Вот почему смотреть на Рен было опасно. Ему следовало прекратить.
Прекратить думать о ней.
Он не мог позволить себе увлечься, стать слабым из-за чувств, которые не мог контролировать, из-за желания, от которого не мог избавиться.
И из-за доверия, которое может быть предано.
Джулиан прижал руку к тому месту, куда попала стрела капитана Ройса. Железо защитило его тело, но разум… все еще не мог осознать предательство. Границы, которые определяли его жизнь, безвозвратно стерлись.
Пограничная стена обозначала нечто большее, чем барьер между его Домом и остальными Владениями. Она разделяла друзей и врагов.
По крайней мере, он так думал.
Теперь предполагаемый враг стал его единственным другом, а предполагаемые друзья пытались его убить.
Рен перевернулась, и ее светлые волосы заблестели в мерцающем свете костра. Пламя делало призрачные черты ее лица более теплыми, придавало коже цвета слоновой кости румянец, а ледяным волосам – золотистость.
Из-за погружения в источник черные круги вокруг глаз Рен почти стерлись, что придавало ей более человеческий вид. Более… нормальный.
Странно, но это показалось Джулиану отталкивающим. Выбивало его из колеи сильнее, чем ее костяная броня и бесцветные глаза.
На самом деле он пришел к выводу, что хотел видеть на Рен атрибуты костолома. Это успокаивало. Он желал видеть ее свирепость, а не мягкость, свидетелем которой становился.
Но все же он продолжал смотреть на Рен.
Либо это, либо позволить себе погрузиться в менее приятные мысли. Джулиан снова потер грудь. Пусть боль притупилась, но он не мог позволить себе ее забыть. Он надавил сильнее, пробуждая нервы, делая боль острее.
Это отрезвляло.
И вслед за волной ясности возник вопрос, на который он не мог ответить.
Почему?
Все, что он сказал Рен, вполне могло оказаться правдой. Джулиан привык, что ему завидуют, ведь он был одним из немногих оставшихся в живых кузнецов, могущественных и важных. Для кого-то столь амбициозного, как капитан Ройс, Джулиан определенно мог бы стать помехой. Похищение принца стало прекрасным примером. Джулиана послали «убедиться, что все прошло гладко», а значит, компетентность Ройса ставили под сомнение, намекали, что ему самому не справиться.
Так что да, этот мужчина вполне мог воспользоваться возможностью избавиться от Джулиана… и все же подобное объяснение казалось слишком простым. Чересчур лаконичным.
Но что насчет другого варианта? Такого просто не могло быть.
Он ничем не мешал регенту.
Даже наоборот – делал все, о чем просил его этот человек. Всю свою жизнь.
Даже вещи, которые ненавидел. Вещи, о которых после беспрестанно сожалел.
Джулиан теребил перчатку, кожа под которой стала влажной и липкой, но, даже несмотря на то что Рен спала, кузнец отказывался ее снимать.
Ему самому было неприятно на это смотреть.
По крайней мере, на том поле боя Рен коснулась его правой, здоровой руки. Иначе он бы отстранился и испортил момент.
Джулиан вздохнул, натянул перчатку повыше и опустил руку.
Нет, регент не мог приказать его убить.
Потому что, будь это так, нити, скреплявшие жизнь Джулиана, начали бы рваться, а они и так уже были туго натянуты. Один развязанный узелок, и все развалилось бы на части.
Поэтому Джулиан сделал то, что делал всегда. С еще большей решимостью выпрямил спину. Собрался с силами.
Но потом кузнец взглянул на Рен, и ему расхотелось быть сильным.
Ему захотелось сдаться. Отпустить. Распутать нити.
Даже всего лишь на мгновение.
Но именно поэтому он не мог себе этого позволить.
Глава
26
Когда Рен снова проснулась, огонь потрескивал и небольшую комнату заполняли туманные струйки. Девушка вздрогнула от проскользнувшего холодка, и перед ней появился полностью одетый Джулиан.
– Я поищу еще дров.
– Где? – прохрипела она, привстав. Рен все еще чувствовала себя ужасно, даже несмотря на то что ее больше не тошнило, а головная боль притупилась.
Джулиан ответил не сразу.
– По пути сюда я заметил несколько старых коряг. Я легко могу поломать их и…
– Ты не пойдешь так далеко без меня.
– Ты ранена, Рен.
– Ты даже когда стрелу получил, через несколько часов уже был на ногах. Нам нельзя зря терять время.
– Вообще-то… можно. Снаружи льет как из ведра.
Рен села и поправила одеяло, прежде чем подобраться к кромке воды. Ей пришлось пригнуться, чтобы выглянуть за дверь, где непрекращающийся ливень накрыл мир серебристой завесой.
– Дождь продолжался всю ночь, – сообщил Джулиан, наблюдая за ней. – Нам повезло.
– И в чем везение? – спросила Рен. По ее мнению, дождь просто обещал ужасный день в пути.
– Они в такую погоду не поедут, – ответил Джулиан, и Рен поняла, что он имеет в виду похитителей Лео. – Они не станут рисковать тем, что не довезут свою добычу в целости и сохранности. Дороги… и в хорошую-то погоду не идеальны, не говоря уже о проливном дожде. К тому же здесь точно будет наводнение.
