Он тепло посмотрел на Грейс, и она невольно улыбнулась в ответ.

– Я действительно не могу дождаться. – Ариана пыталась не хмуриться, но у нее плохо получалось. Она повернулась спиной к Грейс и наклонилась к Христиану. – Ты должен потанцевать со мной, Христиан. По такому случаю я надену особое платье.

Христиан слегка отстранился от нее.

– Боюсь, танцор из меня неважный, Ариана.

– Ты обломщик, – Ариана сменила тактику. – А когда ты покатаешь меня на катере? Все обещаешь и обещаешь. Завтра воскресенье и у тебя выходной, папа никогда не работает по воскресеньям, так что давай завтра.

– Не могу, – быстро ответил он.

– Это почему?

Ариана обиженно выпятила нижнюю губу.

На лице Христиана мелькнула нерешительность, а затем он сказал:

– Я обещал покатать Грейс.

– Что? – в унисон воскликнули обе девушки.

– Разве ты забыла, Грейс? Я обещал завтра показать тебе бухту Фенгари.

Грейс быстро сообразила.

– Ах да, верно, действительно обещал.

Ариана не могла скрыть раздражения.

– Ну, понятно.

– Мы должны проявлять внимание к гостям острова, Ариана. Ведь мы люди гостеприимные, так?

На лице Арианы отразилось разочарование, но либо ей не хотелось устраивать сцену перед Грейс, либо у нее на уме был иной план, но она тряхнула волосами и беззаботно сказала:

– Пойду отдам Терезе бабушкин подарок.

Она направилась на кухню, попутно напомнив Христиану о том, что ждет от него танец. На выходе она послала ему воздушный поцелуй через плечо, одновременно ухитрившись пригвоздить Грейс убийственным взглядом.

Грейс выжидающе посмотрела на Христиана, и тот с заминкой проговорил:

– Я… Я хотел пригласить тебя прокатиться в бухту Фенгари. Могу показать тебе лодку, которую строит Деметриос.

– Что ж, хорошая новость в том, что завтра у меня тоже выходной.

– Значит, ты согласна? – неуверенно спросил Христиан.

– С большой радостью!

– Тогда не забудь купальный костюм, – улыбнулся он.

Глава двадцать пятая

Грейс в последний раз критически осмотрела свой наряд. Она не ожидала, что пробудет на Итосе так долго, но за это время смогла пополнить свой скудный гардероб несколькими приобретениями. На воскресном рынке, где продавцы получали удовольствие от торга и давали хорошую цену, она купила коричневые кожаные сандалии, новое бикини и пару дешевых, но красивых летних платьев.

Сегодня ей предстояло выбрать либо желтое, до колен, в цыганском стиле, либо пастельно-синее, с вырезом под горло и легким клешем, что придавало ему винтажный вид. Она предпочла синее и надела его через голову, с наслаждением ощутив, как оно скользнуло по бедрам.

Она слегка подкрасила веки серыми тенями, подчеркнула контур темно-серой подводкой – черная показалась ей слишком резкой – и нанесла на губы розовый блеск.

– Сойдет, – сказала она себе, довольная результатом.

В окно уже долетал гомон голосов, и это рождало восхитительное чувство предвкушения. Спускаясь в таверну, Грейс увидела, что все столики на террасе были составлены в два длинных стола, которые заполняли все пространство, и площадь была забита людьми, танцующими под народную деревенскую музыку. Ее охватил дух праздника. Куда ни глянь, везде люди смеялись, пили, ели и веселились.

Почувствовав внезапную застенчивость, Грейс замедлила шаг. Может быть, ей стоит остаться в комнате и почитать книгу? Никто не заметит ее отсутствия, она всего лишь официантка и к тому же иностранка.

Она уже собиралась повернуть назад, но тут ее заметил Нико, который, сидя за столом, рассказывал анекдот под оглушительный хохот гостей. Увидев Грейс, он бросился к ней и обнял за плечи.

– А вот и наша дорогая Грейс! Проходи, знакомься и присоединяйся к вечеринке!

Он весело схватил ее за руку, подвел к столу и усадил рядом с Деметриосом.

– Это Элана, мать Деметриоиса, – сказал он, представляя ее пожилой женщине, сидевшей по другую руку от Деметриоса.

Затем Нико указал на пожилую даму напротив – судя по виду, она годилась ему в прабабушки.

