Потянувшись к прикроватному столику, я беру бутылку воды.

– Если хочешь пить, на столике есть еще бутылка, – говорю я, отвинчивая крышку и делая большой глоток.

– Я в порядке, спасибо. Не знаю, который час, но мне лучше прокрасться обратно в свою комнату.

– Птицы только проснулись, так что еще по крайней мере час, прежде чем персонал начнет шевелиться. Я действительно не могу поверить, что ты так волновался, но спасибо тебе за то, что заботишься обо мне.

Рик поудобнее устраивается на кровати, складывая подушки у изголовья и наблюдая за тем, как я пью.

– Учитывая обстоятельства, вероятно, сейчас не лучшее время и место, чтобы говорить это, Лейни, но я хочу быть с тобой откровенным. Мне было бы так легко развивать нашу дружбу и дальше. Находясь здесь… эм, не в твоей комнате, я имею в виду Андалусию, конечно, ну… – Он прерывается, чтобы прочистить горло, и я радуюсь, что здесь недостаточно светло, чтобы он мог ясно разглядеть мое лицо. С каждой минутой мои щеки становятся все горячее. – Хм. Это трудно выразить словами. Если бы в моем мире больше ничего не существовало, это было бы идеально. Быть здесь, проводить с тобой время и чувствовать себя… беззаботным – это сбивает с толку. С каждым днем я становлюсь все ближе и ближе к тебе и все больше отдаляюсь от своей реальной жизни, но, думаю, мы должны помнить, что это не навсегда, не так ли? Для любого из нас. – Он делает паузу, ожидая ответа. – Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь, даже если ты просто скажешь, чтобы я ушел.

Я отставляю бутылку с водой, взбираюсь на кровать, отбрасываю подушку, ложусь на спину и поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него. Пустое пространство между нами подобно зияющей пропасти. Он так близко и в то же время так далеко.

– Мы делимся опытом и моментами, которые обязательно… – Я изо всех сил пытаюсь найти правильные слова, чтобы выразить то, что происходит между нами.

– Приведут к более близкой дружбе?

Закрыв глаза, я делаю медленный, глубокий вдох, прежде чем ответить:

– Полагаю, можно и так сказать. Но я согласна, что наша жизнь за пределами этого маленького пузыря, в котором мы сейчас находимся, совершенно иная, и мы оба знаем, что это вряд ли изменится.

– Мои инстинкты подсказывали мне то же самое, но я хотел дать тебе знать, что чувствую, просто на случай, если ты не считаешь, что эта связь взаимна. Мне так понравилось, что вчера вечером за ужином я смог повеселиться и расслабиться. Иногда всем нам нужно хоть немного расслабляться.

– Да. И я тоже немного расслабилась, верно? Рик, это был прекрасный вечер, вечер, который стоит запомнить, но больше ничего быть не может. – Мне так трудно признать этот факт, потому что часть меня переполняет чувство сожаления.

– В нужном месте, в неподходящее время, да? – Его голос звучит задумчиво, но с пониманием. – Итак, куда будем двигаться дальше?

– Что ж, я думаю, мы оба понимаем, в каком положении находимся. Друзья, вот и все, на что мы можем рассчитывать, остальное переходит все границы. Я не завожу курортных романов, а ты – не изменщик.

– Ты права, но я рад, что сказал хоть что-то. Я не такой, и ты не такая. Но это не меняет того факта, что…

Я встреваю, прерывая его, потому что, если он продолжит так на меня смотреть или скажет больше, моя решимость может рухнуть.

– Что мы сможем справиться с этими чувствами и все равно останемся друзьями? Альтернатива – провести следующие две недели, по возможности избегая друг друга и превратив все в мучение. Это было бы досадно, тебе не кажется?

Рик вздыхает, но я надеюсь, что это вздох облегчения.

– Я отчасти виню в этом магию Андалусии. Это опасная формула – сочетание великолепной еды, хорошего вина и ослепительного солнца с удивительно голубым небом. Но ты права, я уверен, что мы более чем способны повеселиться, не облажавшись. – Его голос звучит намного увереннее, чем я себя чувствую. – А теперь мне действительно пора, так как мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь заметил, как я выхожу из твоей комнаты.

Мы одновременно поворачиваемся и садимся спиной друг к другу, и я не знаю, как у Рика, но у меня бешено колотится сердце. К тому моменту, как я подхожу к двери и отпираю ее так тихо, как только могу, чтобы не нарушить тяжелую тишину, я снова контролирую свои эмоции.

Рик делает шаг, кладет руку на край двери и слегка приоткрывает ее, чтобы выглянуть наружу.

– Все чисто, – шепчет он.

Я делаю полшага вперед, чтобы быстро закрыть ее после того, как он уйдет, и тут, к моему удивлению, он наклоняется и его губы касаются моей щеки.

– Ты замечательный человек, Лейни Саммерс. И какому-нибудь счастливчику рядом с тобой поистине повезет.

С этими словами он уходит, оставив меня гадать, смогу ли я выполнить свою часть сделки. Как я могу быть его другом, когда я в состоянии думать лишь о том, чтобы быть с ним?

* * *

Забавно, как все складывается, поскольку жизнь, кажется, предоставляет нам с Риком возможность находиться на некотором расстоянии как раз тогда, когда нам это нужно. После того как в четверг утром мы покинули мою комнату, в течение оставшейся части дня у нас вообще не было возможности поговорить наедине. В пятницу утром он пишет мне, что ему позвонил Пьер и он летит обратно в Лондон, чтобы решить срочную проблему. Когда он вернулся в субботу днем, меня не было рядом, но Луи мимоходом упомянул, что видел его. Я удивляюсь, когда Рик не звонит и не пишет мне эсэмэсок, и за ужином его тоже не видно. Однако, когда я возвращаюсь в свою комнату, ко мне спешит, окликая меня, Мигель.

– А, Лейни, я вас искал. – Я даже не заметила, как он подошел. – Рик попросил меня организовать завтра неофициальный семинар для конкурсантов. Должен ли я предположить, что вы примете участие? Я как раз собираюсь подтвердить цифры для рабочего ланча.

Я впервые слышу об этом и мгновение сомневаюсь.

– Если это неофициально, то я уверена, Рик сказал бы, если бы требовалось мое присутствие.

– А, понятно. Думаю, Хавьер предложил это просто для того, чтобы… – Мигель останавливается и оглядывается назад, проверяя, что нас никто не слышит, – …поднять боевой дух.

В этом есть смысл, но я разочарована, что у Рика не хватило такта хотя бы сообщить мне, что происходит. Однако, я полагаю, это хорошая идея – собрать шеф-поваров вместе, чтобы поговорить о бизнесе в целом. Я уверена, что они с удовольствием потратят немного времени, чтобы получить от Рика все возможные советы, которые помогут им двигаться вперед. Я упрекаю себя за то, что испытываю легкую паранойю из-за того, что остаюсь в стороне, потому что это не имеет ко мне никакого отношения.

