– Так это твоя девчонка? Ну, извини. Бывает. Мы просто познакомиться хотели, – хохотнул тот, что держал меня. – Правда?

– Ага, – пробормотала я, стряхивая его руку.

– Ладно, бывай, красота. Смотри за своей дамой. А то всякое бывает…

Оба поспешно растворились за парковой оградой в темноте. Словно их и не было. Только тлеющий окурок возле мусорки напоминал об этой неприятной встрече.

– Тина, ты в порядке? Что это за типы? Может, вызвать полицию? – Стас уже был рядом, притянул меня к себе, испуганно осматривая мое лицо в свете мигающего из-за неполадок фонаря.

– Да нет, все нормально, – выдохнула я. – Какие-то придурки выпендривались. Развелось всякой швали.

– Это точно. Ты бы не ходила одна по ночам.

– Не буду. А ты как тут оказался?

– Вообще-то я шел из офиса, машину днем оставил в паркинге «Гранда», иначе бы ее замело. Хорошо, что я отказался от предложения Дена подкинуть меня домой, а решил размяться перед сном. Хотя тут же пожалел – холод собачий. А ты что ночью в парке делала?

– Гуляла, – не нашлась я с умным ответом, потому ляпнула первое, что пришло в голову. Рассказывать про встречу с Синичкиным, а уж тем более про Милану я не спешила. Сначала нужно все выяснить самой.

Стас как-то странно поглядел на меня, покачал головой и, взяв за руку, повел за собой. Я не особо сопротивлялась, так как все еще пребывала в легком шоке и пыталась одновременно улыбаться и думать.

«Кто послал этих придурков? Если до этого я еще сомневалась, что Жанну убили, то теперь становилось совершенно ясно: мы с Максом не напрасно роем носом землю. Но при чем здесь Милана? Была ли она там? Синичкин очень правдоподобно все описал. Думаю, в этой части рассказа ему можно верить.

Между тем мы неспешно продвигались в сторону «Гранда» под ручку, словно парочка влюбленных. Я делала вид, что любуюсь снегом и звездами, а Стас молчал. Надо было разрядить романтическую атмосферу:

– Слушай, я же совсем забыла спросить: что там с приложением?

Он отмахнулся:

– Давай не сейчас. Мне нужно это переварить. Потому и пошел пешком, хотел все обдумать.

Он вдруг остановился и взял меня за руки.

– Давай просто прогуляемся, как когда-то. Помнишь, ты всегда говорила, что вечерний город пахнет иначе.

– Особенно зимой, – усмехнулась я.

– Или ты спешишь? Ты всегда куда-то спешила.

– Точно. Сначала со школы, потом из университета, потом со свиданий, с работы, – улыбнулась я ему, стараясь не выдать свое волнение. – А сейчас я впервые могу не спешить, правда, погода не самая приятная для прогулок.

– Я тоже последнее время с удовольствием гуляю по вечернему городу, – вздохнул Стас, – и все времена, все эмоции, пережитые когда-то, как будто понемногу становятся прошлым. Можно просто идти и наблюдать, как все вокруг куда-то спешат. Наверное, я старею…

– Главное, спешить в правильном направлении. Например, домой, где тебя ждут, – протянула я, вспомнив о том, что дом меня может ждать Макс.

– Не знаю, для меня понятия «дом» давно не существует. Моя квартира – холостяцкая берлога. Пустая. Мне приятно думать, что я человек мира.

Продолжив лирическую беседу, мы забрали машину Стаса со второго уровня паркинга торгового центра. Заработала печка, и в салоне стало тепло и уютно. На зеркале болталась пахучка с ароматом корицы, и я сразу же захотела какао с плюшками. Стас вырулил на заснеженную дорогу, и мы направились к моему дому. Правда, ненадолго остановились на площади, там располагался вагончик с кофе и горячим шоколадом. Уже украшенный к Новому году, он напоминал старенькую развалюху Деда Мороза.

Девушка в шапочке Санта-Клауса подала мне дымящийся напиток и булочку в бумажном пакете. Стас ограничился бутылкой воды. По дороге я не только жевала, но и снова пыталась выяснить детали происшествия на работе. Правда, успеха эта затея мне не принесла. Стас сразу начал нервничать, и попросил меня сменить тему.

– Ты же знаешь, сколько мы времени угробили на этот проект. Если… Ладно, давай не будем загадывать. Возможно, все разрешится благополучно. Вызвали крутых специалистов из столицы. Завтра будем смотреть. Ты-то как? После этой истории с твоей подругой…

– Нормально. Пытаюсь жить дальше. Мама Жанны просила меня разобраться, стоит ли настаивать на открытии дела. Ден, кстати, обещал связаться со следователем. Наверное, сейчас ему не до того.

Возле подъезда я с прискорбием обнаружила машину Макса, а возле машины – его самого с сигаретой в зубах. Если честно, я надеялась, что они со Стасом разминутся.

– Это тот парень из клуба, который щеголял в банном халате? Последнее время у тебя странные знакомства, – пробормотал Стас, высаживая меня.

Я обреченно вздохнула, но сочла разумным промолчать.

– Уверена, что ничего не хочешь мне рассказать? – настаивал Стас.

Мне показалось, что присутствие Макса его расстроило: возможно, он планировал зайти на чай.

– У него дела в городе, а у нас оказались общие знакомые. Вот и помогаем друг другу, – неопределенно ответила я и чмокнула его в щеку, чувствуя себя полной идиоткой. – Не говори об этом Дену, ладно? А то нотациями замучает.

Впустив дорогого гостя в дом, я повесила пальто в шкаф, отметив, что вещи в нем пребывают в каком-то беспорядке. И в воздухе пахло чем-то чужим, враждебным. Но первым делом я отправилась в душ, чтобы согреться. И решила, что мне срочно нужно сходить к врачу: эта одержимость запахами начинала беспокоить.

– Эй, – крикнул мой гость через дверь, а я попыталась вспомнить, закрыла ли эту самую дверь на замок. Вдруг ему вздумается войти?

– Сказала же, пять минут…

– Ты в курсе, что у тебя тут побывали гости?

– В смысле?

