«Возможно, этот кто‑то контролирует через камеры наблюдения?» – мысленно предположил я, мельком осматривая гостиную, в которой, кроме меня и Тритона, была только клетка с канарейками.

Сидящий в золочёном кресле Тритон, был похож на кота, только что закусившего сметану сливками. Оплывшее жиром тело, маслянистая морда с маленькими глазками, а хитро‑мудрая улыбка, только усиливала сходство.

– Проходите уважаемый, присаживайтесь… чаю, кофе или может чего погорячее?

«Даже говорит как кошак!»

И опять этот злобный взгляд, уже с другой стороны. Я тщетно пытался уловить, ускользающее знание, но ощущение уже пропало.

– Благодарю, – ответил я, усаживаясь на фигурный, с виду хлипкий стул. – Давайте сразу к делу.

– Ох молодёжь, всё дела да дела. А когда же жить? – по‑стариковски посетовал Тритон, заговорчески подмигивая.

В том, что это именно он, я не сомневался, описания Калёного совпадают, особенно, архаично выглядящий пробор в причёске. Как у цирюльника конца девятнадцатого века, прямо по центру.

– Ну что ж, извольте показать, то, зачем вы здесь! И снимите ради бога, эти очки, здесь же нет солнца!

«Ага, щас!»

Калёный, проинструктировал чётко. Если не хочешь стать услужливым балваном, спрячь глаза за очками, лучше, конечно, сварочными, но и плотные солнцезащитные, тоже сойдут. Не думаю, что он настолько силён.

Проигнорировав предложение, я положил мешочек на стол, и направил свой взгляд, поверх головы тут же заинтересовавшегося хозяина. Там, в золотой раме, висело нечто, даже не знаю, как это убожество назвать. Зелёный низ, возможно трава, на ней стоял жопоногий урод, тянущий калечные лапки к жёлтому шарику на голубом фоне. От этого жёлтого шарика, исходили подозрительно сверкающие лучики. Похоже Калёный был прав, говоря, что этот ублюдок, использует брюлики вместо стразиков. Окинув взором стены гостиной, я заметил множество, подобных произведений. Урод возомнил себя творцом.

– И это всё? – Тритон отвлёкся от созерцания. – Обычно, камушков в два раза больше! Вот только не говорите, что вы их уже продали, я расстроюсь! – маленькие глазки, сверкнули злобой.

– Остальное, в другом кармане.

– Ах, в другом, – повторил он, противно улыбаясь.

Впрочем, улыбка быстро превратилась в подозрительный оскал понимания.

– В пространственном кармане? – спросив, он почему‑то посмотрел мне за спину.

Опять этот обжигающий злобой взгляд, почувствовав себя словно под сканером, я вспомнил.

«Упырь! Дар, убивающий одним взглядом! Похоже пора!»

Калёный хорошо запомнил, сказанное накануне. Материализовавшись, он тут же размазался в ближайшем пространстве, сверкнула сталь и меня оросило влажным веером крови.

– ААААХРРР…

«Неужели завалил?»

Начав орать на высокой ноте, он вдруг захлебнулся, хватаясь за что‑то во рту, а на стол, шмякнулись пара окровавленных огрызков. В одном из них, я узнал кусочек языка. На меня смотрело, безглазая, безносая окровавленная морда. Но любоваться этим, времени не было. В этот момент пришло неприятное чувство, меня хотели убить и не просто, а разорвать на сотни маленьких кусочков. Не раздумывая, я портанулся на три шага вправо, так, чтобы смотреть в лицо опасности. В ту же секунду, стул, на котором я сидел, разлетелся в мелкую щепку.

С момента появления Калёного, прошло не больше трёх секунд. Не смотря на практически звуковые скорости, я это знал, внутренние часы работали чётко, жадный до жизни паразит, всячески стимулировал, апгрейдил своего носителя, словно говоря мне: «Главное не умирай, а плюшек, я тебе накидаю!»

Четвертая секунда. Калёный показался всего на мгновение, его сосредоточенное лицо, размазалось в сторону выхода.

– Уходи! – услышал я, его голос.

«Нет уж, извините, не то воспитание.»

– ТВАРИ!!! – гаркнул, кто‑то невидимый.

Похоже невидимым, он был только для меня. Калёный с целью определился.

Четыре с половиной. Два серых пятна, сцепились по центру гостиной, а я, на всякий случай, прыгнул за спину Тритона. Как выяснилось не зря. Картина, находящаяся в тот момент за моей спиной, повторила судьбу стула.

«Да что за монстр там? Как Калёный, с ним справляется?»