Но по мере того, как проходят дни третьей недели съемок, мне начинает казаться, что Рик избегает меня. Мое оправдание в том, что я работала не покладая рук, потому что Томас спросил, могу ли я предложить несколько общих идей для обсуждения на собрании персонала на следующей неделе. Ему действительно не хватает моего вклада, и я хотела дать ему что-то сто́ящее, но нелегко отвлечься от того, что я делаю, и подумать о конце года. Это задача, без которой я могла бы обойтись, но Томас не стал бы меня беспокоить, если бы действительно не пытался мотивировать команду.

Каждый день после съемок Рик отправляется в студию вместе с Хавьером, и я предполагаю, что после этого они вместе ужинают. Мои вечера проходят в одиночестве, и в конце концов, поужинав, я возвращаюсь работать в свою комнату.

В тех редких случаях, когда я все-таки натыкаюсь на Рика и поблизости никого нет, мы всегда движемся в противоположных направлениях. Тех нескольких слов, которыми мы обмениваемся, мне недостаточно, чтобы оценить, как он справляется, но ясно, что он и так напряжен, и я не хочу ничего к этому добавлять.

Наконец-то наступила пятница, и после тяжелого дня, проведенного за клавиатурой, я готова расслабиться и насладиться небольшой компанией. Фелипе распорядился накрыть во внутреннем дворике большой стол, чтобы вся компания могла поесть вместе. К моей радости, вскоре после того, как мы рассаживаемся, неожиданно появляется Рик. Его не ждали, поэтому для него нет свободного места, и я радуюсь, когда он приносит стул и направляется в мою сторону. Все немного пододвигаются, чтобы он мог сесть рядом со мной, и за столом становится весело.

– Хавьер доволен отснятым материалом? – спрашиваю я Рика, ломая лед.

– Он в восторге, – с довольным видом отзывается он. – Извини, я редко бывал рядом. Время выдалось довольно напряженное, но сейчас все идет неплохо. Как у тебя дела?

– Все хорошо. Как обычно, много дел, да еще мне пришлось прерваться и подобрать кое-что для Томаса.

– Сочувствую, Лейни. Надеюсь, тебе удалось выкроить немного времени, чтобы расслабиться в перерывах, и мне действительно жаль, что меня не было рядом. – Наши глаза встречаются, и он наклоняется еще ближе. – Обещаю, что заглажу свою вину, – понизив голос, говорит Рик.

Внимательно изучив его лицо, я понимаю, что он говорит серьезно и он не избегал меня, как я опасалась. Хотела бы я сказать, что не скучала по его компании, потому что я здесь для того, чтобы работать, и именно этим я и занималась, но это было бы ложью. Это была самая одинокая неделя в моей жизни.

17. Не легче ли жить по правилам?

Завтра начинается заключительная неделя. Страсти накаляются, и, похоже, за первое место будут бороться три конкурсанта. Я решила устроить себе ленивое воскресенье, так как у меня совсем нет настроения работать. После разговора с Риком за ужином в пятницу вечером я был потрясена, когда вчера утром он первым делом написал эсэмэску, в которой сообщил, что Хавьер на связи и они проведут еще один день в студии. Он извинялся, и я могу сказать, что он тоже был разочарован.

По иронии судьбы, примерно через час позвонил Эмилио и предложил пару часов покатать меня по окрестностям, чтобы сделать несколько снимков. Кто знает, будет ли возможность использовать их в будущем, но он был очень убедителен, и у меня не хватило духу ему отказать.

Эмилио сделал много фотографий, на которых я стою в лимонной роще недалеко от Пальма-дель-Рио, и спросил, может ли он разместить одну из них на своем веб-сайте. Я задалась вопросом, не это ли настоящая причина нашего маленького путешествия, но я была рада выбраться на природу. Аккуратные ряды деревьев, казалось, тянулись бесконечно, тишина была идеальной, и только редкие машины, проносящиеся мимо, нарушали звуки природы. Я никогда раньше не видела лимонов такого размера, и это заставило меня задуматься, почему те лимоны, что мы покупаем в Великобритании, такие маленькие и твердые. Эти были мягкими и размером с мою ладонь. Когда я поднесла один из них к носу и вдохнула, рядом с кислинкой появилась сладость, и я не обратила внимания на то, что Эмилио отстранился. Когда он отвез меня обратно в монастырь, его прощальные слова были красноречивы:

– Я рад, что нам сегодня представилась возможность отправиться за город. Это было чистое удовольствие.

Я горячо поблагодарила его, но, направляясь обратно в свою комнату, отчетливо поняла, что на эту поездку его подговорил Рик. Иначе откуда бы Эмилио узнал, что у меня ничего не запланировано?

Взглянув на часы, я вижу, что сейчас чуть больше девяти утра. Мама прислала эсэмэску с предложением сделать короткий видеозвонок. Когда загорается экран и она появляется в поле зрения, на ее лице так и светится широкая улыбка.

– Привет, прелесть моя, – сияет она. – Выглядишь загорелой. Тебе идет.

– Ну, это не оттого, что я лежу на солнце, ты же меня знаешь. Для этого слишком жарко.

– Ты была слишком бледной и бескровной. Но теперь у тебя появился здоровый румянец и искорки в глазах, пусть даже ты выглядишь немного усталой. Надеюсь, ты не слишком много работаешь.

Это правда, я неспешно просыпаюсь и смотрю в потолок, думая о своем будущем и о том, куда я двигаюсь. Меня одолевает множество мыслей, так как я получила от Дарио еще более тревожные новости. Он написал заявление об увольнении и говорит, что ему не собираются искать замену. В то время когда журнал должен наращивать свое присутствие в социальных сетях, чтобы помочь увеличить продажи, это вообще не имеет смысла.

Я стряхиваю с себя беспокойство; мама внимательно наблюдает за выражением моего лица.

– Просто происходит много всего, потому что осталась всего одна неделя. И напряжение среди участников растет. Ладно, давай делись своими новостями. Каков вердикт твоих стажеров? Все ли прошло гладко?

– О боже мой, Лейни, это было потрясающе. Вторая группа уехала вчера днем, и половина из них уже забронировала билеты на следующий год. И активность на веб-сайте внезапно возросла на целых десять процентов уже в этом месяце. Люди действительно осознают необходимость вернуться к истокам и отказаться от блюд массового производства. Если мой бизнес будет по-прежнему процветать, в следующем году я смогу позволить себе нанять постоянную прислугу.

– Мама, это замечательно и вполне заслуженно. Чтобы создать бизнес с нуля, требуется время, и поначалу это непросто. Но теперь ты действительно летишь. Я горжусь тобой, мама.