– Выходи, сама увидишь, – усмехнулся Макс.

Быстро закрутив краны и запахнувшись в огромный махровый халат, я выскочила из ванной комнаты. Даже тапочки забыла надеть.

Макс зажег свет в кухне, и только сейчас до меня дошло, что в квартире царит небольшой хаос. Ящики закрыты неплотно, на столешнице расположились банки с сахаром и крупой, одна, с гречкой, вообще вывернута на пол. Зато стакан свежевыжатого сока, который мне всегда готовила домработница Нелли Павловна, стоял нетронутый. Она знала, что я очень люблю апельсиновый фреш, но ленюсь сама чистить и мыть соковыжималку. Пока Макс отвернулся, я быстро вылила сок в раковину.

– Ай! – Я наступила босой ногой на гречку и попятилась.

Пробежавшись по комнатам, я констатировала тот факт, что в моих вещах кто-то порылся. Интересовали неизвестных выдвижные ящики, комод, сумки и даже содержимое косметичек.

– Закрой уши, я сейчас буду ругаться нехорошими словами!

– Валяй, – усмехнулся Макс, – думаю, тебе это пойдет. Принцессы такие смешные, когда матерятся. Не сдерживай себя.

– Что означает вся эта хрень? – нахмурилась я, потому что ругаться уже расхотелось. А вот понять, что происходит, захотелось еще сильнее.

– Он или они проникли в дом через веранду, потому что с той стороны камер нет. Я глянул замок. Похоже, его вскрывали отмычкой. Может, поспрашивать соседей?

– Домработница сегодня тут была, но я ее знаю пять лет. Нелли Павловна раньше убиралась у родителей, мне ее передали по наследству. У меня жилплощадь меньше, а женщина уже немолодая, – пояснила я, видя в глазах Макса непонимание.

– Звонить ей поздновато. Уже десять, – глянув на часы, заметил он. – Старушки обычно в это время уже спят.

– Конечно, с утра позвоню, спрошу, но уверена, она закрыла дверь, как обычно. Окно на веранду зимой мы не открываем. И соседи с той стороны уехали на зиму в Таиланд, так что некого спрашивать, – развела я руками. – Это напротив у меня бдительная бабка.

– Камеры по улице можно проверить, но, думаю, тут работали не случайные люди. Рассказывай, где была, что видела?

Пока мы совместными усилиями приводили квартиру в порядок, мне пришлось пересказать Максу события сегодняшнего вечера. Моя самодеятельность вызвала его праведный гнев, но я оправдалась эффектом внезапности.

– Ну и чего ты добилась? Надо было позвонить мне, уж я бы из твоего жигало Синичкина выудил побольше информации. И бесплатно. А этих залетных из парка следовало тряхнуть, у меня бы и они быстро заговорили.

– Не слишком ли ты крут? – огрызнулась я, понимая, что в его словах есть доля истины.

– Полицию будем вызывать? – поинтересовался Макс, когда с уборкой было покончено. Наверное, издевался. Потому что кто ж вызывает полицию, когда уже все прибрал.

Я зажгла свечи на камине и упала в кресло-качалку. Натянула плед до подбородка, подумала и помотала головой:

– Если родители узнают… У них сейчас и так проблем выше крыши. Скажут, что тут небезопасно, и чтобы я на время переехала к ним. Давай лучше подумаем, кому я понадобилась. Ты же у нас рвался в идейные лидеры, вот и фонтанируй идеями.

– Тут гадать не надо. Это как-то связано со смертью твоей подруги. Или с проблемами у отца на фирме. Я не верю в такие совпадения.

Он закурил, привалившись спиной к каминной стенке. Обычно я ворчу, чтобы гости не курили в доме, но сейчас махнула на это рукой и тоже потянулась к пачке.

– Помнится, когда мы познакомились, ты говорила, что не куришь? – снова съязвил Макс.

– Только когда нервничаю. А с твоим появлением нервничаю я постоянно. Я вот тоже не верю в такие совпадения, – отмахнулась я.

– Экзальтированные особы часто принимают любовь за нервное расстройство. Не волнуйся, я тоже от тебя без ума.

– Ха-ха два раза. Есть еще свежие шутки, цитаты дня, идеи?

– А как же. Мне тут пришло в голову: может, все гораздо проще? Твой охочий до бабла Паша специально вызвал тебя на разговор, а за это время в квартире кто-то поработал?

Признаться, эта мысль мелькнула и у меня, но я ее отвергла:

– Ничего ценного не пропало. Хотя большие деньги я дома не держу, но даже украшения в шкатулке на месте. В ванной на раковине лежит мое кольцо. В полке немного наличкой было, тоже не тронули. Так что…

– Да уж, тут и полицию не на что вызывать. Мне кажется, кто-то ловко тобой манипулирует. Сама что думаешь?

Я пожала плечами, глядя на огонь свечи.

– Появление этих типов в парке, да и обыск у меня в доме говорят о том, что мы были правы.

– Я был прав, – поднял он вверх указательный палец. Выпендрежник.

– Ладно, ты. Жанне кто-то помог утонуть, ты ведь так считаешь? И кому-то сейчас активно не нравится мое вмешательство. И этот кто-то сейчас хочет меня запугать. Допустим, в квартиру могли проникнуть те же типы из парка. Домработница ушла после обеда, у них была уйма времени. Сначала пошарили в квартире, а потом отправились за мной в парк. Но что они надеялись у меня найти? Думали, что я веду дневник с описанием своего расследования? Или просто хотели сделать гадость? Какая-то чушь…

– В принципе, они могли явиться предупредить тебя, чтобы ты не лезла, куда не следует. Не застав дома, разозлились и немного покуражились. Версия притянута за уши, но хоть что-то. Что думаешь по поводу слов твоего альфонса? Насчет Миланы. Это же подружка компаньона твоего отца?

– Не подружка, а жена. Милана… Не знаю, надо поговорить с ней завтра. Думаю, всему есть простое логическое объяснение.

– Зачем она скрыла от тебя тот факт, что была там ночью?

– Кому захочется быть замешанным в неприятном деле? – пожала я плечами, немного подумав. – Мне кажется, я бы тоже не стала афишировать свое присутствие в квартире покойницы.

