Сердце выскакивает из груди.

Я получила доступ ко всему. Иконок приложений немного, кое-какие узнаю, некоторые кажутся незнакомыми, но в основном это приложения по умолчанию, никаких тебе загруженных игр. Касаюсь значка почты. Входящие. Гм… все письма на русском. Черт! Я подозревала какой-то подвох. То есть я предполагаю, что это русский. По крайней мере, прочитать неизвестные буквы мне не под силу. Ладно. Самый простой способ – скопировать текст и вставить его в Гугл-переводчик. Не слишком изящный прием, но позвольте напомнить: я не шпион.

Напрямую копировать и вставлять письма с телефона в переводчик не получится, для этого нужно выйти в сеть, и не могу переслать их себе на почту.

Я поворачиваюсь к отельному компьютеру, загружаю «Гугл-Россия» и ввожу название компании, у которой зарегистрирован почтовый ящик: «Яндекс». Заглавная страница ни о чем мне не говорит: буквы на ней кажутся угловатой бессмыслицей, зато в верхнем правом углу есть знакомые ячейки для ввода адреса и пароля. Я набираю адрес почты в первом окошке и кликаю на непонятные буквы под окошком пароля. Сбросить пароль. Заполняю окошки и жду, глядя в телефон.

Блин! Ясно, что я не смогу перезапустить этот почтовый ящик! Вот дура! Я же не в сети. Ничего не выйдет. Какого черта я об этом не подумала? Идиотка.

Ладно. Что же делать? Стоп… Ну конечно, я же могу включить вай-фай, не выходя из авиарежима! Марк еще в самолете показал мне, как это делается. И я все так же не попаду на радары. Телефон нельзя будет отследить. Могу подключиться к вай-фаю отеля, зайти в почту и сменить пароль. Да!

Я быстро все это проворачиваю, подключаю айфон к беспроводной сети отеля и жду письма с паролем. Загружается куча сообщений, письмо со сменой пароля приходит тридцать первым. Этих людей никто не хватился. В аккаунт уже несколько дней никто не заходил.

Перехожу по ссылке из письма и ввожу пароль G650. Он кажется мне подходящим. Затаив дыхание, жду подтверждения. Получилось. Теперь доступ к их письмам есть только у меня.

Я прокручиваю письма, вверху страницы появляется надпись: «Эта страница на русском языке. Хотите ее перевести?» Кликаю «перевести» и читаю. Большая часть писем – оповещения или какие-то счета. В некоторых сообщаются места встреч, даты, люди. Есть даже спам. Забавно, что он и преступникам приходит. Письма не похожи на личные. Я не встречаю ни одного имени. Несколько раз упоминается корпорация «Эгида». И еще одна – «Холдинг «Карнвеннан». Транзакции между ними. Третья – «Компания по управлению финансами «Фемида». Я останавливаюсь. Все не то. Мне нужно имя, фамилия, хоть что-нибудь. Запоминаю названия фирм, чтобы поискать о них информацию.

Я удаляю письма о смене пароля и выхожу из учетной записи, очищаю историю браузера на компьютере отеля, выхожу из гостевой страницы.

Теперь надо заняться перепиской. В ней наверняка найдется какая-то зацепка. Сорок два непрочитанных сообщения. У меня за всю жизнь никогда не накапливалось больше десятка непрочитанных посланий, но они ведь умерли? Это все объясняет.

Так, открываем. Сохраненных контактов в телефоне нет, все сообщения озаглавлены номерами телефонов. Я ищу их в «Гугле». «+1» – номер из США, «+44» – Великобритания, «+7» – Россия, «+352» – Люксембург, «+507» – Панама.

Цепочка писем из Люксембурга написана в основном на французском и немецком языках. Сообщения из Панамы – на испанском с редкими вкраплениями английских слов. Американцы и русские ведут переписку на английском. Кому бы ни принадлежал телефон, этот человек говорил на многих языках и заправлял множеством дел. Я нажимаю на первое сообщение, самое недавнее, с американского номера. И читаю цепочку:



ОНИ СОГЛАСИЛИСЬ УСКОРИТЬ ТРАНЗАКЦИЮ.

