Митя, который сидел сейчас напротив меня, сжал кулаки и одной рукой хлопнул себя по колену, на лице заходили желваки. Митя, который был на экране, подскочил и прямо в лицо корреспондента прокричал:

– Что???

– Тише, тише, присядьте. Продавец, с которым вы встречались сегодня, пришел гораздо позже и сказал, что ему позвонили, сказав, что вы уехали, и попросили это животное забрать.

– Это, получается, что, как только я закрыл дверь ресторана, так оно и нашлось? Ловко, однако!

– Практически так. Помощник повара, который участвовал в поимке животного, рассказал, что продавец его поймал полотенцем.

На экране в этот момент появился паренек лет пятнадцати от силы, в интересной форме, на груди у него было вышито блюдо с мидиями, а на голове красовался то ли колпак, то ли берет в виде устричной раковины. Хм, интересное, однако, заведение.

– Животное странное такое, я еще не встречал у нас таких. В этом полотенце вся барахталась, и мужик – ну хозяин ейный, не новый, а старый, – пояснил корреспонденту официант, – он сказал, что переноска ему не нужна. Мы уже предлагали принести от кота, я рядом живу, дома есть. А он ее засунул просто под куртку, чтобы успокоилось, что ли, и забрал себе. Ну, собственно, и все.

– Дмитрий, как вы отреагировали на то, что произошло? – задала довольно провокационный вопрос корреспондент.

– Как? Как? Башку ему оторвать за такие дела, и все! – кипятился экранный Митя. – Я ему звоню, звоню, он трубку не брал сначала. А потом и говорит: «Денег я тебе не отдам. Животное ищи сам. Нет его у меня. Я его тебе передал, а то, что ты упустил, – не моя вина». Говорит, что он якобы его поймал, но оно тут же и у него убежало – вот это его ответ.

– А давайте прямо сейчас еще раз позвоним вашему продавцу и уточним?

– Давайте! Звоните.

Митя набрал номер и протянул трубку девушке-корреспонденту. Звонок был поставлен на громкую связь, гудки шли долго. И лишь потом послышался ровный, размеренный голос:

– Что трезвонишь? Животное у тебя, деньги у меня, все. Мы в расчете.

– Да сбежало оно, сбежало! А теперь еще и ты за ним приходил? Вертай взад!

– Животного у меня нет.

Тут экранный Митя просто взорвался:

– Чё брешешь-то? Вон сотрудники ресторана тебе позвонили, и ты забрал ее, а им сказал, что я уехал. Чё за брехня?

Послышались короткие гудки. Повторный набор номера ничего не дал. Кадр мигнул, переключился, и ведущая оказалась на экране одна.

– Мы посоветовали после этого разговора Дмитрию написать в полицию сразу два заявления – о потере животного и о мошенничестве со стороны продавца. Он сказал, что подумает. Выяснять, кто кого обманул в этой ситуации и где все-таки сейчас находится животное, стоит предоставить опытным людям в форме. А наш герой, наверное, уже сделал для себя выводы и в будущем будет радовать свою девушку и пополнять домашний зоопарк вместо непонятного экзотического животного более предсказуемым, например черепахой или рыбками. Будем следить за развитием событий, оставайтесь на связи и смотрите «Сорочинск-ТВ», а с вами была Дарина Михальчук.

Митя подскочил и начал ходить от столика к окну и назад. Потом сел в напряжении.

Одновременно и у него, и у меня зазвонили телефоны. Как некстати. Хорошо бы было сейчас услышать, с кем он будет беседовать. Но, взглянув на номер, я поняла, что разговора мне не избежать.

Это был Львов. Я нажала зеленую кнопку, поднесла телефон к уху и услышала ровный шепот, от которого мурашки прошли по всему телу:

– Охотникова! И это ты профессионал в своем деле?

Глава 7

Я попыталась сохранить невозмутимость, спокойствие и дружелюбность, отвечая вопросом на вопрос:

– Максим Сергеевич, что произошло?

– Ты меня спрашиваешь об этом? В интернете сейчас самая горячая новость из Сорочинска. Догадываешься, о чем она?

– Небольшое недоразумение, которое можно исправить.

– Это ты и Дмитрий – небольшое недоразумение. Даю три дня, и чтобы мусанг был у меня. Никто, слышишь, никто не должен знать, кого вы ищете. Иначе и тебе, и Дмитрию предстоит компенсировать мне моральный ущерб. Причем не деньгами, а по-настоящему. Морально. И это будет встреча с одним моим питомцем.

– Максим Сергеевич… – только проговорила я, но в ответ неслись противные гудки.

Я посмотрела на Митю. Он сидел белее мела, покусывая губу.

Я решила, что пора объединяться по-настоящему, и сказала:

– Ну что, карты на стол?

Митя залпом выпил то, что плескалось у него в бокале, шумно выпустил воздух через нос, повернул голову набок и как-то уж слишком пристально посмотрел на меня.

– Какие карты?

– Самые простые. Хочешь – географические, хочешь – игральные, вторые лучше.

– Евгения, я вас не совсем сейчас понимаю.

– Понимаешь, Митя, понимаешь, – я как-то незаметно для себя перешла в разговоре на «ты».

Мой собеседник продолжал смотреть мне в глаза, потом начал задумчиво покусывать губу и стучать кончиками пальцев правой руки по столешнице. Было видно, что он сильно нервничает, но пытается не подать виду.