– Возможно. Каждый думает в первую очередь о себе. Но, выходит, она была последней, кто видел Жанну живой. Поговори с ней. Всему тебя надо учить. Эх, молодежь. Нет из-за вас покоя старикам.

– Кстати, а ты чего приперся на ночь глядя по первому зову? Старик… Послал бы меня подальше и отсыпался бы в уютном гостиничном номере, намазав поясницу гелем от ревматизма.

– Твоя постель представляется мне более приятным местом, – не остался в долгу мой гость. – Терпеть не могу гостиницы. К тому же есть новости по Жанниным постельным знакомым.

– Боже, еще и это… Моя бедная голова уже не выдерживает столько информации. Список большой?

– Не хотелось бы тебя разочаровывать, но всех молодых людей, посещавших ее в течение последней недели, ты прекрасно знаешь.

Я замерла, боясь выдать себя нервной дрожью рук, а Макс продолжил, глядя на меня в упор:

– Это твой брат и твой бывший возлюбленный Стас.

– Это дурацкая шутка? – нервно усмехнулась я принюхиваясь. В воздухе ничем не пахло, кроме хвойного аромата свечи. Настроиться на Макса у меня не получалось.

– Так и знал, потому сделал скрины с камеры, – усмехнулся мой гость и сходил за конвертом в прихожую. – Вот, тут время и дата. Смотри сама.

Я полистала протянутые им фотографии, и констатировала, что глаза меня не обманывают. Руки все-таки противно задрожали, и я зажала их между коленями.

– Допустим, тут видно, что они к ней заходили. Но это еще ничего не доказывает.

– У нас запись с камеры подъезда. Думаю, у сыщика были фото с другого, менее невинного ракурса: окно, спальня. Соображаешь? Иначе чего бы Толик отрекся от возлюбленной? Я, конечно, не намекаю, что твои близкие замешаны в смерти Жанны, но становится все интереснее.

– Ладно, это можно выяснить завтра, – кивнула я, машинально снова потянувшись за сигаретой. Сплошные нервы. – А теперь я хочу выпить горячего чая и лечь спать. Если честно, денек сегодня выдался так себе. А если быть до конца честной – то полное говно.

Макс, подумав, тоже кивнул и собрался уходить, но я любезно предложила ему воспользоваться ранее занимаемой им комнатой. И чтобы он не строил гнусных предположений, сразу занялась чайником и громко загрохотала кастрюлями. К счастью, он отправился в душ, так что лицедействовать мне не пришлось. Я поспешила в свою комнату и упала на кровать, закусив губу.

Конечно, долго не могла уснуть. Сначала думала о Стасе и Дене, которые зачем-то ходили к Жанне. И никто об этом и слова не сказал. Ладно, Ден. Они когда-то встречались, он мог зайти к Жанне по старой памяти. Но что там понадобилось Стасу? Я не знала, что они общаются за моей спиной. Вообще думала, что они виделись буквально пару раз, да и то в общей компании. Потом стала размышлять, правильно ли поступаю, скрывая от родителей факт угроз и чье-то вторжение в мою квартиру? В конце концов, к кому мне еще обращаться, как не к ним? Но папа и без того с сердечным приступом. Мама только поднимет панику и еще больше взвинтит отца.

Тем более сейчас рядом со мной есть Макс, в его присутствии я, как ни странно, чувствую себя надежно. Кстати, а что мешало самому Максу пошарить у меня в шкафах в мое отсутствие? Но что он мог у меня искать? Я его почти не знаю, но нутром чую, что он не просто так крутится возле меня. Правда, это же нутро подсказывает, что он не способен на мелкие пакости. Хотя знаток людских душ из меня так себе…

«Прав Стас, зачем я впускаю в свою жизнь незнамо кого…»

Ответов на свои вопросы я по-прежнему не находила, оттого злилась еще больше.

Спалось мне плохо. Раза три я просыпалась среди ночи из-за ветра, завывающего за окном. Порывалась сходить за водой, но меня останавливала мысль, что я могу пересечься там с Максом. Чего доброго, решит, что я пытаюсь его соблазнить. Или что мне не спится из-за любовной маеты. Как он там сказал? Экзальтированные особы… Ну-ну.

Наконец, я разозлилась на себя и, накинув халат, отправилась к водопою. В конце концов, это мой дом. И плевать, что подумает этот столичный хам. Бесшумно ступая, спустилась по лестнице. Проходя мимо комнаты Макса, я услышала какие-то странные звуки.

Поначалу я решила, что это работает телевизор. Потом показалось, что где-то за окном мяукает кошка. Я подошла вплотную и даже приложила ухо к двери, а после осторожно ее приоткрыла, наплевав на конспирацию.

Макс спал на спине по-спартански, вытянув руки по швам. В свете уличного фонаря его силуэт на постели был хорошо виден, потому что он до конца не зашторил окно. Во сне он то ли стонал, то ли плакал, что-то приговаривая, а я устыдилась и поспешила закрыть дверь. И вдруг он шумно вздохнул и вполне отчетливо произнес хриплым от волнения голосом: «Хорошая моя, не плачь…» В воздухе запахло щемящей детской тоской.

Резко повернувшись, я смогла удостовериться, что он спит. И мне вдруг стало не по себе. Взрослый мужчина с темным прошлым, который плачет по ночам и кого-то зовет. Кто же ты?



Глава 11. Злосчастный пиджак

Утром я проснулась рано и долго лежала, пытаясь проанализировать имеющиеся на данный момент сведения. В голове была полная каша и желание покончить с этой историей. И зачем я корчу из себя сыщика? Этот Макс на меня плохо влияет. Не появись он, мне бы и в голову не пришло копать глубже.

Надо пойти к следователю и выложить все свои подозрения. Правда, придется умолчать о Синичкине и Милане. А еще о Дене и Стасе. Я же не могу их так подставить. А тогда какой смысл во всех моих подозрениях? Нет, сначала надо поговорить со всеми, кто хоть как-то может пролить свет на события последних дней Жанны. Начну, пожалуй, с Милки. Приняв это решение, я слегка ободрилась.

