– Кошка умерла?

То Чиун в ответ молчал. Сокчун сглотнул сухую слюну.

– Ее кто-то убил?

– Какая-то девчонка. Дрянная малявка.

– Девчонка? Ты помнишь ее лицо?

– Нет.

– Еще рассказывай. Живее! – Сокчун схватил Чиуна за горло. – Зачем ей убивать кошку?

– Не знаю. Но сказали, что она убила.

– А как она звала кошку? Помнишь имя кошки?

– Кажется… кажется, Космо.

Сокчун снова достал смартфон и подсунул к самому носу фотографию Сонгён.

– Эта девочка?

– Я не знаю ее лица, видел только со спины. – Чиун опустил голову и осипшим голосом произнес: – Я больше не могу. Голова кружится.

Сокчун схватил его за затылок, приподнял голову и впился обеими руками в лицо:

– Ты тогда и убил эту девочку. Почему ты ее убил?

– Я убил?

– Да, вот такой же скакалкой сдавил ей горло, вспомнил теперь?

– Скакалкой…

То Чиун широко раскрыл глаза, словно где-то раскрылась заветная шкатулка памяти. Он уставился на Сокчуна огромными глазами. Сокчун тотчас скривился и громким голосом прикрикнул:

– Прекрати!

Сокчун подхватил лежащее на полу полотенце и вставил в рот парню в виде кляпа. Чиун яростно задергался всем телом.

– Это ты совершил убийство в том подвале. Ты убил девочку! Зачем ты это сделал? – Его голос срывался на крик, но оставался холодно-жестким.

Трепыхавшийся Чиун внезапно замер и опустил голову. Наступила тишина.

– Почему ты так поступил? – поборов себя, еще раз спросил Сокчун, но ответа не последовало.

В голове Сокчуна по-прежнему оставалось множество нерешенных вопросов, но тянуть дальше с допросом было невозможно. Он знал, что накопившийся гнев сейчас вырвется из него и все тело охватит жар. На удивление, он ощущал лишь пронизывающий холод. В комнате было тепло, но внутри него самого все похолодело. Он хотел как можно быстрее покончить с задуманным и избавиться от этого невыносимого озноба.

Сокчун забеспокоился: продолжительный шум из квартиры мог вызвать подозрения у соседей. И не только соседи по этажу, а просто жители дома могли позвонить в полицию. Медлить было нельзя. Сокчун поднял скакалку с пола.

Он обвил резиновым шнуром шею юноши. Стоило лишь со всей силы потянуть в разные стороны – и конец, но дернуло же его в этот момент бросить взгляд в зеркало. Отражающееся в нем лицо Чиуна уже посинело от напряжения. Сокчун отвернулся, но синюшное лицо не уходило из головы. Он убрал зеркало, чтобы скрыть навязчивый образ, положил скакалку на пол и зашел в спальню. Из ящика комода он вытащил бязевый мешок для стирки с завязками.

Сокчун убрал полотенце изо рта пленника, и парень тут же стал шумно вдыхать воздух. Юноша взглянул на мешок в руках мучителя и сразу догадался, для чего он; его глаза еще больше выкатились вперед. Только Сокчун раскрыл края мешка, как Чиун с ужасом в глазах застонал.

Сокчун в последний раз взглянул парню в глаза, мысленно попросил прощения и тут же накинул мешок на голову. В тот момент, когда он уже был готов взяться за веревки и туго затянуть их на шее, из мешка вырвался громкий четкий голос:

– Старик-фрик!

Сокчун потянул за концы. Если он сейчас остановится, то навряд ли потом доведет дело до конца. Не прошло и нескольких секунд, как он ослабил хватку. Слова, сказанные Чиуном, чем-то задели его. Сокчун сорвал мешок с головы парня и спросил:

– Что ты сейчас сказал?

– Тогда тот мужчина этим же закрыл лицо. – Возбужденный взгляд Чиуна упал на мешок. – Таким же способом он задушил девочку.

Сокчун как следует усадил съехавшего с кресла Чиуна и торопливо переспросил, о чем идет речь.

– Тогда на том складе был старик-фрик. Он и назвал ту девочку дрянной малявкой.

Прокашлявшись несколько раз, Чиун плотно закрыл глаза и, словно свидетель под гипнозом, рассказал все, что помнил. Короткие предложения одно за другим вылетали из его рта и как бусины нанизывались на цепь событий. Сокчун внимательно слушал каждое слово и восстанавливал, рисуя в голове, события того дня.

Признание длилось минут пять. После этого еще минут десять продолжались вопросы и ответы. То Чиун поведал о многом. Сокчун никак не мог привести свои чувства в порядок. Руки трясло мелкой дрожью.

В тот день на парковке был еще один мужчина. Именно он убил Сонгён, воспользовавшись желтым бязевым мешком, надев его на голову и затянув веревки.