Я решилась сделать первый ход, так сказать, вызвать на откровенность своей правдой и честностью.

– Митя, я твой телохранитель, – успела я произнести лишь одну фразу.

То, что произошло дальше, с трудом поддается описанию. Мой собеседник сначала сверлил меня глазами, потом в его взгляде четко можно было прочесть вопрос: «Больная, что ли?», а потом, видимо, от перенапряжения и полнейшего недоверия он заржал. Да-да, не засмеялся, а именно заржал, словно застоявшийся в стойле жеребец.

Я мысленно вздохнула и дала ему время прийти в себя. Да, такая реакция на мои слова порой встречалась у тех, кто не был со мной близко знаком, но с кем, по воле случая или работы, мне приходилось достаточно тесно общаться.

Проржавшись, Митя повертел головой, поднял руку вверх и щелкнул пальцами, словно находясь не в ресторане, а на съемочной площадке фильма про крутых ребят.

– Официант, водочки за этот столик!

Через несколько минут вышколенный официант в идеально отглаженной форме принес небольшой поднос, на котором стояла стопка водки, а на крохотном блюдце рядом с ней лежал одинокий, но сочный ломтик лимона. Странное сочетание, конечно.

Митя выпил залпом, зажмурился, крякнул и сказал:

– Еще. Повтори!

Я молча наблюдала за всем происходящим.

– Женя, повтори, пожалуйста, что ты сейчас сказала?

– А, так это ты меня просишь повторить, – я улыбнулась, – я думала, что официанта.

– И его, и тебя. Какой телохранитель? Что за прикол?

– Смотри, я сейчас полностью раскрываю свои карты, хоть и не должна была этого делать. Но так как ситуация вышла из-под контроля, придется. У нас есть всего три дня на ее исправление, иначе и тебе придется несладко, и мне.

– Пугаешь?

– Нет, просто озвучиваю наше ближайшее будущее. Но есть возможность создать альтернативную реальность.

– Валяй!

В этот момент к нашему столику подошел официант и принес то же самое, что и пять минут назад.

– Только ты пока оставь свой напиток, выслушай, а потом продолжишь возлияния. А то мало ли, как на тебя повлияет то, что сейчас скажу, и будешь ли ты способен и дальше адекватно на все реагировать.

– Окей, понял. Слушаю тебя очень внимательно, – сказал Митя, а потом, прищурившись, задал вопрос, которого сейчас и следовало бы ожидать: – И я так понимаю, что ты в меня не влюблена? И я нужен тебе для какого-то дела, а не для приятного общения.

– Правильно понимаешь. Да и у тебя, судя по новостям, есть девушка. Так что я тебе тут и не нужна. Ты парень, конечно, симпатичный, деловой, но не мой типаж.

– Обидно, однако. А я почти тебе поверил. Ты-то как раз в моем вкусе – стройная, длинноногая, есть о чем поговорить, да и не глупа совсем. А девушка… Это так, конспирация. Нет у меня никакой второй половинки, и даты никакой нет. Есть только головная боль. Но ты-то можешь ее снять, раз ты всемогущий телохранитель, – Митя улыбнулся, и было непонятно, то ли он ерничает, то ли пьянеет, то ли говорит то, что думает.

– Не люблю напрашиваться на комплименты, – прервала я пламенную речь своего чуть захмелевшего собеседника, – слушай, давай об этом потом. Сейчас есть более важная тема для разговора.

Я подумала, мало ли как отразятся сегодняшние события на психике этого индивидуума, надо быстрее все выложить и услышать его версию происходящего, а может, еще и план действий.

– Смотри, Львов, который нанял тебя, нанял и меня, чтобы я охраняла тебя во время сделки, а также по пути туда и оттуда. Чтобы не случилось ничего ни с тобой, ни с мусангом.

– С кем? Ты шутишь? – удивление моего спутника было на пределе. – Ты хоть знаешь, сколько он стоит? И что будет, если его привезти к нам незаконным путем?

– Законным путем, смею тебя уверить, никто и не повезет. В той самой коробке, которую ты решил открыть при совершении купли-продажи, находился мусанг, самый что ни на есть настоящий. А так как ты сейчас остался и без товара, и без денег, Львов дал три дня на его поиски и возвращение, иначе…

– Что иначе?

– Ты и сам все прекрасно знаешь, думаю, тебе звонили по тому же самому поводу. Только не сам Львов, а, видимо, его человек, который и решает такие дела.

– Практически, – Митя хмыкнул, посмотрел в окно, потом снова вернулся взглядом ко мне.

– В моих интересах помочь тебе, спасаю не только твою, но и свою шкуру.

– И отрабатываешь полученный гонорар, – скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Митя.

– И это тоже. В принципе, так же, как и ты. В общем, я свои карты раскрыла, теперь твоя очередь.

Митя помолчал с минуту, а потом, все-таки решившись на этот шаг, так как терять-то, в принципе, было нечего, начал свой рассказ. По мере того как он раскрывал карты, я удивлялась все больше и больше, а потом меня озарило, почему же произошла сегодняшняя ситуация.

– Да, мне сейчас звонил Картёшкин. Правая рука Львова и советчик во всех делах и задумках, – мой собеседник замолчал.