Услышала, как Макс встал, принял душ, а потом стал мерно позвякивать посудой в кухне.

Неожиданно мне сделалось уютно и спокойно: словно там, за стеной, был кто-то, кто мог обо мне позаботиться. Хотя о чем это я? Макс – явно темная лошадка, его намерения мне не ясны, а род деятельности навевает не самые приятные мысли. Даже если про свое прошлое он приврал ради красного словца, все равно понятно – это не лучшая для меня компания.

Потолковать бы с Подгорным, уж он должен знать, что это за тип. Раз вызвал его решать свои вопросы. Думаю, Толик не отказал бы мне в любезности. Но пока Макс рядом, об этом не может быть и речи. Надо же, Толик оказался не таким уж простачком. Собирается расширять бизнес. И чего Жанка так легкомысленно его упускала из виду?

Мелькнула мысль расспросить о Максе у дяди Вовы, уж он-то знает всех «серьезных» людей в округе. И в столице, думаю, тоже. Хотя сейчас им с папой явно не до меня с этими проблемами. А если отец узнает, что я занимаюсь расследованием гибели Жанны в компании «бандита», меня насильно запрут дома или приставят ко мне охрану. После той истории с вымышленным суицидом от меня только-только отстали. И то не до конца. Просто делали вид, что считают меня нормальной. А сами…

Телефонный звонок вырвал меня из размышлений. Женский голос казался смущенным:

– Это Лена, сестра Жанны. Мне неудобно вас просить, но я тут никого не знаю…

– Конечно, Лена, о чем речь. Что нужно? – спросила я, зажав телефон одним плечом. Руками я завязывала хвост найденной на тумбочке резинкой.

– Хозяйка просит быстрее освободить квартиру, я приехала за вещами. Со мной дочка, так что разъезжать по городу не могу. Мне бы забрать машину Жанны из ремонта, я попросила знакомого отогнать ее к нам домой, он подъедет к Жанниной квартире чуть позже.

– Я поняла, без проблем. Могу пригнать машину, минут через сорок буду.

Макс вопросительно поднял брови, когда я вошла в кухню. Видимо, слышал окончание нашего разговора, так что пришлось поделиться с ним планами. Кстати, вот и шанс подвернется расспросить Толика о Максе. Но тот словно почувствовал мои потайные думы и вызвался пригнать тачку. А перед этим закинуть меня в квартиру Жанны.

– Не хочу, чтобы ты болталась по городу одна, – заявил он. Мне пришлось нехотя кивнуть: снова ничего не узнаю. Зато смогу помочь сестре Жанны с вещами.

Мы наскоро позавтракали, причем Макс удивил меня своими кулинарными способностями, соорудив из остатков продуктов омлет и сэндвичи. Я почувствовала себя никудышной хозяйкой и мысленно пообещала себе вечером сварить борщ. Брат говорил, я на них большая мастерица.

Дверь подружкиной квартиры была приоткрыта. На пороге я замялась, снова нахлынул страх, словно Жанна была еще здесь. Возникла крамольная мысль сбежать, отговориться делами, но Лена уже вышла в коридор на шум моих шагов.

– Так быстро, – удивилась она моему появлению, – а я тут вот… Не могу себя заставить собрать все вещи, слоняюсь туда-сюда.

– Я помогу, а машину скоро пригонят, – погладила я ее по плечу.

Пройдя в зал, увидела девочку лет девяти, смотревшую мультики в телефоне. Мы с Леной, переговариваясь, занялись коробками. Их уже накопилось прилично – штуки четыре разных размеров. И тут я заметила мужской пиджак, небрежно брошенный возле кресла. К горлу подкатил комок.

– Нашла на вешалке в прихожей, под куртками, – проследив мой взгляд, пояснила Лена. – Наверное, какого-то мужика Жанкиного. Кстати, кто-то из них перевод прислал, сумма приличная. Наверное, на похороны. Вроде Анатолий. Может, пиджак его? Я бы отдала, да лень возиться.

– Знаю Анатолия, это он чинил машину. Хотите, передам? – как можно небрежнее спросила я.

Лена равнодушно пожала плечами. Мужские вещи были без надобности: насколько я помнила, все женщины в семье Жанны были или вдовами, или разведенками.

Дрожащими руками я взяла пиджак и быстро положила в пакет.

Мы продолжили дальнейшую упаковку молча, пока не позвонил знакомый Лены, подъехавший за машиной. Макс, уже ожидавший меня внизу, помог с погрузкой коробок в бусик, чем вызвал бурную радость у коренастого мужичка со щетиной. За рулем бусика сидел похожий на первого мужичок, по виду – родной брат, только еще более крупный.

Щетинистый пересел за руль Жанкиной тачки, все загрузились, а Лена на прощание пожала мне руки.

– Вот спасибочки. Одни бы мы так быстро не управились. А мне еще к матери в больницу…

– Если будут новости – я позвоню, – словно извиняясь, промямлила я.

Лена неопределенно мотнула головой, как бы намекая, что никаких новостей они уже не ждут.

– Ну что? Куда прикажете? – веселился Макс, галантно открывая мне дверцу своей машины. Он оставлял ее здесь, пока мотался на такси за Жанкиной тачкой.

– Будь другом, купи мне кофе, – я улыбнулась максимально зазывно, чтобы высвободить себе пару минут на «подумать».

– Опять кофе? Ладно, жди, – смилостивился мой напарник. – Все равно сигареты закончились. Сиди тут и ни шагу из машины.

Выдохнув с облегчением, я откинулась на сидение. Конечно, все мои мысли были заняты не кофе, а пиджаком, который я скрутила и запихнула в сумку. Потому что я сразу узнала пиджак моего брата. Он был в нем в клубе, это я помнила точно: модная клетчатая подкладка, замшевые заплаты на локтях. Мне надо все рассказать Максу, раз уж мы вместе занимаемся этим делом. Но скажи я сейчас про пиджак, придется выяснять, как он там оказался. А вдруг выяснится, что… Стоп. Я что, подозреваю собственного брата? Но он же сам сказал, что высадил Жанну. Это видел и подтвердил Синичкин, да и таксист, в случае чего, мог бы вспомнить. Жанна пошла домой одна. Но каким образом у нее оказался пиджак Дена?