Увидев в руках Сокчуна такой же мешок, Чиун вспомнил того мужчину. Перед тем как выяснить, правда ли это, в голове Сокчуна пронеслось тревожное воспоминание.

Не кто иной, как Ким Кваннэ рассказал ему, как пользоваться тканевым мешком, объяснив, что это самый легкий способ заставить человека потерять сознание, и узнал он об этом способе еще давно, когда служил в армии.

Весь последний год Ким Кваннэ чересчур активно помогал им в осуществлении их плана, прекрасно зная, насколько это незаконно и даже опасно. Конечно, на это могло быть несколько причин. Все это время Сокчун наивно полагал, что старик точно так же, как и они, чувствует боль из-за смерти Сонгён и питает надежду на поимку убийцы. Поэтому без малейших подозрений он принял помощь бывшего охранника, считая ее чем-то естественным. Слишком поздно он осознал, что здесь что-то не так.

Сокчун отыскал в галерее телефона фотографию Ким Кваннэ, сделанную для получения визы. Увеличив лицо на экране, он поднес телефон к глазам Чиуна:

– Это он – старик-фрик?

То Чиун тяжело откашлялся, но взглянуть на фотографию у него уже не было сил. Сокчун сходил на кухню за стаканом холодной воды и поднес к губам парня.

– Посмотри снова.

Сокчун увеличил снимок, сделав акцент на глаза. Именно из-за взгляда и глаз навыкате дети обзывали Ким Кваннэ фриком.

– Этот старик?

Взглянув на экран, Чиун кивнул.

Сокчун припомнил поведение Ким Кваннэ. Он больше всех проявлял интерес к расследованию убийства Сонгён и всем сердцем желал скорейшей поимки преступника. Точь-в-точь как отчаявшийся родитель. Сокчун всегда был благодарен ему за такое отношение к их беде как к своей личной. И ни разу не заподозрил ничего странного.

Голова Сокчуна гудела, будто его ударили тяжелым металлическим молотом. Его выворачивало изнутри, а ноги стали ватными. Шатаясь, он ухватился за книжный шкаф и повернул голову: перед глазами сидел паренек с растерянным видом, совершенно не понимающий, что происходит. Чувство ненависти и жгучее желание покарать виновного, которые еще недавно управляли им, испарились как дым.

Сокчун внезапно осознал: Ким Кваннэ сейчас рядом с его женой. Они оба скоро покинут Корею. Сокчун набрал номер Чиён.

Но прозвучало лишь автоматическое сообщение о том, что аппарат вызываемого абонента выключен. Телефон бывшего охранника тоже оказался выключен.

– Только бы не… – пробормотал Сокчун с тревогой в груди.

Он проверил время: до вылета оставался примерно час и двадцать минут. Может, у него получится домчаться в аэропорт до их посадки на самолет.

Сокчун зашел в комнату забрать свой рюкзак. Перед выходом из дома он ввел усыпляющий препарат в вену на руке Чиуна.

Сев в машину, Сокчун завел двигатель и, не медля ни секунды, вжал в пол педаль газа, покидая парковку. Он понесся по шоссе, игнорируя камеры на скорость и знаки, запрещающие выезжать на выделенную полосу для автобусов. Он мчался, обгоняя любую показавшуюся впереди машину. Телефон жены был по-прежнему выключен. Волнение в груди росло с такой же скоростью. Прежнее доверие к Ким Кваннэ разбилось вдребезги.

К счастью, скоростная магистраль была пуста. Выжав максимальную скорость, Сокчун буквально летел без преград. В голове гудело от рассказа Чиуна, погружая все глубже в омут подозрений. Пусть это пока что не подтвержденные факты, но их хватало, чтобы не отпускать жену вдвоем с Ким Кваннэ.

Сокчун перестроился, чтобы обогнать автомобиль впереди. Дорожное полотно немного подмерзло, и колеса слегка заскользили по нему. Он вывернул руль, чтобы избежать столкновения с машиной сбоку, но на этот раз задние колеса заскользили и машину завертело. Самосвал сзади не смог вовремя остановиться и впечатался в машину Сокчуна. Под воздействием удара автомобиль пролетел вперед и столкнулся с барьерным ограждением посередине дороги.

Удар прошелся по всему телу, и Сокчун с трудом разлепил глаза. Перед ним вился дым, лобовое стекло полностью отсутствовало, в нос ударил запах гари, а в ушах стоял оглушающий звон. С трудом подняв голову, он огляделся. На дороге творился хаос: по цепочке столкнулось несколько машин.

В груди и в ногах он почувствовал острую боль. Сокчун постарался прийти в себя. Немного потерпеть, и станет лучше. Только звон в ушах не проходил, боль тоже усиливалась. Силуэты людей за окном медленно растворялись в дымке.

