— Что вам надо? — устало спросил Фирсов.
— Ну… часто выпадают задания по сбору необходимого для создания ловушек или снаряги какой. Хорошие задания. Отыскать проволоку, веревку, пыльные тряпки для маскировки, пару гвоздей, трубу или палку для древка копья, гильзы для патронов двенадцатого или еще какого калибра… приносишь все в защищенную зону, там тебе на экране показывают, как все собрать вместе… как собрал — задание выполнено. Отсрочка заработана.
— Вам известно, чем сейчас занимается Майя Рудовская? — спросила я.
— Девять отсрочек?
— Нет, говорю же, я с ней очень давно общался, прошло уже много лет с момента нашего знакомства.
— Да… и сразу укол нейтрализатора. И можно смело уходить… уходить человеком…
— Как, вы не знаете, что она — знаменитая писательница? — удивилась я.
— А если не заработал отсрочек, а твой срок вышел?
— Я не читаю современную художественную литературу, меня интересуют только научные труды.
— Тогда все… боль… — лицо Бубрика потемнело, он мелко задрожал, захрипел — Страшная боль… когда капсула раскрывается, то ты сразу понимаешь, где она у тебя была спрятана. Моя оказалась в животе. Я выл как проклятый, грызя обернутую тряпкой палку. А как только первый приступ прошел, а я весь покраснел как долбанная вареная свекла… Монолит приказал мне убираться. И я поплелся прочь… добрел до лагеря Ромашка, там меня бросили на пыльную подстилку под крайним навесом и следующие три дня я подыхал в агонии…
— А откуда вы тогда знаете, что Рудовская написала художественное произведение? — усмехнулась я.
Фирсов пожал плечами.
— Ты выжил…
— Догадался. В научных кругах имя Рудовской не звучало, значит, никаких трудов она не писала. Выходит, что книга Майи художественная, верно?
— Да… с тех пор боль утихла. Но… боль больше никогда не уходила полностью. Не поверишь, но это первый раз за годы, что я не чувствую никакой боли… дай еще таблетку.
С этим я поспорить не могла, довод звучал логично.
— После этого задания кончились?
Я задала новый вопрос:
— Ежедневные — да… Но изредка их все же выдают даже таким как я. И мы их выполняем. Сегодня вот нам велели убить двух кропосов. Награда одна и та же — шприцы обезболивающего. Мы сдаем их в лагерь и они уходят самым нуждающимся. Есть те, кому не повезло куда сильнее чем мне, Оди… я еще красавчик по здешним меркам.
— Майя не требовала от вас алименты?
— Нет, я же ее на аборт послал! Я вам об этом уже говорил.
— Что еще скажешь про Монолит?
— Странно. Она не пыталась с вами связаться? Быть может, Рудовская угрожала вам, что все расскажет вашей жене о внебрачной дочери?
— Да это мы так назвали. На самом деле — защищенная зона 40. Но этот куб…
— Нет, Рудовская со мной не связывалась. А угрожаете мне тут только вы, больше никто такими вещами не занимался.
— Подробней.
— Ладно, я узнаю у Майи, правду ли вы говорите, — сказала я.
— Да просто огромный стальной дом без окон и дверей! Куча открывающихся панелей, выдвигающиеся экраны, окошки для выдачи хавки и воды, пара душевых кабин и вдвое больше сортиров. Все встроено. Все в одном. Поэтому и назвали его Моно. Монолит. И больше про него ничего не могу сказать. А! Еще надпись на нем есть.
Фирсов пожал плечами.
— Делайте что хотите. Мне все равно.
— Какая?
— Где вы были в субботу вечером? В период с шести до одиннадцати часов? — задала я новый вопрос.
— Дай таблетку…
— Дома, где же еще, — пожал плечами Фирсов. — Жена и дети могут это подтвердить, спросите у них. Мы фильмы смотрели, все вместе.
— Какая надпись, гоблин?
— Как назывались фильмы, которые вы смотрели?
— Проект Искупление.
— Про динозавров, мальчишки обожают эту тему, — проговорил преподаватель. — Знаете «Парк юрского периода»? Вот, начали с него, закончили «Затерянным миром»…
— Проект Искупление? — медленно произнес я.
Слова Фирсова полностью повторяли то, что сказала мне его жена. Может, конечно, они покрывают друг друга и в субботу Фирсов, вместо вечернего просмотра, совершал нападение на свою бывшую любовницу? Неизвестно, но алиби пока у преподавателя есть…
— В точку.
— Если у вас все, вы знаете, где выход, — проговорил Фирсов. — Я бы хотел сегодня все-таки поработать.
— Проект Искупление? — сонно поинтересовалась Ссака, что давно уже слушала нашу беседу, оставаясь под прикрытием растительности.
Пришлось уйти — больше вопросов к преподавателю у меня не было. Пока у Фирсова имелось алиби на день совершения покушения на Майю Рудовскую.
— Сука мрачная! — вздрогнул Бубрик.
Я села в машину, посмотрела на писательницу. Она уже дочитала свой роман, книга лежала у нее на коленях.
— Может и мрачная — зевнула Ссака — И точно сука. Что за проект Искупление? Я ведь слышала о нем… точно слышала…
— Теперь куда? — спросила Майя. — Мы еще куда-то поедем? Или наконец-то домой?
— Да — кивнул я, морща лоб — Я тоже что-то вроде где-то… но нет… не всплывает.
— Майя, скажите, может, вы все-таки помните хоть кого-то из знакомых или сотрудников Виктора? — спросила я женщину. — Получается, у меня нет ни единой зацепки, ни одной идеи по поводу того, где искать вашего бывшего мужа! Хоть с кем-то он должен общаться, правда? Он же не мог просто так взять и испариться!