Зазвонил телефон, и я узнала номер, с которого мне до этого звонил Синичкин:

– Деньги я перевела, чего тебе еще надо? – буркнула я.

– Ты кому-то говорила о том, что мы встречались ночью? – Голос его звучал отрывисто, показалось, что он чем-то напуган.

– Нет, никому.

– Я же просил тебя не трепаться…

– Говорю же, никому я ничего не рассказывала, – нехотя соврала я. Потом успокоила себя тем, что Макс вообще не знает Синичкина, соответственно, выдать меня не мог. – Даже с Милкой еще не говорила. Да что случилось?

– Потом…

Он нажал «отбой», и в трубке стало тихо.

Я в недоумении уставилась на телефон, но долго размышлять о Синичкине не смогла. Ситуация с братом тревожила сильнее. Видимо, череда мыслей отобразилась на моем лице, потому что Макс, вернувшись с кофе и сигаретами, насторожился:

– Ты какая-то задумчивая. Точно ничего от меня не скрываешь? Прости, но если мы решили докопаться до правды, то неплохо бы начать с себя. Если есть какие-то мысли, давай обсуждать.

Неожиданно я разозлилась, хотя, скорее всего, действовала по принципу «лучшая защита – нападение»:

– Если честно, я так до конца и не поняла, на кой тебе таскаться со мной, выясняя подробности смерти моей подруги. Может, тебе тоже пора стать более открытым?

– Кажется, я и так уже все рассказал, – с удивлением уставился на меня Макс. Видимо, недоумевал, какая муха меня укусила. – Ладно, давай сначала. Тем более обстоятельства слегка изменились. Да, я таскаюсь с тобой, как ты выразилась, потому что Старовойтов – человек, которому я должен помочь решить некоторые проблемы в городе.

– В нем заинтересованы важные люди?

Макс кивнул и закончил мою мысль:

– Я как раз вчера кое-с кем встречался по этому вопросу. И этим людям хочется быть уверенными, что Анатолий не замешан ни в каких мутных делах. Когда я сообщил, что его любовница недавно была обнаружена мертвой в своей ванне, там заинтересовались. И попросили меня разобраться.

– Не понимаю, какое им дело до его любовницы?

– Не скажи. Кому захочется связываться с психом, готовым утопить девицу, наставившую ему рога? Люди планируют вкладывать в этот регион средства, и им нужен здесь свой человек. Не хватало, чтобы потом всплыл какой-то криминал, связанный с Толяном. Так понятнее?

– Допустим. – Я снова подивилась, как же Жанка могла проглядеть такого перспективного жениха. И решила, что он мог не откровенничать с ней, подозревая в легкомысленности. Конечно, Толик мало смахивает на амбициозного карьериста. Скорее, бизнесмен-середнячок. Хотя мне это до звезды.

– Ты же сам говорил, что он «правильный» мужик и все такое. Так и передал бы своим «друзьям», – буркнула я из вредности.

– Ну, мои умозаключения к делу не пришьешь. Мало ли что мне кажется. Да и «правильные» мужики порой могут выдать. Я не знал твою подругу, но уже по тому, что всплыло за эти дни, можно сказать – она та еще стерва.

– Придержи язык.

– Между прочим, я обожаю стерв. Так что это был комплимент. Ну да ладно. Главное, чтобы ты уяснила: я тоже заинтересован в этом деле. Желательно найти виновного, если он есть, и доложить обо всем по факту. Я привык серьезно подходить к работе. Потерпи, думаю, очень скоро все тайны падут. Так всегда бывает: кажется, темный лес, а приглядишься – так, перелесок.

– Твои бы слова…

– И я покину ваш дивный городок, отправившись в теплые края.

– Ты много путешествуешь? – заинтересовалась я.

– Мы – там, и мы – то, что уже видели в своем воображение. Значит, я побывал почти везде.

– Как же меня достали твои цитаты. Вечно ты ускользаешь от ответа.

– Ладно, закончим с взаимными экивоками и перейдем к делу. Раз уж мы тут, давай пройдемся по соседям. Как тебе идея?

– Так себе. Жанкина сестра их видела, думаю, и те из полиции интересовались. Вряд ли узнаем что-то новое.

Мысль о необходимости поговорить с Деном пульсировала в мозгу, но отделаться от Макса так просто не выйдет: после вчерашней стычки в парке он так и заявил: отпускать меня одну до окончания «дела» не намерен.

– Ты рассказывала, что на Жанну жаловались, – закурив, подумал Макс вслух.

– Ну, точно могу сказать только про бабку снизу. На этаже Жанны соседняя квартира пустует, а во второй слева живет молодая пара. Та соседка как раз вышла, когда все случилось…Хотя, я припоминаю, что они постоянно собирают компании. И стенки общей с Жанной у них нет. Так что еще вопрос, что они могли слышать.

– И все-таки зайдем. – Макс затушил сигарету и решительно направился в сторону подъезда.

Мы на всякий случай позвонили в пустующую квартиру, но она ответила ожидаемой тишиной. А вот из квартиры, где проживали молодые тусовщики, высунулся лохматый парень в спортивках и с голым торсом. Из квартиры запахло жареной картошкой.

– Я уже все рассказывал, – набычился он, – еще когда вы ее нашли. Это же жена моя скорую вызывала, помните? Потом участковый заходил, все-таки смерть, а бабка жаловалась постоянно. Участковый в соседнем подъезде живет, вот и…

– Вы в ту ночь были дома? – поинтересовалась я.

– В тот день у нас годовщина свадьбы была, гости пришли. Имеем право. Ну, пошумели немного, но часов в одиннадцать почти все разошлись. Жанка-то после часа ночи вроде явилась, это менты сказали. Мы к тому времени уже в караоке уехали. Это любой подтвердит. И домой вернулись в пять утра.

Я спросила про время появления надпись на двери, но и тут ничего ценного узнать не удалось.