«Времени нет. Надо мчаться в аэропорт», – кричал внутренний голос, но тело не слушалось. Веки отяжелели, глаза закрылись.

Пелена дыма снаружи постепенно проникала внутрь него, овладевая сознанием. Совсем скоро он провалился в зыбкий и бесформенный мир беспамятства.

Глава 4

Глаза с трудом открылись, но прийти в сознание до конца не получалось, видимо, ему ввели наркоз.

Тело не слушалось, словно чужое. Мышцы настолько ослабели, что малейшее движение давалось с огромным трудом. Сделав сиплый выдох, он еле-еле поднял руку к лицу. Потерев глаза, он обессиленно опустил руку. Размытые контуры постепенно становились отчетливыми. Тут он понял, что его руки свободны. Взгляд опустился ниже: кожаных ремней, которые стягивали руки и ноги, больше не было. То Кёнсу резко сел.

Он поднялся с кровати и отдернул шторку на окне. Темное помещение осветилось, заставив зажмуриться. Ноги и спина затекли. Кёнсу вернулся на свое место и немного размял онемевшие мышцы.

Оперевшись на подоконник, он осмотрел комнату. Часы на стене показывали четыре часа десять минут. На полке стоял кулер.

Выпив стакан холодной воды, Кёнсу, кажется, пришел в себя. Направляясь к двери, он приметил записку, приклеенную к стене сбоку. Рассеянно взглянув на клочок бумаги, он прочитал:

Твоя дочь находится в комнате на первом этаже справа. Жена – в доме в Пуане. Все они живы. Сын сейчас в твоей квартире. Скоро На Сокчун убьет его. На первом этаже сбоку от телевизора есть планшет, включи его. С него можно вызвать такси. Если поспешишь – спасешь сына.


Буквы с нажимом были выведены фломастером. Застывшие нервы напряглись, словно от укола острым предметом. Кёнсу сорвал записку и поспешил прочь из комнаты.

Спустившись по лестнице, он ринулся к телевизору. Сбоку на комоде лежали телефон и планшет. Он нажал на кнопку, и телефон ожил.

Кёнсу осторожно огляделся, но никаких намеков на чье-либо присутствие не обнаружил. В списке вызовов на телефоне был один-единственный номер – такси. Кёнсу набрал его.

В темном экране телевизора отражался мужчина в больничной одежде. Он засмотрелся на свой исхудавший, болезненный вид, вызывающий двоякие чувства.

Ему не пришлось ничего особо объяснять, в компании сказали, что знают этот адрес, и пообещали, что такси будет через двадцать минут. Завершив разговор, он направился в комнату на первом этаже, указанную в записке.

Кёнсу открыл дверь и включил свет. На кровати, на которой всего несколько дней назад лежал он сам, теперь находился кто-то другой. Он сразу узнал дочь.

– Чивон! – закричал Кёнсу и стал трясти девушку.

Она не просыпалась, но дыхание было ровным. В глаза бросились измазанная в земле одежда и повязка на щиколотке. В груди защемило.

В первую очередь Кёнсу развязал руки и ноги дочери и еще раз позвал ее. Чивон с трудом открыла глаза и долго смотрела в лицо отца.

– Папа, это же ты?

– Да, я.

Кёнсу крепко сжал руку дочери. Он принес с кухни воды и подождал, пока она напьется. В голове не укладывалось, как дочь могла очутиться здесь. Чивон сумбурно рассказала обо всем, что случилось накануне.

Когда она закончила рассказ, Кёнсу показал ей записку со второго этажа. Дочь с испугом на лице выпрямилась.

– Такси скоро будет здесь. Я поеду туда.

– Ладно, а я поеду за мамой. Отправляйся побыстрее к Чиуну.

– Хорошо.

Они вышли из комнаты. Чивон, хромая на одну ногу, пошла в туалет умыться. Кёнсу вызвал еще одно такси, затем зашел в интернет на страницу полицейского управления города Сосан и отыскал телефон следственного отдела. Позвонив туда, он попросил дать контакты следователя Мин Чунгю.

Как только Кёнсу дозвонился до друга, без особых объяснений попросил поскорее наведаться в дом Чивон. На вопрос, что случилось с его дочерью, он объяснил, что на этот раз надо проверить, все ли в порядке с ее молодым человеком.

Когда он закончил разговор, с улицы послышался звук подъезжающей машины. Кёнсу выглянул в окно, проверил, что это такси, и передал телефон дочери.

– Извини, мне надо идти… Чуть позже я извинюсь перед тобой как полагается. – Лицо Кёнсу покраснело от стыда и вины.

Пряча накатившие слезы, он отвернулся и быстро зашагал к воротам. Такси ожидало его.

Кёнсу сел на пассажирское сиденье спереди и назвал свой домашний адрес. Водитель с удивлением посмотрел на пассажира в больничной одежде, но от громкого окрика «Быстрее!» схватился за руль.



