— Директор, — уточнила я.
От нее не стоило ожидать многого, но я все же попыталась:
— А где вы лежали? Вы видели Шмидта?
— Это его фамилия? — почему-то удивилась она. И сокрушенно покачала головой. — Никого я не видела. Боялась посмотреть…
— Понимаю. Я тоже не решилась бы их ослушаться. Себе дороже, — согласилась я, про себя подумав: «Черта с два! Я точно подсматривала бы за происходящим».
Татьяна Андреевна благодарно улыбнулась, а я, осмелев, погладила ее полную незагорелую руку. Не самое приятное ощущение… Кожа оказалась холодной и липкой. Но я проворковала, натянув на лицо выражение, которое Артур называл «девочка-ромашка»:
— Надо бы помочь следователю. Вон тот красивый мужчина, видите?
— Он — следователь? — вытянув шею, она выцепила Логова взглядом. — Вы уверены? Не похож…
Это меня озадачило:
— Почему?
— Ну… Он не в костюме. Без галстука. Черная майка и джинсы — разве следователи так одеваются?
— Жара ведь, — попыталась я оправдать Артура. — А он точно следователь, мы живем в одном подъезде, я его с детства знаю.
Она взглянула на меня с любопытством:
— А он… женат?
«О господи, — я едва удержала вздох. — Только не это… Она же старше его лет на двадцать! Ну, может, на пятнадцать, один черт».
Чтобы вернуть ее на землю, я наивно улыбнулась:
— Конечно, женат. У них трое детей.
Ее лицо будто медленно стекло вниз, подбородок обвис… Но в этом я не собиралась идти на уступки и щадить ее. Может, я максималистка, но уверена, что хвост лучше рубить разом, а не частями. Ей же легче будет, если никаких иллюзий даже не возникнет.
Артур Логов любил мою маму… У этой несчастной женщины с ней ничего общего.
* * *
Сашкин голос вопросительно прозвучал у него за спиной:
— Артур Александрович, вы позволите Татьяне Андреевне показать, где она находилась во время ограбления?
«Не теряет времени даром!» — Он спрятал улыбку, прежде чем обернулся. И проговорил деловым тоном:
— Разумеется. Как ваша фамилия, Татьяна Андреевна?
В лице женщины, которую привела Саша, все было очень мягким — округлый нос, чуть выпуклые голубые глаза, крупные губы, очертания которых уже не были четкими, слегка оплывший от времени подбородок. Когда-то ее черты наверняка были очаровательными, да и сейчас казались приятными, хотя пережитое потрясение грубо стерло косметику, которую Татьяна Андреевна, конечно же, старательно нанесла перед визитом в банк. В морщинках под глазами еще темнели тоненькие штрихи туши, частично смывшейся слезами. Помада тоже стерлась, и губы выглядели слишком бледными, и только крашеные волосы рыжели все так же задорно.
Никита уже развернул список, нашел прозвучавшее «Бочкарева», что-то черкнул напротив.
— Не ожидали меня тут встретить, сосед? — Сашка захлопала ресницами. — А я впервые вижу вас в работе…
— А вы здесь как оказались? Кажется, Саша? — уточнил он на случай, если она назвалась иначе. Не всех соседей помнишь по именам, ошибка простительна.
Но она оживленно закивала:
— Да-да. Она самая. Я тоже клиент этого банка. Только я не была здесь во время ограбления. Позже пришла.
«А вот и прокол, — усмехнулся Артур про себя. — Позже клиентов в банк уже не пускали… Надеюсь, Бочкарева пропустит это».
Чтобы не дать ей даже возможности усомниться в Сашкиных словах, он подхватил Татьяну Андреевну под локоть — с другой стороны от собачки, которую та не выпускала. И увлек за собой:
— Пойдемте. Не бойтесь, тело уже унесли. И даже силуэта на полу не осталось, их рисуют только в кино, мы фотографируем трупы.
