес, чтобы услышать еще одно мнение. Он не верил, что гонконгские врачи знали, о чем говорят, особенно когда дело касалось каннабиса. В 1973 году у медицинского сообщества Гонконга не было большого опыта в отношении марихуаны. Она считалась злым западным хиппи-наркотиком. Исследования с тех пор доказали, что каннабис не вызывает отек мозга и не приводит к смерти. «В стволе головного мозга — части мозга, которая поддерживает дыхание и сердечный ритм, нет рецепторов для ТГК[120], — говорит доктор Дэниел Фридман, невролог из медицинского центра Лэнгона в Нью-Йорке. — Поэтому практически невозможно умереть от передозировки ТГК в отличие от героина или барбитуратов».

По прибытии в Лос-Анджелес Брюс отправился к доктору Дэвиду Рейсборду, неврологу в Калифорнийском университете. 29 и 30 мая Брюс прошел весь спектр тестов, доступных пациентам той эпохи: полное обследование, исследование кровообращения мозга, ЭЭГ. Пока он ждал результатов, он позвонил Джону Сэксону, с которым снимался в «Выходе дракона», и сообщил, что прилетел в Лос-Анджелес на медобследование.

— Что случилось? — спросил Сэксон.

— Я упал в обморок.

— Почему? Ты в порядке?

— Возможно, если тесты не покажут этого, то Брюса Ли не станет.


Его тело продолжало биться в конвульсиях. Чтобы удержать его, понадобилась помощь нескольких врачей и медсестер, потому что он был чрезвычайно силен.


После трехдневного ожидания, полного нервного напряжения, Брюс узнал хорошие новости. Доктор Рейсборд выдал Брюсу справку об отсутствии заболеваний. Он не обнаружил никаких аномалий в функциях мозга и в работе тела. Фактически Рейсборд сказал Брюсу, что у него «тело 18-летнего». Рейсборд пришел к выводу, что Брюс страдал от беспричинного эпилептического припадка. Доктор Рейсборд назначил препарат дилантин, который обычно используется для лечения эпилепсии. «Никто из семьи Брюса не страдал эпилепсией, даже в легкой форме, и Брюс никогда не страдал от приступов, — утверждает Линда. — Доктор Рейсборд сказал мне, что Брюс никогда не страдал эпилепсией». Такой диагноз требует по крайней мере двух отдельных инцидентов. Это был первый случай, когда у Брюса Ли случился приступ.



Гонконгский нейрохирург обвинил гашиш. Нейрохирург в Лос-Анджелесе не понимал, что привело к потере сознания. Ни один из них не рассмотрел гораздо более распространенную причину обморока или смерти у молодых здоровых мужчин — тепловой удар. Доля смертельного исхода у молодых спортсменов и солдат, пострадавших от теплового удара, составляет 3–5 %. Это третий по распространенности убийца спортсменов, а в особо жаркие месяцы он поднимается на первое место. Общим для пациентов, умерших от теплового удара, был отек мозга.

Определить тепловой удар у пациента можно по двум признакам: 1) внутренняя температура тела выше 40 градусов[121]; 2) дисфункция центральной нервной системы (ЦНС), что включает в себя головную боль, тошноту, рвоту, диарею, головокружение, потерю равновесия, нетвердую походку, иррациональное или необычное поведение, агрессивность, бред, удар, потерю сознания и кому. Регулярно случаются и припадки, особенно когда тело охлаждается.

10 мая Брюс испытал почти каждый симптом дисфункции ЦНС, связанной с тепловым ударом. Напрягаясь в комнате, больше похожей на сауну, Брюс начал чувствовать головокружение и тошноту. За этим последовали нетвердая походка, удар, потеря сознания, рвота и судороги. Поскольку медицинские записи сейчас уже недоступны, то неизвестно, измерили ли врачи внутреннюю температуру, но их сообщения о том, что Брюс «страдает от чрезвычайно высокой температуры, а его тело купается в поту», указывают на то, что он опасно перегрелся.

В то время как друзья Брюса уже давно заметили его уязвимость к жаре, возможно, существовали и определенные причины, по которым он был особенно восприимчивым к ней в течение этого периода. Исследователи теплового удара определили несколько факторов риска: недосып, физическое и умственное истощение, серьезная потеря веса, употребление алкоголя в предыдущие двадцать четыре часа, болезнь в предыдущие две недели и обезвоживание.

По словам его жены, Брюс почти не спал. По общему мнению, стресс в процессе съемок «Выхода дракона» истощил его физически и морально. Он потерял 15 % от общей массы тела за предыдущие два месяца, у него было минимальное количество жира в организме. Его друзья говорят, что он чаще стал употреблять алкоголь, хотя нет никаких доказательств того, что он пил предыдущим вечером. За месяц до этого Брюс перенес операцию по удалению потовых желез из подмышек, потому что считал, что мокрые подмышки плохо выглядят на экране. Без потовых желез его тело хуже выводило тепло.

Если обморок Брюса был результатом теплового удара, то можно сделать вывод, что врачи неправильно диагностировали его. Они обнаружили последствия в виде отека мозга, который случился после охлаждения, но не понимали причину и не лечили ее. «В 1973 году тепловой удар был мало изучен — меньше, чем сейчас. Даже сейчас методы лечения и ухода при тепловом ударе знает не каждый врач», — говорит Уильям Адамс, глава отдела методики обеспечения безопасности в спорте в институте Кори Стрингера. Этот институт специализируется на предотвращении внезапной смерти от теплового удара; назван он в честь умершего в 2001 году по этой причине двадцатисемилетнего футболиста «Миннесота Вайкингс». «Врачи, возможно, приняли высокую температуру за признак жара и не осознали, что на самом деле это был тепловой удар».



После того как он оказался на грани смерти, положительные результаты теста были словно укол адреналина. Брюс немедленно вернулся к своему старому оптимистичному, энергичному, уверенному «я». Он стремглав бросился в квартиру, где остановились его мать и младший брат Роберт. «Брюс выглядел тощим и немного уставшим, — вспоминает Роберт. — Он сказал: „Знаешь что? Врачи говорят, что у меня тело восемнадцатилетнего“. Затем он продемонстрировал свое последнее изобретение — удар три в одном, который был чрезвычайно быстрым и мощным».

Он позвал Чака Норриса на обед в свой любимый ресторан в Чайнатауне.

— Я блестяще прошел тест, — с гордостью объявил Брюс. — Доктор сказал, что у меня тело восемнадцатилетнего.

— Он сообщил тебе, что могло стать причиной потери сознания? — спросил Чак.

— Он не знает. Наверное, переутомление и стресс.

Брюс продолжал рассказывать Чаку о всех своих достижениях и предложениях, которые он получил.

— Они предлагают мне чистые чеки. Представь себе, я могу написать любую сумму, лишь бы подписать с ними контракт. — Он в восторге засмеялся, бросил кусок утки по-пекински в воздух своими палочками и аккуратно поймал его. — Вот увидишь, я стану первым китайским киноактером, который станет всемирно известным. Вскоре я буду больше, чем Стив Маккуин.

Мито Уйехара, издатель журнала «Черный пояс», посетил Брюса и Линду в их номере отеля «Беверли-Хиллз». «Он был очень весел, потому что после четырех дней тщательных медицинских осмотров ему только что сообщили, что он находится в отличном физическом состоянии, — говорит Уйехара. — Но на мой взгляд, он выглядел жутко изможденным. За все годы знакомства с ним я никогда раньше не видел его в таком истощенном состоянии».

— Да, я потерял вес из-за постоянной работы, — объяснял Брюс. — Днем я нахожусь в студии, а ночью пишу сценарии для своего следующего фильма, а также читаю книги об этом чертовом кинопроизводстве. Мне это очень нравится — несколько раз я так погружался в чтение, что забывал поесть или поспать.


По словам его жены, Брюс почти не спал. По общему мнению, стресс в процессе съемок «Выхода дракона» истощил его физически и морально.


Хотя Брюс, возможно, делал вид, что ничего серьезного не случилось, Линда все еще была расстроенна и обеспокоенна. Брюс с гордостью показал Мито вырезку из газетной заметки, автором которой был восьмилетний Брэндон. Линда сорвалась на Брюса: «Я надеюсь, мы сможем как можно скорее вернуться в Лос-Анджелес. У детей не может быть нормальной жизни в Гонконге». Упрек на людях, несвойственный Линде, подразумевает незатухающий спор. Ей никогда не нравилось жить в Гонконге. Она была недовольна тем, как свет софитов изменил мужа, и с ужасом думала о том, что он может сделать с ее детьми. Брюс, который чуть не умер, был последней каплей для нее.

Режиссер Роберт Клауз взял Брюса на специальный показ отснятого материала «Выхода дракона». В рабочей версии не было музыки, переходов и звуковых эффектов, но это не имело значения. Все узнали победителя, как только увидели. После того как фильм закончился, Брюс несколько секунд смотрел на Клауза, а затем рассмеялся: «Получилось». Ли знал, что мир у него в кармане.

После показа Брюс остановился у дома продюсера Пола Хеллера. Пока он был там, в дверь позвонил Майкл Аллин — сценарист, которого Брюс изгнал из Гонконга. «Брюс, твой друг здесь!» — крикнул Хеллер. Два бывших противника пожали друг другу руки и поболтали, как будто ничего не случилось. «Картина должна была принести такой успех, что нам даже не понадобилось зарывать топор войны», — говорит Майкл.