Путь до подъезда дома занял полтора часа. Пока они ехали, Кёнсу объяснил водителю, кто он, и, немного присочинив, сказал, что произошла непредвиденная ситуация. Они договорились, что в течение дня Кёнсу переведет деньги за такси на личный счет водителя.

Выйдя из машины, он ринулся по лестнице в квартиру. Нажав код на двери, он ворвался внутрь. В гостиной в кресле лежал Чиун.

Кёнсу прямо в обуви подбежал к сыну и оглядел его. Поднес к шее пальцы, наклонился ухом ко рту и убедился, что грудь и живот вздымаются.

Пульс был. Еле уловимое, но ровное дыхание коснулось уха Кёнсу. Он еще раз дотронулся до лица сына и почувствовал, как ему полегчало. Убедившись, что Чиун жив, отец без сил рухнул на пол.

Тайна, которую он так усердно скрывал, в конце концов раскрылась. Кёнсу думал, что сможет навсегда похоронить правду, но из-за собственной самонадеянности чуть не погубил всю семью. И, даже если никто не умер сейчас, впереди их ждал ужасный конец. Он никак не мог отделаться от мысли, что все произошло по его вине.

Кёнсу неподвижно сидел, не зная, что делать дальше. В доме, наполненном тишиной, вдруг послышался странный шорох, не похожий на присутствие человека. От испуга сердце остановилось. Повернувшись, Кёнсу осмотрелся. Перед глазами никого не было.

Он бесшумно встал на ноги. Не издавая лишних звуков, мужчина слегка приоткрыл дверь в спальню. Через узкую дверную щель внезапно выскочила черная кошка. От неожиданности Кёнсу отскочил на несколько шагов. Он понял, что до сих пор не осмотрел квартиру. Сначала он заглянул в спальню и кабинет. Проверил каждый уголок и даже платяной шкаф и лоджию, но в квартире, кроме него и сына, никого не было.

Кёнсу опустил голову и снова заметил кошку, спрятавшуюся под обеденным столом. Он видел ее впервые. Теперь понятно, почему в гостиной стоял неприятный запах шерсти животного, но он не понимал, откуда она могла взяться в его квартире. Вдруг из кабинета донесся телефонный звонок.

Звонил стационарный телефон. К этому номеру был привязан его рабочий телефон из кабинета в университете, поэтому, если кто-то звонил на каникулах на рабочий номер, он мог спокойно ответить у себя дома. Кёнсу прошел в комнату и посмотрел на отобразившийся на экране входящий номер. Звонок из полицейского управления в Хаане. Наверное, не дозвонившись на его сотовый, они позвонили на рабочий номер в университет. С тоской решив, что полиция уже принялась за дело, Кёнсу с глубоким вдохом взял трубку.

– Это профессор То Кёнсу?

– Да, верно.

– С вами все в порядке сейчас?

– Что?

– У вас выключен телефон.

– А что случилось?

– Недавно на автомагистрали произошла авария. Один из водителей потерял сознание и был доставлен в больницу. Мы получили звонок, что этот пострадавший – профессор То. Номера его машины совпадают с вашей, поэтому дорожный инспектор позвонил нам. Может, кто-то из ваших братьев взял у вас машину?

Собеседник в трубке сообщил совершенно неожиданную новость. Кёнсу сразу понял, в чем дело, и спросил в ответ:

– В какую больницу отвезли пострадавшего?

– Подождите секунду.

Вскоре сотрудник полиции сообщил название больницы, округ и примерный адрес. Кёнсу поблагодарил, сказав, что сам сейчас отправится туда.

Он прошел в спальню и переоделся. Прихватил банковскую карточку, вытащил старый телефон и дверной ключ из тумбочки.

Вернувшись в гостиную, Кёнсу с жалостью в глазах посмотрел на сына. Встреча произошла три года спустя. За это время лицо сына осунулось и побледнело – сердце отца невыносимо заныло.

Чиун был до сих пор связан. Но, посчитав, что сыну сейчас лучше не выходить на улицу, Кёнсу решил пока не развязывать его.

– Я скоро вернусь. Потерпи еще немного.

Выходя из квартиры, он отключил электронный замок на входной двери. Теперь единственный способ открыть дверь – воспользоваться ключом. Кёнсу закрыл за собой дверь и сбежал вниз по лестнице.

Часть 5. Роковое знакомство

Глава 1

Дверь палаты открылась, и на пороге показалась женщина. Она еле стояла на ногах то ли от стресса, то ли от усталости. Бегло оглядев одиночную палату, она встретилась глазами с сидевшим на диване То Кёнсу, и ее лицо тут же побелело.

Кёнсу молча жестом предложил ей войти. Они встречались всего два-три дня назад, но женщина показалась совершенно чужой, будто он видел ее впервые. Пронзительные глаза еще больше выделялись на маленьком лице. До этого она всегда была в маске. Сейчас же Кёнсу впервые полностью увидел ее лицо.