— В кино все совершенно иначе, — вздохнула она.
— Верно. Но все самое страшное позади, и вы это пережили. Мы найдем бандитов, не сомневайтесь.
Замедлив шаг, Татьяна Андреевна посмотрела ему прямо в глаза:
— Вам я верю.
«Неудивительно. Все женщины верят этой физиономии… Спасибо, мама с папой! Царствие вам небесное» — эти мысли пронеслись, даже не царапнув.
Уже много лет Логов думал о родителях без боли, как о детстве, которое не вернуть, хоть на стены лезь. А вот за эту несуразную дамочку было не то чтобы больно, скорее досадно: давно же выросла из подростковой наивности, пора бы не доверять всем без разбору. Такие и становятся жертвами мошенников, прибавляя работы его коллегам из других отделов.
Вынырнув из-за его плеча, Никита с любопытством спросил:
— А это и есть та собачка, про которую все говорят? Она залаяла?
Логов подхватил:
— Вот она — возмутительница спокойствия!
— Вишенка. — Хозяйка слегка подкинула собачку, жавшуюся к ней.
— И где вы с Вишенкой находились в тот момент, когда ворвались грабители?
Растерянно оглянувшись, Татьяна Андреевна пробормотала:
— Теперь все кажется каким-то другим…
— Понимаю, — кивнул Артур. — Не спешите, вспомните все ваши действия.
Она обернулась к двери с табличкой «Касса» и протянула руку:
— Я вышла оттуда.
— Получили деньги?
— Да. Пятьдесят тысяч.
— У вас их отобрали?
— Кто? А, нет… Они не грабили нас. Только банк. Одни из них как раз и ворвался в кассу, а двое остались в зале… Нет! Погодите… Сначала они всем велели лечь на пол и не двигаться. Тогда они еще все вместе были.
Его лопаток коснулся Сашкин шепот:
— Точно, как в кино…
Не отозвавшись, Логов уточнил:
— Татьяна Андреевна, значит, вы находились возле двери в кассу?
Она кивнула, но тут же спохватилась:
— Ох, нет. Я же отошла водички попить. — Ее рука вытянулась в сторону кулера. — Жарко.
— Очень, — охотно подтвердил Артур. — Вы успели попить?
— Нет. Я только хотела взять стаканчик, и тут они… Я так испугалась. Сердце чуть не выскочило.
— Еще бы.
— И у Вишенки тоже.
— В самом деле? — рассеянно отозвался он. — Можете показать, как вам пришлось лечь?
Ее щеки и шея покрылись неровными багровыми пятнами. Любому человеку неловко рассказывать о пережитом унижении, когда он целиком оказался во власти грубой силы. А женщине еще и неприятно вспоминать о том, какой некрасивой и неуклюжей она показала себя пусть даже незнакомым людям. Но ведь все они сейчас были здесь и делились с полицией как раз такими неприятными подробностями: кто где упал, кому не удалось удержаться от слез, кого паническая атака заставила задыхаться…
Логов понимал все это и все же вынужден был спросить:
— В какую сторону вы лежали головой?
Татьяна Андреевна очертила рукой неровный овал:
— Вот так…
— То есть почти напротив Шмидта, — в беседе со свидетелями Артур старался говорить о жертве как о живом человеке, тогда людям легче было поддерживать разговор.
Ее одутловатое лицо виновато напряглось:
— Я его даже не заметила.
«У нее была удобная позиция, чтобы совершить выстрел, — прикинул он. — И собачка могла стать отличным прикрытием. Может… Как ее? Вишенка… потому и залаяла, что испугалась выстрела?»
Едва удержавшись от того, чтобы не мотнуть головой, Артур возразил себе: «Нет. Не в той последовательности все происходило. Все заложники в голос твердят, что сначала взвизгнула собачка, потом раздался выстрел».
— Почему она взвизгнула?
