Этот колоссальная работа была закончена в ноябре 1864 года, когда Александр II утвердил Судебные уставы. Введение их в жизнь кардинально изменило всю систему судопроизводства в стране: судебные органы полностью отделялись от административных и законодательных, создавались суды присяжных, в самом процессе вводились гласность и состязательность. С тех пор началась новая эпоха в истории отечественного судопроизводства, и труды Замятнина в качестве одного из его реформаторов невозможно переоценить.
Кроме того, как генерал-прокурор Замятнин контролировал расследование многих важнейших политических дел того времени. Например, по делу Каракозова, стрелявшего в царя, Дмитрий Николаевич лично поддерживал обвинение в суде.
9. Политику Замятнина продолжил Дмитрий Набоков. 30 мая 1878 года его назначили министром юстиции и, по сложившейся к тому времени традиции, генерал-прокурором России (в XIX веке эти две должности, как правило, совмещались). Отличный знаток права и ярый приверженец судебной реформы, Дмитрий Николаевич энергично взялся за дело. При нём открылись два новых судебных округа: Киевский и Виленский. Он лично поддерживал обвинение по делу террориста Александра Соловьёва, а после убийства Александра II активно занимался подготовкой процесса по «делу первомартовцев».
В период последовавших после убийства Александра II контрреформ Набоков, оставшись на своём посту, умудрился сохранить все основные достижения в области судопроизводства, поступившись лишь незначительными деталями. Это были вынуждены признать и такие либеральные правоведы, как небезызвестный Анатолий Кони.
Дмитрий Набоков ушёл в отставку с поста генерал-прокурора в 1885 году, однако ещё почти двадцать лет, вплоть до самой кончины, выполнял обязанности члена Государственного совета и сенатора.
10. Николай Манассеин снискал себе славу «безупречно честного» человека, одержимого «гуманным отношением к людям». Даже занимая высокий пост генерал-прокурора России, Манассеин оставался совершенно простым в общении и доступным человеком. Вход в его прокурорский кабинет был открыт для любого просителя.
Генерал-прокурором Николай Авксентьевич служил более восьми лет — с 1885 по 1894 год. За эти годы был реорганизован центральный аппарат прокуратуры и Минюста, проведена судебная реформа в Прибалтике, существенно укрепились прокурорские и судебные органы по всей стране.
11. Генерал-прокурором и министром юстиции России Иван Щегловитов стал в непростой для страны период: весной 1906 года. В России бушевала революция, недавно закончилась война с Японией. Требовались чрезвычайные меры, чтобы сбить волну социального протеста, восстановить порядок и спокойствие. И Щегловитов, получив назначение, резво взялся за работу.
Наводить порядок новый генерал-прокурор начал в своём собственном ведомстве. В короткие сроки из прокурорских и судебных органов были изгнаны все, кто скомпрометировал себя связями с революционным и либеральным движением. На руководящие должности Иван Григорьевич старался подбирать людей с ярко выраженной монархической, консервативной ориентацией. Неудивительно, что деятельность Щегловитова на посту генерал-прокурора вызывала неоднозначную реакцию в обществе: от сочувствия до полного неприятия.
Особенно усердствовали в своей критике Щегловитова думские либералы и демократы всех мастей. Впрочем, это не помешало Ивану Григорьевичу оставаться на своём посту девять лет, невзирая на частую смену правительства и министров. И лишь летом 1915 года под давлением левых сил Николай II отправил Щегловитова в отставку.
Первым, кто был арестован новой властью в феврале 1917 года, стал именно Щегловитов, хотя он к тому времени и не занимал никаких государственных постов. Ему предъявили нелепые обвинения в злоупотреблении служебным положением и почти год продержали в Петропавловской крепости. Расстреляли Щегловитова уже большевики 5 сентября 1918 года.
12. Николай Добровольский стал последним генерал-прокурором Российской империи. Он занимал этот пост всего два месяца: с 20 декабря 1916 по 28 февраля 1917 года.
Во время Февральской революции Добровольский пытался укрыться в посольстве Италии, но затем добровольно сдался новой власти. Чрезвычайная следственная комиссия, созданная Временным правительством, предъявила Добровольскому целый букет обвинений, из которых самым безобидным явилось получение взятки от купца Якова Нахимова. Однако, когда Николай Александрович сам предложил членам Чрезвычайной комиссии крупную сумму денег за освобождение, предложение было принято. Добровольского выпустили из Петропавловской крепости и даже разрешили уехать на Северный Кавказ. Там бывшего генерал-прокурора застала Октябрьская революция. Добровольского заключили в концлагерь близ Пятигорска и в октябре 1918 года расстреляли в числе других бывших царских сановников.
Легендарные московские сыщики
28 октября (10 ноября по новому стилю) 1917 года Народный комиссариат внутренних дел РСФСР разослал в губернские советы телеграмму с предписанием создать при местных органах власти рабочую милицию для борьбы с уголовной преступностью. Телеграмму подписал первый нарком внутренних дел РСФСР Алексей Рыков. С тех пор 10 ноября вот уже почти сто лет отмечается как профессиональный праздник отечественных стражей порядка.
За прошедшее столетие в милиции служили многие замечательные люди, оставившие яркий след в истории борьбы с криминалом. О пяти легендарных московских сыщиках и пойдет ниже речь.
Александр Трепалов
До революции Александр Трепалов служил на Балтийском флоте. А когда в 1918 году в Москве был образован уголовный розыск, бывший матрос-балтиец Трепалов стал его первым руководителем.
Начинать пришлось практически с нуля. К счастью, в Москве еще оставались опытные сыскари, работавшие в уголовной полиции царской России. Их и сумел привлечь новый начальник столичного угро. Основная задача старых специалистов, знавших в лицо сотни уголовников, способных по кличке или «почерку» безошибочно определить преступника, — передавать свой бесценный опыт молодым оперативникам из числа рабочих, солдат и балтийских матросов, направляемых на службу в МУР.
А время было неспокойное. За один только январь 1919 года московские бандиты совершили 60 дерзких нападений, сопровождавшихся убийствами и насилием. Перед Трепаловым была поставлена задача: в короткий срок очистить город от обнаглевших уголовников. И Трепалов с этой задачей справился. Уже в 1920 году количество убийств и разбоев сократилось в 3 раза, а грабежей — в 9 раз.
Было ликвидировано несколько наиболее свирепых банд: Сабана, Зюзюки, Гусека, Голицына (Князя), Селезнева (Чумы) и другие. Каждая из этих шаек насчитывала в своих рядах по десять-двадцать человек, отлично вооруженных и готовых на любое преступление. Так, члены шайки Сабана, узнав о предстоящем задержании своего главаря, устроили настоящую охоту на столичных стражей порядка. В течение одного дня в разных районах Москвы было демонстративно застрелено 16 постовых милиционеров. А на счету другого преступного авторитета — Гусека — два сотрудника милиции, убитых во время налетов на магазины и отделения банка.
Пожалуй, самой большой удачей Трепалова стала ликвидация преступной группы из 83 человек, орудовавших на Хитровом рынке. За этой бандой оперативники охотились не один месяц. Однако взять бандитов с поличным никак не удавалось. И тогда Трепалов пошел на хитрость: прикинувшись уголовником, Александр Максимович внедрился в банду, выведал планы ее главарей и все воровские малины. В результате сыщики накрыли одним махом всю шайку.
Кроме того, именно Трепалов создал в структуре МУРа специальное подразделение — группу по борьбе с бандитизмом. О храбрости и самоотверженности этих людей ходили легенды. Практически ежедневно они рисковали жизнью, выезжая на задержания самых опасных преступников. А в те времена ни одна из операций не проходила без вооруженного сопротивления бандитов. И только благодаря личной смелости Трепалова и его людей в начале 1920-ых годов в Москве установился долгожданный порядок, и с бандитизмом было в целом покончено.
Дальнейшая судьба Трепалова сложилась трагично. В 1930-ых годах он работал в Наркомате тяжелой промышленности СССР, после гибели Серго Орджоникидзе был арестован и вскоре расстрелян. Реабилитировали первого начальника МУРа в 1967 году.
Александр Урусов
Александр Урусов возглавил МУР в начале 1944 года. Для московской милиции это было тяжелое время: людей катастрофически не хватало, опытные сыскари были наперечет. И в том, что столицу не захлестнула волна криминала, огромная личная заслуга Александра Урусова. Он сумел так поставить работу уголовного розыска, что сыщики в сложнейших условиях дефицита кадров и средств умудрялись раскрывать, казалось бы, безнадежные преступления.
…В апреле 1945 года на окраине Москвы был убит священник отец Алексей. Труп священнослужителя со следами пыток обнаружили в его доме. А из церкви, настоятелем которой был отец Алексей, исчезли старинные церковные книги, иконы и внушительная сумма денег — 60 тысяч рублей, собранных прихожанами на ремонт храма.
Александр Урусов
Зверская расправа над православным священником дошла до самых верхов. Секретарь ЦК ВКП (б) Александр Щербаков, курировавший в те годы идеологию, потребовал от московской милиции в кратчайшие сроки раскрыть преступление и наказать виновных. Урусов начал лихорадочные поиски злоумышленников.
В конце концов, сыщики вышли на местных цыган. Все имеющиеся факты указывали на то, что убийство священника — их рук дело. И тогда Урусов решил пойти на отчаянный шаг: спровоцировать цыган на новое преступление, чтобы взять их с поличным.
С этой целью распустили слух, что в одном из близлежащих сел будет открыта церковь. Из Москвы, дескать, приехал крупный церковный иерарх и привез с собой сокровища для нового храма. Прибывшего священнослужителя (его роль играл один из сотрудников МУРа) поселили в частном доме. А рядом выставили милицейскую засаду. Разумеется, в полной тайне от местных жителей.
И вскоре преступники клюнули на приманку. В одну прекрасную ночь их взяли в доме «священника» при попытке ограбления. На допросе цыгане раскололись и сдали своего главаря — Василия Черноброва.
При обыске в доме Черноброва нашли золотые кресты, старинные книги и иконы, дорогую посуду и огромное количество денег. Два дня ушло только на осмотр и опись изъятого у барона имущества. А в русской печи был обнаружен пистолет ТТ и патроны.
На допросе Чернобров подробно рассказал о том, как был убит отец Алексей.
Оказывается, они были давно знакомы. В 1941 году на оккупированной территории отец Алексей спас Черноброва от немцев, спрятав его у себя в доме. И вот спустя почти четыре года, весной 1945-го, они случайно встретились в Москве. На радостях священник пригласил цыгана к себе домой, показал свой приход. Тогда-то у Черноброва и возникла мысль ограбить священника. А ровно через неделю в дом священнослужителя нагрянули подельники Черноброва…
Главарь цыганской банды Чернобров получил вполне заслуженную «вышку». Все его подельники были приговорены к длительным срокам заключения. А цыганскую общину в 24 часа выселили подальше от Москвы.
Московским уголовным розыском Александр Урусов руководил до 1950 года, после чего перешел на службу сначала в Управление милиции Московской области, а затем в центральный аппарат МВД СССР.