– А это моя mitéra[17], Катерина, – поддразнил он. – Ей девяносто лет, но по сравнению с ней мы все выглядим стариками, верно?

– Stamάta na me peirάzo gios[18].

Старушка погрозила ему пальцем.

– Как можно, мама! Чтобы я над тобой подсмеивался? Да никогда, цыпочка ты моя!

Он звонко чмокнул старуху и умчался встречать новых гостей.

– Добро пожаловать, Грейс, ешь, пей и веселись. Сегодня такой вечер.

Деметриос налил ей стакан красного вина и подал тарелку клефтико, которое было фирменным блюдом Терезы.

Грейс попробовала тушеного барашка, наслаждаясь вкусом и ароматом орегано, лимона и чеснока, которые таяли на языке.

– Это объедение.

В этот момент к столу подсел Христиан. На нем были белые льняные брюки и темно-синяя рубашка. Несколько пуговиц были расстегнуты, и Грейс изо всех сил старалась не смотреть на его мускулистую грудь.

– Привет, Грейс, – сказал он. – Ты выглядишь… замечательно. Я рад, что ты пришла.

– Я тоже. В жизни не ела такой вкуснотищи.

– А теперь, Грейс, – сказал Деметриос, – расскажи-ка нам о себе. Ты уже месяца три здесь и до сих пор для всех остаешься тайной, как истинная англичанка.

– У тебя есть парень? – спросил Христиан.

Грейс чуть не подавилась тушеным мясом.

– Вот так, прямо в лоб!

Христиан неловко кашлянул.

– Я просто подумал, какой парень мог отпустить свою симпатичную подружку одну на все лето.

Грейс снова почувствовала, что пропадает в голубизне его глаз, и попыталась сосредоточиться на тарелке.

– Парня у меня нет. В сентябре я приступаю к занятиям в университете, но сначала решила заработать денег на учебу и попутешествовать.

– А как тебя к нам занесло? – Деметриос смотрел на нее вопросительно. – Обычно Итос не входит в перечень мест, обязательных для посещения молодыми людьми. У нас здесь в каком-то смысле глухомань. Сдается мне, ты здесь оказалась неслучайно. Ты уже чувствуешь себя среди нас как член семьи.

Элана ничего не заметила на эти слова Деметриоса, но глаза ее сузились. Грейс случалось несколько раз встречаться с ней на рынке, где Элана выбирала свежие фрукты. Несмотря на возраст, она производила неизгладимое впечатление.

– Мне всегда хотелось побывать в Греции, но об Итосе я узнала совсем недавно.

– Он лежит в стороне от проторенных путей, – сказал Христиан. – И как же ты о нем узнала?

– Ну, я…

Она не успела договорить, потому что вмешалась Элана:

– Деметриос, где твоя дочь? Пусть поспешит сюда, ведь Христиан здесь. – Она повернулась к молодому человеку. – Я слышала, ты обещал ей танец?

Ее глаза озорно блеснули.

– Элана, вы же знаете, что я не умею танцевать.

– Это неправда, я сама тебя учила. Ариана, иди сюда!

Элана помахала внучке, которая смеялась в дружеской компании. В этот момент оркестр заиграл известный во всей Греции танец сиртаки.

Ариана в белом, с открытыми плечами, шелковом платье в пол, которое эффектно подчеркивало ее пышную грудь и женственные бедра, выглядела потрясающе. Когда она направилась к их столику, держа курс прямо на Христиана, все молодые мужчины на площади провожали ее взглядами, а подруги и жены тем временем ревниво пихали их в бока. Ариана определенно привлекала внимание.

– Пойдем, Христиан!

Ариана схватила его за руки, увлекая в круг, он явно был не в силах ей сопротивляться. Ариана закружилась вокруг него – подол приподнялся, в вихре танца обнажились идеально загорелые ноги и мелькнули бедра.

– Красивая пара, да?

Элана самодовольно наблюдала за тем, как ее внучка и Христиан царят на танцполе, вызывая аплодисменты и восторженные возгласы праздничной толпы.

– Да, – согласилась Грейс, снова чувствуя себя чужой.

– Чему быть, того не миновать, – с удовлетворенным видом кивнула Элана.

Деметриос молчал с бесстрастным выражением на лице, и догадаться, о чем он думает, было непросто.

– С каких это пор, Элана, ты отсиживаешься на вечеринках? – Нико неожиданно объявился возле их стола и поднял Элану на ноги. – Мы этого не допустим. Всем известно, что ты лучше всех танцуешь на Итосе.