— Что?
Бочкарева смотрела на него с растерянностью, казавшейся вполне искренней, но Логов и не таких актрис встречал. Его палец устремился к собаке:
— Вишенка. С чего вдруг она завизжала? Вы придавили ее? Или ущипнули? Что вы с ней сделали?
— Да ничего я с ней не делала! Я понятия не имею, почему она…
— В какой руке в этот момент у вас была собачка?
— В какой… В левой. Кажется…
— А вы — правша?
На это она кивнула уверенно:
— Конечно.
— Почему — конечно?
Ее щеки опять пошли пятнами:
— Даже не знаю, почему я так сказала… Не то чтобы я считаю левшей какими-то… неправильными. Нет! А вы — левша?
— Нет, мне не подковать блоху, — отозвался Артур весело. — Итак, мы с вами правши. Но собачку вы держали в левой руке. Почему?
— Почему? — повторила она.
«Тянет время? — попытался понять Логов. И опять заспорил с собой. — Вряд ли. Будь эта женщина убийцей, у нее имелась бы четкая версия произошедшего. Если только… Да, вполне возможно, что она как раз и придерживается придуманного образа выбитой из колеи простушки. Тогда она и должна мямлить и заикаться».
Внезапно лицо ее прояснилось, точно она вспомнила, как все было:
— В правой же руке у меня была сумка! С деньгами. Я всегда ношу ее правой рукой, она сильнее — больше шансов удержать, если кто-то попытается вырвать.
— Без сомнения! Если, конечно, вы правша.
— Я — правша.
Сашка, о которой Логов чуть не забыл, подала голос из-за его плеча:
— А зачем вам вообще наличные? С картой же удобнее.
Короткие ресницы забились, с левого глаза опал крошечный комочек туши.
— Я знаю, что старомодна. — Она вздохнула и потупилась, что почему-то отозвалось в душе Логова раздражением. Что за неуместное кокетство?
Он отозвался сухо:
— Допустим. Кто находился с левой стороны от вас? Рядом с собачкой? Только без паники! Постарайтесь спокойно восстановить в памяти картину происходившего… В банк врываются грабители. Сколько их было?
Этим простым вопросом, ответ на который Артур давно знал, он попытался направить ее мысли в привычное русло. Пусть мысленно сосчитает людей в черном, а там, глядишь, ее внутреннему взору откроются и другие детали. Общую картину придется собирать, вставляя перепутанные пазлы, и это займет немало времени. Но иного пути у них нет, если только грабители не явятся с повинной… А на это он особо не рассчитывал бы.
— Трое, — ответила Татьяна Андреевна уверенно. — Я ведь уже говорила. Один ворвался в кассу, а двое остались с нами.
— Хорошо, — подбодрил он и с облегчением ощутил, что, кажется, справился с внезапной антипатией к этой женщине. — Видите, вы все отлично помните!
В работе Логов старался не допускать проявления каких бы то ни было чувств и даже к преступникам, чья вина не подлежала сомнению, относился нейтрально. Иначе объективность не сохранить, а следователю она необходима.
— Они все были вооружены? — задал он следующий вопрос.
Она опять часто заморгала:
— Мне кажется, да… А разве бывает по-другому?
— Разное бывает, — уклончиво ответил Логов. — Итак, они ворвались в зал в тот момент, когда вы хотели попить водички. И? Расскажите, как вам это помнится, не пытайтесь ничего додумать. Возможно, из-за стресса какие-то моменты просто выпали из вашей памяти, это не страшно. Мы сопоставим рассказы всех свидетелей, — он кивнул на полицейских, которые записывали показания у остальных, — и составим реальную картину.
Казалось, ей удалось справиться с паникой, смешавшей все мысли. На миг Артуру представилось, как она с усилием выпутывается из прочной паутины, в которой увязла вместе с собачкой. Не бросила ее, молодец… Хотя он понимал, что не все собачники оказываются хорошими людьми.
