* * *

Юноша толкнул входную дверь, и та противно завыла, извещая хозяев о прибытии незваного гостя. В лицо ударил спертый воздух, пропитанный сладковатой гнильцой. Аэдан шагнул через порог и тут же нашел глазами мужчину, что-то кропотливо изучающего в дальнем углу комнаты.

– Ну и гадкое местечко ты выбрал. Куча Светоносцев… Половина из них точно шла по твоему следу.

– А другая – по твоему. Я хотя бы пытался быть аккуратным.

– О? А я слышал истории про зверски разделанные трупы.

– Людям нравится преувеличивать.

Аэдан обернулся и, не обнаружив ничего подозрительного, прикрыл дверь. Этцель отложил емкость, в которой месил нечто темного цвета и вопросительно взглянул на мага.

– Как успехи, отец? Уже придумал способ спасти магов от «красной кары»?

– Нет.

По лицу юноши скользнуло выражение плохо скрываемого презрения. Этцель не видел сына почти год, и его появление не вызывало ничего, кроме желания побыстрее расстаться. Сын никогда не отличался покладистым нравом и вместо того чтобы помогать отцу с опытами, решил пойти простым путем – путем силы. Этцель знал, к чему это приведет. Сколько бы магов Аэдан ни собрал вокруг себя, люди объединятся и уничтожат их. Светоносцы забеспокоились, скоро полетят головы, а у магов ни единого туза в рукаве. Этцелю казалось, что он стоит на пороге открытия. В день, когда родились близнецы, случилось лунное затмение. Он чувствовал, что это благоприятный знак. Оружие и спасение находились в его руках, осталось лишь найти способ их применить. Этцель хотел выбрать тихий уголок и завершить то, что начал, но, как назло, сюда слетелись Светоносцы. Неизвестный маг, с которым столкнулся Эддут, а теперь еще и Аэдан, притащивший за собой свору.

– Я пробовал пересаживать сердца, выращивать новые ткани, но все без толку. Природа как будто противится. Столько попыток и все тщетно… Видимо, нужно идти другим путем. Я думал о крови… из нее можно что-нибудь получить.

– Бестолковое занятие. Пойдем с нами, мои люди ждут за городом и это небезопасно, учитывая, что Светоносцев здесь больше, чем пыли.

– Зачем? Что вы сделали, раз они слетелись в таком количестве? Дело явно не в трупах, которые я оставил.

– Возможно, дело в трупах, которые оставили мы.

– Кого убили?

– Да так… никому не интересный сброд. Каких-то рыбаков, может… пару дозорных. Ну, или больше.

– Это, по-твоему, смешно?

Аэдан пожал плечами. В полумраке комнаты его фигура выглядела величественней, чем в день их последней встречи. Рыжие волосы, отливающие алым, были собраны в длинную косу. Светлые глаза сверлили отца, будто невидимой силой призывали склониться, но Этцель только скривился. На секунды он почувствовал собственный возраст. Маги старели медленнее, и все-таки мужчине казалось, что его время прошло. Он не авторитет и не угроза никому, даже этому юноше.

– Как минимум весело. Что толку тратить десятилетия на поиски мифического средства, которое нас всех спасет? Убей врага – и не будет проблем.

– Ты еще больший идиот, чем мой младший брат. Он хотя бы понимал, что не стоит лезть в драку с голыми руками. Людей гораздо больше. Светоносцы соберут своих, с ними пойдет армия. Вас уничтожат.

– Так почему бы не помешать им собраться?

– Каким образом? Нападете? Вас заметят, как только начнете приближаться, они не настолько глупы, чтобы ходить поодиночке. К тому же на них не действует магия, забыл? «Красная кара». Оберег из нее есть в теле каждого, а выяснить где – та еще задачка.

– Согласен, это нелегко, но ведь и я не один. А твоя помощь пришлась бы кстати. Я вот что заметил… Светоносцы в городе из-за нас, но явно умчались за кем-то третьим. Что-то случилось, это выглядело как паника.

– Старуха сказала, кто-то отрубил руку Эддуту Красному.

– Маг? Отчаянный, но почему не добил?

– Понятия не имею.

Аэдан толкнул дверь, ведущую в соседнюю комнату, и сморщился, взглянув на разлагающийся труп Магдалены. Она распласталась около кровати, неестественно запрокинув голову, а кожа так провисла в глазницах, что, казалось, стеклянные глаза вот-вот выкатятся.

– Любовница перестала удовлетворять, или ты теперь по трупам?

– Хочешь, чтобы подвесил тебя на твоем собственном языке? Она собиралась притащить Светоносца сюда, а я и так не рад, что не могу высунуться наружу. Сегодня планировал уйти.

– Так пойдем.

– Не с вами. Если думаешь, что Светоносцы отвлеклись, то только временно. За кем бы они ни гнались, он обречен. За нас еще возьмутся, так что собери побольше магов, если хочешь протянуть в бою.

Аэдан усмехнулся, будто не воспринял угрозу всерьез.

– Спорим, я разрушу это государство быстрее, чем ты придумаешь, как вылечить уродов[36]?

– Что это тебе даст?

– Справедливость. По праву сильных у власти должны стоять мы.

– Править нужно чем-то, хочешь сделаться королем руин?

– Я построю свое государство. Но строить предпочту на очищенном пространстве.

Улыбка исчезла с лица юноши, и Этцель заметил, что в тоне сына сквозит обида. Ему не стало совестно. Возникло давно забытое чувство раздражения: совсем как Лель, строит из себя героя, хочет показаться сильнее, чем есть на самом деле. Мужчина поймал себя на мысли, что уже долгое время ничего не слышал о брате. Жив ли тот еще? Если да, то где находится? Выскочка, желавший стать героем, кто он теперь? Казалось странным, что этот гад как сквозь землю провалился. Может, давно уже распят Светоносцами? Не бросив напоследок прощального слова, Аэдан выскользнул из дома с гордо поднятой головой. Этцелю хотелось почувствовать облегчение, но в душе противно скребло.