Элана рассмеялась, явно наслаждаясь вниманием, и они оба присоединились к танцорам, которые теперь двигались по кругу, положив руки друг другу на плечи.

До сих пор мать Нико хранила молчание, наблюдая за происходящим и получая удовольствие от праздника, но теперь она потянулась к Грейс и дотронулась до ее руки. Грейс не поняла, чего хочет от нее пожилая женщина, и покачала головой.

Деметриос пришел ей на помощь:

– Катерина просит тебя показать ладонь. Она хочет тебе погадать.

Грейс не очень этого хотелось, но она боялась обидеть женщину отказом и потому неуверенно протянула руку.

– У Катерины в роду якобы были цыгане. Нико говорит, она ясновидящая.

По тону Деметриоса было неясно, верит ли он в это сам или нет. Женщина разглядывала руку Грейс, что-то бормоча по-гречески.

Потом она подняла глаза, и Грейс почувствовала себя неловко под ее пристальным взглядом. Когда она снова заговорила, Деметриос стал переводить:

– Катерина говорит, Итос позвал тебя, и ты пришла.

Катерина кивнула, улыбаясь Грейс, и продолжила.

– Не бойся искать истину. Не нужно бояться света, – перевел Деметриос. Женщина сказала что-то еще. – Катерина говорит, что завтра, при полной луне, желание твоего сердца осуществится.

Грейс нервно рассмеялась, но Катерина посмотрела на нее мудрыми глазами и добавила на ломаном английском:

– Ты ищешь свою правду, но искать ее нужно в правильном месте.

Она одарила Грейс блаженной улыбкой, похлопала ее по руке и снова принялась притопывать в такт музыке. Грейс моргнула, по ее спине пробежали мурашки. Казалось, слова Катерины повисли в воздухе.

– Катерина – мудрая женщина, – сказал Деметриос. – Мы все что-то ищем, так ведь? – Он взял ее за руку. – Брось, излишек самоанализа вреден для души, а танец полезен.

С этими словами он вытянул ее на танцпол, и Грейс закружилась под музыку, благодарная ему за доброту и радуясь при мысли о том, что завтрашний день принесет в ее жизнь что-то новое.

Глава двадцать шестая

Когда яхта пришвартовалась в гавани Итоса, было далеко за полночь. Капитан радировал об их прибытии, и когда они сошли с трапа, машина уже ждала.

Шона несла на руках крепко спящего Алекса. Он так переволновался из-за прибытия на Итос, что уснул и пропустил момент, когда яхта вошла в гавань. За последние две недели они посетили афинский Акрополь и Парфенон, побывали на Крите и Родосе, и Алекс был переполнен впечатлениями. Шоне и Рокси это напоминало юность, они с радостью снова ощутили себя туристками, правда, на этот раз, как заметила Рокси, подбирать отбросы на рынке им не приходилось – они обедали в лучших ресторанах и останавливались в лучших отелях. Шона путешествовала инкогнито, под именем О’Брайен, а еще она отказалась от мелирования и снова стала рыжей. Пока им удавалось избегать папарацци. В Афинах они зафрахтовали яхту и поплыли к острову с ощущением свободы и в приподнятом настроении. Шона совсем не скучала по миру кино и забыла о своем звездном статусе – теперь все ее мысли были заняты Алексом.

Шона окинула взглядом гавань. Гуляки, вывалившиеся из таверны, еще слонялись по площади, смех и музыка плыли в воздухе, и пахло розовой бугенвиллеей, чей аромат был так памятен ей. Неужели по прошествии стольких лет она снова здесь?

Они загрузились в машину – Алекс на мгновение проснулся, когда она усаживала его себе на колени, – а багаж последовал отдельно. По узкой дороге машина поднялась на бровку холма, и Шона мельком увидела виллу Теодосис. Их вилла стояла чуть дальше, и вскоре выбежавшая навстречу экономка Дельфина, особа говорливая и расторопная, уже вела их в прохладу дома. Она показала им спальни, забрала Алекса и уложила его в постель. Он ненадолго проснулся, потер глазки и поинтересовался, где они.

– Мы сейчас на Итосе, дорогой, – сказала Шона.

– Спой «Луна Лунера», тетя Шона, – зевнул он.

Алекс засыпал только под эту колыбельную, поэтому Шона, которая не знала испанского, напевала ее на английском, и малыша, судя по всему, это устраивало. Сейчас она тихо шептала:

– «Луна, яркая луна, ты видишь, как я плачу…»

Мгновения спустя Алекс уснул. Шона поцеловала его и выключила свет.