УДАЧНОГО ПОЛЕТА



ИНФОРМАЦИЯ НЕ ПОЛУЧЕНА, КАК ОГОВОРЕНО.

ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? ГДЕ ВЫ?



СВЯЖИТЕСЬ СО МНОЙ



ПРЕДУПРЕЖДАЮ: НЕ ШУТИТЕ С ОГНЕМ



Я возвращаюсь к меню. Выбираю следующую цепочку. Сообщения с российского номера:



МЕСТО ВСТРЕЧИ ОПРЕДЕЛЕНО НА СЕГОДНЯ

22:30 НА ВЕРТОЛЕТНОЙ ПЛОЩАДКЕ



МАРШРУТ ИЗМЕНИЛСЯ?

ГДЕ ВЫ СЕЙЧАС НАХОДИТЕСЬ?

ЧТО С ВАМИ? МЫ МОЖЕМ ПОМОЧЬ?



ОНИ НИЧЕГО НЕ ПОЛУЧИЛИ. ГДЕ ВЫ?



ГДЕ ВЫ?



НУЖНО ПОГОВОРИТЬ, ОТВЕТЬТЕ НЕМЕДЛЕННО ПО ПОЛУЧЕНИИ



ОТВЕТЬТЕ



Внезапно внизу появляется иконка с набором текста. Твою мать!

Я забыла о подключении к вай-фай, и теперь передо мной мигают три серые точки. Мне кто-то пишет. Только теперь вспоминаю, что айфоны отсылают отправителю отчет о прочтении, если специально не изменить это в настройках. Все просмотренные мной сообщения помечены как прочитанные.

Отчаянно пытаюсь выключить телефон. Что, если они уже отследили все мои действия? И узнали, кто я?

Нет, вряд ли. Камер здесь нет. Почту я читала с общего компьютера. Его мог использовать любой желающий. Никто не мог узнать, что телефон у меня. А если они решат приехать сюда? Приедут, просмотрят записи скрытого видеонаблюдения и увидят, что я входила в бизнес-центр? В холле есть видеокамеры и в коридоре тоже. Черт!

Спокойно, Эрин, не нагнетай. Даже если владельцы телефона узнают, откуда заходили в почтовый ящик, потребуется как минимум день, чтобы добраться до Бора-Бора практически из любой точки мира. Целый день. Затем им придется взломать охранную систему отеля и просмотреть видео, чтобы установить мою личность. Зачем им так делать, если они даже не знают, что я читала почту, а только поняли, что кто-то прочел их сообщения в телефоне.

Нужно посмотреть, что там еще написано. Я набираю воздуха и вновь жму кнопку включения. Белый экран, логотип Apple, домашний экран, одно непрочитанное. Я нажимаю на него.



КУДА ВЫ ПРОПАЛИ?



Они не знают, кто я. Написать что-то? Стоит ли? Может, рассказать, что мы нашли сумку?

Нет, глупо. Нет.

Или притвориться, что я – кто-то из самолета? Ведь тогда меня перестанут искать, правда? Направить их по ложному следу. Боже! Почему я не обдумала все раньше? Мозги вообще не работают. Думай, Эрин. Думай.

Вновь появляются три серых точки. Черт! Надо что-то ответить. Нажимаю на окошко ответа.000, Начинает мигать курсор. Теперь три серых точки появятся на его экране. И он поймет, что на этом конце линии кто-то есть. Я набираю:



СМЕНА МАРШРУТА. НЕДОСТУПНЫ ДЛЯ ТРАНЗАКЦИЙ



Вроде бы нормально, правда? Вполне обтекаемо. Мы получим время выбраться отсюда, прежде чем они явятся нас искать. Я нажимаю «отправить». Все. Сообщение ушло в эфир. Да. Получатель может подумать, что люди с самолета залегли на дно или что-то подобное. Не в буквальном смысле, конечно.

Потом на меня обрушивается реальность.

Залегли на дно? Что ты несешь, Эрин? Что ты натворила? Такие шуточки здесь не пройдут. Тут тебе не «Третий человек»[25].