Владимир Арапов
Службу в органах правопорядка московский парень Володя Арапов начал еще в годы войны: в составе так называемого осодмила (отряда содействия милиции) он патрулировал городские улицы. А когда парню стукнуло 19 лет, его пригласили на работу в милицию.
Шесть лет Арапов прослужил в 37 м отделении милиции, которое в те годы находилось на Динамовской улице (в районе Пролетарки), а в 1951 году перешел на службу в МУР. Сначала был помощником опера, затем оперуполномоченным, а в 1963 году возглавил отдел по раскрытию убийств, грабежей, разбоев и половых преступлений.
За двадцать лет карьеры в МУРе Арапов участвовал в раскрытии многих резонансных преступлений того времени. Например, благодаря его сыскному мастерству было раскрыто ограбление квартиры народной артистки СССР Александры Яблочкиной, а также пойман серийный маньяк Ионесян по кличке Мосгаз. На счету Ионесяна убийства трех подростков, двух пожилых женщин, а также изнасилование и покушение на убийство 15-летней школьницы. Преступник проникал в квартиры москвичей, представляясь работником Мосгаза. Отсюда и его прозвище.
Но самое громкое уголовное дело, которое распутывал Арапов, — это ликвидация банды Ивана Митина, которая в начале 1950-х годов наводила ужас на Москву. На счету этой шайки 11 убийств и 28 вооруженных налетов на сберкассы, магазины и пивные бары. Арестовали бандитов в феврале 1953 года. Аресту предшествовала сложнейшая оперативная работа. В банду даже пришлось внедрять одного из сотрудников МУРа. Всего по делу проходили 6 человек. Описание криминальных похождений банды составило 14 томов уголовного дела. Для советского уголовного судопроизводства того времени это было абсолютным рекордом. Главарь банды Митин и его ближайший помощник Самарин были приговорены к высшей мере наказания, остальные — к длительным срокам лишения свободы.
Именно московский сыщик Владимир Арапов стал прототипом Володи Шарапова из телефильма «Место встречи изменить нельзя». В начале 1960-ых годов в МУРе, как известно, служил будущий писатель Аркадий Вайнер. Там-то и состоялось их знакомство, а позднее именно с Арапова братья Вайнеры писали образ молодого офицера-фронтовика, пришедшего на службу в уголовный розыск.
По воспоминаниям всех, кто лично знал Арапова, он отличался безмерной храбростью, напористостью, жесткостью и готов был работать буквально сутки напролет.
В отставку Владимир Павлович вышел в 1971 году в звании генерал-майора милиции.
Виктор Федоров
В 1970—1980е годы не было в московской милиции человека, кто не знал бы и не уважал Виктора Федорова. Впрочем, этого легендарного человека знали и уважали даже те, с кем он бескомпромиссную борьбу: столичные жулики и воры в законе. Это был профессионал высочайшей пробы, человек кристально честный и справедливый. И когда в конце 1980 года в МУРе был создан отдел по борьбе с грабежами и разбойными нападениями, у начальства не возникло сомнений в том, кому поручить этот сложнейший участок работы: конечно же, Виктору Николаевичу Федорову.
Именно Федорову удалось, казалось бы, невозможное: засадить за решетку самого Иванькова по кличке Япончик. Иваньков в начале 1980-х годов чувствовал себя хозяином Москвы. Несмотря на активную криминальную деятельность, ему неоднократно удавалось уйти от наказания. Даже когда его взяли с поличным в ресторане «Русь» за драку, а при обыске нашли поддельный паспорт, Иваньков все равно отделался смешным сроком в 7 месяцев 15 дней и вышел на свободу прямо из зала суда.
Уже в 1970е годы Япончик понял, какие деньги можно делать, собирая дань с воротил теневого бизнеса. А теневая экономика в СССР, несмотря на успехи развитого социализма, росла день ото дня. И вот Япончик, сколотив шайку таких же дерзких, как он, молодых парней, стал первым советским рэкетиром. Используя милицейскую форму и поддельные удостоверения сотрудников милиции, люди Иванькова производили самочинные обыски у дельцов теневой экономики, отбирали ценности и деньги, иногда совершали и квартирные кражи.
Когда Федоров начал плотно заниматься похождениями банды Иванькова, буквально в считанные недели «накопал» 62 эпизода преступной деятельности. Каждый из них тянул на длительный тюремный срок.
Взяли Япончика и его подельников в результате блестяще спланированной операции ранним утром 14 мая 1981 года, буквально за день до отъезда бандитов в Сочи на открытие «курортного сезона». По воспоминаниям самого Виктора Федорова, дело было так.
Ночь на 14 мая Япончик провел в одной из своих съемных квартир на бульваре Яна Райниса. Сыщики об этом прекрасно знали. Был разработан план операции, согласно которому Иванькова должны были взять в тот момент, когда он на своей «шестерке» поедет по улице Свободы в сторону центра. На одном из перекрестков заранее подготовили… кран со стрелой, который должен был перекрыть проезжую часть, если Иваньков не подчинится требованиям сотрудников ГАИ и не остановится.
Иваньков, разумеется, не остановился. Машину он водил, как заправский гонщик. Поняв каким-то шестым чувством, что остановили его не просто так, Япончик дал по газам и попытался уйти от погони. Пришлось стрелять по колесам, а когда и это не помогло — в дело вступил кран, перегородивший Иванькову дорогу.
В тот же день повязали и всех подельников Япончика — по каждому из преступников плотно работала оперативная группа муровцев.
А через несколько месяцев состоялся суд. Благодаря кропотливой работе Виктора Федорова и его коллег, суду представили убедительные доказательства вины Иванькова. И хотя из 62 эпизодов были документально подтверждены только четыре, Люблинский районный суд приговорил Вячеслава Иванькова к 14 годам колонии усиленного режима. Для Япончика это стало полной неожиданностью.
Полковник Виктор Федоров прослужил в МУРе больше четверти века. А, выйдя на пенсию, возглавил Совет ветеранов Московского уголовного розыска.
Валентин Рощин
Пик служебной карьеры Валентина Рощина пришелся на годы перестройки. В конце 1980-ых Валентин Дмитриевич служил в МУРе и занимал должность заместителя начальника отдела по предотвращению разбоев.
В те годы сотрудники «разбойного» отдела оказались на самой передовой борьбы с преступностью: после введения закона о кооперации, легализовавшего, по сути, теневой бизнес, криминальные группировки, специализировавшиеся на вооруженных грабежах, стали плодиться, словно грибы после дождя. Так что работы у Рощина и его коллег хватало. Ну а кроме того, Валентин Дмитриевич прославился тем, что раскрывал сложнейшие преступления, в которых были замешаны высокопоставленные и весьма влиятельные люди того времени.
Одна из самых громких криминальных историй перестроечного времени — нападение на мастерскую Зураба Церетели. Сообщение об этом поступило в МУР в один из октябрьских дней 1987 года. Поскольку Церетели в горбачевскую эпоху считался придворным художником и водил дружбу с первыми лицами государства, история с ограблением его мастерской тут же приобрела особый резонанс. Все дела, которыми на тот момент занимался «разбойный» отдел, были приостановлены, а на место происшествия по приказу начальства немедленно выехала группа лучших сыщиков МУРа во главе с Валентином Рощиным. Параллельно дело вели и сотрудники КГБ СССР.
Самого Церетели в тот момент в мастерской не было: он находился в Женеве, оформлял интерьер помещения, где планировалась встреча Горбачева и Рейгана. В мастерской скульптора в Москве постоянно находились три человека: супружеская пара, следившая за чистотой и порядком, и шофер, который доставлял продукты и все необходимое для работы. Разбойное нападение было совершено ночью. Какие-то люди проникли в мастерскую, ударили шофера несколько раз ножом, затем вынесли из помещения новенькую импортную видео- и аудиотехнику.
Осмотр места происшествия показал, что проникнуть в мастерскую Церетели можно было только через дверь — на окнах стояли решетки, распилить которые без автогена было невозможно. Однако и замок на входной двери был не тронут. Значит, дверь преступникам открыли изнутри. Однако супруги в один голос твердили, что никого не впускали, ничего не слышали, а проснулись только от воплей раненого шофера.
Следствие зашло в тупик. Супруги явно что-то скрывали или недоговаривали. А шофер находился в палате Боткинской больницы, и доступ к нему был ограничен. И тогда Валентин Рощин решил направить в больницу под видом пациента своего человека, подселить его в палату к шоферу и вызвать того на откровенность. Эту миссию блестяще исполнил сотрудник «разбойного» отдела МУРа Алексей Белов. Из разговоров с шофером стал ясно, что на самом деле произошло в ту роковую ночь в мастерской Церетели.
Оказалось, что шофер был человеком нетрадиционной сексуальной ориентации. Он регулярно посещал все злачные места Москвы, где бывал соответствующий контингент. Как-то раз он познакомился с молодым, модно одетым парнем и привел его в мастерскую для любовных утех (в отсутствие Церетели он делал это неоднократно). По словам шофера, в мастерской они выпили вина, после чего он отключился. А когда очнулся, увидел перед глазами нож…
Модно одетого парня довольно быстро вычислили. Им оказался хорошо известный московской милиции представитель нетрадиционной сексуальной ориентации. При обыске в его квартире нашли один из похищенных у Зураба Церетели видеомагнитофонов. На допросах парень признался, что действительно бывал в мастерской Церетели, видел заграничную технику и рассказал об этом своим приятелям. Тогда-то дружки и решили почистить мастерскую скульптора.
На следующий день модный парень позвонил шоферу, договорился о встрече. Далее события развивались в точном соответствии с преступным планом: пьяная оргия в мастерской, клофелин в бокале шофера, похищение аппаратуры. Правда, очнувшийся раньше времени шофер внес некоторые коррективы: пришлось несколько раз ударить его ножом. А в остальном все прошло без сучка и задоринки. Разбойники были уверены, что останутся безнаказанными, и были крайне удивлены, когда буквально через несколько дней после удачного, как им казалось, ограбления очутились в МУРе в кабинете Валентина Рощина.
Таких историй в биографии Рощина было немало. Помимо мастерской Церетели, была, например, еще дача Народной артистки СССР Веры Марецкой. Неизвестные преступники утащили у народной артистки несколько кур ценной породы, которые она привезла из Франции. Марецкая, не обнаружив любимых курей, так расстроилась, что позвонила в ЦК КПСС и попросила прислать лучших сыщиков страны. Из ЦК позвонили в МВД, а из МВД в МУР. На дачу к Марецкой выехал Валентин Рощин. Кур он народной артистке вернул, а та в знак благодарности угощала его вареньем собственного изготовления.
Почти четверть века, с середины 1970-ых по 1997 год, Валентин Дмитриевич проработал в московском угро. Про таких говорят: чистый муровец.
Как воровали при горбачеве
В апреле 1985 года с выступления Михаила Горбачева на пленуме ЦК КПСС в стране началась эпоха ГПУ — гласности, перестройки, ускорения. Все «прелести» нового политического курса миллионы граждан страны почувствуют через несколько лет, когда великая держава, пережив период мучительной агонии, распадется на отдельные куски. С тех пор имя Горбачева у большинства жителей России ассоциируется исключительно с хаосом, нищетой, преступностью, а также с тотальной изменой на всех внешнеполитических фронтах.
