– Прикольно – это типа круто! Ты понимаешь, что такое круто, Стефания?!

– Я догадываюсь. – Улыбка Стеши стала чуть шире.

– Кстати, имя Стефания нынче весьма актуально. Актуально – это значит…

– Я догадываюсь. – Стеша кивнула. – А как насчёт имени Аграфена? Оно не было… актуально даже в мои времена.

Аграфена пожала плечами.

– В наши тоже. Это папенька мой учудил. Но мы отвлеклись! Слушай дальше лекцию про будущее, которое уже наступило! В этом будущем ты нужна своим потомкам, мне, Аресу и Стэфу. Стэфу ты нужна больше, чем кому бы то ни было.

– Он меня даже никогда не видел. – На бледных щеках Стеши вдруг вспыхнул румянец. И темнота, обступившая их уже со всех сторон, вдруг замерцала сотнями зелёных огоньков.

– Это же огни святого Эльма! – сказала Аграфена с восхищением.

– Бабушка называла их болотными огнями. Если верить легендам: это души людей, погибших на болоте!

– …Это неправда! – послышался за их спинами детский голосок.

Стеша и Аграфена синхронно оглянулись. Позади них, взявшись за руки, стояли мальчик и девочка. Те самые, из далёкого детства Аграфены.

– Привет, Феня! – сказала девочка, а мальчик смущённо улыбнулся. – Как ты выросла! Теперь с тобой будет неинтересно играть.

– Очень жаль, – вежливо ответила ей Аграфена.

Крошка-марёвка окинула её внимательным взглядом, словно взвешивала на невидимых весах.

– Но и кушать тебя нам не хочется.

– Какое облегчение, – выдохнула Аграфена. – Не надо нас есть. Мы же можем просто поговорить?

– Можем. – Девочка улыбнулась. На мгновение между её зубками мелькнул кончик чёрного языка. Или Аграфене это только померещилось? – Давайте поговорим!

Мальчик кивнул, а потом сказал:

– Их сначала чуть не съела росянка, а потом угарники. А потом они застряли в воде, но выбрались.

– Кого чуть не съела росянка? – Голос Аграфены охрип от волнения.

– А потом угарники? – Подалась вперёд Стеша.

– Тех двоих. – Девочка поморщилась. – Которые не пускали нас в домик. Не в этот домик! – Она кивнула в сторону болотного дома. – А в другой, на той стороне. Они не пускали нас, а угарники не хотели отпускать их.

– Угарники тупые, – сказал мальчик мрачно.

– Не ругайся, – одёрнула его девочка. – Они не виноваты, что Марь их не любит.

– А она не любит? – спросила вдруг Стеша.

– Может, и любит, но не так сильно, как нас. – Девочка перекинула через плечо тонкую косичку. – И совсем не так сильно, как вас. Их даже Тринадцатый не любит. Хотя… – Она махнула чумазой ладошкой. – Тринадцатый вообще никого не любит. Наверное, угарники поэтому такие злые.

– А что стало с теми двумя? – спросила Аграфена.

– Они ушли, – ответил мальчик. – На самом деле они не такие уж и плохие, они оставили нам подарочек. Прямо в домике.

– Какой подарочек? – Аграфена едва удержалась, чтобы не шагнуть к мальчику и не тряхнуть его за плечо.

Мальчик вытащил что-то из кармана штанов и сказал:

– Говорящую коробочку!

– Это не коробочка, это рация! – поправила его девочка. – Какой ты ещё всё-таки маленький!

В руке у мальчика и в самом деле была рация! Аграфена даже понимала, откуда она взялась! Её принесли те двое, Арес и… другой, имя которого она, кажется, забыла.

– Можно мне? – Она протянула руку, мысленно прикидывая, как лучше поступить, если детишки заартачатся.

– На! – Мальчик отдал ей рацию. – Она всё равно поломанная.

– Она не поломанная, – снова одёрнула его девочка, – она просто больше не хочет работать.

– Что это? – спросила Стеша, заглядывая Аграфене через плечо.

– Это рация! Думаю, её оставил Арес и тот другой… – Она вопросительно посмотрела на Стешу.

– Стефан… Стэф?

– Точно! Хорошо, что хоть ты это помнишь! Как же эта хрень работает?..