Пять с половиной. Остатки Тритоновского произведения ещё не успели осыпаться, когда я, материализовался в прихожей. Бой, между тем, был не шуточный. Упырь с Калёным, крамсали друг друга, как взбесившиеся мясники, мелькали руки ноги, головы, а первый ещё и по мне удары наносил. Напарник его сдерживает. Стоит упырю‑клокстоперу отвлечься от меня – Калёному конец.

Урод выбрал ошибочную тактику, работает на два фронта, поэтому, нельзя пропадать из его поля зрения и на месте стоять, тоже не рекомендуется. Надо самую малость, чтобы упырь, задержался на открытом месте на пол секунды, и я его упакую, но нет же, он словно знал. Какой там шаг у Калёного? Болт или Радио, говорили про двенадцать, а сам клокстопер, признался в шестнадцати. Ясно одно, времени всё меньше, и где чёрт возьми, наша кавалерия?

Шесть с половиной. Прыгнув в очередной раз, на пару метров в сторону, я услышал топот из коридора. Мгновение спустя, в проходе нарисовался охранник с пистолетом.

«Вот же м…ь, как я про вас забыл? Хотя…»

Несущийся на хорошей скорости охранник, успел меня заметить, прежде чем, я упаковал его и тут же выпустил, между собой и дерущимися. Импровизированный щит, так и бежал по инерции, но не долго. Я только успел упаковать второго, как он разлетелся на части, словно гранату проглотил. Пистолет с рукой в одну, удивлённая голова, в другую.

– Уходи говорю, я долго не продержусь! – крикнул напарник, появившись на глаза.

Тут же последовал полузвериный рык. Издав крик боли, Калёный, опять растворился в скоростном мире.

«Потерпи брат, этот упырь тоже не всесильный!»

Восемь секунд. Я прыгнул в гостиную, за спину бессознательно обвисшего в кресле Тритона, одновременно выпуская охранника. Но не как первого, потолки здесь, больше пяти метров. Смешно перебирая руками и ногами, бедолага, рухнул в самую гущу событий. Я рисковал жизнью напарника и был вознаграждён. На долю секунды, все персонажи, выпали в реальное время, выпущенный мной охранник, попал аккурат между ними, вызвав тем самым замешательство. Этого хватило, патлатый блондин со зверским, окровавленным лицом, отправился в мой карман.

– Всё, я его принял!

Калёный, какое‑то время тупо пялился на агонизирующего у его ног тело охранника, под ним, уже растекалась лужа крови. Затем, свалился на колени, как подкошенный. Быстро подбежав, я подхватил его, предотвращая падение в лужу крови. Выглядел он ужасно, весь в глубоких, кровоточащих порезах, левый глаз отсутствовал, как и большая часть пальцев на правой руке, однако, Калёный улыбался.

– Я знал, что будет непросто, но чтоб так! – прохрипел он.

Опомнившись, я достал фляжку с живчиком и влил ему в горло, добрую её половину.

– Кха‑ кха…Хватит! – откашлявшись произнёс напарник.

Тут, с прихожей донёсся дробный топот, не меньше десятка пар ног.

– Милиция! Всем оставаться на своих местах! Оружие на пол!

Узнав голос Тромба, я расслабился. Не прошло и пятнадцати секунд, от начала боя. По земным меркам, просто нечеловеческая скорость реагирования.

Прозванный чёрной дырой, появился первым.

– Ну прям как на мясокомбинате, – заметил он, глядя на растерзанные тела. – Есть кого зачищать?

Оглядев майора и обступивших его бойцов, я отрицательно покачал головой.

– Спасибо, брат, – прохрипел Калёный, будто задыхаясь. – Без тебя бы, я не справился.

Уцелевший глаз, налился кровью, а лицо вдруг резко посинело.

– Что‑то не так! – крикнул я, обращаясь к Тромбу. – Он синеет и пена на губах!

– Знахаря, быстро! – среагировал майор.

Один из бойцов, сорвался в сторону выхода.

Уложив напарника на пол, я подсунул ему под голову свёрнутую ветровку и отошёл назад. Калёный всё больше синел, из уголка рта, потекла окровавленная пена.

– Это что, яд? – спросил я, не к кому конкретно не обращаясь. – Разве иммунному страшен яд?

– Если это хлопья, то дело дрянь, очень на них похоже, – высказался Тромб. – Где нож? Чем его ранили?

– Вместе с владельцем, в надёжном месте, – ответил я, глядя в глаза майору.

Тот хотел что‑то уточнить, но его перебил подоспевший знахарь. Худой, с пушком на верхней губе, он показался мне мальчишкой лет шестнадцати.