— И мы не в курсах — мутант развел лапами — Дай еще таблетку, Оди. Не жми крупицу счастья… а я тебе еще больше поясню за нашу житуху…
— Нет, говорю же, я не знаю никого из его знакомых! — воскликнула Рудовская. — Или вы мне не верите?
Это был даже не хлопок и не щелчок выстрела. Просто легкое приглушенное фырканье, что раздалось с той стороны амфитеатра. Бубрик вздрогнул и уронил голову. Из-за уха полилась темная кровь. Еще один щелчок, но мутант даже не пошевелился, так и оставшись мертвым на камне.
— Верю, конечно, просто думала, вдруг вы что-то вспомнили…
— Замри — едва слышно произнес я.
— Если только Карина с ним поддерживает отношения, — проговорила Майя. — Вот она может знать, где он находится.
— Поняла… — еще тише отозвалась Ссака — Не вижу…
— Отступи… вели нашим сидеть тихо… один нужен живым…
— Значит, попытаюсь разговорить вашу дочь, — решила я. — Поедем к вам домой, хватит на сегодня поездок…
— Принято.
По пути Майя изъявила желание заехать в магазин. Я остановилась возле супермаркета, на который указала писательница, мы вышли на улицу. Рудовская зябко поежилась.
Сам я медленно подался вперед, вплотную подползая к огромной раздутой туше. В ноздри ударила тройная доза исходящей от жирной туши тошнотворной вони. Затихнув, я ждал. Терпеливо ждал, глядя на медленно растягивающуюся мертвую кожу, что будто стекала с навеки расслабляющихся бедерных мышц.
— Надо хоть какие-то продукты купить, — проговорила она. — А то постоянно еду заказываю, как-то неправильно это…
Первый голос я услышал через пару минут ожидания.
— Многие люди и вовсе не готовят дома, — пожала плечами я. — Не вижу в этом ничего дурного.
— Снял чисто — голос сочился привычным удовлетворением хорошо делающего свое дело гоблина.
— Я не готовила потому, что у меня времени не хватало, — пояснила Майя. — Я же книгу писала, плюс ко всему работала репетитором. Приходилось практически не спать по ночам, чтобы хоть что-то успеть. Но сейчас все немного по-другому, учеников у меня нет, те, что были, закончили школу, а новых еще не появилось. Ну а с книгой, как я уже говорила, у меня временные проблемы. Вот, думаю, почему бы не вспомнить, как это — стоять около кастрюли да резать морковку… Карина удивится, если к ее приходу будет готов, скажем, борщ. Ну, или другое блюдо… Даже не знаю, что хочу купить.
— Как всегда. Четко в затылок.
— Чуть скосил. Но темно млять…
— Тут я вам ничем не смогу помочь, — произнесла я. — В кулинарии не разбираюсь.
— Чего он тут сидел? — голоса стали ближе и всего их было три — Дрочил что ли на камушке?
— Да пускай будет борщ! — махнула рукой женщина. — Купим необходимые ингредиенты, вечером займусь хоть чем-то полезным… Кстати, этот магазин очень хороший, мы с дочкой тут частенько отовариваемся. То есть отоваривались…
— Вряд ли. Там вон еще один дохлый. Походу не поделили что-то. Или их здешние твари обработали. Он может уже подыхал…
В супермаркете мы провели гораздо больше времени, чем я думала. Майя придирчиво выбирала овощи для своего кулинарного шедевра, покупка мяса для бульона ввела ее в ступор. Я терпеливо ждала, когда женщина наконец-то определится и нагрузит продуктовую корзину всем необходимым.
— Да посрать. Зато тихо все сделали. Следы сюда ведут?
— Вон… пропахали вниз, вылезли по противоположному склону… наши где там?
Наконец Майя закончила с покупками, мы отправились к кассе. Я тоже взяла себе еду на ужин, прихватила упаковку черного растворимого кофе. Расплатившись, мы отправились к моей машине. Одна рука у меня была занята пакетом — я помогала Майе нести продукты, так как Рудовская умудрилась скупить практически полмагазина.
— Вторая машина уже рядом с нашей. Будут выдвигаться через пару минут.
Краем глаза я заметила, что по направлению к нам быстро движется какой-то человек.
— Что там обещали за голову засранца? — первый голос был уже совсем рядом, скрежетнул гравий под подошвами.
Я резко обернулась. Это был мужчина лет сорока, темноволосый, с черной бородой. Одет он был в черную куртку и джинсы.
— Ох! Даже не напоминай! Там щедро намазали…
— Майя! — окликнул мою клиентку незнакомец.
Рудовская повернула голову, увидев мужчину, выронила пакет с продуктами на землю. На лице ее отразился ужас. Майя попятилась назад.
— Майя, нам нужно поговорить! — воскликнул мужчина, направляясь к ней.
Подскочив, я шагнул мимо замершей в оторопи первой фигуры и вбил нож в глаз второму, благо забрало шлема было поднято. Третий шарахнулся, вскидывая винтовку, но я отбил ствол в сторону и полоснул лезвием по внутренней стороне локтя, вспарывая комбез и мясо под ним. Резко дернув, выломал надрезанную руку из локтевого сустава, даря захрипевшему ушлепку болевой шок, секундный паралич и немоту, что вскоре разродится безумным воплем. Но закричать он не успел — сбив его с ног, уложил трясущегося упырка на землю и перерезал глотку. Лезвие в спешке ударило чуть выше и пришлось пройтись сквозь мясо, срезая кожу с подбородка и части шеи. Выпрямившись, неспешно вернулся на свое место, снова уселся и, вытерев о чистый участок отрезанного кожаного лоскута лезвие, бросил мясной платок перед уже стоящим на коленях упырком, к чьему затылку прижимался пистолетный ствол Ссаки.