– Ах, Лейни, услышать это от тебя для меня очень много значит. Я знаю, тебе было тяжело, когда я уехала, и я должна поблагодарить тебя за то, что ты поддерживала своего отца.

О нет. Как мы перешли к этой теме?

– Мама, когда появляются возможности, ты должна за них хвататься, – отвечаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал оптимистично. – Просто продолжай делать то, что ты делаешь, потому что у тебя явно это получается.

– И знаешь, твой отец за последние две недели действительно активизировался. Все высоко оценили его чувство юмора, и он принимал участие во всем, даже в общественных мероприятиях. Мы устроили барбекю, и он приготовил десерт. Груши-пашот, сбрызнутые местным медом и запеченные в фольге на углях. Это было настоящее удовольствие.

Чувство юмора? Папа снова готовит барбекю?

– Значит, он все время тебе помогал? Я думала, у него был дедлайн в работе.

– О да, но ему удалось добиться отсрочки. Через две недели у меня будет еще один курс, и он собирается остаться, чтобы помочь, прежде чем отправится обратно.

Услышав это, я на мгновение испытываю потрясение и не совсем уверена, как реагировать. Я имею в виду, это действительно хорошая новость, но мама определенно изо всех сил старается, чтобы она прозвучала так, будто в ней нет ничего особенного.

– Он где-нибудь поблизости? – спрашиваю я, надеясь, что смогу переброситься с ним парой слов и выяснить, что происходит.

– Нет. Он остановился в одном из гостевых домов; не поверишь, это бывший свинарник. Сегодня он пишет. Около полудня я отвезу его куда-нибудь пообедать, так как он сказал, что вряд ли освободится раньше раннего вечера.

– Я даже не знала, что там есть свинарник. – Моя голова полна вопросов. Почему мама обихаживает папу? Она балует его по какой-то причине или ей просто нравится, что есть за кем присматривать?

– Вот почему тебе нужно приехать и навестить меня. В любом случае все хорошо. Счета оплачиваются, и я наконец-то могу отложить немного денег, так что я очень рада.

У меня звонит телефон.

– Подожди секунду, мам, я только что получила сообщение. Это может быть связано с работой.

Мама наклоняется к одной стороне экрана, протягивая за чем-то руку, а я опускаю взгляд на свой телефон. Это Рик.

«Я вернулся, но у меня была пара дел, с которыми нужно было разобраться в первую очередь. Ты сегодня чем-нибудь занята? Фелипе договорился насчет проката машины, и она будет здесь в десять. Я тебя заинтересовал?»

Я на мгновение замолкаю, разрываясь между ответом, который должна дать, и тем, который хочу дать. Снова раздается звуковой сигнал.

«Это наш последний шанс на тот день, который я тебе обещал. Никаких обязательств».

– Проблемы? – нахмурившись, смотрит на меня мама.

– Нет, просто коллега, которому нужна компания для небольшой однодневной поездки.

Мои пальцы легонько постукивают по экрану.

«По-моему, звучит заманчиво. До скорой встречи».

– Все, я разобралась. А это что? – спрашиваю я, когда мама поднимает блокнот на пружинке.

– Твой отец считает, что мне следует составить книгу рецептов, так что я уже начала. Он говорит, что в наши дни легко публиковаться самостоятельно, и я делаю это не ради денег. Так что, думаю, терять мне нечего.

Я могу сказать, что впервые за долгое время они общаются, по-настоящему общаются, и мама не могла бы выглядеть счастливее.

– Совершенно нечего терять. Мама, я думаю, это отличная идея. И я займусь тем, чтобы организовать себе отпуск, чтобы приехать и провести с тобой немного времени.

– Я была бы признательна, милая. Но только тогда, когда тебе это удобно. Ладно, пойду. Хочу сорвать в саду кое-чего к обеду. А ты, кажется, отправляешься осматривать достопримечательности?

– Наверное, да. Скоро созвонимся. Обними за меня папу. Люблю тебя!

* * *

– Я рад, что ты согласилась. У меня было чувство, что если я не выложу тебе все начистоту, ты не придешь, – признается Рик.

Мы оба знаем, что он прав, но я ничего не говорю и вместо этого просто смотрю в окно, а мы мчимся по извилистой дороге.

– У нас было много дел, и ты тоже был занят, – замечаю я несколько минут спустя.

– Это было безумие. Кэти появилась в ресторане ни с того ни с сего и вывела из себя Нила, одного из наших официантов. В итоге он уволился. Пьер связался со мной, и я поговорил с Нилом. С него хватит, но нам будет очень его не хватать, потому что он трудолюбивый и пользовался популярностью у клиентов. Пьер провел собеседование с несколькими потенциальными кандидатами, и я прилетел, чтобы принять окончательное решение.

– О Рик, мне так жаль это слышать. – Я не в силах скрыть своего удивления.

– Ты решила, что я тебя избегаю?

– Нет, конечно нет, – вру я.

– Я прикладываю к подбору обслуживающего персонала столько же усилий, сколько и к подбору поваров на кухне. Обслуживание не должно уступать качеству блюд. Но дело не только в этом, дело в правильно подобранных характерах, ведь официанты работают как команда внутри команды. Нил был бесценен, а Кэти была не в себе. Тут явился один из ее друзей, который ожидал, что из-за него все встанут по стойке «смирно». Пришло время объяснить, что не может быть одного правила для друзей и другого – для клиентов. Честно говоря, я уклонился от разговора, но мне придется столкнуться с этим лицом к лицу, когда вернусь. Я просто чувствую себя виноватым из-за того, что позволил до такой степени унизить Нила, когда он не сделал ничего плохого.

Я слышу в его тоне сожаление.

– Рик, ты не виноват. Нил это понимает, и ты знал, что он не будет работать у тебя вечно.

Ох. Заканчивая фразу, я понимаю, что мне нужно быть осторожнее.

– Ты с ним знакома?

– На самом деле нет, но мы несколько раз мимоходом беседовали, и он упомянул, что собирается заняться бизнесом со своим братом. Он очень дружелюбный и представительный. – Пожалуйста, не зацикливайся на этом, Рик, пожалуйста, оставь это, внутренне кричу я. – Ты так и не сказал мне, куда собираешься нас отвезти. – Я отчаянно пытаюсь сменить тему.

– Кажется, ты фанат «Игры престолов»?

Я озадаченно смотрю на него:

– Откуда ты знаешь?

– Когда мы были во дворце, ты упомянула Дейенерис. Тогда-то я и понял, что ты такой же фанат, как и я.

– Еще бы. Меня было не оторвать от каждой серии, но финал застал меня врасплох. Это было не совсем то, чего я ожидала.