– Когда уходили, все навеселе были. Если честно, не уверен, что заметил бы какую-то надпись. А когда вернулись, тем более. Да и у нас тут темно было. Лампочку кто-то выкрутил, мать их за ногу. Я чуть не навернулся. Короче, было тихо вроде, как обычно все. Ничего нового я вам не скажу. К бабке идите, она все про Жанку знает: когда, кто. У нас слышимость такая: кто снизу, слышит того, кто сверху. А вбок звук не идет. Это тоже участковый подтвердит.

В квартире, где проживала вездесущая бабка, нам открыла женщина слегка за 50. Откуда-то из кухни вылетела мелкая собачка, похожая на болонку, и стала отчаянно взвизгивать, порываясь на улицу.

– Тихо, Тяпа! Иди в дом! Сейчас снова от радости лужу сделаешь…

Узнав причину нашего визита, женщина только усмехнулась:

– Да кто же вас надоумил маму спрашивать? Этот патлатый сверху? И участковый был, знает же, что она уже заговаривается. У матери группа давно, провалы в памяти, она и меня через раз узнает. То дочкой назовет, то мамой.

– И все-таки мы бы задали ей пару вопросов, – вкрадчиво произнес Максим, суя женщине в руку крупную купюру. Откуда он только ее извлек? Фокусник, не иначе.

Деньги возымели действие, и женщина, пожав плечами, провела нас в кухню. Там на всю громкость работал телевизор, а сухонькая старушка, по виду любовница Брежнева, пила чай из блюдца.

– И расскажу, чего уж там, – с умным видом покивала она, когда Макс бархатным голосом изложил ей нашу просьбу, а я подивилась его способности втираться людям в доверие. – У меня в календаре все записано, чтобы, значит, участковому доложить в лучшем виде. Я на эту шелупонь управу найду. Уж поверьте. Я секретарем парткома была, Анна Никитишна Лукина меня звать-величать.

– А в прошлую субботу ночью вы, достопочтенная Анна Никитишна, что-нибудь слышали? – чуть склонил голову набок Макс.

– Ты погоди, вот послушай. Тут записано… Ага, вот нашла… – Бабка водила пальцем по перекидному календарю, насунув на нос очки. – В этом месяце – 14 и 20 числа, точно так. К ней приходил полюбовник, за которого она замуж шибко хочет. А 1 числа заезжал тот, на джипе широком, так внук говорит. Марка такая, понимать надо. Так вот за него она замуж не хотела, нет.

– Джип «Чероки» у Старовойтова, – шепнул мне Макс, а я нетерпеливо перебила бабку:

– А с чего же вы, бабушка, взяли, что она замуж за кого-то хотела? Вы что, ясновидящая? Секретарям парткома не пристало надумывать…

– Тю, милая, ты меня не учи. Тут безо всякой астрологии разобраться можно. С одним она так стонала, такие визги тут стояли. У моей Тяпы уши в трубочку сворачивались. Как она подвывала! Одно слово – старалась, чтобы замуж взяли.

– Тяпа? – ляпнула я в досаде, а бабка презрительно скривилась:

– Вертиховстка эта, сверху которая. Никакого житья от нее.

– А что с широким джипом не так? – серьезно спросил Макс, а мне почему-то стало смешно.

– Это у врача надо спросить, что с ним не так. Болеет, может? С этим на джипе вертиховстка не старалась совсем. Так, лениво… Скрип-скрип, даже звука не издаст порой. И Тяпа молчала. Уж мне все про вертиховстку слышно, а если к вентиляции подойти да стул подставить…

– Мама, что ты такое говоришь! – Бабкина дочка покраснела. Все это время она заваривала чай и протирала посуду, невольно слушая наш разговор. – Говорю же вам, она не в себе.

Тут бабка запела «Боже, царя храни!»,Тяпа завыла, а женщина хмыкнула, как бы намекая: «Я же предупреждала». Закончив петь, бабка откашлялась и, как ни в чем не бывало, продолжила.

– Чайку? Берите варенье. Тетеха, чего стоишь? Дай чашки гостям? Так вот, в субботу долго тишина была, а потом женские голоса. Я едва заснула, таблетку выпила, а они скандальничать. Потом тихо, шуршание какое-то. А потом и мужской голос был. А потом и не только голос, а снова кровать скрипела. С тем, за кого замуж хотела. Точно, а я не записала!

Бабка кинулась к календарю, на ходу продолжая докладывать:

– А потом она мыться пошла, и с балкона у ней кто-то упал.

– Мама, что ты опять несешь! Не слушайте ее!

– Говорю, как есть. И ты меня, соплячка, не перебивай!

– Мама, я уже на пенсии…

– И что? Молчи! На чем это я… Упал с балкона.

– Как же вы это увидели? – не поверила я.

– Как-как, не спалось мне, значит. Я к окну подошла, проветрить хотела. А там тень какая-то – прыг. И упал. Так думаю: у ней один полюбовник был, а тут второй нарисовался, вот она этого с балкона и шуганула. Этаж второй, тут низко совсем. Потолки у нас дрянь. Вот раньше потолки какие высокие были!

Тут бабка опомнилась и снова грянула бодрую песнь о Щорсе, а мы поспешили на выход.

– Негусто, – усмехнулась я, усаживаясь в машину. Макс достал с заднего сидения документы и принялся их просматривать.

Его сосредоточенный вид раздражал, и я принялась думать вслух:

– Что толку от слов соседки, их никто всерьез не воспримет, раз уж она полубезумная. Да и вопрос, слышала ли она что? Работающий телевизор вполне можно принять за реальную жизнь. А с ее фантазией…

– А вот пассаж про прыгающего человека я бы взял на вооружение.

– И что в этом тебе показалось стоящим внимания?

– Если бы я был убийцей, которого наняли избавиться от девушки, я бы тоже выкрутил лампочку в подъезде, затаился, дождался бы ее прихода, сделал свое дело и сиганул бы с балкона, растворившись в ночи.

Мне стало не по себе от его слов, и я поспешила возразить:

– Но никаких следов убийства, кроме ссадины на затылке, не было. Ссадина не была смертельной, так родным медики сказали. Бабка чаи под телевизор по ночам гоняет, потом снотворное пьет. Вот ей под снотворным и привиделось.