Почему-то мать Сонгён он представлял совершенно иначе. Разница была разительная. Он никак не мог отделаться от чувства, что она тоже отказалась от своего истинного лица.

Кёнсу подбородком указал на кровать, где лежал На Сокчун. Ким Чиён с острой ненавистью бросила взгляд на врага и поспешила к мужу. Встав у постели, она прикоснулась к трубкам капельниц, змейками спускающимися к лицу и руке больного.

– Что произошло? – спросила она, не поворачиваясь.

Смотря ей в спину, Кёнсу ответил:

– Видимо, попал в аварию по пути в аэропорт. Мне позвонили из дорожной полиции, расследующей ДТП. Недавно приходил врач. Сказал, он скоро очнется.

– Как вы здесь… Нет… как вы оттуда…

– Присядьте для начала. Наверняка наш разговор затянется.

Взгляд Ким Чиён упал на складной стул у кровати. Она еще раз проверила состояние мужа и присела.

Плотно сжав губы, Кёнсу пристально посмотрел в ее лицо. В голове ярко вспыхнул момент, как она вводила ему анестезирующее вещество. Его тело тут же среагировало жаром на болезненное воспоминание. Видимо, женщина припомнила то же самое. Ее красные, воспаленные глаза упорно смотрели на Кёнсу в ответ. Два человека, наполненные враждой и ненавистью друг к другу, встретились лицом к лицу.

Час назад из кармана пальто На Сокчуна послышалась вибрация телефона. Это произошло как раз в тот момент, когда Кёнсу распорядился перевести пострадавшего в индивидуальную палату. Беря мобильный в руки, он сразу понял, что сейчас услышит голос Ким Чиён. Он сообщил ей, что ее муж в больнице. Продиктовав название больницы и адрес, он отключился.

– Ваш помощник освободил меня, – начал разговор Кёнсу.

На лице женщины появилось удивление.

– Ким Кваннэ, охранник из второго корпуса нашего бывшего жилого комплекса, это ведь он?

С широко раскрытыми от удивления глазами, она продолжала молчать, а Кёнсу добавил:

– Видимо, вы его наняли за деньги, но у человека проснулась совесть. Вот, посмотрите, это записка от него.

Кёнсу вытащил из кармана листок бумаги и протянул его Ким Чиён. Руки женщины мелко дрожали.

– Вы собирались убить Чиуна? А после убийства покинуть страну?

Ким Чиён не отвечала и лишь смотрела на листок.

– Ваш муж не стал этого делать. Оставив моего сына в живых, он помчался в аэропорт.

– Правда? – с недоумением спросила она.

Кёнсу утвердительно кивнул. Ким Чиён выдохнула. Он посмотрел на ее реакцию и спокойно спросил:

– Как вы узнали, что это сделал Чиун, что это его рук дело? – Глаза Кёнсу сами собой опустились в пол.

– Муж встретился с Чи Вонхаком.

Ким Чиён рассказала, как два года назад Сокчун организовал встречу с обвиняемым в тюрьме.

– Муж хотел лично встретиться и убедиться, что полиция схватила истинного убийцу, и совершить месть любым способом. Но на встрече Чи Вонхак упомянул ваше имя, сказав, что, скорей всего, это вы побывали в доме и спрятали там одежду Сонгён.

Кёнсу почувствовал, как от нее исходили волны ненависти и гнева в его сторону.

– Вот так из-за случайных слов, сказанных наугад, мы стали подозревать именно вас. И долгое время следили за вами. Ну а дальше все случилось…

Кёнсу сидел не двигаясь и слушал, не поднимая глаз на собеседницу. Жар, вспыхнувший внутри, полностью остыл. Ему вспомнились собственные слова, которые он сказал однажды на телепередаче:

«Каждое преступление должно быть раскрыто, рассмотрено в суде и соответствующе наказано. Чем дольше преступление не раскрыто, тем выше шанс его повторения, в конце концов любое преступление должно быть доведено до своего логического конца».

Тогда Кёнсу просто зачитал то, что ему подсунули по сценарию программы, не придавая особого значения своим словам. Его ладони вспотели, и он вытер их о брюки.

– Простите меня, – низким, утробным голосом выдавил Кёнсу.

Наступила тишина, разговор дальше не шел: неуправляемая дрожь била все его тело. Выступившие на лбу капли холодного пота поползли по лицу.

В памяти всплыла картина. Шесть лет назад, спрятав тело На Сонгён на горе Муаксан, он вернулся домой и пошел в душ. Но вскоре выключил воду и осел на дно ванны. Посмотрев на потолок, он заметил каплю воды. Кёнсу смотрел на нее не отрываясь, а в голове было пусто. Опасно покачиваясь, капля свисала над ним, но так и не упала. В этот момент Кёнсу дал себе обещание. Он будет так же, как и эта капля, упорно терпеть и сопротивляться.

