По ушам ударил отчаянный стрекот очередей. Противник чтил заповедь: весь успех засады в первых секундах массированного огневого поражения, и тут уж патроны жалеть нельзя. Бей со всех стволов во все, что движется.
Но ее ответ удивил.
Застучало — будто град прошелся по нашей машине. Только это вовсе не градины, а пули. И призваны они сделать из нашей «М‐1» решето, надежно упокоив всех, кто находится в салоне.
– После того как отец потерял работу, он начал слоняться по нехорошим местам, агент Декер.
Я облегченно перевел дух. Как мы и рассчитывали, первую пулеметную очередь наша машина выдержала. Только бронированные стекла местами пошли трещинами.
– На процессе это не фигурировало.
— Вперед! — прикрикнул капитан.
– Ну так я вам скажу. Нужда в деньгах была отчаянной. Насколько мне известно, он начал совершать мелкие преступления, но до тех убийств его не ловили. Как я уже говорила, он шел на все, чтобы добыть денег на обезболивающее для моей матери. Так что не исключено, что он побывал в драке и получил таким образом травмы. Говорить он, вероятно, никому не говорил из страха, что это поставят ему в вину или, если он донесет властям, на нем потом отыграются.
Мы слаженно и ловко вылетели из машины. И я огляделся. Чему научился за свою не слишком долгую жизнь — это видеть полотно боя. Сознание отмечало расположение вспышек — это из леса лупили по нам. Ну и я лупанул в ответ.
– Его судили за убийства, – изумленно произнес Марс. – Какая еще опасность могла это перевешивать?
Из других машин колонны тоже сыпались бойцы. Их оказалось очень много, что явилось неприятной неожиданностью для бандеровцев. Заработал наш пулемет, усердно подстригая придорожные заросли.
Гардинер на него даже не посмотрела. Ее взгляд был прикован к Декеру.
— Обходим справа! — приказал капитан.
– Возможно, он пытался отстоять мою мать и меня. А если б заговорил, то его «подельники» могли ему отомстить.
Наша группа махнула в кусты. Бежал я, пригибаясь чуть ли не до земли. И в душе горел радостный азарт.
В этот момент Декер понял, что свою собеседницу серьезно недооценивал.
Ну что, твари, не ждали, а мы пришли! Бандеровцы наивно рассчитывали снять охрану внезапным шквальным огневым налетом, прикончить или пленить больших начальников, завладеть деньгами и уйти обратно в леса. Только никуда теперь вы не уйдете! Потому что это вы попались в ловушку, а не мы!
– Интересная гипотеза, – сказал он.
В небе загудел моторами разведывательный самолет с Луцкого аэродрома. Да, у нас сегодня все серьезно и масштабно.
– Неужели? – усмехнулась она. – Наверное, единственная, которая бы адекватно отвечала на ваш вопрос. – Она снова посмотрела на часы. – Все, время вышло.
Мы перемахнули через канаву, огораживающую лесок. Скатились в небольшой овраг, тянущийся в чащу. Увидели группу из десятка разношерстно одетых бандитов — кто в серой военной форме, кто в пальто и фуфайках. И мне не требовался бинокль, чтобы сначала почувствовать, а потом и рассмотреть: Звир там!
– А если у нас еще вопросы? – спросил Декер.
Не спутаешь его ни с кем — слишком характерная фигура, слишком знакомые угловатые движения. Он прятался за тушами своих телохранителей из числа самых отпетых и опытных боевиков, к тому же вооруженных автоматическим оружием.
– Можете попытать ими кого-нибудь другого.
Она вышла из комнаты, оставив их одних.
А кто с ним еще? Вот сюрприз! Ближнее окружение главаря. Похоже, ринулись на вылазку всем скопом, понадеялись на сладкую поживу и легкую победу. А я, глядя на эту компанию, будто в школу вернулся. Вон Химик, обучавший нас точным наукам и национализму. Вон мой школьный недруг и соперник в сердечных делах Купчик, а теперь ненавистный враг, подло погубивший Арину. Только Оглобли не видать.
Через некоторое время на расстоянии негромко хлопнула дверь. Спустя минуту поднялась створка гаража и оттуда выехала машина – серебристый внедорожник «Порше». Из окна было видно, как открылись ворота и машина вскоре исчезла из виду.
— Огонь, — приказал капитан.
– Господа?
Большую часть охраны смело сразу. Особенно хорошо поработал наш пулеметчик. Телохранители до последнего старалась прикрыть Звира и его ближайших соратников своими телами. И ведь прикрыли. Дали возможность увеличить дистанцию.
Они обернулись и увидели женщину в униформе горничной.