Известный русский историк Анатолий Уткин в своей замечательной книге с весьма красноречивым названием «Измена генсека» обстоятельно описал, как Горби сдавал интересы государства, испытывая при этом телячий восторг, словно школьник, получивший шоколадку. В общем, вполне закономерно, что Горби сегодня у всех нормальных русских людей не вызывает ничего, кроме брезгливости.
Но прозрение придет позже. А тогда, 35 лет назад, народ, одурманенный красивыми сказками о новом мышлении (с ударением на первый слог), радостно митинговал на улицах и искренне верил в приближение светлого демократического будущего.
Зато для сотрудников Девятого управления КГБ СССР, охранявших высших руководителей партии и государства, весной 1985 года настали тяжелые времена. Они первыми почувствовали на собственной шкуре все «прелести» перестройки и ускорения. Пока простой народ, наслушавшись горбачевских речей, денно и нощно мечтал о демократизации, сотрудники «девятки» работали буквально на износ, мечтая только об одном: скорее бы закончилось это ускорение вместе с гласностью и перестройкой.
Судите сами. Если раньше маршруты передвижения лидеров СССР, а значит и их охранников, ограничивались преимущественно Москвой и Подмосковьем, то теперь, с приходом к власти Горбачева, в орбиту интересов «девятки» попал весь земной шар. Михаил Сергеевич страстно любил путешествовать. Постепенно к этому занятию пристрастилась и Раиса Максимовна. Разумеется, руководству «девятки» приходилось задействовать значительную часть сил и средств на охрану не только советского лидера, но и первой леди страны, которая, кстати, отличалась капризным характером и постоянно вмешивалась в те вопросы, в которых ничего не смыслила.
Как-то раз, к примеру, Раиса Максимовна потребовала заменить охрану кремлевских зданий, где работал Горбачев. По ее мнению, внешний вид наших охранников не соответствовал задачам перестройки и ускорения. То ли дело в Америке, откуда Раиса Максимовна только что вернулась. Какие там красавцы негры у Белого дома стоят! А у нас все какие-то невзрачные, неказистые…
Пришлось руководителям «девятки» долго объяснять Раисе Максимовне, что система охраны в СССР поставлена на столь высоком уровне, что никаким неграм и не снилось, а здоровые бицепсы и двухметровый рост телохранителям и вовсе не нужны — настоящий профи, наоборот, не должен выделяться из толпы своим внешним видом. Раиса Максимовна не поверила и нажаловалась мужу.
Тот, разумеется, своей благоверной поверил и, не вдаваясь в детали, приказал заменить охрану кремлевских объектов. В некоторых вопросах Михаил Сергеевич отличался поразительной настойчивостью и жесткостью. Вот бы ему применить эти качества во время переговоров с американцами по вопросам разоружения! Ан нет! Там Горби только глупо улыбался, идя на одну уступку за другой…
В общем, охрану пришлось заменить. Вместо профессиональных телохранителей, нести службу на правительственных объектах стали бойцы спецназа, срочно командированные для этой цели в Москву. Правда, продолжался этот идиотизм недолго. Горби вскоре об этом забыл, и все потихоньку вернулось на круги своя.
В другой раз Раиса Максимовна, прогуливаясь по охраняемой территории одной из правительственных резиденций, подошла к дежурившему сотруднику «девятки» и начала выяснять, кто он, откуда родом и какое у него образование. Охранник честно ответил, что его родители сельские механизаторы, он окончил десятилетку, после чего проходил срочную службу в Кремлевском полку, а затем после соответствующей подготовки был принят на работу в Девятое управление КГБ. Раиса Максимовна тут же отправилась к мужу, рассказала ему о разговоре с охранником и сделала вывод: нас охраняют неотесанные деревенские парни.
И снова Михаил Сергеевич проявил поразительную твердость характера. На ковер были вызваны руководители «девятки», которым приказали срочно повысить интеллектуальный уровень правительственной охраны. И снова никакие аргументы во внимание не принимались. Пришлось на какое-то время, пока не улягутся страсти, использовать в роли телохранителей специалистов Аналитического управления и преподавателей высших учебных заведений КГБ.
Таких историй при желании можно вспомнить немало. И всё бы ничего, если бы не серьёзный урон, который наносила неуёмная энергия Горбачева государственному бюджету СССР. И дело не только в непродуманных и поспешных решениях вроде антиалкогольной кампании, уничтожившей всю винодельческую отрасль страны. Была еще одна статья расходов, которая существенно подорвала экономическую мощь страны Советов. И это напрямую связано с постоянными разъездами четы Горбачевых.
Дело в том, что по протоколу глава государства, приезжающий в другую страну, должен был передвигаться на автомашинах того государства, на территории которого он находится. Так было всегда, и все советские руководители, начиная с Никиты Хрущева, катаясь по миру, придерживались этого правила. Михаил Сергеевич и в этом вопросе оказался новатором. Он заявил, что во время своих зарубежных визитов будет ездить только на советских правительственных лимузинах.
Отдельный лимузин потребовала для себя и Раиса Максимовна. Пришлось службе охраны возить по всему земному шару автомашины из правительственного гаража — и не только для четы Горбачевых, но и для сопровождавших ее официальных лиц.
По воспоминаниям Михаила Докучаева, в 1980-е годы заместителя начальника «девятки», каждая заграничная поездка Горбачева требовала иногда до двух десятков правительственных лимузинов. Для их транспортировки приходилось гонять туда и обратно по семь транспортных самолетов Ил-76. Особенно нелепо это выглядело во время визитов Горбачева в социалистические страны, где были лимузины советского производства, ничем не отличавшиеся от горбачевских. Однако Михаил Сергеевич был непреклонен и требовал только машины из кремлевского гаража.
Кроме того, с каждой новой поездкой Горбачёва за рубеж увеличивалось и число сопровождавших его лиц. Михаил Сергеевич и Раиса Максимовна постоянно таскали с собой огромный штат обслуги.
Под конец горбачевского правления численность советских делегаций достигала пятисот человек. Для их перевозки требовалось еще пять-шесть самолетов. А такие расходы всегда являются питательной базой для воровства! Многое списывалось, велась двойная бухгалтерия. И ни КГБ, ни ОБХСС не имели допуска в эти кущи…
Нетрудно себе представить, какими колоссальными расходами для казны оборачивалась любовь Михаила Сергеевича к зарубежным вояжам. Для сравнения отметим: во времена Леонида Ильича Брежнева для официальной советской делегации самого высокого уровня выделялось не более двух самолетов. А о том, чтобы таскать с собой по всему миру кремлёвские лимузины и сотни человек прислуги, не могло быть и речи. В эпоху «застоя» элита была куда как скромнее и старалась экономить народные денежки…
От дыма и сохи к налоговой инспекции
21 ноября в России отмечают День работника налоговых органов. Этот профессиональный праздник введен Указом Президента РФ от 11 ноября 2000 года. Предлагаем вашему вниманию десять интересных фактов из истории налогообложения в России.
1. Хотя государству Российскому больше тысячи лет, специальное ведомство по сбору налогов появилось сравнительно недавно — всего 25 лет назад. В ноябре 1991 года, буквально за несколько дней до развала СССР, Указом Президента России Бориса Ельцина в структуре органов государственной власти была создана Государственная налоговая служба РФ. До этого вопросами налогообложения занималось Министерство финансов СССР и его подразделения на местах. А до революции сбором налогов и пошлин занимались различные структуры и ведомства, причем зачастую даже те, что вообще не имели никакого отношения к финансовой политике государства.
Так, на заре российской государственности налоги собирали обычно княжеские дружинники. Причем, не брезговали этим занятием и сами киевские князья. Один из них — князь Игорь — заплатил за это собственной жизнью: во время сбора дани с древлян Игоря, как известно, убили.
Дань в эпоху Киевской Руси обычно выплачивалась натурой: продуктами питания, мехами, воском и т. д. Примерно треть собранной с населения дани князь забирал себе, на свои личные нужды. Остальное расходовалось на содержание княжеской дружины, органов управления и ведение войн.
2. Первые реформы в области налогообложения были проведены в середине 10-го века и связаны с именем княгини Ольги. После трагической гибели князя Игоря его жена Ольга, ставшая у руля Древнерусского государства, вынуждена была провести ряд мер по упорядочению налогообложения. В частности, устанавливался четкий размер самой дани — «урок». Были введены также специальные дни и места, куда налогоплательщики привозили «уроки». Место сбора дани получило название «погост». В дальнейшем эти погосты использовались киевскими князьями как опорные центры для окончательного присоединения земель соседних восточнославянских племен.
3. В период монголо-татарского ига все население Руси, за исключением духовенства, вынуждено было платить в пользу завоевателей специальный налог. Он назывался «выход» и взимался с каждой мужской головы. В начале 14-го века московские князья получили право самостоятельно собирать «выход» и отправлять его в Золотую Орду. Дмитрий Донской, например, ежегодно платил ордынским ханам около пяти тысяч рублей, а Василий II — семь тысяч рублей. Именно в эпоху монголо-татарского ига для более полного учета податного населения стали заводить так называемые писцовые книги. Позднее их стали называть переписными книгами.
4. Основной единицей налогообложения на Руси вплоть до 15-го века считался дым. Иначе говоря, один крестьянский двор или хозяйство с домом, где была печь, из которой шел дым. Отсюда и не привычный для современного человека термин. С каждого дыма взимался налог, сумма которого варьировалась в зависимости от региона и местных условий.
Постепенно подымное обложение выходило из обихода и заменялось другими формами взимания податей. Однако в некоторых районах Российской Империи налоги с дыма взимались и в 18-м веке. А в Царстве Польском — даже в 19-м. Причем, на польских территориях существовали несколько видов подымной подати, в том числе дворовая, с крестьянской усадьбы, с каждой постройки в посадах и с каждого дома в городах. Аналогичная ситуация наблюдалась и в Закавказье. Там вплоть до 20-го столетия взимался налог с дыма, который иногда доходил до 14 полновесных царских рублей.
5. К началу 16-го века дым постепенно вытеснила соха. Под сохой в разные исторические периоды и в разных местностях России понималось или количество земли, которую мог обработать один крестьянин с лошадью, или несколько крестьянских хозяйств, расположенных по соседству, или целая деревня. Кроме того, к сохе приравнивалась любая другая производящая или дающая доход единица: мельница, торговая лавка, кузница и т. д. Система сошного налогообложения была окончательно упразднена только при царе Федоре Алексеевиче в 1670-е годы. Взамен было введено сначала подворное (с каждого крестьянского двора), а затем подушное (с каждой живой души мужского пола) налогообложение.
6. Вплоть до середины 16-го века сбором налогов и податей на Руси ведали княжеские наместники, которым предоставлялась в этом вопросе полная свобода. Это называлось кормлением. Чиновник, посаженный в тот или иной регион на кормление, отдавал в казну определенную часть собранных денег и продуктов, а все сверх того оставлял себе. За счет этого и кормился. Естественно, такая система провоцировала чиновников придумывать все новые и новые виды поборов с населения, ибо от этого напрямую зависело их личное благосостояние.