– Это не хрень, это рация, – поправила её девочка, а потом добавила: – С ней была ещё какая-то бумажка. Только мы не умеем читать.

Какая-то бумажка оказалась инструкцией к рации, вполне подробной и не особо заумной. Пока Аграфена изучала инструкцию, Стеша развлекала детишек тем, что плела им венки из розовых болотных колокольчиков. Если бы не тяга к медицине, то ей была бы прямая дорога в педагоги. Вон как легко она нашла общий язык с марёвками.

Разобравшись с инструкцией, Аграфена взяла рацию и запоздало испугалась, что в этом странном месте подобные вещи могут не работать. Её аж в холодный пот кинуло от такой мысли. Но Аграфена была не из тех, кто впадает в панику раньше времени. Она сделала глубокий вдох и включила рацию в режим приёма.

Ничего не произошло. Из динамика слышался лишь треск радиопомех. Но радиопомехи – это хорошо! Если есть помехи, значит, есть связь! Во всяком случае Аграфене хотелось так думать.

– Ничего? – спросила Стеша севшим голосом.

Аграфена не без удовольствия подумала, что для человека, решившего сгинуть в небытии, она очень уж озабочена отсутствием связи.

– Не факт! – Аграфена подмигнула крошке-марёвке, та хихикнула в ответ. – Сейчас попробуем отправить на ту сторону голосовуху.

– Что? – удивлённо переспросила Стеша, но смотрела с надеждой.

– Голосовое сообщение. Ну, радиопередатчики же в твоё время существовали?

Стеша улыбнулась, ответила:

– Существовали.

– Тогда смысл тебе понятен! Ну, приступим?

И они приступили! Сначала сквозь треск помех попыталась пробиться Аграфена. Несла она, надо признать, невообразимую чушь. В самый важный момент все правильные слова выветрились у неё из головы, и получилось то, что получилось. А потом неожиданно даже для самой себя к рации потянулась Стеша.

– Стёпа? Стёпочка? Ты там? – спросила она шёпотом и, не дождавшись ответа, добавила: – С нами всё хорошо. Береги себя!

Стеша снова отдала рацию Аграфене. И Аграфена, как могла, обрисовала ситуацию. Рассказала бы и больше, если бы не крошка-марёвка.

– Он злится! Отключайся!

Девочка метнулась к Аграфене, выхватила рацию у неё из рук.

– Кто? – спросила Аграфена потрясённо.

– Тринадцатый. Он понял, что вы разговариваете с живыми, и разозлился.

– Мы тоже живые… – пробормотала Аграфена растерянно. – Нечего тут…

– Он проснулся, – сказал мальчик, глядя поверх их голов.

Стеша с Аграфеной синхронно обернулись. В неплотно прикрытую дверь заползал розоватый туман.

– Он злится и он голодный, – сказал мальчик и шагнул за порог.

Девочка устремилась за ним. Рацию она крепко сжимала в ладошке.

– Куда?! – завопила Аграфена и бросилась следом.

– Он вас найдёт. – Девочка уже была у воды. – Нам не страшно. Нам он ничего не сможет сделать, а вас он ненавидит и захочет навредить.

– Кто? – спросила Стеша. – Тринадцатый?

Девочка молча кивнула.

– Тебя он может почуять. Ты пахнешь как Мари́…

– Мари́?.. – Стеша побледнела, прижала ладони к горлу, словно ей не хватало воздуха. – Вы знали бабу Марфу? Мою бабушку?

Крошка-марёвка пожала худыми плечами, ответила:

– Мы много кого знали.

– Она была плохая, – сказал мальчик и шмыгнул носом. – Она дружила с угарником.

– Она не дружила с угарником, дурачок! – поправила его девочка. – Она любила угарника! Это вообще разные вещи! Поэтому Тринадцатый её ненавидит. Он хотел забрать сначала её саму, но у него ничего не вышло. Тогда он забрал её любимого. – Девочка закатила глаза и вздохнула. Так рассуждают о любви маленькие дети, которые в ней ровным счётом ничего не смыслят. – Он хотел сделать больно им всем, но у него снова ничего не вышло…

– Что у него не вышло? – спросила Стеша шёпотом.

– Сжечь любовь. – Девочка улыбнулась, а потом с лёгким отвращением посмотрела на рацию в своей руке. – Тринадцатый сжигает всё, до чего дотягивается.