– Выходит, мы застряли?
Джулиан пожал плечами:
– Могло быть и хуже. Вода теплая и защищает нас от ревенантов. Мы укрыты от дождя. А тебе не помешало бы отдохнуть.
– Я в порядке.
– Не смеши меня, – сухо отозвался Джулиан.
Рен прищурилась, в ответ на что кузнец с улыбкой повернулся, чтобы уйти.
– Хорошо, – сказала она, прежде чем Джулиан успел пройти мимо. – Мы отдохнем здесь еще денек, но дрова пойдем искать вместе. Нам понадобится больше, чем ты сможешь унести один. К тому же я оставила там свой меч и сумку.
Джулиан уже открыл рот, чтобы возразить, но, увидев упрямое выражение на ее лице, передумал и выдохнул:
– Хорошо. Пойдем.
К остальным плюсам дождя можно было прибавить и то, что нежить, похоже, не любила мокнуть. Либо это, либо непогода притупила их чувства, потому что Рен и Джулиан шли по мелководью почти в полной темноте, даже без намека на светящихся ревенантов.
Однако укрытие было настолько хорошим, а ливень таким безжалостным, что довольно скоро стало ясно, что их собственные чувства тоже притупились. Как ни пытались, они не могли найти дорогу обратно к проходу в шахту или к тому месту, куда упала Рен. Она использовала магию, но все равно не почувствовала своего меча, так что вскоре им с Джулианом пришлось сдаться.
Учитывая, как сильно они промокли, коряга стала приятной находкой. Благодаря скальному выступу над ней осталась почти сухой. Не намочить ее могло стать настоящей проблемой, но вдоль берега обнаружились привязанные лодки, одна из которых осталась невредимой.
Лодка выглядела слишком новой, чтобы принадлежать некромантам, и Рен задумалась, не приплывал ли кто-то сюда в последние годы. Грубая конструкция свидетельствовала либо о постройке наспех, либо об отсутствии мастерства у строителей.
Джулиан провел рукой по борту и помрачнел.
– Интересно…
– …кто их изготовил? – закончила Рен, и кузнец кивнул. – Думаешь… – начала она, но замолчала.
– Что?
– Я просто… – Рен сглотнула. – Судя по тому, что ревенанты сказали мне, они способны выполнять приказы. И ваши Наковальни, похоже, тоже считают, что этот город был построен нежитью. Изготовить лодку не так уж и сложно.
– Да, но ревенанты построили этот город по приказу некромантов еще столетия назад. Этим же лодкам не больше нескольких лет.
– Значит, кто-то раздает нежити новые приказы…
Джулиан слегка покачал головой, словно хотел возразить, но передумал. Может, даже несмотря на явные доказательства, он не хотел, чтобы подобное оказалось правдой.
На Одержимых землях явно происходило больше, чем они оба знали, но, учитывая похищение Золотого принца и попытку убийства Джулиана, у них и так было забот невпроворот.
Они вычерпали из лодки столько воды, сколько смогли, затем загрузили в нее корягу, накрыли ее одним из одеял, которые прихватили с собой, и потащили обратно в свой временный лагерь.
К тому моменту, как Рен и Джулиан вернулись, они оба промокли насквозь, и пусть дрова были суше, им все равно потребовалось некоторое время, чтобы разгореться.
– Может, стоило остаться сухими и холодными, чем мокрыми и замерзшими, – размышляла Рен, пока они пытались разжечь костер.
Джулиан бросил на нее равнодушный взгляд, намекая, что ее замечания бесполезны, и снова сосредоточился на пламени. Он уже снял доспехи и пальто, но у него промокла даже рубашка и прилипла к спине.
Они оба были покрыты грязью, и хотя вода из источника почти смыла подводку под глазами Рен, в волосах у нее все еще виднелась запекшаяся кровь.
Огонь наконец разгорелся, и хотя сырые дрова дымились, Рен знала, что старые тлеющие угли помогут им не потухнуть.
Джулиан откинулся на пятки и посмотрел на нее с довольным выражением на лице.
– Почему ты вернулся? – внезапно спросила Рен. – То падение… ревенанты… Я была обречена.
– Но ты же выжила, верно?
Рен посмотрела на Джулиана, приподняв брови, и он отвернулся.
– Я должен был знать.
Она подумала об отце Джулиана, о сотнях других людей, которых он, возможно, знал и любил, но потерял из-за Пролома. Может, они так и не умерли окончательно, так и не обрели покой. Найди Джулиан ее мертвое тело, что бы он сделал?
– Это несчастный случай, – сообщил кузнец, и Рен в замешательстве нахмурилась. – Хлыст.
Выражение лица Джулиана было напряженным, и девушка поняла, что, вероятно, он хотел сказать это с того самого момента, как нашел ее.
– Я знаю, – заверила она с некоторой долей недоумения. Случись подобное в начале их путешествия, она бы действительно сомневалась. Но сейчас эта мысль даже не приходила ей в голову. Что бы она ни знала о Доме Железа и кознях, которые его жители строили к востоку от Пограничной стены, Рен не верила, что Джулиан способен смотреть ей прямо в глаза и намеренно обречь на смерть.
Но от его слов что-то тяжелое поселилось в ее груди.