Ответила Татьяна Андреевна неспешно, и Логову это понравилось:
— Я помню, что выронила стаканчик… Но он еще не был наполнен, так что вода не разлилась. — Она поискала глазами и указала на ряд стульев у стены. — Да вот он!
«Если она врет, это очень умно с ее стороны — использовать такую мелочь, чтобы придать своему рассказу достоверность, — отметил Артур. — Или эта женщина очень умна, или… говорит правду».
— Эти трое в масках одновременно что-то кричали… Но у меня так зазвенело в ушах, что я толком не разбирала их слов. Знаете, все вокруг поплыло… В голове стало мутно и… горячо.
Логов кивнул:
— Вполне нормальная реакция. Собачка была у вас в руках?
На мгновенье Бочкарева задумалась:
— Нет, она стояла рядом со мной. Я же собиралась налить воды… Потом все начали падать на пол, и я сообразила, что тоже должна лечь. Вот тогда я прижала к себе Вишенку, — она изобразила, — вот так.
— Колени вы поранили, когда упали?
Опустив голову, Татьяна Андреевна посмотрела на кресты пластыря:
— Видимо, — и сконфуженно усмехнулась. — Похоже, я рухнула как подкошенная. Даже не знаю, почему я так испугалась…
Логов взглянул на нее с интересом:
— Страх смерти кажется вам странным?
Пожав плечами, она нехотя призналась:
— Мой муж умер. Сын живет во Владивостоке, там у него работа, семья. Мы почти не видимся. В моей жизни никого нет, кроме Вишенки. За что мне цепляться?
— Многие люди не считают одиночество несчастьем, — подала голос Сашка. — Кто-то вообще проводит всю жизнь наедине с собой.
«Но тебе это не грозит. — Артур поймал ее взгляд. — Я всегда буду рядом».
Чуть заметно улыбнувшись, Саша качнула головой. Что это значило, он решил выяснить позднее.
— Давайте вернемся к делу, — остановил Логов. — Итак, вы легли на пол. И оказались головой почти к голове Шмидта. Но не обратили на него внимания…
Татьяна Андреевна медленно кивнула, будто мысленно сверяла воспоминания:
— Ну не то чтобы вплотную! Между нами оставалось расстояние… Может, метр? Но я не обратила на него внимания, вы правы. Я даже не знала, что он — директор банка.
Тронув ее локоть, Никита указал на стену возле кассы:
— А вон же его фотография! Неужели никогда не замечали?
Артур едва удержал улыбку: «Углядел! Даром что одноглазый…» Судорожно вздохнув, будто ее поймали с поличным, Татьяна Андреевна виновато зачастила:
— Ах, боже мой, в самом деле… Наверное, я видела этот снимок. Не первый раз прихожу… Но знаете, как бывает: он уже примелькался. В магазинах ведь тоже висят фотографии директоров, но кто на них смотрит?
— И то верно, — согласился Артур.
— Я думала, в зале только посетители… Или как это правильно? Клиенты.
— Ну разумеется. Логично было подумать именно так. Ладно, поехали дальше: Шмидта вы не заметили. А тех, кто оказался с вами рядом? Это же друзья по несчастью! Вы должны были хотя бы обменяться взглядами.
— Нам велели не поднимать головы, — пробормотала она. — Я прижала Вишенку и шептала ей, чтобы она ничего не боялась. Что я с ней… Ну знаете же, что говорят детям в таких случаях…
— Детям?
— Ну конечно детям, — согласилась Сашка. — Вишенка для вас как ребенок! Это же ясно.
Ему представились испуганные глаза Моники: «Ну да… Это правдоподобно».
— У вас есть собака? — спросила Татьяна Андреевна с надеждой.
— И не одна, — улыбнулся Артур.
— Тогда и вы должны понять.