С системой кормления было покончено в результате масштабных реформ государственного управления, предпринятых в середине 16-го века Иваном Грозным. Во-первых, царь отменил кормление и посадил чиновников, выражаясь современным языком, на голый оклад, а во-вторых, ввел выборные должности на местах — губные и земские старосты. Этим людям, которых выбирало свободное население той или иной местности, принадлежала вся полнота власти, включая сбор налогов и податей. Местное самоуправление в России было окончательно свернуто в ходе петровских реформ начала 18-го столетия.
7. Самым ранним дошедшим до нас государственным бюджетом России считается «Роспись доходов и расходов». Документ датируется 1680 годом и представляет собой финансовый отчет о деятельности 35 приказов с указанием их доходной и расходной части. Судя по «Росписи», в 1680 году доход государства составил 1 миллион 203 тысячи 367 рублей, а расходы — 1 миллион 125 тысяч 323 рубля. Как видим, бюджет России конца 17-го века был, выражаясь языком современных финансистов, с большим профицитом.
Прямые и косвенные налоги давали 97 процентов всех доходов в казну. Остальное приходилось на мелкие пошлины. На что же расходовались собранные деньги? Как явствует из «Росписи доходов и расходов», 62 процента составили расходы на армию, около 20 процентов — на царский двор, почти 12 процентов — на содержание государственного аппарата и 5 процентов — на финансирование казенных предприятий.
8. Петровские реформы и бесконечные войны, которые вела Россия в начале 18-го века, так истощили казну, что государство было вынуждено покрывать расходы за счет резкого увеличения количества налогов. При Петре шагу нельзя было ступить, не заплатив какую-нибудь подать или пошлину. Так, люди были вынуждены платить особые сборы за рыбную ловлю, использование ульев, водопоя, бани, хомутов для лошадей. Были введены налоги на бороду и традиционную русскую одежду. Платить приходилось даже за печку в доме и за гроб, в котором хоронили покойников. И все это в дополнение к основному виду прямого налога — подушной подати, которая повсеместно была введена в 1724 году.
В конце правления Петра I в стране насчитывалось до 40 видов различных налогов и сборов. А чтобы заставить и без того обедневшее население отдавать последние гроши в казну, по стране колесили специальные воинские команды во главе с офицерами гвардии. Они-то и вышибали у представителей податных сословий деньги, которые тут же шли на содержание армии, строительство флота и ведение войн.
9. В последующие столетия роль прямых и косвенных налогов в формировании бюджета Российской Империи постепенно снижалась. В конце 19-го века основные доходы казна получала не от сбора налогов. Так, более четверти доходной части бюджета составляла выручка от продажи алкоголя, примерно столько же приходилось на долю таможенных и акцизных сборов. Еще 23 процента доходов приносили государственные железные дороги. На долю прямых налогов с населения в начале 20-го века приходилось не более 10 процентов всех доходов в казну. В 1913 году, например, в Российской Империи было собрано 273 миллиона рублей в виде налогов, что составило всего 8 процентов доходной части бюджета.
Интересно, что примерно такая же пропорция сохранялась и в Советском Союзе. Доля налогов с населения в СССР редко превышала 10 процентов от общих поступлений в бюджет. Единственное исключение — военные годы, когда государство было вынуждено ввести ряд специальных налогов на граждан для пополнения фонда обороны. Так, был введен военный налог, а также налоги на холостяков, одиноких и малосемейных граждан. Были существенно увеличены и нормы сельскохозяйственного налога.
10. В начальный период Великой Отечественной войны, несмотря на все усилия власти, в стране возник острый бюджетный дефицит. Пришлось латать бюджетные дыры путем увеличения выпуска бумажных денег. В результате в 1942–1943 годах количество банкнот в обращении возросло в четыре раза. Однако уже в следующем, 1944-м, году государственный бюджет СССР был исполнен с превышением доходов над расходами. Огромное значение для пополнения бюджета имели специальные мероприятия, проведенные государством, например, военные займы и денежно-вещевые лотереи. За годы войны доход от займов и лотерей составил 76 миллиардов рублей. Кроме того, более 16 миллиардов рублей наличных денег поступило в фонд обороны в виде добровольных пожертвований трудящихся.
Согласно официальной статистике, доходы бюджета СССР в 1944 году составили около 269 миллиардов рублей, а расходы — 264 миллиарда. Из них на оборону было потрачено почти 138 миллиардов, на социально-культурные мероприятия — 51 миллиард, на народное хозяйство — 53 миллиарда, на государственное управление — почти 7,5 миллиарда рублей.
Японец — друг Монгола
28 июля 2009 года в Москве у ресторана «Тайский слон» был тяжело ранен Вячеслав Иваньков, широко известный в криминальных кругах как Япончик. Сразу отметим, что кличка эта в воровском мире — знак уважения. Ведь такую же носил легендарный предводитель одесских налетчиков революционных времен… Через два месяца Иваньков, несмотря на старания врачей, скончался в частной клинике на Каширском шоссе.
Известие о его смерти в уголовном мире было встречено неоднозначно. Преступные авторитеты старой формации справедливо посчитали устранение Япончика покушением на воровские традиции, ревниво оберегаемые Иваньковым и его соратниками.
Заезжие инородческие преступные кланы, оккупировавшие Москву, напротив, восприняли смерть Японца с плохо скрываемой радостью и с чувством глубокого удовлетворения. Оно и понятно: одним борцом с криминальным беспределом и засильем инородцев в столице России стало меньше. Да еще каким борцом! В памяти многих до сих пор остались события начала 1990-ых, когда Вячеслав Иваньков, Фрол Балашихинский и их сподвижники объявили войну кавказцам и прочим иноземцам. И, надо признать, немало в этом преуспели. Правда, достигнуть конечной цели лидерам славянских преступных группировок не удалось: слишком неравные оказались силы, особенно если учесть, что за инородцев дружно вступилась и демократическая общественность, и московская власть. Однако нервишки выходцам с Кавказа тогда потрепали немало…
Иваньков-Япончик
Он стал, пожалуй, главным символом преступности последних пятидесяти лет — во всем ее многообразии. Слава Иваньков появился на свет 2 января 1940 года в неблагополучной московской семье. Отец будущего криминального авторитета сильно пил, а затем вовсе ушёл из семьи. Мать Славы страдала от редкого психического расстройства — мизофобии. Это страх загрязнения, который порождал навязчивое желание постоянно стирать вещи и намывать полы. Ребенок рос болезненным. Был слабоват, но в то же время отличался боевым характером. Занимался борьбой, хотя сведения об этом достаточно туманны. Первые кражи он совершил еще, будучи подростком.
После девятого класса Иваньков решил поступить в Государственное училище циркового искусства (ГУЦИ) и выучиться на воздушного гимнаста. Ему удалось стать воспитанником этого престижного учебного заведения. Но тут в жизни Иванькова начались проблемы. Иваньков решил поступить в Государственное училище циркового искусства (ГУЦИ) и выучиться на воздушного гимнаста. С тех пор всю жизнь он страдал от мании преследования. И даже получил инвалидность. Вячеславу пришлось выучиться на слесаря. Он уже кормил семью. В 1960 году Иваньков женился на Лидии Айвазовой, представительнице древнего ассирийского народа. Из-за этого Вячеслава часто будут звать «ассирийским зятем», в том числе в криминальных кругах. У него появился сын. Япончик, получивший прозвище за узкий разрез глаз, окончательно пошёл по пути криминала и стал вором-карманником — щипачом. Впрочем, по поводу прозвища можно поговорить и чуть подробнее. Когда-то именно такое носил знаменитый одесский вор революционных времен — фигура поистине легендарная. А советский уголовный мир ценил свою историю, выстраивая альтернативную реальность. Во многом Иваньков получил прозвище в память о знаменитом предшественнике. И это считалось великой честью!
Впервые о Славе Иванькове заговорили в конце 1960-ых годов, когда он под покровительством известного тогда вора в законе Геннадия Королькова по прозвищу Монгол и не без участия Отари Квантришвили, отсидевшего срок за изнасилование, организовал преступную группу. Кроме Иванькова и Квантришвили, в группу вошел Вячеслав Слива, впоследствии ставший весьма популярным столичным авторитетом. Приятели специализировались на кражах антиквариата и ювелирных украшений, иногда вымогали деньги у подпольных миллионеров, которые в то время стали появляться в Москве в большом количестве. Излюбленный метод работы Иванькова и его подельников — обыски под видом работников милиции на квартирах столичных коллекционеров и ювелиров. Кроме того, иваньковцы контролировали карточных игроков и букмекеров на московском ипподроме.
Действовали они изощренно. Вывозили людей в лес, заставляли рыть себе могилы. В банде имелся свой мастер пыток — садист по кличке Палач. Он придумывал самые изощрённые истязания. Например, некоторых особенно упорных богачей, которые не хотели делиться добром, клали в гроб, накрывали крышкой, а затем начинали распиливать ящик двуручной пилой. Одного из бандитом прозвали Битумщиком. Причина появления такого прозвища проста и драматична. Он пытал своих жертв посредством горячего битума. Действовали они по всему союзу. В банду входило до сорока человек. Так, в Свердловске вымогатели вынесли золото из квартиры цеховика Айсора Тарланова: дочь подпольного предпринимателя быстро согласилась отдать все ценности, опасаясь, что у отца возникнут проблемы с законом. Позднее сотрудники милиции долго уговаривали Тарланова дать показания, но он молчал… Возможно, ему еще было, что терять.
Япончика Корольков уважал. И не только за удаль и энергичный норов, но и за четкое выполнение воровских законов. Япончик не имел никаких связей с государством — не состоял в комсомоле, официально не работал, почти не имел документов, не считая фальшивых. Это ценилось как высшая доблесть. Но и этим, конечно, не исчерпывались заслуги Японца перед бандой Монгола.
«Япончик всегда был болен воровской идеей. Он с 14 лет воровал, нигде не работал и, даже имея на кармане 100 000–200 000 наличными, всегда шёл на любое дело. Даже в том случае, если был большой риск, а навар оказывался минимальным. Делает это он ради своего воровского авторитета», — вспоминает один из ветеранов московской милиции.
Оперативники пытались поймать вора с поличным при вымогательстве. Приманкой был москвич Михаил Глиоза, с которого Иваньков требовал 5000 рублей долга. По сигналу Глиозы милиционеры должны были схватить бандита, но подозреваемый приехал на место встречи на машине, приказал Михаилу сесть в салон и тут же стартовал на приличной скорости. Оперативники открыли огонь, но Япончик быстро скрылся. Позднее Глиоза вернулся к сотрудникам милиции и заявил, что никаких претензий к вымогателю больше не имеет. Несомненно, Япончик сумел с ним аргументированно договориться.
За решетку Япончик впервые угодил в 1974 году. Очевидцы вспоминают, что брали тогда Иванькова чуть ли не целым отделением милиции. Во время задержания Япончик усердно отстреливался и ловко дрался. Это дало основание прокурору обвинить его, помимо всего прочего, и в ношении оружия. Однако Япончику повезло. Усилиями адвоката — а защищать Иванькова взялся известный в то время спаситель уголовников Генрих Падва — обвинение в незаконном ношении оружия с Япончика сняли. Более того, проведенная по настоятельной просьбе адвоката психиатрическая экспертиза показала, что подследственный страдает параноидальной шизофренией. Иванькову дали всего пять лет и отправили в колонию общего режима.