– Так вот почему ты вернулся? Сказать, что не пытался меня убить? Чтобы не осталось недопонимания?
– Нет, – осторожно ответил Джулиан, избегая встречаться с ней взглядом. – Не совсем.
– Тогда почему?
Рен не знала точно, на что надеялась, но по мере того как тянулись секунды молчания, она решила, что не желает слышать отговорки, которые Джулиан силился придумать.
– Я хочу искупаться, – объявила она, вставая. – И мне нужно снова высушить одежду.
Джулиан взглянул на свою промокшую рубашку и грязные перчатки. С тех пор как они вернулись, Рен смотрела на пятно грязи, которое портило его бледную кожу.
– Я не стану торопиться, так что можешь тоже привести себя в порядок.
Рен не знала, почему проявила к кузнецу такую доброту, ведь в данный момент он раздражал ее по причинам, которые она сама не могла объяснить. Но его реакция, вернее, отсутствие таковой, на ее наготу отличалась от того, как он относился к собственному телу. По какой-то причине, о которой она могла только догадываться, Джулиан не снимал перчаток или рубашки даже перед лицом смертельной инфекции. Рен уже прижималась к нему, так что знала, что у того нет никаких причин переживать из-за своего телосложения. В чем бы ни была проблема, Джулиан не отказался бы помыться, так что Рен решила предоставить ему уединение, в котором он так нуждался.
– Хорошо, – сказал Джулиан и тоже поднялся на ноги. Когда Рен начала расстегивать свою рубашку, он отвернулся. – Хорошо.
Она стянула штаны и скинула сапоги, желая, чтобы он посмотрел на нее так же, как прошлой ночью, когда промывал ее рану.
Но Джулиан этого не сделал.
Мокрая ткань не казалась Рен такой тяжелой, как раньше, так что она приложила все усилия, чтобы разложить одежду, а не оставлять ее лежать мокрой кучей. Все это время Джулиан пристально смотрел на дальнюю стену, такой же далекий и недосягаемый, как всегда.
Спускаясь по скользким ступенькам, Рен вошла в воду, пока та не прикрыла грудь. Она обернулась, но Джулиан не двинулся с места.
Разочарованная, она уже собиралась полностью погрузиться в воду, когда он заговорил:
– Я в тебе нуждаюсь.
От этих слов Рен вздрогнула и нахмурилась. Джулиан посмотрел на нее краем глаза. Увидев, что Рен вошла в воду, он повернулся к ней лицом.
– У тебя же был мой меч, и ты имел дело с большим количеством ревенантов, чем любой кузнец за последние два десятилетия, – возразила Рен. – Так что я тебе не нужна.
Джулиан ответил не сразу. Вместо этого он посмотрел на нее, как прошлой ночью – по-настоящему. Сначала взглянул в глаза, потом на губы и скользнул взглядом ниже и ниже, пока не добрался до воды. Из-за богатого содержания минералов и темноты полупрозрачный источник напоминал молоко, так что Джулиан мало что мог рассмотреть. Но он смотрел.
С полуприкрытыми глазами, радужки которых стали такими же черными, как и зрачки. От этого взгляда все внутри Рен сжалось.
– Тогда не нуждаюсь, а хочу, – мягко сказал он.
Губы Рен приоткрылись, но она ничего не ответила.
Не отводя взгляда, Джулиан направился к ней. Он остановился у края и присел, для равновесия положив между своими ботинками руку в перчатке. Кузнец перевел дыхание и продолжил тихим голосом:
– Я не хотел переходить на другую сторону моста без тебя. Ты и я… мы хорошо справляемся вместе.
Рен сглотнула. Честно говоря, она не ожидала услышать что-то подобное от кого-либо и меньше всего от Джулиана. Казалось, слова давались ему нелегко, и как бы Рен ни хотелось позлорадствовать по этому поводу и смутить Джулиана, на самом деле она надеялась, что он сказал правду. Никто раньше не отдавал ей предпочтение, и уж точно не после того, как видел все ее недостатки.
Лео хотел общаться с ней, потому что считал, что они весело проведут время. Так оно и было, но, по правде говоря, они с Лео были похожи так, словно Золотой принц был ее отражением в зеркале. Но Джулиан… скорее был противоположностью Рен. Она действовала опрометчиво и смело, в то время как он – вдумчиво и с подготовленной стратегией. Ей нравилось смеяться и находить что-нибудь забавное даже в самых мрачных ситуациях. Он же относился серьезно и с уважением ко всему, даже к тем, кто желал ему зла.
Они не отражали друг друга, а скорее дополняли. Как сложившиеся вместе кусочки головоломки.
Выражение лица Джулиана стало непроницаемым, он явно подавлял свои эмоции, и Рен вдруг осознала, что так и не ответила. Он открылся ей, обнажил себя, свои желания, а она так ничего и не сказала. Пусть в этот момент она тоже была обнажена, но это не шло ни в какое сравнение.
Он оставался так близко, что, глядя на его горло, она поняла, как участился его пульс. Рен была готова еще раз поспорить на фамильный кинжал, что Джулиану отчаянно хотелось отказаться от своих слов. На его месте она хотела бы того же. Но он этого не сделал. Он нес ответственность за сказанное, даже если это было непросто.
– Ты умеешь плавать? – прошептала Рен.