– И до нас он тоже может дотянуться? – вмешалась в разговор Аграфена.

Что-то не нравился ей этот Тринадцатый!..

Девочка пожала плечами.

– Наверное. Но убить вас он не сможет. – И не успела Аграфена спросить почему, как марёвка продолжила: – Вы уже и так не совсем настоящие. Вы живые, только пока существует этот остров.

– Какой остров? – спросили Аграфена со Стешей в один голос.

– Смешные! – сказала девочка. – Вот этот остров! – Она топнула босой ножкой, а мальчик захихикал. – Она сделала остров специально, чтобы его никто не нашёл. Чтобы тем, кто здесь, было спокойно.

– Кто сделал остров? – Стеша потёрла виски.

– Марь. – Девочка посмотрела на неё со смесью удивления и превосходства. – Марь сделала этот остров.

– Ерунда! – сказала Аграфена. – Это никакой не остров! Я точно знаю!

Девочка покачала головой.

– Это остров! А иначе, почему вы до сих пор не смогли отсюда уйти?

– Потеряли скилл… – пробормотала Аграфена. – Утратили сноровку. Но это всё равно не остров! У острова есть берега.

– Мы стоим на берегу, – сказала девочка.

– Берег и вода со всех сторон! Это не остров! – Аграфена и сама не заметила, как сорвалась на крик, из-за которого зелёные болотные огоньки испуганно разлетелись в разные стороны.

– Не кричи, – сказал мальчик укоризненно. – Не пугай их.

– Не буду. – Аграфена перешла на громкий шёпот.

– И ты права. – Мальчик тоже перешёл на шёпот. – Это не остров.

– Вот видишь?! – Аграфена посмотрела поверх его макушки на девочку.

Марёвка загадочно и совсем не по-детски усмехнулась.

– Это не остров, – продолжил мальчик, которому очень нравилось, что ему доверили вести рассказ. – Это рыба!

– Что?.. – Аграфена бросила беспомощный взгляд на Стешу.

А Стеша стояла с непроницаемым лицом, наверное, ко всякому привыкла за восемьдесят лет забвения.

– Это рыба, – сказал мальчик и снова захихикал. – Только очень-очень большая.

– Глупости какие, – пробормотала Аграфена в отчаянии. – Полный сюрр!

– Она нам не верит. – Мальчик посмотрел на девочку.

– Просто надо им показать. Пойдёмте, тут недалеко!

Дожидаться их она не стала, просто отступила на шаг и растворилась в тумане.

– Пойдём! – Мальчик взял Аграфену и Стешу за руки. – Мы вам покажем.

В разведённой туманом темноте он шёл быстро и уверенно. Аграфена сначала пыталась запоминать дорогу, а потом сдалась. Всё равно ничего толком не видно. Шли не слишком долго. Хотя в этом месте время текло по каким-то своим законам. Аграфена вдруг испугалась, что там, в нормальном мире, уже запросто могло пройти несколько десятков лет. Вот будет веселуха!

– Всё!

Идущая впереди девочка замерла на краю идеально круглого водоёма. Наверное, это было озеро. Внутреннее озеро в центре болота. Или в центре острова, если верить марёвкам.

– Смотрите! – сказал мальчик.

– Куда? – Аграфена покрутила головой по сторонам.

– Туда! – Девочка указала рукой в сторону озера.

Вода в нём была такая же чёрная, как и во всём остальном болоте, но было ещё что-то. Вода не была равномерно чёрной, ближе к берегам она подсвечивалась жёлтым. Почти таким же жёлтым, каким светились глаза Стешиного Зверёныша. Наверное, это из-за перепада дна. Или у болота нет дна?

Словно почуяв её мысли, из темноты вышел пёс. Он снова был в чешуйчатой броне и потому больше походил на рептилию, чем на млекопитающее. Наверное, броня – это не к добру. Наверное, им стоит к чему-то подготовиться. К чему-то не хорошему…

– Она уже смотрит. Неужели вы не видите?! – спросила девочка и неодобрительно покосилась на вставшего рядом со Стешей пса.

– Кто смотрит? – спросила Стеша.

Правую руку она положила на чешуйчатую холку своего зверя, а левой крепко сжала ладонь Аграфены. Сразу полегчало, появилась надежда, что в случае форс-мажора спасать Зверёныш будет не только свою хозяйку, но и её тоже.