Глава 29



В пути

Скачка изнуряла так, что в какой-то момент Хаара испугалась загнать лошадь. Не покидало чувство преследования, будто кто-то дышал в спину. Маг в основном молчал, а девушка не знала, о чем беспокоиться сильнее: о разгневанных Светоносцах или больной голове, решившей, что в Дэрраде и правда можно найти спасение. Когда солнце начало садиться, они устроили привал подальше от дороги. Хаара прогнала мысль развести костер, отмахнулась от роя мошкары и рухнула на траву, чувствуя онемение в нижних частях тела.

– Так ты расскажешь, кого собралась убить?

Леоссар привязал лошадь к дереву и уселся неподалеку. Хаара мысленно усмехнулась: почему-то терзать чужое любопытство оказалось приятно.

– А что взамен?

– Всюду ищешь выгоду? Люди называют это «деловой подход»?

– Возможно.

Маг кивнул в сторону правой руки.

– Могу помочь. Видел, как отвратно держишь поводья, да и меч хватала левой.

– Боевая травма.

– Часто участвуешь в трактирных потасовках?

– Очень смешно. – Хаара изобразила подобие улыбки. – А ты лекарь, способный вылечить перелом?

– Не лекарь, но срастить кости – не проблема. Вот с тканями и сухожилиями пришлось бы трудней.

Леоссар передвинулся ближе.

– Дай посмотрю, – он взял ее за руку, и в следующий миг Хаара почувствовала, как пальцы пронзила боль. Она вскрикнула, но сдержалась, чтобы не дернуться. В пальцы будто вонзились невидимые иглы: Хаара чувствовала, как частички кости двигаются. Сморщилась и отвернулась, боясь показаться жалкой.

– Все.

Девушка неуверенно пошевелила пальцами. Отголоски боли еще присутствовали, но теперь ничего не мешало движениям: вернулась уверенность хватки, чувство свободы, при которой не нужно бояться неаккуратного жеста.

– О…

– Знаешь, я хотел услышать побольше слов. Можешь даже не делать вид, что вежлива, и не благодарить. Отвечай на вопрос.

Хаара бросила взгляд на мага: он смотрел испытующе.

– Если не отвечу, вернешь, как было?

– Просто уйду.

– К Светоносцам?

– Найду способ обогнуть.

Девушка усмехнулась.

– Моя цель – Лонгрен Теул.

Маг вопросительно приподнял бровь. Уставшая лошадь фыркнула, и Хааре почудилось, что где-то вдалеке мелькнул призрак Иландара.

– Король? Почему?

– Личные счеты.

– Кто ты такая? Я уже понял, что из знати, хотя выглядишь как побитая дворняга.

– За такие комплименты бьют в лицо.

– Только если уверены, что могут заплатить за повторное сращивание костей.

Хаара подогнула ноги и почувствовала, как от голода сводит желудок. Они так быстро убегали из города, что времени захватить еду не оставалось, а то, чем она перекусывала в трактире, уже переварилось.

– Все равно не поверишь.

– С чего бы?

– Меня давно считают мертвой.

– Раз ты сидишь здесь, ошибаются. Но дай угадаю, твоя смерть кому-то выгодна?

– Даже больше, чем ты думаешь. Меня зовут Хизер… – девушка помолчала, пытаясь во мраке разглядеть реакцию, а чуть погодя добавила: – Дефоу.

– Сестра покойного короля? Думал, наследников убивают наверняка. Как ты выжила?

– Воля Геула и неравнодушный человек.

Маг помедлил с ответом. Девушке хотелось залезть ему в голову, понять, как он это воспринял. Сделалось неприятно оттого, что он мог ее видеть, а она различала лишь смутные очертания.

– Значит, брат мертв, и ты хочешь власти?

– Из твоих уст звучит примитивно.

– А из твоих нет?

– Я… – Хаара не знала, что сказать: признать себя жертвой обстоятельств, сослаться на угнетения или выгородить себя благородным желанием отомстить за родную кровь? Ради чего она по-настоящему это делала? – Суть даже не в том, что я хочу кем-то править, скорее, в том, что я не хочу, чтобы правили мной. Достаточно натерпелась. Столько лет дрянной жизни… Я устала быть слабой и играть роль. Королева без лица – вот кем я себя ощущаю.

– Ты не королева, даже если свято веришь в свои права на трон. И план твой отвратителен. В Дэрраде тебя не ждет ничего, кроме смерти.

– За его пределами тоже. Меня найдут… хотя бы из-за этого меча.

– Надо было думать, прежде чем хватать.

– Ты мог и порадоваться, что враг лишился такого оружия.

– Ну да… Теперь всего-то пара десятков Светоносцев дышит нам в спины и мечтает разорвать на кусочки.

– Есть шанс, что дальше на запад они не пойдут. Как только перейдем в мертвые земли, окажемся в безопасности.

– О, ты правда веришь в то, что говоришь?

Хаара не верила, но не желала в этом признаваться.

– Ложись поспи. Разбужу через несколько часов.

Девушке хотелось есть, но шансов поймать что-то в такой густой черноте не было. Она вытянулась на траве в надежде, что ничего неприятного не случится, и на всякий случай положила руку на эфес меча.

* * *

Хаара провалилась в крепкий и безмятежный сон. Вся тревога куда-то улетучилась, остались лишь дым, тишина, сияющее небесное полотно. Осознание реальности вернулось, когда маг потряс за плечо, а щека уперлась в клок покрытой росой травы. Девушка мысленно выругала себя за то, что утратила бдительность, однако никаких происшествий ночью не случилось. Леоссару тоже требовался отдых, так что оставшееся время дежурила она. Когда маг разлепил глаза, девушка лихорадочно придумывала способ добыть пропитание. Подстрелить птицу не из чего, а поймать животное в поле – та еще задачка. Поблизости ни одного куста с ягодами, ни намека на грибы. В желудке протяжно выло и Хаара изо всех сил напрягала его, пытаясь скрыть постыдный звук.

Леоссар пошарил рукой в траве и взял достаточно большой камень. Хаара удивилась: на кой Шаах ему понадобилась эта махина, как друг очертания камня начали расплываться, и в руках мага материализовывалось что-то другое. Девушка завороженно наблюдала, как мелкие частички превратились в непроницаемое облачко пыли, затем стали светлее, вновь соединились, и вскоре Леос сжимал вполне приличное на вид яблоко.