Ты понятия не имеешь, что делаешь. Ты выпускница киношколы, и у тебя медовый месяц. Они найдут тебя и убьют. Ты умрешь, Эрин.

И тут я понимаю, что мне конец. На экране вновь появляются серые точечки.



КТО ЭТО?



О нет!

Я жму кнопку выключения телефона.

Господи!

По дороге обратно в номер я пытаюсь найти в своем поступке хоть что-то положительное. И придумываю, как преподнести все это Марку, не выставив себя лгуньей и дурой. Ничего не выходит: уже выставила. Мне нужна его помощь. Я боюсь. Только он может меня спасти.

18. Последствия

Среда, 14 сентября



– Что ты сделала?!

Я беспомощно смотрю на него. Что я могу сказать?

– Ты с ума сошла? Какого черта? Зачем ты соврала? Я не… Это настоящие люди, Эрин. Живые или мертвые. Ты понятия не имеешь, кто они и какими ресурсами располагают. Не верится, что ты могла подобное выкинуть! Как? Зачем ты?

Я стою и молчу. Да, он совершенно прав, я идиотка, но сейчас нужно не обвинять меня, а быстро спасать ситуацию. Все остальное не имеет значения. Я не хочу умирать.

Марк оседает на диван в гостиной. Я рассказала ему все, как только вернулась. О компаниях, письмах, сообщениях – обо всем. Он сидит на диване и думает, хмурится и пытается сообразить, что делать.

– Ладно, – говорит наконец он. – Подумай, что ему известно?

Пожимаю плечами и качаю головой. Откуда я знаю?

– Нет. Подумай, дорогая. Сосредоточься. Что ему известно? – медленно, с нажимом произносит Марк.

Я шумно сглатываю и набираю воздуха.

– Что телефон не у тех, кто летел в самолете.

– Прекрасно, и какой вывод он может из этого сделать? – спрашивает он.

– Наверное, что мы украли телефон. Убили или ограбили его владельцев. Вот два самых вероятных объяснения.

– То есть ему захочется нас найти, верно? – размышляет вслух Марк. – Как он может это осуществить?

– По сигналу телефона. Или по точке входа в почтовый ящик. Это единственные ниточки, ведущие к нам, – говорю я.

– Ладно. Значит, компьютер отеля. Бизнес-центр. А откуда он узнает, что компьютером пользовалась именно ты? А не любой другой посетитель?

Я понимаю, к чему ведет Марк.

– По записям с камер видеонаблюдения в холле или в коридоре. Временны́е отметки: я оказываюсь в комнате перед входом в аккаунт и покидаю ее через короткое время после.

Я вздрагиваю. Черт! Даже если в самой комнате не было камер, меня записали другие, и записи может увидеть кто угодно. Их нужно уничтожить.

Я отмечаю, как внезапно изменилась моя логика: от исправления ошибки к активному планированию преступления. В секунду. Думаю, так начинали многие преступники, в том числе и Эдди. Ошибка, попытка ее исправить, затем медленное, но неотвратимое развитие событий. Мне ничего подобного в голову не приходило, пока не потребовалось избавляться от улик. Понятия не имею, с чего начинать: как уничтожить видеозаписи. Я никогда не задумывалась о таких вещах: я обычная молодая женщина в свадебном путешествии и никогда не нарушала закон, не считая превышения скорости на дороге. Разве что мысленно.

– Значит, это единственное, что указывает лично на тебя, я правильно понял? Записи с камер видеонаблюдения? Если бы не они, то получается, на твоем месте мог быть кто угодно? – неуверенно улыбается Марк.

– Да, это единственная связь, – заверяю я.

Мы отправляемся на прогулку. Мы даже не догадываемся, где могут стоять мониторы видеонаблюдения и записывающее оборудование, так что идем прямо к стойке регистрации. Логично предположить, что пульт наблюдения находится в комнате за стойкой. Если нет, придется следить за охранником.

Наш план прост, мы же не выдающиеся мафиози. Если за стойкой никого нет, я проскользну в заднюю комнату, найду видеосистему и удалю записи, захватив как можно больший временной промежуток. Наверняка это недолго. Смогу удалить записи за целый месяц – тем лучше. Полностью замету следы. А если там кто-то есть, переходим к плану Б.

