Тем временем Рен размотала кусок веревки, который нашла в одной из седельных сумок. Собираясь с духом, она прикрыла глаза.

У нее был только один шанс.

Осторожно она обошла спящего Джулиана, чтобы подобраться к его рукам. Он не сложил их вместе, готовый, что его свяжут.

Одна рука была закинута над головой, а другую он подложил под щеку. Джулиан продолжал носить перчатки – загадка, которую ей еще предстояло разгадать.

Рен выдохнула. Это будет сложнее, чем она думала. Сначала она обмотала веревку вокруг одной из несущих балок, проходивших по центру комнаты.

Затем просунула протянутую руку Джулиана в ослабленный узел, который заранее завязала. Одного резкого рывка было бы достаточно, чтобы затянуть его. Рен заметила счастливый браслет на его запястье и, охваченная чувством вины, отвела взгляд.

Теперь ей предстояло сделать самое сложное – вытащить вторую руку Джулиана из-под щеки. Рен опустилась на корточки перед кузнецом, затем, поразмыслив, перекинула через его тело ногу, намереваясь легонько перекатить его на спину.

Ей только-только удалось принять нужную позу – она нависла над ним, их лица были в нескольких дюймах друг от друга, – когда глаза Джулиана резко распахнулись.

С затуманенным от сна взглядом он вздрогнул, пока не сморгнул свое замешательство и действительно не посмотрел на нее.

Она сидела на нем.

Выражение лица Джулиана изменилось, в его теле, до этого застывшем от удивления, теперь читалось напряжение другого рода. Нечто предвосхищающее.

Рен сделала единственное, что пришло в голову. Поцеловала его.

Как и раньше, Джулиан приоткрыл губы, но в этом поцелуе чувствовались темнота и отчаяние, которых не было раньше. Было ли это ее послевкусие, ведь она понимала, что это начало конца, или Джулиан тоже чувствовал, что целует ее в последний раз?

Прижавшись к Джулиану, Рен повозилась с веревкой и умудрилась просунуть его расслабленную руку в узел. Когда он потянулся к ее лицу, то встретил сопротивление и сам же затянул веревку.

С расширенными от удивления глазами Джулиан прервал поцелуй, и Рен поспешно отскочила от него. На ходу она потянула за другой конец веревки, затягивая путы вокруг второй руки. Джулиан боролся, но как-то ошеломленно. Недоверие отразилось на его лице.

– Готово, – послышался с порога голос Лео.

Джулиан вытянул шею, чтобы посмотреть сначала на принца, а потом на Рен. Он снова дернул за веревку, на этот раз сильнее, в то же время лихорадочно обводя взглядом комнату.

– Снаружи, – сказала Рен, зная, что он ищет свое оружие.

Лео заранее собрал его и отнес подальше. Рен не сомневалась, что совсем скоро Джулиан вырвется на свободу. Она не привязала его вплотную к балке, тем самым оставив возможность ослабить путы или призвать к себе оружие. Скорее всего, он припрятал и другие кусочки железа, о которых она не знала, но так было даже лучше. Ведь она не хотела, чтобы он погиб здесь. Им с Лео просто нужно было время.

Джулиан покачал головой.

– Уходишь? – спросил он непринужденно.

– Да, – ответила Рен, стиснув зубы. – Я не могу остаться. Мы не можем.

– Полагаю, что так, – задумчиво произнес он, склонив голову набок. – Не можете. И все же я никогда не считал тебя трусихой.

– Я не… – горячо начала Рен, но Джулиан оборвал ее:

– Будь я на твоем месте, хотел бы узнать, почему могу говорить с нежитью… и почему нежить меня слушается. Проверил бы, не являюсь ли я некромантом. – Рен оскалила зубы, но это не остановило Джулиана. – Но похоже, ты предпочитаешь сладкую ложь горькой правде? Потому что горькая правда здесь, на Пограничных землях, а не там, во Владениях. Там тебе скажут все, что угодно, лишь бы заставить тебя замолчать и держать под контролем. Точно так же они скрыли, что на самом деле произошло во время Восстания. Назвали Локка Грейвена героем, а не военным преступником. Они ставят благо твоего Дома выше правды. Но ты тоже не хочешь посмотреть правде в лицо, правда, Рен? Принять тот факт, что твоя жизнь построена на лжи? – Джулиан улыбнулся, холодно, с яростью. – Или ты боишься того, что узнаешь о себе, если останешься?

– Я не боюсь, – отрезала Рен, чье тело покалывало от едва сдерживаемых эмоций. Гнев. Разочарование. И что-то, очень сильно напоминающее стыд. В попытке держать себя в руках она сжала кулаки. – Я собираюсь поступить правильно. Доложить о том, что мы обнаружили. Я узнаю правду, когда вернусь… с армией.

Джулиан внезапно рванулся вперед, веревка заскрипела по дереву, но не порвалась.