– Рыба, – сказал мальчик.

– Марь, – поправила его девочка.

– Рыба Марь. – Мальчик улыбнулся.

– Где она? – спросила Аграфена.

– Она везде и она смотрит! – в один голос сказали крошки-марёвки.

Она везде и она смотрит…

Аграфена тоже всмотрелась, а пока всматривалась, вспомнила заезженную фразу про бездну, которая всматривается в тебя.

…Бездна смотрела на неё круглым рыбьим глазом, чёрным в центре и жёлтым по краям. Бездна маскировалась под остров и озеро, а на самом деле…

…Земля под ногами качнулась. Если бы не Стеша, ухватившаяся одной рукой за мощную шею Зверёныша, а второй за Аграфену, она бы упала. Крошки-марёвки вот упали и рассмеялись. Наверное, им нравился этот живой и жуткий батут…

…А гигантский глаз моргнул. Может быть, это была всего лишь игра воображения или обман зрения, но гладкую водную гладь словно затянуло полупрозрачной плёнкой. Глаз моргнул, а рыба, огромная рыбина, лениво заворочалась. В этот миг больше всего на свете Аграфена боялась, что рыба-Марь решит уйти на глубину. Вместе с лохматыми ёлками, пустившими корни в её древней, осклизлой шкуре. Вместе с болотным домиком. Вместе с крошками-марёвками, Зверёнышем, Стешей и самой Аграфеной…

Это было ужасное, вымораживающее до костей чувство. И, как ни странно, именно оно заставило Аграфену почувствовать себя живой, сбросить морок безвременья и вспомнить то, что почти забылось.

– Бежим! – Теперь уже она тянула Стешу за рукав и не обращала внимания на ощерившегося болотного пса. – Детишки, валим отсюда!

Куда валить с этой живой подводной лодки, она пока не знала, но её натура требовала хоть каких-нибудь действий.

– Нам хана, – прохрипела она едва слышно, – помрём смертью храбрых вместе с этой чудой-юдой…

– Мы не можем умереть, – сказала девочка назидательным, совсем взрослым тоном. – Здесь никто не может умереть.

– А потонуть? – спросила Аграфена. – Пойти на дно вместе с этой вашей рыбиной?!

– Здесь нет дна, – отозвался мальчик.

– И мы не утонем, – подхватила девочка. Она замахнулась и зашвырнула рацию далеко в озеро. Или в рыбий глаз?..

– Что ты натворила?! – Заорала Аграфена, потрясённо наблюдая, как от того места, куда упала рация, по воде расходятся концентрические круги.

Теперь это точно были вода и озеро, а не огромный рыбий глаз. И земля под ногами больше не раскачивалась из стороны в сторону, а туман подсвечивался золотым, ознаменовывая наступление очередного дня. Или что он там ознаменовывал?

– Зачем? – спросила Аграфена обречённо. – Ты лишила нас последнего средства коммуникации, маленькое чудовище!

На «маленькое чудовище» девочка совсем не обиделась. Она взяла Аграфену за руку и сказала:

– Это не я, это она так велела.

– Велела зарядить рацией себе в глаз?!

– Какой глаз? – спросила девочка с хитрой улыбкой, и Аграфена застонала от бессилия. Её начинала бесить эта похожая на компьютерную игру реальность.

– Ей тоже хотелось с ними поговорить, – сказала девочка.

– С кем? – в один голос спросили Аграфена и Стеша.

– С теми двумя. Она считает их забавными. Почти такими же забавными, как мы.

– Но нас она любит больше! – сказал мальчик и в голосе его послышались ревнивые нотки.

– А нам теперь как быть? – спросила Аграфена, ни к кому конкретно не обращаясь. – Почтовыми голубями письма передавать?

Взгляд её остановился на Зверёныше.

– Или почтовыми псами? – Она дёрнула Стешу за руку. – Давай напишем ещё одну записку! Пусть твой зверь её передаст!