Потом посмотрел на столик, на меня, и вдруг его глаза прояснились, с него словно спала какая-то невидимая маска, и он четким, хорошо поставленным голосом начал мне раскрывать свои карты:

– С самого начала, Женя, в твои расчеты по моей охране закралась ошибка: я не Митя, а Витя. Митя – это мой брат-близнец, он-то как раз и занимается теми вещами, о которых особо никто не распространяется, да и вслух где попало стараются не говорить.

– Человек-обезьяна? Который может пойти туда, не знаю куда, и достать то, не знаю что?

– Практически да. Мне раньше хотелось быть таким, как он, но потом я понял, что не готов брать на себя такую ответственность, да и риск – дело не мое. Брат у меня удачливый, словно его сама Фортуна в макушку при рождении поцеловала – за что он ни берется, все удается без сучка без задоринки.

– Так вот почему я не заметила подмены. Брат-близнец, – задумчиво произнесла я и сразу спросила: – А тогда как ты попал сюда? И почему не в курсе, что тебе нужно было отдать деньги за мусанга?

– Вчера днем брату стало плохо, прихватило сердце. Пока мы дожидались скорую, он сказал про билеты, деньги и новое плевое дело – мол, только доехать, отдать деньги, забрать товар, потом доставить его Львову. Дал свой паспорт и телефон. Когда его увезли, я опомнился, написал сообщение, что за животное-то? Но он, понятное дело, не отвечал. Тогда я позвонил, а когда услышал звонок рядом со своим ухом, то понял, какую глупость совершил – телефон-то его у меня остался. Принялся звонить в больницу, куда его доставили. Дежурная медсестра, которая взяла трубку, сказала, что брата готовят к операции. Понятное дело, спросить я ничего не мог. Подумал, что увижу тогда на месте, ну не слона же мне поручат везти. Пока собирался, чуть не опоздал.

– Так вот почему я не видела тебя среди пассажиров, садящихся на вокзале. Я стояла у поезда до самого последнего, чуть было не осталась на перроне.

– Я же потом почти на ходу запрыгнул в первый попавшийся вагон, точнее – в последний. А затем уж дошел до своего, разместился. Думал, раз брат сказал, что дело плевое, то и волноваться незачем. Кстати, раз тебе было велено его, то есть уже меня, охранять, почему я тебя не приметил тогда в ресторане при сделке? Или ты так хорошо зашифровалась, замаскировалась?

– Да нет, сейчас расскажу…

– Подожди, я сам сейчас догадаюсь, – мой собеседник почесал переносицу и принялся размышлять вслух: – Там была пара молодоженов, которые ели и просто наслаждались друг другом; мужик с ноутбуком, совершающий очередную онлайн-сделку по втюхиванию суперсовременных средств связи или датчиков движения, реагирующих очень чутко; две черноволосые девушки, больше смахивающие на ведьм из фильмов ужасов, нежели на красавиц. Это все не ты. – Митя задумался. – Так, там был еще один посетитель, как раз через пару столиков от нас. Элегантная старушка в странной шляпе с павлиньими перьями. Но явно она – не ты. Хотя…

Теперь в голос засмеялась я, представив себя этакой старушкой. Хохотала минут пять, не могла остановиться. Потом, вытерев слезы, сказала:

– Меня вообще сегодня там не было. От слова совсем.

– Как так? Вот тебе и телохранитель!

– Встреча была назначена на тринадцать часов, а у меня в голове почему-то было, что на три.

– Ну три и тринадцать, в принципе, созвучны, если сильно не придираться.

– Пока ты совершал свою горе-сделку, я любовалась морскими волнами и наслаждалась криками чаек.

– Однако, неплохо. Неплохо, однако.

– Ты повторяешься, Митя-Витя.

Мы рассмеялись. Потом нас словно что-то отпустило, и мы принялись трезво рассуждать, ну если, конечно, такое выражение было уместно применить к моему собеседнику в нашей ситуации.

– Что делать-то теперь будем?

– Пока не знаю. Утро вечера мудренее, как говорит моя тетушка.

– О, и наша мама так всегда говорила. А еще любимой фразой была такая: «С проблемой нужно переспать», – с этими словами Митя лукаво взглянул на меня: то ли шутил, то ли наглел, то ли алкоголь из желудка добрался до мозга.

– Ну уж нет, спать с тобой я не собираюсь. Телохранитель не обязан день и ночь охранять того, с кем связан делом.

– А зря.

– Так, закрыли эту тему. Пойдем немного проветримся, полюбуемся ночным городом, а там, глядишь, что и в голову дельное придет.

– Жень, ты не обижайся. Я на самом деле не такой, каким тебе сейчас кажусь. – Мой собеседник вдруг стал серьезным. И если бы я не видела, то никогда бы не подумала, что он сейчас пил и сильно нервничал. – Просто, понимаешь, образ этакого простачка, рубахи-парня, достаточно удобный. Многие не берут меня в расчет, а я узнаю то, что мне нужно, без особых усилий. Я так-то брату периодически помогаю, когда нужно узнать то, к чему невозможно подобраться, – чужое мнение о ком-то или о чем-то, светские сплетни, родственные разговоры.

– Понятно. Слухач, в общем?

– Практически да. Поэтому когда в компании видишь такого простофилю, лучше быть начеку и следить за тем, что говоришь. Особенно, если это малознакомая или совсем незнакомая тебе компания. Так, ладно, засиделись мы с тобой. Давай, наверное, собираться.

Витя, которого для удобства я все-таки решила продолжать именовать Митей, подозвал официанта, расплатился, не дав мне и пикнуть о раздельном счете, и подал мою легкую куртку, висящую за спиной.