Я положила свой пакет на землю, чтобы освободить обе руки.
— Че за херня, лид? — хрипло поинтересовался Рэк.
— Кто это? — спросила я Рудовскую.
— Спи дальше, орк — буркнул я — Пока все скучно.
Та прошептала едва слышно:
— Ага…
— Это Виктор… Мой бывший муж…
Я перевел взгляд на нового пленника:
Неожиданно писательница сорвалась с места и побежала к машине. Мы с Виктором бросились за ней. Он догнал ее первый, схватил за руку и куда-то потащил. Майя закричала, стала вырываться.
— Ты убил моего собеседника, ушлепок…
Медлить было нельзя, моей клиентке угрожала серьезная опасность. Я подбежала к Федорову, ребром ладони нанесла сильный удар по его руке, заставив выпустить Рудовскую. Майя отбежала в сторону, Виктор повернулся ко мне, занес кулак для удара. Но я оказалась быстрее — ловко увернувшись, я атаковала врага.
— Простите пожалуйста… я ж не знал…
От боли Виктор вскрикнул, схватился руками за лицо — я ударила его в челюсть, мужчина потерял ориентацию в пространстве. В таком состоянии драться Федоров уже не сможет, отметила я про себя.
— Чьих будешь?
Я схватила его за руку, не боясь, что он окажет сопротивление, и проговорила:
— П-п…
— Не пытайтесь бежать и не делайте глупостей. Если не хотите, чтобы я вас сильно покалечила, отвечайте на мои вопросы. Челюсть я вам не сломала, можете не переживать, но если вы совершите какую-нибудь глупость, вам придется обращаться в травмпункт. Я ясно выразилась?
— Да-да?
— Что вам надо? — прохрипел Федоров. — Я всего лишь пытался поговорить с женой…
— Черные Пончики…, сэр…
— С бывшей женой, — поправила я его. — Я это видела. Вы ее схватили и куда-то потащили, думаю, решили расправиться с ней сами, верно? После того как нанятые вами люди не смогли убить Майю, вы взяли дело в свои руки!
— Я обещал ему тихую сладкую смерть от передоза… — вздохнул я, глядя на замершую громаду туши Бубрика — А ты ему затылок прострелил…
— Смерть была быстрой… мгновенной…
— Что за бред вы несете? — Виктор казался удивленным. Или старательно играл свою роль, невзирая на боль.
— Кто послал за мной?
— Не бред, — возразила я. — Мне известно, что вы сперва писали Рудовской в социальной сети, потом угрожали ей по электронной почте, а после этого наняли трех отморозков, чтобы те напали на Рудовскую. Меня интересует вопрос: зачем вы это делали? Чего вы хотели добиться?
— Н-никто… — губы говорящего так плясали, что ему пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить их слушаться.
— Я не писал ничего Майе и никого не нанимал! — заявил Федоров. — Кто вы вообще такая и почему вы напали на меня?
— То есть ты просто так сюда приперся?
— Сейчас я задаю вопросы, — жестко заметила я. — Мне известно, что вы избивали Майю, угрожали ей и ее дочери. Доказать, что именно вы подстроили нападение на Рудовскую, мне труда не составит. Меня интересует мотив преступления. Что это — месть? В ваших интересах сказать правду, чистосердечное признание смягчает наказание. В первый раз вам удалось избежать тюрьмы, вы наняли хорошего адвоката. Но в этот раз вы не сможете выкрутиться. Я сделаю все возможное, чтобы привлечь вас к уголовной ответственности, так что на этот раз вам никто не поможет. Выбор за вами — будете говорить правду? Или предпочитаете полицейский участок?
— Частный заказ… ничего личного… просто охеренный частный заказ… никто бы не устоял…
— Мне нечего вам сказать, — упрямо произнес Виктор. — Я хотел поговорить с Майей, но вы напали на меня и избили! Так что вам придется отвечать за нанесение тяжкого вреда моему здоровью!
— Кто заказчик?
— Если бы я вам не помешала, вряд ли ваша бывшая жена осталась бы жива, — заявила я. — Не хотите по-хорошему — будет по-плохому. Я вызываю полицию.
— Аноним.
— Делайте что хотите! — буркнул Виктор. — Без своего адвоката я ничего говорить не буду!
— Аноним — повторил я…
Я позвонила в полицию, пока мы втроем дожидались прибытия сотрудников правоохранительных органов, я пыталась допросить Виктора.
— Так точно…
Без толку — мужчина хранил молчание. Он только со злостью смотрел на меня и на Майю, и непонятно, на кого он злился больше — на меня или на Рудовскую. От болевого шока Федоров отошел, я ничего ему не сломала, так как моей целью не было серьезно калечить бывшего мужа Рудовской. Майя все это время стояла возле машины и выглядела так, словно вот-вот собирается упасть в обморок.
— Эта информация… не стоит ничего… как и твоя жизнь…
Наконец приехала полиция, я коротко объяснила, что произошло. Виктор говорить отказывался, только твердил, что хотел просто поговорить с Майей.
— Я… я узнаю! Узнаю имя! Узнаю заказчика! Ты отпусти… и в Дублине все вверх дном переверну!
Нас попросили проехать в участок, чтобы составить протокол. Несколько часов мы потратили на то, чтобы заполнить бумаги и дать свидетельские показания. Наедине со следователем я рассказала, что подозреваю Виктора в том, что он угрожал жене и организовал на нее нападение.