– Будешь?

Он протянул плод Хааре, а та уставилась на него с дикостью. Шутка какая-то?

– Это что, съедобно?

– Не хочешь как хочешь.

Маг надкусил плод, и девушку кольнула досада. Так сочно лопнуло то, что еще недавно точно нельзя было разгрызть.

– Я не сказала, что не хочу.

Она подалась вперед, пытаясь выхватить яблоко, но маг отвел руку в сторону, чтобы Хаара не дотянулась.

– Момент моей доброй воли упущен. Что предложишь взамен?

Девушка пристально посмотрела Леоссару в лицо. Ближе, чем до этого. В травянистых глазах мерцало любопытство. Дурачиться с магом? Вот уж чушь. Хаара попыталась взять его руку в захват, но Леос ловко увернулся, так что она едва не свалилась лицом в траву.

– Обуздай свои желания, иначе и до Дэррада не доберешься.

– Катись к Шааху, придурок…

Поднявшись, Хаара отряхнулась и двинулась к лошади. Еще бы она дралась с кем-то за яблоко, бывшее камнем. Леоссар усмехнулся.

– Обиделась? Ладно, бери, если не брезгуешь.

– Обойдусь.

Отвязав лошадь, девушка запрыгнула в седло, но как только маг подошел, развернула скакуна, не позволив ему взобраться.

– Момент моей доброй воли упущен. Пойдешь пешком.

– Я могу и не пойти, принцесса.

В груди что-то болезненно сжалось. Ее давно никто так не называл. Принцесса… Ну, да, меньше всего сейчас Хаара походила на знатную особу. До сих пор она никогда не взаимодействовала с магами, а теперь подумала, что их убивают не зря. Слишком заносчивые.

– Ты мне должен. К тому же… Светоносцы вряд ли подарят тебе быструю смерть.

– Прежде чем давить на страх или совесть, выясни, чем из этого я в принципе обременен.

– И чем же?

– Так я и сказал…

Хрустнув яблоком, Леоссар двинулся в направлении дороги. Хизер одарила его подобием презрительной усмешки.

По правую сторону к горизонту тянулись рыжеватые холмы, левая часть степи уходила в низину, где в хаотичном порядке были разбросаны редкие тощие деревья. Кое-где встречались солончаковые проталины, обрамленные колючей растительностью. Небо припорошили легкие перистые облака, медленно текущие вперед. Заприметив их, Хаара захотела молока и тут же усмехнулась этому желанию. Они нашли небольшой ручей и восполнили запасы воды, однако голод продолжал мучить. К тому же девушку не покидало чувство, что нужно убираться с дороги и как можно скорее. Она несколько раз оборачивалась, боясь увидеть приближающиеся силуэты, но одиноко качающиеся деревья почему-то вызывали еще большую тревогу.

– Запрыгивай, – сказала она, придержав поводья и протянув магу руку. – Мы слишком медленно движемся.

– О, я знал, что ты так скажешь.

Леоссар усмехнулся и прыгнул девушке за спину. Хаара предпочла не отвечать. Крупная тень мелькнула над их головами и, бросив взгляд вверх, девушка заметила парящего орла. Птица сделала пару кругов и вдруг начала удаляться.

– Плохо, – констатировал маг.

– Заткнись.

Хаара стеганула лошадь поводьями, и та пустилась вскачь.

* * *

Астрид издалека заметила, что птица возвращается, и по ее нежеланию спускаться поняла: беглецы найдены. Девушка натянула поводья. Жгучая ярость разъедала грудь. Они потратили столько времени на поиск в окрестностях! Кто бы мог подумать, что те двое успеют уйти далеко? Патрули перекрыли дороги, обыскали ближайшие деревни, но маг и девчонка рванули на запад. Астрид знала, что там ничего нет: только топи и Дэррад, так что возвращаться преступникам придется. Светоносцам остается дождаться. Только вот Астрид не хотела ждать. Здравый смысл подсказывал остановиться, а неприятие положения проигравших – рваться вперед и вернуть Светоносцам реликвию вместе с утраченным достоинством. Кем они будут в глазах людей, если пойдет слух о происшествии с Эддутом и выяснится, что никто не понес за это наказания? Гордость не позволяла Астрид даже думать о том, чтобы отказаться от возмездия. Она поскачет за ними хоть в одиночку, но ни за что не даст уйти.

– Астрид…

Стоило подумать о роковом шаге, как за спиной послышался голос товарища. Девушка досадливо поджала губы и развернулась, чтобы видеть подъезжавшего.

– Поехали в город, нужно передохнуть.

– Я нашла их, нужно поспешить.

В глазах Светоносца отразилось сомнение.

– Твоя птица прилетела со стороны Дэррада? Там бездорожье и куча Шааховых тварей. Хочешь, чтобы лошадь переломала ноги, а тебя сожрали на ужин? Не глупи, мы перекрыли все дороги: этим двоим не скрыться, если поедут назад, а они, поверь, поедут.

– Из-за недооценки врага вы уже потеряли важное оружие. Магам от него проку нет, если такая реликвия сгинет в топях…

– Эддут пришел в себя. – Мужчина выдержал паузу, дав Астрид возможность это переварить. – Ты ведь знаешь, почему он созвал нас? На востоке кто-то вырезал целую деревню, а заодно прикончил командира Лакуды и его людей. Почерк магов, причем целой шайки, а это точно проблема поважней. Он хочет, чтобы ты вернулась.

От злости у Астрид свело скулы. Этот калека еще смеет чего-то желать? У него хватило смелости очнуться после такого позора? Если раньше она безропотно слушалась его из уважения и страха, то теперь Эддут был смешон, и оттого возмущение туманило разум. Громко выругавшись, Астрид развернула лошадь и поскакала в город. Сейчас она выскажет ему… покажет, где место тех, кто халатно относится к понятию «долг».