Уверенный, что «Выход дракона» станет блокбастером, Брюс принял некоторые важные жизненные решения. Он согласился на желание Линды вернуть семью в Америку. Брюс решил, что разделит свое время между Америкой и Гонконгом, снимаясь в одном голливудском и в одном китайском фильме в год. Таким образом, он мог бы поддерживать свою азиатскую фанбазу счастливой и расширять свою известность на международном уровне. То, что его семья находилась бы на другом континенте, позволило бы ему получить большую свободу в Гонконге.

Брюс также решил снять фильм с «Шоу Бразерс». Он лично написал Ран Ран Шоу: «На данный момент рассмотрим сентябрь, октябрь и ноябрь — три месяца зарезервированы для работы с Вами. Конкретные условия мы обсудим по прибытии».

Затем он позвонил Стерлингу Силлифанту, чтобы сказать ему, что отвергает «Молчаливую флейту». Брюс по-прежнему был возмущен, что Силлифант и Коберн отказались от проекта, когда ему это было нужно больше всего. «Тогда мы почти голодали, — говорит Линда. — А когда его настиг успех, они решили вернуться и вспомнить о проекте».

— Я вам не по карману, — сказал Брюс Силлифанту. — Мне предлагают миллион долларов за фильм.

Силлифант был удивлен и расстроен отказом Брюса. «Я думал, что я близок к Брюсу, и все, что мне нужно было сделать для его согласия, это позвонить, — вспоминает Стерлинг. — Я был поражен его реакцией».

— Я не собираюсь носить на спине Джима Коберна, — сказал Брюс, повторяя слова Маккуина в свою сторону. Силлифант все еще возражал, и тогда Брюс задал вопрос:

— Вы сделаете фильм без меня?

— Сделаем, — сердито сказал Силлифант.

— Где вы найдете замену? Актера, который сыграет пять ролей? — спросил Брюс.

— Мы заменим тебя пятью разными актерами, — ответил Силлифант. — Если ты согласишься вернуться в проект, я дам тебе одну роль. Играть пять персонажей… мы же не в старом Голливуде времен Лона Чейни[122].

— Я все равно вам не по карману, — повторил Брюс.

В конце беседы они согласились пообедать вместе, но Брюс позвонил на следующий день, чтобы отменить договоренность. Он написал записку Джеймсу Коберну: «Я разговаривал со Стерлингом и сказал ему, что вручаю нашу молчаливую флейту в ваши руки».

Вернувшись в начале июня в Гонконг, Брюс возобновил отношения с Бетти Тинг Пэй. Бетти не слышала о том, что Брюс терял сознание, а он не сказал ей, что чуть не умер. «Я не знала, — говорит Бетти. — Он не хотел, чтобы я волновалась. Брюс говорил мне, что он самый сильный человек в мире». Вместо этого он сделал ей подарок. «Он подарил мне брелок для ключей», — застенчиво говорит она. Согласно сообщениям таблоидов того времени, на брелоке висели ключи от новенького «Мерседеса».

Хотя письмо Брюса, адресованное Ран Ран Шоу, указывает, что он собирался снять хотя бы один фильм с «Шоу Бразерс», его деловые интересы все еще переплетались с Рэймондом Чоу и «Голден Харвест», которым принадлежали права на «Игру смерти». Если Брюс хотел закончить свой философский проект, то не мог покинуть студию. Ажиотаж вокруг фильма, сценарий к которому еще даже не был завершен, усилился после того, как в студию позвонил Джордж Лэзенби — австралийский актер, недавно сыгравший Джеймса Бонда в фильме «На секретной службе Ее Величества» (1969). Он утверждал, что видел «Кулак ярости» в Америке и сказал, что хочет работать с Брюсом. На самом деле Лэзенби растранжирил все деньги, полученные за роль Бонда, и приехал в Гонконг только потому, что слышал о набирающей обороты местной киноиндустрии. Для Брюса и Рэймонда это была возможность получить «Джеймса Бонда» в «Игру смерти». Брюс начал работать над тем, как подогнать Лэзенби в сюжетную линию и решил провести остаток лета, пытаясь завершить картину. Он оставил открытой перспективу сделать фильм с «Шоу Бразерс» осенью.

В то время, как европейские продюсеры забрасывали Брюса многомилионными приманками, Тед Эшли, который знал о приступе Брюса, сделал верное предложение: 100 000 долларов в год до тех пор, пока он или Линда живы, если он снимется в еще пяти фильмах для «Уорнер Бразерс». «Честно говоря, эта схема меня заинтересовала, — рассказал Брюс в статье „Чайна Мэйл“ от 28 июня (статья была озаглавлена „Брюс Ли гребет суперзвездные гонорары“). — Это дает мне гарантию на ближайшие годы и упрощает налогообложение. Кроме того, это не мешает мне работать с любой другой студией». А затем, смеясь, добавил: «Я полностью доверяю студии. Надеюсь, она переживет меня».

Основной мотив, двигающий Брюсом, был очевиден: такой контракт был еще одним страховым полисом для его семьи. Для «Уорнер» это было возможностью удержать свой главный талант. Они уже обхаживали его, будущую большую звезду. Чтобы рекламировать «Выход дракона», студия договорилась о приглашении Брюса на «Вечернее шоу Джонни Карсона» в августе.



Все это счастье не сделало Брюса менее воинственным. Пожалуй, главным его раздражителем был режиссер Ло Вэй, который продолжал третировать его в прессе. Во второй половине дня 10 июля 1973 года Брюс сидел в своем кабинете в «Голден Харвест» под кайфом от гашиша, когда услышал, что Ло Вэй и его жена находились в просмотровой комнате. Брюс бросился в затемненную комнату, столкнулся с Ло Вэем и предъявил ему претензии за постоянные оскорбления, в свою очередь назвав режиссера «зверем в человеческой одежде». «Брюс был слегка под кайфом, а Ло Вэй проклинал его по-китайски, — говорит Эндрю Морган. — Брюс пригрозил ударить его, а потом нам пришлось расцепить их — в буквальном смысле. Брюс был близок к тому, чтобы уложить его». Когда Брюс выбежал из комнаты, все пытались его успокоить. Возможно, это сработало бы, если бы жена Ло Вэя, Глэдис, не стала его отчитывать.

Вновь пришедший в ярость Брюс протиснулся мимо Рэймонда Чоу и Эндрю Моргана, ворвался в просмотровую и обнажил нож, спрятанный в пряжке пояса. Он направил лезвие на Ло Вэя — совсем как подростком наставлял оружие на учителя физкультуры. «Как вы думаете, я могу убить вас этим ножом?» — спросил Брюс. Поняв уровень накала страстей, Рэймонд и Эндрю снова выволокли Брюса из комнаты. Ло Вэй побежал к телефону и набрал 999 — телефон службы спасения Гонконга. Как только полиция прибыла, началась всеобщая паника. Брюс отдал Эндрю Моргану нож и поясную пряжку. Морган стремглав выскочил сначала через черный вход, а дальше — через потайной, чтобы спрятать оружие.

Сначала полиция опросила Ло Вэя.

— Что случилось?

— Маленький дракон Ли угрожал мне ножом.

— Хорошо, вам придется пойти со мной в участок, — сказал полисмен.

— Ты что, не понял? — рассмеялся Ло Вэй. — Мне угрожает опасность. Я истец. Ты хочешь сказать, что я иду в участок? Почему не Ли?

— У него есть адвокат.

— А ты считаешь, что у меня адвоката нет?

Подошел другой офицер, сыграл роль хорошего полицейского.

— Эй, мистер Ло, не делайте поспешных выводов! Ли избавился от ножа, о котором Вы говорите. Мы не можем его найти. Бросьте, вы же коллеги! Не делайте из мухи слона!

— Я его не провоцировал! — запротестовал Ло Вэй. — Ему это с рук не сойдет!

— Что вы хотите от нас? — спросил хороший полицейский.

— Я просто хочу быть уверенным, что моя жизнь больше не будет подвергаться опасности!

Офицеры сказали Брюсу: если он хочет уладить этот конфликт сейчас, то должен написать письмо, в котором признает свою ошибку и клянется никогда не угрожать и не наносить вред Ло Вэю. К этому времени за пределами студии собралась группа журналистов, которым полицейские сообщили о случившемся. Желая избежать дальнейшего позора, Брюс согласился на расписку. Полиция отдала письмо Ло Вэю, чтобы убедиться, что этого достаточно. Ло Вэй, будучи режиссером даже вне съемочной площадки, не мог не настоять на новой строке. «Маленький дракон должен добавить: „Если с Ло Вэем случится что-то и его поранят, я буду нести ответственность“». Брюсу уже было слишком поздно отступать. Неохотно он подписал обновленную версию письма.

Чтобы успокоить ситуацию, Рэймонд Чоу пригласил Ло Вэя и его жену на ужин. Они ушли через черный ход. Брюс вышел через главный вход, чтобы преподнести свою версию событий. Он отрицал, что угрожал Ло Вэю ножом, высмеивая обвинение. «Если бы я хотел убить Ло Вэя, — сказал он, — я бы не стал использовать нож. Мне бы хватило двух пальцев». Год назад, когда Брюс еще был популярным, это могло бы сработать. Но к тому времени за ним закрепилась определенная репутация, и пресса была озлоблена. Газеты и карикатуристы критиковали его. Брюса преподносили как непослушного сына, неуважительно действующего против стареющего отца.