– Ну, мы едем в замок Альмодовар-дель-Рио, где снимали некоторые сцены.

– Ты шутишь, – выдыхаю я.

– Нет, не шучу. – Его забавляет мое явное волнение.

– Это далеко? Сколько времени потребуется, чтобы туда добраться? – Внезапно у меня возникает множество вопросов.

– Город Альмодовар-дель-Рио примерно в тридцати километрах, то есть в получасе езды.

Мне всегда нравилось посещать замки. Когда я была ребенком, представление моих родителей о воскресной поездке заключалось в том, чтобы отправиться в Уэльс и исследовать старые руины, и эти руины всегда поражали мое воображение. Я была королевой, владела мечом, мой бархатный плащ развевался на ветру, и я защищала свою крепость и свой народ. В моем воображении поражение было недопустимо, и, когда вышла «Игра престолов», я на нее подсела.

– Кстати, как продвигается работа над статьями? – спрашивает он.

– Ну, пока съемки не будут завершены, я не могу знать, какие из основных событий недели войдут в мой окончательный вариант для второй статьи. У меня уже столько материала, и кто знает, что произойдет на следующей неделе?

Я бросаю взгляд на профиль Рика, и становится очевидно, что он ждет небольшой обратной связи.

– Есть ли вероятность, что пылающий гриль пройдет отбор? – продолжает он.

Я разражаюсь громким хохотом:

– Конечно! Все любят небольшие драмы, и экшн-кадр будет буквально выпрыгивать со страницы! Эмилио также запечатлел великолепную фотографию Луи, с выражением облегчения и гордости смотрящего на блюдо, которое он только что сервировал. Он справился, потому что продолжал работать и оставался спокойным. Это признак настоящего профессионала. Как я могу этого не показать?

– Могу я кое-что сказать тебе строго по секрету?

– Конечно. То, что происходит в Андалусии, останется в Андалусии, – киваю я.

Рик хихикает.

– За исключением того, что попадет на страницы «Высококлассной кухни», – замечает он.

– Ты знаешь, что я имею в виду.

– Я собираюсь предложить Луи работу. Если Кэти действительно будет настаивать на открытии второго ресторана, то Пьеру понадобится помощник шеф-повара, пока я буду занят другими делами.

– А это не разрушит команду?

Он морщится.

– Ну, может быть, но, в конце концов, это бизнес. Я должен выполнять свои обязанности, а такие люди, как Луи, встречаются нечасто.

– Но Луи может и не выиграть соревнование.

Он пожимает плечами.

– Он не перестраховывался, и это меня впечатлило. Ладно, у него был плохой день, и все шло наперекосяк, но он вернул ситуацию с грани катастрофы. Это требует мастерства, решительности и мужества. Есть небольшая разница между давлением конкуренции и профессиональной кухней. Неудача просто неприемлема.

Рик бросает на меня взгляд, и я провожу рукой по губам, как будто застегиваю их на молнию.

– Конечно, Луи, возможно, не будет заинтересован в приезде в Лондон, и, по правде говоря, я все еще не в восторге от финансовой поддержки, которую хочет оказать Кэти. Я хочу посмотреть, есть ли какие-нибудь другие варианты заставить ее переосмыслить ситуацию. Она согласилась отложить окончательное решение до моего возвращения, но на самом деле я не знаю, как долго еще смогу ее сдерживать.

Кэти все еще полна решимости сдвинуть дело с мертвой точки. Похоже, Рик больше не оправдывается перед ней, но мне кажется, что он готовится к битве. Он молодец – отстоял свою точку зрения. Я лишь надеюсь, что когда все это начнется, больше никто не вмешается.

– Ты когда-нибудь сидел сложа руки, смотрел на мир и задавался вопросом, почему все идет не так? Большинству людей кажется, что счастье – это всего лишь мимолетная вещь, – размышляю я.

– Жизнь нелегка. Может быть, так и есть на самом деле.

– Тяжелый труд должен вознаграждаться, и он вознаграждается, нагромождая еще больше работы. Чтобы это понять, достаточно взглянуть на Томаса, но это закономерность, которая повторяется повсюду, не так ли? – отвечаю я, выплескивая свое раздражение тем, как Рик, похоже, принимает то, что им манипулируют. И я думаю о Ниле и о том, как несправедливо с ним обошлись.

– Тебя явно что-то расстроило. Это же не я, правда? – спрашивает Рик, критически хмуря брови.

– Нет, просто у меня в голове крутится несколько мыслей, и это меня немного достает, – мрачно отвечаю я.

– Я не хотел сказать ничего такого, что могло бы задеть тебя за живое. Лейни, ты последний человек, которого я хочу расстроить.

– Я знаю, Рик. Но мы все находимся под давлением и иногда забываем отойти в сторону и попытаться понять, что действительно важно. Возможно, мне стоит переосмыслить свои приоритеты.

– Почему? Я думал, у тебя уже есть готовый план.

Я вздыхаю.

– Мой босс великолепен в том, что он делает, но давление никогда не ослабевает, и это сильно сказывается на нем. А я мечтаю пойти по его стопам. Это значит, что я схожу с ума?

Мы оба знаем ответ, но он молчит, не отрывая взгляда от дороги.

– Есть люди, которым всегда мало, верно? – продолжаю я. – И где же это заканчивается? Кстати, твоя ситуация не слишком-то отличается от моей, – замечаю я.

– Это что, критика? – осторожно уточняет Рик.

– Нет, извини, я не намекала. Просто размышляла вслух. Нет ничего плохого в том, чтобы построить империю, но иногда тебя подталкивают к чему-то, что кажется неправильным. Это удвоит давление, под которым ты уже находишься. Вопрос в том, стоит ли рисковать. Но это касается меня, не тебя. Я начинаю понимать, почему получение работы, о которой я мечтала, не делает меня счастливой.

Я всем телом обмякаю на сиденье.

– В таком случае чем ты хочешь заниматься? – мягко спрашивает Рик.

– Понятия не имею.

– Поскольку я сам недавно пережил нечто вроде катания на американских горках, тебе, возможно, будет полезно узнать, что некоторые дикие идеи приходили мне в голову еще до того, как появилась Кэти. У меня был относительно короткий период – к счастью, – во время которого мне казалось, что мне некуда податься. Совершенно точно, это было нелегко.

– Мне жаль это слышать, Рик. Иногда может показаться, что земля уходит из-под ног, и внезапно начинаешь подвергать все сомнению, – честно отвечаю я.

– План Мартины состоял в том, чтобы распространить слухи и убедиться, что меня больше никто не наймет. Когда оказываешься в ситуации, в которой говорить правду так же плохо, как вообще ничего не говорить, с этим трудно справиться. Как только люди начинают говорить о вас и задаваться вопросом, что произошло, они строят предположения. Я подумывал о том, чтобы продать дом и переехать за границу. Мне казалась заманчивой идея открыть небольшой тапас-бар где-нибудь в жарком месте и желательно рядом с пляжем.