Она влетела в комнату, словно торнадо, и разбавила болезненный запах трав волной собственного негодования. Эддут сидел на койке, прижав к себе культю, и неловко цедил куриный бульон. Заметив его вопросительный взгляд, Астрид с ходу врезала мужчине по лицу. Эддут не стал уворачиваться, хотя и понял, чем это грозит. Пассивность и спокойствие взбесили Астрид еще сильнее: они не позволяли ей возвыситься над ним, показывали импульсивность молодости, неспособность совладать с эмоциями.

– Ты… Как ты мог такое допустить?!

– Твой гнев оправдан, я заслужил. Прискорбно, Астрид, но все когда-то ошибаются.

– Ошибаются? Тебе отрезали руку в трактире, отобрали меч, на создание которого ушли годы, а ты так спокоен?

– Смею заметить, мои годы. Истерика делу не поможет. Думаю, мы повисли над пропастью. Самое мудрое сейчас – доложить обо всем королю и собрать людей.

– Ты же понимаешь, что больше не имеешь права занимать пост главы? Люди потребуют переизбрания.

– Посмотрим.

– Посмотрим? Ты сомневаешься?

– Я лишился руки, а не жизни. У меня есть вторая… Ты же не думаешь, будто я отправлюсь на покой?

– Лучше уж так, чем жить с позором. Эддут… я думала, мы до такого не дойдем.

– Дурные времена, Астрид. Что-то надвигается, и наша общая ошибка в том, что мы поздно заметили это.

Астрид хмыкнула. Смешанные чувства: былое уважение, жалость, злость и презрение – сплелись воедино. Хотелось сделать по-своему, рвать и метать, не думать, доказать, что оперативность и сила могут все решить, но что-то во взгляде Эддута остановило ее.

Астрид вышла на улицу и тут же заметила, что орел кружит неподалеку. Увидев ее, он спикировал, и уже через мгновение превратился в мужчину крепкого телосложения. Каштановые волосы были коротко стрижены, в левой височной части виднелись две выбритые полосы. Астрид отвернулась, чтобы не видеть его наготы, сняла плащ и не глядя, бросила оборотню. Его звали Цевель. Он служил Эддуту много лет, но после его исчезновения увязался за Астрид. Девушка относилась к оборотням неоднозначно. Конечно, они не были людьми, но, в отличие от магов, их магическая сила казалась, скорее, полезной, чем опасной. Встречались оборотни реже, чем маги, большинство жило в отдаленных горных и лесистых местностях. «Красная кара» на них не реагировала, они выглядели как люди, если не обращались, и Светоносцы считали, что Ревердасу они не угроза. Астрид слышала историю о том, что однажды Эддут спас Цевелю жизнь. Также она слышала, что оборотни способны привязываться. Когда Эддут ушел, Астрид пыталась отделаться от Цевеля, но тому было некуда идти, к тому же он слишком привык к Светоносцам, так что Астрид позволила ему остаться. Он был ее глазами, преодолевал расстояния гораздо быстрее и вел их в самых непроходимых местностях.

– Я их видел… Белокурая девчонка с мечом, маг вместе с ней. Оба движутся в сторону Дэррада.

– Не сворачивают?

– Делали небольшой привал, но потом поехали на запад. Думаю, они заметили меня. Знают, что вы ждете, и не станут возвращаться.

– В той части им не выжить, так что придется.

– Мы могли попытаться догнать их. Почему ты вернулась в город?

– Эддут…

Цевель поднял заинтересованный взгляд.

– Сколько лет прошло… я могу с ним увидеться?

– Зачем? Думаешь, все станет как раньше? Хочешь вернуться к нему на службу?

Цевель выдержал паузу, на лице его мелькнуло сомнение.

– Нет, не думаю. Это, скорее, желание увидеть старого друга.

– Друга? Эддут был тебе кем угодно, только не другом. Как и я. Можешь пойти к нему, только вот это не тот Эддут, которого ты помнишь. Если готов разочароваться, он наверху. Найди одежду и верни мой плащ, – бросила девушка и пошла вдоль улицы в надежде выпустить пар.



Глава 30



Дэррад

Они ехали несколько дней, и чем дальше дорога уходила на запад, тем хуже и безлюднее она становилась. Вскоре даже силуэт извилистой тропинки исчез из виду, и лошади пришлось топать по траве. В последние сутки Рин жутко психовала, фыркала, временами отказывалась ехать дальше, и Хааре с Леоссаром приходилось идти, ведя нервное животное под уздцы. Местность делалась все более дикой. Увеличилось количество деревьев, странных колючих кустарников, которые Хаара никогда прежде не видела. Под ногами то и дело мелькали красные рогатые ящерицы, но через несколько часов и они перестали попадаться на глаза.

Тревога в груди возрастала с каждым шагом. Хаара разделяла чувства Рин, правда, показывать Леоссару свой страх не желала. В конце концов, это была ее идея – забрести на окраину земли. Она все время смотрела под ноги, боясь вляпаться в топь или споткнуться о какой-нибудь корень.

– Ты когда-нибудь бывал здесь? – поинтересовалась девушка, переступая сломанную ветку. Дурное чувство, будто идешь по старому кладбищу, преследовало последние часы.

– Нет.

– Говорят, что если бесконечно идти на запад, то упрешься прямиком в Дэррад, но не похоже, что здесь кто-то ходит.

– Я предупреждал. Вряд ли сыщутся идиоты, добровольно отправившиеся в эти места. Думаю, Светоносцы не станут нас преследовать.

– Даже ради меча?

– Своя жизнь дороже.

Хаара случайно наступила на бесформенный гриб молочного цвета, и тот, разразившись пыхтящим звуком, осыпал ее сапог желтоватыми спорами. Девушка сморщилась.

– Мы еще можем повернуть назад. Придумаешь, как убить короля другим способом.

– Убить, конечно, можно, но что потом? Война? Междоусобица? Меня никто не признает законной правительницей, скорее, найдут Светоносцы и прикончат. Что бы я ни делала, финал один – смерть.

– Думаю, смерть от рук Светоносцев будет милосердней.

– Вот уж вряд ли… К тому же предки по ту сторону точно не встретят меня с распростертыми объятиями.