Черт, автомат для дальнего боя не слишком хорош, тем более ППШ. Но я все же прицелился и без особой надежды рубанул по пытавшемуся скрыться в зарослях Химику. Мне показалось, что он вздрогнул, но не упал, зараза такая, а только припустил еще быстрее.
– Миссис Гардинер попросила меня вас проводить.
Ничего. Догоним. Возьмем. Не упустим! Буду гнать Звира по лесу хоть до Польши или до Австрии!
На выходе из дома Марс спросил:
Я уже было рванулся вперед на всех парах. Но вместо этого пришлось резко шлепнуться на землю, пропуская над головой пули.
– Нам дали пендель под зад, тебе не кажется?
Прошляпили мы приличную группу бандеровцев, зашедшую нам справа. Капитан споткнулся, рухнул, держась за простреленную ногу. Мы начали палить в ответ.
– Кажется.
Стреляли по нам враги отчаянно и бестолково. Матерились, снова стреляли. И сами не заметили, как наши им самим зашли в тыл.
Потом послышались вопли:
Глава 36
— Сдаюсь!
Ровно в половине седьмого Декер и Марс свернули на подъездную дорожку к старому дому Ричардсов. Машину загнали на стоянку позади дома и выбрались наружу. Дождя еще не было, но судя по скопищу темно-лиловых туч, он должен был начаться с минуты на минуту.
Тут же:
Марс посмотрел на обветшалый дом.
— Не возьмете, курвы!
– Значит, вот тут все это и происходило? Твое крещение как детектива-убойника?
Общими усилиями положили мы и этих, но свое черное дело они сделали. Дали возможность уйти главарям.
Ничего, далеко не уйдут. Им везде приготовлен теплый прием. Потому как мероприятия организованы масштабные, задействованы все возможные сила и средства.
– Я бы сказал, фальстарт с продолжением, – невесело ухмыльнулся Декер.
То, что Звир клюнет на разложенную нами в капкане наживку, у меня сомнений не было. Разом прихлопнуть столько шишек — это большой искус. А тут еще крупная сумма денег, боеприпасы.
Так же сработал и расчет, что Звир пойдет на дело сам. Даже не столько из желания лично пристукнуть важных большевистских начальников, сколько из-за опасения, что под шумок его шайка растащит все деньги. Вороватый нрав своих соратников атаман знал отлично: три пишем, два в уме, еще пять на карман. Тут присмотр нужен. Притом он не только сам пошел, но и все свое окружение прихватил.
– Да перестань ты. Первый блин комом. Думаешь, когда я штопал мяч за Техас, у меня в первом матче все ладилось так же, как в последнем? На ошибках учатся, Декер, ты это сам знаешь.
– Ну да, в том деле я понаделал их столько, что хватит на всю жизнь.
Прикинув расчет сил и получив согласие руководства, мы через Клару Стасько, не подозревающую, что она у нас на крючке, слили бандеровцам информацию о готовящемся выезде больших начальников. Притом в приказе коменданта по обеспечению выезда, который ей подсунули, были четко расписаны силы и средства, взаимодействие с НКВД, маршрут движения колонны. Так что Звиру оставалось только выбрать место для засады. И выбрал именно то, на которое я, со своим партизанским опытом, и подумал. На въезде в лес. Удобно, все простреливается, есть где затаиться, отличные пути отхода.
Он подвел Марса к боковой двери. Вероятно, именно здесь Дэвид Кац вошел в дом. При Декере был ключ, который дал ему Нэтти. Отперев дверь, они вошли в подсобку. Отсюда по короткой лестнице путь вел наверх, в кухню.
Бандеровцы планировали гранатами и пулями сделать из машин сито, забрать все нужное и уйти. Вот только наткнулись на машины-ловушки вместо обычного транспорта.
– Значит, мы здесь затем, чтобы типа пройтись по месту преступления? – поинтересовался Марс.
Трофейные «Татра» и «Мерседес» использовались немцами в свое время в борьбе с партизанами. Укрепленные днища, пуленепробиваемые стекла, броня корпусов, мощные двигатели. А в грузовике еще и бойницы для пулеметов и автоматов, которые распахиваются в нужный момент и дают отличный, чуть ли не круговой сектор стрельбы. Эти прекрасные машинки пылились в спецгараже областного НКВД, пока не пригодились. И легковушка «М‐1» из той же категории, только нашего производства.
Декер ответил не сразу. Он сейчас оглядывал небольшое помещение. Здесь находился кондиционер, а также муфты для подсоединения стиральной машины и сушилки.