– Рядом с пляжем? Что ж, это сюрприз.

– Когда я был подростком, я много времени проводил, занимаясь серфингом в Корнуолле.

– Правда? – Не могу представить, чтобы Рик тусовался просто ради забавы. Он всегда так сосредоточен на том, что делает.

– Я был молод и принимал каждый день таким, как есть. Дело в том, что, когда неожиданно вмешалась Кэти, Мартина была близка к тому, чтобы выставить себя полной дурой. Никто больше не обращал на нее внимания, потому что разворачивалось нечто большее и более интересное. Все, что я пытаюсь сказать, это то, что… Как это говорят? Темней всего всегда перед рассветом? Так всегда говорила моя бабушка. Но Кэти спасла мою карьеру.

Возможно, я слишком скоропалительно сужу о Кэти. Очевидно, Рик чувствует себя ей обязанным.

– Значит, ты думаешь, что у меня просто темный период в жизни? – спрашиваю я.

– В такой формулировке звучит зловеще. Я думаю, это скорее тот случай, когда нужно сделать смелый шаг вперед, и, возможно, потребуется еще несколько шагов, прежде чем ты найдешь то, что ищешь. То есть то, что подходит именно тебе.

Рик прав, и, возможно, мне просто нужно набраться терпения и посмотреть, куда заведет меня жизнь. Чувствуя, что все больше и больше расслабляюсь вдали от беговой дорожки, я задаюсь вопросом, действительно ли я хочу будущей карьеры, в которой буду вынуждена жить в постоянном, неумолимом напряжении. В жизни должно быть что-то большее, верно?

– Я полагаю, один из вариантов – стать фрилансером. Я могу писать о самых разных вещах, не только о еде. И я люблю исследования в целом и историю в частности.

– Вот тебе и решение.

– Спасибо тебе, Рик. Ты – голос разума.

Он разражается смехом:

– Пожалуйста, никогда не говори этого при Кэти, потому что это ее разозлит. Она считает, что я чересчур осторожен.

Он на короткую секунду поворачивает голову и подмигивает мне, от этого у меня поднимается настроение, и я начинаю смеяться.

Мимо мелькают пшеничные поля, затем – оливковые и цитрусовые рощи. Самое время насладиться пейзажем. Я смотрю на густые заросли лимонных деревьев, а затем на яркие всплески апельсинов в массе темно-зеленых листьев.

Чуть дальше Рик останавливается, чтобы ввести адрес в спутниковый навигатор, и я выхожу размять ноги. Сегодня дует легкий ветерок, васильково-голубое небо украшено полосой быстро движущихся тонких облаков, напоминающих россыпь перьев. В воздухе витают тонкие нотки цитрусовых деревьев и острый привкус оливок. Небольшая колонна проносящихся мимо нас машин пылит на этом участке дороги, и сухой песок, поднимаемый машинными колесами, пахнет землей.

– Еще далеко? – спрашиваю я, забираясь обратно в машину и пристегивая ремень безопасности.

– Согласно этой карте чуть дальше дорога разделяется, и мы сворачиваем направо. После этого я доверюсь навигатору, поскольку, похоже, мы выезжаем на что-то вроде площади, где сходятся семь дорог. Мы ищем дорогу под названием Calle las Palvas [48], и как только мы на нее выедем, сразу повернем направо. К замку ведет узкая извилистая дорога.

– Но ведь это всего лишь холм, не так ли? – уточняю я.

– Согласно карте здесь есть несколько крутых поворотов, но дорога должна быть полностью доступна, так как в буклете сказано, что на самом верху можно припарковаться. Судя по всему, это будет долгая и тяжелая для ног прогулка.

– Надеюсь, подъем не слишком крутой. Я не мастер покорения отвесных высот.

Рик смотрит на меня, качая головой:

– Замки обычно расположены высоко. В этом-то все и дело.

– Если стены толстые, а ступени крепкие, у меня все получится.

– Теперь ты меня беспокоишь. Слишком жарко, чтобы везти тебя куда-то и в итоге спускать обратно с холма, – смеется он. – Ладно, на всякий случай запомни направление.

Найти замок оказалось нетрудно, и когда Рик сворачивает с главной дороги, я немного откидываюсь на своем сиденье, чтобы посмотреть на замок высоко над нами. Подъем начинается, когда мы выезжаем на подъездную дорогу, которая на самом деле представляет собой широкую колею, едва позволяющую нормально разъехаться двум автомобилям. Мне становится не по себе.

Мы взбираемся все выше и выше, а тропа становится все у́же и у́же. Теперь она не шире одного автомобиля с запасом всего в пару футов, поскольку с правой стороны вверх поднимается холм, а с левой зияет обрыв. Мы так высоко, что я больше не могу даже выглянуть в окно со стороны Рика. С того места, где я сижу, не видно ничего, кроме отвесного склона. Холм высится над городом, который выглядит таким крохотным среди бескрайних полей. А затем перед нами возникает поворот, где дорога, кажется, заканчивается адским обрывом, и Рику приходится вести машину вокруг невероятно крутого правого склона. Даже если забыть о том факте, что что-то может двигаться по трассе в нашу сторону, из-за крутого подъема он не может видеть землю под машиной. Как он узнает, соприкасаются ли с дорогой все четыре колеса?

– Рик, прости, я больше не могу. Просто не могу! У меня в животе все в узел скрутилось, – восклицаю я.

Рик подруливает как можно ближе к обочине с моей стороны, дергает ручной тормоз и поворачивается, чтобы посмотреть на меня:

– Ты ведь не шутишь, правда? Но, Лейни, до конца еще далеко, и я нигде не могу развернуться. Если что-то появится из-за поворота, оно не будет двигаться на высокой скорости, но мы преграждаем путь вниз.

– Извини, но я пойду пешком. Встретимся наверху.

Он тянется к заднему сиденью, чтобы взять для меня бутылку воды.

– Что ж, если ты действительно так решила, тогда возьми это и не забудь свою шляпу. Оставь рюкзак здесь, будет слишком жарко, чтобы нести его. Но уже почти полдень, так что я надеюсь, ты поймешь, что это безумие, Лейни. Ты не можешь просто посидеть спокойно, закрыть глаза и довериться мне, пока я буду вести машину?

Я уже открыла пассажирскую дверь настолько, насколько смогла, и высовываю ноги, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него.

– Я знаю, что проявляю слабость. Прости, но своим ногам я доверяю больше, чем четырем колесам. Я просто не могу.

Машина находится не более чем в восемнадцати дюймах от возвышающегося передо мной каменистого, почти отвесного склона. Я захлопываю дверцу и пробираюсь к передней части машины, расстояние до подножия холма не шире моих ботинок четвертого размера.