Мы вышли в ночь. Я запахнула куртку поплотнее, а потом и вовсе решила застегнуться. Как же все-таки обманчив март. Даже здесь, в курортном городе, он показывает свои капризы: днем мне хотелось вообще идти в одном легком свитерке и джинсах. Но хорошо, что я этого не сделала, а то сейчас бы дрожала, как побитая собачонка, – вечерний холод забирался тонкими пальцами под одежду и касался всех открытых частей тела.

Мы молча прошли приличное расстояние по освещенной набережной, а потом, как-то не сговариваясь – Митя повернул голову и показал глазами, а я кивнула в ответ, – решили спуститься к самому морю. Море глухо дышало и обдавало нас свежестью. Видно его совершенно не было – перед нами стояла живая черная стена.

Глава 8

– Давай попробуем логически порассуждать, где эта чертова обезьяна может быть? – предложил мне Митя после долгого молчания.

– Какая обезьяна? Мы, вообще-то, ищем мусанга.

Мы стояли, облокотившись на парапет набережной и со стороны, должно быть, выглядели влюбленной парой, которая решила в такое время года остаться здесь для того, чтобы встретить рассвет.

– Ну не буду же я во всеуслышанье его называть по-настоящему. Это кодовое название.

– Хорошо, я тебя поняла. Обезьяна так обезьяна. Ты знаешь, если честно, логика – не мой конек.

– Это я уже понял.

– Хм… Первое, что мне приходит в голову, что твоя живность так и осталась у продавца. Либо он не чист на руку и решил потом еще раз перепродать его, либо оставить себе.

– Тогда стоит подумать, кто еще мог бы его купить и кому он потребуется. Надо посмотреть, какие крутые кофейни здесь есть и кто специализируется на подаче эксклюзивного кофе.

– Кстати, это вариант.

– Если он решил его оставить себе, то почему? Хорошо бы узнать, что он за человек и чем занимается. А мне, кроме его имени и фамилии – Иван Васильев, – ничего не известно.

– Да и это, как ты понимаешь сам, не настоящие данные. Ты его в лицо помнишь?

– Помню. Но что толку-то? Он такой обыкновенный, среднестатистический человек среднего роста, светло-русый, худощавый – встретишь такого на улице, обернешься и не поймешь, кто он и где и куда ушел? А он может стоять рядом с тобой.

– Так, это немного усложняет дело. Ну да ладно, что-нибудь с этим придумаем. Попробуем фоторобот составить по памяти.

– Попробуем, только тогда с утра на свежую голову. Сейчас я вряд ли что-то смогу изобразить.

– У меня на ноутбуке специальная программа установлена, там не обязательно рисовать, можно просто задавать нужные параметры, комбинировать их и в итоге получить необходимое лицо.

– Ого! Я и не знал, что такое существует! Прикольно! Ты детективом, что ли, подрабатываешь?

– Ну практически. Не то чтобы это мое прямое занятие, просто периодически попадаю в такие дела, которые требуют моего прямого участия – не только охраны, но и спасения.

– Интересный ты человек. А так с виду и не скажешь.

– По тебе тоже, – подколола я его, желая немного разрядить атмосферу.

Митя улыбнулся:

– Ладно, давай, наверное, в сторону отеля двигать. Утро вечера все равно мудренее. Пораньше встанем, портрет составим, потом кофейни поищем.

– Кстати, а может, нам в местный зоопарк наведаться?

– Какой?

– Ну, помнишь, о нем говорила корреспондент? Что она советовалась то ли со смотрителем зоопарка, то ли с кем-то еще, насчет того, почему убежала твоя живность.

– Кстати, а это тоже вариант. Вдруг к нашему делу приложили руку какие-нибудь зеленые или зоозащитники и таким образом решили спасти животное?

Мы минут двадцать уже шли по цветущей улице Сорочинска. Сияли фонари, машин было мало, людей тоже. Город готовился ко сну. Весной, оказывается, здесь довольно приятно и спокойно.

Мы шли не то чтобы куда глаза глядят, но все равно практически без маршрута. Нас манил зеленый свет маяка, который сиял где-то вдалеке.

Молчание. Глухой рокот волн вдалеке. Тихий шелест ветра. Я отчего-то сейчас вспомнила предсказание продавца специй. Вот и выяснилось, что пропажа, которую я ищу, мне не принадлежит – это так. Мусанг вообще непонятно чей сейчас: из родных мест его увез какой-то человек, передал в России левому чуваку, он его продал, но к покупателю зверек так и не попал. А ведь его еще ожидает путь из почти тропического солнечного Сорочинска в хмурый и серый в данное время года Тарасов.

Про подкидыша тоже все стало понятно: Митя – это не Митя, а Витя, который сам по себе «подкинулся» в эти приключения и в мою жизнь.

Единственное, что меня зацепило, так это слова про остров Буян. Который принесет радость. Скорее всего, он это просто сказал, желая разбавить свою тираду про дальнейшие опасности.

Хотя про них все было ясно с первых слов, я же так и сказала юноше, похожему на Аладдина, что это мои постоянные сопровождающие. Без опасностей я, в принципе, и не представляю свою жизнь. Она стала бы серой, скучной и, скорее всего, безынтересной.

Может, когда-то я и захочу домашнего уюта, вить семейное гнездышко, по вечерам встречать супруга с работы с ребенком в одной руке и пирогом в другой, но сейчас такая картина во мне вызывает лишь резкое отторжение.