Я лениво качнул головой:
— Не… таких как ты за нами придет еще много… Ссака…
Следователь внимательно выслушал меня, пообещал, что во всем разберется и допросит обвиняемого. Нам с Майей разрешили ехать домой, Виктор же остался в полицейском участке. Я не слишком надеялась на то, что следователю удастся разговорить Федорова, — мужчина позвонил своему адвокату, и чем закончилось дело, мне было неизвестно. Я попросила следователя сообщить мне, когда будут новости, но пока в то, что найдут доказательства вины Виктора, мне верилось с трудом.
Наемница ударила в спину, вбив нож под левую лопатку и с силой провернув. Глотнув воздуха, убитый сначала укоризненно глянул на меня, а затем тихо упал. Убирая пистолет в кобуру и наклоняясь, чтобы вытереть лезвие ножа об одежду мертвеца, Ссака поинтересовалась:
Домой к Рудовской мы приехали поздно, Майя всю дорогу молчала. Я пыталась завести с ней беседу, однако писательница замкнулась в себе. Похоже, нападение Виктора здорово выбило ее из колеи, подумала я.
— Подождем еще гостей? Они вроде уже рядом.
Когда мы зашли в квартиру, Карины дома не было, девушка не звонила матери.
— Да — кивнул я — Валим, забираем оружие, выгребаем все из машин. Ты и я.
Рудовская налила себе воды, выпила залпом целый стакан, потом проговорила:
— Может устроим засаду там же? — в голосе наемницы почти не было хищного интереса, а вот ленивая скука слышалась отчетливо.
— Я уверена, это Виктор мне угрожал. Он знает, где я живу, он даже мог сделать дубликат ключей, чтобы пробраться сюда! Он в любой момент мог оказаться здесь, понимаете? Как я об этом не подумала… Ночью он запросто мог вломиться в мой дом и убить меня! И магазин этот он прекрасно знает — я ведь постоянно туда ходила за покупками, мы с ним не раз там продукты приобретали… Он поэтому меня подкараулил около супермаркета!
— А нахрена? — буркнул я.
— Да, мне тоже кажется, что преступник — это человек, который вас хорошо знает, — кивнула я. — Только боюсь, на Виктора у нас практически ничего нет. Вы не видели лиц преступников, которые той ночью на вас напали и отняли вашу сумку, не можете сообщить их приметы, у нас нет даже сведений о том, чем Виктор занимался в субботу вечером! Он отказался говорить, и боюсь, опять прибегнет к помощи своего адвоката, который легко выиграет дело за неимением у нас улик. А я не удивлюсь, что тогда Виктор принимал участие в нападении на вас — ведь он мог быть одним из трех преступников, а мог и нанять их, раз деньги у него имеются…
— Верно… толку нет. Шальные вечные неудачники… — с радостной готовностью скривилась Ссака — Скучно таких убивать. И на что надеялся вот этот мусор? — ее ботинок ткнул в бок дохляка — Про нас такая мрачная слава по городу… а эти дебилы решили поиграть с судьбой? Вот и поиграли…
— Он и не будет ничего говорить следователю, — вздохнула Рудовская. — Прекрасно знает, что любое слово, которое он скажет, может быть использовано против него. Поэтому Виктор дождется своего адвоката и будет общаться уже через него с полицией…
— Жадность до бабла и слава — широко улыбнулся я.
— Значит, надо найти доказательства вины Федорова, — заключила я. — Хотелось бы мне поговорить с Кариной — если она узнает, что Виктор пытался напасть на вас, то наверняка скажет, поддерживает ли она с ним отношения, да и вообще что ей известно об отчиме.
— А еще они походу знали что нас сейчас втрое меньше… Что делаем после зачистки второй команды? — спрашивая это, наемница шустро собирала с трупов оружие, выгребала карманы, с легкостью переворачивая погрузневшие трупы. Все найденное она бросала на содранную с одного из дохлых ушлепков куртку и пока я не увидел в трофеях ничего интересного. Но в Мутатерре и говно ценность — пусть не нам самим, а на обмен. Мутанты тут или нет, но стоило мне услышать пусть всего лишь часть истории этих распухших хренососов, и я понял, что здесь есть немного порядка среди хаоса. А там, где порядок — там и бартер.
— Карина не поверит в то, что Виктор пытался меня убить, — покачала головой писательница. — Она решит, что я все выдумала. И вам тоже не поверит.
Поднявшись, я прихватил с куртки чужую винтовку с глушителем и пошел в обход амфитеатра, зная, что догадливая шустрая наемница успеет оповестить остальных о наших планах и догонит меня еще до того, как я доберусь до вон той перекосившегося пятиэтажного дома, выглядевшего так, будто великан дал ему под дых.
— Ну так я найду способ убедить ее! — воскликнула я. — Позвоните Карине, скажите, что хотите с ней поговорить. В общем, надо уговорить девочку сегодня прийти домой.
Майя набрала номер дочери, однако спустя несколько секунд положила телефон и развела руками:
— Так что с планами, командир?
— Похоже, дочка забыла зарядить мобильник. Абонент недоступен. Либо находится черт знает где — неизвестно.
— Как ты оживилась — хмыкнул я.
— Рано или поздно она должна появиться, — заметила я.
— Реально меня зацепил Мутатерр — призналась Ссака — Чем-то похоже на мелкие закатные города-государства на самом излете нашей умирающей эры. Живой центр, мертвые разрушенные в щебень окраины, обитающие хрен пойми где нищеброды-шакалы, что днем убегают, а ночью подкрадываются, чтобы наброситься всей стаей и задавить массой. Нашему отряду не раз давали полностью незаконные долгие задания по зачистке таких территорий… Мы бывало жили в руинах по месяцу, а то и дольше.