– Расступитесь! Чёрт! Хлопья! – воскликнул он, ещё детским голосом.

– Да, что за хлопья‑то? Чем лечить? Может спека вколоть!? – прокричал я, вынимая заранее приготовленный шприц.

– Нет, стой! Поздно…

– Что значит поздно? Это знахарь или ветеринар? – указал я на нахохлившегося мальчишку.

В эту же секунду, словно в ответ, Калёный захрипел, разбрызгивая пену, резко выгнулся и затих.

«Писец! И всё что ли?»

Видимо, я немного подвис, потому что не сразу понял, что ко мне обращаются.

–… не умею это лечить, извините! – голос был и в правду расстроенным. – Продукты распада споранов, чрезвычайно ядовиты!

– Да тут бы и опытный знахарь не справился, – вмешался Тромб. – Здесь, важно успеть, пока яд не дошёл до сердца. Займись лучше нашим подопечным, – обратился он, к мальчишке, указывая на бессознательного Тритона. – Его ещё допрашивать!

«Интересно, как они допросят слепого с отрезанным языком?» – почему‑то подумалось мне. «Не важно, человека больше нет, а мог бы стать, верным другом…долбанный Стикс!»

Пнув на прощанье, не в чём не повинный труп охранника, я направился к выходу. Город, уже был не интересен, нужно двигаться дальше.

– Постой, Кнут!

Тромб нагнал меня на улице.

– Ты извини, что так получилось.

Удивил. И выглядел, кстати, малость пришибленным.

– Не успели мы к началу, да и яд этот, кто мог знать…

– Забей, это мы ошиблись, – успокоил я его. – Калёный был повёрнут на мести, попросил помочь, вот я и помог. Если бы не этот упырь…кто мог знать?

– Упырь? Ты про дар? – уточнил майор.

– Да! Тот самый, который может взглядом разорвать!

– Уверен? Лично я, видел работу кинетика и клокстопера, их ещё клокинами называют, очень редкое сочетание и все на госслужбе, – поведал мне Тромб.

– Взгляд, с некоторых пор, я их различаю. Было у меня, недолгое знакомство, с одним упырём, вот и запомнил. Так что, к сокращению, можешь ещё и упыря добавить, спереди или сзади, на твоё усмотрение.

Майор невесело усмехнулся.

– Ну если так, то разговор с ним, будет короче, чем с Тритоном, станет внеочередным ужином…поехали в управление, сдашь груз и можешь быть свободен.

***

Вид со стены, был прекрасным, я так засмотрелся, что на минутку забыл, где нахожусь. Леса и поля, на фоне заходящего солнца, светились абсолютно земным очарованием, и лишь грозовые облака, далеко на западе, висели как предупреждение.

– Ну и чего ты сюда рвался? Даже меня напряг! – поинтересовался Тромб. – Может, поделишься? Вдруг информация обладает стратегической важностью!

После сдачи упыря, я распрощался с майором, как выяснилось ненадолго. Времени до наступления темноты, было ещё достаточно, и я решил полюбоваться на окрестности со стены. Не пустили. Пришлось звонить Тромбу прямо с поста.

– Скажи майор, а что там за строения? – спросил я, вместо ответа.

Далеко на западе, высилось громадное строение, пожалуй, даже выше стены, с которой я рассматривал окрестности.

– Это бывший элеватор, а ныне, западный форпост. Охраняется, кстати, не хуже Гориса. Самые отчаянные иммунные, служат именно там, и не плохо при этом зарабатывают, – выдал Тромб, заготовленную речь вербовщика.

Я лишь тихо усмехнулся.

«Когда приходит орда, сколько из отчаянных погибает? Это же запад!»

Спросил же, я, другое.

– А меня через форпост пропустят? Или придётся в обход? Короче, какова процедура?

Майор посмотрел на меня как на слабоумного.

– Нет никаких процедур, Кнут! Пропустят без вопросов, пальцем у виска покрутят и пропустят. Могут даже платочком на прощание помахать, если приплатишь!

– Хорошо! Что там дальше, за форпостом?

Тромб ответил не задумываясь.

– Через пятнадцать километров, крайний рубеж. Штрафбат. Алканавты, мелкое хулиганьё, все там, на исправительных. Дальше… – продолжил майор, с интересом глядя на меня, – Зелёная зона, тянется километров на двадцать, штрафники там охотятся, без особого желания, конечно, заградотряды в помощь. Далее начинается жёлтая зона, граница, знаешь ли, весьма условна, прям по реке. Пустыши с бегунами в воду не полезут, да и нет их там, быстро сжирают. Лотеры идут за мелочь, прячутся по кустам, ожидая хоть какой‑нибудь падали. Там охотятся самые отмороженные и никто их в жёлтую зону не гонит, сами идут…адреналинщики хреновы…Но опытные – черти, – отдал должное майор.