На следующий вечер у Брюса было запланировано телеинтервью с Иваном Хо, ведущим популярного ток-шоу. Разочарованный освещением в газетах, Брюс сказал Ивану во время предварительного собеседования, что он намеревался отрицать, что наставил на Ло Вэя нож, и продемонстрировать Ивану, почему ему не нужен нож, чтобы причинить кому-то боль. «Я ударю по твоей руке, — объяснил Брюс Ивану. — Когда я ударю, ты почувствуешь некую силу. Не переживай, это не повредит твоему плечу. Но не пытайся сопротивляться. Просто расслабься, и с тобой все будет в порядке. Публике понравится, когда ты упадешь на диван».

Во время интервью в прямом эфире Брюс отрицал использование ножа, сказал, что смешно предположить, что ему понадобится нож против старика, и попросил Ивана Хо встать, чтобы он мог показать почему. Как они и репетировали, Брюс нанес невероятно резкий удар в плечо Ивана, и ведущий отлетел на диван. Их сценка работала как надо, но эффект от аудитории был не таким, как ожидал Брюс. Удар был настолько быстрым, что людям показалось, будто Брюс ударил популярного ведущего в лицо. «Результат был шокирующим, — говорит Иван Хо. — Зрители подумали, что все это по-настоящему. Они не знали о нашей договоренности. Удар выглядел жутко».

В утренних газетах Брюс получил новую порцию критики, на этот раз за «издевательство» над популярной телевизионной личностью. Брюс, который раньше был так хорош в умении очаровывать людей, оказался вне игры. Невозможно узнать, было ли дело во внезапной славе, стрессе, физическом напряжении или длительном неврологическом ущербе после потери сознания, но с Ли что-то было не так.



Через неделю, 19 июля, Рэймонд Чоу и Брюс Ли встретились с Нэнси Кван — звездой фильма «Мир Сьюзи Вонг», подругой Брюса и его ученицей из «Команды разрушителей». Они хотели, чтобы она сыграла главную роль в «Игре смерти». Но Брюс не мог сосредоточиться на задаче. Раздраженный и расстроенный, он громко критиковал Чоу за отказ заплатить ему деньги, которые, по мнению Брюса, он заработал. «Брюс говорил, что Рэймонд не был честен с ним, — вспоминает Нэнси. — Я не хотела его слушать, но он продолжал и продолжал говорить о Рэймонде. Он сказал: „Я не получаю того, что заслуживаю“».

— Брюс, что ты делаешь? — перебила Нэнси. У нее уже не было сил терпеть это. — Тебе нужно вести себя подобающе. Ты критикуешь Рэймонда, но все только и говорят, что о тебе и Бетти. Тебе не следует так поступать.

— О, Нэнси, это ничего не значит, — попытался замять эту тему Брюс. — Это всего лишь интрижка.

— Все об этом говорят.

— Это всего лишь интрижка. Я избавлюсь от нее. Она ничего не значит для меня. У меня много девушек.

— Подумай о своей жене, — Нэнси отчитывала его, словно старшая сестра. — Она американка, которая приехала сюда и сидит тут с двумя детьми.

— Я люблю свою жену, — сказал Брюс, уязвленный ее словами.

— Но все это не может ей нравиться. Она здесь одна, и все обсуждают твои измены, — продолжала Нэнси.

— Она права, Брюс, — вклинился в разговор Чоу.

— Заткнись, Рэймонд, — огрызнулся Брюс. — Что ты знаешь? Это всего лишь интрижка.

Алтарь Брюса Ли в похоронном зале Коулуна. 25 июля 1973 года (Фото Дэвида Тедмэна)



Глава двадцать четвертая

Последний день Брюса Ли

Утром 20 июля 1973 года Брюс написал письмо своему адвокату в Америке, Эдриану Маршаллу, в котором упомянул о нескольких крупных предложениях, в том числе от «Уорнер Бразерс» на несколько картин и от «Ханна-Барбера»[123] о создании анимационной серии, основанной на его жизни. Были также предложения по книгам, одежде, а еще Брюса приглашали стать лицом компаний. Ли строил империю.

Закончив свое письмо и отправив его, Брюс покинул свой особняк в Коулун Тонг и поехал в студию «Голден Харвест». Он встретился с Джорджем Лэзенби, австралийским Джеймсом Бондом, для дальнейшего обсуждения его участия в «Игре смерти». К ним присоединился Эндрю Морган — единственный, для кого в студии английский язык был родным. Поскольку Брюс уже снял большую часть финала фильма, задача заключалась в том, чтобы придумать, как запихнуть Лэзенби в историю. «Мы просто сидели и ни хрена не могли придумать», — вспоминает Морган.

После встречи Брюс завернул в кабинет Рэймонда Чоу, чтобы сообщить, что он хочет видеть Лэзенби в «Игре смерти». Чоу предложил всем вместе отправиться на ужин, чтобы оформить сделку. Брюс вернулся в офис Моргана. Он достал мешочек с гашишем и предложил Эндрю. Оба откусили немного. Брюс и Эндрю должны были взять Джорджа на обед, но у Брюса были другие планы, и обед он отменил. Он хотел посетить квартиру Бетти Тинг Пэй для «полдничка». Водитель отвез Лэзенби обратно в отель. Брюс пообещал вернуться в студию во второй половине дня, чтобы решить, сколько денег они собираются предложить австралийцу.

Брюс прыгнул в свой «Мерседес» и уехал. В апартаменты Бетти, расположенные на втором этаже по адресу Бикон-Хилл-роуд, 67, он вошел около часа пополудни. Это была однокомнатная квартира с паркетным полом, деревянными стенами и синими занавесками. Следующие несколько часов они провели вместе. «Я была его девушкой», — говорит Бетти. Были секс и гашиш, но никакого алкоголя или тяжелых наркотиков. В основном Брюс строил планы на встречу с Лэзенби и думал о том, что это давало его фильму. Он предложил Бетти сыграть роль возлюбленной. Бетти утверждает, что она сопротивлялась этой идее, потому что ей казалось неправильным играть его девушку в фильме, ведь она была его любовницей в реальной жизни. «Я никогда не хотела сниматься в его фильме, — говорит она. — Мне было бы неловко смотреть на того, кого я люблю».

Около 6 часов вечера в квартиру Бетти прибыл Рэймонд Чоу. Не совсем понятно, для чего. Чоу и Морган прождали весь день, пока Брюс вернется в «Голден Харвест», чтобы уладить вопросы с контрактом Лэзенби. Возможно, Рэймонд позвонил Брюсу, чтобы узнать, когда он вернется, и Брюс попросил Рэймонда встретиться с ним у Бетти. Если Бетти сдержанно приняла идею сняться в фильме, возможно, Брюс хотел, чтобы Рэймонд помог убедить ее. Или, может быть, ему просто нужен был сопровождающий, чтобы отвезти их на ужин, чтобы избежать публичного подозрения.

Это был палящий день — температура 32° по Цельсию и влажность 84 %. Самый жаркий день месяца. «Брюс чувствовал себя не очень хорошо, — вспоминает Чоу. — Да и я тоже. Кажется, мы выпили немного воды, а затем он стал показывать сцены». В порыве бурлящего энтузиазма касательно фильма «Игра смерти» Брюс вскочил и стал исполнять сцену за сценой. «Он всегда был очень активным, — говорит Рэймонд. — Рассказывая историю, он исполнил все трюки. Скорее всего, эта игра утомила его и вызвала жажду. После нескольких глотков он выглядел так, словно у него кружится голова».


«Я была его девушкой», — говорит Бетти. Были секс и гашиш, но никакого алкоголя или тяжелых наркотиков.


Сразу после приступа слабости Брюс пожаловался на головную боль. Это было около 19:30. Они должны были забрать Лэзенби и везти его на ужин. Бетти уже переоделась и была готова, но голова Брюса разболелась еще сильнее. Когда он сказал, что хочет отдохнуть, Чоу неуклюже вскочил и попытался уйти. «Рэймонд подумал, что это отговорка», — вспоминает Бетти с улыбкой. Она дала Брюсу одну из своих таблеток «Экваджезика» — обезболивающего, которое отпускается без рецепта. Она говорит, что это было не в первый раз: «Брюс принимал их и раньше».

Рэймонд предложил приехать первым, а они могли прийти позже. Брюс вошел спальню Бетти, разделся и провалился в ее матрац, лежащий на полу как футон. Бетти закрыла дверь в спальню, пошла в гостиную и села на диван, чтобы посмотреть телевизор. Рэймонд ушел около 7:45, чтобы забрать Лэзенби из «Хайатта» и отвезти его в японский ресторан в отеле «Мирамар».

После тридцати минут ожидания в баре с Лэзенби Чоу позвонил в квартиру Бетти. Она сказала ему, что Брюс все еще спит, и Рэймонд и Джордж должны ужинать без них. После окончания ужина (это было в 21:30) Рэймонд снова позвонил Бетти. Она сказала, что Брюс все еще спит, но она попытается разбудить его. Боясь беспокоить его, Бетти медленно открыла дверь, забралась в спальню, опустилась на колени рядом с ним и прошептала: «Брюс, Брюс». Он не шелохнулся. Она толкнула его за плечо и сказала немного громче: «Брюс, Брюс», но он все еще не просыпался. Паника нарастала. Она начала трясти его и кричать: «Брюс! Брюс!»

Бетти позвонила Рэймонду в ресторан в истерике — она не могла разбудить Брюса. Рэймонд сказал ей: «Успокойся!» Он немедленно отправился в квартиру. Рэймонд словно вернулся в прошлое: 10 мая, когда Брюс почти умер от отека мозга. Он позвонил доктору Лэнгфорду — врачу, который спас жизнь Брюса, — домой, но линия была занята. Рэймонд мчался по городу к Бетти. Все это было до появления сотовых телефонов, поэтому на светофорах Рэймонд неоднократно выпрыгивал из своей машины, чтобы набрать Лэнгфорда с таксофона, но линия оставалась занятой. Позже он узнал, что дочь Лэнгфорда разговаривала со своим парнем.