Идея была хорошей. Даже можно сказать прекрасной. Вот только неосуществимой. Когда они вернулись в болотный домик, внутри не оказалось ничего, на чём можно было бы написать послание. Листовки истлели и рассыпались, карандаш превратился в труху. Огонь в печке-буржуйке было не разжечь, а в её холодном нутре не оказалось ни одного уголька, которым можно было бы нацарапать послание…

Нацарапать! Аграфена схватила гвоздь, выбежала из домика, осмотрелась, в поисках куска древесины или коры. Кусок похожей на бурую чешую коры ей удалось оторвать от ствола старой ели, но нацарапать на нём ничего не удалось. Как будто кора была не из дерева, а из камня.

Вся надежда теперь была на марёвок, на то, что они передадут устное послание Стэфу и Аресу. Но марёвки были ненадёжными и весьма опасными гонцами, а рисковать жизнями лучших в мире мужиков Аграфена не собиралась.

– А если просто послать его? – спросила она, без особой надежды посмотрев на растянувшегося на пороге Зверёныша. – Пусть как-нибудь привлечёт их внимание, заманит на болото.

Получилось бредово. Аграфена поняла это ещё до того, как закончила фразу. Во-первых, она не хотела заманивать Стэфа с Аресом на болото. Во-вторых, это странное место запросто могло находиться вовсе даже не на болоте. В-третьих, пусть болотный пёс и не проявлял признаков особой агрессии, но это в присутствии любимой хозяйки. Кто знает, как он поведёт себя, когда его спустят с поводка?!

Словно прочтя её крамольные мысли, Зверёныш оскалился и зарычал. Аграфена застонала и закрыла лицо руками. Оставалось сидеть беспомощными принцессками под присмотром чешуйчатого монстра на хребте древней рыбы и надеяться, что лучшие в мире мужики сами придумают способ до них добраться. Вот такая незавидная доставалась им доля…

Глава 23

– А мы что будем делать? – поинтересовался Гальяно. – Может ломанёмся на болото вслед за птичкой?

– Не ломанёмся, – остудил его пыл Стэф.

Арес посмотрел на него вопросительно. Было очевидно, что ему тоже тяжело сидеть без дела. Им всем было тяжело, но следующий шаг требовал детального осмысления.

– А давайте всё-таки ломанёмся! – Не сдавался Гальяно. – Туча, надеюсь, ты помнишь, про мои скромные мистические способности!

– Какие способности? – спросил Арес.

– Я умею находить путь. В любом месте, в любое время, при любых обстоятельствах я знаю, куда нужно идти.

На небритом лице Ареса отразилось изумление и, кажется, зависть. В отличие от Гальяно, ему, чтобы найти путь, была необходима карта.

– Это правда? – спросил он у Стэфа.

Стэф кивнул и добавил:

– Но Марь – это не совсем место. Иногда мне кажется, что это вообще не место, а состояние. Гальяно, возможно, днём ты и найдёшь путь, но проблема в том, что днём на болоте делать нечего. Всё веселье, – он поморщился, – начинается ближе к ночи.

– Значит, пойдём ночью!

– Ага, чтобы стать закуской для угарников или марёвок, – усмехнулся Арес.

– Ты ж говорил, что угарники – славные ребята. – Гальяно тоже усмехнулся, только непонимающе.

– Они, конечно, славные ребята, но только пока пребывают в человеческом обличье. Поверь, я знаю, о чём говорю. Вот он, – Арес кивнул на Стэфа, – не даст соврать.

– А как трансформировать их из нечеловеческого состояния в человеческое? – тут же спросил Гальяно.

– Думаю, катализатором служит болотная вода, – сказал Стэф.

– Однозначно, – поддержал его Арес. – Именно поэтому угарники предпочитают тусить на торфяниках. Время суток тоже имеет значение. Ультрафиолет и всё такое. Он на них влияет, как на вампиров.

– Вампиров не существует, – сказал Гальяно назидательно.

– Ага, вампиров не существует, а угарники – пожалуйста! – огрызнулся Арес. – Как бы то ни было, а наши славные ребята вечно спешат ретироваться до восхода. Так сказать, от греха подальше.

– Возможно, есть способ как-то стабилизировать их состояние? – Гальяно нахмурился. – Ну, к примеру, поливать их болотной водой, чтобы не просыхали.

– Так нельзя, – сказал Стэф.

– С технической точки зрения?

– С этической. Трансформация туда и обратно причиняет им страдания.

Стэф ждал, что или Вероника, или Гальяно, попытаются ему возразить. Мол, какое им дело до страданий нежити?! Но возражений не последовало. Стэф так и не понял, хорошо это или плохо.