Задумчиво разглядывая предстоящую дорогу, я машинально сунул руку в карман куртки, жемчужина, подаренная Хромом, или просто тёплый шарик, употребить не могу, вот и катаю его, в периоды размышлений. Каково же было моё удивление, когда я нащупал там, два шарика, один теплее другого.

– Святая простота! Ты что, носишь их прямо так, в кармане куртки? – воскликнул Тромб, глядя на красную и белую жемчужины в моей ладони.

– Сам в шоке, – честно признался я.

– Нет Кнут, ты меня определённо поражаешь! Мешочек с бриллиантами, это земное богатство, а белая жемчужина…это белая жемчужина, – не нашёл сравнения майор. Погоди, так ты не в курсе, что богат?

– Калёный рассчитался, ей больше не откуда взяться. Он говорил, что с оплатой не обидит…но белая!

– Убери их, не вводи народ в искушение, – буркнул Тромб.

Сунув богатство обратно в карман, я посмотрел на подходящий к нам патруль. Отдав честь, военные прошествовали дальше.

– Нда… – майор, на несколько секунд задумался. – Я тогда капитаном ходил, эту историю слыхал. Жена и маленький сынишка. Жуть! Кто мог знать, про этот проклятый дар? Все решили, что Калёный съехал с катушек.

– Тритон заплатит!.. Заплатит? – уточнил я.

– Тут, не сомневайся, дело под личным контролем Кобальта, а он не слезет, пока не вычистит всех, до последней шестёрки, иначе он не Кобальт.

Я кивнул соглашаясь. Из‑за стены, подул лёгкий ветерок, принося с собой запах свежескошенной травы и полевых цветов. Было что‑то ещё, не запах нет, смутное чувство, будто меня, кто‑то увидел, и зная о моих способностях, тут же отвёл взгляд. Но я успел прочувствовать. Настолько яркая тень плотоядной злобы и вечного голода может быть, только у одного существа. Нас разделяют десятки километров, но тварь, каким‑то невероятным образом увидела меня, и прибавила скорости.

– Что там? Ты будто призрака увидел! – беспокойно спросил майор.

– Никак не призрак…мне надо уходить! – сказав это, я направился к лестнице, а затем опомнился. – Слушай майор, можно как‑то побыстрее на западный форпост попасть? Я мог бы прыгнуть, но не хочется тамошних пугать! Может просто заплатить?

Тромб, последовавший за мной, стал эталоном сосредоточенности и внимания.

– Об этом, не думай, доставим в лучшем виде и бесплатно. Благодаря тебе, в стабе освободилось энное количество жилплощади, а это прибыль. Так что можешь рассчитывать на премию…но об этом позднее. Главное, скажи мне, кого ты там увидел? Муры? Внешники?

– Нее, хуже, много хуже, суперэлита. Привязался, чёрт бы его подрал. С первых дней, так и не отстаёт!

– Может ты ему на мозоль больную наступил или ещё как насолил? – улыбаясь, предположил майор.

– Он хотел меня сожрать, а я был против, подпалил его чуть и убежал.

– Такое бывает, некоторые заражённые злопамятны…а ещё, ходят байки о стражах, говорят, если иммунный вдруг появится на нулевом кластере, приходит страж и убивает его!

– Что за страж? – спросил я, останавливаясь у лифта.

– Говорю же, байка. Некоторый рейдеры верят, что у Стикса, есть центр управления и находится он, естественно в пекле. Дальше, мнения расходятся, одни утверждают, что в центре, сидят люди, вторые, чуть ли не клятвенно твердят, про инопланетян. А третьи, уверены, что всем управляет суперкомпьютер. Иногда он ошибается, как и люди с инопланетянами, тогда на помощь приходят подконтрольные заражённые.

– Да уж, за уши притянуто… и без фантазии!

– Ты прав, – подтвердил Тромб, заходя за мной в лифт.

Кабина плавно тронулась, а майор, взялся за своё.

– Значит, он придёт за тобой, – утвердил он. – А ты, как последний псих, решил спрятаться или оторваться от него в пекле?

Я кивнул, соглашаясь. Сказанное им, могло сойти за правду.

– У меня есть хороший друг, там, на западном форпосте, Бодряком зовут. Так вот, он страсть как любит, на элиту поохотиться…ты не против, если я, ему всё расскажу?

– А что, в жёлтой зоне недостаток элиты? – ответил я вопросом.

