Только когда мы дошли до машины, Артём отпустил мою руку. Он достал свой рюкзак и вынул оттуда рулон бумажных салфеток.

— Держи, придётся воспользоваться моим аварийным набором, твой рюкзак промок насквозь вместе с тобой.

Я оторвала половину рулона салфеток и с особым наслаждением вытерла лицо, затем стала протирать руки.

БОРДОВЫЙ

— Запах всё равно не смыть, — мне уже хотелось плакать, — Вся одежда насквозь пропитана.

Все они сидели на веранде притихшие. Веригин никак не мог поверить, что тоже оказался замешанным в эту некрасивую историю. Нелли умерла, когда он был в доме. Пусть не в самом доме, подле, в саду, где они с Олимпиадой Серафимовной вели разговор о ее покойном сыне. Это же алиби! Все присутствующие могут подтвердить. Хотя… В какой-то момент его собеседница вдруг сказала, что забыла принять лекарство и ушла в дом. И никого поблизости не было.

— Вот, — Артём достал из рюкзака футболку и шорты, — Они тебе будут велики, но зато чистые. А твою одежду я предлагаю сжечь или подложить в сумку к этому мужику.

Веригин даже вздрогнул. Какие нелепые мысли лезут в голову! Получается, что он тоже попадает в круг подозреваемых. Но ведь никто не знает, что существует некая папка, так заинтересовавшая старого искусствоведа. И хорошо было бы, если бы так и не узнал.

— Неплохая идея, — улыбнулась я в ответ, — Но он то вроде и не виноват. Он нам даже помог, — я спряталась за машину и быстро стянула с себя грязную одежду.

— Все присутствующие должны переобуться, — хмуро сказал вновь спустившийся со второго этажа к обитателям дома капитан Платошин.

Артём закрыл меня собой, а сам смотрел по сторонам, чтобы вокруг не было свидетелей.

— Это еще зачем? — удивленно поднял брови Эдик. Платошин покосился на красавца и аж поморщился — хорош мерзавец! Но сволочь отменная. И сказал, обращаясь ко всем сразу:

— Надеюсь, у всех имеется вторая пара обуви?

— А Натали осталась его отблагодарить? Не думал, что у неё такой непритязательный вкус на мужчин.

— Не у всех. Я здесь не живу, — сообщил корнет Оболенский.

— Не представляю, зачем она вообще позволила ему до себя дотронуться. Она при виде нас то еле сдерживается, а этот тип явно только что из запоя вышел.

— Тогда вам придется попросить у брата тапочки.

— Да? И в них я поеду домой, в Москву?

— Так, что вы узнали? — Антон резко повернулся, словно забыв о том, что я позади него практически голая, но вспомнил в ту же секунду, когда я впопыхах стала натягивать на себя его футболку, — Прости, — он смутился и отвернулся назад.

— Ничего, в машине ваших ног никто не увидит.

Но было уже поздно, я покраснела от смущения с головы до пят и стала похожа на свежеприготовленного рака. Никак не могла предположить, что такой интимный момент будет происходить со мной около допотопной шиномонтажки после прорыва канализации.

— А если я на электричке приехал? — усмехнулся Эдик.

— Хватит словоблудием заниматься, господин Оболенский, — еще больше нахмурился капитан. — Вы, да на электричке! Переобувайтесь.

— Ничего, — неразборчиво промычала я, затем зашвырнула свою одежду подальше в кусты и вышла из своего укрытия, — Так то лучше. Хотя бы глаза уже от запаха не слезятся.

— Так, что насчёт нашего дела? — нетерпеливо прервал меня Артём.

— А что, собственно, случилось, — засуетилась вдруг Олимпиада Серафимовна. — Кому понадобилась наша обувь?

— Да, мы кое-что узнали. Илья две недели назад ушёл в отпуск и должен был уже вернуться на работу, но пропал и на связь не выходит.

— Преступник оставил в комнате следы, — сообщил старший оперуполномоченный.

— Значит, это, и правда, он. Всё сходится! — воскликнул Артём, — Это точно он! Как бы нам его найти? Может, у них есть какие-то его контакты?

— Так ее все-таки убили! — ахнул Веригин.

— Все-таки? — тут же вцепился в него капитан.

— Думаю, что нам к нему точно ездить не стоит, — я совсем помрачнела и показала Артёму флешку.

— Ну, она последнее время была такой подавленной, что я, было, подумал… И наш последний разговор…

— Это что было у него? — он тут же побледнел, — Такая же, как у меня и Лены.

— О чем был последний разговор?

— Скорее всего, он стал ещё одной жертвой. Возможно, даже самой первой.

— Это конец, — Артём схватился за голову и опустился на корточки, так резко, будто у него подкосились ноги, — Всё. Мне не спастись.

— О картинах. О покойном Эдуарде. Голубушка Нелли Робертовна очень переживала. Простите, мне тоже надо снять обувь?