Когда Чоу добрался до квартиры, он обнаружил раздетого Брюса лежащим на матраце, а рядом с ним свернувшуюся Бетти в состоянии шока.

— Брюс, Брюс, Брюс, — кричала Бетти, ее голос уже охрип.

Брюс Ли не отвечал. Рэймонд Чоу понял, что он опоздал. Его звезда уже была мертва.

Когда он стоял, глядя вниз на безжизненное тело Брюса и всхлипывающую Бетти, кажется, в голову Рэймонду пришла вся опасность ситуации. Самый знаменитый человек в Гонконге был обнаружен мертвым в постели своей любовницы, и только они вдвоем были свидетелями. Их сожрут. Пресса обвинит их. Это может закончить их карьеры, возможно, даже подвергнуть их правовой опасности. Если изначально Рэймонд хотел спасти Брюса, то теперь его цель была ясна: Брюс Ли должен был умереть не в квартире своей любовницы.



Рэймонд одел Брюса. Он застегнул рубашку, надел брюки в европейском стиле и зашнуровал сапоги на высоком каблуке. Чоу, возможно, подумал о том, чтобы переместить тело. Дом Брюса был всего в нескольких минутах езды. Он также мог подумать о том, чтобы забрать тело в больницу — баптистская больница, где Брюс скончался 10 мая, находилась всего в трех минутах езды в противоположном направлении. Смерть суперзвезды у себя дома или в больнице шокировала бы, но не вызвала скандал.

В конечном счете Чоу решил пригласить врача. Он сказал Бетти Тинг Пэй, чтобы она позвонила личному врачу, доктору Юджину Чу Похью, который работал в Баптистской больнице. Бетти умоляла доктора Чу приехать к ней, чтобы спасти друга. Она не сообщила доктору ни имени пациента, ни в каком он был состоянии.

Когда доктор Чу прибыл, он обнаружил, что Брюс Ли лежит в постели без сознания. Его пульс не прощупывался, а сердцебиения не было слышно. Пациент не дышал и не подавал никаких признаков жизни. Он попытался оживить Брюса десять минут без успеха.

В эту минуту доктору Чу было совершенно ясно, что Брюс Ли умер до его прибытия. Похоже, Рэймонд объяснил доктору Чу серьезность ситуации и умолял отвезти тело в Баптистскую больницу, которая находилась всего в полумиле отсюда, чтобы ограничить число свидетелей. Вместо этого доктор Чу решил вызвать «Скорую помощь», чтобы помочь человеку «без сознания». Сотрудникам службы «Скорой помощи» не сказали, что это Брюс Ли и что он уже умер. Доктор Чу настаивал на том, чтобы «больного» отвезли в больницу королевы Елизаветы, которая находилась в двадцати пяти минутах езды, а не в гораздо более близкую Баптистскую. Видимо, он не хотел, чтобы этот радиоактивный скандал коснулся и места его работы. Он готов был пойти на уловку, но только на таких условиях.

Еще до приезда «Скорой помощи» Рэймонд, как опытный продюсер, взял под контроль все производство. Он наказал Бетти ничего не говорить прессе. Затем он позвонил жене Брюса домой.

— Линда, приезжай в больницу королевы Елизаветы. Брюс уже едет туда — в машине «Скорой помощи».

— Что случилось? — спросила Линда.

— Я не знаю — кажется, что-то вроде прошлого раза.

Через семь минут два фельдшера и водитель «Скорой помощи» прибыли на место — около 10:30 вечера. Старший санитар, Пан Так Сун, обнаружил пациента, которого он сразу не узнал, лежащим на спине на матраце. Пан не смог нащупать пульс, и пациент не дышал. Он сделал искусственное дыхание и подключил аппарат вентиляции легких. У пациента не было изменений. Парамедики отнесли его к машине «Скорой помощи». Рэймонд Чоу и доктор Чу запрыгнули назад вместе с ними. Парамедики продолжали оказывать реанимационные меры безжизненному телу Брюса во время продолжительной поездки в больницу королевы Елизаветы. Пан позже объяснил, почему он продолжал попытки так долго даже без надежды на успех: «Как представитель „Скорой помощи“, я проводил меры к спасению, даже если человек был, по-видимому, мертв».


Паника нарастала. Она начала трясти его и кричать: «Брюс! Брюс!»


Линда прибыла в больницу на пятнадцать минут раньше «Скорой». Когда она спросила о своем муже, мужчина на стойке регистрации сказал: «Кто-то, должно быть, шутит, мы ничего не знаем об этом». Она собиралась позвонить домой, когда увидела, как Брюса провезли мимо нее в комнату оказания первой помощи. Он оказался без сознания. Команда врачей начала массировать сердце. «Мне никогда не приходило в голову, что Брюс может умереть, не говоря уже о том, что он уже может быть мертв», — вспоминает она. Через минуту или около того они внезапно повезли Брюса наверх. Линде пришлось бежать за каталкой в отделение интенсивной терапии. Команда вводила препараты прямо в сердце Брюса и применяла электроразряд. Кто-то попытался убрать Линду, сказав: «Не надо вам на это смотреть», но она изо всех сопротивлялась и настаивала, чтобы ее оставили в покое. «Я хочу знать, что происходит». Затем она посмотрела на электрокардиограмму — та показывала, что сердце Брюса не бьется. Врачи наконец отказались от жуткой и бессмысленной попытки оживить человека, который умер задолго до того, как попал в больницу. На каком-то уровне Линда знала правду, но все еще не могла признать это сама. Она спросила одного из врачей: «Он жив?» Тот покачал головой.

Линда бродила по коридору. Руководитель медицинской бригады спросил ее, хочет ли она получить результаты вскрытия. «Да, я хочу знать, отчего он умер», — сказала она.

Чуть позже половины двенадцатого ночи телефоны по всему Гонконгу стали звонить и сообщать одну и ту же новость: Брюс Ли скончался в возрасте тридцати двух лет. Причина смерти неизвестна.

Позвонили и Чарльзу Сатклиффу, новому комиссару полиции в Гонконге. Он организовывал вечеринку у себя дома, куда пригласил видных представителей средств массовой информации. Как только они узнали о смерти, все гости направились к двери. «Возвращайтесь, когда все закончится», — сказал Сатклифф репортерам, которые понеслись в больницу королевы Елизаветы.

Одним из гостей Сатклиффа был Тед Томас — британский диск-жокей, который брал у Ли интервью в 1971 году. К тому времени, когда Томас и его коллеги прибыли к больнице, она уже была оцеплена полицией. У входа толпились телеоператоры и газетные репортеры. «Никого не пускали внутрь», — говорит Томас.

Не получив никакого официального заявления, журналисты за пределами больницы распространяли свои версии того, как умер Брюс Ли. В расположенных рядом с больницей телефонах-автоматах репортеры лихорадочно названивали своим источникам. Один из них добрался до Чарльза Лоу, помощника режиссера «Выхода дракона» и приятеля Брюса, с которым они любили опрокинуть по чашечке саке.

— Мне сообщили, что Брюс Ли погиб в драке, — сказал журналист. — Вы можете подтвердить эту информацию?

— Слухи! — ответил Лоу, чувствуя поднимающуюся тревогу. — Это просто слухи.

— Он был избит десятью или двадцатью людьми в Чимсачей, — продолжал репортер, — или, может быть, вы уже знаете?

— Ты сумасшедший! — крикнул Лоу и повесил трубку.

Взволнованный, он позвонил в резиденцию Брюса. Трубку поднял восьмилетний Брэндон.

— Твой отец дома? — спросил Лоу.

— Не дома, — сказал Брэндон на кантонском.

— Где он?

— Кино! Кино! Кино!



Когда Рэймонд и Линда подошли к выходу из больницы, вход осветился вспышками фотоаппаратов. Увидев ловушку, они отступили. Рэймонд позвонил жене и попросил забрать их. Понимая, что СМИ будут роиться возле дома Брюса, Чоу позвонил доктору Лэнгфорду, который жил неподалеку, и спросил, могут ли он и Линда остановиться у него дома.

Линда вдруг настояла на том, чтобы вернуться к мужу еще раз и убедиться, что он действительно умер. По ее словам, стоя рядом с его телом, «я почувствовала невероятную силу, пронизывающую мое тело и дух. Решительность и мужество самого Брюса перешли ко мне. В мгновение ока я знала, что ждет впереди и что я должна делать, чтобы сделать лучше для Брюса, Брэндона и Шеннон».

В полпервого ночи полиция прибыла в квартиру Бетти. Они не сказали ей, что Брюс мертв. Глубоко расстроенная, она не могла заставить себя спросить о его состоянии. После того как машина «Скорой помощи» уехала, Бетти позвонила своей матери и младшему брату, которые приехали к ней и утешали Бетти, пока полиция обыскивала помещение. Они не обнаружили никаких признаков борьбы или физической расправы. Матрац на полу был аккуратно заправлен. В качестве улик они забрали три бокала на столе гостиной, две полупустые бутылки «Сэвен Ап» и «Швепс Джинджер Бир», а также упаковку таблеток «Экваджезик». Бетти дала исчерпывающее заявление полиции. Учитывая последовательность поздних показаний Рэймонда и Бетти, кажется, что он заранее подготовил ее к таким вопросам. Она была профессиональной актрисой и умела запоминать реплики.