– Нет, этого добра завались. Но суперэлита… тем более, если хоть часть баек верна, то это настоящий страж и прибыток с него не маленький!

Я пожал плечами.

– Ну если жизнь не мила, пусть охотиться!

«Что я собственно теряю? Возможно, придётся немного задержаться, а в остальном, только плюсы, не убьют, так хоть покалечат.»

Глава 13

Тромб, очень быстро всё организовал, и уже через тридцать минут, я рассматривал удаляющуюся громадину городской стены.

В этом месте, драконовские законы, но город мне понравился. Веяло от него, чем‑то родным с детства подзабытым: строгость, дисциплина, вот что я вспомнил. Накосячил, значит придётся отвечать, ребёнок ты или взрослый, значения не имеет!

Не смотря на всю суровость этого мира, на форпосте встретили вполне себе тепло, почти радушно. Толпу, окружившую машину, зеваками никак не назовёшь, абсолютно разномастный народ, мужчины, женщины, квазы, все в военной форме и при оружии.

– Кнут? – прогудел, подошедший ночной кошмар в звании капитана.

Это был кваз из квазов, ростом за два с половиной метра и в два раза шире меня. Большим было всё, от бронежилета, который можно натянуть, на двухстворчатый холодильник, до берцев, шестьдесят последнего размера. Мне было не понятно, где, это порождение улья, достаёт обмундирование? В карманах его штанов, можно потерять парочку противотанковых мин, а если вдруг свихнуться и сварить в его толстостенной каске борщ, то сытым останется, целый взвод. Единственное, что гармонировало с этим ужасом Стикса, противотанковое ружьё, висящее за его спиной, как простая трёхлинейка.

– Так точно, товарищ капитан, – ответил я, по уставу.

– Хы, – ответил на это кваз. – Наш чел!

«Как он вообще разговаривает, с такими‑то клычищами?»

Не клыки, а скорее бивни, пара вверх и столько же вниз.

– А ты правда земляк Кобальта? – поинтересовался низкорослый лейтенант.

В ответ, я просто кивнул, а толпящиеся вокруг военные, стали смотреть на меня по‑другому, примерно, как я, на кваза.

– Татарин! – утвердила девушка‑сержант с космической пушкой.

Довольно симпатичная брюнетка, с выдающейся фигуркой, впечатление портило серьёзное выражение лица. Но я всё равно ей улыбнулся, так, на всякий случай.

– Бабник! – вынесла она вердикт.

– Я тоже бабник! – влез кучерявый сержант, похожий на горца.

– Отвали Мойша! – беззлобно отшила та.

– Я вообще армянин, – словно извиняясь, обратился он ко мне. – Это мой крёстный, стукнутый ишаком, антисемит!

– Отставить базар! – прогудел капитан. – Пантера, Мойша, на свои позиции, бегом, марш!

Брюнетка тут же развернулась и недовольно крутя ягодицами, пошла в сторону стены, армянин убежал в противоположную сторону.

– А вы, какого тут толпитесь? Кто за вас горох отрабатывать будет? – кваз грозно расправил и без того широкие плечи.

Народ, тут же брызнул в разные стороны, некоторые из них, успели дружески хлопнуть меня по плечу. Через несколько секунд, рядом остались, только кваз и низкорослый лейтенант.

– Я Бодряк, а это Пожарский. Рассказывай! – протрубил старший.

И оба уставились на меня.

– Суперэлита, шесть‑семь метров в высоту, – начал я, поняв, что им нужно. – Огнестрел бесполезен и ИВД, кстати, тоже, – сказав это, я кивнул в сторону брюнетки на стене.

Офицеры, как мне показалось, удивлённо переглянулись.

– Знаешь, что такое ИВД? – спросил лейтенант.

– Импульсная винтовка Драгунова, – ответил я. – Снаряд, сбил его с ног. Поняв, что силы не равны, он просто сбежал. Умный, чертяка!

– Понятное дело, не один год отъедается, – вставил кваз. – А ты знаешь, что концентрация таких стволов как ИВД, примерно два, на тысячу километров?

В ответ, я пожал плечами.

– Один у нас, второй, у восточных стронгов, – продолжил капитан. – Как зовут их главного?

– Тарас Бульба!

Кваз кивнул.

– У него есть привычка, передавать послания сказками, понятными только узкому кругу, – подхватил эстафету Пожарский. – Типа: «Курочка снесла золотое яичко.» Или:»У бабы яги, сломалась ступа.»

Кивнув, я пересказал им послание, про белого, пушистого дракона. Им настолько понравилось, что кваз, громоподобно расхохотался, а Пожарский, дружески толкнул меня в плечо, чуть не уронив при этом.