Рокси не терпелось обследовать виллу, ждать до утра она не желала, поэтому подруги отправились осматривать дом. Они любовались интерьерами, декорированными в минималистическом стиле, восторженно охали и ахали и, дойдя до большого холла, выходившего на широкую террасу, за которой были ворота в бассейн, потеряли дар речи. Бассейн располагался на краю нависающей скалы, откуда к востоку открывался обзор на бухту Фенгари и к западу – на гавань Итоса.

– Алексу здесь понравится. Ему не захочется отсюда уезжать, – сказала Рокси.

– Возможно, не только ему. Это сказочное место, – сказала Шона.

– Как ты себя чувствуешь?

Шона улыбнулась.

– Забавно, но здесь хорошо – как-то правильно. Я и забыла, как сильно любила это место.

Было уже поздно, обе устали, и Шона поднялась к себе. В комнате был большой балкон, выходивший на бассейн. Высоко в небе стояла луна – она была почти полная, с розоватым отсветом, который, казалось, окрашивал залив теплым светом.

Перед их отъездом Айзек сделал несколько телефонных звонков и выяснил, что летние месяцы Деметриос Теодосис всегда проводил на Итосе. Ветер трепал ее легкую шелковую блузку и раздувал рыжие волосы, и ей было странно думать, что Деметриос где-то рядом, возможно, в этот самый момент смотрит на луну.

– Ты снова фантазируешь, Шона, – сказала она себе, забираясь в постель.

Сон быстро пришел – ей приснилась луна, нашептывающая об утраченной любви.



– Тетя Шона, по-моему, я вижу Китай!

– Да ну? – Шона прищурилась и посмотрела за край бассейна в сторону залива. – У тебя зоркие глазки, Алекс. Или это мне пора купить новые очки?

Он хихикнул, покачался на поверхности, как утка, а затем, проплыв под водой в конец бассейна, вылез, прибежал в начало и снова плюхнулся в воду, вынырнув рядом с Шоной. Она взвизгнула в притворном испуге, Алекс подхватил, и они завизжали в два голоса, брызгая водой друг в друга. Шона сдалась первой, умоляя его о пощаде.

Первое, что сделал Алекс, проснувшись утром, – это надел плавки и устроил ей побудку с требованием пойти купаться. Он много занимался плаваньем, с тех пор как стал жить у нее, и теперь отлично держался на воде. Дома Шона с трудом вытаскивала его из бассейна, а сейчас было утро, и Итос манил. Ей хотелось, чтобы они отправились обследовать остров, но тут из ворот, увитых виноградом, появилась Рокси. Заметив ее, Шона удивилась: она была уверена, что подруга до сих пор валяется в постели.

– Доброе утро! – приветствовала Рокси их обоих.

Она была в широкополой шляпе и в юбке-саронге с пальмовым принтом. Вид у нее был загорелый и вальяжный.

– Ходила на экскурсию? – спросила Шона.

– Не могла удержаться. Не поверишь, но за воротами есть тропинка в скалах, ведущая к пляжу. У нас есть отдельный спуск.

Появилась Дельфина, неся поднос с напитками и восхитительно выглядящим мезе из долмады, оливок, хумуса и греческого салата.

Все трое тотчас почувствовали приступ голода. Алекс выбрался из бассейна, Шона последовала его примеру, накинув поверх белого купальника легкое шелковое кимоно. Кожа у нее была золотистого цвета, но она намазалась солнцезащитным кремом, чтобы защититься от жаркого солнца.

– Да, – сказала Дельфина, услышав конец их разговора, – это отдельный спуск, ведущий к пляжу, но он пересекается с другими тропками, поэтому будьте осторожны, чтобы не сбиться с курса. Иначе пойдете вдоль моря, а не к нему.

– Давай мы с Алексом сходим на пляж, а ты пока отдохнешь, – предложила Рокси.

– Я совсем не устала, – ответила Шона, – но мне нужно поработать, пора браться за мемуары.

– Ты еще не взяла аванс у издателя.

– Но и не отказалась. Может, стоит попробовать…

Рокси откусила толстую сочную оливку.

– Ты на отдыхе. А это означает, что нужно есть мезе и мороженое – и, само собой, пить вино.

– Звучит заманчиво.