– Я проверил по числам, – Макс закончил просматривать распечатки и довольно ухмыльнулся. – В те дни, когда она, по словам бабки, хотела замуж, к ней наведывался твой Стасик. И, кстати, мне тут один человечек скинул распечатку ее звонков. Тогда в клубе Жанна звонила именно ему. Видимо, за столом разговора не вышло, там были люди, поэтому она отошла к туалету.

– Час от часу не легче, – вздохнула я. – Сначала убили подругу, потом хулиганы угрожают здоровья лишить, теперь вот узнаю, что эта самая подруга под носом крутила любовь с моим бывшим. Хотя мне, конечно, все равно, с кем он проводит время…

– Это жизнь, детка. Бьет ключом да по голове.

– Да ты просветленный! – присвистнула я, хотя шутить совсем не хотелось. Может, дашь совет, как дальше жить?

– Ничего не бояться – самый искренний совет, которым мне хотелось бы с тобой поделиться, милая. Но ты все равно будешь бояться. И я буду. Это наша человеческая природа, от нее не убежать. Сначала мы боимся за свою шкуру, за то, что нечего будет есть, негде жить, не на чем спать. Потом боимся за тех, кого любим: вдруг заболеют, умрут, уедут, разлюбят.

– Да уж, проще быть просветленным, им ничего не надо…

– А если ты просветленный и совсем не боишься за что-то мирское, материальное, то начинаешь бояться утратить проблески разума. Свою просветленность, если угодно.

– Словом, нет счастья в жизни…

– Но тебе лучше об этом не задумываться, – похлопал меня по плечу Макс. – Твоя светлая голова не должна омрачаться подобными мыслями. Так что поехали, подкрепим свою бренную плоть обедом, авось и в мозгах прояснится. Если ты, конечно, не спешишь от меня отделаться.

– Может, я влюбилась в тебя с первого взгляда и теперь не знаю, как подольше задержать тебя в нашем городе? – буркнула я в ответ.

– Ты же была влюблена в своего Стаса, разве нет? Как твои пристрастия могли так быстро измениться? – хмыкнул Макс, выруливая на оживленный проспект.

– Что тут удивительного? Все меняется. Говорят, за семь лет человек полностью меняется даже в биологическом смысле: атомы, молекулы, состав крови. И вот уже прошлое кажется таким далеким, словно это был не ты вовсе. А просто хорошо знакомый тебе человек, чьи поступки ты даже можешь анализировать как бы со стороны.

– Есть такое…

– Знаешь, как я поняла это? Однажды мне в руки попали те самые духи, что были у меня в 18. Помню, я их просто обожала, с таким трепетом нанесла их на запястье, поднесла к лицу… Когда-то с ними у меня ассоциировалось столько воспоминаний: надежды, познание себя, первый поцелуй, первое взрослое лето…

– Первый секс, – хмыкнул Макс, обгоняя автобус.

– Ты свинья, – парировала я, но даже его замечание не смогло прервать поток моих воспоминаний. – Не знаю, что я надеялась воскресить в памяти. Мне казалось, стоит вдохнуть этот запах – и все вернется. Я та же, что и много лет назад, время не имеет над нами власти, если мы сами не хотим отпускать прошлое. А в итоге я не ощутила ничего, кроме сладковатого аромата. Приятного, но не более.

– Да уж, все проходит и, к сожаленью или к счастью, нас об этом никто не спрашивает.

Заказав бизнес-ланч в демократичном кафе с гордым названием «Барон», мы принялись строить версии. Точнее, версии строил Макс, а я невпопад кивала, думая, как так вышло, что все мои близкие люди оказались втянутыми в эту скверную и запутанную историю. Конечно, я не питала иллюзий по поводу Жанны, хотя мы и дружили. Я знала, что она далеко не ангел. Тогда чего на душе так паршиво?

Мне предстоял разговор с Деном, Стасом и Миланой. И я даже не знала, с кем из них мне будет сложнее разговаривать. Конечно, никого из близких я не подозревала в убийстве, но, по какой-то неведомой причине, они скрывали от меня свои контакты с Жанной. И это нервировало. Допустим, Стас не обязан мне отчитываться, с кем он спит. Но пиджак Дена и ночной визит Миланы должны быть чем-то обоснованы. А их молчание наводит на нехорошие мысли.

– Когда ты планируешь побеседовать с родней? – как бы невзначай бросил Макс, уставившись в свой телефон.

– Сегодня и побеседую, – буркнула я, допивая кофе и поглядывая на мобильник. Словно загипнотизированный мной, он сразу же зазвонил.

– Ты не забыла, что сегодня день рождения Сони? – усталым голосом проговорила мама. – Конечно, сейчас у всех настроение не очень, но ребенок ждал праздника, все уже заказано. Милана просила быть. Папе уже лучше, он тоже придет. Только ради Бога, не вздумай его волновать.

– Спасибо, что напомнила, если честно, совсем вылетело из головы. Папа очень переживает? Может, что-то уже известно?

– Папа не очень хочет затрагивать эту тему, говорит, что все наладится. Ладно, мне пора в парикмахерскую, в гостях поговорим. В пять вечера всех ждут, так что не опаздывай.

– Ну вот, – удовлетворенно констатировала я, нажав отбой, – сегодня как раз все заинтересованные лица соберутся в одном месте. Попытаюсь задать вопросы, хотя, уверена, это пустое. Мне кажется, стоит присмотреться к Подгорному.

– Не забывай, что сыщик Юра утверждал, что за Жанной еще кто-то следил.

– Вдруг Толика испугал наш интерес к сыщику, и он предупредил Юру? Вот тот и придумал неведомый «хвост».

– Зачем?

– Хочет пустить по ложному следу. Надо искать в этом направлении.

– А я как раз в нем и поищу, – порадовал Макс. – Хочу проверить кое-какие догадки. А теперь расскажи мне еще раз про проблемы на работе у твоего отца. Ты упоминала, что это началось уже давно.

– Где-то год назад. При чем тут наша фирма? – Меня раздражало, как он прыгает с темы на тему. И вид такой, словно что-то знает.