Рен отпрыгнула назад, хоть и знала, что он не сможет до нее дотянуться. Кузнец мрачно рассмеялся:

– Ты все еще не поняла? Они не планируют Восстание… Они планируют вторжение. Железные ревенанты были созданы для того, чтобы разрушить Стену. К тому времени, когда вы и ваши политики решите, что делать, будет слишком поздно. Его, – Джулиан мотнул подбородком в сторону Лео, – будут прятать, пока мой дядя снова до него не доберется, а ты вернешься к тому, с чего начала, – снова станешь сосланной в Крепость девчонкой, которую отвергла собственная семья…

Рен не помнила, как сдвинулась с места или как дотронулась до Джулиана, но следующее, что она поняла, она швырнула его к колонне, об которую он ударился головой. Девушка не знала, откуда у нее взялись силы, но ошеломленный Джулиан замолчал.

Он смотрел на нее так, словно никогда раньше не видел, но перед глазами Рен стояла картина, обрисованная его словами, и она ненавидела это.

Разделенные несколькими футами напряженного пространства, они сверлили друг друга взглядом. Рен глубоко вздохнула. Джулиан тоже немного успокоился, привалившись к балке.

Рен посмотрела на Лео, который явно тоже был удивлен ее поступком.

– Пошли, – сказала она. Когда Лео вышел, Рен обернулась в дверях. – Так будет лучше. Я не знаю, что бы случилось, если бы ты пошел с нами… Доверься мне. Просто дождись рассвета. Тогда ты сможешь добраться до фамильного поместья.

– Довериться? – переспросил точно так же, как тогда, на Сторожевой башне. Только если тогда это звучало как шутка – о каком выборе может идти речь, если они только вдвоем? – то теперь этот вопрос казался ругательством.

– Здесь ты будешь в большей безопасности, – прошептала Рен.

– Так вот почему ты это делаешь? – спросил Джулиан. – Ради безопасности? – Рен не ответила. – Думаешь, когда железные ревенанты нагрянут, ты будешь в безопасности там, в Крепости? Или планируешь вернуться домой в сиянии славы только для того, чтобы, зная, что предназначена для большего, всю жизнь сражаться с фермерами и бедняками, которые стали нежитью, потому что не могли позволить себе достойных похорон?

При словах «предназначена для большего» у Рен сжалось сердце.

– Дело не в том, чтобы быть в безопасности. А в том…

– В чем?

– В том, чтобы быть там, где мне место.

– Верно. Твое место там, с ними. Не здесь.

«Со мной» он так и не произнес.

– Мне жаль, – сказала Рен, поворачиваясь, чтобы уйти.

– Нет, не жаль, – произнес Джулиан так тихо, что Рен не могла точно сказать, не померещилось ли ей.





До самого рассвета Рен и Лео ехали вдоль реки. Пусть эта дорога занимала на несколько часов больше, но Рен не знала другого пути к Крепости. К тому же вода защищала их от нежити. Как только они окажутся у Старых дорог – сразу направятся на запад, до Стены.

Вероятно, существовал более быстрый путь, но Рен его не знала, а ее проводник, к сожалению, остался связанным на мельнице.

– Вот, – сказал Лео, когда они остановились, чтобы напоить лошадей. Он бросил ей маленький кинжал – Железное сердце, которое дал ей Джулиан. Рен с немым вопросом посмотрела на принца, и тот пожал плечами. – Назови меня сентиментальным, но я подумал, что ты захочешь сохранить его на память.

Поколебавшись, она все-таки вложила кинжал в пустые ножны Гибели призраков, прежде чем снова оглянуться через плечо. В любой момент она ожидала появления Джулиана, но вокруг были только темнота и тишина.

К тому времени, когда солнце поднялось над горизонтом и их тени стали длиннее, Лео и Рен спокойно свернули на запад по одной из Старых дорог, которая, как надеялась Рен, вела прямиком к Крепости.

Они скакали весь день, сделав только несколько коротких остановок, чтобы напоить и накормить лошадей. Как только они прибудут в Крепость, об усталых животных обязательно позаботятся.

Путешествие проходило в молчании, но по мере того как дорога, казалось, становилась все длиннее, а пункт назначения все дальше, Рен, не удержавшись, спросила:

– Ты уверен, что готов к возвращению?

– Настолько, насколько вообще можно к этому подготовиться, – отозвался Лео с задумчивым выражением лица. – Я хочу взглянуть в лицо моему кузену. Хочу понять, чего он добивается. Разгадать эту тайну.

– Это рискованно. Даже опасно.

– Думаю, ты хотела сказать волнующе, – поправил принц с той же интонацией, что и раньше, когда рассуждал о ее путешествии с Джулианом. Рен ответила хмурым взглядом, но Лео только рассмеялся: – Ладно, ладно… может, не настолько волнующе, но мужчине не запретишь мечтать, – подмигнул он, и Рен хоть и закатила глаза, но улыбнулась.

– Последние несколько дней, должно быть, показались тебе захватывающими, – сказала она. – Из-за похищения и прочего.

– Быть в заложниках не так уж накладно, – признался он, – не сильно отличается от моей жизни во Владениях. Хотя одежда и еда там, как правило, намного лучше.

– Неужели это настолько плохо – быть принцем?