Артём был в отчаянии. Он сидел на земле, уставившись в одну точку, и не произносил ни слова. Мне стало страшно, но не за него, а за себя. Пусть это было очень эгоистично, но я безумно боялась его потерять. Впервые за всю мою жизнь я была уверена, что нашла своего человека, и его потеря стала бы для меня самым большим ударом. Я присела рядом с ним, желая сейчас только одного, чтобы весь мир отстал от нас хотя бы ненадолго, и, переборов свою робость, обняла его. Он вздрогнул от моего касания, на секунду даже напрягся, затем резко повернулся и посмотрел на меня. Наверно я совсем не умела скрывать своих чувств, потому что ему хватило нескольких секунд, чтобы одним своим взглядом сделать меня пунцовой от смущения, но ему показалось этого мало, он потянулся ко мне и поцеловал. Мои губы тут же полыхнули огнём, одно его касание заставило все моё тело дрожать. Я закрыла глаза, пытаясь совладать с неизвестными мне чувствами, но Артём воспринял моё поведение по своему и, прижав меня к себе, снова поцеловал, но на этот раз гораздо сильнее, не давая мне даже маленькой возможности отстраниться.

— Да.

— Но я все это время был в саду, — запротестовал Веригин. — Я не имею никакого отношения к ее смерти! И мужской обуви моего размера в доме нет. У меня небольшая нога.

— Вы нормальные? — рядом послышался разъярённый крик Натали, — Оставили меня с этим типом одну, а сами устроили разврат на виду у всей улицы?

— Придумаете что-нибудь.

Я тут же отскочила от Артёма, будто мы делали с ним что-то противозаконное. И сгорая от стыда, взглянула на вопящую, словно фурия, Натали. Она прожигала нас обоих недовольным взглядом.

— Как же я поеду домой?

— Прости, — сказала я, осматривая её с головы до ног на предмет насильственных действий со стороны Аркадия, но она была идеальна, как обычно, — Мне срочно нужно было смыть с себя эту вонь. Что ты с Аркадием там так долго делали?

— А вы разве домой сегодня ехать собрались? А как же комната, которую вам приготовили?

— Ну, уж точно не то, что вы, — она кинула на Артёма злой взгляд, на что он лишь усмехнулся, — Я в отличие от вас, сыщиков, смогла вытянуть из Аркадия адрес Ильи, так что у нас есть следующая точка, куда нужно ехать.

— Да, но при сложившихся обстоятельствах…

— Нет, — резко оборвал её Артём, — Очевидно, что Илья стал ещё одной жертвой, скорее всего мы найдём там его труп или нарвёмся на полицию. Светиться рядом с мертвецом в этом городе нам больше нельзя.

— Я рекомендую вам остаться. До завтрашнего дня. Завтра мы точно будем знать, кто из присутствующих был в комнате потерпевшей и раздавил ногой ампулу. Кстати, как наша больная?

— Я думала, что мы тут отчаянно пытаемся спасти тебе жизнь, — рассерженно фыркнула на его размышления Натали.

— Кажется, Нелли вызвала к ней медсестру. Еще вчера, но девушка отчего-то еще не приехала, — пожаловалась Олимпиада Серафимовна.

— Натали права, — я вклинилась в их спор, — Нам лучше поехать и проверить. Во-первых, мы можем его спасти, если он ещё жив, во-вторых, нам необходимо найти связь между ним и Леной. Если они стали жертвой одного убийцы, то определённо связаны друг с другом, впрочем, как и ты с ними. Так как дело тут уже явно не в той компьютерной программе.

— Медсестру? Какую медсестру? — сразу заволновалась Наталья Александровна.

— Нет, это слишком опасно, я не стану рисковать вами, — Артём стоял на своём.

— Ту, что ухаживала за Марусей в больнице.

— То есть до этого ты спокойно рисковал нашими жизнями, посылая в этот чёртов автосервис, а как дошло до амурных дел, так сразу рисковать стало нельзя? — Натали уже была на грани.

— Но зачем же? Разве мы сами не можем? Это наш долг ухаживать за больной родственницей. Маруся нам не чужая.

— Прекрати, — я перебила её, не желая слушать очередную колкость в свою сторону, — Не нам решать.

— Мама, а когда другая бабушка, не Липа, болела, ты сказала, что заплатишь любые деньги сиделке, лишь бы не отравлять свою жизнь видом чужих болезней, — невинно заметил Егорушка.

— Я постараюсь найти связь между ними из дома, — Артём с вызовом посмотрел на Натали, — Всё-таки я кое-что понимаю в компьютерах.

— Егор! — тут же взвизгнула Наталья Александровна. — Ну, сколько можно!

После краткой паузы заговорил Эдик:

— Зато теперь можно сэкономить на похоронах. Отпоем всю семейку разом и покончим с этим. Бабушка, ты теперь глава семьи, вот и займись.