Так что бандеровцы вместо обычных жестянок нарвались на настоящую бронетехнику, которой и пулеметные очереди, и гранаты нипочем. Зато в этих машинах, вместо секретаря обкома, военкома и их приближенных, ждали своего часа опытные и отлично вооруженные бойцы. Они сразу положили ядро банды.
– Интересно, почему Кац решил войти в дом именно отсюда?
Часть бандитов, поняв, что дело пахнет керосином, в панике двинула в леса. Только и там их не ждало ничего хорошего. Туда нагнали поисковые группы ВВ и погранвойск в таком количестве, что выйти из района стало большой, практически нерешаемой проблемой.
Эту реплику Декер адресовал скорее себе, чем Марсу.
Главная опасность при подготовке операции заключалась в том, что враг уловит нашу активность и насторожится. Ведь во всех населенных пунктах у него есть осведомители. Но надо отдать должное военным, провели они перегруппировку и рассредоточение настолько филигранно, что бандеровцы ничего не заподозрили. Теперь националистов отлавливают и добивают.
– Может, он так всегда и заходил, по привычке.
На месте мы положили под полусотню бандитов. Вот только одно расстраивало — Звира среди них опять не было.
– В записях не упоминается, что он бывал здесь раньше.
— Заколдованный, — покачал я головой, когда мы с Розовым подбивали промежуточные итоги. — Опять ушел!
Марс оглядел комнатку.
— Не надо мистики и мракобесия, Ваня. — Розов, как всегда, не терял оптимизма. — Может, еще найдется.
– Тогда странно. Зачем заходить отсюда, а не через переднюю?
Но весточки о том, что Звир задержан или уничтожен, мы не дождались. Зато вскоре нашли Химика.
Они поднялись по лестнице в кухню.
Мы тут же выехали на место. Приближенный Звира лежал с не сильно опасной, но глубокой раной на бедре — это от меня ему привет. И с куда более серьезной дырочкой в голове. Бросились в глаза следы близкого выстрела в голову — металлизация, порох.
– Может, Ричардс сам сказал ему зайти отсюда?
— Не стали тащить с собой. — Розов бесцеремонно пнул труп носком сапога.
– Этого уже не узнать, – ответил Декер. – Неизвестно, кто организовал ту встречу и зачем. И вообще, была ли она по делу или так, пустая болтовня.
— Сам Звир добил, — сказал я. — Другим бы не позволил.
Они подошли к тому месту, где был застрелен Дэвид Кац.
Действительно, раненый — это обуза. Тащить на себе тяжело. Оставлять НКВД нельзя — слишком много знает. А сзади враги на пятки наступают. Напрашивается простое решение: «Извиняй, Химик, старый друг, но вот тебе пуля в лоб!»
– Вот здесь он упал и выронил пиво, которое пил. Бутылка упала на пол, но не разбилась.
Глава восьмая
– Понятно. А затем застрелили Дона Ричардса…
Благодарность нам за успешную операцию вынесли. Начальник областного управления самолично сердечно руку жал.
Декер поднял руку: он только сейчас вызвал перед мысленным взором нечто, что шло вразрез с общей картиной.
А вот успех это или провал — мы лично для себя так решить и не смогли. Под сотню боевиков перемолото. Еще столько же взято в плен. Изъято значительное количество оружия. По наводке пленных уничтожено несколько схронов. Успех, конечно. И большой успех. Но Звир опять ушел. Значит, и отряд «Корни» жив. И вскоре снова проявит себя.
– Что там? – осторожно спросил Марс, уже знакомый с этой застывшей мимикой.
Розов горевать не собирался.
– Две вещи. Пивная бутылка, когда ударилась об пол, была почти пуста.
— Грустить не надо, Ваня. — Он отстучал пальцами на крышке своего начальственного стола такт. — Кончики у нас остались.
– Откуда ты знаешь?
— Клара? — спросил я.
– Форма разлива и объем пива на полу.
— Она самая. По-хорошему, конечно, ее бы сейчас в холодную. Допросить с пристрастием. Но пусть еще походит на поводке. Тем более наша «нора» к ней приноровилась. Держит крепко.
– Но ведь часть могла высохнуть?
Не сильно я верил в успех этого мероприятия. После такого феерического провала вряд ли снова Скрипач появится здесь. Но попробовать стоило. К тому же к ней могут и из лесов волчары наведаться, начать задавать неудобные вопросы о том, почему их охота не удалась, и тут мы с рогатинами и сетями. Так что обложили мы пани Стасько по всем правилам. В том числе и с изъятием почтово‐телеграфной корреспонденции.
– Мы это учли.