– Думаю, мои братья сказали бы тебе, что это несусветная радость. Но быть третьим в очереди на престол у отца, которому ты не нужен, и у матери, которая вообще ни в ком не нуждается, довольно… одиноко. И скучно. Но с момента нашего знакомства все изменилось. Все определенно стало намного более захватывающим.

Рен ухмыльнулась:

– Не уверена, что в этом только моя заслуга.

– Надеюсь, что нет, – отозвался Лео. Он склонил голову, щурясь от солнечного света. – Судя по всему, ты мой единственный друг, Рен Грейвен. Так что я с тобой до конца: и в печали, и в радости.

У Рен сжалось горло, так что, прежде чем заговорить, она была вынуждена прочистить его.

– Я уж точно могу назвать тебя другом. – Лео просиял. – И, к слову, все, скорее всего, закончится печалью, чем радостью, – добавила она, чем рассмешила принца.

Когда они преодолели очередной изгиб дороги, не обнаружив никаких признаков Крепости или Стены, Рен забеспокоилась, что они заблудились. В следующий миг из ниоткуда на них налетела группа всадников.

– Похитители! – крикнул Лео в тот же момент, когда Рен воскликнула:

– Бандиты!

Как оказалось, они оба ошибались.

Через секунду, после того как Рен обнажила мечи, она разглядела знакомую форму стражников.

Это был патруль.

Рен обмякла в седле. Они добрались.

Как только Рен, а затем и принца Лео узнали, солдаты окружили их, как почетный караул, готовясь сопроводить обратно в Крепость. Им предстояло миновать Частокол, а значит – впервые за много лет патруль изменил свой привычный маршрут.

Рен предположила, что это произошло из-за похищения Золотого принца. Прежде чем тронуться в путь, они подождали, пока горстка отделившихся от основной группы охранников прочесала близлежащую местность. Рен уже собиралась сказать, что за ними никто не гнался, когда двое выволокли из-за груды камней фигуру.

Желудок Рен сжался.

Джулиан.

Глава

38

Они поставили Джулиана на колени и обезоружили его.

Рен не могла понять, почему Джулиан позволил двум стражникам одолеть себя, ведь раньше она видела, что он в одиночку может разобраться с целой группой бандитов. Тут она заметила третьего стражника, который держал в руках лук и уже натянул тетиву, готовясь выстрелить. Пусть Джулиан был в своем шлеме, но, в отличие от тех, что носили железные ревенанты, в его имелись отверстия для глаз, а лучник находился достаточно близко, чтобы не промахнуться.

Джулиан выглядел измотанным, и Рен лихорадочно соображала, как ему вообще удалось их догнать. Затем она посмотрела на высокие скалы, отделявшие их от реки, возле которой она его оставила. Вместо того чтобы огибать их, Джулиан, должно быть, решил срезать путь. Рен готова была поспорить, что с помощью своего меча-хлыста он взбирался по отвесным скалам и выбирал тропы, по которым ревенанты просто не смогли бы пройти.

И все же подобное путешествие было безрассудным. Когда из ниоткуда появился патруль, у Джулиана не осталось другого выбора, кроме как спрятаться.

С колотящимся в горле сердцем Рен оцепенело наблюдала, как стражники повели его вперед, вынуждая идти между двумя всадниками, один из которых тянул за обвязанную вокруг рук Джулиана веревку. Рен бросила взгляд на Лео, который, скорее всего, выглядел так же встревоженно и шокированно, как и она.

Охваченная приступом раздражения, девушка зажмурилась. Она была вынуждена предать Джулиана, чтобы уберечь его от опасности. Теперь же он был здесь и оказался в еще худшем положении, чем если бы отправился в Крепость с ними. Должно быть, он думал догнать их и почти преуспел. Не выезжай патруль за Частокол, как раньше, у Джулиана бы все получилось.

Страх шевельнулся в животе Рен. Что бы случилось, если бы ему действительно удалось их перехватить? Стал бы он драться с Рен, чтобы забрать с собой Лео? Или просто похитил бы принца, вынуждая ее либо последовать за ним, либо вернуться в Крепость с позором?

Казалось, их отряду потребовалась целая вечность, чтобы взобраться на возвышенность перед ними, но как только земля снова пошла под наклон, в поле зрения появилась Крепость.

Когда они приблизились к костяному Частоколу, раздался звон колоколов, а один из солдат выехал вперед, чтобы предупредить об их прибытии. Дальние ворота открылись, и из них выехали две дополнительные колонны всадников.

Рен ожидала увидеть во главе командира Дункана или, возможно, Галена, последнего, кому стоило приближаться к Лео, но отряд возглавлял не кто иной, как ее отец – Вэнс Грейвен.

От удивления Рен разинула рот.

Что он здесь делал?

Раз она пропала вместе с принцем, его должны были уведомить. И он приехал. Конечно приехал.

Он любил ее.

Даже если сам отправил ее в эту адскую дыру. Вернее, позволил своей матери это сделать.

Тогда на Рен нахлынула смесь эмоций. Она испытала облегчение от долгожданного возвращения, была рада увидеть отца, но в то же время злилась на него. Верь он в нее, ничего бы подобного не случилось.