Майя кивнула.
— Потому такая разговорчивая? Ностальгия тянет за язык?
— Да, еще одно. Я ведь вам говорила, что со мной происходит то же самое, что описано в моей книге, верно? Так вот, в романе преступник — муж Лизы! А значит, сейчас может оказаться точно так же! Я имею в виду, Виктор прочитал мою книгу и решил таким образом мне отомстить. Он хочет, чтобы я знала, кто убийца, понимаете? В этом и заключается его месть! Он сперва запугивал меня, чтобы до меня дошло, что мой роман оживает на глазах! Потом он напал на меня или подговорил кого-то напасть на меня, а сегодня он снова пытался со мной что-то сделать! Если бы вы не вмешались, я не знаю, до чего бы он дошел… И Виктору известно, что я не могу доказать его вину, мне никто, кроме вас, не верит! Да я могу поспорить на что угодно, что его отпустят, — ну а за что его задерживать? Он скажет, что просто хотел со мной поговорить, не знаю, что еще выдумает… Помириться, попросить прощения, выяснить отношения — да что угодно он может сказать, и адвокат докажет, что Виктор невиновен! А вот когда муж, то есть бывший муж, окажется на свободе, я не знаю, что он сделает. Он сейчас разозлен, потому что ему не удалось воплотить в жизнь свой план, к тому же он не ожидал, что вы будете со мной. Он знает теперь, что я наняла телохранителя, и будет очень осторожен… Мне страшно, я боюсь за себя и за дочь, а она, как назло, неизвестно где…
— Ага… Ты против?
— Паника и страх — плохие союзники, — заметила я. — Единственное, что можно будет сделать, — так это узнать у следователя адрес фактического проживания Виктора. В полиции заполняют протокол, и там имеются данные и о месте работы Федорова, и о том, где он сейчас живет. По крайней мере, хоть в этом есть какие-то подвижки… Кстати, Майя, а что там дальше происходит в вашей книге? Если преступник воплощает сюжет в жизнь, не мешало бы ознакомиться со сценарием. Можете рассказать?
— Да нет — столь же тихо отозвался я — Говори. Боевого убийцу послушать всегда в радость.
— Да я вам и почитать дам, минуту… — Майя вышла из кухни, спустя некоторое время принесла свою книгу в твердой обложке.
— Солдата — поправила меня Ссака.
— Вот, могу вам подарить. Мне дали несколько авторских экземпляров.
— Твой вариант короче — согласился я — А планы… все как планировалось. Но с небольшой корректировкой. Мы уйдем глубже, замаскируемся, оставим несколько фальшивых следов и станем ждать и всматриваться, не забывая оглядываться. Но теперь меня интересует несколько конкретных точек… сучий лагерь Ромашка, которым командует Маруна Охотница. И Монокуб, он же Монолит, он же системная стальная сиська, что торчит среди пыльных руин.
— Благодарю, прочту обязательно, — я взяла в руки книгу. — Но вы можете вкратце рассказать? Чтобы мы знали, к чему готовиться. А подробности я уже сама прочту.
— Ну, вначале угрозы были, потом — нападение, — перечислила Майя. — А уже после этого муж Лизы начинает посещать дом, где она живет, в ее отсутствие. Лиза находит доказательства того, что в доме кто-то бывает, так как вещи оказываются не на своих местах. Ее это очень пугает, у нее начинается паранойя, женщина потихоньку сходит с ума…
Аккуратно перешагнув остатки искореженной стальной двери — выбивали явно взрывом, хотя неясно зачем — я вошел в вестибюль перекошенного здания, двигаясь по наитию. Только через пару секунд что-то из глубины памяти подсказало — проход сквозной, впереди еще одна дверь, плюс найдется пару подходящих по размеру окон в сторонах. Типовая псевдо-элитная застройка, какая по карману тем, кто раньше мнил себя вершиной среднего класса. Увеличенная площадь квартир, большие окна, меньше дверей на площадках, на лицах всех жильцов следы не слишком дорогой корректирующей хирургии и вечно срущие мелкие собачьи или кошачьи клоны знаменитостей, что удостоились разок чести обоссать руку очередной кино-дивы… А вот и крохотный закуток для живого вестибюльного смотрителя — признак элиты, если вам служит живой гоблин — а рядом с ним пустующая ниша продвинутой автоматической системы наблюдения и пресечения — она и делала все дело, а гоблин просто щеголял форменной фуражкой и улыбался хозяевам. Хозяева любят, когда им улыбаются с подобострастием…
— Ага, понятно, — кивнула я. — Вы подобного не замечали? Я имею в виду, кто-нибудь приходит к вам домой, пока вас с дочерью нет?
— Лид?
— Боюсь, тут трудно сказать, — вздохнула Майя. — Я ведь не могу наверняка говорить, может, это Карина что-то положила не туда, куда нужно. По сюжету книги Лиза одна живет, а я — с дочерью, даже если Виктор и приходил домой в наше с Кариной отсутствие, я вряд ли что-то замечу.
— Да — выпав из мозаичных воспоминаний о прошлом, я кивнул, поощряя Ссаку на следующий вопрос:
— Ладно, значит, с этим пунктом пока повременим, — проговорила я. — А что потом?
Рудовская не успела договорить. У нее зазвонил телефон, звонили с неизвестного номера. Майя вопросительно посмотрела на меня, не зная, что ей делать.