— Я понимаю. Мне только досадно, что вы ничем не можете нам помочь. Никого не заметили, ничего не помните.
Виновато поджав крупные губы, она выдавила:
— Поверьте, я желала бы…
— Что поделаешь!
Он взглянул на Ивашина:
— Оставьте Татьяне Андреевне визитку, вдруг все же что-то всплывет…
— Я постараюсь, — вздохнула она. — Сейчас все так мутно. Какая-то мысль вертится… Но я никак не могу ее ухватить.
— Бывает. Благодарю вас. Пойду попытаю счастья с другими.
Улыбнувшись, Артур уже направился было к тоненькой сотруднице банка, с которой беседовал Поливец, когда голос Бочкаревой остановил его.
— И в ушах до сих пор звенит от этого жуткого выстрела, — пожаловалась она Саше. — Может, у меня контузия?
Логов обернулся:
— Выстрел прозвучал так громко?
— Очень громко.
— Совсем рядом?
— Не знаю, — опять растерялась она. — Так показалось.
— С какой стороны от вас? Нет, давайте так: в каком ухе больше звенит?
— В левом, — ответила она без замедления.
— С той стороны, где была собачка… Все сходится.
Татьяна Андреевна робко взглянула на Сашку, которая коротко кивнула, потом опять на Артура.
— Простите… А что сходится?
Протянув руку, он осторожно поворошил пальцами короткую шерстку Вишенки, которая часто задышала от волнения.
— Спасибо, Татьяна Андреевна. Мой помощник запишет ваши координаты. Мы еще увидимся.
— Обещаете? — откликнулась она внезапно помолодевшим голосом.
Взглянув на нее с удивлением, Сашка на миг скривила рот: «Это еще что?!»
Но Логов сделал вид, будто не считал никакого подтекста:
— Непременно. Даю вам слово.
Ему все равно нужно было снять официальные показания под запись…
* * *
Хот-доги незаметно исчезли с подноса — люди начали приходить в себя. Последний, видимо, стянул парень, смахивающий на лупоглазого Иванушку-дурачка, каким обычно его рисуют в сказках. Конечно, на нем была не подпоясанная веревкой косоворотка и лапти, а вполне приличный светлый костюм. Бейджа на нем не было, а галстук он, видимо, спрятал в карман, чтобы соответствовать обстановке общей взбудораженности, царившей в банке. Или ему просто не хватало воздуха, как и всем остальным, хотя кондиционеры трудились на славу?
Этот парень пытался накормить сидевшую на подоконнике девушку с бейджиком, видимо, сотрудницу банка. Издали я не смогла различить ее имя, но заметила, как она отличается от других: светлые кудрявые волосы были небрежно зачесаны набок, будто она гуляла по приморской набережной и присела отдохнуть. Правда, лицо казалось неестественно бледным от пережитого, но это ее ничуть не портило, потому что карие глаза так и горели. Черты ее выглядели тонкими, но не строгими, как это часто случается с классически правильными лицами, а над широкими темными бровями явно поработал мастер.
На девушке были просторные брюки кремового цвета, испачкавшиеся от того, что ей пришлось, как и остальным, лечь на пол, и светлые «лодочки». Одну она покачивала на пальцах ноги — это могло выражать как расслабленность, если ее уже допросили, так и нервозность. Большую грудь, выглядевшую вполне натурально, обтягивала светло-желтая ничуть не испачкавшаяся блузка «с запахом», которая ей очень шла. В общем, было понятно, почему Иванушка крутится возле нее…
Он все время говорил что-то, только его никто не слушал. Девушка наблюдала. Это я сразу поняла, потому что сама занималась тем же. Приняв безразличное выражение, я медленно побрела по залу, намереваясь добраться до этой пары. Мне было интересно, кто этот парень и о чем он трещит без умолку? Если он не работает в банке, неужели решил, что оказаться вместе в заложниках — лучший повод для знакомства?