– Что? – переспросил Джулиан. – Умею.
Прежде чем она успела передумать, Рен схватила кузнеца за запястье и потянула.
Джулиан выпучил глаза, прежде чем нырнуть в воду головой вперед.
Рен отпрянула, ожидая, пока он не вынырнул, потрясенный и отплевывающийся. Джулиан тряхнул головой, чтобы убрать волосы с глаз, и повертелся, пока не заметил ее. Удивление на его лице сменилось… не гневом, а неистовым желанием взять реванш.
Он бросился на нее, и Рен, вскрикнув, отплыла, чтобы образовать между ними дистанцию, а после нырнула под воду. Она направилась к открытой двери, чтобы выплыть в широкий источник.
Когда девушка вынырнула, чтобы глотнуть воздуха, секундой позже у нее за спиной показался Джулиан. Струи дождя стекали со скал, окатывая обоих, как если бы они стояли под водопадом.
Джулиан снова тряхнул волосами и двинулся вперед, чтобы отрезать ей путь к отступлению.
Рен вскрикнула, развернулась, но оказалась прижатой к скалистому берегу. Теперь кузнец, понимающий, что поймал ее, медленно приближался с торжествующей улыбкой на лице. От этого и без того напряженный желудок Рен сжался еще больше.
– Ты за это поплатишься, – сказал Джулиан, упираясь руками по обе стороны от нее и тем самым заключая ее в ловушку.
В таком положении было трудно оставаться на плаву и при этом не дотрагиваться до него ногами. Рен боролась с противоречивыми эмоциями. Ей хотелось сопротивляться, смеяться – на одном вдохе требовать, чтобы он наказал ее, а затем, на следующем, умолять, если он этого не сделает.
Они были близко друг к другу, так близко, и напряженный, озорной блеск в глазах Джулиана сменился настороженностью. Неуверенностью.
– Я тоже не хочу заканчивать это путешествие без тебя, – тихо сказала Рен, чувствуя себя так, словно раскрыла все свои карты.
Выражение лица Джулиана смягчилось, и его внимание снова переключилось на ее губы. Его взгляд был горячим, напряженным. Он неуверенно протянул руку и провел большим пальцем по ее нижней губе. Хотел ли он стереть остатки черной краски или желал прикоснуться к ней?
Рен стало интересно, кажется ли она Джулиану более привлекательной в таком виде, без очевидных атрибутов костолома. Или менее привлекательной? Были ли чувства, возникшие между ними, желанием соблазнить врага? Испытать что-то неизведанное? Или за этим скрывалось что-то другое? Что-то… большее?
В ответ на прикосновение Джулиана Рен провела языком по дорожке, проложенной его большим пальцем. Он наблюдал за этим голодным взглядом, и она больше не могла сдерживаться.
Рен оттолкнулась от камня за спиной и набросилась на Джулиана, обвив ногами его талию, запустив пальцы в его волосы.
Ее губы встретились с его, мягкими, гладкими и чуть солоноватыми от воды.
Джулиан скользнул в ее рот языком, углубляя поцелуй. По коже Рен разливалось тепло, от которого ее щеки покрылись румянцем.
Джулиан обхватил ее спину руками и какое-то время не двигался, пока с тихим рычанием не скользнул ладонями вниз. Он сжал ее в объятиях, притянул к себе, сопротивляясь движению воды, создавая свой собственный ритм. Губы Рен горели, сверкающий жар охватил ее тело. А Джулиан… Рен, казалось, хотела поглотить его. Она полностью отдалась поцелую, покусывая, дразня и притягивая Джулиана все ближе, ближе, ближе.
С самой первой встречи она хотела прикоснуться к волосам Джулиана, взъерошить их… что и сделала. Затем Рен опустила руки ниже… к его шее, плечам. Сердце Джулиана глухо билось под кончиками ее пальцев, когда она скользнула ладонями по его груди. Девушка осторожно обошла то место, куда угодила стрела, предполагая, что там остался синяк, и вместо этого провела пальцами вниз по рукам. Сквозь влажную ткань его рубашки она почувствовала похожую на шрам выпуклость… И Джулиан отпрянул, отпустил ее, оттолкнул, чтобы создать расстояние между ними. Его зрачки все еще были расширенными, волосы стояли дыбом, а грудь быстро вздымалась.
– Я… мне жаль, – выдавила из себя Рен, хотя из-за тумана в голове не могла толком сообразить, за что извиняется. Скорее всего, за все. Обычно что-то шло наперекосяк именно из-за нее.
– Нет, я… – Джулиан отвел взгляд, его кадык дернулся, когда он сглотнул. – Это была плохая идея.
Рен кивнула. Хотя за последние двенадцать часов она чаще всего бывала обнаженной, чем одетой, девушка впервые почувствовала себя уязвимой. Незащищенной.
Отвергнутой.
Девушка позволила себе погрузиться в тепло источника так, что вода касалась ее губ, когда она сказала:
– Я… я останусь здесь еще немного.
Джулиан снова посмотрел на ее губы, затем кивнул, развернулся и поплыл обратно, пока не скрылся в дверном проеме.