За стойкой сидят две женщины. Мы входим в вестибюль, Марк берет меня за руку и уверенно ведет в сторону библиотеки. Значит, план Б.

План Б заключается в том, что у меня пищевое отравление и Марк решил на это пожаловаться. Надеюсь, нас пригласят в заднюю комнату и мы сможем проверить, там ли находится система видеонаблюдения. Если она там, мы на минутку избавимся от администратора и разберемся с записями. План не слишком изысканный, но будьте снисходительны. Я едва выпустилась из киношколы, а Марк и вовсе безработный банковский специалист.

– Притворись больной, – шепчет он.

Я запрокидываю голову и громко втягиваю воздух через нос. Потом прижимаю руку ко лбу, медленно выдыхаю через рот, будто мне внезапно стало плохо, и оглядываюсь, где можно присесть. Марк изображает обеспокоенного супруга. Куда тебя усадить, дорогая? Чем тебе помочь? Я молчалива и бледна. Видимо, мне совсем нехорошо. Неловко опускаюсь на стул возле двери в библиотеку. Одна из женщин за стойкой поднимает на нас глаза. Соображает. Бросает взгляд на коллегу, которая немного старше по возрасту и, вероятно, по должности. Та кивает: «Действуй!» и возвращается к своим бумагам. Молодая администраторша направляется к нам.

Мы начинаем спектакль. Моя роль – проще не бывает: нужно только сохранять страдальческий вид и глубоко дышать. Остальное сделает Марк.

Не успевает девушка подойти, как он возвышает голос:

– Прошу прощения, если вы там не слишком заняты, нам не помешала бы помощь.

Резкий, скандальный тон его голоса не обещает ничего хорошего. Трудный клиент.

Администраторша, спеша добраться до нас, переходит на легкую рысь. Видя, что назревает скандал, ее старшая коллега поспешно собирает бумажки и тихонько исчезает в противоположном конце коридора. Готова поспорить, у них часто бывают неприятные клиенты.

– Простите, сэр, у вас что-то случилось? – спрашивает она мягким, дружеским тоном, с американским акцентом.

– Вообще-то да, еще как случилось… – Марк щурится на бейджик с именем – Лейла.

Я вижу, что девушка внутренне вздыхает и готовится к худшему. При этом, следует отдать ей должное, она продолжает улыбаться.

– Мы с женой собирались провести здесь пятизвездочный медовый месяц, однако уже два дня безвылазно сидим в номере благодаря пищевому отравлению, которым вы решили нас наградить. Я не знаю, что у вас тут за шарашкина контора, но с нас хватит.

Марк совершенно невыносим.

– Простите, сэр! Я ничего не знала. Меня не поставили в известность о вашей проблеме. Я вас заверяю, что все исправлю и мы примем все необходимые меры.

– Ценю ваше участие, Лейла, и знаю, что тут нет вашей личной вины, однако вас должны были поставить в известность, разве нет? Я поднимал этот вопрос еще вчера, и никакой реакции не последовало. Ваш отель позиционируется как роскошный пятизвездочный, и я искренне не понимаю, как вы умудрились получить все эти звезды, если ваша левая рука не знает, что делает правая, и вы игнорируете жалобы, которые вам не нравятся. Это отвратительно! Только взгляните на мою жену, Лейла!

Он повышает голос почти до крика. Кажется, на этой стадии происходящее можно назвать сценой. Лейла смотрит на меня. Меня прошибает по́том, видимо с перепугу, и в результате я выгляжу еще убедительнее. Под моим ошалелым взглядом она принимает решение.

– Сэр, давайте я провожу вас в более спокойное место и, может быть, принести стакан воды для миссис…

Лейла отлично справляется. Профессионально. Боже, это и правда хороший отель.

– Серьезно? Бога ради, Лейла. Робертс. Мистер и миссис Робертс. Бунгало номер шесть. Боже мой.

Марк громко выдыхает через нос. Как человек, который очень старается держать себя в руках. Он изумителен. Если с банковским делом не выгорит, его ждет успех на актерском поприще.