Хаара подумала об Иландаре. С тех пор как она выбралась из Рийска, признак брата почти не появлялся, а на забытую богом землю и вовсе не ступил. Интересно, что это могло значить? Что брата наконец удовлетворяет ее план или что даже призраки способны бояться Дэррада?

– Думаю, твоим предкам уже плевать. Умерев здесь, ты с ними вообще не встретишься.

– Полагаешь, у меня совсем нет шансов вернуться?

– А ты считаешь себя особенной?

Хаара призадумалась. На душе и так скверно, а от этого мага ни грамма пользы. Вероятнее всего, он прав. Девушке хотелось сдаться, согласиться и вернуться к людям, только как долго она сможет скрываться от Светоносцев? Жить в бегах, ожидая казни? Нужна ли ей вообще такая жизнь? Ставка слишком велика. Теперь ее спасет только трон, а заполучить его возможно лишь одним способом. Конечно, Хаара больше верила в неминуемую смерть. Она снова вспомнила о Карлайле. Вот уж кто точно не позволил бы совершать глупостей. Если бы Хаара не сбежала, то не пережила всего этого ужаса и не оказалась бы сейчас здесь. «Наверное, я тронулась умом». Она скользнула пальцами по эфесу меча. Может ли Эсхаль защитить в таком месте как Дэррад?

– Я прожду тебя три дня. Потом считай, что долг уплачен.

– Хорошо. Я постараюсь вернуться.

Маг усмехнулся, а Хаару кольнула досада. Почему он не может быть тактичнее в такой ситуации? Момент испытания близился. На горизонте показалась высокая темная стена, и только подойдя ближе, можно было рассмотреть очертания выгнутых стволов, переплетенных в неразборчивый узор. Их черные ветки как будто бы упирались в блеклое серое небо, пожирающее любое приближающееся к нему облако. Хаара приостановилась и на мгновение задержала дыхание. Воздух показался ей приторным и вязким. Сладковатый шлейф гниения тянулся со всех сторон. Рин заржала и попятилась, и девушка с трудом удержала ее.

– Дальше я не пойду, подожду на возвышенности, – предупредил Леоссар, и Хаара обнаружила, что маг смотрит на нее с тревогой. Она передала ему поводья и сжала кулаки, пытаясь не выдать дрожь, охватившую тело.

– Что ж… пожелай мне удачи, аэлуд Леоссар.

– Удачи, принцесса. Может, она подарит тебе безболезненную смерть.

Хаара задержала на нем взгляд, то ли пытаясь найти сочувствие, то ли поддержку. Маг сдвинул брови, посмотрев в сторону Дэррада, затем на девушку, утонувшую в свободной одежде и кажущуюся в ней больше нелепым оруженосцем, чем воином.

«Сомневается, что я туда пойду?» – подумала Хаара, преисполнившись страха и нерешимости, затем выдохнула, сглотнула подступивший ком и неспешно побрела в сторону возвышающегося впереди леса. С утра им удалось изловить и закоптить тощего кролика, чьи красные глаза навыкат не внушали доверия. Леоссар наколдовал пару лепешек, так что скудные запасы Хаара планировала расходовать экономно.

Она и представить не могла, что когда-либо окажется в подобном месте. Чувство, которое Хаара испытала в мертвой деревне, вернулось. Девушке чудилось, что она идет по кладбищу, которому нет конца, а впереди лишь одни врата, и они ведут прямиком в Шаахово логово.

Она минула поле, поросшее жухлой травой, ненадолго остановилась у черты леса и подняла голову. Тяжелые раскидистые кроны нависали, будто приготовились напасть и удушить. Тишина. Ни птиц, ни насекомых. Только протяжный вой ветра, напоминающий дыхание гиганта, оживлял мертвенную атмосферу.

Хаара обнажила меч, мысленно поблагодарив Леоссара за вылеченные руки. Клинок будто дрогнул в руках, и девушка уставилась на тускло светящееся лезвие. Что-то или кто-то нервирует Эсхаль?

Перебарывая мандраж, Хаара пригнулась и шагнула на злополучную территорию. Деревья росли столь близко, что двигаться приходилось медленно, все время крутясь и нагибаясь. При неосторожном движении какой-нибудь сук нещадно мог ударить в глаз. Проехать в таком месте на лошади невозможно, да и кому бы пришло на ум? Хаара с трудом передвигалась пешком и опасалась, что в случае нападения, окажется в невыгодной позиции для боя. Однако через некоторое время деревья расступились. Деревья будто бы отдалились друг от друга, позволив девушке распрямиться и ступать чуть свободнее, впрочем, быстрее двигаться Хаара не решилась. Она прислушивалась, но не различала ничего, кроме собственного дыхания и потрескивающих под ногами веток. Постепенно ее обступала хищная полупрозрачная дымка, и у Хаары мелькнула мысль, не ядовит ли этот туман. Она остановилась, пытаясь распознать, несет ли он какую-то угрозу, но, не дождавшись реакции тела, двинулась дальше.

Девушка плохо представляла, с чего начать поиски. Как она узнает, что встретила шархадарт, если даже не воображает, как они выглядят? Походят на людей или чудовищ? Может, в них есть что-то от зверей или они как духи? Хаара попыталась припомнить изображения из книг, но все казались нелепыми, неправдоподобными и довольно расплывчатыми.

«С чего бы этим существам помогать мне, даже если я найду их? И понимают ли они людскую речь? Способны ли мыслить? Знают ли о нашем существовании?» Задаваясь этими вопросами, Хаара все дальше уходила в лес. Девушку преследовало чувство, будто что-то невидимое наблюдает за ней, однако постороннего присутствия заметить не удалось, и Хаара решила, что это игра разбушевавшегося воображения. «Может, лес не столь опасен, как о нем говорят? Люди любят сочинять байки и приукрашать их. Здесь не очень плодородная почва, странные растения, однако это всего лишь лес… жуткий, окутанный туманом лес».