Рэймонд успешно поднял Брюса Ли из мертвых на достаточное время, чтобы тот умер вне пределов квартиры Бетти. Чтобы завершить сокрытие, ему нужно было подготовить еще одного артиста этой драмы.

Он приехал с Линдой в дом доктора Лэнгфорда около часа ночи. Линда потеряла рассудок от горя. Она не знала, что делать, что говорить репортерам. Она любила своего мужа и чрезвычайно гордилась им.

— Что ты знаешь о Брюсе и женщинах? — спросила Линда у доктора Лэнгфорда. — Он был бабником?

— Насколько мне известно, — осторожно ответил доктор Лэнгфорд, — у него не было других отношений.

— Гонконгская пресса сожрет его, — сказала Линда. — Как я могу заставить их не писать гадости?

В гостиной доктора Лэнгфорда Линда все обдумывала вместе с Рэймондом. Вместе они решили, что скажут журналистам.



Эндрю Морган получил звонок от Рэймонда Чоу посреди ночи. Он помчался в студию «Голден Харвест», где Чоу уже пытался устранить негативные последствия. Моргану было поручено написать англоязычные пресс-релизы, в то время как Чоу отвечал за послание в китайские информационные каналы. После некоторых внутренних дебатов «Голден Харвест» остановилась на такой формулировке письменного заявления: Брюс Ли потерял сознание у себя дома во время прогулки по саду со своей женой Линдой. «Голден Харвест» скорбит о потере великой звезды.

Примерно в это же время больница королевы Елизаветы опубликовала свое официальное объяснение: актер Брюс Ли умер от острого отека головного мозга. Причина отека пока неизвестна.

Основываясь на этих двух отчетах, гонконгская пресса сообщила общественности, что их герой умер от отека мозга неизвестного происхождения, прогуливаясь в своем саду со своей любимой женой. «Мы хотели защитить имидж и репутацию Брюса, а также защитить чувства Линды и детей, — объясняет Морган. — Мы были не настолько глупы, чтобы верить, что нас не выведут на чистую воду. Речь шла о том, сколько времени мы выиграем».

Сфабрикованная версия смерти Брюса Ли продержалась три дня.



Х. С. Чоу, бесстрашный репортер, который неоднократно писал о Брюсе Ли для газеты «Чайна Мэйл», с подозрением отнесся к живописному рассказу «Голден Харвест» и начал обзванивать свои источники. В каждой больнице Гонконга хранился письменный учет, откуда машины «Скорой помощи» забирают пациентов. Чоу потребовалось всего два дня, чтобы найти нужный журнал «Скорой помощи», отыскать водителя и убедить его поговорить. Машина «Скорой помощи» № 40 забрала Брюса Ли из квартиры на втором этаже по адресу Бикон-Хилл-роуд, 67. Однако дом Брюса находился по адресу Камберленд-роуд, 41. После еще нескольких телефонных звонков Х. С. Чоу обнаружил, что в квартире на Бикон-Хилл-роуд проживала Бетти Тинг Пэй. «Да благословит бог Х. С. Чоу, — говорит Морган. — Позже мы наняли его рекламным агентом в „Голден Харвест“».

В 1973 году в Гонконге были четыре англоязычные ежедневные газеты и 101 китайская газета, в сумме выходившие тиражом в 1,25 миллиона изданий. В этой среде головорезов родилась печально известная «Москито Пресс» — бульварная газета, специализирующаяся на скандалах и публикующая «жалящие» новости. Раскрытие правды — самая известная звезда Гонконга в действительности умерла в квартире привлекательной актрисы — вызвало появление целого роя подобных «Москитов». Под заголовком «Кто лжет о смерти Брюса Ли» газета «Чайна Мэйл» писала: «Кинозвезда Брюс Ли провел последние часы в квартире прекрасной актрисы Тинг Пэй, а не в собственном доме, как сообщалось ранее». Реагируя на откровение, «Чайна Стар» бросила громкий заголовок на первую страницу. «Шокирующие детали о Брюсе Ли».

Будучи раскрытым так быстро, Рэймонд Чоу прекратил принимать звонки от прессы и попытался перестроиться. Бетти осталась одна в своей квартире, чтобы встретиться с прессой. Она сделала глупую ошибку, заострив внимание на первоначальной сфабрикованной версии. «В пятницу вечером, когда он умер, меня не было дома — я была с матерью, — заявила она репортерам. — Последний раз я виделась с ним несколько месяцев назад, когда мы случайно встретились на улице». Старший брат Брюса, Питер, поддержал ее историю и назвал заявление «Чайна Мэйл» фантазиями.


больница королевы Елизаветы опубликовала свое официальное объяснение: актер Брюс Ли умер от острого отека головного мозга.


Чтобы опровергнуть ее утверждение, таблоиды опросили соседей Бетти, которые подтвердили, что Ли посещал ее квартиру каждую неделю в течение нескольких месяцев до своей смерти. «Чайна Стар» вышла с двусмысленным заголовком: «Ароматная палата Бетти Тинг Пэй убила дракона».

После нескольких дней критики в прессе Раймонд, по согласованию с Линдой и Бетти, придумал новую легенду. Обставив всю информацию, они признали то, что нельзя отрицать, и отрицали то, что пресса не могла доказать. Чтобы защитить репутацию Брюса как семейного человека ради Линды и детей, не говоря уже о крупных инвестициях, которые «Голден Харвест» вложил в «Выход дракона» — фильм вскоре должен был выйти на экраны, — они опровергли любые романтические отношения между Брюсом и Бетти. Чтобы избежать правовой опасности для Бетти и Рэймонда, они утверждали, что Брюс умер в больнице королевы Елизаветы. Все это требовало составления новой временной шкалы. Нельзя признаваться, что Брюс был наедине с Бетти. Ему нужен был сопровождающий.

Согласно новой версии Линды, «около полудня 20 июля я собралась отправиться на обед с подругой. Брюс был в кабинете. Он сказал мне, что Рэймонд Чоу должен приехать в тот день, чтобы обсудить идеи для сценария „Игры смерти“, и что они, вероятно, пообедают позже с Джорджем Лэзенби. Когда я уходила, он был обычным работягой-Брюсом. Это был последний разговор с моим мужем».

Рэймонд, который был бизнес-партнером Брюса, но не помощником в написании сценария, утверждал, что приехал к Брюсу в 3 часа дня. Вместе они работали над сценарием «Игра смерти» до 5 вечера, а затем отправились в квартиру Бетти Тинг Пэй, чтобы предложить ей главную роль в фильме. Это была деловая встреча, и больше ничего. Бетти и Брюс были просто друзьями.

В 7 часов вечера Брюс пожаловался на головную боль. В 7:30 она ухудшилась, и Бетти предложила ему таблетку «Экваджезика», в которой содержалось 325 мг аспирина и 200 мг мепробамата — мягкого миорелаксанта. Брюс пошел в спальню Бетти, чтобы прилечь. Рэймонд поехал за Лэзенби.

После нескольких звонков Рэймонда Бетти обнаружила, что не может разбудить Брюса. Рэймонд сразу же поехал к ней. Когда он прибыл, Брюс выглядел крепко уснувшим. Его попытки разбудить Брюса потерпели неудачу. Бетти позвонила своему личному врачу, доктору Юджину Чу Похью, и попросила его приехать. После осмотра доктор Чу вызвал «Скорую помощь» и поручил фельдшерам везти Брюса в больницу королевы Елизаветы. Брюс был официально объявлен мертвым в больнице в 11:30.

Эта обновленная версия смерти Брюса Ли продержалась тридцать лет.



23 июля в 14:30 старший брат Брюса Питер официально опознал тело в морге больницы королевы Елизаветы. В соответствии с пожеланиями Линды и полицейским расследованием после идентификации доктор Ликетт провел полное вскрытие. «Тело принадлежит хорошо сложенному китайскому мужчине, около тридцати лет, ростом 172 см», — говорится в отчете о вскрытии доктора Ликетта. Его осмотр не обнаружил никаких признаков насилия. «На скальпе нет кровоподтеков, у черепа нет признаков перелома или травмы, как недавних, так и старых». Его сердце было в порядке, как и кровеносные сосуды в его мозге. Брюс не умер от сердечного приступа или аневризмы мозга. Единственные аномалии, которые смог обнаружить доктор Ликетт, — это скопления крови в легких, кишечнике и почках, и отек мозга. «Мозг очень напряжен под покрывающей его оболочкой и весит 1575 граммов. Мозг нормального человека весит до 1400 граммов».

Его заключение: «Скопления крови и отек головного мозга (то есть чрезмерное накопление жидкости) стали непосредственной причиной смерти. Обнаруженные в легких и других органах скопления крови указывают на отек мозга, который сначала останавливает дыхательную функцию, в то время как сердце продолжает перекачивать кровь в артерии тела, которые расширяются из-за недостатка кислорода. Отек привел к отказу сердечных центров в мозге и остановке сердца».

В то время как доктор Ликетт был уверен, что Брюса убил острый мозговой отек (опухоль головного мозга), причина этого отека оставалась загадкой. «Выводы не дают никаких конкретных доказательств причин отека головного мозга». Последняя строчка протокола вскрытия действительно предлагает линию исследования: «Возможно, отек является результатом какой-то наркотической интоксикации».