Рик трогается с места неохотно, но я ободряюще улыбаюсь ему и слегка машу рукой. Мне невыносимо видеть, как машина ползет вперед, и вместо этого я пользуюсь моментом, чтобы посмотреть на склон холма и замок на его вершине. Рик медленно подъезжает к крутому повороту на дороге, и я на мгновение закрываю глаза, а когда снова открываю их через несколько секунд, он уже скрывается из виду. Здесь невыносимо жарко, и тепло просачивается даже сквозь плоские подошвы моих кожаных слипонов [49]. Но, по крайней мере, они неплохо сцепляются с песчаной поверхностью дороги, и мой желудок одобряет ощущение твердой почвы под ногами. Я старательно не смотрю влево и держусь как можно ближе к уходящему вверх склону.

Трава желтая, как солома, и перемежается с чем-то похожим на низкорослый утесник с редкими корявыми оливковыми деревьями, ветви которых дают немного тени. Пройдя около десяти минут, я останавливаюсь, чтобы прислониться к одному из них и сделать глоток воды. Несколько птиц копошатся в листве над головой, и я удивлена, что до сих пор не вижу никаких других транспортных средств. Вокруг больше никого нет, и когда я наконец перевожу взгляд на открывающийся вид, у меня желудок переворачивается, несмотря на то что я стою в добрых девяти футах от края. Но надо сказать, что вид открывается невероятный. Далеко, до самого горизонта, ковром простирается земля. Раскинувшийся передо мной город – словно видение из белизны и терракоты, но он слишком далеко внизу, чтобы разглядеть детали. Я замечаю вереницу едущих по улице машин, они такие крошечные. За городом, насколько хватает глаз, раскинулись поля, окаймленные грядой далеких-далеких гор.

Я иду еще несколько минут, но мои икроножные мышцы ноют, поэтому я отступаю в полутень, под сень ветвей эвкалиптового дерева. Обрыв на этом уровне практически отвесный, и я ловлю себя на том, что смотрю вниз на изгибающуюся трассу.

Подо мной – еще один уровень, повороты здесь расположены гораздо ближе друг к другу. Постоянное стрекотание цикад в такую жару становится все более раздражающим, и я удивляюсь, как они находят в себе силы продолжать.

– Ну что, сдаешься? – окликает Рик.

Я поворачиваюсь и вижу, что он направляется ко мне. Я спешу догнать его, чувствуя себя глупо, но я понятия не имею, как он мог видеть, куда попадают колеса машины на каждом из этих крутых поворотов, и при одной только мысли об этом мне становится физически плохо.

– Я отвлеклась на мгновение. Здесь тяжеловато подниматься. Неужели все так плохо, как я думаю?

– Давай просто скажем, что возвращаться будет намного легче, если мы никого не встретим по дороге. Там припарковано несколько машин, но они могут принадлежать персоналу. Ворота открыты, но внутри я никого не заметил. Возможно, мы единственные туристы, у которых хватило ума в самую жару выбраться на улицу.

Я провожу рукой по лбу, испытывая искушение снять шляпу, так как лоб весь вспотел.

– Да ладно тебе, это не так уж далеко. Виды потрясающие, правда?

Я киваю в знак согласия, и мы бок о бок тащимся вперед.

– Красиво. И, если не считать стрекота цикад и случайного хриплого щебета небольшой стайки птиц, перепархивающей с дерева на дерево, я не слышу вокруг никаких признаков жизни. Немного жутковато, правда?

– Это потому, что мы слишком высоко, чтобы улавливать какие-либо звуки снизу, а воздух сейчас почти не движется.

Мы минуем еще один крутой поворот дороги, которая, как я замечаю, здесь еще у́же, если это вообще возможно. К счастью, вскоре она снова начинает расширяться, так как в тридцати метрах впереди нас находится автомобильная стоянка. Я на мгновение останавливаюсь, чтобы взглянуть на внушительный каменный фасад замка, который угрожающе возвышается над нами, и чуть не падаю навзничь, когда мой взгляд продолжает подниматься вверх. Это немного пугает, и у меня сводит желудок. Учитывая местоположение, стены и в самом деле выглядят солидно, мощно, неприступно и невероятно. Уму непостижимо, как строителям удалось затащить сюда камни.

К счастью, с левой стороны от автостоянки есть невысокая стена с перилами, чтобы никто не подъезжал слишком близко к краю во время разворота. Я замечаю, что Рик припарковался с другой стороны, рядом с воротами.

В тени стен растут три древних оливковых дерева с корявыми, почти почерневшими стволами. Очевидно, замок был построен на скальной породе: на уровне фундамента выступают огромные куски камня, которые, скорее всего, оказалось слишком трудно выровнять или передвинуть.

Вход представляет собой ведущую в башню открытую каменную арку в форме подковы. Высоко над головой с зубчатых стен на флагштоках безвольно свисает пара флагов. Мы с Риком проходим внутрь, останавливаясь на мгновение перед небольшой внутренней аркой в паре шагов от нас, за которой находятся огромные, тяжелые деревянные ворота. По обеим сторонам расположены железные жирандоли, и не требуется большого воображения, чтобы представить себе пылающие факелы, приветствующие победоносную армию, которая возвращается домой.

– Ну что, идем? – спрашивает Рик, проверяя, не собираюсь ли я передумать.

– А как же! Я имею в виду, что самое безопасное место – внутри крепости, которая была построена так, чтобы простоять вечно. Я со всем могу справиться, и пока мне есть за что держаться, со мной все будет в порядке. Я в нетерпении, – заявляю я, спеша внутрь. Худшее позади, и теперь начинается самое интересное.

18. Штурм замка

На первый взгляд билетная касса выглядит пустой, но когда мы приближаемся, вперед выходит женщина. Она совершенно не говорит по-английски, но купить билеты достаточно легко, и я настаиваю, что сама оплачу вход. Она указывает на несколько стопок печатных листовок на разных языках, и Рик благодарит ее.

Что меня удивляет сейчас, так это то, что внутри замковых стен растут деревья. Такой приятный контраст с выветрившейся каменной кладкой. Под воздействием стихий бо́льшая ее часть приобрела сероватый цвет, местами выветрилась и изъедена трещинами, но остались защищенные участки, где можно увидеть естественный цвет облицовки из бурого камня.

Мы стоим в тени широко раскинувшего ветви огромного дерева. Палящее солнце превращается в маленькие лужицы солнечного света, нарушаемые лишь естественным движением листьев. Это очаровательно, и я уже чувствую себя так, словно попала в другое измерение и в прошлое. Несмотря на жару, у меня от этого мурашки по коже.