Бррр. Я даже встряхнулась, как кошка, стряхивая с себя эти мысли.

– Замерзла? – повернулся ко мне Митя, заметив мое странное телодвижение.

– Да не особо.

– Мы, кажется, пришли. Смотри, вот за этими зданиями и кроется маяк. Самый старинный на этом побережье. Одна из главных достопримечательностей Сорочинска, но попасть внутрь, к сожалению, нельзя.

– Почему? Я бы хотела. Но жаль, что нельзя. Мне было бы интересно посмотреть, как там все устроено. Я читала где-то, что раньше это был самый крупный маяк на морском побережье в этом краю, хотя освещение работало лишь за счет керосиновой лампы. Но с какой-то там особой линзой была возможность давать световой сигнал на тридцать километров или даже чуть больше. Интересно, а сейчас он на столько же может светить?

– О, это мне известно. Кстати, а ты знаешь, что цвет его лучей мог меняться в зависимости от времени года?

– Прикольно! – Я стояла, задрав голову, и любовалась старинным маяком, выглядывающим из-за домов, ресторанчиков и закрытых кафешек. Сейчас маяк светился нежно-зеленым, практически успокаивающим светом.

Я посмотрела-посмотрела и поняла, что очень хочу спать.

– Мить, пойдем уже до отеля? Я нагулялась.

– Пойдем. Сейчас надо подняться по улице, немного пройти, и мы уже на месте.

Мы шли по ночному городу, расстроенные, усталые, но тем не менее с надеждой в сердце, что с наступлением нового дня мы все решим, найдем и со всем справимся. Вдыхали ароматы курортного города – незнакомых цветов, буйной зелени и моря.

Молчали. Каждый думал о своем. Улица сейчас шла круто вверх и разветвлялась перед красивым старинным храмом, окруженным тополями. Мы постояли, поразглядывали его немного, потом решили свернуть налево, там, по словам Мити, был еще очень интересный памятник одному из советских певцов.

Мы прошли еще немного, полюбовались розовой магнолией, которая при свете фонарей казалась абсолютно фиолетовой, вдохнули ароматы гиацинтов, флоксов и огромных тюльпанов и пошли вперед.

Мне показалось, что мы идем немного не туда. Я сказала об этом Мите, но он отмахнулся:

– Все нормально, у меня географический нюх, я любое место нахожу с первого раза, даже если я здесь впервые.

Я ухмыльнулась – вот это самоуверенность. Ну да ладно, идем дальше.

Мы немного прогулялись и вдруг обнаружили, что стоим перед закрытой кафешкой, возле которой располагался стеклянный уличный лифт нашего отеля.

– Неужели?

– Мы на месте.

– Теперь только спать.

– Доброй ночи, до завтра.

– До завтра.

Я открыла номер, разделась, быстренько влезла под душ и, не постояв там и десяти минут, вышла совсем обессиленная. Дойдя до кровати, рухнула с высоты своего роста на мягкое покрывало, кое-как дотянулась до розетки, воткнула на зарядку телефон, выключила свет и, спихнув ногой покрывало, закуталась в простыню – в номере было тепло. Как провалилась в сон, я даже и не поняла.

Глава 9

Проснулась же я словно по щелчку. В комнате царила темнота – номер мой был маленький, уютный, но совершенно без окон.

Интересно, сколько сейчас времени и какая погода? Главное, чтоб не было дождя. Бегать под зонтом по улицам города с утра пораньше мне как-то совсем не улыбалось.

Часы на телефоне показывали шесть тридцать. О, я проснулась на полчаса позже, чем обычно. Щелкнула быстренько чайник, сама отправилась приводить себя в порядок. Достала по ходу дела из рюкзака уютный джинсовый комбинезон, который не только выглядел стильно, но и был очень удобным. Самое главное его достоинство – наличие множества скрытых карманов, в которых незаметно можно было хоть слона по кусочкам спрятать.

Этим-то я и занялась. Не слона, конечно, распихивала, а свои принадлежности. А их у меня было немереное количество. Оставалось лишь определиться, что сейчас важнее и что наверняка пригодится.

Пока баловала себя легкой освежающей тканевой маской, раскладывала то, что мне могло сегодня понадобиться.

Надела серьги-бомбочки, кулон, который превращался в шокер, если его активизировать. Подумала и вместо балеток натянула кроссовки, в которых были спрятаны капсулы с едким перцем. Все остальное оставила на месте, прихватив небольшую сумочку с документами, телефоном и водой. Главное, потом в нее положить электронный ключ от номера.

Вспомнив, что в конце коридора были широкие окна, выходящие на городскую улицу, я практически бесшумно вышла, чтобы сориентироваться по погоде. За окном накрапывал мелкий дождь, небо хмурилось сизыми тучами, а ель, которая росла прямо под окном, склонила свою макушку под тяжестью набухших шишек.

От такой погоды и дома-то у меня частенько портится настроение, приходит какая-то меланхолия и порой легкое раздражение. Я начинаю копаться в себе, в своем детстве, выискивать причины того или иного поступка.

Вот и сейчас я думала о своей оплошности, а точнее, о таком досадном промахе в самом начале своего дела, хоть одновременно радовалась тому, что вырвалась из серых тарасовских будней в Сорочинск. Наверное, именно поэтому я не услышала никаких шагов, а лишь ощутила чье-то дыхание у себя за спиной.