– Я серьезно. Пара часиков свободного времени тебе не помешала бы.

Она многозначительно посмотрела на Шону.

– Не смотри так, – Шона нахмурилась. Рокси ждала от нее плана действий относительно Деметриоса. – Может, вы с Алексом пойдете вперед, а я к вам присоединюсь чуть позже?

– По рукам. Используй время с умом.

Шона вздернула нос.

– Как ты правильно подметила, мы на отдыхе, и я буду распоряжаться своим временем, как захочу.

– Это говоришь ты или Грейс Келли?

– Я уже толком не знаю, кто именно! – рассмеялась Шона.



Грейс нравилось работать в таверне, но отдыхать она любила не меньше. У нее был всего один выходной в неделю, но она не обижалась на Терезу: сезон был коротким, и использовать его требовалось по максимуму, прежде чем туристы и отдыхающие вернутся в родные места. В таверне все сбивались с ног, и прежде всего сами хозяева, у которых, казалось, вообще не было выходных.

Грейс обожала плавать с маской – она научилась этому еще в детстве, когда отдыхала с родителями. Они с отцом всегда настаивали на местах, где была возможность подводного плаванья. На Мальте ей довелось нырять с лодки и любоваться красочными рифами, в которых кишела жизнь, – это было воспоминание на всю жизнь.

Посетители таверны порой забывали вещи, и в шкафу у Нико скопилось немало ласт, очков, шляп от солнца и шлепанцев. Он не возражал против того, чтобы Грейс брала кое-что «напрокат», и сегодня она час плавала неподалеку от берега в надежде увидеть неуловимых морских черепах, а может, и застенчивых рыб-попугаев. Но день оказался неудачный, и теперь она сидела на пляжном полотенце, глазея по сторонам.

По меркам Итоса, на пляже было многолюдно, но вообще-то толп туристов на острове не бывает. Путешественники приезжают взглянуть на живописную гавань и узкие улочки с традиционными ремесленными магазинчиками, в которых продаются изделия из кожи местного дубления и корзины – местные жительницы плетут их, сидя на пороге.

Неподалеку от Грейс женщина и маленький мальчик играли с гигантским пляжным мячом. Мальчуган был настоящий живчик, и женщина с трудом успевала за ним. Вдруг легкий ветерок подхватил разноцветный мяч и погнал в ее сторону. Грейс не раздумывая вскочила и поймала его. В школе она была чемпионкой по нетболу и обожала игры с мячом. Она бросила мяч мальчику, и тот помчался ей навстречу, но запнулся и не удержался на ногах.

– О нет! – выдохнула Грейс и бросилась к нему.

Она не успела его подхватить, но малыш, похоже, не пострадал. Хотя он набрал полный рот песка, но смеялся во все горло.

– Алекс! Ты в порядке? – спросила подбежавшая женщина.

– Мне очень жаль. Наверное, это из-за меня, – сказала Грейс, поднимая мальчугана. – Мне очень жаль, Алекс. Я – Грейс, приятно познакомиться.

– Он в порядке, да, Алекс?

Женщина отряхнула с него песок. Она была выше Грейс, с короткими волосами, торчащими как шипы. В ее облике было что-то узнаваемое, но Грейс не могла сказать, что именно.

– У этого парня стальная броня, – сказала женщина.

– Он у вас егоза.

– Кому вы говорите! – Женщина закатила глаза. – Но я сама вызвалась поиграть с ним, а значит, сама виновата. Я ему почти тетушка.

– Почти тетушки – самые лучшие. А я обожаю играть с мячом. Если хотите, могу вас подменить, а вы пока почитайте. – Она кивнула на «Жизнь Пи», лежавшую на полотенце. – Я люблю дурачиться.

– В самом деле?

– Конечно, для меня это будет отличная разминка.

– Я хочу поиграть с Грейс!

Алекс подпрыгивал от нетерпения.

– А ну-ка догони!

С этими словами Грейс схватила мяч и побежала к берегу. Алекс, хохоча, погнался за ней.

На следующие полчаса Алекс обрел идеального компаньона в лице Грейс. Они плескались у берега, Грейс показывала маленьких рыбок, которые любили объедать кожу ног, – мальчуган подпрыгивал, после чего они принимались носиться друг за другом. Грейс потеряла счет времени и, когда спохватилась, доставила Алекса обратно к Рокси.

– Прости, Алекс, мне пора. Друг везет меня кататься на лодке, я не могу опаздывать. Мы еще увидимся, – заверила она, увидев, как вытянулась его мордашка. – Вы долго пробудете на Итосе?