Глава
27
Опустошенная, Рен некоторое время оставалась на том же месте. Дождь наконец-то прекратился, позволив ей лучше разглядеть окружающую ее обстановку. Может, стоило поискать свой меч и сумку. Ее глаза привыкли к странному туманному освещению, царившему в Проломе, и кроме того, Джулиан явно хотел остаться один.
Это была плохая идея.
Снова опустившись в воду и выпустив парочку раздраженных пузырей, Рен взглянула на дверь, где сквозь затемненную раму виднелся теплый отблеск костра.
Перед поисками, вероятно, стоило одеться.
Рен уже собиралась нырнуть под воду, когда ее внимание привлекла еще одна вспышка света. Не теплое свечение, а холодное зеленоватое мерцание.
Призраки.
Теперь, когда дождь превратился в мелкую морось, Рен опасалась, что на берегах источника снова соберется нежить. Вероятно, из-за непогоды они просто спрятались в пещеры или какие-нибудь разрушенные строения, не тронутые водой.
Прищурившись, Рен увидела, что привлекший ее внимание призрак показался из-за массивного арочного проема с другой стороны источника. Они с Джулианом не осмеливались заходить так глубоко в руины разрушенного города. Но, как ни странно, свечение, казалось, исходило скорее из-за спины ревенанта, чем от него самого. Призрак, чей силуэт вырисовывался на фоне света, выглядел полным, почти живым, за исключением…
Что это у него на голове? Была ли это корона? Рен вспомнила слухи о Королеве трупов, но фигура сдвинулась, и девушка поняла, что приняла за корону рога. Может, они являлись частью шлема или какого-нибудь головного убора?
Нежить выходила из своих укрытий и усеивала дальний берег, направляясь к призраку с рогами. Чем дольше Рен наблюдала, тем больше убеждалась, что некто, кем бы он ни был, не являлся призраком. Призрачный свет приближающихся ревенантов скорее освещал фигуру, а не исходил от нее.
Что-то в мускулатуре, стройной и долговязой, но не тощей, намекало, что это мальчик. Мальчик без следов разложения. Фигура повернула голову, и Рен увидела ярко-зеленые глаза на все еще остающемся в тени лице. Такие же зеленые, как призрачный свет, и видимые даже на таком расстоянии.
Так ревенанты говорили о нем?
Потому что она так хочет. А он так приказывает.
Рен отчаянно хотелось увидеть больше, но она не осмелилась приблизиться. Вокруг было неестественно тихо, если не считать мягкого стука капель и шарканья, которое исходило от нежити. Девушка не хотела прерывать происходящее или привлекать внимание к себе, учитывая, что она все еще была обнаженной и безоружной.
На самом деле вокруг было настолько тихо, что когда мальчик заговорил, Рен слышала его так отчетливо, словно их разделяло не пятьдесят футов, а всего лишь пять.
– Подойдите, – мягко сказал он. Его голос был удивительно глубоким и скрипучим, словно он долгое время хранил молчание. Пятеро ревенантов выстроились перед ним, и мальчик, казалось, внимательно изучал их.
– Ты, – указал он на наименее разложившуюся из фигур, хотя Рен были видны ее ребра, сквозь которые проскальзывал мощный призрачный свет. – За мной. Остальные, уходите.
И ревенанты послушались.
– Уходите, – удаляясь, повторяли они снова и снова.
— Ладно… Поживем — увидим. Кто же предатель среди сотрудников, где искать врага в комиссариате? — спросил Белоусов. — Кроме нас, знал о Кривоносове Дьяконов, — начальник управления многозначительно посмотрел на заместителя и плотно сжал губы.
Затем мальчик и избранный им ревенант скрылись за аркой.
— Последние дни он какой-то неуравновешенный, непохожий на себя. То молчит, то говорлив без меры… Нервничает, срывается в разговоре с милиционерами.
— Ну, вот тебе и задание: посерьезней присмотрись к Дьяконову. Понаблюдай за каждым его шагом. Он всегда вызывал во мне двойственные чувства. Я никогда не понимал его до конца.
– Джулиан! – воскликнула Рен, когда вынырнула из воды внутри их лагеря.
Кузнец обернулся на звук своего имени, но когда Рен начала выбираться из воды, отвернулся снова.
Едва Рябов вышел, как в кабинет к начальнику зашел Дьяконов, легкий, как говорят, на помине. Щелкнул каблуками сапог и стал докладывать оперативную сводку. Белоусов как-то рассеянно слушал его. Мысли были заняты другим. Максим Андреевич смотрел на длинные, холеные пальцы своего помощника, листавшие бумаги, и вспоминал операции по захвату бандитов в продовольственных магазинах, у церкви. Там впереди всегда был начальник оперативной части. И опять сомнение охватило Белоусова: «Может ли такой быть предателем? А что? Вполне. Он просто завоевывал доверие, притупляя нашу бдительность».
Между ними сохранялась неловкость, но, честно говоря, у Рен не было времени в этом разбираться. Она нашла на полу брошенное одеяло и завернулась в него, используя как полотенце. Это позволило Джулиану повернулся к ней лицом.
Подошли часы приема граждан, и Белоусов, как только ушел Дьяконов, направился к двери, через которую слышалась перебранка нетерпеливых посетителей — каждый из них доказывал свое право идти на прием первым.