Хаара старалась успокоить себя, унять панику и сосредоточиться на поисках. Крепко сжимая в руке меч, она надеялась, что успеет воспользоваться им, если возникнет острая необходимость, и попутно пыталась разработать план. Отсутствие жизни пугало даже больше, чем ее наличие, и чем глубже забредала девушка в чащу, тем сильнее казалось, что она уже не в мире людей. Эсхаль стал пульсировать ярче, и девушка вдруг подумала, что красный металл может стать нежелательной приманкой.

Внезапно у Хаары перехватило дыхание. Она остановилась, чувствуя, как ледяной пот выступил на спине и, округлив глаза, уставилась на огромное черное дерево впереди. Обхватить его ствол могли разве что человек семь зараз. Почти от самого основания корявые ветки паутиной вились в разные стороны, а вывороченные корни нахально выступали из земли, словно желали освободиться. На шершавых ветвях не было листьев, даже самых сухих, зато из разветвленного ствола торчало чье-то бледное, уже посиневшее от времени тело. Девушка сразу же вспомнила трупы на кольях у пустующей деревни и почувствовала приступ тошноты. Ей не хотелось подходить ближе и выяснять, что стало причиной такой странной и жуткой смерти. Быть может, этого человека схватило дерево? Или здесь побывало что-то более чудовищное?

Хааре на ум пришла молитва, и она быстро прочла ее про себя. «Защити меня от ужаса, святой Геул… пусть все это мне лишь кажется». Девушка заметила, что нелепо свисавшее бледное туловище имеет мужское сложение. Его облегала роскошная шелковая блуза, что вследствие некоторых событий приобрела неэстетичный потрепанный и запыленный вид. Украшением служило пышное жабо, что вышло из моды почти полвека назад, а поверх блузы болтался бордовый жилет, расшитый золотыми нитками вдоль плеч. Тусклые волосы были седы, что свидетельствовало о пожилом возрасте. Хаара прикинула, что умер он недавно, поскольку тело еще не успело разложиться. Неужели не она одна обезумела? Кто столь богатый и глупый мог сунуться в Дэррад и с какой целью? «Какой бы она ни была, далеко он не ушел», – с тревогой подумала девушка и осторожно осмотрелась.

Собираясь свернуть, дабы миновать подозрительное место, Хаара сделала шаг в сторону, как вдруг посиневшее тело шевельнулось, вздрогнуло, как в предсмертной конвульсии, перевернулось и, ухватившись костлявыми руками за черную кору, медленно подняло голову. На Хаару уставились стеклянные, безумно выпученные глаза. Девушка невольно пошатнулась. Мерещится? Нет, мертвец точно пришел в движение. Казалось, самый страшный кошмар воплощался наяву.

«Мертвое навсегда остается мертвым… оно не может воскреснуть, не может двигаться. Это все нереально».

Из глубины ствола показалось еще одно лицо, затем целая голова со светлыми курчавыми волосами, из которой виднелось множество тоненьких, но длинных позолоченных шипов. Издалека можно было решить, что это корона, однако иглы торчали прямиком из разодранного скальпа девушки, с такой же синеватой кожей, ввалившимися щеками и блеклыми, ничего не выражающими глазами. Она вытянула шею, искривив бледный рот, затем с трудом высвободила плечи и худощавые руки. Превозмогая давящую жуть, Хаара не отводила взгляда от необъяснимого явления. «Может, дело в тумане? Мне все это кажется? Я, наверное, отравилась и схожу с ума». Однако происходящее выглядело более чем реальным. Девушку облепляло перепачканное, некогда роскошное кружевное платье кремового цвета. Чертами лица она напоминала седовласого мужчину и вполне могла приходиться ему дочерью или внучкой. Выкарабкавшись из ствола наполовину, мертвая уставилась на Хаару, и та отступила на шаг. Из коры возникли еще несколько людей, и девушка, почувствовав, что оставаться на месте опасно, бросилась в чащу так быстро, как только позволили ее оцепенение, вес оружия и одежды.

Она услышала за спиной треск, обернулась и увидела, что ожившие трупы мужчины и девушки вывалились к корням, приподняли свои туловища на руках и бросились следом. Их тела обрывались в районе пояса, где от бега развевались изодранные края дорогой одежды. Нижняя часть туловищ отсутствовала. Складывалось впечатление, что какой-то гигант откусил ее, выбросив ненужные остатки, которые угодили в дерево и по какой-то причине не умерли. Что они хотели сделать с ней, Хаара боялась предположить. Ее снова охватил жуткий страх, как тогда, при попытке сбежать от рогатых хищников и их хозяев. Разница была лишь в том, что в тот день за ней охотились живые. С живым всегда можно попытаться сразиться. Но то, что сейчас преследовало Хаару, издавая при этом противный высокий писк, никак не укладывалось у нее в голове.

Девушка петляла между стволами, пытаясь скрыться от преследователей и затеряться в тумане. Сердце колотилось так бешено, что Хаара задыхалась. Как долго она сможет убегать, прежде чем ослабнет или окончательно поддастся шоку? Девушка тешилась мыслью, что жуткие существа отвяжутся, а еще лучше – окажутся наваждением, дикой, но безвредной галлюцинацией.

Что-то противное и липкое опутало лицо. Оно сразу же приклеилось к глазам, и свободной рукой Хаара попыталась смахнуть возникшую неприятность. Всего лишь паутина. Она бы легко снялась, если бы не спешка и паника.

Внезапно Хаара споткнулась обо что-то и уже в следующее мгновение кубарем летела вниз, попутно ударяясь о корни, камни, выпирающие ветки. Благо падение длилось недолго, и как только девушка поняла, что больше не катится, вскочила на ноги. Попутно она сняла паутину с глаз, и все, что успела заметить, так это небольшой овраг, в который по неосторожности провалилась.

Преследователи вскоре настигли ее, и Хаара вытянула пульсирующий алый меч. Дать отпор силой – единственный шанс на спасение. Бесконечно нестись она все равно не сможет, чего не скажешь о тех, кто утратил способность уставать.