— Я вспомнила о проекте Искупления. Но знаю немного… помню, что в свое время это дело обсосали до блеска на всех новостных площадках мира…
— Включите на громкую связь, — попросила я. — Надо узнать, кто вам звонит.
Рудовская кивнула, взяла трубку. Мы вместе услышали испуганный голос Карины.
— Продолжай.
— Мамочка, пожалуйста, помоги мне! — девочка говорила быстро, всхлипывая и прерываясь: — Мне страшно, они убьют меня…
— Частные тюрьмы. Атолл Жизни разом скупил все еще функционирующие тюремные организации. Купил с потрохами. Вместе с персоналом, тюрьмами, офисами и заключенными. Первым под скупку попали мобильные океанические тюрьмы. Те, что производил Росогор спецом под эти нужды. Тюремные плавучие острова со странным названием Мортюрм и Морлаг. Первые самые строгие, вторые послабже…
— Карина? Что с тобой? Где ты? — Рудовская побледнела.
На пару секунд задержавшись сбоку от второй двери, вглядываясь и вслушиваясь в темноту, я медленно кивнул:
Однако ответила ей не Карина — видимо, у девочки взяли трубку. Я услышала низкий механический голос, судя по всему, говорил не человек, а запись:
— Во время Заката даже условно пригодной для жизни суши оставалось мало даже для нормальных граждан. Отдавать эти территории под нужды заключенных никто не хотел.
— Если не заплатишь миллион зеленых, твою дочку вышлют тебе частями. Срок — сутки. Завтра вечером оставишь деньги по адресу, узнаешь его позже. Обратишься в полицию, дочь не увидишь.
— Ага. Но по законам по обращению с заключенными их нельзя было держать на кислотных болотах… Пустыни же… В общем пошли старым путем — сначала переделанные под тюрьму корабли и платформы, затем специально построенные плавучие тюрьмы с атомными реакторами или лесом ветряков… А потом уже и плавучие острова. И Атолл купил их все.
После этого раздались короткие гудки. Майя в шоке протянула мне свой телефон.
— Карину похитили! — прошептала она. — Ее убьют, если я не заплачу… Женя, что с моей дочерью?!
Наемница ненадолго прервала тихий рассказ — местами я что-то вспоминал благодаря ее словам — и мы в тишине спустились по бетонному склону, перелезли через невероятно толстый древесный корень, что больше походил на упавшее старое дерево и оказались на первом этаже практически полностью лишенной стен невысокой постройки с железобетонным каркасом. Тут мы и остановились, заняв позицию в десятке метров от старого маршрута, где прошел наш броневик. Мы находились выше и были прикрыты поросшей колючим кустарником каменной осыпи. Усевшись, я поймал взглядом короткую вспышку фонарикам в нескольких сотнях метрах по направлению к каньону.
— Дебилы подсвечивают себе путь фонариками — изумленно прокомментировала Ссака — Пусть короткими вспышками… но…
— Но они дебилы — подытожил я — Продолжай.
— Про проект Искупление? Ну… да больше ничего и не знаю. Все острова прибыли сюда. Зашли внутрь… и больше их никто никогда не видел. Официальный представитель Атолла заявил, что всем заключенным будет предоставлен шанс на искупление своих грехов. Мол они смогут заработать себе если не свободу, то облегчение тюремной жизни, включающее в себя всяческие послабления и бонусы. Шумиха была с неделю… а потом на какой-то город рухнул экспериментальный стратосферник, следом упала в пустыню ракета с отсеком, набитым лунными поселенцами… О! Тогда же объявили, что некогда великий, а сейчас почти полностью затопленный мегаполис объявляется покинутым и либо эвакуируйтесь на транспортниках сейчас, либо не вопите позже… а там еще обитало полтора миллионов гоблинов, что охерели от такой подставы и заорали так… И всем стало плевать на куда-то уплывшие тюрьмы со всем контрактным персоналом и охраной. Вот и все что знаю. Может совпадение по названиям?
Глава 7
— Нет — буркнул я — Нихера не совпадение. Это он и есть — долбанный проект Искупление.
Похищение дочери стало последней каплей в чаше терпения несчастной писательницы. Бледная как смерть Майя закрыла глаза и тихим голосом попросила меня вытащить из шкафа пакет с таблетками.
— Точно?
Я живо выполнила ее просьбу. Женщина с трудом отыскала нужный препарат — она не могла даже сказать, как называется лекарство, потом запила таблетку водой. Некоторое время она молчала, но ее лицо стало не таким бледным, в глазах появилось осмысленное выражение.
— Точно — обведя взглядом видимый хаос зданий, что некогда украшали собой плавучие города, я добавил — Это дерьмо придумал я.
— Как вы себя чувствуете? — спросила я. — Может, стоит вызвать скорую помощь?
— Какой дерьмо?
— Сейчас лучше, — слабо проговорила Рудовская. — У меня такое бывает — от стресса резко падает давление. На такие случаи у меня есть сильный препарат, который поднимает давление. Его нельзя часто употреблять, так как это сильные таблетки, вызывают привыкание и потом очень трудно обходиться без них…
— Проект Искупление. Я же трущобник. И мыслю так же. Нахрена что-то строить, если есть уже готовое? Не помню как там было в остальных мира-опухолях, но, думаю там точно так же, если судить по Франциску II — основные силы брошены не благоустройство гоблинов, а на природу. Но Формоз отличался — он строился на воде. И не весь он расположился на мелководье — ткнув пальцем за спину, я продолжил — Там берег материка. И под нами сейчас мелководье. Я помню лес вбитых в дно стальных ферм и выращенный коралловый каркас. Все это под нами. Включая экспериментальный подводный город Эдиториум…
— Ясно, — произнесла я. — Вы в состоянии сегодня ехать со мной искать Карину? Оставить вас одну я не могу, потому что вы сами знаете, насколько это опасно!