«Нормальный человек так близко подходить не станет», – промелькнула, как быстрокрылая птица, мысль в моей голове, поэтому я, не раздумывая, резко развернулась и с локтя ударила того, кто ко мне подкрался.

Послышался глухой звук – передо мной на попе ровно сидел не кто иной, как Митя, и потирал скулу. Но выглядел он отчего-то довольным.

– Еще чуть-чуть, и ты меня бы без глаза оставила. Евгения, ты не телохранитель, а теловредитель! – полушутя-полуобиженно фыркнул он, поднимаясь с пола.

– А не надо ко мне подкрадываться, как тигр к добыче, – парировала я, и мы оба замолчали, вспомнив о той угрозе, которую вчера нам озвучил Львов.

– Тигр! Мусанг! – в один голос произнесли мы, став серьезными. И от этой серьезности расхохотались.

– Жень, мне тут одна умная мысль в голову пришла.

– Только одна?

– Пока да. Короче, смотри, я лежал сейчас и вспомнил этот выпуск новостей. Помнишь, девчонка-корреспондент сказала, что она наведывалась к какому-то смотрителю зоопарка или профессору.

– Помню. А нам-то он зачем? Ты хочешь спросить, есть ли в зоопарке лювак, и попробовать его выкупить?

– О, это тоже идея. Но я немного о другом подумал. Мы можем у этого профессора уточнить, какие повадки у лювака, чего он боится, что любит и куда примерно мог рвануть, оказавшись в незнакомом месте.

– Слушай, а я об этом даже не подумала.

– Ну так вот, а я подумал. Нам осталось только вспомнить фамилию этого мужика, сходить к нему, все узнать и взять этого звереныша тепленьким. Сонным. Посадить в перевозку и отправиться домой.

– Если дело только за тем, чтобы узнать фамилию профессора, то я тебе помогу наверняка. Половинкин С. Н.

– Откуда ты знаешь?

– Просто застряла в мозгу эта фамилия и картинка. Когда девушка-корреспондент рассказывала о своем разговоре с ним, то на экране в углу было фото мужчины средних лет, с усиками, довольно приятной наружности, а внизу фамилия и инициалы.

– Эс… Саша, Сергей, Степан, Семен, Святослав?

– Ну, Саша-то явно не подходит. Тогда уж Александр.

– Блин, вот это я дал маху! А эн? Николаевич? Никодимович? Назарович? Никитич?

– Никитич – это прямо как богатырь! Ладно, что мы с тобой гадаем, давай загуглим, да и все.

– Так, так… Смотрим. Сорочинский сафари-парк, сотрудники… Агафонов, Афиногенов, Белянский, Григорьева, Горюшникова, так, Никольская, Оплеухова, Оленин… – Митя листал ленту смартфона, вслух перечисляя фамилии. – Вот, нашел, Половинкин Сергей Николаевич, профессор, доктор биологических наук. Он? – Митя повернул ко мне экран смартфона. Оттуда на меня смотрели добрые голубые глаза достаточно симпатичного мужчины, он всем своим видом показывал доброжелательность и притягивал к себе.

– Да, он. Это точно тот, кто нам сейчас нужен. Такой человек просто не может остаться в стороне от нашей проблемы.

– Отлично. Тогда смотрим расписание работы сафари-парка и выдвигаемся?

– Да, а чего зря время-то терять?

Узнав, что до открытия нужного нам места есть еще час, мы решили спуститься позавтракать в ресторане отеля, а потом пешком пройтись по городу. И время с пользой проведем, и городом полюбуемся. Тем более что тучи за окном начинали потихонечку расползаться, открывая то тут, то там голубые лоскуты неба. День обещал быть именно таким, каким нужно.

Кофе, который был здесь, оказался превосходным, так же, как и тосты с авокадо и яйцом пашот.

Я сидела и смаковала каждый кусочек, Митя же, наоборот, заглотил поданный бутерброд, запил его кофе, сделав пару или тройку глотков, и теперь с нетерпением постукивал пальцами по краешку нашего стола.

– Ты чего такой торопыга?

– Мне просто не терпится найти это чудо-животное, поскорее сесть в самолет, вернуться в Тарасов и жить дальше своей нормальной жизнью.

– Какой ты шустрый! Я тоже этого, конечно, хочу. Но уж раз нам выпало такое приключение, надо для себя и в нем найти плюсы. По крайней мере, у нас есть море под рукой, вкусная еда и вполне сносный кофе.

Тут я прыснула. Кофе. Кажется, теперь этот напиток у меня будет ассоциироваться с сорочинским приключением, если оно, конечно, закончится благополучно и мы с Митей останемся целыми и невредимыми, а главное – живыми.

Я доела тост, подавив в себе острое желание вымакать растекшийся желток с пряностями и травами по краю тарелки, сделала последний глоток кофе и, промокнув губы салфеткой, поднялась из-за стола. На сытый желудок и думается лучше, и настроение повышается, и жить хочется.

За несколько минут, пока мы сидели и болтали ни о чем, я задавала Мите вопросы и составляла фоторобот нечестного продавца лювака. Пару раз поворачивала к своему собеседнику планшет, он комментировал, я исправляла. В итоге получилось лицо среднестатистического мужчины, мимо которого и правда пройдешь на улице и не обратишь внимания.

– Жень, слушай, мочку левого уха у него сожми.

– В плане?