Сама Клара впала в тяжелую меланхолию. Дабы развеять ее, попыталась опять повеситься на шею заместителю военного коменданта, но тот после намека товарищей из политотдела о вреде для послужного списка чрезмерной тяги к женскому полу озаботился своим моральным обликом. Интересно, что это она на бывших мужиков своих кидается? Ищет замену Скрипачу? Понимает, что позарастали к ней отныне его стёжки-дорожки?
– Значит, остальное он выпил.
Еще интереснее, что с самим Скрипачом сделает Звир. Спишет все на фатальное невезение? Обвинит в предательстве и повесит на суку, где тот будет смотреться очень даже органично? Во всяком случае, для моей эстетствующей натуры — что поделаешь, люблю, когда на суку болтаются те, кто на этих же суках вешал мирное население и моих соратников.
Декер покачал головой:
Но события стали разворачиваться быстро и неожиданно. Сработала выемка почтово‐телеграфной корреспонденции. Суть этого следственного мероприятия в том, что вся почта подозреваемого сперва просматривается нами. Вот и просмотрели.
– При вскрытии в желудке пива почти не было.
Телеграмма пришла из далекого Воронежа.
– Что-то не вяжется. А второе что?
«Уезжай. Бросай все. Люблю. Больше не увидимся».
Декер закрыл глаза и вызвал в уме два образа.
— Вот же шустрила этот Скрипач, — с некоторым даже уважением произнес Розов. — Все же смылся.
– Кац был правшой. А отпечаток руки, найденный на пивной бутылке, был от левой.
— И что Клара делать будет? — произнес я. — Упакует чемоданы и уедет? Или бросится к бандеровцам доказывать свою невиновность?
– Странно. Раньше ты этого не замечал?
— Скоро увидим.
– Почему, замечал. Но не придавал большого значения, потому что иногда стакан держишь и в другой руке. Со всеми бывает.
В бега она подаваться не стала. В тот же вечер, как получила весточку от «надежного плеча», рванула по подругам. Точнее, к подруге, живущей на улице Маяковского. После этого пару дней, сказавшись больной, на работу не выходила. Будто что-то ждала.
– А сейчас что?
А потом наша «наружка» прошляпила все на свете.
– А сейчас я смотрю на то, что не вполне вписывается.
Недаром мы с самого начала посчитали, что квартирка Клары хороша для конспиративных встреч и позволяет избежать наблюдения. Вот и не увидели наши разведчики, кто проник в нее и как. Зато увидели результат.
– И какой из этого напрашивается вывод?
На полу лежало тело — еще некогда красивая женщина теперь напоминала разделанную мясником тушу. Жертву обездвижили, в рот сунули кляп, чтобы крики были не слышны. А потом… Рука отрублена. Голова размозжена. Ноги переломаны.
– Что кто-то мог прижать его руку к бутылке уже после убийства, но задействовал не ту руку.
— Вот же зверье, — покачал головой Розов. — Не перестают удивлять своей сумасшедшей жестокостью.
– Чтобы смотрелось, будто он пил пиво? Спрашивается: зачем?
Я встал перед дверью в комнату. В нее был глубоко, со всей силой пришпилен ножом листок:
– Не знаю.
«Так будет с каждым предателем Украины. Отряд «Корни». Мы живы! Мы боремся! Мы победим!»
Марс нервно взглянул на Декера.
Глава девятая
– А если у него в желудке пива почти не было, то это, значит, тревожный звонок?
По идее, мне пора было возвращаться в свою привычную среду обитания — в леса. Там продолжать со своей КРГ выявлять схроны, ликвидировать бандеровцев. Вот только была у меня уверенность, что кое-что мы не доделали.
– Судя по всему, да, – признал Декер и опустил взгляд на пол. Но если пиво пил не Кац, то кто тогда? – Он посмотрел на кухонную раковину. – Может, оно ушло туда.
— Вот интересно, — сказал я, когда мы поздним вечером обсуждали проблему с Розовым в его кабинете. — Клара, получив телеграмму, тут же побежала на улицу Маяковского к некой даме. Кто она? Ее лучшая подружка? У Клары есть подружки?
– Чтобы выглядело так, будто он выпил почти всю бутылку?
— Намек понял. То есть нам сейчас все бросить и начать разрабатывать эту, как ее… — Розов полез в свой толстый блокнот. — Елизавету Шкурко.
– Если расчет делался на это, то они не знают, какую картину дает вскрытие. А впрочем, разницы бы не было: я ведь это полностью упустил, потому как толком не читал протокол экспертизы.
— Получается, что так.
Он в сердцах саданул кулаком по стене и потер ушиб, нанесенный ударом.
— Устами младенца глаголет истина. Вот и займись. А мы поможем. Только не затягивай. Если забуксуешь, мы ее просто арестуем. Что-нибудь да расскажет.