– Хорошая сказка, – успокоившись заметил Бодряк. – Зная характер Бульбы, предполагаю, что Иванушка‑дурачок, там тоже был!

Тут, пришла и моя очередь посмеяться. Не знаю как, но кваз, попал в точку.

– Ладно… мы кое‑что для себя выяснили и нас это устраивает, – Бодряк, был сама серьёзность. – Продолжай.

– Отвод глаз, движется чуть медленнее клокстопера, всегда знает где я!

– А ты, знаешь? – вопросил Пожарский.

Ответил я, движением руки, направив её на восток или скорее северо‑восток.

– Как далеко? – это уже кваз.

Вопрос, мягко говоря, не простой. В отличие от линии дороги и красной метки на западе, о которых моим друзьям знать не обязательно, об элитнике, я знал на уровне предположения, то есть не видел, не чувствовал, а тупо знал. Тварь там, и спешит, будь она не ладна.

– До Гориса, ещё не дошла.

– Тааак…– протянул кваз. – Предположим, что элитник на подходе к городу, обойдёт его по широкой дуге, не дурак же…

Покарябав здоровенным когтём, место, где у нормального человека должно быть ухо, он посмотрел на Пожарского.

– Звони на южный блокпост, предупреди, мало ли, вдруг заглянет!

Лейтенант, тут же убежал исполнять.

– По прямой не пройти, везде военная техника с тепловизорами, – продолжил кваз. – Крюк, километров пятьдесят…четыре, пять часов, это только до сюда… ты, кстати, обедал? – неожиданно сменил тему Бодряк.

Народ тут оказался простым и гостеприимным, накормили напоили, сразу отвели в оружейную, где я, пополнил оскудевшие запасы. Для моей, редкой, хорошей винтовки, как назвал её кваз, нашлось всё. На всё про всё, ушло около часа. Затем, капитан сходил к коменданту форпоста, дескать, надо ему наплести про внеочередную проверку штрафников, и мы тронулись на запад.

***

Машину подбросило на ухабе. Бодряк матюгнулся в адрес Пожарского, выполнявшего роль водителя, беззлобно, впрочем, как и всегда. Я уже начал привыкать к простодушию этих людей.

– Слышь, Бодряк! – обратился я к квазу. – Остальных из штрафников, что ли наберёте?

– Кого? – не понял тот. – А‑а! Нет, ты что! Там же алкашня в основном, мы их недельками называем, ветеранов, раз‑два и обчёлся, а тех забирать нельзя, на них штрафбат и держится. Вдвоём мы охотимся Кнут, до сих пор справлялись!

Подивившись бесшабашной смелости, я спросил.

– А почему недельками?

– Потому что, для девяти из десяти, неделя целая жизнь! Если прожил дольше, значит ветеран, эти в почете! Начиная со второй недели, ветеранам начинают платить, – просветил меня кваз.

Узкая дорога, петляла между скалами и судя по их виду, постаралась тут, вовсе не природа, слишком правильные формы. Я даже не мог представить, сколько времени, а главное жизней, ушло на создание заграждений, высотой с пятнадцатиэтажный дом. Моя внутренняя карта, подсказывала, что за искусственной скалой слева, течёт широкая река, которая к западу сужается. А справа, труднопроходимые болота, что говорило о продуманности обороны.

Вскоре, в зоне видимости появились противотанковые ежи, приземистые доты с узкими, только под ствол бойницами, а за ними, вырастала, гладкая, словно вылитая из металла, стена. К моему удивлению, та была не высокой, всего‑то метров двенадцать, четырнадцать.

– Не обманывайся размерами! – произнёс наблюдавший за мной Бодряк. – С западной стороны, она ещё меньше. Фишка в другом! Скоро увидишь.

Стоило машине подъехать к монолитной, казалось бы, стене, как её часть дёрнулась и исчезла в боковой нише. Пожарский поспешил заехать в образовавшиеся ворота, а увидев открывшуюся картину, выжал педаль газа в пол.

– Да чтоб вас …М…ь!

Матюгнувшись, кваз выскочил, не дожидаясь остановки.

Было на что посмотреть. Прямо по центру площади лежала огромная туша, по бокам которой стекала ещё свежая кровь, а одна из лап конвульсивно подёргивалась. Всё пространство вокруг мёртвого монстра было усыпано трупами и их фрагментами – настоящая бойня.