Только сегодня настал критический момент. Больше терпеть не было сил. Кёнсу вытер с лица пот и снова заговорил:

– Как только ваш муж очнется, я возьму Чиуна и пойду вместе с ним в полицейский участок. Расскажу всю правду и покаюсь. Надо было сделать так сразу. Я готов ответить за совершенное, – сдавленно произнес он.

Ким Чиён сидела не шелохнувшись, а ее лицо оставалось каменным. Как только Кёнсу начал опять извиняться, она оборвала его:

– Можете не извиняться. Мы сами планировали убить вашего сына и выставить все так, будто это сделали вы.

Замысел был таков: она вместе с Ким Кваннэ сядет в самолет и улетит в Таиланд. Муж прилетит следующим рейсом, но из-за того, что помощник так и не приехал в аэропорт, а муж внезапно пропал, она не поднялась на борт, раз за разом нервно набирая его номер. А в конце концов ей ответил Кёнсу.

– Вот так все закрутилось… К счастью, что-то остановило мужа. Все-таки ваш сын жив, – сказала Чиён сухим голосом.

Кёнсу наконец поднял глаза.

Ким Чиён сидела сгорбившись и смотрела в пустоту. Застывшие жесткие черты лица смотрелись печально на иссохшем, как зимнее дерево, теле.

Повисла короткая пауза, оба молчали. Удивительно, но в этот момент тишины на душе у Кёнсу стало немного легче.

Молчание бесшумными волнами накатывало на них – время текло само собой. Вдруг зазвонил телефон Кёнсу. Это была дочь, Чивон. Профессор встал с дивана и вышел из палаты.

– Я у больницы уже. Пап, а ты где сейчас?

Кёнсу сразу сообщил номер палаты. Не прошло и нескольких минут, как дочь стояла у порога.

– Как себя чувствует бабушка? – поинтересовался Кёнсу о слабом здоровье тещи.

Несколько минут назад, говоря по телефону с бывшей женой, он бегло рассказал ей о случившемся, а она пожаловалась на состояние мамы.

– Бабушка сейчас с мамой в больнице. Говорят, состояние удовлетворительное, – громко вздохнула дочь.

Кёнсу стало немного легче на сердце:

– Чиун сейчас у меня дома. Поезжай и побудь с ним немного.

Он вытащил из кармана ключ и протянул его дочери. Чивон взяла ключ и мельком оглядела палату.

– Значит, мне просто побыть дома с ним?

– Да. Я тоже скоро подъеду. Больше ничего не должно случиться.

Дочь кивнула и развернулась. Проводив ее взглядом, Кёнсу зашел обратно в палату.

Открывая дверь, он услышал возглас «Ты пришел в себя?» и увидел Ким Чиён, склонившуюся над постелью мужа.

Профессор подошел ближе. Сокчун, смотревший на свою жену, повернул голову в сторону Кёнсу. То ли из-за приступа резкой боли после пробуждения, то ли из-за неприятной картины, представшей перед глазами, его лоб сморщился. Мужчина приподнялся и сел.

Два лица, похожие, как у близнецов, встретились, будто отразившись в зеркале. Мужчины таращились друг на друга, вспоминая настоящие лица, а не те, которые сейчас были перед их глазами. Сокчун отвернулся первым и осмотрел палату:

– Где Ким Кваннэ? Где он? – громко спросил он.

– Я не смогла до него дозвониться. Он и в аэропорт не явился.

Ким Чиён объяснила, что не села в самолет из-за Кваннэ, и рассказала о записке, оставленной бывшим охранником в доме.

– Наверное, он почувствовал угрызения совести, поэтому попытался остановить тебя…

– Совсем не из-за этого, – Сокчун оборвал жену.

Вытащив иглу капельницы из вены, он уже намеревался встать с кровати, но, почувствовав острую боль, снова упал на подушку.

– Нас провели. Ким Кваннэ и есть убийца, – неожиданно произнес Сокчун.

Кёнсу ничего не понял. Ким Чиён тоже. С удивленным взглядом женщина спросила:

– О чем ты говоришь?

– В тот день вместе с Чиуном был Кваннэ.

– Рядом с Чиуном был Кваннэ? Что это значит? – механически переспросил Кёнсу.

Сокчун резко выставил руку вперед, схватил за шиворот и подтащил к себе профессора.

– Перед тем как спрашивать меня, сам живо отвечай. Найдя Сонгён мертвой на складе недостроенного центра, ты спрятал ее тело на горе Муаксан? Верно?

Кёнсу в оцепенении кивнул. Сейчас станет все известно. Что бы у него ни спросили, он был готов отвечать честно.