И разве не странно, что сама мысль об этом вызывала у нее грусть?

Когда отец остановил перед ними свою лошадь, ошеломленная Рен слабо улыбнулась.

– Рен, – выдохнул Вэнс. Прежде чем он выпрыгнул из седла, выражение его лица на долю секунды стало удивительно пустым. Рен нечасто видела отца в доспехах. Он больше не участвовал в сражениях, но сегодня счел уместным надеть все регалии Дома Костей, за исключением разве что черной краски на лице. Вероятно, он одевался в спешке.

К ним подъехали остальные всадники, большинство из которых засуетилось вокруг Лео. Рен не хотела выпускать принца из поля зрения, но отец снял ее с лошади и заключил в объятия. Он прижался губами к ее лбу, и Рен позволила себе насладиться моментом.

– Я приехал, как только мне сообщили, что ты пропала, – сказал он с блеском в глазах и отпустил ее. Мягкие каштановые волосы Вэнса растрепались на ветру, а оливковая кожа раскраснелась от езды верхом. – Узнав подробности нападения, я опасался худшего. Но ты здесь… еще и с принцем, – добавил он, поклонившись Лео. Отец покачал головой, словно не верил собственным глазам. – Ты заставила меня поволноваться, птичка.

Рен отвела взгляд и с трудом сглотнула. Прозвище, которым она когда-то дорожила, теперь вызывало у нее тошноту. Она должна была спросить его. О кольце, о колодце, о Локке и о ней самой. Джулиан ошибался. Рен хотела услышать горькую правду, чего бы ей это ни стоило. Она нуждалась в этом.

Кстати, о Джулиане…

Сопровождавшие его охранники остановились перед командиром Дунканом, который спешился рядом с Рен и ее отцом.

– Он был одним из похитителей, командир, – доложил солдат. – Я его помню.

– Он – кузнец, – добавил другой с презрением в каждом слове. Пусть у Джулиана отобрали оружие и с его головы сняли шлем, но он все еще носил свои доспехи.

– Чего же вы ждете? – спросил Вэнс, переводя взгляд с командира на охранников. – Убейте его. – И он приобнял Рен за плечи, чтобы проводить ее к воротам.

Командир Дункан остановил охранников взмахом руки и нахмурился, увидев, как Вэнс обернулся.

– Нам следует допросить его, лорд Вэнс.

В голосе командира слышалось напряжение – ему явно не нравилось, когда им командовали на его же территории, но отец Рен был самым высокопоставленным человеком в Крепости. Не только принадлежащим к знатному роду, но и являющимся наследником своего Дома. Даже Лео, будучи членом королевской семьи, не мог похвастаться таким же статусом.

А вот Джулиан мог.

– Он только наврет с три короба, – протянул Вэнс, и Рен удивилась его равнодушию. Словно он не хотел, чтобы Джулиан говорил. Подозревал ли он, что Рен каким-то образом связана с ним?

– И все же, учитывая, что здесь произошло, мы должны задержать его, пока…

– Я предпочитаю поверить своей дочери и принцу этого королевства, а не какому-то предательскому отродью.

В течение всего разговора Джулиан слушал, уперев взгляд в землю, поэтому Рен не надо было решать, готова ли она встретиться с ним взглядом… Но при словах Вэнса, а именно когда тот произнес «моя дочь», Джулиан вскинул голову.

Он посмотрел на них, скривив губы в усмешке. Они столько обсуждали Локка Грейвена и Дом Костей, но она так и не назвала ему своей фамилии. Не рассказала, что в будущем может править своим Домом.

– Лучше убить его на месте, а голову насадить на пику. Это послужит предупреждением для тех, кто посмеет выступить против нас. Нападение на Крепость равносильно Восстанию, и мы будем относиться к этому соответствующе. Существует только один способ справиться с изменой.

Командир Дункан, казалось, хотел возразить, но передумал. Собравшиеся вокруг охранники были готовы к кровопролитию, учитывая, что в результате атаки Джулиана потеряли немало товарищей. Гален тоже был на месте. Побледневший, он, без сомнения, был потрясен возвращением принца, которого сам же и заманил в ловушку.

– Он не просто кузнец, – выпалила Рен. Джулиан пристально посмотрел на нее широко раскрытыми глазами. Умоляя. На протяжении всего их знакомства он скрывал свою личность, потому что находились желающие использовать против него тот факт, что он являлся наследником Дома Железа. Собственный дядя предал его, а Рен собиралась рассказать об этом всей Крепости. Но какой еще у нее оставался выбор? Стоять в стороне и позволить ему умереть? – Его зовут Джулиан Найт. Он наследник Дома Железа.

Джулиан снова опустил взгляд, но в сжатых челюстях чувствовалось напряжение. Он не был разочарован или обижен. Он был в ярости.

И Рен позволила ему злиться.

Она в любом случае предпочла бы гнев живого молчанию мертвого.

– Откуда тебе это известно? – резко спросил ее отец, и Рен была вынуждена посмотреть ему в глаза.