— Еще совпадение?
— Да, но… но где искать Карину? Вы знаете, где она может быть?
— И еще раз — хер там. Подводное поселение построено в тех местах, где чаще всего погружалась с исследованиями такая малолетняя и такая серьезная Эдита — дочь Первого. Для ее нужд туда погрузили первый водолазный колокол, затем добавили что-то еще… и вот он новое место для жизни и эксперимента — может ли поселение существовать на океаническом дне?
— Пока нет, но скоро узнаю, я на это очень надеюсь, — произнесла я. — Пока могу сказать лишь то, что если преступник — ваш бывший муж, значит, у него есть сообщники. Похитители позвонили недавно, и Виктора не могли так быстро выпустить из полицейского участка! А если даже и выпустили, то вряд ли он успел доехать до места, где держит Карину, и позвонить вам!
— Провал?
— Но почему он решил изменить сюжет книги? — недоуменно произнесла Майя.
— Минимум одно из глобальных поселений подводное — ответил я — Если еще цело. И оно очень глубоко.
Я непонимающе посмотрела на нее.
— Странно… никогда о таком не слышала. Что-то нигде никто не вещал с экранов и не предлагал стать акванавтом…
— Что вы имеете в виду?
— У Атолла было много проектов. Слишком много. И лишь часть из них публичны. Короче… эта мелководная часть не была застроена полностью. Тут оставили огромные дыры, заполненные водой. Что-то вроде портов. И в эти самые порты и завели тюремные острова, а следом за ними и остальные купленные. Их сцепили, объединили коммуникации, подрубили их к очистным сооружениям, заодно начали с них забирать излишки энергии… и все на этом. Дело сделано.
— В моем романе не было похищения! Понимаете? Там вообще, кроме Лизы, главной героини, некого было похищать! У Лизы не было дочери, поэтому ее муж не мог никого похитить и уж тем более требовать у Лизы выкуп!
— Нахрена?
— Похоже, преступник импровизирует, — предположила я. — Почему-то он счел нужным дополнить вашу книгу новой главой. Не знаю, что у него на уме, но играет он по своим собственным правилам. Как бы то ни было, а он похитил Карину и держит ее неизвестно где. Номер, по которому вам звонили, заблокирован — я проверила его по программе. Думаю, он воспользовался новой сим-картой и после звонка выбросил ее, установить, с какого телефона был совершен звонок, невозможно.
— В то время главной моей целью было…
— Он всего лишь сутки дал мне на то, чтобы собрать денег! — воскликнула Майя. — У меня нет столько, и где достать такую сумму, я не знаю! Даже если бы мне вдруг выплатили весь гонорар за новую книгу и я бы не трогала деньги за старую, мне бы и этого не хватило! Вы понимаете?
— Нежно заботиться о зэках и заселять Формоз?
— Ничего никому платить мы не будем, — спокойно проговорила я. — Подождите минуту…
— Убрать с океанов все автономные поселения — ответил я — Убрать к херам и убрать быстро. Это входило в моду. И это было опасно. На кой черт отправляться поселенцем в какое-то там глобальное убежище Атолла, отказываясь при этом от большей части своих гражданских прав и свобод… если можно за меньшие деньги напроситься на любой из летающих или плавучих островов?
Я достала свой смартфон, открыла программу, которая мне была нужна. На экране отобразилась карта Тарасова, внизу высвечивалось время и адрес того или иного объекта.
— Что вы делаете? — спросила Рудовская.
— Ого… хотя я не особо удивлена, лид.
— Смотрите сюда, — я показала ей на экран. — Это карта Тарасова, на ней красной линией показан маршрут, который совершил объект. Внизу мы видим время посещения того или иного места, а адрес сбоку. Понимаете?
Глянув на полыхнувшую и угасшую вспышку света, что приблизилась на сотню метров, я перестал шевелить башкой и тихо пробормотал:
— Пока не совсем…
— Ага. Все как всегда. Кого я смог — купил. Кого не смог — утопил. Эвакуационные транспорты были рядом, и мы так и так отправили всех спасенных в Формоз. И сразу в ледяную постельку холодного сна… Убрав острова — главная проблема — я взялся за дрейфующие корабли и острова из пластиковых плотов с насыпным грунтом. Покончив с ними, перешел к совсем мелким целям. Но помню, что к тому моменту как я закончил океаны планеты наконец вздохнули с облегчением — больше в них никто не срал, не выбрасывал мусор и уж точно никто не выгребал сетями все живое из помутневших вод.
— Прошлой ночью, пока вы и Карина спали, я взяла телефон вашей дочери и установила на него специальный «жучок», который фиксирует перемещение телефона, а вместе с ним и Карины. Устройство в смартфоне девочки не похоже на обычные прослушки — для того, чтобы его проверить, нужна всего лишь программа, которая распознает «жучок». Судя по карте, сегодня утром Карина отправилась на улицу Каменскую, дом сто два. Туда она пошла пешком, в восемь часов пятнадцать минут она была уже на месте.
— Ну ты прямо как Господь… только наоборот.
— Там же школа Карины! — воскликнула Майя. — Она опоздала на уроки…
— Ну почему же — усмехнулся я — Да там так все и было. Убрал гоблинов жадных с воды — и появилась рыба… Убрал двуногих ублюдков с суши — и появились звери, зацвели деревья… Может так все и было тысячи лет назад?
— Ну да, и ушла раньше, — кивнула я. — Смотрите, из школы она вышла в десять часов тридцать минут.