– Конечно, мистер Робертс! Прошу вас пройти со мной, и я сделаю все, чтобы вам помочь. Давайте принесу воды, миссис Робертс.

Лейла приглашает нас следовать за ней. Марк бережно поднимает меня со стула и ведет в святая святых.

Комната за стойкой регистрации больше, чем я ожидала, свободной планировки. Лейла проводит нас через еще одну дверь, и мы оказываемся в помещении, со вкусом обставленном плюшевой мебелью. Специальный зал для жалобщиков? Нет, скорее уж для ВИП-клиентов. Для самых важных гостей, чтобы на них не глазели простые смертные. Я начинаю привыкать к этому миру и его правилам.

Мы садимся. Лейла медленно опускает шторы, закрывая окна, выходящие в заднюю комнату. Я успеваю заметить черно-белый монитор системы видеонаблюдения.

Лейла усаживается перед нами.

– Прежде всего, миссис Робертс, что вам принести? Воды со льдом? Что-нибудь сладкое? Чего желаете?

Заговорить получается не сразу: я слишком долго молчала. Прочищаю горло. Накаляю атмосферу. И киваю.

– Спасибо, Лейла. Если можно… – хриплю я.

Я играю роль хорошего копа, по контрасту с Марком – плохим. Бедная миссис Робертс!

– Я бы выпила горячего чая, Лейла. С сахаром, и побольше молока. Если вас не затруднит.

Виновато смотрю на нее, извиняясь, что причинила столько беспокойства.

Лейла, похоже, обрадовалась. У нее появился друг, союзник. И возможность благополучного исхода. Не исключено, что позже она получит хороший отзыв. Письмо с благодарностями. Станет работником месяца. Девушка улыбается.

– Совершенно не затруднит, миссис Робертс. Я сама вам его принесу. Пожалуйста, устраивайтесь поудобнее, я очень скоро вернусь.

Она смотрит на Марка, заручаясь его одобрением, и выскальзывает из зала для ВИП-клиентов обратно в вестибюль. Дверь за ней захлопывается. Я вскакиваю и бросаюсь к мониторам видеонаблюдения в соседней комнате. Марк остается у двери, присматривает. У мониторов я оказываюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лейла заворачивает за угол коридора и направляется в бар. Я сворачиваю окошки на экране компьютера и нахожу архивы. Записи хранятся шестьдесят дней. Стоит ли удалять все? Нет. Только за время нашего пребывания? Нет. За месяц. Я выбираю даты с середины августа по середину сентября и кликаю «удалить». «Уверены, что хотите стереть эти файлы?» – спрашивает меня программа. Еще как! Кликаю еще раз и очищаю корзину. Готово. Так, что дальше? Я щелкаю по свернутым окошкам наблюдения. Лейлы не видно. Сердце колотится в груди. Я возвращаюсь в программу. Просматриваю опции. Вот, настройки. Хранить файлы шестьдесят дней. Меняю на шесть, чтобы замести следы. Если кто-то захочет проверить заархивированные данные, то подумает, что это программный сбой. Никто не просматривает записи видеонаблюдения, если только не ищет что-то конкретное. Я проверяю мониторы. В этой комнате камер нет. Все в порядке. Возвращаю экран в исходное состояние. Лейлы пока нет. Надо еще кое-что сделать. Оглядываю комнату.

– Получилось, Эрин? – нетерпеливо шепчет Марк.

– Да, только нужно кое-что еще…

В противоположном конце комнаты стоит шкаф с бумагами. Я бросаю взгляд на экран. Лейла выходит из бара, в руке у нее чашка с блюдцем. У меня осталось меньше минуты. Бегу через комнату, огибая стулья. Рывком открываю ящик с буквой «Р» и листаю файлы. Робертс. Вот он. Я выхватываю из ящика ксерокопии наших паспортов. Формы с адресами. Каблучки громко цокают по мраморному полу. Черт! Задвигаю ящик, мчусь обратно в комнату и падаю на стул. Сую бумаги за пояс шорт, Марк садится рядом со мной – как раз в тот момент, когда Лейла открывает дверь. Она входит с теплой улыбкой.