– Пока не знаю. Там видно будет. Я здесь с подругой – у нее, скажем так, тут жизненно важное дело. Может, все решится быстро, а может, и нет.

– Извините, что спрашиваю, но мы раньше не встречались? Ваше лицо мне кажется знакомым.

– Меня зовут Рокси, я занимаюсь дизайном модной одежды.

Грейс склонила голову набок, размышляя, а затем распахнула глаза от удивления:

– Вы – Рокси Леннон? Я обожаю «РОКС»! Платье, которое было на Кейт Мосс на прошлогодней премии Британского совета моды, – это что-то невероятное.

Рокси кивнула со скромным достоинством.

– Я делаю одежду, которая мне нравится. А на Кейт Мосс даже бумажный пакет будет выглядеть гламурно.

– Я люблю моду, вы икона!

– Тебе лучше остановиться, иначе меня раздует от важности!

– Извините, веду себя как фанатка. Это не круто, – сказала Грейс.

– Приму твои слова за комплимент. Но разве тебе не пора бежать? Иначе друг уедет без тебя.

– Господи! – Грейс похватала свои вещи. – Еще как пора, приятно было познакомиться! До свидания, Алекс!

Она умчалась, а Рокси крикнула ей вслед:

– Надеюсь, он того стоит!



Шоне казалось, она уже вечность смотрит в макбук, хотя на самом деле прошло совсем немного времени. Она пыталась сосредоточиться на воспоминаниях о детстве в Ирландии, но единственное, что ей приходило на память при виде лазурно-голубой глади Средиземного моря, были слова отца, который как-то сказал: «Никто не должен работать, когда солнце высоко и море спокойно».

Оставив надежду написать что-нибудь толковое, она решила спуститься на пляж, куда уже ушли Алекс и Рокси. Длинный белый сарафан в стиле бохо и «биркенштоки» из коричневой кожи идеально подходили для этой цели. Шона кинула в сумку полотенце, надела любимую широкополую шляпу и направилась к старым ржавым воротам, через которые пришла Рокси. Тропинка привела ее к развилке. Пляж казался прямо под ногами, но куда следовало повернуть, направо или налево, было неясно. Шона пожала плечами и взяла правее, полагая, что в худшем случае выйдет в город.

Тропинка поворачивала, виляла и в скором времени перешла в крапивную поросль, которая больно хлестала по ногам. Шона поняла, что пошла не в ту сторону, и решила повернуть назад, но и в обратном направлении все тоже выглядело незнакомым, и вскоре она сбилась с пути.

Солнце палило, она жалела, что не прихватила бутылку воды. Дорога совсем заросла, впереди ее преграждал кустарник с раскидистыми ветвями, и Шона запаниковала. А вдруг она окончательно заблудилась? Она потеряла счет времени, единственным различимым звуком был крик канюков, которые, заметив добычу, пикировали с высоты.

Она пробралась через подлесок и уже чувствовала слабость, когда вышла на поляну. Относительно начала пути теперь она оказалась выше по склону, слева внизу проглядывало море, впереди виднелись оливковые рощи, а над макушками деревьев возвышалась верхняя башня виллы Теодосис.

Шона не успела все осмыслить, потому что зной стал невыносимым. Почувствовав слабость, она опустилась на валун под сенью оливкового дерева, сняла шляпу и принялась яростно ею обмахиваться.

Она сидела под деревом, размышляя о том, как вернуться на тропу и при этом не потерять сознание, когда заметила фигуру, двигавшуюся сквозь деревья по направлению к ней со стороны виллы.

Это была женщина лет за семьдесят, с седыми волосами, собранными в пучок, и в длинной тунике. Даже по прошествии двадцати лет Шона узнала ее лицо: это была Элана Теодосис. Они виделись всего один раз, и в ту единственную встречу она приказала Шоне убраться с острова и навсегда исчезнуть из жизни ее сына.

Глава двадцать седьмая

Из приличной обуви у Грейс имелись только «найки», но по этому поводу она не переживала. Ее дядя владел парусником, и вместе с родителями она неоднократно плавала у берегов Кауса, что ей доставило большое удовольствие. Грейс гордилась своей отличной морской подготовкой и знала о судах немного больше, чем предполагал Христиан.