– Почему же ты как следует не расспросил Чиуна? – Сокчун с вызовом посмотрел на профессора. – Почему не разузнал у своего же сына, что случилось на складе, что делала Сонгён там, не было ли других людей?

– Он ничего не говорил, а точнее, сказал, что ничего не помнит.

На самом деле события стерлись из памяти Чиуна. Он бессознательно закрыл себе доступ к тем уголкам памяти, но Кёнсу даже не думал, почему так могло произойти. Он, наоборот, считал, что так будет лучше – легче скрыть от всех правду. Поэтому и не пытался заставить сына вспомнить те события.

– Надо было любым способом, но проверить.

– Я виноват. Расскажи, как все было на самом деле.

– Твой сын вспомнил, что тогда случилось на складе.

Сначала Сокчун упомянул, что он заехал с Чиуном в их бывший жилой комплекс, чтобы заставить вспомнить тот день. Затем передал все, что с таким трудом вспомнил юноша.

Сжимая руки в кулаки и борясь с дрожью в теле, Кёнсу внимал каждому слову мужчины. Фрагмент за фрагментом выстраивались в ряд, а в голове плавно вырисовывалась картина событий, пережитых его сыном в тот день. И, хотя это происходило сейчас лишь в его воображении, Кёнсу прочувствовал те события сильнее, чем в реальности.

В тот день Чиун, как не раз бывало, взял в руки скакалку и вышел из дома погулять на прилегающей территории. Попрыгав немного, он вспомнил о кошке, которую заметил во дворе, и решил наведаться в центр досуга в третьем корпусе. Но, увидев там много чужих людей, он снова вернулся во двор.

Побродив без дела, он вспомнил, что такой же центр есть и во втором корпусе, и направился туда. Спустившись в пустой склад, Чиун, как и ожидал, заметил кошку. Это была черная кошка, такую он видел впервые.

Только было что-то странное. Животное лежало неподвижно с высунутым языком, а вместо желтых глаз виднелись лишь белки. Она совсем не двигалась. Потрогав ее немного, он понял, что кошка мертва.

Чиун собирался уже тихонько уйти, как послышался шум открывающейся двери. От испуга он спрятался за большой шкаф. На склад зашла На Сонгён и, подойдя к кошке, закричала: «Космо!»

Девочка села на пол и стала рассматривать животное. Снова открылась дверь, и в помещение вошел одетый в черное охранник Ким Кваннэ. Он присел на корточки рядом с девочкой. На Сонгён часто называла его «старик-фрик».

– Что с Космо? Она мертва?

– Видимо, да.

– Кто ее убил?

– Я не знаю.

– Это вы с ней так, да?

– Нет.

– Это вы ее убили! – вдруг закричала Сонгён.

– Говорю же, что не я! Я нашел ее здесь.

– Мне все известно. Это вы с ней так поступили.

Ким Кваннэ прекратил бесполезные оправдания и замолчал.

– Я расскажу маме, что вы убийца.

– Что ты сейчас сказала?

– Вы убили! Значит, убийца!

Как только На Сонгён произнесла последние слова, руки Кваннэ потянулись к ней. Грубые ладони обхватили девочку за тонкую шею.

– Убийца, говоришь. Совсем никаких манер в разговоре со старшими. Ты точь-в-точь как твоя мамаша – все меня игнорируют!

Вдруг он резко вскрикнул – На Сонгён укусила его за руку. Девочка вырывалась и поднялась на ноги, собираясь бежать к выходу, но мужчина снова схвватил ее.

Развернувшись, она всеми силами пыталась освободиться, но охранник закрыл ей рот и притянул к себе. После непродолжительной борьбы его кулак опустился девочке на лицо. Один раз, второй. На Сонгён повалилась на пол. Охранник, склонившись, сел рядом с ней.

Девочка что-то слабо пробормотала. Он долго смотрел на нее и тут, словно приняв решение, вытащил желтый мешок из сумки на поясе. Открыв мешок, мужчина надел его на голову девочки и тут же затянул веревки.

На Сонгён колотила руками и ногами по полу, прося о помощи. Она должна была скоро умереть. В этот момент прятавшийся за шкафом Чиун вышел и крикнул: «Стоп!» Ким Кваннэ замер. Страшно выкатив глаза, он угрожающе подошел к мальчику. Но, поняв, кто это, он успокоился:

– О, Чиун! – произнес охранник ласково. – Добрый Чиун.

– Вы меня знаете?

– Конечно, знаю. А как давно ты здесь?

– Совсем чуть-чуть.

– Зачем сюда пришел?

– Искал кошку…

– Пришел, значит, за кошечкой. Точно, ты же любишь животных.

– Откуда вы знаете?

– А я все знаю. – В какой-то момент мужчина оказался совсем рядом с мальчиком и вкрадчиво продолжил: – Вон ту черную кошечку убила эта девчонка. Я сам видел, как она вчера это сделала. Сама убила, а меня обвиняет.