– К тому же, нельзя сбрасывать со счетов псов Мари. И марёвок, – продолжил он. – Эти и до двух считать не станут. Моральных принципов у них нет, а жрать они хотят постоянно.

– А ещё прочие болотные твари, – сказал Арес. – Стэф, покажи им фото черепушки.

Стэф показал. Гальяно тут же восхитился, изъявил желание увидеть черепушку «живьём» и очень расстроился узнав, что её сначала спёр Командор, а потом она так и осталась валяться на болоте. Возможно, неподалёку от бренных останков самого Командора.

– Это не болото, а чёртов Юрский парк! – Гальяно вернул телефон Стэфу, а потом снова спросил: – И всё-таки что мы будем делать?

– Не знаю, как вы, – сказала Вероника, – а мне бы хотелось прогуляться на болото. – Она глянула на встрепенувшихся Гальяно и Ареса и добавила: – В одиночестве, мальчики!

– Уверена, что это безопасно? – спросил Стэф.

– Для меня – да. – Она легкомысленно пожала плечами.

– Хочешь припасть к истокам? – Беззаботно улыбнулся Гальяно.

– Не помешало бы.

– В детстве не наприпадалась? – А это уже Арес. Стэфу казалось, что в обществе его друзей парню пока ещё не слишком комфортно. Уж больно выдающиеся у него друзья! Вот Арес и хорохорится.

– Возможно, в детстве что-то пошло не так, – сказала Вероника задумчиво. – Сдаётся мне, процесс так и остался незавершённым.

– Какой процесс? – уточнил Стэф.

– Инициации. Сил у меня, конечно, прибыло. Для тёмных делишек дяди Тоши я стала весьма полезной, но есть у меня ощущение, что процесс инициации был остановлен на половине пути.

– Кем? – Стэф смотрел на неё с большим вниманием. Он всё никак не мог привыкнуть к мысли, что у Вероники есть связь с этим местом. Мало того, у неё есть связь со Стешей. Его Стешей…

– Марью приостановлен? – предположил Арес.

Да и что ещё можно было предположить?

Вероника покачала головой, сказала:

– Зачем ей? Насколько я понимаю, для Мари я не чужая.

– Даже не знаю, радоваться или пугаться такому заявлению, – пробормотал Арес.

– Пугаться точно не нужно. – Вероника посмотрела на него ласково и успокаивающе, как на маленького ребёнка. – По крайней мере, пока я не разберусь с тем, что тут происходит.

– Так кто остановил инициацию? – спросил Гальяно. – Ника, я правильно понимаю: если бы не какой-то коварный злодей, то ты сейчас была бы ещё могущественнее? Хотя куда уж ещё!

Он улыбнулся и послал Веронике воздушный поцелуй. В этом был весь Гальяно: даже самую серьёзную и драматическую ситуацию, он умел разрядить шутками и комплементами.

– Хотелось бы мне знать, – ответила Вероника задумчиво. – В общем, так, ребята! – Она встала из-за стола. – Я пока прогуляюсь, а вы не скучайте! Я скоро вернусь.

– Насколько скоро? – тут же спросил Стэф.

Его тревожило желание Вероники отправиться на болото в одиночку, а также тот факт, что повлиять на её решение он никак не мог.

– Думаю, к вечеру, – ответила она с поразительным легкомыслием в голосе.

– А если не вернёшься? – Аресу тоже не нравилась её затея.

– Я вернусь ещё до захода солнца. Не волнуйтесь за меня, мальчики.

– Легко сказать. – На лице Гальяно отчётливо читалась озабоченность. – Ника, а может, я пойду с тобой? Буду по дороге травить анекдоты и петь баллады.

– Лучше приберитесь в доме, – усмехнулась Вероника, а потом добавила: – И, если явится дядя Тоша, скажите, что я непременно его навещу.

Глава 24

Болото встретило Веронику ласково, как родную. Тут, под пологом полупрозрачного тумана, не было царившей почти повсеместно изнуряющей жары. Болотного гнуса тоже не было. И это было несомненным плюсом. Не хотелось тратить даже минимальную энергию на разгон этих крылатых упырей.