— Дело ваше, — Натали сдалась, — Но прекращать развлечение на самом интересном месте просто некрасиво, — она надулась и села в машину, — Блин, да у меня вся тачка провоняла канализацией! — она сморщилась, достала из сумочки бутылочку духов и побрызгала вокруг себя.

Олимпиада Серафимовна испуганно заморгала, Наталья Александровна хмыкнула, а Егорушка отчаянно сказал:

Мы с Артёмом не смогли сдержать улыбок и сели следом за Натали в машину. Всю дорогу обратно мы слушали её недовольное брюзжание по поводу того, что мы совсем ничего не понимаем в частном сыске и совершили большую ошибку, не поехав по адресу, который ей удалось с таким трудом достать. Но если быть до конца откровенной, то нужно признаться, что я практически её не слушала, все мои мысли были заняты Артёмом. Стоило подумать о нашем поцелуе, как у меня внутри всё сжималось в приятной истоме. Но как только я вспоминала, что убийца оставил нам ещё только один день, меня пробирал холод. Мне хотелось где-то спрятать Артёма, закрыть, лишь бы только спасти.

— Почему живут такие люди? Ведь тетя Нелли была такой хорошей! Разве она денег тебе не давала, Эдик? Разве не оценивала вещи, которые ты продавал?

— Какие вещи? — насторожился капитан.

— Ау, мы приехали, — Натали щёлкнула пальцами у меня прямо перед носом, — Выметайся скорее, от тебя за версту несёт помоями.

— Так, фамильные побрякушки, — жеманно пожала плечами Вера Федоровна. — Право, не стоит. Это я просила сына продать их. Ведь у нас было так плохо с деньгами!

Я вздрогнула от неожиданности, поморщилась от её громкого голоса, и только тогда, наконец, поняла, что она от меня хочет.

— А вы богатое наследство получили? — внимательно посмотрел на нее старший оперуполномоченный. — Когда?

— Ухожу, хватит ворчать. Спасибо тебе ещё раз за помощь. Если бы не ты, у нас ничего бы не получилось, — я взяла свой рюкзак и вылезла из машины.

— Ах, это было так давно! Ничего уж и не осталось.

— Ещё бы, — Натали закатила глаза.

— А какие-нибудь наиболее ценные вещи из вашего наследства можете назвать?

— Я провожу тебя, — Артём хотел вылезти вслед за мной, но Натали его остановила, заблокировав заднюю дверь.

— Ну, к чему? Все потеряно безвозвратно!

— Я подвезла твою ненаглядную прямо к подъезду, ничего с ней не случится. Поехали лучше я тебя немощного отвезу домой и помогу отыскать информацию по Веденееву. Я, знаешь ли, тоже неплохо в компьютерах шарю.

— А кто были ваши родители? — не унимался капитан.

Услышав её слова, я буквально потеряла дар речи. Ей оказалось мало украденного у меня места в институте, так она ещё решила забрать себе и единственного в этом мире мужчину, который не боялся быть со мной. Артём так же, как и я, сначала ошеломленно молчал. Он посмотрел на меня, затем взглянул на Натали, которая прожигала его требовательным и властным взглядом.

Вера Федоровна тихонько всплакнула:

— Как больно об этом вспоминать! Они погибли в сталинских лагерях, а я осталась сиротой. Круглой сиротой.

— Помощь мне действительно не помешает. Времени осталось в обрез, — он вздохнул и снова откинулся на сиденье, затем посмотрел нам меня и добавил, — Ася, спасибо тебе. Тебе нужно отдохнуть. Я завтра позвоню тебе утром. Не переживай.

— А какого вы, простите, года рождения?

Натали больше не хотела ждать ни секунды и, не дав мне даже возможности ответить, победно вдавила педаль газа и рванула с места, оставляя меня в очередной раз в проигравших. Я смотрела им вслед и поверить не могла, что они так со мной поступили. Я же была первой, кто вызвался помочь Артёму, и пошла бы вместе с ним всю ночь искать любые возможности обыграть убийцу, если бы он позвал, но он просто взял и, словно безвольная кукла, согласился остаться вдвоём с Натали, точно зная, как это меня ранит. Я давно уже привыкла к таким вещам и старалась и вовсе ни к кому не прикипать и уж тем более не симпатизировать, но в этот раз всё стало слишком личным. Я просто не могла и не хотела отдавать его ей. Стряхнув со щеки слезу, я побежал прочь от дома. Я не знала, что собиралась делать и как далеко смогу зайти, но свой шанс на счастье я Натали в этот раз отдавать не хотела.

Добежав до дома Артёма, я высчитала его окна. В квартире горел свет, но шторы были плотно задёрнуты. Злость заклокотала внутри меня, я рванула в подъезд и на одном дыхании долетела к его двери. Зажав звонок кулаком, я ждала в надежде, что у них обоих лопнут барабанные перепонки за их подлый поступок. Я не отпускала звонок до тех пор, пока не услышала звяканье ключей в замке. Дверь медленно открылась, а на пороге появился Артём в одних джинсах. Я отошла на шаг назад, у меня перехватило дыхание от обиды и злости.