– Он и я… Мы вместе спасли принца. Он был моим гидом. А потом, – она сглотнула, ненавидя себя за то, что собиралась сказать дальше, – когда принц Лео оказался в безопасности, я связала Джулиана и продолжила путь без него. Должно быть, он освободился и последовал за нами.

Выражение лица ее отца было непроницаемым, но она заметила, как на нем промелькнул целый шквал эмоций – удивление, отвращение, а затем нечто, похожее на страх. Рен знала, что у него есть вопросы. Очень много вопросов.

– Заприте его, – сказал он. – Я запрещаю кому-либо разговаривать с ним до моего возвращения. – Затем он крепко, словно тиски, сжал плечи Рен и повел ее к Крепости.

Джулиана тут же уволокли в камеру. Гален настаивал на том, что Лео нужен отдых, но Вэнс изъявил желание поговорить с ним и Рен немедленно.

– Мои покои отлично подойдут, – настаивал Вэнс, подталкивая Рен к лестнице. – Гален, можешь распорядиться, чтобы туда принесли немного еды и напитков?

Кузен принца остался недовольным тем, что его низвели до уровня прислуги, но, взглянув на грязного и измученного Лео, тут же выпрямился.

– Я сам все принесу.

– В этом нет необходимости, – прервал отец Рен с вежливым равнодушием. – Слуги будет достаточно.

И вот граница была очерчена, а Гален оказался на другой стороне. Рен не могла не злорадствовать. Предатель заслуживал подобного обращения.

Гален развернулся на каблуках и направился в кухню, на ходу поманив за собой парочку слуг.

– От меня вам так просто не отделаться, милорд, – сказал командир Дункан, который подошел к ним с другой стороны.

– Конечно, – с легкостью ответил Вэнс. – Однако, – продолжил он, отпустив Рен и приблизившись к командующему Крепостью, – учитывая, что среди вас наверняка есть шпион, будет лучше, если я возьму на себя предварительное расследование. Если вы будете настаивать на своем присутствии при нашем разговоре, поползут слухи… Это плохо скажется на вашей репутации, командир. Позвольте мне со всем разобраться. Проверить, можем ли мы вычислить преступника. После этого командование снова будет передано вам.

Как и Гален, Дункан не выглядел довольным. Но вместо того, чтобы возмутиться и уйти, как и советовал Вэнс, он, сцепив руки за спиной, наблюдал, как они поднимаются по лестнице.

Слуги провели их в покои Вэнса, которые представляли собой несколько комнат, предназначенных для гостившей в Крепости знати, разожгли камин и поставили кувшин с водой и несколько чашек.

Едва они уселись в кресла у камина, как прибыла новая группа слуг. Вскоре воду для принца заменили вином, а его самого накрыли толстым шерстяным одеялом.

Когда в его и без того мягкое кресло набили подушки, а перед ним поставили тарелку с разнообразными мясными деликатесами и сырами, Лео пожал плечами и широко развел руки, как бы говоря: «Видишь, я же говорил».

Рен же пришлось подождать с едой… Хотя ждала она ее с нетерпением. Потому что просто умирала с голоду.

– Довольно суеты, – сказал Вэнс скучающим тоном, который совсем не соответствовал напряженной позе, и сложил пальцы домиком.

Слуги удалились, и в комнате остались только они трое.

– Расскажите мне, – без предисловий попросил ее отец. – Все.





Начало истории было достаточно простым, но к середине деталей стало больше, поскольку Рен и Лео тогда были не вместе и переживали каждый свое собственное приключение. Вэнс никак не отреагировал на рассказ об удивительном поведении ревенантов, но стал неестественно неподвижен, стоило Рен только перейти к тому, что произошло в Проломе. Конечно, о некоторых деталях она умолчала, но все же рассказала о мальчике-некроманте и железных доспехах. О колодце и странной силе, которую он ей даровал.

– Ты когда-нибудь слышал о подобном раньше? – спросила она, внимательно наблюдая за отцом.

– О железных ревенантах? Точно нет.

– Нет, я имела в виду источник магии. Я подумала, может быть… во время Восстания… – Она замолчала, ожидая, что отец как-то отреагирует. Включится в рассуждения. Но он не пошевелил ни единым мускулом. – Что, возможно, вы его видели. Ты или Локк. Что, может, этот колодец помог нам победить, учитывая, насколько больше была вражеская армия.

Рен знала, что затрагивает щепетильную тему. Если ее отец что-то знал, у него определенно имелись причины это скрывать. И то, что она поверила на слово кузнецу, вряд ли послужило бы достойным аргументом, даже если она видела доказательства собственными глазами. Но Рен хотела дать отцу шанс. Возможно, он ничего не знал. Возможно, Локк отделился от армии и то, что произошло в тот день, для остальных так и осталось тайной.

– Рен, мы сражались на войне, а не исследовали руины. – Он не ответил на ее вопрос прямо.

– Сила этого колодца повлияла на меня, – призналась Рен. – Даже на расстоянии. Я могла делать то, чего раньше никогда не делала.

– Что, например?

Рен сглотнула.

– Нежить… Я приказывала им, а они подчинялись.