Веронике казалось, что энергия ей понадобится в самое ближайшее время. А ещё ей казалось, что она здесь уже была. Впрочем, почему казалось? Вполне возможно, что была. Только не днём, а ночью. И не одна, а в компании так называемых марёвок. Воспоминания о них у Вероники остались вполне приятные. Пожалуй, это были единственные сохранившиеся воспоминания, и этот факт не мог не настораживать.

Он и настораживал Веронику всю её сознательную жизнь, сидел этакой занозой, которая нет-нет да и давала о себе знать лёгким уколом.

Впрочем, настоящий дискомфорт Веронике доставляло не отсутствие воспоминаний, а подспудное, едва ощутимое чувство, что её лишили чего-то очень важного. Или не дали это «важное». Или не подпустили к нему на достаточное расстояние.

Кто руководил процессом её инициации? Вероника почти не сомневалась, что дядя Тоша. Или в этом конкретном случае всё-таки Марионеточник? Это ведь именно он позволил ей зачерпнуть ровно столько силы, сколько было нужно. Вопрос, кому нужно? Ей или ему? Был и ещё один вопрос. Возможно, более существенный. Кто такой дядя Тоша на самом деле? Веронику с детства смущал тот факт, что его аура отличается от аур других людей. Не бывает таких противоречивых энергий ни у живых, ни у мёртвых…

Стоп! Вероника даже остановилась, чтобы не потерять эту внезапную мысль. Сегодня утром она уже видела подобное. На фотографиях Стефании и Аграфены видела! Девочки тоже ощущались не живыми и не мёртвыми.

Вывод напрашивался сам собой. Каким-то немыслимым образом то ли дядя Тоша, то ли Марионеточник тоже связан с болотом. Да, он был из плоти и крови. Да, Вероника видела его вполне реальные раны. Да, несколько раз ей приходилось облегчать его боль. Но это ничего не значило! Дядя Тоша был связан с этим местом! Как? Вот это она и собиралась узнать!

Марёвки нашли её сами. Ей даже не пришлось их подманивать. Они просто вышли из-за старой ели. Мальчик и девочка лет пяти-шести. С виду обычные дети, а если копнуть глубже – чудовища. А если ещё глубже – снова дети, только потерявшиеся, несчастные и смертельно уставшие.

– Вот ты какая стала взрослая, – сказала девочка то ли с упрёком, то ли с разочарованием в голосе.

– Так уж получилось.

Вероника присела на корточки перед марёвками, взяла одной рукой за руку мальчика, а другой – девочку. Руки их были холодными и немного влажными.

– Вы всегда обещаете не вырастать, а сами вырастаете, – сказал мальчик и обиженно засопел.

Захотелось погладить его по взъерошенным, спутанным волосам, но Вероника не стала. Вместо этого она сказала:

– А у меня для вас подарки!

Каким-то непостижимым образом она знала, что нужно этим несчастным детям. Знала ещё до того, как три дня назад заехала в магазин игрушек.

У девочки никогда не было своего плюшевого медвежонка, мягкого, ласкового и забавного. А мальчик никогда раньше не видел машин, но понимал, как нужно играть с металлическим «Геликом» и как включаются его фары. Дети оставались детьми даже в своём нынешнем нечеловеческом состоянии.

– Это нам?.. – недоверчиво спросила девочка, прижимая медведя к груди и целуя его в макушку.

– Мы можем забрать это себе?.. – спросил мальчик, с восхищением наблюдая, как крутятся колеса игрушечного «Гелика».

– Да, это вам. Это подарки.

Всё-таки Вероника погладила их по головам. В спутанных волосах девочки застрял засохший цветок андромеды.

– А что ты хочешь взамен? – спросила марёвка, баюкая своего медведя.

– Ничего, – ответила Вероника.

– Так не бывает, – покачала головой девочка. – Подарки не дарят просто так.

– Бывает, – сказала Вероника твёрдо.

На самом деле у неё был план. На самом деле она хотела обменять игрушки на свои потерянные воспоминания, но не смогла. Подарки должны быть подарками, а не платой. Ничего, она как-нибудь сама!

– И мы можем забрать их себе насовсем? – Девочка отступила от неё на шаг, словно боялась, что Вероника может передумать.

– Конечно!

Мальчик рассмеялся звонко и радостно. От его смеха туман завибрировал и просыпался на землю лёгким дождём, а девочка просто исчезла, растворилась в этом туманно-дождевом облаке. Вероника вздохнула. Кто она такая, чтобы учить марёвок этикету?