– Надевай снаряжение, – приказала она, обходя костер, чтобы собрать свою одежду. Та все еще была влажной, но на лучшее не стоило и рассчитывать.
Начальник управления распахнул дверь.
— Входите! Не спорьте, всех приму.
– Что? Зачем? – спросил Джулиан, настороженно глядя на Рен, которая теперь была прикрыта. Он не раздевался, его одежда все еще была мокрой, но, судя по всему, он стоял у костра, так что с него хотя бы не капало. Хотя какая разница, они все равно собирались снова войти в воду.
Дежурный кивнул сгорбленному старику:
– Я кое-что… видела, – прерывисто сообщила Рен. Она натягивала или, во всяком случае, пыталась натянуть штаны, но с накинутым на плечи одеялом и прилипшей к влажной коже тканью сделать это было непросто.
— Идите, вы просились первым.
– Придется тебе объяснить поточнее.
— Да, да, иду. Разрешите на аудиенцию? — галантно поклонился тот и высморкался в огромный платок.
Рен пыталась одеться и не могла выполнить его просьбу. Джулиан закатил глаза и подошел ближе.
— Прошу, — войдя за посетителем в кабинет, Белоусов указал на стул. — Присаживайтесь. Слушаю вас.
– Позволь мне, – попросил он, высвобождая одеяло из цепких ее пальцев.
Старичок причмокнул влажными губами.
Удивленная, девушка тут же ослабила хватку. Он широко расправил ткань и отвернулся, тем самым создавая для нее небольшую ширму.
— Пальтишко из драпа, представьте, похитили. Нельзя ли, господин начальник найти? Стоит не меньше пятисот.
Этот жест почему-то тронул Рен, хотя Джулиан скорее думал о себе, чем о ней. Она бы с радостью оделась прямо у него на глазах, но эта ширма хотя бы помогла делу сдвинуться с мертвой точки.
— Будем искать. Где ваше письменное заявление?
Маленькое, сморщенное, как печеное яблоко, лицо старика напряглось.
– Думаю, нам следует поговорить… – начал Джулиан извиняющимся тоном, и Рен поняла, что он собирается обсудить их поцелуй. Сказать ей, почему это была плохая идея (как будто она сама не знала), и наговорить кучу других скучных вещей об ответственности и благоразумии, которые она не хотела слушать.
— Обязательно напишу-с… Еще два костюмчика похитили, пару сапог. Полушубок. Соседи подсказали: двое выходили из квартиры в мое отсутствие.
– Здесь еще кто-то есть, – вмешалась Рен, заканчивая возиться с брюками и поправляя рубашку. – Кто-то живой. Думаю, это некромант.
Белоусов, уточнив еще несколько деталей, адрес заявителя, все аккуратно записал и заверил посетителя:
Джулиан отшатнулся, бросил в ее сторону испуганный взгляд, и снова отвернулся. Рен уже была полностью одета, за исключением расстегнутых пуговиц на рубашке, поэтому она опустила одеяло и повернулась спиной, чтобы закончить дело.
— Придет к вам сотрудник.
– С чего ты взяла, что он некромант?
— Если какие сведения желаете, — вкрадчиво предложил посетитель, — соседи засвидетельствуют.
– Для начала у него глаза светились тем же цветом, что и призраки, – ответила Рен. – А еще и разговаривал с ними. С нежитью. С пятью ревенантами, которые даже не попытались его атаковать. Вообще-то он сам позвал их, а когда заговорил… они слушали.
— Сами кто будете? — Белоусов макнул перо в чернила.
– Рен, – неуверенно произнес Джулиан. – Не знаю, стоит ли…
— Я-то? Пенсионер. Работал в канцелярии присутственных мест. Пользовался доверием. Напрасно не стал бы вас беспокоить. Вещичек-то ой как прискорбно жаль.
– Да ладно тебе, – решительно заявила Рен. Натянув сапоги, она встала прямо перед Джулианом. – Возможно, вот откуда пошли слухи про Королеву трупов! С тех пор как мы сюда попали, ревенанты ведут себя странно. Передвигаются стаями, работают вместе, охраняют…
— Будем искать. Примем меры, — уверил его Белоусов.
– И разговаривают с тобой.
Провожая взглядом уходящего посетителя, начальник губмилиции подумал: а тем ли он занимается? Может, такие мелочи лучше передать кому-либо из подчиненных? Но мелочи ли это для посетителя? И не из таких ли мелочей складывается у людей оценка новой власти — насколько она, эта власть, в силах охранить своих граждан от всяческих бед и напастей?
Рен отвела взгляд. Да, этот факт вызывал у нее наибольшее любопытство, но сейчас речь шла не об этом.
– Знаю, ты думаешь, что я лезу не в свое дело, но если внутри Пролома есть люди, контролирующие нежить… Это касается всех: и тех, кто живет с северной стороны Пограничной стены, и тех, кто живет с южной.
Через минуту в кабинете Белоусова кричала растрепанная, взволнованная женщина:
— Ротонда на лисьем меху! Бархатная! За тысячу не купишь. Сняли ночью с дочери. По голове ее били. Стучит в дверь. Выхожу: батюшки, девочка вся в крови. Слушайте, найдите разбойников!
Возможно, они смогут найти объяснение тому, что сделал Локк. Тому, что делала Рен.