– Что-нибудь еще? – спросил Вэнс лениво, как будто то, что они обсуждали, не имело для него особого значения, но напряженность во взгляде выдала его.

Она должна была рассказать ему о кольце. О словах Королевы трупов. О притяжении, которое она чувствовала. О том, какой растерянной она была.

– Больше ничего.

Затем в разговор вмешался Лео, который рассказал, как во время путешествия до него дошли слухи о том, что происходит в Проломе. О том, кто им правит. Кульминацией истории стало то, как их пути пересеклись в Кастоне, где они раскрыли заговор регента и Королевы трупов.

Вэнс провел ладонями по лицу. Стало ясно, что хоть что-то из услышанного он не знал, но что именно?

Наконец он задал Лео несколько вопросов, которые касались событий, предшествующих похищению.

По дороге в Крепость они договорились не обвинять ни в чем Галена или кого-то еще, пока не удастся раздобыть нужные доказательства. Лео рассказал о том, где побывал до Крепости и какой подозрительно короткой выдалась предыдущая инспекция. Он также упомянул, что экскурсия за Стену была организована людьми из его свиты, в том числе Галеном, и командованием Крепости, то есть Дунканом и Одиль.

– Рен сопровождала меня только потому, что была единственным действующим костоломом, хотя обычно выбирали самого высокопоставленного, – добавил Лео, как если бы едва не забыл это упомянуть.

– Одиль заболела, – объяснила Рен, ненавидя саму мысль о том, что все это было ложью… что Одиль заманила ее в патруль, чтобы отдать похитителям.

– Что может быть простым совпадением… или чем-то более важным, – серьезно сказал Вэнс и сел прямо. – Вам пришлось пройти ужасное испытание, и я воздаю должное вашей храбрости, стойкости духа и быстроте мышления. Вы заслуживаете того, чтобы хорошенько отдохнуть. Поскольку мы все еще не знаем, кто виноват в произошедшем, я предпочитаю поставить у вашей двери стражников, если вы не возражаете, ваше высочество.

Лео кивнул.

Поднявшись, отец Рен открыл дверь и обратился к стоявшим в холле охранникам. Гален тоже был неподалеку.

– Поговорим чуть позже, – заявил Вэнс, прерывая все, что бы ни собирался сказать кузен Лео. Вэнс повернулся к своему охраннику: – Я хочу, чтобы принца повсюду сопровождали. В данный момент его следует отвести в покои.

– Но, лорд Вэнс, у принца Леопольда уже имеется целый штат…

– Никому, кроме меня, не разрешается входить в спальню принца, – закончил Вэнс, перебивая Галена. – Это понятно?

Капитан его охраны кивнул и поспешил передать приказы остальным.

Лео помрачнел, похоже, он снова был заключенным. Принц оглянулся через плечо и встретился взглядом с Рен, прежде чем его увели, хлопнув дверью.

– Ты выглядишь бледной, – заметил Вэнс во внезапно образовавшейся тишине, окинув дочь критическим взглядом. Рен привыкла, что отец оценивает ее, но в этот раз в его словах чувствовалась забота. Это было для нее в новинку.

Он снова высунулся за дверь.

– Пошлите на кухню, пусть Рен принесут нормальной еды. Что-нибудь горячее. И бодрящий напиток в придачу. Глинтвейн, например. Да побыстрее.

Рен удивленно посмотрела на своего отца. Однажды, во время празднования дня рождения ее бабушки, она попросила у него глинтвейн. Он тогда ответил что-то вроде: «Ты и так не можешь просидеть за трапезой, не опозорившись, а ведь даже не пила». Конечно, у нее всегда получалось выпить во время праздников, просто раздобыть алкоголь ей помогал не отец, так что его заявление было не совсем верным.

По-видимому, в этот раз Вэнс придерживался другого мнения.

При мысли об этом ее сердце сжалось, и не от счастья. Рен была рада, что заслужила уважение отца, но девушку раздражала мысль о том, что ей вообще пришлось это делать. Он же был ее отцом. Разве он не должен был уважать ее, даже если от нее не было пользы, любить и заботиться о ней до того, как она доказала, что заслуживает этого?

Пока они ждали, когда принесут еду, Вэнс налил себе большую порцию алки из графина, стоявшего на приставном столике. Сделав щедрый глоток, он откинулся на спинку стула и ухмыльнулся Рен:

– Я впечатлен. А тебе известно, что это слово я так просто не употребляю.

Ей действительно было об этом известно. Девушка заерзала под пристальным взглядом отца, поэтому он уставился на огонь и, сделав еще один глоток, продолжил:

– Я впечатлен твоей инициативностью. Судя по всему, ты поладила с принцем и сумела провести вас через эти пустоши. Действительно впечатляет. Костоломы вдвое старше тебя не смогли бы сделать подобное.

От похвалы отца Рен просияла.

– У меня для тебя кое-что есть, – сказал Вэнс с блеском в глазах. Он поставил свой бокал на стол и направился в спальню.

– Когда я узнал о твоем похищении, то опасался худшего. Но почему-то я верил, что ты найдешь дорогу домой. Так что хотел подготовиться к нашей встрече.

От удивления Рен разинула рот. В руках отца лежал знакомый клинок – Гибель призраков.

– Никому не следовало забирать его у тебя, – тихо сказал Вэнс, присаживаясь перед ней на корточки. – Ты моя дочь, и этот кинжал принадлежит тебе. Я больше никому не позволю его отнять.

У Рен от слез защипало глаза. Именно этого она и хотела: она вернула все, что потеряла, и даже те вещи, о которых не мечтала. Они лежали прямо перед ней, в ожидании.

Рен заколебалась:

– А бабушка знает?

– Я об этом позабочусь, – одарил ее улыбкой Вэнс.

Рен дрожащими руками взяла кинжал. Впервые в жизни она чувствовала, что отец заметил ее. Будто он смотрел на нее не как на россыпь ошибок и неверных решений, некоторые из которых были его собственными, а как на человека, способного на что-то большее.

И все же…

Он видел только часть.

Он не знал о ее чувствах к Джулиану, их предполагаемому врагу, о муках, которые она испытывала, потому что предала его.

Он не знал ни о кольце, ни о том, как оно связано с тем мальчиком из Пролома.

Как она связана со всем этим.

Рен солгали, а теперь она сама утаивала информацию, потому что так было легче, потому что она, как справедливо заметил Джулиан, боялась правды. Боялась последствий.

Боялась, что правда каким-то образом изменит ее… но разве она уже не изменилась?

– Папа, я… хочу рассказать кое-что еще.

– Хм?

– Я нашла кольцо, – выпалила Рен.

– В Проломе?

– Нет… то есть да, но… – Она сунула руку в карман и выложила кольцо на стол. – Я нашла его в Костяном лесу во время последнего испытания. Оно лежало рядом… со свежим телом, о котором я тебе рассказывала.

– Не помню, чтобы ты тогда говорила о кольце, – заметил Вэнс ровным тоном, но Рен все равно услышала в нем обвинительные нотки.

– Я забыла.

– Понятно, – сказал отец, хотя они оба знали, что Рен лжет. Он поднял украшение и внимательно осмотрел его. – Это руны некромантов, – произнес Вэнс то, что Рен и так успела выяснить.

– Я видела похожие символы на руинах в Проломе, – сообщила Рен, наблюдая, как отец изучает надписи.

– В конце концов, речь же о городе некромантов, – размышлял Вэнс, остановившийся взглядом на вырезанных на кольце птицах.

– Там я увидела точно такое же. Его носил мальчик.

Вэнс откинулся на спинку стула.

– Что ты пытаешься мне сказать, Рен?

– Что он… что он и я… Ты никогда не рассказывал о моей матери.

Он шумно выдохнул:

– Честно говоря, Рен, я едва знал ее. Вокруг шла война. А потом она умерла при родах. Тут особо нечего рассказывать.

– Но что, если она?.. Что, если я?..

– Рен, ты моя дочь. О чем бы ты ни думала, это ничего не поменяет. Понимаешь?

С комом в горле она кивнула.

Вэнс положил руку на ее плечо и уже открыл рот, чтобы заговорить, когда в комнату вошел слуга.

Пока ее отец расставлял еду на столе, Рен пристально смотрела на Гибель призраков. Кольца нигде не было видно, так что Рен предположила, что Вэнс все еще держал его в руке. Поэтому она сосредоточилась на ноже: подняла его, почувствовав в руке знакомую тяжесть, и сделала глубокий, успокаивающий вдох.

Она хотела засунуть оружие в ножны на поясе, но обнаружила в них клинок матери Джулиана. Рен бросила встревоженный взгляд на отца, но тот, полностью сосредоточенный на еде, стоял к ней спиной. Он не заметил, что среди прочего оружия она носила железный клинок.

Рен поспешно достала Железное сердце и засунула его в ботинок, а на его место положила Гибель призраков.

К тому времени, как Вэнс обернулся, она снова сидела неподвижно, а перед ней стояло дымящееся блюдо с тушеным мясом и свежим хлебом. Аромат подливы и лука, а также насыщенные, пряные нотки вина вытеснили из головы Рен все мысли.

Пока она с жадностью ела, сидящий напротив отец бросал на нее снисходительные взгляды, потягивая ликер.

Хотя в Крепости у Рен была своя комната, отец настоял, чтобы она заняла его спальню, и даже попросил принести дополнительные одеяла, чтобы ей было удобно.

Но когда она заснула, с Гибелью призраков под подушкой, ее мысли сами по себе обратились к ножу, спрятанному в ботинке, к кузнецу, что сидел в тюрьме несколькими этажами ниже… и к ответам, которых она все еще не получила.

Глава

39

Несмотря на то что Рен уснула почти сразу, спала она неспокойно. Присутствие отца в соседней комнате одновременно тревожило и утешало ее. Каждое его движение, звук его голоса посылали ударные волны по ее спящему мозгу, как звуки горна или звон колоколов.

Будто бы предупреждая о чем-то.

Когда в соседней комнате закрылась дверь, Рен подскочила вся в поту.

Что-то было не так. Все было не так, хоть она и не понимала почему.