У него был одномачтовый парусник – кэтбот. Когда позднее тем днем Грейс ступила на борт, Христиан предложил ей сесть, пока сам развернет парус и приготовится к отплытию. Грейс удивила его, закрепив булинь.

– Ты рули, а я отчалю, – сказала она.

Он почесал голову.

– Ты не говорила, что умеешь ходить под парусом.

– А ты не спрашивал! – Увидев ошарашенное выражение его лица, она рассмеялась. – Ну и видок у тебя! Давай, полный вперед.

Это был идеальный день для плавания. Ветер надувал парус, кэтбот скользил по воде, но море было спокойным. Грейс наслаждалась вкусом соли на губах и свистом ветра.

– Это твой парусник?

– Я построил его сам, а Деметриос мне помогал. Он терпеливый учитель.

Из них получилась хорошая команда. Грейс понимала ветер и знала, что и когда нужно делать, а Христиан с помощью румпеля держал курс, принимая в расчет волну и ветер, как будто был с парусником одним целым.

– Куда мы идем? – поинтересовалась она, присаживаясь.

– В бухту Фенгари. Туда по суше не попасть, только морем. О ней мало кто знает, только островитяне.

До места они добрались довольно быстро. Полуденная жара спала, и ближе к вечеру стало более терпимо. У небольшого причала Грейс спрыгнула в воду, поймала веревку, брошенную Христианом, подтянула парусник и узлом закрепила ее за рым.

Ожидая, пока Христиан выберется на берег, она окинула взглядом подковообразную бухту. Кобальтово-синее море омывало белый песчаный берег, вызывая отчаянное желание искупаться, но Грейс еще стеснялась Христиана и потому указала на эллинг, притулившийся возле причала. В отличие от подобных строений в гавани, казавшихся древними и почерневшими от времени, он был свежеокрашен и выглядел как новый.

– Чей эллинг?

– Деметриоса. Он приплывает сюда, когда хочет обо всем забыть. Он говорит, что дома не может расслабиться, потому что телефон звонит не переставая. Тут он учил меня строить кэтбот – тот, на котором мы прибыли.

Грейс повернулась и снова посмотрела на парусник. Прежде она не заметила, что у него на боку было название – «Селена».

– Это ты его так назвал? Кто такая Селена?

– Селена – богиня луны, ее почитают на Итосе. Пойдем, я покажу, что внутри. Деметриос не будет возражать, если мы зайдем.

Внутри было прохладно и темно. Со стропил свисало каноэ, удерживаемое веревками, по стенам были развешаны рыболовные сети и ловушки для омаров. В углу стоял гамак и потрепанный кожаный диван, вдоль одной стены висели книжные полки с классическими романами. Грейс взяла наугад один – это оказался «Доктор Живаго» – и полистала потрепанные страницы. Судя по всему, книгу неоднократно читали. Грейс просмотрела остальную часть полки: Александр Дюма, несколько криминальных романов Элмора Леонарда. Еще был томик любовной лирики Сапфо.

– Деметриос любит классическую поэзию, – сказал подошедший Христиан.

Грейс открыла страницу, отмеченную закладкой, и прочитала:

Луна и Плеяды скрылись,Давно наступила полночь,Проходит, проходит время,А я все одна в постели[19].

– Как грустно, – заметила она. – Должно быть, Деметриос чувствует себя очень одиноким.

Христиан пожал плечами.

– Он очень закрытый и мало рассказывает о себе. Мать говорит, что в молодости ему разбили сердце.

– А теперь он снова разведен и одинок.

Грейс вернула томик на полку. В центре под брезентом находилось что-то большое, стоявшее на опорах.

– А это что?

– Это magnus opus[20] Деметриоса, его шедевр!

– Лодка?

– Конечно.

– Можно взглянуть?

Христиан ослабил веревку на брезенте, и под ним обнаружилась шхуна размером с небольшой скоростной катер. Она была из дерева, с U-образным кокпитом с деревянным рулем и консолью из красного дерева, ошлифованной вручную. Двигателя и систем управления еще не имелось, пока велись работы над корпусом.

Грейс провела рукой по внешней стороне, наслаждаясь ощущением гладкого дерева, и ощутила пальцами контуры букв, написанных на боку: «Красавица».

– Деметриос еще не закончил. Он часто трудится здесь один, но не очень продвигается вперед. Такое ощущение, что он не стремится ее доделать.

– Как думаешь, кто такая Красавица?

– Может, та девушка, которая разбила ему сердце?