К такому выводу доктора привело обнаружение двух продуктов в желудке Брюса: остатки таблетки «Экваджезика» и небольшие следы каннабиса (гашиш). Подозревая каннабис, доктор Ликетт встретился с доктором Дональдом Лэнгфордом и доктором Питером Ву — двумя врачами, которые спасли жизнь Брюса 10 мая. Лэнгфорд и Ву уже были убеждены, что каннабис несет ответственность за его первое критическое состояние. Они убедили доктора Ликетта, что именно каннабис послужил главной причиной смерти. «Я считаю, что наиболее вероятной причиной смерти является интоксикация в результате употребления каннабиса, — писал доктор Ликетт в письме, — либо из-за наркотической зависимости, либо из-за существенного превышения дозы».



Почти сразу после того, как доктор Ликетт обнаружил гашиш в желудке Брюса, кто-то из его офиса слил информацию в прессу. Удивительно, но в колонии, которая в 1973 году конфисковала 1748 килограммов опиума, 399 килограммов морфина и 50 килограммов героина, каннабис по-прежнему считался гонконгской полицией, прессой и общественностью главным злом — смертельным наркотиком западных хиппи, который настраивал детей против своих родителей. Таблоиды передавали, что Брюс Ли употреблял марихуану перед смертью. У этой истории были все элементы идеального скандала: секс, наркотики, обман и смерть. «Гонконгская пресса просто сходила с ума», — вспоминает Линда.

Дневное рандеву Брюса с Бетти с подачи прессы превратилось в оргию с наркотиками. Начав с просочившейся истории о марихуане, пресса зацепилась за незаконное вещество и превратила Брюса из повернутого на фитнесе мастера в обычного торчка. Таблоиды подали как факт своим доверчивым читателям, что Брюс умер от передозировки «707», гонконгского эквивалента «шпанской мушки» — мощного сексуального стимулятора («Виагры» тогда еще не было). Затем они связали Брюса с обилием других наркотиков — от ЛСД до героина и кокаина. 25 июля газета «Ориэнтал Дэйли» написала: «Мы обратили наше внимание на то, что у смертного одра Ли были обнаружены бумажные пакетики с порошком».


Я считаю, что наиболее вероятной причиной смерти является интоксикация в результате употребления каннабиса, — писал доктор Ликетт в письме.


Начав с «блудницы» Бетти, пресса написала о каждой старлетке в городе, превратив Брюса из супергероя в супербабника. «Пресса решила, что они могут немного приправить историю, включив не только Бетти Тинг, но и „других любовниц“, — говорит Эндрю Морган. — Они просто перелопатили архивы и достали все фотографии Брюса с известными актрисами. Знаете, у них было пять листов фотографий Брюса с разными девушками, где он обнимал их, улыбался. Истории лились безудержно: он умер от передозировки, умер от чрезмерного секса, от эрекции, зарублен до смерти юными головорезами, отравлен слугой. Была даже версия, что он не умер вовсе».

Многие поклонники просто не могли смириться с тем, что кто-то настолько молодой и важный, как Брюс Ли, мог уйти. «Чайна Мэйл» сообщила, что малазийцы в Пенанге считали новостные сообщения о его кончине омерзительным рекламным трюком для «Игры смерти»: «Фанаты вступают в горячие споры по этому поводу и даже делают ставки».

Поскольку Брюс размыл грань между своей жизнью и жизнью своего героя на большом экране, многие из поклонников хотели превратить смерть Брюса в один из фильмов. «Есть люди, которые думают, что к смерти Брюса приложили руку японские мастера боевых искусств. Помимо традиционного японско-китайского соперничества, Ли всегда сохранял особый яд для японского карате и дзюдо, — писал Алекс Бен Блок в первой биографии Брюса Ли (1974). — В Японии существует традиция убийц, известных как ниндзя. Каждый ниндзя был опытным фармацевтом, умеющим готовить различные яды».

Если это были не ниндзя, возможно, это был ревнивый мастер кунг-фу, вооруженный магической суперсилой отсроченного смертельного прикосновения — «дим мак» на китайском. «Малазиец по имени Кай Ва Ли посвятил большую часть своей взрослой жизни изучению древней системы отсроченного смертельного удара, — писал Блок. — Он утверждает, что можно спуститься по улице, приложить руку к жертве, а через два года (или любого периода, который вы захотите) жертва умрет».

В то время как большая честь прессы потчевала этими фантазиями из фильмов о кунг-фу, бульварные газетенки упивались плотскими заговорами. «Во время моей недавней поездки в такси на Тайване разговор велся вокруг смерти Ли, — писал Дон Атйео во второй биографии Брюса Ли (1975). — „Ах да, — понимающе кивнул таксист, — слишком много секса“. Эта фраза подводит итог многим популярным восточным настроениям».

Слухи о том, что Ли умер с эрекцией, были настолько распространенны, что таблоидные журналисты давали взятки, чтобы попасть в морг и сделать фото его трупа. «Я заплатил косметологу в морге полторы тысячи гонконгских долларов, чтобы сделать фото трупа Ли, — говорит Патрик Ванг, основатель таблоида „Кам Йе Пао“. — После снимка лица я попытался сфотографировать его тело ниже, но женщина оттолкнула меня и выгнала из морга, сказав, что из-за меня ее уволят».

Хотя Патрик Ванг и не смог доказать приапизм[124], его фотографии лица Брюса показали, что оно опухло. Когда съемка с похорон Брюса в Гонконге также показала опухшее и искаженное лицо под стеклом гроба, это породило новый круг теорий заговора: раздутое лицо говорило, что Брюс был отравлен! По словам Эндрю Моргана, объяснение было более прозаичным — лицо Брюса опухло из-за неудачного бальзамирования. «Большинство тел в Гонконге кремируют, потому что захоронение очень дорого стоит, — говорит Морган. — Именно поэтому они ужасные бальзамировщики».

После прощания с Брюсом в Гонконге Линда Ли сделала публичное заявление в аэропорту Кайтак, прежде чем отправиться на похороны своего мужа в Сиэтле. Она умоляла прессу и население прекратить спекуляции о смерти Брюса. «Хотя у нас нет окончательного отчета о вскрытии, я не подозреваю ничего иного, кроме естественной смерти, — сказала она. — Я сама не считаю кого-либо виновным в его смерти. У Судьбы есть решения, которые мы не можем изменить. Единственное, что важно — это то, что Брюс ушел и не вернется». Представитель «Голден Харвест» выступил с просьбой: «Теперь, когда великая звезда мертва, мы, большинство людей из киноиндустрии, хотели бы дать ему умереть героем. Сообщения, если это правда, несомненно, испортят его имидж. И они разобьют сердце многочисленным поклонникам Ли».

Несчастные поклонники из Гонконга были в ярости, узнав, что Линда забирает тело Брюса в Сиэтл. «Царили враждебность, гнев, подозрения, — говорит Морган. — Они думали, что его убили, что все подстроено, что его украли». Пытаясь разрушить эти подозрения, «Голден Харвест» отправила оператора, чтобы снять похороны Брюса в Сиэтле и отправить материалы для новостей в Гонконге, но это только усугубило ситуацию.

Чтобы законно транспортировать его тело из Гонконга в Америку, гроб Брюса с белой обивкой внутри и защитным стеклом был запечатан в свинцовый контейнер, а затем уложен в деревянный ящик для транспортировки. Когда в Сиэтле ящик открыли, оказалось, что гроб терся о свинец во время транспортировки, и наружная отделка сильно повредилась. Когда они открыли гроб, Эндрю Морган увидел, что белый шелковый интерьер окрасился в синий цвет от костюма Брюса. «Грузовой отсек „Боинга-747“ не был герметичным, — объясняет Морган. — Перед тем как мы полетели, стекло запечатало 32 градуса жары и 98-процентную влажность воздуха в Гонконге внутри гроба. Когда самолет набрал высоту 11 500 метров, воздух конденсировался на стекле и начал капать. Это было похоже на небольшой ливень внутри его гроба». Морган решил, что им нужен новый гроб, поэтому купил наиболее похожую модель. «Он был немного темнее, внутри с гофрированным бархатом».


Слухи о том, что Ли умер с эрекцией, были настолько распространены, что таблоидные журналисты давали взятки, чтобы попасть в морг и сделать фото его трупа.


Остроглазые зрители в Гонконге заметили, что гроб был другим, и обвинили «Голден Харвест» в подмене тел. «Ситуация вышла из-под контроля, — говорит Морган, — хотя объяснить все было очень легко». Попытки прояснить породили еще больше слухов. Поцарапанный и испачканный гроб был воспринят как знак того, что душа Брюса не упокоилась с миром. Внезапно все стали предсказателями, ищущими предзнаменования. Некоторые обвиняли плохой фэншуй: 18 июля тайфун прошелся по Гонконгу и снес отражатель фэншуй — маленькую восьмиугольную деревянную раму, которую Брюс установил на крыше, но не успел заменить его до смерти. Другие полагали, что он был проклят: когда Маленький дракон Ли переехал в район Коулун Тонг, что на китайском означало «Пруд девяти драконов», это вызвало гнев этих магических зверей, которые и сразили его.



Все эти лихорадочные спекуляции спровоцировали последствия. Пресса преследовала Бетти Тинг Пэй. «Кажется, люди хотят, чтобы я умерла, — сетовала она в интервью „Чайна Стар“, — и если это продолжится, у меня просто не останется сил выжить. Брюс мертв. Почему бы вам не остановиться на этом?» Призывы к милосердию не смогли остановить натиск негативных историй. Она угрожала подать в суд на прессу, если клевета продолжится. В ответ на это один из таблоидов выдал заголовок «Подай на нас в суд, Бетти Тинг!», порождая новый список разоблачений. Двадцатишестилетняя девушка вынуждена была скрываться в своей квартире. Один из ее близких друзей рассказал: «Она ничего не делает, только смотрит телевизор».