– Прошу вас. Чудесный горячий чай.

Она с тревогой смотрит на меня.

Я пытаюсь отдышаться после пробежки. Выгляжу я как перепуганная взмыленная лошадь, то есть в данном случае идеально.

Пошатываясь, поднимаюсь на ноги.

– Лейла, простите, но мне очень нужно воспользоваться туалетом. Где тут ближайший? – тяжело дыша, спрашиваю я.

Она ставит на столик чашку примиряющего чая и тут же отвечает мне понимающей улыбкой. Полагаю, всем нам знакомо это чувство.

– За библиотекой, сразу направо. Мы подождем вас здесь, миссис Робертс, если не возражаете.

Какая милая девушка! Я обязательно оставлю о ней отзыв.

Прижимаю руку к животу и ковыляю в туалет; они с Марком продолжают пикировку по поводу наших воображаемых неприятностей. Молодец, Марк, продолжай в том же духе.

В туалете я провожу добрых десять минут, размачивая бумаги и превращая их в комки. По дороге обратно в бунгало собираюсь разбросать их по разным мусорным корзинам.

19. Ниточки

Среда, 14 сентября



Взбудораженный Марк наконец врывается обратно в номер.

– Готово.

Он падает рядом со мной на диван. Я, утомленная ожиданием, кладу голову ему на плечо. Кажется, он меня простил. Эндорфины стрессовой ситуации – «бей или беги» – залатали брешь в наших отношениях, пробитую моим неудачным соло с айфоном. Мы вновь одна команда. Мистер и миссис Робертс против всего мира.

– Молодец, – выдыхаю я ему в плечо и легонько целую сквозь футболку. – Как все прошло?

На самом деле мне просто хочется услышать его голос, рокочущий в груди. Я уже знаю, что справился он безупречно.

– Спасибо, отлично. Мы с Лейлой теперь лучшие друзья. Она выписала сертификат на две бесплатных ночи в любом отеле «Четыре сезона» по нашему выбору. А я сказал ей, что она делает честь этому отелю и мы обязательно передадим свое мнение управляющему. Девушка страшно обрадовалась.

Марк целует меня в висок.

– Ты тоже прекрасно справилась. Как ты разобралась… с этими видеозаписями… Я никогда тебя такой не видел. Просто не верится, что нам все удалось. Ты еще и документы забрала, да? Я о них даже не подумал. Ты умница. Просто молодец.

Мы избавились от единственных ниточек, указывавших на наше пребывание в отеле. Если кто-то и попытается нас найти, ничего не выйдет. В картотеке теперь нет копий наших паспортов и лондонских адресов. Данные исчезли, как и запись, показывающая, кто сегодня утром пользовался компьютером. Телефон похитили призраки, и нет ни единого способа определить, кто останавливался в нашем номере, кроме… И тут меня осеняет. Я вскидываю глаза на Марка.

– Я забыла о компьютерах! О компьютерной системе отеля. Мы упустили из виду! Они наверняка ввели наши данные в систему, Марк. Не важно, что мы забрали ксерокопии, информация все равно осталась.

Он отводит взгляд и отстраняется. Надо опять туда идти. Черт! Поняв это, Марк поднимается и начинает расхаживать по комнате. Кто-то из нас должен вернуться и стереть те файлы. Черт, обидно! А я-то думала, мы здорово со всем разделались. Умники! Выставили себя напоказ. Указали на себя пальцем тем, кто наверняка придет нас искать. Не найдя наших документов, они увидят нас в базе данных отеля и поймут, что мы пытались замести следы. Если только… Если мы не вернемся туда прямо сейчас и не сотрем свои имена из системы. Кто-то из нас должен это сделать.

Марк вновь смотрит на меня. У него созрело решение. Он должен идти, и теперь уже один. Я не могу вернуться к стойке, поскольку, согласно нашей легенде, лежу в постели едва живая. Назвалась больной – не высовывайся.

Муж медленно шагает по комнате, размышляя. Несколько минут спустя он направляется в ванную и возвращается оттуда, держа в руке сережку с изумрудами – мой подарок на прошлый день рождения.