— Вызовем вашу дочь, выясним обстоятельства нападения. Успокойтесь, сделаем все, что в наших силах. Нужно составить протокол…
– Пожалуйста? – прошептала она.
— Не о протоколах речь! — горячилась женщина. — Взялись — защищайте. Я, знаете, самому главному напишу, если что. Ночь не спала. Такое безобразие. Вы гарантируете, что разыщите и в дальнейшем обеспечите безопасность нашей жизни?
Джулиан приподнял подбородок, размышляя.
Белоусов ответил утвердительно. Пообещал, что сотрудники немедленно приступят к розыску грабителей.
– Хорошо.
— Спасибо, — женщина пригладила меховой воротник пальто. — Ухожу. Вот еще что. — Она перешла на доверительный шепот. — Мужчина сейчас войдет, будет на меня жаловаться. Хотел раньше прорваться. Не терплю таких нахалов. Позже меня пришел, а лезет. В общем, вам абсолютно верю.
Посетители шли до обеда. Последним не вошел, а вкатился круглый, как колобок, мужчина, сел на предложенный стул, стал мять в руках шапку. И никак не мог отдышаться. Часто моргал, лицо выражало испуг и растерянность.
Он хотел что-то сказать, но только всхлипывал. Наконец посетитель дрожащим голосом вымолвил:
Чтобы забраться поглубже в руины разрушенного города, они сели в лодку. У них было только одно весло, поэтому Джулиан греб, а Рен оставалась в полной боевой готовности, с единственным костяным мечом за спиной и остальной артиллерией на поясе и в патронташе. Она воспользовалась моментом, чтобы подкрасить глаза, пусть даже это привлекло внимание Джулиана. Зато благодаря макияжу Рен восстановила маленький барьер между ними – ее губы снова стали холодными, темными и нетронутыми, а выражение ее глаз невозможно было прочитать.
— Сугубо лично. Я никуда не пойду и нигде этого больше говорить не буду. — Он приложил к лицу платок, утирая нос, лоб.
Пока они двигались по пещере, Рен напрягла чувства и точно знала, что единственной нежитью поблизости были те немногие ревенанты, что вновь собрались на берегу, и одинокая фигура, которая вошла в здание вместе с мальчиком.
— Что случилось? В чем дело?
Однако они находились в Проломе, где ни в чем нельзя было оставаться уверенным. Десятки призраков могли скрываться за пределами радиуса действия ее магии, поэтому Джулиан и Рен были настороже. Они пробрались в здание и осмотрелись. Вода обеспечивала легкий путь к отступлению, но им все равно следовало держаться в тени.
— О, как бандиты мстят! Меня предупредили. Нож в спину! — встревоженный мужчина заговорил еще тише: — Ужас. Среди бела дня ворвались четверо в квартиру. Издевались над женой. Связали меня. Все в шинелях. С погонами. Убили мою мать — она ударила бандита по лицу. Они ее стали душить, а когда бедняжка упала, стихла, ей все равно стискивали горло. Ах, мерзавцы! Убивают людей без жалости! У нас семья — шесть человек, гости сидели. И тут… Особенно один, в форме прапорщика, с георгиевским крестом на шинели. Мне показалось, я его узнал. По голосу. Он изменил внешний вид. Взяли десятка два золотых вещей: кольца, серьги, браслеты, цепочки, портмоне, часы. Столовое серебро.
Рен не могла просто забыть увиденное. Мальчик, скорее всего, был некромантом – другого объяснения не нашлось, – но этот вид мастеров считался давно вымершим. Все они оказались похоронены вместе со своим призрачным городом.
— Вы их опознаете? Раньше встречались?
Внезапно благодаря Пролому невозможное стало возможным. Рен подумала о своем дяде, о раздавленных телах, обо всем, чего не понимала.
— Один был учеником гимназии, по голосу узнал. Я учитель. Его исключили. Осоков Леонид. Он работает официантом в ресторане Слезкина. Пытается ухаживать за моей племянницей, горничной в гостинице, Лизой. Она нам все рассказывает. А мы против этого анархиста. Он знает и нас ненавидит.
— Идите домой. Считайте, я принял ваше заявление, — сказал Белоусов. — Про Осокова пока никому ни слова. Это особое дело! Мы им займемся.
Ею двигало не только любопытство. Вернись она с Лео и информацией, способной спасти Владения, стала бы ценной в глазах собственной семьи. Но Рен нужно было что-то более конкретное, чем обрывки слов и сумасбродные заявления, в которые ее отец, вероятно, не поверит. Этого мальчика можно было рассматривать как источник информации. А если нет, его можно было считать врагом, за которым лучше проследить.
— Ну-ну, — тряхнул головой все еще скованный страхом посетитель. — Фамилия моя Барыбин Василий Константинович. Улица Садовая. У железной дороги третий дом.
Их лодка ударилась о берег у здания, которое показалось Рен более внушительным, чем раньше. Это вызывало еще большую тревогу.
Он поднялся со стула, придерживаясь дрожащими руками за стену и неуверенно вышел. Белоусов пригласил Рябова.
Фасад представлял собой немногим больше, чем портик, в то время как остальная, высеченная из камня часть уходила глубоко в скалу позади него.