Выйдя на свободу, Япончик организовал новую преступную группу. На сей раз в нее вошли спортсмены. Большую помощь в подборе кадров Иванькову оказал все тот же Квантришвили. К тому времени он отошел от криминала и занялся обучением молодежи классической борьбе. Естественно, Япончику, как старому другу, Отари поставлял самых талантливых своих учеников.
В 1981 году Иваньков снова сел. На сей раз на 14 лет. Иванькову инкриминировали участие как минимум в десяти грабежах и вымогательствах. Отчаянные попытки Падвы спасти своего подзащитного не возымели на суд ровным счетом никакого действия. В тюрьме Иваньков не отличался кротким нравом, частенько посещал штрафной изолятор, а потом и вовсе поднял бунт. В результате Япончика перевели в самую глухую российскую «зону» — Туланскую, что в 700 верстах от города Иркутска. Еще в Бутырской тюрьме, Япончика «короновали» — то есть приняли в ряды «воров в законе». Теперь он мог претендовать и на титул короля преступного мира.
Впрочем, отмотать свой срок «от звонка до звонка» Япончику не довелось. За него вступились Святослав Федоров и Александр Розенбаум, написавшие письма Горбачеву и Ельцину. Говорят, что не обошлось и без вмешательства Иосифа Кобзона, хотя сам певец упорно отрицал свою причастность к «делу Иванькова». Как бы там ни было, в феврале 1991 года Вячеслава Иванькова досрочно освободили, и он с головой окунулся в криминальную жизнь столицы.
А дел к тому времени в Москве накопилось немало. Паралич власти привел к резкому всплеску преступности. В столицу косяком потянулся всякий сброд со всех концов Советского Союза. Требовались решительные меры, чтобы навести порядок в криминальном мире столицы и отбить охоту беспредельничать. По слухам, первое, что сделал Япончик, оказавшись на свободе, это провел серию консультаций с лидерами славянских преступных группировок на предмет вытеснения из Белокаменной всякой иноземной швали. По настоянию Япончика, борьбу с кавказцами возглавил бандит по прозвищу Роспись, который был немедленно коронован.
При непосредственном участии Иванькова были сформированы Подольская, Балашихинская и ряд других преступных группировок. Эти ОПГ возникли именно как противовес кавказским криминальным кланам. В Подмосковье борьбу с кавказцами возглавил Фрол Балашихинский, в то время очень популярный преступный авторитет. За короткий срок Япончик и Фрол сумели изрядно надавать по зубам зарвавшимся инородцам: потери кавказских преступных кланов исчислялись сотнями убитых бойцов.
Однако развернуться на полную катушку славянам не дали. Сначала в одной из разборок погиб Фрол Балашихинский, один из самых несгибаемых борцов с кавказцами. А затем тучи начали сгущаться и над Япончиком. Почувствовав, что за ним началась охота, Иваньков был вынужден покинуть Россию. Сначала он нелегально выехал в Германию, а затем перебрался в США, где некоторое время жил под псевдонимом.
Впрочем, даже находясь вдали от Родины, Япончик продолжал контролировать ситуацию в России. Известно, например, что под ним находились фирмы, занимавшиеся экспортом нефти, алюминия, алмазов и леса. Люди Иванькова скупали золото у сибирских старателей и нелегально переправляли его за кордон. Несколько раз Япончик нелегально наведывался в Россию, чтобы лично обсудить с лидерами славянских ОПГ ситуацию в стране. Одна из таких встреч имела место в апреле 1994 года.
В США Иваньков активно занимался бизнесом. Им было создано несколько коммерческих банков, где хранили свои денежки славянские воры в законе. Сам Япончик руководил фирмой под названием «Маленькая Одесса». А его люди обложили данью фактически все нью-йоркские фирмы, организованные выходцами из бывшего СССР.
Япончика взяли агенты ФБР в июне 1995 года в Бруклине. По утверждению американских спецслужб, аресту предшествовала длительная оперативная разработка. Иванькова обвинили в вымогательстве крупной суммы денег у владельцев нью-йоркской фирмы «Саммит Интернэшнл» Александра Волкова и Владимира Волошина, а также в незаконном хранении оружия (как будто «ствол» в Америке нельзя купить в любом оружейном магазине!), попытке похищения людей и угрозе убийством. Вот такой впечатляющий «букет»!
Почти год продолжалось следствие. Наконец, в мае 1996 в Бруклине начался суд. На скамье подсудимых, помимо Япончика, оказались и трое его соратников — Валерий Новак, Сергей Илгнер и Владимир Топко. Защищать Иванькова и его людей взялись известные американские адвокаты Майкл Шапиро и Барри Слотник. Последний, кстати, прославился тем, что в 1970е годы успешно отмазал от наказания знаменитого нью-йоркского гангстера Джо Коломбо. Благодаря стараниям защиты с Иванькова в процессе судебного разбирательства были сняты обвинения в похищении людей, угрозе убийством и, разумеется, нелепое обвинение в ношении оружия. Осталось лишь вымогательство трех с половиной миллионов долларов, точнее попытка вымогательства, потому что деньги Иванькову так и не достались.
Однако и этот единственный пункт обвинения выглядел весьма зыбко. В записях телефонных разговоров, представленных ФБР суду в качестве доказательства, не оказалось никаких угроз в адрес Волкова и Волошина. Наоборот, все переговоры люди Япончика вели весьма корректно и по-деловому. Более того, адвокаты сумели доказать, что и самой попытки вымогательства в общем-то не было: просто одна нью-йоркская фирма задолжала другой некоторую сумму денег, а господин Иваньков вызвался играть роль посредника, что по американским законам преступлением не является.
Таким образом, перед обвинением стояла крайне сложная задача: не имея никаких серьезных доказательств вины Иванькова и его людей, нужно было убедить присяжных в том, что их клиент крайне опасен для американского общества. Понимая это, адвокаты Иванькова открыто говорили, что все обвинения против Иванькова и его соратников будут сняты, а само дело рассыплется, поскольку Япончик не нарушил ни одного американского закона, а значит, и судить его не за что. Однако суд посчитал иначе. Приговор Бруклинской Фемиды ошеломил всех: по десять лет лишения свободы каждому и крупный денежный штраф.
Чем же так насолили американским блюстителям закона Иваньков и его соратники, что схлопотали такие внушительные сроки? Российские аналитики, внимательно наблюдавшие за процессом, склонны считать, что никакого справедливого судебного разбирательства в Бруклине и не было. С самого начала делу Иванькова пытались придать характер политического процесса. Особенно усердствовали американские спецслужбы, которым после исчезновения СССР с каждым годом становилось все труднее убеждать общественность в необходимости своего существования. ФБР и иже с ним позарез нужен новый враг, такой же серьезный и опасный, как бывший КГБ. И такой враг нашелся. Им в глазах американского обывателя стала пресловутая русская мафия, лидером которой якобы был Вячеслав Иваньков.
Кстати говоря, слухи о русской мафии на Западе стали активно раздуваться сразу же после развала СССР. В одном из докладов ООН, например, на полном серьезе утверждалось, что русские контролируют ни много ни мало — всю европейскую проституцию и ежегодно угоняют из одной только Германии четверть миллиона автомашин! Между тем, объективная статистика все эти ужасы не подтверждает. В сытой, благополучной Америке ежегодно регистрируется 25 миллионов преступлений. Из них на долю выходцев из бывшего СССР приходится столь ничтожный процент, что говорить о влиянии русских на криминогенную ситуацию в США, по меньшей мере, смешно. Аналогичная ситуация и в Европе. Если уж кто и влияет на криминогенную обстановку в европейских странах, так это мигранты из Турции, Ближнего Востока и Африки. Однако об этом демократические щелкоперы молчат, зато выдумывают всякие небылицы о русских мафиози.
Как бы там ни было, в деле Япончика с самого начала присутствовал ярко выраженный обвинительный уклон. Иванькова со товарищи нужно было обязательно посадить, чтобы другим русским неповадно было. И тот факт, что суд, не имея никаких весомых доказательств вины Иванькова, вынес суровый приговор, лишний раз говорит о том, что и в Америке, которую нам постоянно приводят в пример как безупречное правовое государство, можно легко манипулировать законами, если это кому-нибудь нужно. Вот так русский вор в законе Вячеслав Иваньков пострадал за американскую политику.
В июле 2004 года Иванькова депортировали в Россию, где ему было предъявлено обвинение по делу об убийстве двух турок, совершенном в 1992 году (аккурат в разгар войны с кавказскими преступными группировками) в одном из московских ресторанов. Однако обвинение рассыпалось: Мосгорсуд Иванькова оправдал.
С гибелью Иванькова закончилась целая эпоха в истории отечественного криминального мира. Япончик был одним из последних преступных авторитетов, для которых воровские традиции не пустой звук. Неудивительно, что в прессе появились сообщения о том, что в качестве мести за смерть Иванькова должны быть уничтожены, по меньшей мере, 35 кавказских авторитетов. Решение об этом якобы было принято на сходке славянских воров.
Заказчиком убийства короля преступного мира считают вора в законе Илью Симонию (Махо), у которого был давний конфликт с Япончиком. Сюжет выглядит вполне достоверным. Выяснилось, что ещё в конце 80-х годов, когда Иванькова перевели в тулунскую колонию, он отказался признать авторитет Махо, который тогда был «смотрящим» за Иркутской областью. Убийство «короля» позволило Махо, до этого нарушавшего воровские понятия (например, выяснилось, что он в юности был комсомольцем), снова стать коронованным вором. Вот такие страсти, непонятные нам, законопослушным гражданам…
Баллада о крестном отце
В начале 1990-х Отари Квантришвили стал настоящим символом криминала. Держатель игорного бизнеса, спортсмен, любимец артистов, он не скрывал политических амбиций. Его гибель стала самым громким заказным убийством того времени. Потом Отари стал прототипом многих киногероев, но ни один из них даже не приблизился к разгадке судьбы этого по-своему незаурядного человека.
Отец и брат
Его отец не имел никакого отношения к криминалу. Честный советский пролетарий, передовик-железнодорожник, машинист электровоза. Сначала они жили в Грузии, на древней земле Колхиды, в городке Зестафони. Потом переехали в Москву: Виталия Квантришвили приняли на работу в депо имени Ильича. Отари стал своим человеком в Москве, хотя всю жизнь говорил с сильным грузинским акцентом. Блистал в юниорских соревнованиях по классической борьбе, увлекался и борьбой вольной. Скорее всего, в то время его идеалом был старший брат — Амиран. Он с юности увлекся картежной игрой, стал шулером, каталой. Спортом занимался мене серьезно, чем Отари. Они оба прошли через тюремные университеты. Отари — молодого, подающего надежды спортсмена — посадили в 18 лет за изнасилование. Возможно, дело было сфальсифицировано. Через 4 года его уже лечили от вялотекущей шизофрении. Возможно, это помогло Отари выбраться из заключения.
Перспективный тренер
Он вернулся в спорт и вскоре даже завоевал громкое звание — заслуженного тренера СССР. У него появился уникальный ученик — борец вольного стиля Санасар Оганисян, триумфатор Олимпиады-80, один из самых талантливых и — вот это уже любопытно — интеллектуальных спортсменов того времени. Санасар навсегда остался в кругу близких друзей Отари.
Человек, который решал вопросы
В 1980е Отари уже был небедным человеком — по крайней мере, по советским меркам. Немного тренировал, немного торговал, дружил со знаменитостями и мог помочь с адвокатами тем, кто попал в беду. Помогал он многим — и верные люди вокруг Отари не переводились. В 1990е, когда страна стала жить по криминальным понятиям, они составили ядро группировки, которую возглавлял Отари. Он «решал вопросы», наводил мосты между представителями криминала, власти и бизнеса. У него имелись интересы и в игорном бизнесе, и в торговле ширпотребом, и в нефтяном экспорте, и в банковской сфере. Словом, везде, где можно было обогатиться и утвердить свой авторитет. Примерно тем же занимался и его старший брат. Причем, в отличие от большинства других воротил, Отари не скрывался. Он любил покрасоваться в объективах телекамер, охотно давал интервью журналистам. Его публичная жизнь выглядела достаточно респектабельно. Организатор фонда имени Льва Яшина, который помогал заслуженным спортсменам. Устроитель благотворительных концертов, в которых участвовали все эстрадные звезды того времени, боготворившие Отари. Вместе с братом они создали ассоциацию «ХХI век», которые ставил благородные патриотические задачи и, по бумагам, занималась гостиничным бизнесом. Но на счетах ассоциации оседали деньги из ресторанов, дискотек и казино. Конечно, за ними стояли «сильные мира сего» из самых разных сфер. Отари постоянно приходилось примирять конфликтующих друзей. Он варился во взрывоопасной среде.
Отари Квантришвили
Каким образом наполнялся Фонд Яшина? Квантришвили обращался к друзьям, представителям зарождающейся прослойки бизнесменов, предъявлял благородную идею — и те платили, вне зависимости от того, нравится или нет им эта самая идея. По тому же принципу финансировались турниры, проводившиеся Фондом для профессионалов, — от бокса до кетча. Известность Отарика росла. Он был устроителем товарищеских матчей по футболу между командами правительств Российской Федерации и Москвы, причем, в качестве главного тренера сборной страны на скамейке присутствовал сам Борис Ельцин. В 90 м году в Москву по приглашению Центрального телевидения приезжала звездная супружеская пара — Тэд Тернер и Джейн Фонда. Побывали на приеме в Кремле, поучаствовали в других протокольных мероприятиях… А потом Квантришвили, проявив недюжинные организаторские и дипломатические усилия, увез чету на один день в Грузию, в горы, заказав для этого чартерный самолет, вертолет и еще кучу всякой наземной техники, чтобы американский телемагнат мог поохотиться. Охота не удалась: испуганные грохотом вертолетного двигателя, дикие животные разбежались, но Тэд и Джейн все равно были переполнены впечатлениями и благодарностью Отарику. В ноябре 92-го Квантришвили вместе с Кобзоном организовали поездку в Грузию смешанной группы спортсменов — призеров Олимпийских игр в Барселоне, и артистов во главе с группой «Любэ». Акция была сугубо благотворительной, проводилась на деньги Отарика. Ему нравилось становиться всеобщим благодетелем, опекуном слабых и другом сильных. Но отчаянное меценатство требовало все более серьезных денег. Отари уже не нравилось, что Фонд Яшина существует исключительно за счет добровольных и полудобровольных вливаний. Времена примитивного или закамуфлированного рэкета завершались. И Квантришвили решил сам зарабатывать серьезные деньги и финансировать собственные программы. Попытался войти в деловой контакт фаворитом Ельцина Шамилем Тарпищевым, который мог подписать любую бумагу у президента и в правительстве, и добился колоссальных таможенных и налоговых льгот для своего Национального фонда спорта. И хотя Отари и Шамиль были знакомы с детства, жили по московским меркам по соседству, Тарпищев поостерегся делиться с Квантришвили административным ресурсом, и отношения между ними оставались напряженными. Квантришвили пробился в самые вожделенные сферы бизнеса — торговлю нефтью и металлами. Своих предприятий не имел, но в посредничестве достиг невиданных высот, легко привлекая профессионалов. Кроме того, Отарику «капало» от всех тех, кому он помог организовать бизнес в Москве. Особенно активно пользовались помощью Крестного отца перебравшиеся в Москву после развала СССР деловые грузины и соотечественники с Брайтон-Бич, сообразившие, что Россия становится Клондайком.
Интернациональная группировка
Отари, вопреки слухам, никогда не был вожаком кавказской мафии. Его давно считали москвичом, а в окружение руководителя партии спортсменов входили представители всех национальностей. Это касалось и его охраны, и боевых группировок, и бизнес-структур, которые работали на Отари. Выходцы с Кавказа там встречались, но не преобладали. Говорят, что именно Отари еще в восьмидесятые стал употреблять по-русски слово «рэкет». Вряд ли это так. Но то, что сбор дани с фарцовщиков, цеховиков, кооператоров — самый важный бизнес для тогдашнего криминала, это бесспорно.
Партия спортсменов
В то время из каждого третьего магнитофона раздавалась песенка: «Мы — бывшие спортсмены, а ныне — рэкетмены…» Спорт сросся с бандитизмом. А Отари удалось объединить всех спортсменов бывшего СССР — и старых, и молодых. И связанных с криминалом, и далеких от него. Он выплачивал пенсии, помогал с лечением и похоронами, словом, для многих стал отцом родным. Тем более, что он был настоящим спортсменом и тренером, чувствовал себя в этом мире, как рыба в воде. Он создал партию спортсменов. Именно партию! В нее вошли лучшие из лучших, самые выдающиеся олимпийские чемпионы, любимцы публики. Отари говорил, что спорт — в том числе детский — вытащит Россию из перманентного кризиса. Партия стала для него шансом прорваться в политику, в Госдуму. И денег, и публичной известности для этого хватало. Хотя… Лично Отари не вел образ жизни сверхбогатого денди. Почти всё уходило на яркую жизнь, на амбициозные проекты. И он всё ещё находил время, чтобы иногда тренировать мальчишек в «Динамо». Да, он, по иронии судьбы, работал именно в «милицейском» спортивном обществе.
«У них тоже есть дети»
По данным оперативных разработок, которые с 1970-х годов проводятся различными подразделениями органов внутренних дел, Отари Квантришвили начал заниматься криминальным бизнесом в середине 70-х годов. Тогда он и его брат Амиран получали деньги с подпольного тотализатора на московских бегах и с профессиональных карточных игроков. По слухам, в то время Отари Квантришвили познакомился с одним из сотрудников милиции, который впоследствии занял высокий пост в МВД. Бывшие сотрудники МУР рассказывали, что росту авторитета братьев Квантришвили способствовали их широкие связи в спортивном мире и личные качества Амирана, человека очень спокойного и справедливого. Например, один из профессиональных игроков в преферанс, работавших в то время под крышей братьев Квантришвили, рассказал, как сам Амиран заступился на него, когда он проиграл крупную сумму шулеру и отказался платить. По слова преферансиста, Амиран сказал примерно следующее: «Ты проиграл и должен заплатить. Но если ты, — заявил Амиран, обращаясь уже к шулеру, — возьмешь деньги, то будешь иметь дело со мной».
С середины 1980-х годов у него появилась возможность частично легализовать свой бизнес. Первый дележ Москвы среди представителей криминальных структур произошел в 1988 году в Дагомысе, в самой современной на тот период советской гостинице на берегу Чёрного моря. Тогда на саммит не явились чеченцы, заявившие, что завоюют Москву как сицилийцы завоевали Нью-Йорк и Чикаго. Не было там и Квантришвили. Он начал вкладывать средства в легальный бизнес, пользуясь своими связями в мире спорта. При посредничестве Отари Квантришвили на деньги различных официальных спортивных организаций в столице было открыто первое валютное казино «Габриэла».
Имя Отари еще больше стало известно широким массам в конце 1980-х годов, когда появилась ассоциация «ХХI век». Президентом стал бывший комсомольский работник, выпускник дипломатической академии Анзори Кикалишвили (в последствие — Кикалишвили-Аксентьев, ныне — просто Аксентьев), а вице-президентами — Иосиф Кобзон и Отари Квантришвили. У более или менее посвященной публики подобный триумвират вызывал недоумение в силу эклектичности: три лидера принадлежали к разным сферам, к разным структурам нового российского истеблишмента. Впрочем, в то время в российской действительности многое перемешалось, и вопрос репутаций был крайне запущен. Немало граждан, прошедших тюрьму по статьям уголовного кодекса, называли себя узниками совести и жертвами политических репрессий, а вчерашние столпы общества скатывались на очевидную криминальную деятельность, формально оставаясь чистыми перед законом. Штаб-квартира «ХХI век» располагалась в гостинице «Интурист», ныне не существующей, на двадцатом с половиной этаже. Половинка этажа получалась за счет того, что занимаемые под офис гостиничные номера были двухъярусными.
Он не стеснялся резко критиковать политиков и руководителей МВД. Многих обвинял в коррупции. Управление по борьбе с организованной преступностью в то время возглавлял Владимир Рушайло. Однажды Отари сказанул в телеэфире: «Пускай Рушайло подумает о том, что у него тоже есть дети». Это прозвучало как дерзкая угроза. Квантришвили потом объяснял: «Я имел в виду положение дел в детском спорте. Милиция нам мешает развивать юношеский спорт, а у них тоже есть дети, которым нужны стадионы и дворцы спорта…» Но это выглядело неубедительно.
Криминальная война
Между тем, в России шла настоящая криминальная война. Представители разных группировок легко шли на убийство друг друга. Авторитеты и рядовые стрелки погибали десятками. Почти в ежедневном режиме. И ни у кого из воров в законе не хватило мудрости объединить силы и прекратить эту кровавую междоусобицу. Шел жестокий раздел зон влияния — повсюду… Эти убийства шли на пользу ослабевшей милиции — и, возможно, «кроты»-оперативники, внедренные в банды, провоцировали авторитетов на радикальные шаги.
Понимал ли Отари, что его ждет скорая гибель? Судя по его публичным выступлениям — он был уверенным в себе человеком. Улыбался, выступал с инициативами, стремился в политику и шоу-бизнес. В августе 1993 года погиб Амиран. Его расстреляли в офисе на Якиманке, во время встречи с двумя «деловыми людьми» с богатой тюремной биографией. Отари верил, что это случайная пуля, что охотились не за братом. На похоронах он сказал: «Мести не будет. Хватит крови…» Важные слова для того времени, но мало кто к ним прислушался, хотя многие цитировали. Маховик было не остановить. Любопытно, что соболезнование по поводу гибели брата прислал Отари сам президент России Борис Ельцин. Да, в то время Отарик считался достаточно крупной политической фигурой, меценатом. С ним считались. И в окружении Ельцина у него имелись как недоброжелатели, так и свои люди, один из которых, видимо, и подсунул патрону на подпись это соболезнование. Сам Ельцин вряд ли вникал в деятельность Отари. В крайнем случае, что-то знал о его спортивной деятельности. Спорт Борис Николаевич любил. И время от времени покровительствовал тем, кто помогает спортсменам.