Обрубки быстро сбежали по склону и, обнажив серые, криво растущие клыки, с визгом бросились на нее. Хааре повезло, что у созданий не осталось ног. Она перерубила руки настигнувшему ее старику, пнула в лицо светловолосую девушку, после чего вонзила меч в шею извивающемуся под ногами туловищу. Потеряв столько времени в плену, Хаара опасалась, что ее боевые навыки ухудшились. Она действовала интуитивно, не заботясь о правильной стойке и выборе нужного момента. Но меч лежал в руках на удивление удобно, к тому же будто сам стремился разделаться с неведомым злом. Пришлось ударить трижды, прежде чем голова отделилась от тела. Она разрубила шипастый череп пополам, а заметив, что существо еще шевелится, несколько раз проткнула лезвием грудь. Проделала это с такой яростью, что на миг показалось – меч вспыхнул.

Когда визг стих, а изрубленные тела замерли на земле, Хаара побежала дальше. Хватаясь за выступающие корни, она стремительно выбралась с обратной стороны оврага и бросилась прочь, не дожидаясь, пока ее догонит остальная свора или пока разрубленные части не обретут вновь способность двигаться. Конечно, была вероятность, что они погибли окончательно. Хааре хотелось верить, что Эсхаль сыграл в этом не последнюю роль, но рисковать не стоило.



Глава 31



Решение

Наоми простила мужа, ведь он и раньше изменял ей. Девушка знала это, правда, ни разу не видела собственными глазами, а теперь боялась входить в их комнату и все чаще удалялась в собственные покои. Шли недели. В назначенный срок она снова обнаружила у себя кровь и долго проплакала, скорбя об умершей надежде на зачатие.

«Что, если Лонгрен больше не захочет меня? Тогда я пропала! Пропала!»

Скитаясь по саду и предаваясь горестным мыслям, Наоми, к собственному несчастью, столкнулась с ней, виновницей ее слез и ночных кошмаров. Женщина по имени Мисора уже ничем не напоминала грязную рабыню в лохмотьях, какой предстала перед королевской четой в первый раз. Сейчас на ней красовалось пышное синее платье, расшитое белыми нитями и паутиной кружев. Волосы, тщательно расчесанные, вились вдоль плеч и спины. Хорошенькое личико было ясным, казалось, его ни разу не тронула мука или скорбь. Мисора выглядела почти так же молодо и свежо, как сама Наоми, что уже успела выплакать глаза. При виде бесстыжей соперницы, что кокетливо улыбнулась ей и слегка присела в знак приветствия, королева взбесилась. Она почувствовала, как все ее естество восстает против, горделиво приподняла подбородок, одарив Мисору таким взглядом, каким можно было если не испепелить, то хотя бы обжечь. Однако лисица, заметившая презрение и гнев, лишь шире улыбнулась. Возможно, ревность была воспринята ею как комплимент.

– Кто дал тебе этот наряд? – спросила Наоми как можно строже, пытаясь навести ужас на женщину, столь бесстрашно смотрящую ей в лицо. «Смеется надо мной! Меня пытается унизить рабыня! Да кем она себя возомнила?»

– Король приказал сшить его для меня, – ответила Мисора спокойным тоном.

– Ты… да как ты смеешь говорить со мной, не опустив голову?! Как смеешь ложиться под моего мужа?! – Поддавшись порыву ярости, Наоми шагнула вперед и вцепилась в кружевное декольте соперницы. Конечно, ее тонкие слабые руки не могли нанести Мисоре серьезных увечий, и потому та, посчитав, что игра не стоит свеч, решила не отвечать на агрессию королевы. – Я прикажу отрубить тебе голову! Я изуродую тебя так, что даже среди служанок ты станешь изгоем!

– Не думаю, что король одобрит подобные действия, ваше величество. Будьте вы ему хоть трижды женой, кажется… вы не понимаете его желаний.

– Бесстыжая шлюха! – вскрикнула Наоми, наотмашь наградив смазливое женское лицо пощечиной. Она тут же смутилась от своих слов и действий, однако гнев еще не отпустил. Девушка чувствовала, что дрожит изнутри. Мисора, терпеливо снеся удар, почти спокойно и даже с толикой жалости посмотрела на Наоми.

– Убирайся отсюда немедленно! Не смей попадаться мне на глаза! – закричала королева, и Мисора неспешно пошла прочь, посчитав себя не проигравшей, а уступившей в этой маленькой схватке.

«Сколько бы она ни злилась, король все равно очарован мной. Глупая простушка», – думала Мисора, наслаждаясь новым положением и ничуть не стесняясь его.

Наоми хотелось вопить от ненависти и возмущения. Она раз за разом терпела унижения и пытки от Лонгрена, а теперь с ней не считается мерзкая служанка, которой сохранили жизнь из милости!

Девушка бросилась во дворец, теперь уже без опасений быть замеченной примчалась к Перицию, правда, снова не застала его на месте и была вынуждена ждать. Минуты, наполненные болью, отчаянием и сожалениями, заставляли королеву забыть про гордость и предаться рыданиям. В таком виде и застал ее лекарь.

– Ваше величество… – Он под руку завел ее в каморку и затворил дверь. Наоми рухнула на скамью, начав бормотать что-то несвязное сквозь слезы, постоянно прерываясь на всхлипывания. – Не торопитесь. Сейчас я дам вам успокоительный отвар.

Наоми временно оставила попытки пожаловаться. Периций протянул ей чашу с крепкой травяной настойкой, она осушила ее и стала вытирать пальцами мокрые глаза. Гнев уже испарился, и его место заняли стыд и жалость к себе. Наоми перевела дух и рассказала Перицию, что так и не смогла забеременеть.

– Я… согласна на ритуал. Если это сработает, то я просто не имею права отказаться. Мне нужен этот ребенок как никогда. Я уже в опасности, Периций… я в ужасной опасности.

– Что же… если вы твердо решили, ваше величество…

– Решила. Я не потерплю издевательств над собой. Никто меня больше не унизит, и мой муж… Мой муж будет восхищаться мной, женщиной, которая носит под сердцем его сына! Помоги мне найти девственницу во дворце… помоги мне найти то, что требуется.

– Сделаю все, что в моих силах, но остальные ингредиенты придется собрать вам.