– Дело в том, Мелвин, что все изменилось, когда мы нашли отпечаток пальца. Мне жуть как захотелось добраться до того, кто это сделал. А тот отпечаток вел прямиком к Мерилу Хокинсу. В тот момент ничто другое не имело значения.
— Что-нибудь мало. Нужно что-то конкретное.
– Я понимаю, Амос. Знаю, что ты не прочь себя за это отдубасить, и даже, возможно, ты в этом прав. Но у тебя есть шанс все исправить, так что очисти себе голову, избавься от чувства вины и сосредоточься. Я знаю, бро, у тебя это получится.
Интересной фигурой оказалась эта Елизавета. Как и Клара, родом из Львова. Хотя внешностью уступала подруге, немножко полновата, но очень энергична, возраст двадцать пять годков. Отец — музыкант. Сама окончила что-то вроде музыкального училища и теперь трудится в нашей знаменитой областной филармонии. Филармония! Это не там, где Скрипач работал и Звир подрабатывал? Конечно, там, только трудится она с начала этого года, к тому времени бандеровцев там не было давным-давно. Но все равно настораживает — какая-никакая, но связь нащупывается. Музыканты, черти их дери! Такие вот музыканты!
Декер сделал пару глубоких успокоительных вдохов.
Лиза, Лизавета. Чем-то не давало покоя мне это имя. Где же я слышал его? Никак не мог вспомнить.
– Ладно. Вопрос всегда был в том, как убийца или убийцы проникли сюда. Они должны были подойти по этой вот дороге, мимо других домов. Но никто их не заметил. Не было никаких следов от другой машины, хотя должны были быть.
Наши оперативники все занимались допросами задержанных бойцов Звира. Некоторые из пленников говорили вполне охотно и искренне, выторговывая себе жизнь и прощение. Я и накидал для них контрольные вопросы. Не то чтобы сильно надеялся на успех, но отработать эту линию надо.
– Может, они пришли пешком?
И через пару дней получил результат. Раскололся взятый в плен со всеми функционер из районной Безпеки. Подробностей он, по причине собственной малозначимости, не знал, но слышал, что в Луцке есть надежный агент — дивчина, которую за глаза называют музыканткой.
– Они должны были явиться в дом после того, как начался дождь. Но после них в доме не нашлось ни единого следа. Они могли все силы кинуть на уборку, но чтобы не оставить вообще ничего? – Декер скептически покачал головой. – Так не бывает.
Я отправился в спецбольницу, где и нашел боевика Безпеки, лежащего на койке: бледного, потерянного, но страшно желающего жить. Поэтому он старательно пытался вспомнить все, что слышал о «музыкантке».
– А что, если они пришли до дождя? Устроили засаду на Каца, когда он пришел. Ну и всех остальных поубивали.
— Говорили, страшно идейная. Со Львовщины. Была связной «Корней» с областным проводом. Одно время в центральном проводе трудилась функционером женской секции. Несгибаемая.
Декер задумался.
Интересная пьеса! Женская секция ОУН долгое время существовала на правах референтуры, и в ней служили самые фанатичные и отпетые твари.
– Это значит, что они должны были приближаться к дому средь бела дня, без дождя, который мог их прикрыть. Кто-нибудь обязательно заметил бы их на дороге.
Дальше было еще интереснее. Другой бандеровец после наводящих вопросов и угроз проговорился:
– Может, они подрулили из-за дома, а не с дороги.
— У Бобра любовь в Луцке была. Какая-то связная. Говорил, что без нее свет ему не мил. Стрелялся из-за нее с сотником Павло, тот тоже виды имел. Даже шептался, что увезти ее готов и бежать на край света. Но только она сильно идейная. Уходить отказывалась. Еще говорил, что она в каком-то хоре или оркестре.
– И ждали несколько часов, чтобы порешить всех? Зачем?
— А как ее зовут?
– Не знаю, – сдался Марс. – Может, они пытались выжать из них какие-то сведения, а потом уже убили?
— Вроде Лиза…
– Кстати, не исключено. Вот это интрига.
Ну, можно сказать, прямое попадание. Конечно, совпадения бывают разные, случайные и неопределенные. Но иногда они куда больше похожи на рок и судьбу. Бобер и музыкантка. А ведь Бобер — это не кто иной, как Оглобля. Просто для конспирации бандеровцы сейчас постоянно меняют клички, чтобы нас запутать. Так что Бобер — это мой одноклассник, приятель Купчика и правая рука Звира.
– Значит, здесь нашли только машину Каца?