В декабре 1993 года в Колонном зале Дома Союзов в Москве состоялся первый съезд партии «Спортивная Россия». Ее сопредседателями стали такие звезды отечественного спорта, как Александр Карелин, Иван Ярыгин и Александр Тихонов. Для Квантришвили это был настоящий праздник души. Он выглядел именинником. Трудно было представить, что это его последний бал…
Правда, к тому времени он слишком со многими испортил отношение. И в криминальном мире, и в политической элите. Популярнейшая «криминальная» журналистка Лариса Кислинская постоянно публиковала разоблачительные статьи об Отари, впрочем, как и об Иосифе Кобзоне. Она рассказывала, как однажды ей позвонил лично Отари и почти ласково сказал: «Как христианин и отец четверых детей предчувствую, что с вами случится что-то недоброе, но я буду к этому непричастен. Я уже об этом прокуратуру Краснопресненского района известил». Она, конечно, восприняла это как угрозу. А как иначе?
В декабре 1992 года в мотеле «Солнечный» сотрудники московского уголовного розыска задержали группу «воров в законе» и среди них — бывшего подельника Иванькова-Япончика, некоего Сливу. Кислинская вскоре опубликовала материал «Под опекой О. В.», в котором сообщает, что судьбой задержанного занимаются Отари Квантришвили и Иосиф Кобзон, замечая в заключение, что весьма странно, что судьба уголовника волнует бывшего народного депутата СССР, известного певца и бизнесмена, имя которого у оперативников Петровки, 38 тесно связано с историей досрочного освобождения Вячеслава Кирилловича Иванькова. Незамедлительно начался один из самых затяжных судебных процессов Кислинской. Кобзон сперва утверждал, будто вообще не знает этих преступных элементов, но газета «Советская Россия» опубликовала снимок: И. Кобзон в окружении нескольких преступных авторитетов. Одновременно журналистка сама предъявила иск певцу о защите чести и достоинства. Тяжба растянулась на шесть лет, суд сперва признал информацию, содержавшуюся в статье, не соответствующей действительности. Позднее решение суда было отменено, а дело отправлено на доследование. В конце концов, Кобзон забрал исковое заявление и подарил журналистке в знак примирения букет цветов. Квантришвили тоже несколько раз пытался наладить отношения с журналисткой, «купить» её. Но тщетно. Она избрала другой путь, а, возможно, и других покровителей. Но имидж Отари Витальевича публикации Кислинской подпортили фундаментально. Говорят, что он задумал создать собственную газету, а то и телеканал. Там бы журналисты рассказывали о спорте и о меценатской деятельности Квантришвили.
Убийство с легким паром
В Краснопресненские бани Отари Витальевич ходил больше двадцати лет, был там любимым клиентом, для которого всегда открыты все двери. 5 апреля 1994 года Квантришвили заехал в баню с друзьями — борцом Андреем Слушаевым, солистом Большого театра Михаилом Давыдовым и конферансье Арнольдом Гулянидским. Окружали Отарика и другие старые друзья — спортсмены. Он всегда был на виду, всегда — в большой компании. На выходе из бани, потянувшись за бутылкой «Боржоми», он получил первую пулу. Она не остановила Отари, он продолжал движение к автомобилю. Но последовали еще две пули… На «Джипе» товарищи повезли друга в Боткинскую. Он умер в машине, по дороге в больницу. В 46 лет. Выглядел он уже давно солиднее, но такова участь многих людей непростой судьбы.
Похороны на всю страну
Хоронили его на Ваганьковском, на самом приметном месте, рядом с церковью. Там уже лежал брат Амиран. На похоронах бросались в глаза известные певцы — Иосиф Кобзон и Александр Розенбаум. Они не стеснялись дружбы со столь противоречивым человеком. Присутствовали на прощании с авторитетом и представители практически всех преступных группировок города, в том числе воры в законе. И, конечно, многочисленные журналисты. Вели съемку похорон и представители всех российских спецслужб.
Похороны Отари
На поминках Иосиф Кобзон заявил: «В Отари стреляли те, кто против России. И я горжусь, что одна из газет написала, будто следующим после Отари буду я». Именно так тогда многие воспринимали это убийство. На прощании с крестным отцом говорили, что это политический заказ, напрямую обвиняли Кремль в расправе над «благородным жуликом».
Можно предположить, что к концу своей жизни Отари Квантришвили стал одним из самых богатых на тот момент людей в стране. В списки Forbes, конечно, не попадал, тогда только зарождались крупнейшие отечественные состояния, а будущие олигархи пересаживались из «Жигулей» в иномарки, но высший московский свет уже относился к нему уже как к набобу. Уже ходили слухи, что Отари вот-вот начнет скупать газеты, пароходы, реки, берега…
После смерти Отарика его жена Элисо и четверо ее детей не получили ничего из наследия мужа и отца. Он не посвящал жену в свой бизнес, не говорил, где расположены его активы, чем владеет. Осталась лишь недвижимость на Рублевском шоссе, которую можно было за приличные деньги сдавать в аренду. Собственно, этим и живет сейчас его семья — жена и четверо детей.
Загадки киллера
Как это часто бывает, убийцу нашли, а заказчика — навряд ли. Прошло больше десяти лет. В 2006 году в убийстве Отари признался один из самых известных киллеров того времени — Алексей Шерстобитов по кличке Леша-Солдат. Такую кличку он получил, потому что часто носил военную форму. Совершив свое кровавое дело, Шерстобитов разбил приклад винтовки. Это — своего рода «метка». На криминальном языке разбитый приклад означает глубочайшее уважение к жертве. Мол, «ты, уважаемый, был последним, в кого стреляло это ружье. Прости…» По его признанию, наградой за этой убийство стал автомобиль ВАЗ-2107. Скорее всего, Шерстобитов недоговаривал: вряд ли дело обошлось без дополнительной пачки долларов. Киллер больше всего боялся, что его уберут сразу после исполнения заказа, поэтому он сразу после серии выстрелов стал скрываться даже не от милиции, а от своих. Убийца назвал заказчика — лидера орехово-медведковской группировки Сергея Тимофеева, известного по кличке Сильвестр. На суде Леша-Солдат извинился перед вдовой, но ответа от нее, конечно, не дождался. Самого Сильвестра к тому времени уже взорвали в собственном «Мерседесе».
Леша Солдат действовал изобретательно, но и у него случались осечки. Так, в ноябре 1993 года он получил приказ убить предпринимателя Александра Чернухина. Тот, как выяснило следствие, являлся бывшим чиновником и, используя свои связи в различных министерствах и ведомствах, лоббировал проект поставок российских авиадвигателей для самолетов ВВС ЮАР. Этой сделкой и заинтересовался Сильвестр после того, как ЮАР закупила один двигатель. «Авторитет» решил убрать посредника Чернухина, а на его место поставить своего человека. Алексей Шерстобитов подошел к выполнению заказа неординарно. В лифте дома на Чистопрудном бульваре, где жил предприниматель, он снял плафон и рядом с лампочкой установил гранату Ф-1 с радиоуправляемым взрывателем. Несколько дней киллер поджидал у подъезда господина Чернухина, снимая ночью гранату и вновь устанавливая ее утром. Но 23 ноября 1993 года Леша-Солдат перепутал автомобиль Volvo, на котором передвигался экс-чиновник, с такой же машиной, на которой приехали к дому братья Васильевы. Им так же, как и господину Фомину, повезло: войдя в подъезд они не сели в заминированный лифт, а стали дожидаться, пока один из братьев дочитает статью в газете, вытащенную из почтового ящика. Поэтому, когда Леша-Солдат привел гранату в действие, никто не пострадал.
Если верить показаниям Леши-Солдата, он получил задание «по убийству Отари» от Григория Гусятинского. «Он сказал мне, что есть человек, который представляет смертельную опасность для Сильвестра. Мне назвали только имя — Отари», — сказал на суде Солдат. Стоя в клетке с микрофоном в руке — когда Шеростобитов начал говорить из-за пуленепробиваемого стекла, присяжные пожаловались, что им ничего не слышно, — киллер обстоятельно поведал, как Гусятинский вооружил его винтовкой со встроенным глушителем. «Я ее пристрелял, поменял оптику на более удобную для меня, купил футляр-синтезатор, чтобы можно было безопасно переносить оружие», — деловито рассказывал подсудимый. Киллер «откровенничал», рассказывая о заказчиках: «Надо понимать, кто такие Буторин и Ананьевский, — обратился он к присяжным. — Это очень близкие к Тимофееву люди. Я их даже опасался. Например, Ананьевский говорил, что на нем восемь воров. Он обладал высоким интеллектом, был человеком отнюдь не простым. Имел высшее образование, закончил то ли МАДИ, то ли МАИ». Прервав воспоминания о бывших руководителях, Шерстобитов вернулся к убийству бизнесмена. «Когда Отари вышел, я был на чердаке и оттуда произвел несколько выстрелов. Он упал. Вышел другой человек, я навел на него оптический прицел», — рассказывал Солдат. Но тут рука киллера дрогнула. «Этот человек должен был стать следующим, но он нагнулся над погибшим, и его поступок вызвал у меня уважение. Я не стал стрелять», — признался Шерстобитов. Кстати, этим человеком был выдающийся спортсмен, олимпийский чемпион Михаил Мамиашвили. Всё это несколько напоминало странный спектакль.
Судья Петр Штундер допросил вдову погибшего предпринимателя, которая об убийстве ничего существенного не рассказала, пояснив лишь, чем занимался ее муж. Элисо Квантришвили сообщила, что Отари был вице-президентом ассоциации «XXI век», а также главой созданной в 1994 году партии «Спортсмены России». Она добавила, что погибший был уважаемым человеком и никого не боялся. Это верно, телохранителей Отари не держал. Говорил: «Вокруг меня всегда — настоящие богатыри». Но от пули они его заслонить не смогли.
Очень возможно, что Шерстобитов не выдал заказчиков. Верить его показаниям непросто. Отари многим перешел дорогу, а в те суровые годы на убийство шли даже при спорах о «жалких» 20ти тысячах долларов. Есть версия, что Отари перешел дорогу и чеченским бригадам — в частности знаменитой Лазанской ОПГ Хож-Ахмед Нухаева. Кроме того, Отарик конкурировал с «алюминиевым королем России» — Михаилом Черным по кличе Миша-Крыша. Шла криминальная война. Авторитеты делили страны, делили сферы влияния. В Москве, на самых доходных предприятиях, в политике. Отари первым шагнул в публичную сферу — и погиб, оставшись в истории самым известным «крестным отцом русской мафии». Безусловно, он был неординарной фигурой. Не только преступник, но и потенциальный политический лидер. Но криминальный мир жесток, и даже легендарное умение Отарика договариваться с людьми ему не помогло. А, может быть, и помешало? Хмель девяностых вскружил ему голову. Человек, у которого многое получалось в криминальной и спортивной среде, счел, что удача никогда не покинет его. Он рисковал, он нисколько не сомневался в себе. Считал себя королем жизни, для которого нет и не может быть преград. И получил пулю, когда шел в полный рост, не скрываясь. Романтично? Возможно. Но преступник всегда остается преступником. И, если бы не пуля киллера, его должен был настичь и меч правосудия.