Но девочка не ушла, девочка вернулась. В одной руке она сжимала своего медведя, а второй что-то протягивала Веронике.

– Это тебе, – сказала она. – Подарок за просто так. Можешь нам его не возвращать.

На раскрытую Вероникину ладонь она положила костяной гребень. Навершие гребня украшала вцепившаяся в него когтями и раскинувшая крылья сова. Работа была филигранная! Сова казалась живой и готовой вот-вот взлететь в небо. Вероника затаила дыхание от восторга.

– Спасибо, – сказала она шёпотом, а потом спросила: – Это же её подарок?

Девочка посмотрела на неё задумчивым, совсем не детским взглядом, а потом покачала головой.

– Нет, Ника, это его подарок.

Спросить кто такой «он», Вероника так и не успела. Девочка взяла мальчика за руку и потянула за собой в сгущающийся туман. Какое-то время из тумана ещё доносился их смех, а потом всё затихло.

Вероника осмотрелась. Она знала, как обойти болотные ловушки. Знала, в какой стороне находится Змеиная заводь. Но ответ на свой вопрос она так и не получила. Она так и не узнала, кто и почему не позволил ей обрести всю свою силу. И она всё ещё не понимала, как найти Стефанию и Аграфену.

– Да, похоже, не вышло припасть к истокам, – пробормотала она, пряча костяной гребень в карман куртки. – Зато подарочком разжилась!

Она улыбнулась и уверенным шагом двинулась в обратный путь.

То ли на болоте она потеряла счёт времени, то ли общение с марёвками как-то изменило его ход, но к дому у Змеиной заводи Вероника вышла уже на закате. И сразу же попала сначала в крепкие дружеские объятья, а потом под град дружеских упрёков. Ругались на неё всё, даже Арес, который ещё пару часов назад взгляд на неё поднять боялся. Видать, освоился птенчик. Но ругались на неё до того мило и беззлобно, что злиться у Вероники не получалось. Да и с чего бы ей злиться?

– Ты знаешь, что мы уже собирались идти тебя искать? – сказал Стэф мрачно.

Вид у него при этом был грозный, но кого могут напугать его сведённые брови?!

– Я пришла, как и обещала, к ужину, – сказала Вероника и повертела головой: – Кстати, ужин готов?

Парни растерянно переглянулись. Похоже, душевные тревоги заставили их на время забыть о голоде. Вероника вздохнула. После особенно тяжёлой работы ей всегда хотелось крепкого кофе и нормальной еды. Её прогулку на болото нельзя было назвать особенно тяжёлой, но силы почему-то закончились.

– Сейчас организуем! – сказал Гальяно, пятясь к дому. – Начинаем, как обычно, с кофею?

– Ты мой спаситель! – Вероника послала ему воздушный поцелуй.

– Я могу нажарить на гриле сосисок. – Арес застенчиво улыбнулся. – Мясо у нас закончилось. – Улыбка сползла с его небритого, измученного лица. – Но сосиски ещё есть. Кажется…

– Мясо тоже есть, – успокоила его Вероника. – Я привезла с собой.

Когда собираешься присоединиться к такой матёрой компании, первым делом нужно думать о хлебе насущном. Вероника давным-давно усвоила: мужиков, даже самых геройских, нужно как следует кормить.

Стэф проводил задумчивым взглядом Гальяно и Ареса, а потом спросил:

– Ты что-нибудь узнала?

Она покачала головой.

– Но надежда есть?

– Надежда есть всегда, – ответила Вероника, подняв лицо к небу и пристально всматриваясь в стремительно приближающуюся белую точку.

Глава 25

Из развлечений на острове, который на самом деле рыба, были только задушевные разговоры. Аграфена со Стешей сидели на завалинке перед болотным домиком. Зверёныш, которого Аграфена за чешуйчатую шкуру мысленно называла звероящером, лежал у ног хозяйки.

– Какой он? – спросила Стеша, когда в разговоре наступила недолгая пауза.

– Кто?

– Стёпа… Стэф… Какой он?

– Он классный! – сказала Аграфена, не покривив душой. – Классный – это…

– Я понимаю, классный – это очень хороший.

– Да. Он очень классный и очень хороший.