– Она у него была пожеванная, что ли, или прижатая снизу. Словно ее невидимой скрепкой зацепили.

– Вот так? – я показала портрет с добавкой.

– Да, точно. И правый глаз у него чуть прищуренный. Знаешь, так у котов бывает, когда они просыпаются – один глаз смотрит на мир широко, а второй еще раздумывает – а надо ли ему все это.

Глаза я тоже подправила. Теперь вырисовывалось что-то отличительное.

– Угу. Вроде как похож. В общем, смотри внимательно по сторонам – вдруг где на него наткнемся? – сказал Митя, поднялся и пошел к чисто вымытой двери отеля, возле которой пританцовывала уборщица в белых с ромашками резиновых перчатках и со шваброй в руках.

Мы вышли из отеля и, посмотрев на карту, решили, что будем идти не вдоль побережья, а на несколько улиц выше него – так будет короче путь.

Город петлял, показывая нам все свои красоты: огромнейшие пальмы в три или четыре человеческих обхвата, фигуры сказочных и исторических персонажей на каждом шагу, изумительные фонтаны с чистейшей водой. По пути встречались ухоженные клумбы, выполненные в разных стилях и с разным тематическим уклоном: тут тебе и японский садик, и китайское произведение искусства в виде цветочного ленточного дракона, и поле калмыцких тюльпанов, и французское мини-поле с лавандой. Эх, жаль у меня с собой нет ни фотоаппарата, ни нормального телефона. Эту красоту Мила бы оценила, когда увидела.

Через пару улиц мы решили свернуть, чтобы как раз подниматься в сторону гор, которые приветливо сияли белоснежными вершинами под лучами мартовского солнца. Где-то там, судя по карте, и был нужный нам сафари-парк.

Здесь, в Сорочинске, уже вовсю цвел абрикос. Деревья стояли окутанные нежным сиянием белоснежного облака в солнечных лучах. Казалось, что и сами деревья излучают какое-то сияние. Если глубже вдохнуть воздух, проходя под ними, то создавалось ощущение, что это облако теперь поселилось внутри тебя.

Я шла и улыбалась, сама не зная чему. Прекрасная погода, прекрасный город, прекрасная компания. Да, есть проблемка – нет мусанга, но ее же легко можно решить. Сейчас мы все узнаем у профессора Половинкина про повадки животного, поймем, где он может обитать, и счастливые, довольные отправимся в обратный путь. А пока можно наслаждаться тем, что у нас есть.

Мы свернули направо и оказались на местном рынке, который у нас в Тарасове называют блошиным или птичьим. Почему такое название, сказать сложно. Да, здесь можно купить и птиц: ярких попугайчиков, скромных канареек, голосистых соловьев, белоснежных голубей с хвостами, похожими на веер. Иногда привозят сельскую живность: цыплят, утят, индюшат; взрослых особей, их родителей: кур и петухов, красивых селезней и серых уточек, один раз я видела даже павлина, правда, с общипанным и довольно потрепанным хвостом, но все же это была настоящая царь-птица.

Но в основном на таких рынках продают всякую всячину, которая либо просто не нужна дома, либо ее хозяин очень нуждается в средствах. Отсюда и второе название местечка – «блошиный рынок»: здесь столько мелочовки, столько товара, как блох на бродячей собаке, которых не выловишь.

– Если честно, я всегда обходила стороной подобные стихийные рынки, – повернулась я к Мите: – Даже скажу так: никогда не бывала на них, обходя десятой дорогой.

– Почему?

– Тебе ответить честно?

– Ну… Желательно. А смысл в нечестном ответе?

– Я раньше считала покупки в таких местах уделом бедняков и, как бы это помягче выразиться, – я задумалась, подбирая подходящее слово, – маргиналов.

– Серьезно? Ты посмотри вокруг, это же просто музей СССР!

– Ага, музей. Под открытым небом, – съязвила я и добавила: – Бабушкин сервант и дедушкин гараж.

– Ты знаешь, я не то чтобы заядлый посетитель таких мест. Так, скажем, любитель. Порой интересно просто пройтись, все разглядывая – от грошовых безделушек до коллекционных вещей. Да и стоимость у них колеблется от одного рубля до нескольких десятков тысяч. Можно найти все.

– Прямо-таки всё-всё? Вот в этом барахле, – шепотом, чтоб не обидеть местный люд, спросила я и оглядела ближайшие «прилавки» – покрывала и клеенки, лежащие на земле, низкие самодельные столики из ящиков, походные туристические столы.

– Да, здесь, – тоже отчего-то тихо-тихо шепнул Митя. – Смотри, разные книги, винил, значки, монеты, фарфоровые статуэтки, винтажные украшения, вон даже бюст Ильича торчит, видишь?

– Ага, вижу. И музыкальные инструменты, – показала я рукой в сторону трех баянов, балалайки и очень потрепанной скрипки. – Ощущение, что кто-то забрался в каморку за актовым залом в заброшенной школе искусств.

– Хм, интересное сравнение. А еще посмотри, – обратил мое внимание Митя на близлежащую доску, где расположились уж точно музейные вещи, – старинные самовары и утюги, посуда, хрусталь и игрушки.

– Да уж, – протянула я, присмотревшись. – Некоторые вещи в таком ужасном состоянии, что смотреть страшно, а не то что в руки брать. Бррр…

– А некоторые превосходно сохранились. Лично у меня они вызывают ностальгию и воспоминания из детства. Практически все это было у моих родителей, у бабушки с дедушкой. Мне кажется, что, возьми я в руки любую вещь, так я тебе столько историй расскажу, с ней связанных. На таком рынке можно найти все, что душе угодно, причем совершенно неожиданно.