Из интервью Отари Витальевича Квантришвили
У меня создалось какое-то мнение, что слишком много мной занимаются, не стою я того. И когда люди думают, что я такой хитрый преступник, они просчитывают все, кроме одного. Я не склонен к преступности. Вы знаете, как вырастает матерый волк. Когда кругом холодно, кругом борьба за выживание, он вынужден огрызаться. И человек должен защищаться. А лучшая защита — нападение… У меня образовалось два врага, Комитет и МВД, плюс еще уголовный мир… Да нет. Вы не смейтесь. Я действительно честный человек и за свои идеи голову положу, наверное. Давно я бы уехал. Давно бы мог убраться, если шакалы здесь… Я люблю эту страну. Люблю Россию. Что я теперь виноват, что сердце такое, а рожа вот такая? Нельзя мне отсюда, лучше я помру, но отсюда не уеду.
Когда ко мне приходят с предложениями, которые невозможно претворить, а потом я это делаю, они думают, что я хитрый… Если бы я знал, что золото вывозилось и иконы, я бы заявил сразу. Я любил игру и получал от нее деньги. Я не украл ни одного рубля и никого не грабил… Мне не приятно, когда кто-то в разговоре с моими друзьями обвинил тогдашнего замминистра внутренних дел, что он связан с грузинской мафией. При этом достает и говорит мою фамилию. Ну а что я могу сделать? Пишут, что я крестный отец мафии… Какая ерунда.
Я знаю, что Японца посадили по 146 статье, а там была 148. Ну вымогал он, вымогал. Кто лучше меня это может знать? Сначала этот отнял у него бриллиант, потом он отнял… Я вырастил двоих детей Японца, пока он 10 лет мотал… Никогда бы не полез в телевизор и прессу. Сидел бы у себя на ковре, ковырялся бы с детьми… Но мне действительно противно, что делается с этой страной… Я уже давно не дерусь, всем все прощаю, потому что и в этом зле мы все гибнем, и с журналисткой Кислинской я бы давно мог сделать все, что угодно. Но она женщина. Я не хочу. Хотя зло сейчас можно сделать очень свободно, и никто не поймет. Тем более если человек озлоблен.
Деньги я доставал на бегах. Я хорошо соображаю в лошадях и в людях. Я не думаю, что было сильным преступлением. Я не любил зарабатывать плохие деньги. Я к человеку приходил и просил отдать деньги. Только просил, т. е. хватало этого… И мне так платили по 20–30 человек. Они у меня выстраивались в цепочку. Сейчас могу позвонить и сказать, что неудобно в арбитражный суд, может быть вы отдадите деньги? Они отдают деньги сами друг другу.
…Я же не могу быть безликим человеком из уважения к этому гнилому обществу… Когда ко мне идут два бандита на третейский суд, я прошу их помириться… Мне не надо заполнять швейцарский банк. Это им надо. Они потом хотят убежать. Ведь для того, чтобы заработать 1 миллион, они наносят ущерб государству в 100 миллионов.
Послесловие к интервью.
Так говорил Отари. Это интервью публиковалось в официальной российской прессе. Тогда публиковали все на свете, не заверяя интервью у собеседников. Вряд ли сам Отарик хотел увидеть эти свои откровения опубликованными. Эта запись нашлась в архиве и вылезла на свет божий вскоре после его гибели. Но показательные слова, не правда ли?
Несколько слов о Сильвестре
Кто же такой господин Сильвестр? Расскажем вкратце и об этом важном для того (а, может быть, и для нашего времени) персонаже. Будущий криминальный авторитет родился в среднестатистической советской семье, в Новгородской области, ходил в обычную школу, работал трактористом в колхозе и увлекался спортом. После армии он занялся рукопашным боем, устроился в управление жилищно-коммунального хозяйства Главмосстроя спортивным инструктором и даже женился. Вроде, всё как у всех… Но в середине 1980-х годов Тимофеев, отслужив в армии в престижной части, связался со шпаной из Орехова и начал заниматься шулерской игрой в наперстки. Действительно, зачем трудиться в поте лица, если можно заработать лёгкие деньги?
Сильвестр
Обманывая зевак на улицах, крепкий парень Тимофеев постепенно заработал себе авторитет среди шпаны. Местная кодла дала ему первое «погоняло» — Сережа Новгородский. Свою деятельность в качестве криминальной группировки «ореховские» начали с крышевания проституции. Дальше больше: после выхода горбачёвского указа «О кооперации» Тимофеев создал свою группировку, в которую вошли бывшие молодые спортсмены. Они якобы тренировали молодежь. Ведь он был дипломированным спортивным инструктором — и постоянно бравировал своей отменной физической формой. Но основным занятием этих отборных молодчиков стал рэкет. Помимо арбатских проституток и кооператоров «ореховским» уже платили дань таксисты у метро «Каширская», автозаправки Советского и Красногвардейского районов, рестораны «Орехово», «Керчь» и «Загорск», автоугонщики и домушники с юга и юго-запада Москвы. Группировка умудрялась трясти даже знаменитостей — так, в 1989 году они пытались вымогать деньги у Владимира Кузьмина и его группы «Динамик», а позднее умудрились «наехать» аж на Аллу Борисовну Пугачеву, когда та вознамерилась создать свой культурный центр в здании кинотеатра «Форум», которое «ореховские» считали своей вотчиной. Не всё получалось. Но влияния и денег у бывшего тракториста становилось всё больше. Безусловно, он имел взаимоотношения с властями. Говорят, что уже на первых порах русского бизнеса он перешел дорогу Борису Березовскому — и они не ладили много лет.
Именно тогда Тимофеев и получил прозвище Сильвестр, очевидно, в честь накачанного голливудского актера Сильвестра Сталлоне, фильмы с которым были очень популярны в России в то время. Милиция даже в те времена не дремала. И поэтому был в жизни Сильвестра и срок за вымогательство, который он отсидел в Бутырской тюрьме. Едва он вышел, как создал единую криминальную структуру и взял под крыло мелкие банды, действовавшие в Орехово-Борисово.
Сильвестр обнаглел до такой степени, что явился к начальнику УВД Красногвардейского района с предложением о сотрудничестве. По воспоминаниям Новикова, «Сильвестр предложил заключить, конечно, устное, что-то вроде партнерского соглашения, по которому на территории района он бы обеспечивал порядок, то есть, очевидно, сокращение уличной преступности, квартирных краж, хулиганств и так далее, а милиция взамен не препятствует деятельности его людей, той же, например, игре в наперстки». В другой раз он додумался пожаловаться в прокуратуру на неких неизвестных, якобы собиравших от его имени дань с проституток на углу «Интуриста» и «Националя».
Группировка Тимофеева довольно быстро подмяла под себя сотни бизнесменов. Сильвестр обложил данью все крупные организации и предприятия на юге Москвы, а также множество кафе, ресторанов и ночных клубов, которые в то время росли повсюду, как грибы. В общем, забот было немало, а денег ещё больше. Кроме того, Ореховская ОПГ постоянно отвоёвывала территории у других банд, и это неизбежно приводило к затяжным криминальным войнам. Простые люди порой боялись выйти на улицы. Во дворах слышались перестрелки. А дети в тех же дворах играли в бандитские «стрелки», о которых узнавали у бывалых старших ребят.
Очень скоро Сильвестр обзавёлся влиятельными знакомствами, которые могли помочь ему сделать карьеру в уголовном мире. Он дружил с ворами в законе и авторитетами: Япончиком, Петриком, Джамалом, с тем же Отари Квантришвили. Но Сильвестр обладал неустойчивым характером, был слишком амбициозен, постоянно сражался за власть. В какой-то момент он напрочь переругался со значительной частью других группировок Москвы, в том числе этнических, и задел интересы очень влиятельных криминальных боссов. Для своих темных делишек он иногда использовал националистическую риторику.
13 сентября 1994-го года 600й «мерин», в котором ехал Сильвестр, подорвали в центре Москвы. Его телефон отбросило на 11 метров, а опознали обгоревшее тело только по визитке, которая чудесным образом уцелела в салоне, и пломбам в зубах. Впрочем, даже опознание зубов было каким-то несерьёзным. Для идентификации личности хватило устных показаний личного стоматолога Тимофеева. Казалось, все настолько обрадовались гибели Сильвестра, что не хотели вспугнуть эту удачу… Сразу возникли слухи об инсценировке. На эту мысль наталкивал тот факт, что за два месяца до взрыва на Тверской-Ямской авторитет отправил в США жену и дочь. Поговаривали, что Тимофеев и сам улетел в Америку, где сделал себе пластическую операцию. Вообще, в этой истории хватало загадок. Все, кто имел дело с Сильвестром, знали, что в последние годы он опасался за свою жизнь и, выезжая в город, брал с собой не меньше десятка телохранителей, но в машине на 3-й Тверской-Ямской почему-то оказался в полном одиночестве. Его останки с трудом отделили от водительского сиденья, а ведь было отлично известно, что, став авторитетом, Сильвестр перестал сам садиться за руль и при нем всегда находился шофер.
Официально точка в расследовании громкого дела была поставлена только в 2011 году. Виновным в убийстве Сильвестра Мосгорсуд признал его ближайшего соратника — Сергея Осю Буторина. Авторитета приговорили к пожизненному заключению. Самое интересное, что он сам признался, что заказал шефа. Мол, хотел занять его место. Подозревали в убийстве и правоохранительные органы, и структуры, близкие к Борису Березовскому. среди предполагаемых заказчиков называли и вора в законе Япончика, с которым, после совместных дел в Америке, у Сильвестра возник конфликт. По одной из версий, сын Япончика задолжал главе Ореховской ОПГ около 300 тысяч долларов. Но оставался осадочек и не прекращались слухи, что Сильвестр жив.
Но спустя 28 лет многие снова заговорили о Сильвестре. Родная дочь Тимофеева Карина Харламова обратилась в полицию с требованием достать тело, похороненное на Хованском кладбище, для эксгумации. По ее словам, отец жив, здоров и прекрасно поживает даже не в Америке, а в Караганде, а в его могиле — другой человек. Кстати, эпитафия у него очень уж глубокомысленная: «Поторопитесь восхищаться человеком, ибо упустите радость».
Другое дело, что маловероятно, чтобы человек такого помола прожил так долго… Он привык вмешиваться в передел власти, в том числе политической и насолил слишком многим. Даже, если взрыв на Тверской-Ямской был инсценировкой, Сильвестра много раз могли достать в любой стране мира. Да и, если бы он остался жив, скорее всего, не бросил бы на произвол судьбы свою криминальную империю. А после гибели Сильвестра Ореховская ОПГ начала резко терять своё влияние. Распавшись на пятнадцать разных сравнительно небольших бригад, бандиты стали вести войну друг с другом за сферы влияния и имущество, чем не замедлили воспользоваться конкурирующие группировки. За два года после смерти лидера «ореховских», погибло или пропало без вести более 200 человек, связанных с ОПГ. Допустил бы легендарный Сильвестр такой катастрофы своего детища?
Словом, и гибель Отарика, и убийство Сильвестра, несмотря на официальные отчеты, остаются таинственными эпизодами нашего недавнего прошлого. Два противника ушли, не прощаясь и оставили после себя шлейф тайны.