— Я читал, что теперь у криминалистов Следственного комитета есть такие прибамбасы, которые могут проявлять лица преступников, даже если на тех были маски, — произнес он скороговоркой, когда я приблизилась.
— Неужели? — откликнулась она без малейшего интереса.
О таком я тоже слышала от Никиты, так что Иванушка не врал, лишь бы произвести впечатление.
— Уверен, это дело нескольких дней. Стоит этим ребятам составить портреты грабителей, как они пробьют их по своей базе и — вуаля! — полное досье в их распоряжении! Волноваться не о чем. — Он мельком взглянул на меня, но произнес, обращаясь к ней: — Марго, ну съешьте хот-дог.
«Марго, — отметила я. — Интересно, он знает ее имя, но обращается на “вы”… Они явно не друзья».
Девушка посмотрела на него с таким выражением, точно он предлагал ей закуску из гремучей змеи:
— Благодарю, Данила Яковлевич. Но меня даже от запаха сосисок мутит… О чем вы?
Она сразу перестала мне нравиться: «Зануда… Еще, наверное, и веган!» Иванушка, превратившийся в Данилу, тоже заметно сник. Если не удалось даже угостить девушку, на что еще можно рассчитывать?
— Ладно, — произнес он потерянно и вдруг посмотрел на меня. — Хотите?
Я остановилась возле них: вот это удача! Отсюда уже нетрудно было разглядеть, что именно так и значится на ее бейдже: Марго. В банке она занимала должность главного специалиста, значит, была не рядовым сотрудником и могла общаться с убитым директором.
— Вы поделитесь со мной? — я спросила об этом с таким восторженным придыханием, будто Данила Яковлевич отдавал мне последний противогаз перед атакой химических войск.
— Берите, — подтвердил он слегка удивленно, и я решила объясниться, чтобы не переиграть.
— Все хот-доги уже расхватали… А я не успела утром толком позавтракать, только кофе выпила. Собиралась после банка зайти в кафешку, сырников поесть.
Марго неожиданно улыбнулась:
— Тоже любите сырники? Я обожаю все творожное…
«Спасибо, господи!» — возликовала я и часто закивала. Но это был слишком ненадежный крючок, нужно было быстренько укрепить его, и я вспомнила легенду, которую читала однажды. Она еще не всплыла в моей памяти до конца, а с губ уже слетало:
— А вы знаете, как вообще появился творог? Есть такая древнеримская легенда про аравийского купца, который отправился в долгое путешествие и прихватил с собой бурдюк молока. Наверное, тогда стояла жара, молоко по дороге, естественно…
— Скисло, — опередила меня Марго.
— Точно!
Мне слегка мешал взгляд Данилы, пытавшийся испепелить меня презрением, но я продолжила:
— А пить-то купцу хотелось… В общем, как ему ни было противно, жажда пересилила, и он выпил то, что образовалось в бурдюке. А там получилась сыворотка, которая неожиданно понравилась ему. Но еще больше ему пришелся по вкусу странный белый комок, оказавшийся на дне. Он был рассыпчатым и вкусным. Когда купец вернулся домой, то рассказал о своем открытии жене. А у той руки росли из нужного места, поэтому она быстренько воспроизвела весь процесс изготовления творога у себя на кухне. Купец был в полном восторге, и они начали угощать новым продуктом всех подряд — родственников, знакомых… Так творог попал в Рим, который в те времена владел Аравией, и стал безумно популярен.
Данила процедил сквозь зубы:
— Потрясающая история…
«Расскажи лучше, кретин!» — огрызнулась я мысленно. Не обратив на него внимания, Марго оживленно проговорила:
— Здесь очень вкусные сырники готовят буквально за углом. Я тоже перекусила бы…
У меня в ладони ожило ощущение пойманной веревки, за которую грех было не ухватиться. Я оглянулась:
— А разве нам нельзя уйти? У вас уже взяли показания? Или как там это называется?