Остаток дня они провели в прохладе эллинга и съели закуски, которые прихватил Христиан. Как выяснилось, он вовсе не был застегнут на все пуговицы – с ним было легко, он много смеялся и расспрашивал ее о жизни. Он сообщил, что Деметриос взял его под крыло, когда ему было четырнадцать лет.

– Я думаю, ему хотелось сына, которому он мог бы передать знания.

– А что ему мешает делиться ими с Арианой? Женщины тоже бывают корабелами.

– Это так, только Ариана не из такого теста, у нее ни капли терпения. Ей нравятся танцы, музыка, веселье, мальчики…

– Еще ей нравишься ты, – Грейс ткнула его локтем в бок.

– Ариана сама не знает, чего хочет. Когда я постарею, обзаведусь брюшком и поседею, как отец, я ей разонравлюсь. Она молода – ей нужно пожить, прежде чем строить планы на жизнь.

– Не представляю тебя с брюшком, – рассмеялась Грейс.

Он поднялся и стянул через голову футболку. Под ней оказался сильно загорелый торс с плоским, как стиральная доска, животом и накачанным прессом.

– Ну что, Грейс, пляж в нашем распоряжении. Будет глупо не устроить заплыв – надеюсь, ты не забыла взять купальный костюм?

– Ты такой старомодный. – Она засмеялась, избегая смотреть на него в плавках. – В Англии не говорят «купальный костюм».

– А как нужно говорить?

– Купальник… или бикини.

– Хорошо, надеюсь, ты не забыла бикини. Это слово лучше звучит.

Она поднялась, он смотрел на нее дразнящим взглядом. К счастью, бикини было на ней, но раздеться перед ним она не решалась.

– Ты хорошо плаваешь?

– Довольно прилично.

– Тогда кто вперед – до той большой скалы и обратно. – Он направился к воде. – Я быстрый, ты меня не обгонишь.

Нырнув, он быстро поплыл кролем, рассекая воду широкими взмахами.

– Хвастун! Да будет тебе известно, я выиграла бронзовую медаль на чемпионате графства! – крикнула Грейс ему вдогонку, скидывая одежду и оставаясь в красном бикини с топом-бандо.

Ступив в прохладную чистую воду, она позабыла про застенчивость и рванула вперед, твердо решив не проиграть.

* * *

Шона смотрела на Элану Теодосис из-под полей шляпы, скрывавшей ее рыжие волосы.

– Chairiete! Boró na se voithíso?[21] – спросила Элана.

– Sygnómi[22]… Извините, я плохо говорю по-гречески.

– Вам помочь? – спросила Элана. – Вы заблудились?

Хотя прошло двадцать лет, мать Деметриоса не утратила былой красоты. Умные глаза с любопытством смотрели на Шону, но, судя по всему, она не узнала ее.

– Да, боюсь, что так. Я проживаю в вилле на холме и направлялась на пляж, но, должно быть, свернула не туда.

– Неопытному путешественнику тут легко заблудиться, столько всяких тропинок и развилок.

– Похоже, это мой случай.

Элана улыбнулась.

– Я покажу, как быстро и легко спуститься к пляжу, но мне кажется, вы слегка перегрелись на солнце. Могу предложить вам что-нибудь прохладительное.

Шона с радостью убралась бы как можно дальше отсюда, но чувствовала себя неважно.

– Мне действительно пора идти, друзья будут волноваться, но прохладительный напиток… это было бы очень любезно с вашей стороны.

– Любезность и гостеприимство – наш девиз на Итосе. Прошу за мной.

Шона поборола желание сказать, что в их прошлую встречу Элана была отнюдь не любезной и гостеприимной. Она молча пошла следом через оливковую рощу к небольшой деревянной беседке, в которой стоял деревянный стол с кувшином холодного апельсинового сока и парой стаканов.

– Экономка приносит сок из дома, когда я иду осматривать оливковые деревья. – Элана указала на стул. – Пожалуйста, располагайтесь.

Она налила стакан сока и протянула Шоне. Пить хотелось ужасно, но Шона постаралась не осушить стакан залпом.

– Вы сами выращиваете оливки? – спросила она.

– Увы, да. У меня есть приходящие садовники, но у моего мужа это была страсть. А сейчас его уже нет с нами…

Элана поникла головой и опустила глаза. Шона невольно посочувствовала ей, она по себе знала, что такое горе.

– Мне очень жаль, я тоже недавно потеряла мужа.

Элана подняла взгляд.