Чиун растерянно посмотрел на охранника.

– Ты же сейчас слышал, как она со мной говорила? Совершенно никакого уважения к взрослому. Дрянная, невоспитанная малявка.

– Дрянная малявка?

– Да, она всегда ведет себя так. Ты ведь тоже знаешь, как это неприятно, когда младшие относятся к тебе презрительно и без уважения.

Прошло несколько секунд, пока Чиун осознал сказанное и утвердительно кивнул.

– Разве это справедливо: ты ничего плохого не делаешь им, а они постоянно обижают, обзывают и показывают на тебя пальцем? Ты и сам не раз чувствовал на себе такое, так ведь?

– Да.

– Дрянные дети. Такие дети должны получить заслуженное наказание.

Ким Кваннэ взял из рук мальчика скакалку и повернулся к Сонгён.

– Она заслужила наказание.

Он накинул шнур от скакалки на шею девочки.

– Чиун, не поможешь мне?

Чиун потянул за концы скакалки, как ему велел охранник. Прошло какое-то время, и тело бессильно обмякло. Ким Кваннэ снял мешок с головы девочки.

– Чиун, теперь это наша с тобой тайна, – произнес он, взяв мальчика за руку. – Ни папе, ни маме говорить нельзя. Никому нельзя рассказывать об этом. Ты, Чиун, добрый, хороший мальчик и не будешь игнорировать мою просьбу, да?

– Да.

Ким Кваннэ погладил Чиуна по голове. Затем зашел за спину мальчика и внезапно накинул тому мешок на голову. Веревки на мешке затянулись. Чиун замахал руками и ногами, но вскоре потерял сознание.

Когда он открыл глаза, то увидел маму. Она задавала ему множество вопросов, но он не смог ответить ни на один из них. Странно: он ничего не помнил.

Дослушав историю до конца, Кёнсу почувствовал головокружение. Даже когда На Сокчун замолчал, в голове одна за другой продолжали мелькать картинки. Руки, сжатые в кулак, сильно дрожали. Испугавшись бесконтрольных действий, он пришел в себя.

Сокчун, сглотнув слюну, прокашлялся. Ким Чиён, не в силах держать себя в руках, опустилась на стул.

Кёнсу почувствовал, будто его полностью парализовало, а пол уходит из-под ног. В груди сперло дыхание. Он повернулся, на ватных ногах подошел к окну и распахнул его пошире. Поток холодного воздуха позволил немного прийти в себя. Учащенно бившееся сердце понемногу восстанавливало свой обычный ритм, а оцепеневшие шестеренки в голове снова со скрежетом пришли в движение.

Кёнсу совершенно не мог понять, что делать дальше. Полное замешательство. С какого момента все пошло не так? В голове стояла сплошная белая пелена.

Закрыв глаза, он сосредоточился на мыслях. В непроглядном тумане появилась полоска света, она высветила силуэт мужчины со зловещим мигающим взглядом.

«Я же сказал вам быть на месте. Куда вы собрались?» – послышался грубый низкий голос мужчины.

Пытаясь избавиться от неприятного смеха в ушах, Кёнсу открыл глаза.

– Я приведу его, – уверенно произнес он, глядя на супругов. – Отыщу его, где бы он ни был, в Корее или за ее пределами. Приведу его, и тогда проверим, правду ли сказал Чиун. Только прошу вас подождать.

Голос Кёнсу был полон досады и обиды, губы его слегка дрожали. На Сокчун и Ким Чиён сидели молча. Ветер, дувший за окном, с печальным воем залетел в палату.

– За границу он не мог уехать, – сказал Сокчун, прервав молчание.

– Один он туда бы не отправился, и к тому же его паспорт у нас, – добавила Ким Чиён и кивнула в знак подтверждения.

Сокчун произнес:

– Найти его будет непросто. У него ни семьи, ни родных, он ни к какому месту не привязан – может быть где угодно. Тем более теперь у него есть приличная сумма наличными и на счету предостаточно средств.

– Приличная сумма?

На Сокчун упомянул о ежемесячной оплате и вознаграждении, которые получил охранник. Кёнсу сощурил глаза, услышав, какую впечатляющую оплату труда получил помощник.

За такие деньги можно запросто начать жизнь с чистого листа, поменяв свое имя и подделав о себе информацию. Надо найти Ким Кваннэ до того, как он успеет это провернуть. Пальцы вновь задрожали, а в груди стало тесно.

– Я попробую использовать свои связи. Как будут новости, позвоню вам.

Кёнсу направился к выходу, чтобы не терять больше ни секунды. Подхватив свой рюкзак и уже выходя из палаты, он услышал оклик Сокчуна:

– Чечжудо! Он наверняка поехал туда.

Кёнсу замер на пороге и посмотрел на мужчину. Сокчун, приподняв голову, произнес: