Глава 9

Когда мы подъехали к Тарасовскому государственному университету, у студентов начинался большой перерыв на обед. Судя по расписанию, которое мы нашли на первом этаже университета, перемена длилась сорок минут, и через три минуты должен был быть звонок с пары. Группа Ильи занималась на первом этаже, в десятой аудитории. Сейчас по расписанию у них должен быть английский язык.

Мы с Майей решили дождаться Герасимова в коридоре. Фотография Ильи имелась в базе данных — на мой взгляд, молодой человек обладал весьма заурядной внешностью, и что в нем находили девицы, неизвестно. Однако, по словам его матери, Герасимов вовсю наслаждался жизнью — крутил романы с девушками и, возможно, встречался сразу с несколькими своими поклонницами.

Наконец прозвенел звонок. Мы с Майей стали напряженно всматриваться в лица студентов, выходящих из аудитории. Наконец мы увидели и самого Герасимова — вместе со светловолосой девушкой он выходил из кабинета.

— Илья! Герасимов! — окликнула я парня.

Тот обернулся, недоуменно посмотрел на нас с Майей. Девица вопросительно взглянула сперва на своего спутника, потом на нас.

— Наташ, я сейчас, подожди минутку, — сказал молодой человек, обращаясь к блондинке. Подошел к нам, поинтересовался: — Здравствуйте, вы ко мне по какому-то вопросу? Мы с вами знакомы?

— Лично — нет, — громко проговорила я. — Зато вы знакомы с дочерью моей знакомой, Майи Рудовской. Карина Рудовская, помните такую? Вы с ней встречаетесь, насколько мне известно.

Я следила за реакцией Наташи, которая прекрасно слышала мои слова. Девушка выглядела потрясенной, на лице у нее выступили красные пятна.

— Карина? — переспросил Илья, нахмурившись. — Первый раз слышу. Я понятия не имею, о ком вы говорите.

— Вспомните хорошенько, может, вы просто забыли? — издевалась я. — Вы полгода дурите девочке голову и, как я поняла, встречаетесь не только с ней, но и со своей одногруппницей Наташей. Мне, конечно, очень жаль, что девушка узнала о вашей измене при таких обстоятельствах, но ситуация крайне плачевная. Карина пропала, ее похитили, и у меня есть сведения, что вы видели ее в тот день, когда она исчезла!

— Вы с ума сошли, что ли? — воскликнул Герасимов. — Вы явно меня с кем-то перепутали. Я знать не знаю никакой Карины, в глаза ее не видел! Вы меня что, подставить хотите? Наташа, не слушай их, это просто недоразумение!

— Да пошел ты! — со слезами в голосе воскликнула девушка. — Ты мне обещал, что не будешь на других девок глядеть, так? Мы только поэтому с тобой стали встречаться, я думала, что ты изменился, а на самом деле каким был бабником, таким и остался! Кобель! — она резко развернулась и побежала по коридору к выходу из университета.

Илья раздраженно посмотрел на меня.

— Ну и чего вы натворили? Теперь Наташка на меня в обиде, что я ей скажу? Пристали ко мне с какой-то Кариной, обвиняете черт знает в чем… Вы меня перепутали с кем-то, ясно? А будете дальше доставать — пожалуюсь на вас охране!

Он повернулся, пошел вслед за Наташей.

— Стой! — закричала Майя, но я ее остановила.

— Сейчас он ничего не скажет, — тихо проговорила я. — Илья скрывает свою связь с Кариной, хотя я уверена, что именно с ним встречалась ваша дочь! В базе данных нет других людей, которые совпадали бы по имени, фамилии, возрасту и месту учебы. Наташа вот поверила, что Илья с кем-то еще встречается, кроме нее, значит, Герасимов уже проштрафился на эту тему. Но он не только из-за Наташи не говорит о Карине, думаю, есть еще какая-то причина…

— Что же будем делать? — спросила Рудовская.

— Проследим за ним, — пожала плечами я. — Может, что и узнаем полезное…

Мы пошли вслед за парнем, который даже не оглядывался назад. Он догнал Наташу на улице, где толпы студентов спешили на обед в столовую и кафе.

Мы с Майей смешались с толпой, парочка нас даже не заметила. Судя по всему, Илья очень хотел оправдаться перед девушкой — он даже не зашел в гардероб взять куртку, так и выскочил на улицу в свитере.

Илья пытался что-то объяснить Наташе, но та не желала его слушать. Все закончилось тем, что девушка залепила Герасимову звонкую пощечину, на радость многочисленной публике.

Илья крикнул Наташе, что она еще пожалеет о том, что так поступила с ним, но девушка не обратила на угрозу никакого внимания. Она поспешила в сторону кафе — туда, куда шли другие студенты.

Илья вернулся в университет, мы некоторое время стояли на улице. Спустя несколько минут он вышел, уже в куртке, с рюкзаком, раздраженной, дерганой походкой направился в сторону кафе. Вдруг Герасимову позвонили — он достал смартфон, что-то проговорил в трубку. Слов его мы с Майей не слышали. Однако лицо Ильи внезапно приобрело взволнованное, даже испуганное выражение. Он что-то говорил в трубку, потом разговор закончился.

Илья убрал телефон и резко повернул в совершенно противоположную от кафе сторону. Мы с Майей быстро метнулись к киоску с газетами, но Герасимов на нас даже не взглянул. Он почти бежал в сторону парковки.

Оглядевшись по сторонам, Илья подошел к серой «Хонде», сел за руль и стал выезжать со стоянки. Я запомнила номер машины, мы с Майей быстро подбежали к моему автомобилю, чтобы двинуться вслед за Ильей. Я подождала, когда Герасимов отъедет на некоторое расстояние, а затем двинулась следом за ним.

К счастью, Илья слежки не замечал. Он ехал по дороге в сторону Зареченского района, а я про себя гадала, что же он там забыл. Дом Ильи находится совсем в другой стороне, так какой леший потащил его на другой конец города?

Тем временем Герасимов набирал скорость, я не отставала. Мы добрались до окраины Зареченского района, выехали на трассу. Я так и не понимала, куда едет Илья, кто ему звонил и почему парень так резко сорвался с места, пропустив занятия, которые, по словам его матери, были очень важны для него. Гораздо важнее, чем какие-то пропавшие девицы…

Слежки Илья не замечал. Ехал он с одинаковой скоростью, не пытался ускоряться или замедляться, чтобы проверить, повторю ли я его маневры. Машин на дороге было не очень много, в основном грузовые, мы их с Герасимовым дружно обгоняли.

Вскоре Илья свернул направо, поехал по проселочной дороге. Это сильно осложняло дело — теперь не заметить слежку было просто невозможно, поэтому мне пришлось пропустить Герасимова вперед, и только когда его автомобиль отъехал на значительное расстояние, я двинулась следом. Проселочная дорога оказалась вся в ухабах и рытвинах, поэтому ехали мы медленно, стараясь не оставить колеса в какой-нибудь коварной кочке.

Майя, всю дорогу хранившая молчание, прошептала:

— Куда он едет? Женя, он похитил мою дочь?..

— Вот это мы, думаю, скоро узнаем, — проговорила я. — Но, кажется, Герасимову действительно есть что скрывать. Не будет человек вот так, ни с того ни с сего, срываться с места и ехать черт знает куда…

Машина Ильи оторвалась от нас на довольно большое расстояние и исчезла из виду. Я надавила на газ, и вскоре мы доехали до небольшого дачного поселка. В это время года никого из садоводов-огородников уже не было на участках — урожай собран, первый снег выпал, делать в летних домиках нечего. Единственная машина, которая стояла возле одноэтажного кирпичного домика, была машина Герасимова.

Я остановилась возле дома с красной крышей, который стоял ближе всех к дороге. Из автомобиля Ильи никто не выходил, я подумала, что парень уже зашел на свой участок. Вот только что ему там могло понадобиться?..

— Майя, оставайтесь в машине, — велела я. — Не знаю, что Герасимов задумал, но в доме может быть опасно. Не выходите из машины, хорошо?

— А если в доме Карина? — возразила Рудовская. — Там может быть моя дочь!

— Вот это я и собираюсь проверить. Говорю вам, оставайтесь в машине, нам нельзя терять ни минуты!

Майе пришлось выполнить мое требование. Я закрыла дверцу, подошла к даче Герасимова. В машине Ильи никого не было, значит, он в доме.

Двигаясь тихо и быстро, я подкралась к летнему домику. Заглянула в окна — там было темно. Обошла дом, увидела дверь, которая была прикрыта, но не заперта на замок. Значит, Герасимов находится в одной из комнат, только в какой?

Я осторожно приоткрыла дверь, прислушалась. Никаких звуков не услышала, поэтому толкнула дверь сильнее и оказалась в прихожей, которая еще служила складом для дачного инвентаря. По обеим сторонам от двери были разбросаны грабли, вилы, лопаты и прочие орудия труда.

Я вытащила из кобуры револьвер, подошла ко второй двери — той, что вела в комнаты. Она была закрыта. Я снова прислушалась, до меня донеслись приглушенные звуки голосов и какие-то шорохи.

Войти в комнату незамеченной я вряд ли смогу, поэтому я открыла дверь и ворвалась в дом, держа оружие наготове.

Моему взору представилась странная картина. Спиной ко мне стоял Илья, который резко обернулся при звуке открываемой двери. За ним на полу лежал какой-то большой кулек, так как в комнате было очень тусклое освещение, я не сразу поняла, что это. Герасимов был безоружен — у него в руках не было ни пистолета, ни ножа. Он недоуменно смотрел на меня и ничего не говорил.

Я подошла ближе и скомандовала:

— Руки за голову! Глупостей не делай, выполняй, что я сказала!

Герасимов послушался — он медленно поднял руки вверх, я приказала отойти ему к стене. Потом подошла к непонятной куче тряпья на полу, которая оказалась совсем не кучей, а живым человеком.

Я не успела даже наклониться к связанному пленнику, как Илья, пользуясь тем, что я за ним не наблюдаю, рванулся к двери. Парень не знал, что делать этого не нужно, — даже стоя к нему спиной, я контролировала ситуацию и сразу почувствовала движение противника. Я резко развернулась, стрелять не стала — в безоружных людей я обычно не палю из револьвера. Догнала его у самой двери, нанесла резкий удар ногой в голень. Илья заорал и свалился на пол, скорчившись от боли.

Я подошла к нему ближе и, держа револьвер у виска парня, проговорила:

— Еще одна такая выходка, и ходить точно никогда уже не сможешь! Будешь прыгать на костылях, ясно? Да или нет, отвечай!

— Ясно… — Герасимов закивал.

— Что тут происходит? — я кивнула на связанного человека.

Пленник пошевелился и замычал. Я строго посмотрела на Илью, потом заперла дверь на крючок и угрожающе проговорила:

— Сиди смирно, понял? Если не хочешь неприятностей на свою голову! В следующий раз буду стрелять, имей в виду, я никогда не промахиваюсь! Это тебе понятно?

Он снова кивнул. Я подошла к связанному человеку, наклонилась и с огромным трудом узнала Карину. Девушка была связана по рукам и ногам, во рту у нее торчал кляп, под левым глазом багровел огромный фингал, на лбу была огромная рана с запекшейся кровью.

Я вытащила кляп, кухонным ножом, который лежал на столе, разрезала веревки.

Карина прохрипела едва слышно:

— Воды… дайте воды…

Я огляделась в поисках питьевой воды. К счастью, на столе стояла бутылка с минералкой — видимо, Илья привез с собой.

Я спросила у Герасимова, что в бутылке, и тот подтвердил мою догадку. Я дала Карине бутылку, девушка с жадностью стала пить из горла. Вода проливалась, стекала на одежду, но несчастная пленница не обращала на это никакого внимания.

Тем временем я достала свою походную аптечку, которая умещалась в кармане куртки — бинт, перекись водорода, средства первой помощи. Рана на лбу Карины показалась мне самой серьезной, поэтому я обработала ее перекисью.

— Как себя чувствуешь? — спросила я девушку. — Голова болит? Тошнит?

— Я… я не знаю, в горле все пересохло, и… плохо… — прохрипела Карина.

Я взяла телефон, вызвала полицию и скорую помощь. Карину надо было доставить в больницу, я опасалась, что у девушки сотрясение мозга.

Пока мы дожидались оперативников и медицинских работников, я спросила Илью:

— Что здесь произошло? Зачем ты похитил Карину?

— Это все она придумала, — трусливо заявил Герасимов. — Она хотела денег, поэтому попросила меня помочь!

— То есть вы инсценировали похищение? — уточнила я, перевела взгляд на Карину. — Он правду говорит? Или пытается выкрутиться?

— Отчасти, — хрипло произнесла девушка. — Сначала я… я идиотка, я потом только поняла, что не надо этого делать… Но Тайфуна хотели продать, и я… я… рассказала Илье, а он хотел помочь, но все пошло не так, и…

Она зарыдала. Из несвязных причитаний Карины и сбивчивых оправданий Ильи я восстановила картину событий.

Карина мечтала купить Тайфуна, но Майя отказалась дать дочери денег на покупку коня, и девушка рассказала об этом своему парню Илье. Тот живо вызвался помочь подруге — предложил ей инсценировать собственное похищение. Карина согласилась, но потом испугалась и передумала. Герасимов, напротив, посчитал свою идею просто гениальной — парень хотел заработать денег, так как он привык к вольной, разгульной жизни. Увы, зарплаты родителей на прихоти Ильи не хватало, поэтому парень стал уговаривать Карину воплотить их план в жизнь.

Девушка наотрез отказывалась, молодые люди поссорились. Оказывается, ни к какой подружке Карина ночевать не ездила — она проводила время со своим парнем на его даче, домой к себе Илья Карину не водил. Родители Герасимова даже не знали о его второй девушке — они считали, что Илья встречается с Наташей. Собственно, так оно отчасти и было, Наташе хитроумный Казанова тоже пудрил мозги, так как у Наташи были богатые родители, Илья возлагал на связь с Наташей большие надежды.

Словом, Карина рассорилась с Ильей, и тот приехал на конюшню, где она занималась, чтобы поговорить с девушкой. Илья клялся Карине в вечной любви, уговорил прогуляться с ним ненадолго, чтобы просто поговорить. Карина даже не взяла свою сумку — она рассчитывала вернуться на конюшню, чтобы отбить денник Тайфуна и угостить лошадей яблоками. Парень увел девушку за конюшни, к стоянке машин, где припарковал собственный автомобиль.

Карина почувствовала, что происходит что-то неладное, но было уже поздно — Илья оглушил девушку ударом по голове, затащил ее в машину и отвез к себе на дачу, где связал по рукам и ногам. Когда девушка очнулась, Герасимов напугал ее до смерти, велел позвонить матери с неизвестного номера — специально для этого он купил новую сим-карту — и сказать, что ее похитили.

Карина все сделала, у нее был болевой шок, и она толком не понимала, что происходит. Сам Илья изменил свой голос при помощи компьютерной программы, чтобы его никто не узнал, велел Майе собирать деньги до вечера следующего дня. Но сегодня днем Герасимову позвонил отец и заявил, что собирается поехать на дачу забрать какие-то инструменты, попросил Илью завезти ключи от дачи ему на работу. Домой отец парня ехать не хотел, собирался сам забрать свои инструменты, от помощи сына отказался.

Илья понял, что если отец увидит пленницу, ему придется объяснять, что вообще происходит в летнем домике. Он поехал на дачу, чтобы увезти Карину куда-нибудь в другое место, однако я вовремя помешала хитроумному похитителю исполнить свой план.

— Я не хотел убивать Карину! — скулил Илья. — Это просто… просто розыгрыш, ну, шутка… Да ей самой деньги нужны были, она ведь лошадь хотела купить, я ей помогал!

— В полиции будешь рассказывать, как и кому ты помогал, — жестко проговорила я. — Кстати, Карине уже известно про твои отношения с Наташей? Или тоже сюрприз?

Видимо, второе — я увидела, что лицо девушки исказила ненависть.

— Мразь и ничтожество! — прохрипела она, обращаясь к Илье. — Жаль, я не сразу это поняла…

— То есть сперва вы вдвоем решили запугать Майю до смерти, потом организовали нападение на нее, — произнесла я, глядя на Карину. — А потом дошли до похищения, верно?

Карина посмотрела на меня недоуменным взглядом.

— Какое нападение? — спросила она. — На маму напали, она говорила… Но я понятия не имею, кто это…

— Илья, твоих рук дело? — я повернулась к Герасимову.

Тот яростно замотал головой.

— Я вообще эту Майю в глаза не видел! — заявил он. — И никого я не запугивал… Ну, то есть вчера только, когда Карина с матерью говорила, ну и все… Но я ни на кого не нападал!

Майкл КРАЙТОН

— Чистосердечное признание смягчает наказание, — заметила я. — Рассказывайте все, как было, живо! В полиции с вами церемониться не станут!

СТРЕЛА ВРЕМЕНИ

— Да не пытайтесь повесить на меня другие преступления! — взвился Герасимов. — Говорю, я и близко к этой Майе не подходил, знать ее не знаю!

Увы, как я ни пыталась развязать язык Илье, тот не признавался ни в нападении на Рудовскую, ни в том, что писал ей угрозы в социальной сети и на электронную почту. На день нападения у Ильи оказалось алиби — они с Кариной были на дне рождения одногруппника Герасимова, и это могли подтвердить как минимум десять человек, включая Карину.

Я понимала, что девушка не станет покрывать преступника — сейчас она его как минимум ненавидела. Книгу Рудовской ни Илья, ни Карина не читали, с Виктором дочь Рудовской не общалась, а Илья и вовсе не подозревал о его существовании.

Это вымышленная история. Сюжет в целом, равно как события, описанные в романе, его действующие лица и места действия являются порождением фантазии автора или же используются условно. Любое возможное совпадение с реально существующими людьми, компаниями или событиями, имевшими место в реальности, является случайным.
Как ни крути, а выходило, что похищение Карины и нападение на Майю совершенно не связаны друг с другом. Рудовскую «травил» совершенно другой человек, но кто это был, пока оставалось загадкой.

Карину отвезли в больницу, мы с Майей поехали вслед за машиной скорой помощи — Рудовская боялась оставлять дочь одну. Илью забрали в полицейский участок.

Посвящается Тэйлору
К счастью, Карина отделалась довольно легко — рана на голове оказалась неопасной, сотрясения мозга у девушки не было. Фингал под глазом выглядел устрашающе, но не более того. Врач предупредил Карину, что некоторое время придется ходить с боевыми шрамами, со временем они исчезнут и ничего не будет напоминать о жутком приключении, которое пришлось пережить девушке.

Все великие империи будущего будут империями духа. Уинстон Черчилль, 1953 г.
Рудовская радовалась, что Карина нашлась, она живая и ее жизни ничего не угрожает.

Девушку отпустили домой, мы поехали в квартиру Майи. По пути Карина рыдала и просила мать простить ее, раскаивалась в содеянном. Майя утешала дочь, говорила, что совсем не сердится на нее и давно уже простила Карину.

Если вы не знаете истории, то не знаете ничего. Эдвард Джонстон, 1990 г.
Я же вела машину и думала над по-прежнему не решенной задачей. Человек, угрожавший писательнице, до сих пор не найден, из подозреваемых у меня только Виктор Федоров, которого, я уверена, уже отпустили.

Вроде Майя рассказывала про свою давнюю знакомую, с которой поссорилась, Яну Плетневу. Может, это она замыслила недоброе? Рудовская толком не рассказала, почему она поссорилась с подругой, по какой-то причине женщина умалчивала о причине размолвки. Все-таки стоит поговорить с Плетневой, может, тогда мне что-то станет ясно…

Меня не интересует будущее. Я интересуюсь будущим будущего. Роберт Дониджер, 1996 г.
Я отвезла Рудовских домой, Карина чувствовала сильную слабость.

ВВЕДЕНИЕ

Девушка легла спать, я же сообщила Майе, что собираюсь поговорить с Яной Плетневой.