– Да. Машина там была только у Сьюзан Ричардс, а другая стояла в ремонте…
Лиза. Музыкантка. Функционерка женской референтуры. Судя по дальнейшим расспросам, выходило, что она совершенная фанатичка, с психовинкой. Если ее сейчас арестовать, то вряд ли что скажет.
Декер замер, когда из облака поверх одного изображения выпало еще одно.
Жить, значит, Оглобля без нее не может. А что это значит? А значит это, что рано или поздно он у нее появится. Поэтому будем за ней наблюдать. И ждать.
Розов со мной согласился.
– В чем дело? – настороженно спросил Марс.
— Только бы «наружка» снова не прокололась, — посетовал я.
Очнувшись от задумчивости, Декер размеренно произнес:
— Не проколется, — заверил майор.
— Я это как-то уже слышал. Вроде с Кларой.
– Дон Ричардс и его сын Фрэнки получили по одному выстрелу в грудь – и тот и другой в сердце, насмерть. А вот с Кацем обстояло по-иному. Ему выстрелили в голову, причем дважды. В висок и затылочную область черепа. – Он смотрел на Марса, но думал о чем-то своем. – С чего бы? Зачем было менять сценарий для Каца?
— Ладно попрекать прошлым, лейтенант, — добродушно улыбнулся Розов. — Нужно смотреть в будущее. А оно у нас светлое.
– Может, он боролся с ними или побежал и ему пришлось стрелять вдогонку. Попали в затылок, а затем в висок.
Меня эти заверения не устроили. И я предложил свой план. Розов, тщательно взвесив мои доводы, дал согласие.
– Как раз наоборот: попадание сначала в висок, потом в затылок. Выстрел в висок, несомненно, был смертельным. Он просто рухнул на пол. Но зачем было еще раз стрелять в голову, когда ясно, что он и так мертв?
После этого в Луцк прибыл Крук с наиболее надежной и проверенной частью нашей КРГ. Почему-то у меня была четкая уверенность, что им придется вскоре поработать в нашем особенном стиле.
После этого я тщательно подготовил организационные и материальные моменты пока еще гипотетической операции.
– Смысла никакого, – согласился Марс.
Ну а дальше пошло-поехало. Разведчики из «наружки», как я и ожидал, вскоре прокололись…
– Эбигейл была задушена, потому что, видимо, это был самый сподручный способ внести ДНК Хокинса ей под ногти. Если они были настолько скрупулезны в способе расправы, то, вероятно, эта же цель преследовалась и в том, чтобы Кацу выстрелить в голову дважды.
– Что ж это за цель такая?
Глава десятая
Декер изобразил рукой пистолет и поднес его к виску.
«Наружка» таскалась за Лизой Шкурко дней пять. И все это время фигурантка вела свой привычный образ жизни. Работа, дом, выезды на концерты с музыкальной бригадой. Общественная работа — выступление перед солдатами гарнизона.
– Ба-бах. Парень падает. Они нагибаются над ним и, бац, стреляют в затылок.
Засекли, как она крутилась около исторического замка Любарта, и там на время ее потеряли из виду. Наверняка заглядывала в тайник. Или получила информацию, или, наоборот, передала. Место осмотрели. Тайник не нашли.
– Да, но зачем?
С этого момента Лиза стала нервничать. Пыталась проверяться на предмет «хвоста» за собой. Только делала это не слишком умело. Неужели все же заметила наблюдение? Тогда пришло время подключаться нам.
Декер выпрямился и посмотрел на свою руку.
На следующий день музыкантка стала вести себя еще более нервозно, снова попыталась выявить «хвост». На что рассчитывала, если обнаружит? Смыться и затаиться? Не знаю. Все, рассусоливать больше смысла не было.
– Видимо, они хотели скрыть что-то, чего не достичь выстрелом в висок.
«Наружка», действуя по новым инструкциям, перекрыла ей отход в проходном дворе полуразрушенных бомбежкой домов. Двое разведчиков прижали ее нежно к стене.
– Это что же?
— Заорешь — сразу маслину в лоб, краля! — по блатному растягивая слова, произнес разведчик, впечатывая даме в лоб ствол нагана.
– Быть может, ушиб на затылке.
Тут и я подоспел. Важный такой. В длинном кожаном пальто, которое мне три дня назад выдали на складе областного НКВД как гражданскую одежду — оперативнику положено. Да и Розову надоело видеть в моем лице вечного оборванца в фуфайке. Шляпу еще дали. А молоденьким я уже давно не выгляжу. В общем, с натяжкой за начальника сойду.
– Ушиб? От чего?
— Мадам Шкурко, — официально произнес я, глядя на нее, раскрасневшуюся, злую.
– От того, что его вырубили. Прежде чем нести сюда умирать.
Она не ответила.