— Снова выходим на Леонида, официанта. Убийца и грабитель.
— Арестуем немедля? — спросил Рябов.
Колонны по сторонам арочного входа были в два раза выше Рен и представляли собой резные фигуры с поднятыми руками, будто бы поддерживающими крышу в вертикальном положении. Только они отличались от других скульптур, которые видела Рен, от красивых и идеализированных фигур, с крепкой мускулатурой и застывшим осознанием собственного достоинства на лицах. Эти же изображали нежить… Пятнистые и неровные, с торчащими из сгнившей плоти костями и застывшим выражением боли и мучения на лицах.
Максим Андреевич пожал плечами:
Здесь были и другие украшения с подобной тематикой. Фриз над входом изображал похожие на призраков фигуры: их бесформенные тела корчились, а рты были открыты в беззвучных криках.
— Сейчас не время. Сделаем чуть позже. А пока установим за ним наблюдение. В общем, так. В новогоднюю ночь ты оцепишь ресторан. Возьмешь с собой человек сорок. С другим отрядом войду я… внутрь.
Уходя, Белоусов подумал:
Эти памятники олицетворяли не нежить, а власть некромантов над ней. Куда бы Рен ни посмотрела, она видела порабощенных призраков и ревенантов. У девушки скрутило живот из-за того, каким знакомым казалось ей все вокруг.
«Что же, пожалуй, оформление заявлений о всяких грабежах и правда можно поручить кому-либо из подчиненных, а самому начальнику осуществлять, так сказать, общее руководство. Но, с другой стороны, разве сегодняшний прием не дал мне более точное представление о положении дел в городе?..»
Эстетику Дома Костей, безусловно, можно было счесть мрачной. В конце концов, их лес был сделан из костей, а в Мэрроу-Холле имелись стены из черепов и катакомбы, заполненные скелетами. В то же время Дом Костей имел дело с мертвыми, руководствуясь милосердием и почтением.
Валькирии «сражались» с призраками, но только для того, чтобы жнецы выполнили свой священный долг и освободили души из тел, в которых те оказались заперты. Рен почувствовала укол вины при мысли о том, насколько ей нравилось собственное призвание, но будь ее целью доминирование и контроль над бедными душами, все это точно потеряло бы для девушки всякий интерес.
12. Встреча друзей
Да, Дом Костей мог казаться мрачным, но Дом Призраков был куда более зловещим… ликующим в своей тьме, гордящимся своей мощью. Некроманты подчинили нежить, чтобы та служила их целям. Они командовали ею.
Связной предупредил Николая Кривоносова, что Столицын вернулся с прогулки и вошел к себе в номер. Большие настенные часы показывали около шести вечера. Гостиница в этот час пустовала, к тому же больше половины комнат не были заняты. Нельзя сказать, чтобы Николай не чувствовал опасности. Он был осторожен. В то же время знал: сейчас обстановка сложилась благоприятно. Если бы за ним следили, он бы это понял. По его просьбе горничная Шура пригласила подругу Лизу к себе в хозяйственное помещение. И Николай беспрепятственно пройдя по длинному коридору, вошел в номер к Тихону. Они обнялись. И хотя времени было немного, молодые люди с минуту, молча, улыбаясь, разглядывали друг друга.
Как и тот мальчик.
Наконец Николай начал:
Джулиан, присев перед какими-то рунами на лестнице, проводил пальцем по глубоким бороздкам. В надписи не использовался ни один из известных Рен алфавитов, но, вглядевшись, девушка кое-что заметила.
— Приказано передать тебе все, что я собрал за девять дней. Я расшифрован. Это без сомнения. Если тебя увидят со мной, считай — и у тебя все пропало. Садись и слушай. Пока от тебя требуется только это. Мог бы не встречаться с тобой в гостинице, да не терпелось своего увидеть.
Ее рука метнулась к карману. Когда Рен вытащила кольцо, у нее замерло сердце. Пусть фраза была другой, но некоторые символы совпадали. Джулиан, тоже заметив это, уставился на кольцо.
Тихон неодобрительно покрутил головой и попытался предостеречь друга:
Шок пригвоздил Рен к месту.
— Тебе сейчас же следует вернуться в номер, а затем вовсе покинуть гостиницу. Так передал Белоусов.
Это кольцо изготовил некромант. Сделанное из кости, с надписями на языке некромантов… это украшение каким-то образом оказалось в Костяном лесу. И попало оно туда не так давно, если, конечно, действительно принадлежало трупу, который Рен обнаружила во время финального испытания.
Минуту помолчав, Николай горячо начал:
С колотящимся сердцем девушка пристально смотрела на арку. Рен знала, что за ней таятся ответы. Вдруг хлынул зеленый свет, освещающий клубящийся пар, который клочьями стелился по земле, будто живой… тянущийся к ним…
— Приказ изменен, дружище. Не хочу быть в стороне. Тем более сейчас. Бандиты вряд ли подозревают, что я в городе. Считают меня на том свете. Затянули в ловушку и на радостях перепились. В хате возник пожар. У меня на глазах многие сгорели. Если кто жив, наверняка считают, что я сгорел. Спасло чудо. Пожар-то сделал я! Ногой ведро с керосином опрокинул, а на полу пьяный цигарку смолил, ну и вспыхнуло.