Наука в конце столетия

— Но зачем? — изумилась Майя. — Неужели вы думаете, что Янка придумала весь этот цирк с моей книгой?!



— А почему бы и нет? — вопросом на вопрос ответила я. — Пока о Плетневой мне ничего не известно — я не знаю, есть ли у нее алиби на тот день, когда на вас было совершено нападение, не знаю и о том, есть ли у вашей бывшей подруги мотив совершить преступление. Пока я не выясню ответы на свои вопросы, я не смогу вычеркнуть Яну из списка подозреваемых.

Сто лет назад, на исходе девятнадцатого века, ученые всего мира испытывали чувство глубокого удовлетворения от сознания того, что им удалось создать исчерпывающую картину физического мира. Как выразился физик Алистер Рей: «К концу девятнадцатого столетия казалось, что известны уже все основные фундаментальные принципы, управляющие поведением физической вселенной» [1]. Действительно, многие ученые утверждали, что изучение физики почти закончено и в ней больше не может быть сделано никаких крупных открытий; осталось лишь уточнять детали и вносить в картину завершающие штрихи.

— Да мы с ней сто лет уже не общались! — воскликнула Рудовская. — Это же бред просто! Янка и думать про меня забыла!

Но вторая половина заключительного десятилетия явила свету несколько прелюбопытнейших сюрпризов. Рентген открыл лучи, проникавшие сквозь человеческую плоть. Поскольку их природу не удалось объяснить, он назвал их Х-лучами. Два месяца спустя Анри Беккерель случайно обнаружил, что кусок урановой руды испускает некое излучение, засвечивающее фотографические пластинки. А в 1897 году был открыт электрон – носитель электричества.

— И все же мне нужно это проверить, — я настаивала на своем.

Майя поморщилась.

И все же физики сохраняли спокойствие, уверенные в том, что существующая теория уже в ближайшее время найдет объяснение для всех этих аномалий. Никто не решился бы предсказать тогда, что не далее чем через какие-нибудь пять лет их самодовольное представление о мире самым бесстыдным образом претерпит головокружительное изменение, в результате коего возникнет совершенно новая концепция вселенной и появятся ни на что не похожие технологии, благодаря которым повседневная жизнь на протяжении двадцатого столетия будет меняться самым невообразимым образом.

— Я не хочу ее видеть, — заявила она. — Не поеду!

Если бы вы в 1899 году решились сказать какому-нибудь физику, что спустя сто лет можно будет при помощи висящих в небесах спутников Земли передать в каждый дом движущиеся изображения; что бомбы невообразимой мощности станут угрожать существованию всего человеческого рода; что антибиотики помогут преодолеть инфекционные заболевания, но болезни перейдут в контрнаступление; что женщины получат избирательное право и пилюли для контроля рождаемости; что самолеты, способные взлетать и приземляться без помощи человека, будут ежечасно поднимать в воздух миллионы людей; что можно будет пересечь Атлантику со скоростью две тысячи миль в час; что люди совершат путешествие на Луну, а потом утратят к ней интерес; что в микроскопы можно будет разглядеть отдельные атомы; что люди станут носить с собой телефоны весом в несколько унций [2] и разговаривать со всем миром без проводов и что большая часть этих чудес станет возможной благодаря устройствам размером с почтовую марку, построенным на основе новой теории, именуемой квантовой механикой, – если бы вы сказали все это, то выслушавший подобные бредни физик почти наверняка объявил бы вас сумасшедшим.

— Поедете, — возразила я. — Не хотите говорить с Яной — останетесь в машине, книгу возьмите какую-нибудь. Вам же не привыкать, вчера вы весь день со мной ездили.

Почти ни одно из этих явлений не могло быть предсказано в 1899 году, потому что общепризнанная в то время научная теория утверждала, что подобное невозможно. А для тех немногочисленных явлений, которые невозможными не считались, таких, например, как самолет, нельзя было предположить массового применения. Нетрудно представить себе один самолет, но десять тысяч самолетов, одновременно находящихся в воздухе, не могло бы себе позволить никакое воображение.

— Но мне надо работать! — стояла на своем Майя.

Так что можно с полным основанием утверждать, что на пороге двадцатого столетия даже наиболее информированные ученые не имели ни малейшего понятия о том, что ожидает человечество впереди.

* * *

Я посмотрела на женщину.

Сейчас, когда мы стоим на пороге двадцать первого века, ситуация странным образом повторяется. Физики опять полагают, что физический мир получил исчерпывающее объяснение и в ближайшем будущем не может быть никаких революций. Наученные прошлой историей, они больше не выражают это мнение публично, но все равно думают имен\" но так. Некоторые знатоки пошли еще дальше и принялись доказывать, что наука – как отрасль человеческой деятельности – выполнила свою функцию и ей больше нечего открывать. [3] Но подобно тому, как в последние годы девятнадцатого столетия появились намеки на то, чего можно ожидать впереди, так и на исходе двадцатого века можно заметить кое-какие указания на возможные серьезные перемены в будущем. Одно из наиболее важных – это интерес к так называемой «квантовой технологии». Он проявляется в том, что на множестве различных направлений ведется усиленная работа по созданию новой технологии, использующей фундаментальные свойства субатомной структуры и обещающей в корне изменить наши представления о соотношении возможного и невозможного.

— Майя, вы что-то недоговариваете, — заметила я. — С чего вдруг эти увертки? Кажется, я вас уже предупреждала, что лгать мне нельзя. Я все равно докопаюсь до истины, а из-за вашей лжи вы же можете подставить себя под удар! Так что вам известно о Плетневой?

Квантовая технология решительно опровергает соображения здравого смысла по поводу того, как функционирует этот мир. Она предсказывает появление мира, где компьютеры не надо включать. Где предметы можно обнаружить, не глядя на них. Где невообразимо мощный компьютер может быть построен из одной-единственной молекулы. Где информация немедленно передается из одной точки в другую безо всяких проводов или сетей. Где для исследования отдаленных объектов не требуется контакта с ними. Где компьютеры проводят свои вычисления на просторах других вселенных. Где телепортация – «Передай меня по лучу, Скотти» – является самым обыденным явлением и находит многообразное применение.

— Ничего, — тихо пробормотала Рудовская. — Я не лгала, но мне и в самом деле надо работать… Сроки горят…

В 90-е годы исследования в области квантовой технологии начали приносить результаты. В 1995-м квантовые сверхзащищенные сообщения были переданы на расстояние восьми миль, а это позволяет предположить, что в наступающем столетии будет построен квантовый Интернет. В Лос-Аламосе физики измерили толщину человеческого волоса при помощи излучения лазера, которое на самом деле не направляли на волос, но только могли направить. Этот невероятный «противофактический» результат обозначил возникновение новой области внеконтактного исследования, которое было названо «обнаружением вслепую».

А в 1998 году в трех лабораториях, находившихся в разных концах мира – Инсбруке, Риме и Калифорнийском технологическом институте, – демонстрировался эксперимент по квантовой телепортации [4]. Физик Джефф Кимбл, лидер команды КалифорТеха, заявил, что квантовую телепортацию можно использовать для материальных тел: «Квантовое состояние одного предмета может быть транспортировано другому предмету… Мы считаем, что знаем, как это сделать» [5]. Кимбл в порядке предположения очень кратко упомянул о том, что они могли бы телепортировать человека, но на сегодня кто-нибудь мог бы реально попробовать проделать это с бактерией.

— Берите с собой ноутбук, — пожала я плечами. — Пока я разговариваю с Яной, будете писать свой роман. Только провод возьмите, если вдруг зарядка закончится, заедем в кафе и зарядим.

Эти квантовые курьезы, бросающие вызов логике и здравому смыслу, пока что удостоились весьма небольшого внимания публики, но оно еще усилится. Существуют мнения, согласно которым в первые десятилетия нового века большинство физиков во всем мире будут работать над теми или иными аспектами квантовой технологии [6].

* * *

На это возразить Майе было нечего. Женщина кивнула и с обреченным видом стала паковать свой ноутбук в сумку.

И поэтому неудивительно, что к середине 90-х годов несколько корпораций предприняли исследования в области квантовой физики. В 1991-м была основана компания «Квантовые приборы Фуджицу». В 1993-м группу квантовых исследований под руководством Чарльза Беннетта сформировала «Ай-Би-Эм» [7]. Их примеру последовали такие компании, как «Эй-Ти-Ти» и другие, например, университет КалифорТех, правительственные организации наподобие Лос-Аламоса и исследовательский центр расположенной в Нью-Мексико корпорации под названием «Эм-Тэ-Ка». Находящийся всего лишь в часе езды от Лос-Аламоса центр МТК в первой половине десятилетия смог добиться замечательных успехов. Действительно, теперь стало ясно, что МТК оказалась первой компанией, которой в 1998 году удалось найти практическое применение для передовой квантовой технологии.

Если оглянуться назад, то станет видно, что МТК смогла захватить лидерство в драматической борьбе за новую технологию благодаря сложившейся комбинации специфических обстоятельств и значительной доли везения. Хотя компания неизменно заявляла, что использование ее открытий абсолютно безопасно, так называемая «корректировочная» экспедиция смогла со всей очевидностью показать, что опасность существует. Два человека погибли, один исчез, а еще несколько перенесли серьезные заболевания. Можно со всей определенностью утверждать, что для молодых аспирантов, участвовавших в экспедиции, эта новая квантовая технология, предвестница двадцать первого века, оказалась вовсе не безопасной.

Мы вышли из дома и отправились к Плетневой.

* * *

Майя назвала адрес своей бывшей подруги. Жила Яна на улице Шевыревской, ехать было недалеко. Я припарковала машину рядом с домом Плетневой, оставила Майю работать над книгой, а сама позвонила в квартиру номер шесть.

Типичный эпизод из истории «частных» войн произошел в 1357 году. Сэр Оливер де Ванн, благородный и достойный английский рыцарь, захватил города Кастельгард и Ла-Рок, стоявшие на реке Дордонь. По общему мнению, этот самозваный владетель правил воистину справедливо и был любим людьми. В апреле земли сэра Оливера были захвачены буйной ордой из двух тысяч бригандов, рыцарей-грабителей под командованием Арно де Серволя, лишенного духовного сана монаха, носившего прозвище Архипастырь. Спалив дотла Кастельгард, Серволь снес близлежащий монастырь Сен-Мер, убил всех монахов и разрушил знаменитую водяную мельницу на Дордони. Затем Серволь погнался за сэром Оливером к крепости Ла-Рок, где произошло ужасное сражение.

Яна была дома — женщина подошла к двери и спросила, кто это.

Оливер умело и доблестно защищал свой замок. Современные источники относят эффективность действий Оливера на счет его военного советника Эдуарда де Джонса. Об этом человеке мало что известно доподлинно; зато его биография окружена легендами в духе Мерлина, так, например, считалось, что он мог исчезнуть во вспышке света. Летописец Одрейм утверждает, что Джонс прибыл из Оксфорда, но другие источники считают его миланцем. Поскольку он путешествовал с группой молодых помощников, то, вероятнее всего, Джонс являлся странствующим мудрецом, нанимавшимся к тем, кто оплачивал его услуги. Он был искушен в использовании пороха и артиллерии – новых для того времени технологий…

Я представилась и сообщила, что хочу побеседовать с Плетневой об успеваемости ее сына Максима. Судя по всему, о Рудовской Яна не захочет со мной говорить, если между ними действительно произошла серьезная ссора, Плетнева попросту не откроет мне дверь. А вот собственный сын и его успехи наверняка заинтересуют Яну.

В конце концов Оливер все же потерял свой неприступный замок: некий шпион открыл вход, позволив солдатам Архипастыря войти в твердыню. Такие предательства были типичны для сложных интриг тех времен.

Из книги «Столетняя война во Франции» М. Д. Бэйкса, 1996 г

Я не ошиблась — женщина удивилась, но дверь мне открыла.

Яна встретила меня на пороге. Она оказалась худощавой, невысокой женщиной с живым и подвижным лицом. Сейчас Плетнева выглядела встревоженной, она пригласила меня зайти и поинтересовалась:

— А что такое с Максимом? Он вроде хорошо учится, не прогуливает…

КОРАСОН

— Да, он посещает занятия, — кивнула я. — Только некоторые преподаватели замечают, что он слишком рассеян и раздражителен. Я — психолог, проверяю, есть ли проблемы в семье. Я говорила с Максимом, и он сказал, что переживает за свою мать.

— За меня? — удивилась Плетнева. — А что за меня-то переживать? Со мной все хорошо, на здоровье не жалуюсь, что тут переживать?

— Возможно, речь шла о вашей ссоре с подругой, Майей Рудовской, — предположила я. — Максим упоминал о ней, это же писательница, верно?

Никто из тех, кого квантовая теория не потрясает до глубины души, не понимает ее. Нильс Бор, 1927г.
— Ну… — Яна замешкалась, посмотрела на меня и проговорила: — Давайте пройдем в зал, там и поговорим. История, конечно, не очень хорошая вышла, но я думала, что про это уже все забыли… По крайней мере, я не вспоминаю, а вот Максим почему-то не может выкинуть это все из головы…

«Похоже, я попала в яблочко», — отметила я про себя.

Квантовую теорию не понимает никто. Ричард Фейнман, 1967г.


Яна провела меня в зал, предложила сесть в кресло, сама опустилась на стул. Потом проговорила:

Не нужно было пытаться срезать дорогу.

Дэн Бэйкер вздрогнул, когда его новенький седан «Мерседес S500» подпрыгнул на грунтовой дороге, уходившей в глубь резервации индейцев-навахо в Северной Аризоне. Окружающий пейзаж приобретал все больше черт пустыни: вдали на востоке краснели месас [8], на запад, сколько хватало глаз, простиралась плоская выжженная равнина. Получасом ранее они миновали деревню – пыльные дома, церковь и маленькая школа, прижавшиеся к голой скале, – но с тех пор не видели вообще ничего. Только безжизненную красную пустыню. В течение часа они не встретили ни одного автомобиля. Наступил полдень, и солнце взирало на них прямо из зенита. Бэйкер, сорокалетний подрядчик-строитель из Финикса, начал ощущать себя неуютно. Тем более что его жена, архитектор, была одной из тех артистических натур, которые никогда не думают о таких прозаических вещах, как бензин и вода. Бак его автомобиля был наполовину пуст. А мотор понемногу начал перегреваться.

— Действительно, некоторое время назад произошла одна неприятная история. У меня была подруга — Майя Рудовская, сейчас она считается подающей надежды писательницей. Но никто не знает, что на самом деле все совсем по-другому…

– Лиз, – обратился он к жене, – ты уверена, что мы едем правильно?

Сидевшая рядом с ним жена водила пальцем по карте, прослеживая маршрут.

— То есть? — не поняла я.

– Это должна быть та самая дорога, – ответила она. – В путеводителе сказано, что нужно проехать четыре мили после поворота на Корасoн-каньон.

— Ну, мы с Майей дружили, постоянно общались, друг к другу в гости ходили. Рудовская помогала мне пережить трудный период в жизни — у меня была депрессия после расставания с мужем, отцом Максима. Он… ну, в общем, мой бывший бил меня, а я ничего не могла сделать, терпела… Максим ненавидел своего отца, он даже пытался драться с ним, но муж был сильнее подростка, поэтому в синяках ходили и я, и мой сын. Но в один прекрасный момент я не выдержала, написала заявление в полицию, и моего мужа арестовали. Я сказала ему, что если он еще раз подойдет ко мне или к сыну, я упеку его за решетку до конца его дней. Но после расставания с бывшим у меня началась тяжелая депрессия, и, чтобы забыться, я стала писать роман. Там речь шла о девушке, которая встретила, как ей казалось, прекрасного человека, но на самом деле он оказался извергом и садистом. Я читала главы из своего романа и сыну, и… Майе.

– Но мы проехали Корасон-каньон двадцать минут назад. Мы, вероятно, не заметили его и проскочили мимо.

— Подождите, — прервала я женщину. — Вы тоже писательница?

– Как мы могли не заметить здание фактории? – осведомилась жена.

– Не знаю. – Бэйкер не отрывал взгляда от дороги. – Но здесь нет ничего. Ты уверена, что действительно хочешь попасть туда? Я имею в виду, что мы можем найти знаменитые ковры навахо в Сидоне. В Сидоне продаются любые ковры.

– В Сидоне нет подлинных изделий, – фыркнула она.

— Была бы ею, — вздохнула Плетнева. — Понимаете, я практически закончила свой роман, мне оставалась одна-единственная глава, я хотела потом попробовать его даже издать, но у меня не хватало времени приступить к последней главе. Все навалилось — куча работы, которую надо было выполнить еще вчера, дома неприятности, проводка полетела, чуть квартира не загорелась, пришлось вызывать мастера, в общем, одна проблема за другой. Я не садилась за ноутбук, наверно, месяц — все пыталась разобраться с делами. А потом внезапно узнала, что Майя Рудовская выпустила свой дебютный роман. Я очень удивилась — подруга даже не говорила, что она, как и я, занимается сочинительством книги. Я купила ее роман, хотела позвонить и поздравить, открыла книгу, чтобы посмотреть краткое содержание. Представьте себе мое удивление, когда я обнаружила, что сюжет книги Рудовской точь-в-точь такой же, как и у меня! Только имена героев другие и написано немного не так, как я писала. Но последовательность глав сохранена, даже названия только слегка изменены… Я позвонила Майе, потребовала объяснений. Подруга утверждала, что я что-то напутала и что она свой роман ни у кого не воровала. Дома я открыла ноутбук, чтобы сравнить свою рукопись с книгой Рудовской. А выяснилось, что рукописи-то и нет! Ее удалили, понимаете? И удалили не только с рабочего стола компьютера, но и с флешки, на которую я сохраняла документ! В сети я не публиковала главы романа — опасалась, что кто-нибудь выпустит книгу под своим именем, потому что я чувствовала, что роман должен получиться очень удачным. Я ведь собственную жизнь описывала в нем, там были мои чувства, мои мысли, мои эмоции, мой жизненный опыт, в конце концов! Это меня избивал муж, а не Майю Рудовскую, ее Виктор на такое был не способен. Он женщину ударить никак бы не смог, слишком уж благородный для этого… Майя не представляет, о чем ее роман, — своим поступком она не просто украла мою идею, нет! Она обесценила мою боль, мои страдания, мое горе… Вот, я думала, что простила Рудовскую и забыла о ее подлости, но выходит, что до сих пор во мне еще живет обида… Я же, когда увидела, что моя рукопись пропала, чуть на тот свет не отправилась, в прямом смысле этого слова. Со мной сердечный приступ случился, я не помню, что было, — вроде упала без сознания… Если бы Максим в тот день дома не был, скорее всего, я бы не выжила. Но сын услышал шум, увидел, что я без сознания, вызвал скорую помощь. Меня буквально с того света вернули… А я жить не хотела. Понимаете, тогда я думала, что для меня жизнь кончена, все мои старания оказались бессмысленными, роман я никогда не издам, да и не докажу, что Майя своровала мою книгу… Две недели я жила, как в бреду, всерьез раздумывала над идеей свести счеты с жизнью. Макс уже взрослый, он сам как-нибудь без меня справится, создаст свою семью… А я… я ведь никому больше не нужна, кроме сына, у меня родных нет. Но меня что-то останавливало — страх, наверно. Я боялась совершить то, что исправить будет уже невозможно.

– Конечно же, они подлинные, дорогая. Ковер это и есть ковер.

– Плетеный.

Ну а потом… Потом внезапно моя жизнь наладилась. Резко, быстро, внезапно — как в романе Булгакова «Мастер и Маргарита». «Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила сразу нас обоих»… Вот что-то подобное и у меня произошло. Бывший муж Майи, Виктор, однажды встретил меня с работы и признался, что давно обо мне думает и что с Рудовской его давно ничего не связывает. Я не хотела себе признаваться в том, что и меня всегда тянуло к Виктору. Меня привлекало его благородство, его галантность и острое чувство справедливости. Он же один раз едва за решетку не угодил из-за того, что вступился за девушку, на которую напали хулиганы! Правда, силу свою не рассчитал, вот и привлекли его к уголовной ответственности за нанесение тяжкого вреда здоровью. Короче говоря, мы стали встречаться с Виктором, и он переехал жить ко мне. Я простила Майю, точнее, просто пытаюсь не вспоминать об этой женщине. Пускай наслаждается своей славой, а у меня есть любовь и семья, а что еще для счастья надо? Знаете, я подумала однажды, что если бы меня спросили, что я выберу — славу великой писательницы и деньги, но одиночество, или любовь, но без всемирной известности, то я останусь все-таки старомодной, выберу любовь. Видимо, совсем я не карьеристка, а обычная баба, которая мечтает о своем женском счастье…

– Ладно, – вздохнул он, – плетеный.

— Неужели вы не хотели отомстить Рудовской за то, что она сделала вам такую гадость? — изумилась я.

– А это не одно и то же, – продолжала Лиз. – Магазины Сидоны набиты барахлом для туристов, и ковры там акриловые, а не шерстяные. Я хочу настоящий плетеный ковер, а они продают их только в резервации. А может быть, в фактории найдется старый «сэндпейнтинг» из тех, которые начиная с двадцатых годов плетет Хостин Клах. И я хочу его.

Яна отрицательно покачала головой.

– Хорошо, Лиз. – Бэйкер вообще не мог понять, зачем им еще один плетеный ковер работы навахо У них и так уже было две дюжины. Лиз разложила их по всему дому. И еще несколько штук спрятала в шкафах.

— Нет. Месть — это не про меня. Я считаю, что любое зло возвращается к человеку, это закон бумеранга, поэтому мстить и таить обиду никогда не нужно. Лучше простить — тогда самому легче станет. Я потеряла свою книгу, но обрела счастье, а больше мне ничего не нужно. Но с Майей я больше не общаюсь — не хочу, чтобы меня снова предавали. Ведь человек, который раз совершил предательство, обязательно сделает гадость снова, а мне не хочется окружать себя такими непорядочными людьми…

Дальше они ехали в молчании. Дорогу впереди покрывала мерцающая горячая дымка, из-за которой казалось, что машина вот-вот нырнет в серебряное озеро. А еще на дороге и вдоль нее появлялись миражи, изображавшие здания или людей, но они неизменно исчезали, стоило подъехать поближе.

— А Виктор знает о том, что сделала Майя?

Дэн Бэйкер снова вздохнул.

— Да, — кивнула Плетнева. — Знает, он хотел поговорить со своей бывшей женой, уговорить ее признаться в том, что роман она украла, но я запретила Виктору это делать. Сказала, что не нужно ворошить прошлое, пусть все останется как есть. Я взяла с него обещание, что он не станет пытаться восстановить справедливость, Виктор поклялся, что не будет этого делать. Я уверена, что он сдержит свое слово.

– Наверно, мы все-таки проскочили мимо.

– Давай проедем еще несколько миль, – предложила она.

— А где Виктор находится сейчас?

– Сколько конкретно?

— На работе, он устроился в круглосуточное кафе, работает барменом. Оказалось, у него настоящий талант — его очень ценят на работе, и зарабатывает он сейчас очень хорошо.

– Не знаю Еще несколько.

— Скажите, где Виктор был в субботу вечером? — спросила я.

– Сколько, Лиз? Давай решим, насколько далеко мы зайдем в поисках этой штуки.

— В кафе, его смена была… — Яна удивленно посмотрела на меня. — А почему вы спрашиваете?

– Еще десять минут, – предложила она.

— На Майю Рудовскую в тот день было совершено нападение, — пояснила я. — Мне об этом известно, и вполне возможно, Виктор причастен к этому. Поэтому я вас и спрашиваю.

– Ладно, – согласился Дэн, – десять минут.

— Постойте, а откуда вы вообще знаете Майю? Или вы не психолог совсем? — Плетнева встала со стула, с ужасом спросила: — Кто вы такая и почему меня вообще расспрашиваете?

Он взглянул на указатель топлива, и в это мгновение Лиз резким движением закрыла рот рукой и воскликнула:

– Дэн!

— Не пугайтесь, я и в самом деле не психолог. — я вытащила удостоверение частного детектива, которым изредка пользуюсь во время расследований. — Я занимаюсь делом Майи Рудовской. Ей кто-то угрожал в социальной сети, потом писал письма на электронную почту, а недавно на женщину напали трое преступников и едва не убили ее. Майе повезло, что поблизости оказался мужчина, выгуливавший свою собаку, он и спас ее. Как вы понимаете, у Виктора имеется мотив ненавидеть свою бывшую жену, ведь она не только украла у вас роман, но еще и обвинила Федорова в том, что он избивал ее…

Бэйкер вновь уставился на дорогу. Как раз вовремя, чтобы увидеть промелькнувшую фигуру – человек в коричневому обочины – и услышать громкий удар с той же стороны.

– О боже! – воскликнула она. – Мы сшибли его!

— Да вы что? — изумилась Яна. — Виктор избивал Майю? Ну и бред, это даже смешно! Он не способен на такое, я могу поручиться за него!

– Что?

– Мы сшибли этого парня.

— Но у Виктора есть причина ненавидеть Рудовскую, — возразила я. — Вы ведь не станете это отрицать?

– Ничего подобного. Мы наскочили на выбоину.

В зеркале заднего вида Бэйкер видел, что человек все так же стоит на обочине. Но автомобиль двигался дальше, и фигура в коричневом быстро тонула в облаке пыли.

— Не стану, но я уверена, что он не делал этого! — заявила Плетнева. — Можете спросить его коллег на работе, они подтвердят, что он находился в кафе! Виктор не стал бы рисковать своей работой, пытаясь отомстить Рудовской!

– Мы не могли сбить его, – сказал Бэйкер. – Он все еще стоит.

— Я непременно проверю алиби Федорова, — кивнула я. — Можете сказать, где работает Виктор?

– Дэн. Мы задели его. Я видела это собственными глазами.

— Кафе называется «Виктория», оно находится по адресу: улица Московская, дом сто пятьдесят два. Это в двух кварталах отсюда…

– Я так не думаю, дорогая.

Я записала адрес, потом встала с кресла и проговорила:

Бэйкер снова взглянул в зеркало заднего вида. Но теперь в нем не было видно ничего, кроме облака пыли позади автомобиля.

— Простите, что отвлекла вас от ваших дел, спасибо за подробный рассказ. Вы мне очень помогли…

– Будет лучше, если мы вернемся, – сказала жена.

Спускаясь вниз, я раздумывала над вероломным поступком Рудовской. Майя и мне пудрила мозги, врала она убедительно, я поверила женщине.

– Почему?

Что ж, придется расспросить мою клиентку и узнать правду — теперь ей придется рассказать мне все…

Бэйкер был почти уверен в том, что его жена ошибается и они не задели человека, стоявшего около дороги. Но если они все же зацепили его, – пусть он даже получил самую легкую травму: ушиб головы или царапину, – это будет означать очень серьезную задержку в их поездке. Они, конечно, не смогут дотемна добраться до Финикса. Любой, кто мог встретиться в этих местах, без всякого сомнения, был индейцем-навахо, а они должны были доставить его в больницу или по крайней мере в ближайший крупный город. Это был Галлап, куда они совершенно не намеревались ехать…

Я подошла к машине, но Майи в салоне не увидела. Открыла дверцу — на сиденье лежал ноутбук Рудовской, однако его обладательницы поблизости нигде не было.

– Мне казалось, что ты хочешь вернуться.

Может, вышла в магазин? Только в какой, поблизости нет ни одного супермаркета! А что, если Рудовская сбежала, испугавшись разоблачения? Но зачем ей это, какая разница, сбежит она или нет, правду я все равно узнала, смысла бегать от меня нет!

– Хочу.

– Тогда давай вернемся.

Я набрала номер Майи, но вместо гудков голос робота сообщил, что абонент находится вне зоны действия сети. Либо мобильный выключен, либо там, где сейчас Рудовская, связи нет…

– Я просто не хочу никаких проблем, Лиз.

Я осмотрела салон, но никаких улик, свидетельствовавших о том, что Майю похитили, не было. Однако рядом с дверцей машины со стороны Майи я вдруг заметила валявшуюся на земле пуговицу.

– Дэн, я не верю тебе.

Я подняла пуговицу с земли, повертела в руках. Вспомнила, во что была одета Рудовская. На ней были джинсы, свитер и куртка, на куртке в качестве декора были пришиты две пуговицы… Сомнений не оставалось — пуговица была оторвана с куртки Майи! Не могла же она сама оторвать эту пуговицу, значит, кто-то подошел к машине, открыл дверцу и схватил Майю за рукав куртки, оторвав при этом пуговицу.

Он вздохнул и затормозил.

Выходит, Рудовскую похитили… Но кто и зачем?

– Ладно, я разворачиваюсь. Разворачиваюсь.

Единственный человек, которого я подозревала, — это Виктор. Он приехал к дому Плетневой, увидел в машине свою бывшую жену и решил поквитаться с ней, восстановить справедливость. Если Федоров похитил Майю, значит, сейчас он явно не на своей работе!

Он осторожно, стараясь не попасть в красный песок по сторонам дороги, где можно было бы застрять, развернул машину и направился обратно по той самой дороге, по которой они приехали сюда.

Я завела мотор, выехала на дорогу и направилась в сторону кафе, где работал бывший муж Рудовской.

– О, Иисусе.

Кафе «Виктория» и в самом деле находилось недалеко от дома Яны, доехала я очень быстро. Припарковала машину возле заведения, вбежала в обеденный зал и подошла к барной стойке.

Бэйкер резко нажал на тормоз и выскочил в облако пыли, поднятое его собственным автомобилем. От жары, почти физически ударившей ему в лицо и моментально забравшейся под одежду, он задохнулся. \"Должно быть, все 120 градусов [9]\", – подумал он.

Увы, за стойкой стоял Виктор, собственной персоной. При виде меня он наморщил лоб, видимо, пытался вспомнить, кто я такая, потом нахмурился.

Когда пыль улеглась, он разглядел лежавшего на обочине человека. Тот пытался приподняться, опираясь на локоть. Парню, если его можно так назвать, было лет семьдесят, он был бородатым, имел заметную лысину и весь дрожал. Кожа у него была бледной, и он совсем не походил на навахо. Коричневая одежда смахивала на длинный халат. «Может быть, он священник», – подумал Бэйкер.

— Вы заказать что-то желаете? — спросил он с дежурной улыбкой, которую еле изобразил на своем лице.

– С вами все в порядке? – спросил Бэйкер, помогая человеку принять сидячее положение на пыльной дороге.

— Нет, мне нужно с вами поговорить, — я огляделась по сторонам.

Старик закашлялся.

Посетителей практически не было, только одна женщина в деловом костюме пила кофе вприкуску с пирожным. На меня дама не обратила никакого внимания.

– Да, со мной все нормально.

— Я вас внимательно слушаю, — официально проговорил Федоров. — Что вам на этот раз нужно?

– Вы не хотите подняться? – Бэйкер испытывал большое облегчение, так как не видел у старика никаких следов крови.

— Где Майя? — в лоб спросила я. — Я знаю, это вы ее похитили! Что вы с ней сделали?

– Подождите минуту.

Бэйкер осмотрелся.

— Вы в своем уме? — изумился Виктор. — Да зачем она мне нужна? Помилуйте, я с Яной встречаюсь и собираюсь сделать ей предложение! Майя мне совершенно ни к чему, я предпочитаю вообще не думать о ней, забыть ее, как страшный сон!

– Где ваш автомобиль? – поинтересовался он.

Человек снова закашлялся. С трудом подняв голову на слабой шее, он окинул взглядом пыльную проселочную дорогу.

— Вы решили восстановить справедливость, — заявила я. — Похитили Майю, потому что она украла роман вашей сожительницы, Яны Плетневой. Вы понимаете, что глупо мстить, — все равно вас найдут, посадят и не будет вам никакой свадьбы с Плетневой, и вообще, зачем калечить свою жизнь? Где Рудовская?

– Дэн, мне кажется, что он травмирован, – сказала Лиз из автомобиля.

– Похоже, – согласился Бэйкер.

— Уважаемая, своими бредовыми идеями вы мешаете мне работать, — заявил Виктор. — Я и пальцем не тронул вашу Майю, я сегодня с работы не уходил… Раз вы не верите, минуту…

Старикан вроде бы совершенно ничего не соображал. Бэйкер снова огляделся кругом: со всех сторон простиралась плоская пустыня, сливавшаяся на недалеком горизонте с мерцающим туманом.

Он обернулся и подозвал официантку, которая на подносе относила посетительнице кусок пирога.

Никакого автомобиля. Ничего.

— Даша, можно тебя на секунду? — крикнул Федоров.

– Интересно, как он сюда попал? – проговорил вслух Бэйкер.

Девушка подошла к стойке, посмотрела на меня с вежливым недоумением.

– Вот что, – заявила Лиз, – мы должны отвезти его в больницу.

— Что-то случилось? — спросила она.

Бэйкер подхватил незнакомца под мышки и помог ему подняться на ноги. Одежда человека была тяжелой, сделанной из какого-то материала, напоминавшего войлок, но старик не потел от жары. Больше того, его тело показалось при прикосновении прохладным, почти холодным.

— Да, тут дама хочет узнать, выходил ли я сегодня из кафе, — сказал Виктор. — Ты здесь постоянно, так как, выходил я или нет?