– С чего начнем? – Рик листает буклет, но я уже удаляюсь. Сегодня я – королева Средневековья. – О, – бормочет Рик, и я останавливаюсь, чтобы оглянуться на него. – Оказывается, внизу тоже есть автостоянка, хотя я думаю, если бы мы прошли весь путь пешком, в такую жару это было бы слишком. Наверное, я слишком увлекся навигатором. Ты идешь к зубчатым стенам? Смело.

– У меня уже болит шея от постоянного взгляда вверх, а отсюда, сверху, открывается потрясающий вид на вход. Стена не так уж высока и частично реконструирована, так что я не волнуюсь. Есть там какая-нибудь информация?

– Я теперь не только водитель, но и экскурсовод? – Рик бросает на меня ответный взгляд, закатывая глаза. – Холм, на котором построен замок, называется Ла Флореста. Замок был построен маврами в 760 году на месте старого римского форта. С тех пор он не раз перестраивался и переоборудовался.

– Для меня достаточно, – небрежно бросаю я через плечо. – Не думаю, что в те времена у них были ковбои-строители.

Я уже ступаю на серую композитную дорожку, которая тянется по прямой от главных ворот. Квадратные серые булыжники выложены ромбовидным узором, а рядом с дорожкой, слева от нас, тянется пандус, идущий параллельно невероятно высоким внутренним стенам. Крепость внутри крепости. Замок занимает все плато на вершине холма и кажется огромной территорией, но мы находимся лишь на краю внешнего периметра. Хотя мне не терпится увидеть самое сердце этого места, я взбираюсь на узкую каменную стену справа, где начинаются зубчатые стены.

Внезапно меня догоняет Рик.

– Я чувствую, что мне нужен лук и охапка стрел, – с энтузиазмом замечает он. – Держу пари, кинокомпания, когда обнаружила это место, не могла поверить в свою удачу.

Мы находимся в самой низкой точке, но здесь все равно высоко. Однако прочные опоры, увенчанные внушительных размеров каменными пирамидальными навершиями, стоят всего на расстоянии двух шагов друг от друга. Солдатам достаточно места, чтобы видеть местность внизу и пускать стрелы, но захватчикам трудно сделать точный выстрел снизу с такого невероятного расстояния.

– Как ужасно жить в постоянном страхе быть захваченным, – размышляю я, пытаясь представить, каково это было – готовиться к вторжению. – В этот замок особенно трудно проникнуть, учитывая его расположение. Интересно, однако, сколько солдат гибли среди шума и хаоса, вызванных нападением, – говорю я на ходу, устремляясь выше еще на одну ступеньку.

– Эй, подожди меня, – окликает Рик, но я продолжаю идти, пока не достигаю самого высокого уровня, доступного с этой стороны замка.

Я поднимаюсь на укрепленный крепостной вал метровой ширины, с обеих сторон огражденный прочными металлическими перилами. Рик присоединяется ко мне, а я встаю, ухватившись за перила и любуясь видом с высоты птичьего полета.

– Теперь понимаю, что ты имела в виду, говоря о том, что тебе нужно за что-то держаться, – смеется он, глядя на мои руки с побелевшими костяшками пальцев.

– Это имеет значение и дает мне возможность наслаждаться видом. Это ведь другая сторона замка, верно? Мы вообще не видим подъездной дороги, трасса идет только по одной стороне холма. Вот почему повороты такие крутые.

– Да. Основная трасса, по которой мы приехали, находится вон там, – указывает он.

Широкая асфальтированная дорога черной лентой бежит по плоскому ландшафту, усеянному фермами и скоплениями зданий. Рощи, кажется, тянутся бесконечно. Если смотреть отсюда, вдалеке видны огромные поля соломенного цвета, а вокруг разбросаны объекты, которые, очевидно, являются фермами с группами хозяйственных построек.

Рик перегибается через перила, чтобы посмотреть вниз, на землю далеко под нами.

– Здесь так сухо и круто. Доступ с этой стороны был бы почти невозможен.

Я осторожно подаюсь вперед. Здесь есть группы кустарников, оливковых деревьев и суккулентов, которые, очевидно, процветают в таких условиях. Но склон холма выглядит так, словно у него сухая, рыхлая поверхность, с участками выжженной травы и стерни.

Стоя в тени высокого оливкового дерева, мы с Риком поворачиваемся, чтобы посмотреть вниз, во внутренний двор.

– Я могла бы радостно обнять тебя за этот опыт, – признаюсь я, поворачиваясь, чтобы с благодарностью посмотреть на Рика. – Если меня когда-нибудь и нужно было увезти, так это сегодня. Я понятия не имею, почему я вдруг переосмысливаю всю свою жизнь, но находиться здесь волшебно. Спасибо, это для меня очень много значит.

Мы смотрим друг на друга, и на одно щемящее сердце мгновение я инстинктивно подаюсь к Рику, внезапно нас разделяют всего несколько дюймов, и я чувствую его дыхание на своем лице. Я отстраняюсь, и он нервно откашливается. Неужели мы едва не поцеловались?

– Пора зайти внутрь и открыть для себя настоящие сокровища, – бормочу я, встречаясь с ним взглядом.

Вполне вероятно, что это наши последние несколько часов по-настоящему наедине, когда никто за нами не наблюдает. Я думаю, мы оба осознаем этот факт и пытаемся отодвинуть его в сторону. Разве это неправильно – наслаждаться каждой секундой, учитывая, что наши пути так скоро разойдутся? Движение над головой. Птица шумно хлопает крыльями, задевает ветку, и нас окатывает танцующим потоком пятен солнечного света. Я начинаю смеяться.

– Что смешного? – непонимающе спрашивает Рик.

– Ты выглядишь ненастоящим, как будто материализуешься у меня на глазах.

Рик качает головой, одаривая меня взглядом, который подразумевает, что я безнадежна.

– Дальше тебе привидятся рыцари с мечами. Если ты их увидишь, я не хочу об этом знать. История должна оставаться в прошлом, я не вижу ду́хов, но скажу тебе, что здесь очень атмосферно и присутствует странное умиротворение.

– Так и есть. Я думала, здесь будет полно посетителей, но с тех пор, как мы приехали, я видела только одну пару.

Мы возвращаемся назад и направляемся к пандусу, ведущему в главную часть замка. Я очень стараюсь держать эмоции под контролем, и сердце подсказывает мне, что если я не буду сильной, то Рик не сможет с этим справиться. Насколько я знаю, это, возможно, последнее мое воспоминание о том, как я проводила время наедине с мужчиной, который заставляет мое сердце сжиматься всякий раз, когда он смотрит на меня. И Рик явно тоже на взводе. Каждый раз, когда он открывает рот, чтобы заговорить, на его лице появляется неуверенное выражение, как будто он произносит совсем не те слова, что крутятся у него в голове.