— Вы арестованы, — сказал я.
Глава 37
— НКВД, — рассерженной кошкой прошипела Лиза. — Не имеете права!
Марс озадаченно поглядел на Декера.
— НКВД? Экая вы оптимистка. Нет, голубушка, мы гораздо хуже. Безпека центрального провода.
– А ну-ка постой. Ты хочешь сказать, что он сюда на своей машине не приезжал?
Лиза прикусила губу.
– А что. Конечно, его машина сюда приехала, но кто сказал, что за рулем был именно он? Мы просто все время думали, что это Кац. А ведь не исключено, что он ехал в багажнике или на заднем сиденье, без сознания, а привезли его сюда убийца или убийцы. Соседи видели только машину, а не водителя. Каца они бы не отличили от Адама, поэтому не смогли бы опознать, даже если б и видели.
— Дернешься, заорешь — сразу нож в бок, — проинформировал разведчик из «наружки» — хорошо у него получается, убедительно. — Идем спокойно. Каблучками стучим, как будто ничего не происходит.
– И это объясняет, почему машину припарковали на заднем дворе и вошли в дом оттуда, – осторожно предположил Марс.
Вышли к безлюдному тупичку, где среди мусора и сломанных ящиков стоял фургон для перевозки мяса. Его большим плюсом был глухой просторный кузов, что позволяло успешно использовать его для тайной перевозки лиц, представляющих оперативный интерес.
— Лимузин подан, мадам, — указал я на фургон. — Поедем, переговорим в спокойном месте.
– Ну да, не могли же они заволакивать бесчувственного Каца через парадную дверь. Тем же объясняется и отпечаток на бутылке его левой руки. Они просто вжали ее ему в руку. Знать, правша он или левша, они не могли. И просто хотели, чтобы все выглядело так, будто он заглянул сюда по собственной воле и потягивал пивко, а тут его кто-то взял и грохнул.
Спокойное место мы подобрали заранее. Несколько дней назад недалеко от Луцка, в уютном лесочке, оперативники накрыли схрон начальника организационного отдела областного провода. Его и охрану с небольшим административным аппаратом взять не смогли. Бандеровский руководитель сначала застрелил своих помощников, а потом застрелился сам. Но нашли там много интересного. А заодно я получил хорошую театральную сцену.
– Но ты же сказал, что у него в желудке все-таки обнаружились следы от пива.
Вывели Лизу из фургона в лучших бандеровских обычаях — с матерчатым колпаком на голове, который не позволяет через него рассмотреть хоть что-то.
– Они могли привести его в чувство и заставить отпить или даже просто влили сколько-то в горло, пока он был без сознания. Это же объясняет отсутствие каких-либо следов от другой машины, и следов непогоды, принесенных убийцами. Они были в доме еще до начала дождя, но не потому, что дожидались здесь прихода Каца: они ведь пришли вместе с ним. А дом покинули после того, как начался дождь, и поэтому не оставили никаких следов внутри.
– А если они вышли через черный ход пешком, то дождь замел все их следы.
В схроне с низким потолком, чесавшим затылок, ее грубо усадили на стул. В свете керосиновой лампы обстановка казалась достаточно удручающей, что нам и требовалось.
Декер кивнул:
Потом появился Крук. И пошла потеха.
Все же ему после того, как с бандеровцами покончим, надо в театр идти работать. Играть главные роли героев‐злодеев. Умеет пустить пыль в глаза.
– Ну а я все это, получается, упустил. Потому что даже не рассматривал.
— Экзекутор центрального провода Легенда, — представился он.
Судя по тому, как побледнела Шкурко, эту кличку она знала. Действительно был такой. И она наслышана о его методах.
Он провел Марса обратно в гостиную и указал на стенной выключатель.
— Поручение мое знаешь от кого? — ласково поинтересовался Крук.
– Вот здесь мы и нашли тот отпечаток пальца. Мое внимание привлекло пятно крови прямо возле клавиши. Как будто кто-то случайно потерся об него рукой или ладонью. Ну а я, как только увидел кровь, сразу же проверил на отпечатки, а он тут как тут. И идеально соответствует Хокинсу. Гораздо больше, чем даже нужно для суда. Просто в яблочко. А Хокинс сказал, что никогда здесь не был. В таком случае как отпечаток мог появиться, если злоумышленник не был здесь этой ночью? Значит, он лжет, что в значительной степени предрешило его судьбу. Это, а также следы ДНК под ногтями Эбигейл.
Лиза отрицательно помотала головой.
– Ты ведь сам сказал, что подделать отпечаток не так-то просто.
— И лучше тебе не знать. Зато мне от тебя много что нужно узнать. Сеть провалилась, а ты живая. Так бывает?