Но живых в округе было много больше. Солдаты суетились, собирая раненых и убитых, укладывая тех по разные стороны от монстра. По ряду прохаживался человек в светлом балахоне. То и дело присаживаясь у каждого из них, он водил руками над поражёнными частями тел. Несколько десятков солдат находились на западной стене, но тем было не до обстановки в тылу, вооружённые разнокалиберной смертью они взирали на запад, за стену.

Стараясь не наступить на останки людей, я, как и Пожарский, последовал за Бодряком.

– Где комендант? Жив? – гаркнул подскочивший к мёртвому заражённому кваз.

Из‑за туши вышел уставший офицер, с перевязанной головой.

– Докладывай, Задира! – с явным облегчением, приказал кваз.

– Стая! Около четырёх десятков, топтуны и руберы в основном. Пришли быстро, вдоль скалы, словно знали про артиллерию. Я поднял всех на стену, автоматические пулемёты сработали без задержек, в первую же минуту скосили почти четверть…но…

– Что, но? – нетерпеливо подогнал его Бодряк. – Продолжай!

– Это был отвлекающий манёвр. Стая пришла с северной стороны, а элита, прорвалась с южной.

– А что сенс?

– Был в южной части, погиб в числе первых, – обречённо сообщил лейтенант.

– Эх Задира, Задира! – прорычал кваз. – Сколько ты уже комендантом, три месяца? Мог бы и догадаться, это же его свита!

– Виноват, товарищ капитан!

– Разбор потом, доложи о потерях!

– Четырнадцать двухсотых, восемнадцать трёхсотых, двое очень тяжёлые. Знахари говорят, что не вытянут, силы на исходе, – доложил Задира.

– Кто? – коротко, но ёмко уточнил кваз.

– Электрик и Хромой, – очень тихо ответил лейтенант.

Бодряк расслышал. Выдав матерную руладу, понёсся в сторону раненых.

– М…ь! Ну как же так? Док, неужели ничем не поможешь? – воскликнул он, остановившись у отдельно лежащих бойцов.

Названный Доком, ответил не сразу. Закончив манипуляции с очередным бойцом, он поднялся и уставился воспалёнными глазами на кваза.

– Сильные внутренние повреждения, он их как кегли раскидал, – Док кивнул в сторону туши. – Осколки рёбер в лёгких, печени…короче везде. Вколол спека, влил кучу энергии и всё бестолку! Регенерация не поспевает…пол часа Электрику и час Хромому, и это максимум. В конце концов, я же не Пирогов! Я намного слабее!

Кваз повернулся к коменданту.

– Когда звонили на блокпост?

– Перед вашим приездом, – незамедлительно ответил Задира.

– Час в дороге, – произнёс молчавший до селе Пожарский. – Берём их и едем навстречу, может успеем.

И офицеры, синхронно двинулись к раненым.

– Их нельзя транспортировать! Не переживут! – Док был неумолим.

– Так и так помрут, – протрубил кваз. – Хоть попытаемся!

Закончив с аргументами, знахарь отступил.

– Стой, Бодряк! – пришлось вмешаться. – Давай я!

Несмотря на недавние злоключения, я чувствовал, что сил хватит, да что говорить, их был вагон и маленькая тележка. Второй пульсар, открыл новые горизонты.

– Не стоит, я сильнее.

– Включи мозги капитан, я не собираюсь поднимать их руками! – сказал грубовато, но до него дошло.

– А‑а…вот ведь старый тормоз! Тромб же говорил. Притормози‑ка, – скомандовал он Пожарскому. – Так ты и двоих сдюжишь? – спросил меня кваз, нависая словно гора.

– Сдюжу, только их надо как можно ближе к друг дружке положить, почти в обнимку.

– Это мы запросто, давайте ребятки, – отдав команду, Бодряк полез помогать.

– Аккуратнее, не дрова же, – вмешался Док. – Что задумали‑то? Я знахарь, должен знать!

Один из раненых, не знаю кто, уже пускал кровавые пузыри, времени почти не осталось.

– Ну ты уж, Дружище, постарайся, – обратился ко мне кваз, игнорируя Дока. – Где я ещё таких сорви голов возьму? Лучшие ветераны, на таких штрафбат и держится. А я, отблагодарю, не сомневайся, я…

– Всё, – прервал я его монолог.

– Что всё? – не понял кваз, озираясь на Пожарского.

Кто‑то из солдат матюгнулся, а остальные, открыв рты, смотрели на кровавые пятна, всё что осталось от смертельно раненых. Первым очнулся Док.

– Что это было? Что за дар? – спросил он меня, любознательно заглядывая в глаза.

– Некогда базарить! – вставил слово Бодряк. – Едем, времени в обрез, – сказав это, он нетерпеливо потянул меня за плечо, как взрослый дядька ребёнка

– Что? Куда? – не унимался Док. – Где раненые?