Круглая физиономия Данилы вытянулась:
— У меня еще нет…
Соскользнув с подоконника, Марго радостно выпалила:
— А у меня уже! Может, нас действительно выпустят? Сходим?
Кажется, у меня действительно дар располагать к себе людей… И при этом я остаюсь одинокой. Как такое возможно?
— Правда, меня же и не было в банке, когда это все случилось, — забормотал Данила, умоляюще поглядывая на Марго, упорно не замечавшую его. — Может, я им и не нужен? Что я могу сказать?
— Вы — заместитель директора, Данила Яковлевич, — безжалостно напомнила Марго. — Они будут пытать вас до потери пульса! Даже не надейтесь вырваться…
— Давайте я все узнаю у полицейского, — предложила я поспешно, ведь любому из них точно отказали бы.
Марго улыбнулась:
— Если не трудно.
Я ответила ей самой милой улыбкой:
— Вовсе нет. Мне тоже хочется выбраться отсюда.
Чтобы не вызвать подозрения, я не побежала прямиком к Артуру, а для начала направилась к дежурившему в дверях «погону», как называл он рядовых полицейских. Марго не могла услышать, о чем я спрашиваю, а нужно было, чтобы они решили, будто я спросила у него, можно ли нам выйти из банка, а он отправил меня к Логову, руководившему работой следственной группы. Но вряд ли «погон» стал бы на самом деле тревожить следователя такой ерундой, тем более и сам отлично знал, что никого выпускать нельзя до особого распоряжения.
Поэтому я задала ему совсем другой вопрос:
— Скажите, пожалуйста, а где здесь кофейный автомат?
Как я и рассчитывала, полицейский указал на соседний зал, где находился Логов:
— Вам туда. Как зайдете — налево.
Если только Марго не умела читать по губам, она вполне могла поверить, что он отправил меня к следователю… Так что я спокойно направилась к Артуру, который беседовал у окна с Овчинниковым. Точнее, говорил Володя, а Логов внимательно слушал. Я постаралась издали попасть в поле его зрения, чтобы не показалось, будто мне взбрело в голову подслушать, и Артур сам остановил оперативника:
— Володя, секунду… Что, Саш?
Я быстро объяснила ему ситуацию, но у него моя затея почему-то не вызвала восторга. Выслушав, он хмуро спросил:
— Ты ручаешься, что приведешь ее назад? Мне все свидетели нужны здесь.
Ручаться я не могла. Марго под силу оглушить меня за углом и сбежать, она выглядит довольно спортивной. Но это лишь в том случае, если ей есть что скрывать… А другого способа разговорить ее я не видела: здесь царила слишком тягостная атмосфера, чтобы девушка, пережившая бандитский налет, могла расслабиться и сболтнуть лишнего. Если вообще ей известно это лишнее…
— Надеюсь, — ответила я, не пытаясь изображать излишний энтузиазм, в который Артур все равно не поверил бы.
И это показалось ему убедительным. Щелкнув пальцами, он, как официанта, подозвал другого «погона» и велел ему выпустить меня и Марго из банка.
— Ненадолго, — подчеркнул Артур тоном, и я охотно кивнула. — И телефон все время должен быть включен.
За Данилу я даже просить не стала, и не только потому, что он еще не дал показания. Этот человек явно раздражал Марго, при нем разговора не получилось бы.
А вот она ему нравилась. Даже больше, чем нравилась, — я поняла это, когда он взглянул на меня волком: я так легко увела от него девушку, отказавшуюся даже перекусить с ним… Кто бы мог подумать, что внутри безобидного с виду Иванушки-дурачка может прятаться хищник?
* * *
— Кто обычно больше всех заинтересован в смерти начальника?
— Его заместитель или первый помощник, — Никита сперва произнес, потом сообразил, как это прозвучало, и испуганно уставился в мгновенно повеселевшие глаза Логова.