– Я их достану! Только пусть это поможет…

Мужчина с жалостью посмотрел на измученную девушку. Голос предательски дрожал, когда она изо всех сил пыталась придать ему уверенности. «Несчастная девочка… как не повезло ей оказаться не в том месте ни с тем человеком», – думал Периций, и оттого искренне хотел посодействовать. Может, ритуал и правда сработает?

* * *

– Какой прекрасный день, мой король… – сладко промурлыкала Мисора, нежно проведя ладонями по шее и груди мужчины. Лонгрен развалился на троне, а лисица склонилась над ним, пытаясь смягчить грубого повелителя своей женственной притягательностью.

Лонгрен по обыкновению был задумчив и сидел, насупившись, будто взирал на невидимых врагов. Он вспоминал детство: дни, когда отец немилосердно бил его по лицу за малейшую оплошность, говорил о выживании и борьбе, о том, что только сильный достоин жить и править. Лонгрен торжествовал, когда ближайший родственник отдал душу Геулу, и когда дядя нашел ему теплое местечко, был готов возблагодарить любого бога. Теперь он сам ощущал себя богом: карал и миловал, брал то, чего желал, заставлял людей плясать под собственную дудку. Он разделил любовь отца к чужой боли: ничто не доставляет большего удовольствия, чем зажатая в кулаке жизнь. Но в последние дни настроение короля часто портили. Мало того что Светоносцы не поймали мага, оставившего след из изувеченных трупов на востоке, так теперь кто-то расправился с дозорными Лакуды; а новость о травме Эддута Красного и вовсе вывела Лонгрена из себя. Захотелось призвать эту шваль в столицу, перевешать их на столбах, чтобы мир узрел беспомощность защитников государства, но главный советник и Верховный Отец вовремя отговорили короля от радикальных действий. Нет смысла сеять смуту. Это только на руку врагам.

Главу ордена обещали переизбрать, дядя сказал, нужно позволить Светоносцам собраться вместе, найти новобранцев и выследить магов толпой. Лонгрен понимал, что не поможет делу лишними смертями. Лучше дождаться, пока ситуация разрешится, а уж потом можно по полной спросить с виновных. Кто виноват в том, что маги разбушевались? Конечно, Светоносцы, забывшие про долг перед страной, проявившие слабость и трусость. Если глава оказался бессилен, что говорить о подчиненных? Лонгрен думал о том, какое наказание придумает зазнавшимся «воителям». Мнят себя чуть ли не второй властью, а толку меньше, чем от крыс. Единственная настоящая власть – король. Лонгрен хотел, чтобы все запомнили это.

Руки Мисоры неустанно шарили на груди, и мужчину раздражало то, что он не может сосредоточиться. Эта женщина успела стать навязчивой, стоило дать ей свободу. Схватив лисицу за запястье, Лонгрен пренебрежительно оттолкнул ее.

– Займись чем-то полезным. Мозолишь глаза.

Мисора поймала на себе недобрый взгляд и слегка поклонилась, зная, что злить короля – себе дороже.

– Конечно, ваше величество. Прошу прощения.

Она сбежала по ступенькам, играя складками платья и волосами. Казалось, всем своим существом пыталась завлечь и утопить в себе мужчину, но тот остался равнодушен. Ничем полезным заниматься женщина, конечно же, не собиралась. С тех пор как Мисоре удалось покинуть общество слуг, она только и делала, что насмехалась над ними. Встретив однажды в коридоре ту, с которой раньше конфликтовала, лисица невзначай опрокинула на нее котелок с горячим супом. Обожженная женщина завопила, а Мисора обвинила ее в криворукости.

– Будь счастлива, что не повредила моего наряда, иначе стала бы кормом для псов! – торжествующе воскликнула она, как будто была королевой. Несмотря на то что почти все слуги дворца испытывали к Мисоре неприязнь, они не смели отказать ей в просьбе, зная, что женщина пользуется расположением короля. Благодаря красивому телу и острому языку, она быстро нашла себе друзей среди стражи и приближенных Лонгрена, причем кокетничала с каждым так, будто питала в отдельности ко всякому самое трепетное и глубокое чувство приязни. Сбегать из дворца ей теперь расхотелось. «Где я смогу устроиться роскошнее, чем здесь? Всего-то надо отдаваться королю, и у меня будет все, что я пожелаю».

Как только Мисора покинула тронный зал и свернула в коридор, она столкнулась с Перицием и, увидев знакомое лицо, просияла.

– А, я вас помню! Это же вы привели меня к королю!

Мужчина чуть прищурился, будто запамятовал, затем согласно кивнул.

– Да, было такое. Вы нам тоже понадобитесь…

– Понадоблюсь? – удивилась женщина.

– Видите ли, мадам…

– Мисора.

– Мисора… мы подозреваем, что во дворце вспыхнула инфекция. Обнаружили нездоровое высыпание, перерастающее в воспаление уже у нескольких слуг, и сейчас осматриваем всех в целях безопасности. Больных стоит срочно изолировать.

– Инфекция? Какой ужас! Так я не слуга, и уверяю, я совершенно здорова.

– Пройти осмотр вам все-таки придется. Это приказ ее величества.

При упоминании Наоми Мисора испытала скребущее чувство неудовлетворения. «Что за взбалмошная королева? Какое ей дело до высыпаний у слуг? Что за мерзость?»

– Это не займет много времени, пройдемте со мной, – вновь обратился к ней Периций, и Мисора нехотя подчинилась. Ее привели в какую-то темную комнатушку, заставили раздеться и принять непристойную позу. Согласилась она, конечно, не сразу, но после заявлений Периция о том, что инфекция может привести к страшнейшим последствиям, вплоть до летального исхода, Мисора вынужденно прошла процедуру осмотра.

– Я надеюсь, вы не пытаетесь обмануть меня и просто поиздеваться.

– Ни в коем случае, – отозвался мужчина. – Вам уже доводилось рожать?

– Да, – ответила женщина после короткой паузы.

– И как давно?

– Практически в другой жизни.

– Прошу прощение за нескромный вопрос, но позвольте задать еще один.

– Что же… задайте.

– Куда делся ваш ребенок?

– Умер.

– Сам?