–Да в порядке они! И ехать никуда не надо! – решил я всех успокоить. – Пространственный карман – для них, время остановилось.

– Интересно, – непонятно для чего, знахарь заглянул мне за спину.

– Даже так? – недоверчиво прогудел кваз, отпуская моё плечо.

– Проверено, – ответил я, как можно убедительнее. – Был у меня напарник, так вот, досталось ему от элиты, да так, что смотреть страшно. Обрубок, голова да грудь. Я его упаковал, а через пару дней, когда выложил его перед знахарем. Заметил, что он подрос…

– Да ну!? – не поверил Док. – Про такой эффект я не слышал, да и вообще, про такие карманы…это ж два живых человека!

– Это что, вот я историю слышал, – вмешался один из бойцов. – У одного стронга, был такой же дар, только сильнее, а ещё, он порталы в раз открывал, куда хочешь! – для наглядности, рассказчик, охватил руками всё пространство вокруг. – Ну вот, значит, нарвались они с отрядом на внешников. Дело в старом лесу было. Тех тварей раза в три больше, но иммунные бились как в последний раз…ну, для многих он и стал последним. В конце остались только командир и тот боец с мега карманом, против двух десятков врагов. Внешники кинулись сразу со всех сторон, отрезая командира. А тот боец, видит, что дело плохо, что остались они вдвоём, бросил в самую гущу врагов, нолдовскую гранату, хвать командира в карман, но не рассчитал – в поле действия дара, попали, три внешника…и дерево. Из последних сил, он открыл портал и прыгнул на секретную базу…

– Ну, а дальше что? – скептически спросил Пожарский.

– Известно что. Внешников, само собой в плен, бойцу благодарность…и с тех самых пор, в секретном бункере стронгов, растёт столетний дуб. Такая вот история, – закончил повествование рассказчик.

«Ну и болтуны! Уже и дуб столетний приплели! Стронги, вроде, серьёзные ребята…»

– Брехня это, – поддержал мои мысли Бодряк.

В рядах слушателей, которых заметно прибавилось, послышались смешки.

– Да, брехня, – вторил ему Док. – А то, что было сейчас, это же фантастика…

– Наверно, вот только затратно очень, – посетовал я. – Сил много съедает.

– Док! Не тормози! – кваз, понял первым.

– Всё, всё!

Он достал из сумки фляжку и протянул её мне, со словами.

– Настойка из ред‑гороха, три глотка, не более, – произнёс Док, категорически.

***

Пирогов с командой, приехали минут через сорок, его подмастерья, занялись лёгкими ранеными, а сам знахарь, взялся за меня.

– Я видел похожую ауру, несколько лет назад, – сообщил мне, Пирогов. – Но, за недостаточность опыта, не придал этому явлению особого значения.

Учёный, как я прозвал знахаря про себя, не делал никаких пасов руками, он просто стоял и пристально меня разглядывал. Впрочем, как и я.

Светловолосый с бородкой, на вид лет сорока, умный пронзительный взгляд. Дядя как‑то рассказывал мне, про учёного с такой фамилией. Запомнил я немного: профессор медицины, хирург, жил в девятнадцатом веке. В том, что знахаря окрестили в его честь, никаких сомнений не возникало.

Несмотря на то, что Пирогов ничего не предпринимал, действия я чувствовал. Внутри меня, но не в теле, двигалась тёплая сила. В моём, не особо богатом воображении, возникла книга, толстенный такой том, сравни энциклопедии. Так вот, нечто, листало её, делало заметки, поправляло с такой скоростью, что я слышал шелест страниц. В какой‑то момент коррекция закончилась, и книга захлопнулась.

– Ну всё, – констатировал знахарь. – Я их подлатал…Плутарх! – обратился он, к одному из подмастерьев. – Убери лишнее с этого стола.

Названный Плутархом, проделал всё быстро.

– Уважаемый Кнут, прошу! – Пирогов указал на приготовленное место.

Через секунду на столе материализовались раненые, не сказать, что ветераны выглядели здоровыми, но и покойниками их уже точно не назовёшь.

– Благодарю вас Кнут! Признаться, так, я ни разу не работал, латать три ауры, через одну, вашу, то бишь, – знахарь повёл руками в мою сторону. – Очень удобно!

Кваз и Пожарский, находящиеся в нескольких метрах, не спускали с нас глаз, и похоже, проявляли признаки нетерпения.

– Задержитесь ещё на минутку, уважаемый Кнут, – знахарь обратил внимание на наши переглядывания и сделал выводы.