— Тогда мы идем по кругу? — едва слышно рассмеялась за забралом шлема Ссака — Весело… помню там что-то кричали про Третья Вымирание… Ну тогда поздравляю, лид.
— В это время заканчивается третий урок, — вздохнула Рудовская. — Она опять сбежала раньше, меньше шести уроков в день у старшеклассников не бывает…
— С чем?
— Сейчас дисциплинированность вашей дочери уже не имеет значения, — заметила я. — Учитывая то, в какую переделку она попала… Смотрим дальше. Карина отправилась пешком в сторону дома, но домой не пошла. Свернула на улицу Буровую, здесь она находилась пятнадцать минут.
— Ну… если проект Искупление был обманкой, то ты своей цели добился. Убрал лишнее с океанов…
— Там остановка находится, — пояснила Рудовская. — Я даже без вашей программы знаю, куда она поехала. Там шестидесятая маршрутка останавливается, она идет в сторону конюшни, где занимается Карина. Точнее, в сторону ипподрома.
— Не в этом дело.
— Ага, получается, Карина дождалась автобуса, поехала на ипподром, — кивнула я. — Доехала до улицы Ипподромной, дошла до длинного дома, повернула направо…
— Что не так?
— Ну да, Ипподромная, двенадцать, — заметила Майя. — Она приехала на ипподром и двинулась в сторону конюшни, где берет лошадь. На карте нет номера дома, потому что это не дома, а конюшни.
— Мы планировали проект Искупление не только как обманку. Нам были нужны рабочие руки. А еще у нас были стирание памяти и холодный сон. Думаешь мы оставили тюремные острова функционировать? Да я всех погрузил в холодильники, предварительно пройдясь им стальной губкой по мозгам! Зэки и тюремщики спали бок о бок и ждали своего пробуждения — а оно не планировалось скоро.
— Ясно, вот только дальше Карина никуда не пошла, — сказала я. — Видите? Точка словно зависла на этой Ипподромной. Получается, ваша дочь и сейчас там находится! На ипподром она приехала в двенадцать, то есть она там уже одиннадцать часов сидит!
— Ну?
— Погодите, но… как такое возможно? — удивилась Рудовская. — Карину ведь похитили, ее что, в конюшне заперли?
— Я не помню дальше… но я сука уверен, что не планировал вкалывать в члены бывших зэков гребаный ядомут и превращать их в мутантов с раздутыми харями и жопами! На кой хер такое дерьмо?!
— А на ипподроме много конюшен? — вопросом на вопрос ответила я. — Вы ведь были там, верно?
— Тогда кто?
— Ну да, — Майя задумалась. — Знаете, я ведь точно сказать не могу, но территория ипподрома очень большая, думаю, там и новые конюшни есть, и старые. За ипподромом жилых построек нет, Карина говорила, что дальше идут поля.
— Пока не знаю. Но… все эти странные пробуждения посреди руин, эти странные задания по поиску кем-то подкладываемого оружия, лекарств и составных частей для ловушек… сами эти мутанты… здесь прямо воняет спектаклем про приспосабливаемость и выживаемость после конца света… а это любимая игра для…
— Вот и ответ на наш вопрос! — воскликнула я. — Карину похитили на ипподроме, спрятали на какой-нибудь старой конюшне, и сейчас девочка находится именно там!
— Нам надо ехать за ней! — заявила Рудовская. — Женя, пожалуйста! Если это правда и Карина на конюшне, значит…
— Сурверов!
— Идемте, — кивнула я. — Только одно условие, слушайтесь меня во всем, даже если вам мои требования покажутся глупыми или абсурдными! На карту поставлена жизнь Карины, понимаете?
— Точно — согласился я — Здесь воняет сурверской жопой…
— Я все прекрасно понимаю! — отрезала Майя. — Естественно, я не собираюсь подставлять Карину под удар! Только, пожалуйста, давайте поедем как можно быстрее!
— Руины… бродящие мутанты… конец цивилизации… слушай… это ведь точно сурверская извращенная мечта. А они сами сидят в защищенных бункерах и изредка выходят поохотиться на мутантов….
Медлила я по одной-единственной причине — я опасалась за состояние Рудовской. Но сейчас женщина выглядела бодрой и энергичной, словно не было у нее этого странного приступа. Она была права — надо торопиться.
— Мы проберемся к лагерю обосранной Ромашки для начала… приглядимся… выйдем на контакт с кем-то, кто еще умеет разговаривать. Проясним ситуацию. Затем двинемся к Монолиту.
Мы вышли из квартиры и спустились к моей машине.
— А зачем здесь задерживаться?
Ехать по ночной трассе — одно удовольствие: машин мало, заторов нет, можно гнать на высокой скорости, притормаживая лишь на пунктах ДПС. Темно-серое небо висело над городом весь день, и только к ночи сквозь плотную завесу посыпал первый белый снег. Он кружился в воздухе, играя светом неоновых вывесок и фонарей, рассыпаясь под яркими вспышками фар встречных машин, изредка попадавшихся на дороге. Завтра наверняка снег растает, но лишь для того, чтобы через несколько дней завалить город новым снегопадом, обещающим скорое наступление зимы.
— Слишком много непоняток… что-то точно спланировано умной девочкой Эдитой… но точно не все. Есть еще как минимум один сильный игрок в этом мирке. И надо выяснить кто он и чего хочет — если он не был тем, кого убила Эдита, вернувшись к себе домой. А как проясним все — двинемся дальше…
До ипподрома доехали мы очень быстро, днем наверняка бы плелись минут сорок из-за бесконечных заторов и пробок.
— Если она сама не придет за нами. Эдита.