Стряхни с себя это, Лейни, говорю я себе. Так будет проще и ему, и тебе.

К моему удивлению, Рик тянется ко мне и хватает за руку:

– Лейни, прости.

Я смотрю на него, а наши пальцы переплетаются на несколько коротких секунд, прежде чем мы отстраняемся друг от друга. Я впиваюсь в него взглядом.

– Почему ты извиняешься? – спрашиваю я, гадая, о чем он думает.

– Не знаю. Я не могу объяснить тебе, что я сейчас чувствую. Наверное, мне грустно, что наше время подходит к концу. Это был довольно… интересный опыт, правда?

У меня бешено колотится сердце, и нет слов, чтобы ответить ему, потому что, что бы я ни сказала, это будет неправильно.

– Нам пора идти. Здесь еще многое нужно увидеть, – мягко отвечаю я.

– Да, конечно.

На этот раз его голос тверд, и момент упущен. Мы не собираемся пересекать невидимую черту, и надежда, которая начала зарождаться внутри меня, разлетается на миллион осколков.

Требуется огромное усилие, чтобы стряхнуть с себя печаль, но пришло время встретиться лицом к лицу с неизбежным. Я отворачиваюсь, не в силах смотреть на него, и когда становится очевидно, что Рик не следует за мной, останавливаюсь, чтобы посмотреть, что он делает. Он стоит ко мне спиной и смотрит на открывающуюся панораму. Что-то в его позе заставляет мою нижнюю губу вздрогнуть, и я проглатываю образовавшийся в горле комок. В первый раз я вижу Рика таким уязвимым.

* * *

Внутренняя часть замка представляет собой невероятный лабиринт узких проходов между высокими каменными стенами. Удивительно, насколько это красиво и к тому же красочно. Даже детали в конструкции дорожек очаровывают: кирпичи выложены геометрическими узорами. С одной стороны дорожку, по которой мы идем, окаймляет полоса аккуратно подстриженной живой изгороди, несколько вьющихся растений добавляют немного розового на фоне каменной кладки песочного цвета. С другой стороны от нас листья невысоких кустарников имеют голубоватый оттенок. Они благоухают, но я не узнаю этого запаха.

Я бросаю взгляд на Рика и вижу, что он тоже старается насладиться тем, что осталось от нашего визита.

– Как будто мы находимся в саду во внутреннем дворе, а не в крепости, правда? – замечаю я, нарушая неловкое молчание между нами.

– Да. Я рад, что мы сюда приехали.

Он улыбается, и его глаза загораются, когда он изучает мое лицо. Иногда взгляд может сказать больше, чем целый поток слов, и мы возвращаемся в нужное русло.

В конце дорожки мы резко сворачиваем направо, поднимаясь на следующий уровень, и продолжаем движение до тех пор, пока не оказываемся перед просторной открытой площадкой, идеально подходящей для корта. По ней прогуливается не более дюжины человек. Оглядевшись, я замечаю несколько арочных проходов, ведущих к чему-то, что выглядит как ряд небольших внутренних двориков. Это похоже на лабиринт тропинок для кроликов, где можно подняться выше или спуститься на более низкие уровни, и я горю желанием его исследовать.

Рик смотрит на меня с удивлением, поскольку становится ясно, что, на мой взгляд, он идет недостаточно быстро, так что в итоге я снова иду впереди. Мы спускаемся в сводчатый туннель по крутым каменным ступеням. Они уводят нас все ниже и ниже, и дневная жара остается позади. В воздухе отчетливо тянет прохладой. Вокруг нас нет ничего, кроме глухих каменных стен, и становится ясно, что мы направляемся в одно из подземелий. Вход в помещение в конце лестницы, в котором в середине выложенного плитами пола установлена металлическая решетка, немного пугает. В камере находятся манекены, одетые как заключенные, с длинными волосами и бородами. Один прикован цепью к стене, а другой лежит на грубой деревянной койке, покрытой мешковиной.

– Мне здесь не по себе, – замечаю я, вздрагивая от витающего в воздухе холода. Сначала это освежало, но теперь моя кожа начинает становиться липкой.

– Мне тоже. Давай посмотрим, сможем ли мы найти дорогу к одному из этих патио, я заметил под деревьями несколько столов и стульев. – Улыбка Рика неотразима, и я быстро отворачиваюсь.

Поднимаемся мы гораздо быстрее, чем спускались, потому что я не могу дождаться, когда снова выберусь на солнечный свет. На этот раз Рик берет инициативу в свои руки, и я вижу, что он наслаждается, пока мы пытаемся найти дорогу вниз, во внутреннее святилище.

Я на мгновение отстаю, останавливаясь, чтобы провести пальцами по каменной кладке колонны, изъеденной временем и покрытой маленькими кругами плоского серого лишайника и пятнами мха. Сколько рук за все это время касались этого места?

– Вот, я же говорил тебе, что здесь есть где выпить. Вода, кофе… что-нибудь перекусить? – окликает меня Рик, и я спешу к нему.

– Я принесу! – кричу я.

– Нет, присядь в тенечке и дай волю своему воображению. Ты обратила внимание на вон тот плакат со сценой из «Игры престолов»? – Он указывает на арку в дальнем углу и вывеску перед ней.

– О, я посмотрю, спасибо. Хорошо бы кофе с водой, но я не голодна.

У меня совсем пропал аппетит. Рик привел меня сюда, потому что знал, что это будет значимо, и он прав. Но есть в этом какая-то острота, от которой трудно избавиться.

И снова он пристально смотрит на меня, и этот взгляд вызывает волнение, поэтому я одариваю его мимолетной улыбкой и отворачиваюсь, стремясь отвлечься. Для любого, кто нас увидит, мы можем показаться просто наслаждающейся осмотром достопримечательностей молодой парой на отдыхе, но это не так. Бывают моменты, когда я забываю об этом, и, к сожалению, у меня складывается впечатление, что Рик тоже забывает.

Небольшая группа людей собралась вокруг стоящего на металлическом основании впечатляющего плаката, и я становлюсь в сторонке, чтобы рассмотреть его вблизи. Это Джейми Ланнистер, герой, которого играет актер Николай Костер-Вальдау, в кадре, где он прогуливается по зубчатым стенам. По сюжету он находился в Хайгардене, резиденции дома Тиреллов. Люди на заднем плане уходят через арку. Эту самую арку. Я потрясена. Действительно, стоя здесь, не требуется большой фантазии, чтобы вызвать в воображении целый ряд сцен, потому что замок был так тщательно отреставрирован и ухожен, что кажется, будто он только и ждет возвращения солдат.

Я неохотно возвращаюсь к деревьям и устраиваюсь поудобнее, хотя мои ноги более чем счастливы, когда я сбрасываю обувь и разминаю пальцы ног.