— Какая сеть?
– Да. Чтобы сделать действительно хорошо, нужны определенные познания в криминалистике и кое-какое оборудование, причем в многоступенчатом процессе. Но и здесь результат может выйти неоднозначным.
— Клара с комендатуры сгорела. Ее связник сгорел. Список могу продолжать. И везде ты близко… Говорить будешь или прижечь тебя для взбодрения металлом?
– Черт возьми, я и не знал, что это так мудрено.
Лиза встрепенулась, побледнела еще больше. Как умеет добывать истину СБ, она знала. Инструментарий широк. Пытки дыбой, огнем, отрубание конечностей, сожжение заживо, медленное удушение удавкой. Выбирай по вкусу.
– Ты, наверно, никогда не смотрел «C.S.I.»
[23]. Помнишь такой сериал?
— Что вы хотите знать? — тихо спросила она.
– Я почти все то время мотал срок. А у зэков, по вполне очевидным причинам, криминалисты не в чести.
— Давайте рассказывайте подробности: чем занималась последние полгода. И что подозрительное видели, пани Шкурко. — Крук демонстративно перешел на «вы».
– Понимаешь, в чем дело… Я доверяю эксперту, который сказал, что считает отпечаток Хокинса подлинным.
— Я все скажу.
– Тогда, значит, и Хокинс должен был побывать здесь. Ничего не попишешь.
— Ну и хорошо. Открываем протокол, — кивнул Крук худосочному парнишке, сидевшему в углу за печатной машинкой. — Итак, фамилия, имя, отчество, год, место рождения? С какого времени в организации?
Декер явно не слушал. Он как завороженный смотрел на панель выключателя. А затем ринулся обратно на кухню и осмотрел выключатель там. Оттуда он поспешил в другую комнату и сделал то же самое. Марс всюду растерянно следовал за ним.
И Шкурко выдала все как на духу.
– Декер, ты в порядке? – не скрывая замешательства, спросил он.
Пару дней, с перерывами на сон и обед, она диктовала всю свою подноготную, просвещала о деятельности бандеровцев, с которыми свела ее подпольная судьба. Ну что, представление удалось на славу. Очередная бандеровка поплыла.
Тот вернулся в гостиную, порылся в кармане и торопливо вынул швейцарский ножик, из которого подцепил отвертку.
– Зуб даю, что это та же самая пластина выключателя, которая была в ту ночь.
Вообще, отпетые бандеровки — это по большей части сумасшедшие тетки, склонные как к садизму, так и мазохизму. Их отличает иррациональная преданность своему якобы праведному делу. Они готовы терпеть боль, лишения. И были бы идеальными подпольщицами, если бы не вечная, как само человечество, бабья дурь, а также бытовая хитрость, сопряженная с крайней наивностью. Если умело играть на этом, то из них можно выудить все.
– И что с того?
Одну такую бандеровку, которая готова была терпеть любые муки, развели по камере агенты, что если ее и дальше так будет давить москальский оперативник, она может не выдержать. Поэтому ее командира надо предупредить, чтобы заранее сменил место обитания. Та и передала ему через агента записочку на волю, заодно засветив явку, а потом и схрон.
– Она отличается от тех, что в других комнатах.
Другую дуру взяли. Так та сперва перепугалась и обязалась работать на нас. Должна была прийти в хату, где ждал ее муж-бандит, потом подать сигнал. В хату она прошла, и ни слуху ни духу оттуда. Уже решили брать дом штурмом, как из него выстрел доносится. Заходим, а она с дыркой во лбу. Рядом — пистолет из тайника и вполне грамотно написанная записка: «Я верна мужу и родной Украине. И не предам их никогда. А мужа здесь никогда не было. Он в другой хате в деревне. И вам его никогда не схватить!» Самое смешное, муж, услышав стрельбу, рванул из своего схрона за домами прямо в лес, где наткнулся на нашу группу прикрытия, которая его и упокоила.
Декер отвинтил и снял ее со стены. Под ней обнаружился прямоугольный отпечаток размером поменьше.
Ну и Шкурко наивно купилась на легенду о расследовании Безпеки. Она действительно много чего знала. И работы у нас по проверке и реализации информации будет полно.
– Мелвин! Ты это видишь?
— Теперь по Бобру, — перешел к главному Крук. — Как вы его оцениваете?
Марс внимательно пригляделся.
— Верен нашему делу, — оттарабанила Шкурко, характеризуя моего одноклассника. — Смел. Отважен. Умен. Инициативен. Перспективен.
– Да, но что это значит?
Сыпала такими превосходными терминами, что мы невольно расплылись в улыбке.