Злоба в прессе и высосанные из пальца подозрения быстро сменились поистине ужасными событиями. Студенты в Куала-Лумпуре вышли на демонстрацию с плакатами «Бетти убила Брюса». В Гонконге начали распространяться слухи о том, что на ее жизнь покушаются. В начале августа в полицию поступил звонок об угрозе взрыва. На городской площади полицейские обнаружили коричневый пакет, на котором на китайском было написано: «Бетти Тинг знает причину смерти Брюса Ли». Бомба оказалась мистификацией, наполненной мусором, но в течение следующих нескольких недель еще три поддельные бомбы были оставлены в городе. На всех были сообщения в духе «Месть за Брюса Ли».

Британское колониальное правительство могло спокойно игнорировать скандалы со знаменитостями, но угрозы взрыва — это было уже другое дело. Воспоминания о левых беспорядках 1967 года, которые угрожали британскому контролю над Гонконгом, все еще были свежи в памяти. Тогда небольшой спор вызвал бурное восстание. Прокоммунистические китайские радикалы, которые хотели выгнать британцев и воссоединиться с материковым Китаем, заложили по всему городу бомбы — вместе с муляжами их число достигло восьми тысяч. Были убиты поддерживающие Британию политики, журналисты и полицейские, а вместе с ними — и многие невинные люди.

Поскольку росло беспокойство, что сложившаяся ситуация могла привести к широкомасштабной борьбе, правительству необходимо было действовать. Официальные лица приказали провести полномасштабное расследование смерти Брюса Ли.

Статья «Саут Чайна Морнинг Пост» после показаний Линды на следствии, проводимом коронером. 18 сентября 1973 года (Собственность Стивена Хона/ «Саут Чайна Морнинг Пост»)



Глава двадцать пятая

Коронерское расследование

Правовым механизмом расследования кончины Брюса было следствие коронера — судебное дознание под председательством судьи и трех присяжных заседателей. Это следствие используется нечасто, только в громких делах, таких как смерть Джими Хендрикса[125] в Лондоне. Заявленная цель расследования состояла в том, чтобы классифицировать тип смерти — самоубийство, убийство, естественные причины или случайность — для любых будущих судебных разбирательств. Например, определение убийства станет предпосылкой для уголовного процесса, в то время как постановление о самоубийстве может позволить компании по страхованию жизни не выплачивать деньги.

Назначая расследование, правительство не руководствовалось в первую очередь желанием найти объяснение смерти Брюса Ли. Они хотели дать объяснение — приятное, желательно не скандальное, которое успокоит массы. Гонконг был колонией, а не демократией. Британским чиновникам было все равно, почему умер какой-то китайский актер фильмов о кунг-фу; они заботились о том, чтобы подавить беспорядки и сохранить контроль. Чтобы достичь своей цели, правительству необходимо было проявить открытость и усердие, тихо манипулируя результатом за кулисами. Было распространено межведомственное сообщение, в котором гражданских служащих предостерегали от разговоров с прессой.

3 сентября 1973 года все актеры этой сфальсифицированной судебной драмы прибыли со своими адвокатами и своими секретами. Председатель следствия, судья Элберт Тунг, и прокурор Джозеф Даффи представляли заинтересованность правительства в создании видимости справедливого и прозрачного судопроизводства. Рэймонд Чоу, Бетти Тинг Пэй и их личные адвокаты хотели сохранить иллюзию, что отношения Брюса и Бетти были исключительно профессиональными, и в то же время опровергнуть вину за его смерть. Линде и ее адвокату нужно было отрицать, что Брюс уже продолжительное время употреблял каннабис, потому что еще одной стороной, рассчитывающей на правильный исход расследования, были страховые компании.

Незадолго до своей смерти Брюс приобрел два крупных страховых полиса: один в Американской международной страховой компании (АМС) на сумму двести тысяч долларов (1 февраля 1973 года), второй в лондонском «Ллойд» на 1350 тысяч долларов США (30 апреля 1973 года). Страховые компании ненавидят погашать свои полисы, даже если прошло тридцать лет, а не три месяца. АМС отправила на дознание своего собственного адвоката Дэвида Яппа, чтобы попытаться аннулировать полис. Для этого нужно было доказать, что Брюс солгал в заявке на страховку. На один из вопросов: «Использовали ли Вы когда-нибудь наркотические средства?» 1 февраля Брюс ответил: «Нет». Чтобы аннулировать полис, адвокату нужно было доказать, что Брюс начал употреблять каннабис до 1 февраля 1973 года. Чтобы сохранить страховку, Линде пришлось это отрицать.

В 9 утра Бетти, Рэймонд и Линда прибыли в суд Цзунь Ван. Обстановка была столь же суматошной, как и спустя много лет во время судебного процесса над О. Джеем Симпсоном[126]. Их встретили более ста журналистов и несколько тысяч шумных фанатов, сдерживаемых полицейскими заслонами. Автостоянка и четыре примыкающие дороги были заблокированы, а вход в здание суда тщательно контролировали полицейские, которые сопровождали свидетелей через толпу.

Галерея зала заседаний, вмещающая до двухсот человек, была забита представителями прессы и общественности. В 10:20 утра расследование началось с формальностей для присяжных — Фун Ки Вая, Робера Фредерика Джонса и Кан Юэта Рамона. Председатель, судья Тунг, объяснил им: «Наша цель — определить причину смерти американского гражданина Брюса Ли путем рассмотрения показаний связанных с делом сторон. Это определение будет и далее служить основой для любых последующих судебных исков». Поскольку казалось вероятным, что потеря сознания Брюсом 10 мая связана с его смертью 20 июля, судья также сообщил, что суд вызовет врачей, которые лечили Брюса в мае. Затем он свел причины смерти Брюса до семи возможных и сообщил присяжным, что они должны выбирать из них: убийство, непредумышленное убийство, убийство в целях самозащиты, самоубийство, естественные причины, смерть от несчастного случая и смерть по неизвестным обстоятельствам.

Первым свидетелем выступил старший брат Брюса, Питер Ли.

— Последний раз я видел его в апреле 1973 года, когда он пришел ко мне домой, — сказал Питер, а затем добавил, как бы исключая возможность того, что Брюс был наркоманом или самоубийцей: — Он вел себя абсолютно естественно.

Единственным адвокатом, который задал вопрос Питеру, был представитель страховой компании, Дэвид Япп.

— Вам известно, что ваш брат употреблял каннабис? — спросил он.

— Нет, насколько мне известно.

Вторым свидетелем выступил Рэймонд Чоу. Он придерживался своей пересмотренной версии событий. Он приехал к Брюсу в 3 часа дня, где два часа обсуждал сценарий. В пять часов вместе с Брюсом он поехал к Бетти, чтобы предложить ей главную роль в «Игре смерти» и обсудить детали. В 19:30 Брюс пожаловался на головную боль, и Бетти дала ему таблетку «Экваджезика». Чувствуя себя нехорошо, Брюс сказал, что хочет лечь. Рэймонд уехал на ужин с Джорджем Лэзенби. После нескольких телефонных разговоров между Рэймондом и Бетти Рэймонд вернулся к ней в квартиру и обнаружил, что Брюс выглядит мирно спящим. «Я и мисс Тинг трясли его, но все равно не могли его разбудить», — сказал он суду. Они позвонили ее личному врачу, доктору Юджину Чу Похью. Когда он не смог привести Брюса в сознание, Юджин вызвал «Скорую помощь». Брюса доставили в больницу королевы Елизаветы, где он был объявлен мертвым в 23:30. В заключение Рэймонд сказал:

— Я видел его почти каждый день. В его поведении не было ничего необычного. Он не был подавлен. Я не думаю, что у него были какие-то проблемы в семье.

После обеденного перерыва место у трибуны заняла самая известная любовница в Гонконге. Напряженная атмосфера в зале стала еще более натянутой, публика стала перешептываться и показывать пальцем. Свидетельства Бетти Тинг Пэй, высказанные сбивчивым голосом, подтверждали версию Рэймонда. Она поддерживала выдуманную историю, что это была всего лишь деловая встреча и что они с Брюсом были лишь знакомыми из одной сферы.

— Если не считать 20 июля, последний раз я видела Брюса Ли где-то за месяц до смерти, — настаивала она, несмотря на то что рассказывали в прессе ее соседи, которые утверждали, что Брюс был частым гостем ее квартиры.

Следующим свидетелем был доктор Юджин Чу Похью — врач, который осматривал Брюса в квартире Бетти. Он был допрошен страховым адвокатом.

— Кто-нибудь объяснил вам, что не так с покойным, когда вы увидели Брюса Ли? — спросил Дэвид Япп.

— Мне сказали, что у Брюса Ли развилась головная боль, ему была дана таблетка от головной боли, которую он принял. Также он лег поспать. Впоследствии они попытались разбудить его, но не смогли этого сделать.

— Вы выяснили, какие таблетки дали Брюсу Ли?

— На блистере было написано «Экваджезик». Это миорелаксант с анальгетическим эффектом. Принятие одной такой таблетки обычно совершенно безвредно, если у пациента нет сверхчувствительности к ней.

Несмотря на недели диких и разнообразных предположений о кончине Брюса, это было в первый раз, когда кто-то предположил сверхчувствительность к «Экваджезику» как возможную причину смерти. Эта теория получила развитие в дальнейшем ходе дознания.



На второй день толпа репортеров и зрителей вокруг здания суда стала еще больше. Следствие занимало первое место в каждой газете, газетенке и телешоу колонии. Пресса явно намеревалась максимально осветить последнюю историю о Брюсе, прежде чем отпустить его навсегда.

Первым свидетелем был старший санитар Пан Так Сун. Его машина «Скорой помощи» получила вызов в 22:30. Также было сообщено, что речь шла о потере сознания. Вместе с младшим фельдшером и водителем «Скорой помощи» они поднялись в квартиру на втором этаже. Внутри, по его утверждению, «находилось трое мужчин, одна женщина и один пациент. Один из мужчин был довольно молод».

Его показания вызвали шумиху в прессе. До этого времени единственными людьми, которые, по сообщениям, находились в квартире, были пациент (Брюс Ли), женщина (Бетти Тинг Пэй) и двое взрослых мужчин (Рэймонд Чоу и доктор Юджин Чу). Кто был этот третий человек? Очень точное воспоминание о молодом мужчине стало волнующим ответвлением сюжета в течение оставшейся части следствия. И Рэймонд Чоу, и доктор Юджин Чу позднее отрицали под присягой, что в комнате был еще один человек. Ошибся ли санитар или двое мужчин лгали? Это было словно манна небесная для приверженцев заговора — молодой мужчина в квартире Бетти был вторым стрелком на травяном холме[127].

После этой бомбы фельдшер вновь удивил всех описанием Брюса Ли.

— Когда я впервые увидел пациента, на нем была рубашка, но я не могу вспомнить ее цвет. На нем также были надеты брюки в европейском стиле. Его рубашка была застегнута, но я не помню, была ли она застегнута полностью. Он был опрятно одет.

Адвокат Линды Ли, Т. С. Ло, ухватился за эту деталь.

— Когда вы прибыли, то увидели опрятно одетого пациента?

— Да.

— Он лежал мирно, и нигде не было признаков борьбы? — спросил Ло.

— Верно.

— На нем была какая-то обувь?

— Ботинки на подъеме.

Сообщения в газетах о том, что тело Брюса было найдено полностью одетым, вызвало еще одну волну разговоров о заговоре в колонии. Все восприняли это как доказательство инсценировки — Брюс умер в другом месте и затем был перенесен в кровать Бетти. Возможно, неопознанный молодой человек помогал транспортировать тело.

Вторым свидетелем в тот день был доктор Чан Квон Чау, врач из отделения неотложной помощи, который первым лечил Брюса в больнице королевы Елизаветы.

— Пульса не было, дыхания тоже, оба зрачка были расширены и не реагировали на свет, — засвидетельствовал он. — Руководствуясь клиническими соображениями, я бы сказал, что пациент был мертв.

Несмотря на это, доктор Чау пытался реанимировать Брюса в течение пяти-десяти минут, прежде чем отправить его в отделение неотложной помощи наверху.

За доктором Чау последовал доктор Чэн По Чи, врач «Скорой помощи», который показал:

— После моего обследования я отметил, что у него не было пульса и признаков дыхания. В этот момент я подумал, что он мертв. Однако согласно процедуре, даже если мы думаем, что пациент мертв, мы все равно принимаем последние усилия, чтобы оживить пациента.

Доктор Чэн сделал укол адреналина в сердце. Реакции не последовало. Брюс Ли был признан мертвым в 23:30.

Все это было похоже на омерзительную игру «горячая картошка». Доктор Чу из квартиры Бетти передал тело санитарам «Скорой помощи», потом в приемную «Скорой», затем в реанимацию, и лишь там наконец официально признали, что самый известный человек в Гонконге действительно мертв.

После обеда судебный патологоанатом и полицейский детектив, которые в тот вечер прибыли в квартиру Бетти, засвидетельствовали, что не обнаружили в квартире доказательств насильственной смерти.

— Я не видел никаких признаков борьбы, — сказал судебный патологоанатом. — Я также не обнаружил явных отравляющих веществ в квартире. Не было никаких доказательств того, что умерший стал жертвой физического насилия.

Судья объявил, что следующее слушание состоится через две недели, 17 сентября. Он не раскрыл причину переноса. Но именно она в конечном итоге оказала существенное влияние на судебное разбирательство.

Несмотря на отсрочку, интерес к делу не угасал. 17 сентября в 6 утра у здания суда начала собираться очередь, которая только росла по мере приближения к десяти часам — времени открытия суда. Публика пришла ради показаний любовницы Бетти и жены Линды — они должны были свидетельствовать в один день.

Молодая вдова чувствовала огромное давление, весь допрос для нее был чреват потенциальными ловушками. Чтобы получить деньги от страховых компаний, Линда должна была под присягой отрицать, что знала об употреблении Брюсом каннабиса еще до подачи заявления на полис в АМС (1 февраля 1973). Она также хотела отстаивать версию, что каннабис не был причиной смерти. Целью страхового адвоката было доказать, что Брюс солгал при подаче документов. В противном случае страховая компания хотела доказать, что каннабис стал причиной смерти. Если бы Брюс умер от незаконного употребления наркотиков, они могли бы отменить любые выплаты в дальнейших судебных разбирательствах.


Сообщения в газетах о том, что тело Брюса было найдено полностью одетым, вызвало еще одну волну разговоров о заговоре в колонии. Все восприняли это как доказательство инсценировки.


Во время двухнедельного перерыва Линда уволила своего предыдущего адвоката, Т. С. Ло, и заменила его Брайаном Тисдоллом, агрессивным молодым адвокатом, который также оказался представителем «Голден Харвест». Брюс ранее нанимал его, чтобы подать в суд на «Чайна Стар» за клевету.

Когда прокурор Джозеф Даффи спросил Линду об обмороке Брюса 10 мая и употреблении каннабиса, она ответила:

— Его лечили доктор Лэнгфорд и доктор Питер Ву. Я присутствовала, когда мой муж сказал доктору Ву, что в тот день он употреблял каннабис. Затем его обследовал в США доктор Рейсборд. Доктор сказал, что принятие небольшой дозы каннабиса не является вредным и не имеет ничего общего с его состоянием.

Согласно показаниям Линды, Брюс принимал только два отпускаемых по рецепту лекарства: дилантин — противоэпилиптический препарат, назначенный доктором Рейсбордом — и долоксен — препарат для снятия боли, который сочетает опиоид и аспирин.

— Он принимал долоксен, когда его беспокоила боль в спине. Он не страдал от каких-либо побочных эффектов во время приема, — говорила Линда. — Его здоровье между случаем с потерей сознания в мае и смертью казалось хорошим, кроме того, что он был уставшим. Причинами потери сознания в мае он называл переутомление и истощение.

В конце своих показаний Линда представила суду письмо от доктора Рейсборда, который рассмотрел отчет о вскрытии по просьбе Линды. Рейсборд пришел к выводу: «Определенная причина смерти не может быть установлена. Маловероятно, чтобы следы каннибиноидов, найденные в желудке пациента, способствовали его кончине. Не было никаких достоверных сообщений о человеческих жертвах, связанных с марихуаной».

Страховой адвокат Дэвид Япп пытался заставить Линду признать, что Брюс использовал каннабис до 1 февраля 1973 года.

— Вы переехали в Гонконг в феврале 1972 года?

— Да.

— Прежде чем вы приехали в Гонконг в феврале 1972 года, вы знали, что ваш муж иногда употреблял каннабис?

— Протестую! — вскочил на ноги адвокат Линды, Брайан Тисдолл. — Наводящий вопрос.

Страховой адвокат повернулся к Тисдоллу:

— Пожалуйста, не перебивайте меня при допросе свидетеля.

Два адвоката продолжали препираться, пока не вмешался судья Тунг:

— Я разрешу такую серию вопросов, но свидетель может отказаться от ответа на любые потенциально обманчивые вопросы. Вы хотите ответить, миссис Ли?

Она кивнула, а затем заявила:

— Я не знала.

— Вы узнали о том, что ваш муж иногда употреблял каннабис, только после переезда в Гонконг? — спросил адвокат страховой компании.

— Да.

— В какой момент вы узнали, что он употреблял каннабис?

Тисдолл вновь запротестовал. После еще одного ожесточенного спора между двумя адвокатами судья вынес свое решение:

— Хотя свидетель имеет право не отвечать на вопросы, которые могут обвинять ее, поскольку эти вопросы не такого рода, она все же должна отвечать честно.

— В марте или апреле 1973 года, — заявила Линда, выбрав месяц после подачи заявления о страховании жизни. — Именно тогда я узнала, что он иногда употребляет каннабис. Фактически я узнала потому, что он сам мне сказал.

Как только Линда закончила давать показания, репортеры выбежали из здания суда, чтобы подать свои статьи в дневные газеты. Заголовок главной страницы «Чайна Мэйл» трубил «Брюс употреблял каннабис — Линда».

Вновь был вызван Рэймонд Чоу. Первым адвокатом, который его допрашивал, был Брайан Тисдолл, который официально выступал в качестве адвоката Линды, но на самом деле был рупором «Голден Харвест». Именно Рэймонд предложил Линде нанять Тисдолла. Это был замечательный маневр со стороны Чоу, поскольку это позволило им обоим без подозрения в сговоре представить суду и общественности альтернативную версию дела.

— Вы согласны с тем, что все фильмы Брюса связаны с большой физической активностью и большим количеством боевых действий? — спросил Тисдолл, заложив основу.

— Да.

— Во время съемок фильмов вы знали, что мистер Ли мог получать удары, которые он не хотел получать, и что эти удары могли быть довольно серьезными?

— Иногда такое случалось.

— Во время создания последнего завершенного фильма «Выход дракона» он получал такие удары? — спросил Тисдолл, подключая предстоящий фильм Брюса Ли.