— Ага! — со значением произнес тот. — Буду иметь в виду…
Никита захлебнулся словами:
— Ну не я же! Вы-то классный начальник! Мне другого и не надо.
— Но еще лучше самому стать боссом, правда?
— Да ну! На фига мне эта головная боль? Мне и так хорошо.
— Пока хорошо, — согласился Артур и заглянул в блокнот. — Но Данила Яковлевич Макарычев постарше тебя будет… Может, его уже допекла роль второго плана? Пойдем, побеседуем с милым человеком.
Уже пересекая следом за ним небольшой зал, Ивашин пробормотал:
— С чего вы взяли, что он милый?
— А вот увидишь, — отозвался Артур загадочно, но Никите не понравилось, как он ухмыльнулся.
И уже через минуту стало ясно — почему… Макарычев неуловимо походил на него самого: такие же пушистые светлые волосы и ясный взгляд. Только лицо было круглее и нос картошкой. Сашка точно нарекла бы его Иванушкой-дурачком… Только вряд ли Макарычев был дураком, раз поднялся по карьерной лестнице и сейчас, как правая рука Шмидта, наверняка станет исполняющим обязанности директора.
— Данила Яковлевич!
Логов так и просиял, точно встретил друга веселого детства, когда они подошли к Макарычеву, в одиночестве сидевшему возле окна. Плечи его были опущены, голова поникла, и с виду можно было подумать, будто он оплакивает своего шефа. Но Никита уже научился не доверять первому впечатлению.
Вскинув голову, Макарычев взглянул на них с испугом, которого даже не попытался скрыть. Улыбка Логова стала еще шире:
— Вот вы где… А мы вас ищем!
— Меня?! Почему — меня?
— Данила Яковлевич, — протянул Артур с укором. — Ну кто же лучше вас расскажет нам о работе вашего замечательного банка? Теперь некому. Вы — босс…
Никите показалось, будто Данила внутренне съежился от этих слов. Только каким-то невероятным усилием воли он заставил себя собраться, тряхнул отброшенными со лба волосами и хотел встать, но Логов удержал его за плечо:
— Сидите, сидите. Мы тоже присядем.
Не дожидаясь, когда Артур произнесет это вслух, Никита быстренько подтащил пару легких пластиковых стульев, и они уселись товарищеским кружком, едва не касаясь друг друга коленями. Покосившись на следователя, Никита подумал, что, наверное, так доброжелательно выглядит варан, терпеливо дожидающийся момента, когда его жертва сдастся сама.
— Вы меня извините, конечно, — начал Данила Яковлевич с заметным вызовом в голосе. — Но я вообще отсутствовал в банке во время ограбления. У меня была деловая встреча. Это же можно проверить?
— Безусловно, — кивнул Логов. — Даже не сомневайтесь — проверим. Когда вы вернулись на работу?
— Вы уже были здесь… Меня пропустили, потому что я… Вроде как за старшего теперь.
— Вроде как? Или за старшего?
— Последнее, — подтвердил Макарычев, задумавшись лишь на секунду.
Артур поощрительно улыбнулся:
— Очень хорошо. И давно вы работаете в этом банке?
Ответ прозвучал без запинки, словно Данила заранее подсчитал, ожидая такой вопрос:
— Семь лет.
— Прилично, — Артур кивнул. — И все это время Шмидт был вашим начальником?
— Нет. Когда я пришел работать в банк… После окончания Финансового университета, — уточнил он, — директором тогда был Василий Дмитриевич Раков. Он ушел на пенсию года… три назад?
— Это вы мне скажите!
— Ну да, где-то так. Или четыре…
— У вас с цифрами не очень? — весело удивился Логов. — Вы же Финашку окончили…
— Я просто не могу сейчас… сообразить…
— Понимаю. Не каждый день такое случается! Или при вас этот банк уже грабили?
— Нет, что вы!