— А почему я должна при всех говорить о своем возрасте? Я женщина, поймите, господин капитан.

— Я думал, ты пошла домой. Что-то случилось? — Артём выглядел удивлённым, но абсолютно не пристыженным.

— Да, конечно. Я вас понял, Вера Федоровна. Впрочем, все это и узнать нетрудно. Я так думаю, что… А это еще кто?

— Пойду, — прорычала я, — Только разберусь кое с чем.

От ворот по тропинке, неуверенно оглядываясь, шла девушка с чемоданчиком в руке. С такими врачи «скорой» приезжают к пациенту, храня в них все необходимое для того, чтобы оказать первую медицинскую помощь.

Я сдвинула его с прохода и на полной скорости поспешила к нему в спальню. В этот раз здесь было на удивление прибрано. Больше не было остатков еды и грязной посуды повсюду, он явно хотел придать комнате уюта. Сколько стараний ради Натали, наверняка буквально силком затаскивал её брезгливое величество в свою нору. Я обернулась по сторонам, но не увидела её, затем вернулась в коридор и распахнула дверь ванны, но там было пусто, как и на кухне.

— А вот и медсестра! — облегченно воскликнула Олимпиада Серафимовна. — Весьма кстати! Нам всем понадобится медицинская помощь, если все это будет продолжаться!

— Здравствуйте, — вежливо кивнула девушка, поднимаясь на веранду. — Мне вчера звонила Нелли Робертовна. У ворот милицейская машина. Откуда? У вас что-то случилось?

— Где она? — я злобно посмотрела на Артёма.

— Убийство, — хмуро сказал капитан.

— Как? Значит, я опоздала? — медсестра обвела глазами присутствующих. — Ее все-таки убили!

— А что? — как ни в чём не бывало спросил он.

— Простите? — тут же подошел к ней оперуполномоченный. — А вы что об этом знаете?

— Я все расскажу!

— Ты еще спрашиваешь? После того, что я тебе рассказала о ней и о себе, после того что между нами случилось, ты просто решил провести с ней ночь?

— Как вас зовут?

— Валя.

Артём проследил за моим взглядом, который застыл в районе его пояса. Я определено застукала их на горячем моменте, так как ремень уже был расстёгнут.

— Откуда вы знаете, Валя, что Нелли Робертовну Листову собирались убить?

— Так ты прибежала сюда из ревности или чтобы выиграть меня и тем самым избавить себя от проклятия? — Антон стал медленно ко мне подходить, не сводя с меня тяжёлого взгляда.

— Нелли Робертовну? Почему Нелли Робертовну?

— А кого?

— Не льсти себе, тебя сложно назвать выигрышем. Больше проблем, чем радости, — мне отчаянно хотелось его задеть за живое, так же, как и он, поступил со мной.

— Я… Простите. Я не совсем поняла. Простите.

— Значит, ревнуешь, — он улыбнулся, а затем резко рванул ко мне и прижал меня к стене своим телом.

— Нет уж, девушка, вы договаривайте. В этом доме уже два трупа: хозяина и хозяйки.

— Хозяйки? То есть, прежней хозяйки? Нелли Робертовны? Ох! Я не то подумала. Простите, мне надо к больной.

Не ожидая моего разрешения, он коснулся моей талии, затем стал медленно поднимать свою же футболку, в которой я до сих пор была.

— Маруся у себя в комнате, — с усмешкой сказала Наталья Александровна. — Направо по коридору, вторая дверь.

— Разрешите мне пройти? — медсестра просительно посмотрела на оперуполномоченного.

— Ты что удумал? — я ударила его по рукам, — Решил напоследок сорвать двойной куш?

— Хорошо, проходите.

Девушка торопливо пересекая веранду, направилась к двери в дом.

— Если это моя последняя ночь, то я собираюсь провести её так, чтобы завтра не жалко было умереть. И сделать я это собираюсь с женщиной, которую очень сильно хочу, — с этими словами он сорвал с меня футболку и поцеловал в шею.

— Странные дела здесь творятся, — обратился к присутствующим капитан. — Но я разберусь.

Во мне оставались лишь последние капли выдержки, чтобы оттолкнуть его и отойти на безопасное расстояние.

— Сделайте одолжение, — рассмеялся Эдик. — А то я тоже начинаю опасаться за свою жизнь.

— Ты только что выбрал её, а не меня, а теперь говоришь что-то о чувствах?

В комнате у Майи

— Да оглянись же ты, глупая. Здесь только мы, — он снова стал наступать на меня, — Я знал, что ты не смиришься с тем, что она решила меня соблазнить, и подумал, что это хорошая возможность для тебя понять, что ты не должна просто так ей отдавать всё, что есть в твоей жизни. И был прав, ты пришла сражаться.

— Маруся? Ты не спишь?

Я ошеломленно на него смотрела, не веря, что он говорит мне правду. Но когда он снова обнял меня за талию, то сопротивляться ему уже было невозможно.

— Кто здесь?

— Получается, я её все-таки не победила, — прошептал я, пока Артём опускался всё ниже от моих губ, — Значит, я все ещё проклята.

— Валя, медсестра. Ты меня помнишь?

Тут я почувствовала, как он сорвал с меня лифчик, а затем его горячие руки коснулись моей груди, он стал целовать мои ключицы, опускаясь всё ниже. С каждой секундой мне становилось всё сложнее говорить и даже дышать, но я упрямо продолжала сопротивляться:

— Вы?

— Должна тебя предупредить, что со всеми мужчинами, кто проявлял ко мне интерес, затем случалась беда.

— Мне Нелли Робертовна позвонила и просила приехать. Ты еще ничего не знаешь?

Он остановился на секунду, провел рукой вниз по моему животу и еле слышно прошептал:

— Я рискну.

— Что не знаю? Там, в коридоре, все время какой-то шум. Люди ходят, кажется, мужчины. Много мужчин. Георгий Эдуардович умер, а у Эдика совсем другие шаги. Я точно знаю, что это не Эдик.

А дальше всё было, как в тумане. Всю прошлую ночь я помню обрывками, когда на меня в очередной раз накатывала волна наслаждения. Мы не отрывались друг от друга до тех пор, пока солнечные лучи не пробрались внутрь, вернув нас в реальность. Мы молча смотрели друг на друга, пытаясь принять тот факт, что возможно это наши последние двадцать четыре часа вместе.

— Это милиция.

— Милиция? — побледнела Майя. — Опять!

— Говорят, что хозяйку убили.

— Хозяйку? Какую хозяйку?

— Нелли Робертовну.

— Не может быть! За что!?

— Ты лежи тихо, не волнуйся. Тебе не надо волноваться. Сейчас укольчик тебе сделаю, — заворковала медсестра. — Я теперь рядом, я тебя в обиду не дам.

— Почему… Почему вы так обо мне заботитесь?

— Потому что должна заботиться. Только и ты уж потом не забудь.

— Что теперь будет?

Глава 5

— Ну, тебе-то уж точно ничего не будет. С такими-то деньгами! Ты лежи, отдыхай, а я пойду все как следует разведаю.

— А, может, мы перенесём все на завтра? — я попыталась в последний раз вразумить свою маму, когда мы уже подходили к дому очередной гадалки.

— Хорошо.

— Ася, хватит уже действовать мне на нервы, мне твоих ноющих братьев и сестры хватает, — мама раздражённо ответила, рассматривая карту в телефоне, — Вроде адрес верный.

Валя уже несколько раз успела поссориться с мужем. У того уже с месяц были проблемы на работе, а теперь вот уволили, и без всякого выходного пособия. Хорошую работу найти было чрезвычайно тяжело, и муж теперь чуть ли не каждый день поминал про потерянные пятьдесят тысяч долларов. Как будто деньги уже лежали в кармане, и внезапно исчезли оттуда, вынутые ловким вором. Эти пятьдесят тысяч долларов уже были свои, кровные, и уж сколько раз было прикинуто, на что бы можно было их потратить. Валя только и думала последнее время, что об этих деньгах. Еще неделю назад все было хорошо, а теперь… Как жить, на что жить? На зарплату медсестры? Родители недовольны мужем, который теперь сидит дома, муж бурчит на родителей — мол, надоели, надо жить отдельно. Отдельно! Теперь об этом надо забыть. Сегодня же хоть немного можно перевести дух, отдохнуть от домочадцев в этом роскошном особняке. Наверняка ночевать оставят, юной наследнице нужна медицинская помощь и опытная сиделка.

— Я же не отказываюсь, но сегодня мне очень нужно быть в другом месте.

— Боюсь даже представить, что это за место. Ты хоть понимаешь, что я себе места не находила всю ночь? Ты не пришла домой, телефон не отвечает, да мы все извелись, пытаясь тебя найти, — у мамы задрожали руки, но она не любила показывать свою слабость, поэтому с абсолютно равнодушным видом встряхнула кисти и с вызовом посмотрела на меня.

Да, звонок Нелли Робертовны пришелся как нельзя кстати. Убить человека — это было плохо, а вот наказать злодея в самый раз. Эти деньги правильные.

Мне тут же стало невыносимо стыдно. Вчера, оставшись наедине с Артёмом, я действительно забыла обо всём на свете. Тогда существовали только мы вдвоём и больше никого. Перед тем, как я увидела свой телефон, разрывающийся от маминых звонков, было решено, что нам необходимо с Артёмом уехать, спрятаться хотя бы на один день, где нас никто не сможет найти. Я дала ему время на сборы, а сама побежала навстречу к маме, иначе бы карающий удар судьбы обрушился на нас именно от неё. И вот теперь мне придётся вытерпеть очередной сеанс у шарлатанки.

И Валя, прикрыв дверь комнаты, первым делом пошла на кухню. Где, как не у прислуги узнать все домашние сплетни? Но там девушка наткнулась на пожилую даму в розовом жакете:

— Девушка, дайте что-нибудь успокоительное нашей домработнице.

— Хорошо, прости. Просто я, кажется, встретила важного для меня человека и забыла обо всём, — я вздохнула, буквально ощущая вокруг приближающую потерю.

— Да-да. А что с ней?

— Нервы, у всех у нас нервы. А кто-то должен готовить еду, накрывать на стол. Не лежать же на диванчике и не держаться руками за голову? Мне жаль, если Ольгу Сергеевну придется рассчитать, но…

— Правда? — мама осеклась на мгновение и всмотрелась в моё лицо, затем коснулась ладонью моей щеки, как в детстве, — Я очень рада. И именно поэтому нужно ещё раз сходить к гадалке. Мы должны сделать всё, чтобы неудачи оставили тебя.

— Я могла бы готовить.

— А вы умеете?

Я молча кивнула и пошла вслед за мамой. Уже при входе мне стало ясно, что сейчас я услышу все те же устрашающие фразы, которые мне говорили уже много раз. Женщина в чёрном платье в пол встретила нас на пороге, ничего не говоря, она провела нас в тёмную комнату, наполненную тяжёлым ароматом благовоний. Она велела мне сесть рядом с ней, а маме сказала устроиться на кресле в углу комнаты.

— Конечно.

— Я заплачу, хорошо заплачу! — обрадовалась Олимпиада Серафимовна. — Ах, на меня за эти два дня обрушилось столько трагедий! Столько трагедий! Я вижу, что вы хорошая девушка. Сколько вы хотите?

Она ничего не спрашивала, только внимательно на меня смотрела, точнее даже не на меня, а вокруг меня. Периодически она что-то шептала, иногда даже еле слышно напевала какую-то неразборчивую песню, но когда она дошла до области сердца, сразу же громко выдохнула и сплюнула три раза на пол.

— За медицинские услуги, или за помощь по хозяйству?

— Беда уже очень близко, — наконец, сказала гадалка на удивление приятным и медовым голосом, — Ты и сама это должно быть чувствуешь, всё вокруг тебя будто наэлектризовано.

— И за то и за другое.

— Мы все это чувствуем, — вклинилась мама, — Как нам от этого избавиться?

— Сто долларов. В день.

— Милочка, побойтесь бога!

Гадалка покосилась недовольным взглядом, осадив мою мать. Затем снова обратилась ко мне:

— У меня семейные обстоятельства.

— У всех обстоятельства.

— Любая порча или проклятие имеет своё начало и причину. Ты должна найти того, кто это сделал, или причину, почему так с тобой поступили, тогда ты сможешь изменить судьбу.

— Я думаю, что пройдет несколько дней, прежде чем вы найдете новую домработницу. Надо дать объявление в газете, или обратиться в агентство, заплатить комиссионные.

— Хорошо, хорошо. Ах, у меня от всего этого болит голова! Сто долларов в день, но вы должны будете еще и прибираться в комнатах.

Я даже открыла рот от удивления. Впервые мне не вешали лапшу на уши про долгие ритуалы очищения, не заламывали огромную сумму оплаты, обещая чудодейственное освобождение.

— Я все сделаю.

— Вы просто спасение для нас, милочка. Несколько дней меня вполне устроят, не разоримся же мы. А потом кого-нибудь найдем. Как вас зовут? Валя?

— Но меня прокляли в день моего рождения, не думаю, что я успела к тому моменту кому-то насолить, — вздохнула я, — Так что это путь тупиковый.

— Да.

— Замечательно! Валечка, мне тоже что-нибудь успокоительное, пожалуйста. Хотя, не будет ли это слишком? Я уже пила с утра лекарство. И соберите посуду со стола на веранде.

— На всё есть причина, и ты должна её найти, у тебя осталось мало времени, — гадалка вытащила из колоды карту таро и недовольно покачала головой, — Я смогу помочь тебе, если ты размотаешь клубок тайн из своего прошлого. Я тебе сказала, где искать.

— Хорошо.

Валя была довольна: вот все и устроилось. Главное, закрепиться в этом доме. Сто долларов в день — это больше, чем месячная зарплата медсестры, если работать только на ставку. А что дальше будет с их домработницей, неизвестно. Может, и уволится совсем. А дом большой, богатый. И много женщин, которым требуется медицинская помощь. А главное, молодая хозяйка будет рядом, и денег с нее можно поиметь немало.

— Вообще-то мне есть, что вам показать, — нерешительно сказала я, но все же достала флешку из рюкзака, — Это напрямую со мной не связано, но если вы поможете мне понять смысл этого послания, то определённо спасёте человеческую жизнь.

Валя прошла на веранду, принялась собирать тарелки со стола. Надо же, столько женщин в доме, и никто даже не может посуду на кухню отнести!

— Что это? — мама нахмурилась и придвинулась ближе несмотря на недовольство гадали.

— Змея, — услышала девушка зловещий шепот.

Обернулась — перед ней стояла знакомая дамочка и шипела из-за угла:

— Тут проклятие, — сказала я, стараясь даже не смотреть в сторону матери, — Я, конечно, уверена, что всё это ерунда. Но возможно вы сможете увидеть в символах какое-то тайное послание или намёк на его отправителя. Всё-таки вы определённо лучше меня разбираетесь во всех таких оккультных штуках.

— Пролезла, все-таки. Змея.

— Я здесь на своем месте. А вот о вашем предложении милиция скоро узнает.

Гадалка достала из ящика письменного стола ноутбук и взяла у меня флешку.

— О каком таком предложении?

— Пятьдесят тысяч долларов за то, чтобы я помогла убить Марусю.

— Откуда это у тебя? — мама совершенно растерялась, а когда гадалка включила запись и вовсе потеряла дар речи.

— Не было никакого предложения. Свидетелей разговора нет.

Мы просмотрели видео не меньше пяти раз, гадалка несколько раз просила остановить на разных моментах, она перерисовала символы, которые то и дело всплывали на переднем плане, что-то бормотала себе под нос, но затем всё перечеркивала и смотрела снова. Я старалась вести себя как можно тише, чтобы не сбивать её концентрацию, но её напряжённое лицо не сулило мне хороших новостей.

— А в доме нашли труп. Уж не отравление ли?

— Достаточно, — она резко вытащила флешку из ноутбука и передала её мне обратно, — Не знаю, кто состряпал это видео, но никакой колдовской силы оно точно не имеет. Все символы выбраны совершенно в хаотичном порядке и даже в связке друг с другом не несут никакой энергии.

— Замолчи!

— Значит, это просто пустышка? — спросила я, ощущая необъяснимое смятение.

— Я-то замолчу… если заплатите, — решилась Валя, и сердце тревожно замерло. Ведь это называется шантаж! Но жить на что-то надо.

— Не совсем. Как проклятие, это видео не работает, но информацию все же несёт. В одном из кадров появляется старый дом, он, конечно, сильно приукрашен на видео, однако я его узнала.

— Ах, вот оно что!

Гадалка встала из-за стола и прошла к небольшому шкафу в противоположной части комнаты, оттуда она достала увесистую папку и принялась что-то в ней искать.

— Вам же лучше заплатить. А то все расскажу.

— По роду своей деятельности мне необходимо постоянно искать источники для общения с потусторонними силами. Вот я и изучаю разные места, где может быть такая активность. И этот дом — одно из таких мест.

— Сколько ты хочешь?

— Хотите сказать, что там давным-давно умерла какая-то старушка? Это мало чем поможет, и скорее всего процентов девяносто из этих сплетен будет не правдой, — отмахнулась я, больше не желая попусту тратить своё время.

— Ну… тысячу.

— Ах, тысячу!

— Убили, но не старушку и не так чтобы очень давно, — как-то неприятно улыбнулась гадалка, — Нашла, вот и он.

— Долларов. — И сердце снова замерло — пройдет, не пройдет?

— Я подумаю.

Она положила передо мной вырезку из старой газеты.

— Некогда думать. Платите.

— Этот дом находится в небольшом городке Подмосковья. Там жил серийный убийца больше двадцати лет тому назад. Виталий Самсонов с виду был обычным, затрапезным мужиком. Но втайне от всех он был помешан на очищении этого мира и убивал людей ради жертвоприношения своим богам, чтобы они смогли спасти честных людей от грязи и пороков. Он убил очень многих, пока его не смогли поймать. В тюрьме его убили. Но люди не поверили в его смерть и часто говорили, что видели в его доме странные тени, крики, дикий смех. Но сколько бы власти не проверяли этот дом, следов живых не находили. Так и повелось, считать того убийцу призраком. Я была там. Место действительно страшное, наполненное неупокоенными душами его жертв, но как ни странно его самого я там не ощутила.

— Хорошо. Завтра.

— Почему завтра?

Я слушала гадалку, затаив дыхание. Было очевидно, что этот дом попал на видео не просто так, но если убийца давно погиб, то в дело опять вмешивается что-то паранормальное.

Ну, где я тебе сейчас достану столько денег? Не в кармане же я их ношу. Ты же рублями не возьмешь?

— Возьму, — решительно кивнула Валя.

— Это точно не совпадение, — пробормотала я и краем глаза увидела белое, как мел, лицо мамы.

— Змея. Нет у меня сейчас денег.