Отец сказал то, что она хотела услышать, – утешил и похвалил ее, но на самом деле так и не дал ответов, которые она искала. Да, он успокоил ее, но это было не одно и то же. Рен вспомнила, что сказал Джулиан перед тем, как она оставила его на мельнице: «Там тебе скажут все, что угодно, лишь бы заставить тебя замолчать и держать под контролем».

Он оказался прав. Но кое-кто другой мог ответить на ее вопросы.

Выбравшись из постели, Рен быстро оделась и вышла в коридор, где вздрогнула, напуганная охранниками отца.

– Вам следует оставаться внутри, леди. Таков приказ вашего отца.

В голове Рен раздался еще один сигнал тревоги. Еще одно предупреждение.

– Вы знаете, куда он ушел? – спросила она, хотя подозревала, что даже знай они, все равно не сказали бы.

– Нет, миледи.

Лихорадочно соображая, Рен отступила назад в комнату. Никто не мог сказать, где ее отец и как скоро он вернется, но она не собиралась сидеть на месте и ждать.

Рен прошлась по покоям в поисках прохода для слуг или окна, через которое можно было бы сбежать. К сожалению, апартаменты ее отца располагались выше, чем комнаты принца Лео, так что, выбираясь через окно, можно было сломать себе шею. К тому же окна выходили на главный двор, так что исчезнуть без свидетелей было крайне трудно.

Тем не менее на противоположной стороне комнаты находился балкон, с которого открывался только отдаленный вид на стену и каменистую, заросшую территорию внизу. Пусть все еще было слишком высоко, чтобы карабкаться без веревки (Рен с болью подумала о Джулиане и его мече-хлысте), но к этому балкону примыкал еще один. Рен не знала, в чьи покои он вел, но решила побеспокоиться об этом после прыжка.

Все прошло достаточно гладко, хоть она и врезалась в перила соседнего балкона животом с такой силой, что весь воздух выбило из легких. Придя в себя, Рен перекинула ноги через балюстраду и приземлилась на колени. Некоторое время она не шевелилась, пытаясь выровнять дыхание.

Все еще не поднявшись на ноги, она потянулась к двери и обнаружила, что та, к счастью, не заперта. Рен распахнула ее и оказалась лицом к лицу или, скорее, лицом к коленям, с Инарой Фелл.

– Так я и знала, – сказала Инара, скрестив руки на груди и с ухмылкой глядя на Рен. Кузина выглядела так же, как и всегда: костяная броня отполирована, темные косы собраны в строгий пучок на затылке. Даже на ее ботинках, явно недавно натертых воском, не было видно и трещинки.

Рен вскочила на ноги.

– Что ты там знала? – выдохнула она, не обращая внимания на боль в животе.

– Что охранников у входной двери будет недостаточно, чтобы удержать тебя.

Сначала Рен даже в каком-то смысле польстило то, что Инара так высоко оценила ее навыки, но потом девушка осознала, что ее отец, похоже, был о них невысокого мнения.

– Так вот почему ты здесь? Чтобы охранять меня? – спросила Рен, изогнув бровь. Из них двоих Рен была лучшим бойцом, и Инара это знала.

Кузина закатила глаза, аккуратно и симметрично подведенные черной краской, обошла Рен и лениво прошлась по комнате.

– Я не стражник, – усмехнулась Инара. – Мне просто нравится быть правой. Тебе этого не понять.

Теперь настала очередь Рен закатить глаза.

– Что ты здесь делаешь, Инара?

Появление кузины создавало сложности, которые Рен были не нужны.

– Я же валькирия, Грейвен, – развела руками Инара. – Я там, где есть работа.

– Ты работаешь с моим отцом?

– Технически я работаю на твоего отца, – уточнила она. – Меня приставили в пару к Соне.

Рен задумалась, не было ли это частью сделки, которую жнец заключила, чтобы обмануть Рен во время последнего испытания. Как бы то ни было, они обе жили той жизнью, о которой всегда мечтала Рен.

Почему же теперь это не привлекало ее так же сильно, как раньше?

– Что ж, надеюсь, тебе нравятся пустые комнаты, потому что мне нужно идти.

– Куда? В гости к твоему Золотому принцу? – Она поиграла бровями. – Или ты соскучилась по кузнецу? – Рен промолчала, в ответ на что Инара только ухмыльнулась: – Так, значит, кузнец. Так я и знала.

– Ничего ты не знаешь, – огрызнулась Рен, направляясь к двери, хотя ее злобный ответ только доказал правоту Инары.

– Знаешь, а ты меня удивила, – крикнула кузина ей вдогонку.

Развернувшись, Рен нахмурилась.

– Я всегда знала, что ты честолюбива, но настолько? Очень умно. Продумано. Не знала, что в тебе есть подобная жилка.

– О чем ты?

– О принце. Думаю, с его поддержкой ты далеко пойдешь.

Рен ненавидела то, что Инара действительно хорошо ее знала, даже лучше, чем большинство вокруг. Ведь изначально она собиралась поступить именно так, как и говорила кузина.

– Он мой друг, – возразила Рен, но Инара не стала слушать.