– Крутится у меня в голове одна мыслишка…

– Я сама толком не в курсе, да и отец не пришел бы в восторг, узнав, что я треплюсь о проблемах каждому встречному. Уже жалею, что вообще затронула эту тему.

– Не каждому. Я твой товарищ, так что мне можно.

– Звучит сомнительно, но если тебе так интересно…

Я еще раз обрисовала ситуацию на фирме отца так, как понимала ее сама. Макс что-то пометил в блокноте и удовлетворенно откинулся на спинку стула.

– Что же тут непонятного. Крыса завелась, сливает все. Таких учить надо, а вы церемонитесь. Думаю, слив информации и уничтоженное приложение – дело рук одного автора. У вас там что, камеры не стоят?

– На входе есть, а в кабинетах – нет, конечно. У нас же там не секретный объект. Не забывай, здесь тебе не столица. И все эти новомодные штучки доходят до нас с отставанием. Тем более что сервер вроде как взломали удаленно. Так что этот тип мог и не бывать у нас в здании. Но он смог скопировать неконфиденциальные данные, к которым был доступ у сотрудников. Так что, скорее всего, был в курсе нашей работы. На фирме работают проверенные люди не первый десяток лет. Папа тоже думал в этом направлении, но за последний год никого нового не брали. Даже уборщицы все свои, со стажем.

– Значит, это кто-то свой, – упрямился Макс. – И явно не дурак, раз следы заметать умеет.

– У дяди Вовы есть… хм, связи. И Ден говорил, что он как-то негласно проверял их зама, бухгалтера и еще парочку работников, которые имеют доступ к этим вопросам.

– Он что, следил за подчиненными? Надеюсь, обошлось без пыток? – хмыкнул Макс. – Вот тебе и тихий городок. Твин Пикс отдыхает.

– Хватит поясничать. Просто проверил по своим каналам. Что в этом такого? Тем более, когда проблемы…

– Плохо проверяли. Обращайтесь, я быстро найду хитромудрую жопу.

– Давай сначала разберемся с Жанной, – вздохнула я, – а потом ты покажешь мастер-класс по поимке крыс и кибер-преступников. Если остальные не справятся.



Глава 12. Детский праздник

В магазине игрушек, который располагался на той же улице, что и кафе, я выбрала самую дорогую куклу с коляской и, не удержавшись, набрала гору кофточек с сердечками и платьев с оборками. Мой напарник периодически совал мне то какого-то мохнатого монстра с зубами, то медведя величиной с себя, пришлось стукнуть его по голове упаковкой подгузников. Продавщицы наблюдали за мной с нескрываемым удовольствием (еще бы, такой клиент) и пару раз назвали Макса папой.

– У нас еще нет детей, мы пока в процессе, – глумился он в ответ, а я только закатывала глаза. – Но надо все закупить заранее. Знаете, как сейчас цены растут? Кстати, у вас есть школьная форма? А дипломы вузов не продаются? Я бы сразу взял парочку, дитятке пригодится. И вот эти все наряды для маленьких принцесс, скроенные по модным фасонам, как для взрослых теть.

– Чего кривишься? – обратился Макс уже ко мне, поглядывая на растущую гору вещей у кассы. – Тебе бы пошло материнство. Так и вижу тебя с коляской, внутри которой удобно расположилась орущая двойня.

– Отвянь, – ласково попросила я.

– Нет, серьезно. Вот в каком направлении тебе стоит работать. Глядишь, и на душевные терзания времени бы не осталось. Роди себе ребенка, заведи вечно голодного мужа. И все проблемы бытия покажутся мелочными по сравнению с вопросом: «А когда я смогу поспать?»

– Только после вас, – съязвила я, оплачивая покупки.

– Нет, я не создан для семьи. Да и ты тоже, такая одинокая волчица. Но ты пересиль себя, может быть, сумеешь разорвать этот порочный круг. Иначе так и будешь язвить и отшивать парней, которых с каждым годом будет все меньше. Это сейчас ты куколка, но возраст не обманешь…

– Заткнись, а? И сделай музыку погромче, – посоветовала я, когда мы сели в машину и Макс таки разобрался, куда ехать. Я предпочла провести это время на заднем сидении, отвернувшись к окну. Слушать его речи оказалось неприятно, хотя, возможно, в них и была доля истины. То же самое, только другими словами, мне недавно говорил брат.

– Нафиг музыку, это мешает слушать свои мысли, – парировал мой напарник и принялся насвистывать.

– Было бы чему мешать. Что мертво, умереть не может, – мрачно процитировала я Дена. К счастью, мы уже почти подъехали к коттеджному поселку, где располагался новый дом дяди Вовы, так что до мордобоя не дошло.

Я попросила высадить меня на соседней улице, решив немного прогуляться. Если честно, не очень хотелось светить перед родней новыми знакомыми. Того и гляди, посадят под домашний арест. Ден начнет расспрашивать, Стас надуется. И выйдет, что это не я буду их «допрашивать», а они меня.

К своему удивлению, чуть впереди я заметила фигуру брата. Он тоже неспешно следовал в нужную сторону, дымя сигаретой. Нагнав его, я пристроилась рядом, а он приобнял меня за плечи. Так мы и шли: он курил, я насвистывала. Дурной пример Макса оказался заразителен. Оказавшись возле высоченных ворот, за которыми располагалось двухэтажное шале четы Никифоровых, мы притормозили. Ден опять закурил. Вероятно, надеялся запастись никотином впрок, потому как при родителях старался не светить вредной привычкой. Про себя я вообще молчу: мне бы и в голову не пришло взять в руки сигарету на семейных посиделках. Мы немного помолчали, и я, нервно кусая губы, достала из сумки пакет с пиджаком.

– Узнаешь?

– Это же мой пиджак… – пробормотал брат, осматривая его, словно видел впервые. – Откуда он у тебя? Я думал, что оставил его в клубе или в такси.

– Скажи, как это оказалось дома у Жанны? – ответила я вопросом на вопрос.

– Не помню, вроде я нес его в руках? Было жарко, я снимал его, а потом… Честно, не помню. Мы выпили… На следующий день я искал пиджак, там была нужная визитка, но потом махнул на него рукой. Не ехать же из-за этого в клуб.