Она смотрела на вырезку из газет словно на столе лежало чьё-то расчленённое тело, в её взгляде был и ужас, и брезгливость, но самое главное страх. Она подняла на меня глаза, которые уже успели наполниться слезами, и тихо спросила:

— Вон сколько в доме всего! И денег наверняка полно.

— Что это, Ася? Я думала, что могу тебе доверять, что зря боюсь за тебя каждый день, так как ты всегда очень осторожна и держишься подальше от всего опасного. А вместо этого ты изучаешь истории убийц?

— Но это же не мое!

— Судьба ведёт её, — гадалка мрачно взглянула на нас обеих, закрывая ноутбук.

— А зачем тогда хозяина убили? И эту Нелли Робертовну?

— Да заткнись ты, — закричала мама, — Мне это всё надоело! Моя дочь хороший человек, она не сделала ничего плохого, так почему ей приходится всё это терпеть, иметь дело с этим? — она ткнула пальцем в обрезок газеты, — Мы хорошо её воспитали, мы сами порядочные люди. Так почему? Я же ни в чём не виновата, — мама осеклась и заплакала.

— С чего ты взяла, что я!? С чего!?

— А почему вы тогда так дрожите? Боитесь?

Я смотрела на неё и просто не могла узнать. Всегда сильная и уверенная в хорошем исходе женщина сейчас прямо на моих глазах сдавалась. И причиной тому стала я и моё безрассудное поведение. Я подскочила к ней, совершенно не зная, чем я ей сейчас могу помочь, однако я была уверена, что она точно не хотела рыдать на глазах у незнакомой женщины. Схватив наши сумки, я вывела её в коридор.

— Ладно, мерзавка. Я заплачу, но ты у меня еще узнаешь!

— Найди причину и сможешь спасти себя, — донеслось мне в спину.

— Идет кто-то.

Я почувствовала холод, побежавший по затылку, но так и не обернулась. Я вывела маму из дома и посадила на лавочку около подъезда. Мама достала из сумочки салфетки и пудреницу. Сделав несколько глубоких вдохов, она вытерла мокрые глаза и с грустью посмотрела в зеркальце.

Насвистывая, на веранду поднимался Эдик. Женщина тут же попятилась к двери и исчезла. Валя торопливо стала собирать тарелки со стола. Корнет Оболенский удивленно поднял тонкие черные брови:

— Тебе лучше? — я осторожно спросила у неё, не представляя, стоит ли вообще сейчас с ней говорить, ведь раньше такого между нами не случалось.

— Так-так. У нас новая прислуга?

— Нет, — все ещё охрипшим голос ответила мама, продолжая смотреть на свое отражение, — Мне не станет лучше, пока я не буду уверена, что ты в безопасности. Ты должна пообещать мне, что перестанешь заниматься подобными вещами.

— Я просто помогаю, — отчего-то застеснялась Валя.

Сначала я хотела возразить, объяснить важность того, что сейчас происходит. Но вовремя поняла, что любые мои слова сделают только хуже. Маме было плохо, ей было страшно. А она нужна не только мне, ещё больше она нужна моим младшим братьям и сестре. А у меня совершенно не было времени сейчас закрывать все бреши в семейной драме.

— Что, Ольга Сергеевна слегла?

— Я обещаю, — соврала я, — И тебе не о чем беспокоиться. Я просто от нечего делать изучаю разные проклятия, пытаясь найти похожие случаи с моим. Но больше не стану.

— Да, похоже.

— Я надеюсь на это, — мама вздохнула и закрыла пудреницу.

— С чего бы это она так расстроилась, а? Послушай, а ты милая девушка. Валя, да? Валентина. Медсестрой работаешь. Да ты у нас ценный человек, да?

— Мне пора на работу, — я продолжала врать, потому что понимала, что это единственное место, куда она меня отпустит сейчас.

— Уж и ценный.

— И что-то там про убийство говорила. Что, мол, ее собирались убить. Я, кажется, догадываюсь, про кого это. Про богатую наследницу, да?

— Ладно, но потом сразу домой. Нам нужно будет многое обсудить, — мама встала с лавочки, расправила свой костюм и обняла меня, — Пожалуйста, не переживай. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Просто помоги мне тебя обезопасить.

Валя зарумянилась под его внимательным взглядом. Хоть бы глаза отвел! Видит же, что смутил.

— Знаю, — я улыбнулась в ответ, затем резко отстранилась и поспешила уйти.

— Кто ж у нас, интересно, так прокололся? Уж не маман ли? А ты, значит, собралась промышлять шантажом. Мило.

Мне совсем не нравилось ей врать, но выбора у меня не было. Я забежала в метро и поехала к Артёму. У нас оставалось мало времени, нужно было скорее уехать в безопасное место. По пути я зашла в магазин и купила нам еды на несколько дней и вещи первой необходимости. Из дома брать ничего не решилась, так как если бы кто-то из родных заподозрил что-то неладное, то уехать мне бы точно не удалось.

— Да с чего это вы взяли?