– И порой за копейки, – вклинился в наш разговор довольно тонкий голосок.

Мы с Митей машинально завертели головами, но никого заметили, а голос продолжал звучать:

– Торговаться можно, здесь так принято. А еще можно сделать заказ на какой-либо предмет или вещицу. Если она вам очень-очень нужна, ее достанут из-под земли. В прямом смысле этого слова, – от кирпичной стены ближайшего здания отделилась мальчишеская фигура. – Дяденька, тетенька, посмотрите, что у меня есть.

– Охламон этакий! Ты опять влезаешь? Ну-ка пошел отсюда, – внезапно возникшая толстая потная тетка в цветастом платье огрела скрученным полотенцем худощавого парнишку, подошедшего к нам. – Не слухайте его, тащит всякую дрянь откуда ни пойми. Пойдемте лучше ко мне. Вы же не местные, да? Туристы? Так я вам самых лучших сорочинских ракушек выберу, девушке бусики подберу, там камни морские на удачу, молодому человеку – кулон из зуба морской акулы – он силу дарит во всем, – нелепо подмигнула она Мите и, схватив меня под локоть, попыталась тащить вперед.

Я дернула руку:

– Женщина, оставьте нас в покое, мы просто ищем короткую дорогу.

– Ля какие… Ищите! Чего сюда заперлись-то? – обиженно сказала она и повернулась к Мите: – Пойдем, я тебе кулон из акульего зуба покажу. Все мужики берут, не пожалеешь.

Я не стала слушать ее разглагольствования. А Митя и сам взрослый человек – разберется, что к чему. Вот парнишку мне стало жалко. Я подошла к самой стене и увидела там закуток. На земле, а точнее, уже на траве, лежала доска, которая была покрыта ажурной вязаной скатертью, уже пожелтевшей от времени. А на ней лежали ракушки самых разнообразных форм и расцветок. Мое внимание привлекла одна, пожалуй, самая огромная из всех.

– Можно я ее просто подержу? – спросила я паренька неопределенного возраста, который был одет в старенькие, но чистейшие джинсы и клетчатую рубашку.

Он улыбнулся:

– Конечно, можно, за спрос и просмотр денег не беру.

Я наклонилась, взяла в руки раковину, которая больше напоминала упитанного поросенка – и по тяжести, и по внешнему виду, погладила ее бок.

Потом вспомнила, что пареньку сейчас досталось, и полюбопытствовала:

– За что она так тебя?

– Жизнь у нее тяжелая, вот она на всех и кидается. Счастливый человек другим зла не желает.

– Ух ты! Маленький философ, – усмехнулась я. Потом поправилась: – Прости, что назвала тебя маленьким. Сколько тебе лет, если не секрет?

– Не секрет, двенадцать, – он немного помолчал и добавил: – Будет в сентябре.

– Ты сам находишь эти раковины?

– Нет, – паренек как-то грустно вздохнул, – это коллекция моей бабушки. Мне ее очень жалко продавать, но иначе нам с дедушкой и не выжить. Пенсия маленькая у него, подрабатывать он не может в полную силу. Вот и приходится продавать. Хотя самое красивое я убрал на память. Дедушке сказал, что продал, а сам просто не стал тратить деньги, которые он мне дал на школьный обед.

С такой откровенностью я встречалась впервые. И было видно, что паренек рассказывает это не с целью меня разжалобить, он просто констатирует факт.

Меня восхитило его поведение, и я сказала:

– Ты знаешь, сейчас я у тебя ничего не куплю, потому что иду на одну встречу, а вот завтра…

– Все так говорят, – грустно улыбнулся юный продавец. – И еще никто не возвращался.

– Понимаю. Но не все же люди врут. Давай сделаем вот как. Мне очень понравилась раковина, что я сейчас держу. Она словно живая, что ли. От нее тепло идет.

Мальчик поднял на меня глаза, в которых читался интерес:

– Вы первая, кто так говорит. Вы ее почувствовали.

– Смотри, – перебила я его, – сколько она стоит? Я даю тебе за нее деньги, а ты принесешь ее сегодня вечером к «Авеню Плаза», договорились?

– Вы мне доверяете? Вы же меня видите в первый раз. А вдруг не принесу?

– Тогда это будет на твоей совести. Так сколько ты за нее хочешь?

– Пятьсот рублей, – выпалил парнишка.

Я достала крохотный бумажник, выудила из него тысячу, протянула ее.

– Блин, у меня сдачи не будет. Посмотрите ровно пятьсот?

– А сдачи и не надо. Вторые пятьсот за доставку. Чтоб уж точно не было повода не приходить.

Паренек, не веря своим глазам, протянул руку к купюре, потом отдернул ее, потом все-таки взял.

– Спасибо! Огромное спасибо! Этого как раз хватит бабушке на лекарство, – паренек был таким счастливым, что весь сиял.

– На здоровье! Не забудь принести. «Авеню Плаза», девять вечера. Надеюсь, к этому времени мы уже будем на месте.

– А куда вы направляетесь?

– В сафари-парк.

– Эх, вам надо было не по нашей, а по соседней улице идти. Она не так петляет и выходит прямиком к центральному входу.