– Вот, ты потеряла серьгу. А я пойду ее искать, логично?

По прошествии сорока трех минут он возвращается в номер – усталый, но довольный.

– Готово. Я изменил наши имена, номера телефонов, электронные и обычные адреса. Все.

Одному богу известно, как ему это удалось, однако я знала, что он справится. Слава тебе господи. Я улыбаюсь.

– Надо подумать, что делать с этим человеком из телефона.

Рано радоваться, мы должны обсудить текущую ситуацию. Пока Марк заметал следы, у меня это из головы не выходило.

Муж кивает и садится рядом со мной на диван. Облизывает губы.

– Так. Что нам известно? Давай начнем с этого. Что мы о нем знаем? Или о ней? – спрашивает он.

Нужно хорошенько подумать.

– Телефон российский, сообщения же написаны на английском. Все электронные письма пассажиров самолета были на русском, значит, они наверняка русские, а писали ему на английском, и отвечал он на английском. Рискну предположить, что он либо американец, либо англичанин. Мы не знаем, тот ли это человек, которому принадлежит американский номер. У него может просто быть два телефона. Похоже, он устраивал обмен для людей в самолете с американским номером. Он хотел, чтобы сделка состоялась. Он знает, что мы не пассажиры самолета, а лишь притворились…

Марк вскидывает бровь. Я запинаюсь.

– Гм… ладно… я притворилась…

Марк кивает, и я продолжаю:

– …кем-то из самолета. Он предположит, что мы просмотрели информацию в телефоне, и решит, что мы либо убили тех людей и оставили сумку себе, либо нашли ее и увидели что-то компрометирующее. Так или иначе, мы для него – угроза. Или для них. Они попытаются нас найти.

Марк упирается локтями в колени и хмурит брови.

– Кто-то может отследить сигнал телефона? То есть не сигнал – ты же не использовала сеть, правда? Вай-фай. Могут его как-то отследить?

Хотя он просто думает вслух, я отвечаю:

– Нет! Айфон из самолета не привязан к облачному хранилищу. А найти телефон через вай-фай возможно только с помощью специального приложения или облачного хранилища. Можно отследить место последнего сигнала, но будут координаты, с которых сигнал был получен до посадки либо из самолета. В любом случае до катастрофы. Когда самолет падал, выключенный и упакованный телефон лежал в сумке. Выяснят, что это произошло где-то в Тихом океане, не более.

Я уверена в своей правоте. Марк согласно кивает.

– Значит, единственная ниточка, ведущая к отелю, – вход в электронную почту из бизнес-центра?

Я вижу, что Марк вновь составляет какой-то план.

– Да, айпи-адрес где-то сохранится. Он покажет, откуда зашли в почтовый ящик. Думаю, они смогут все выяснить – наймут понимающего человека, – говорю я.

Они придут, рано или поздно. Не исключено, что они уже вычислили адрес и спешат к нам.

– Хочешь сказать, они идут сюда? – говорит Марк, прочтя это по моему лицу.

– Да, – отвечаю я.

– В таком случае мы уезжаем, – заявляет он, поднимается и шагает к ноутбуку.

– Как?..

– Все нормально, – говорит он. – У нас есть отличный предлог. Ты заболела, у тебя пищевое отравление, и мы сокращаем отпуск, чтобы отвезти тебя домой, к доктору.

Я улыбаюсь. Да, это решит массу проблем.

– Поменяю рейс. Я брал билеты с открытой датой, так что должно получиться. Попытаюсь достать места на завтра. Как тебе план? – спрашивает он.

– Идеально.

Я встаю и иду в спальню – пора собирать вещи. Неохота уезжать, но если – вернее, когда – те люди окажутся в отеле, предпочту находиться где угодно, только не здесь, а лучше всего – у себя дома.

Я достаю чемоданы и вытряхиваю на диван содержимое шкафов. Поднимаю взгляд на верхнюю полку и плетусь в гостиную.

– Марк!

Он отрывает взгляд от экрана.

– Что?

– Мы это оставим?

Я просто спрашиваю. Я уже ничего не знаю: что мы делаем, на каком мы свете. Бежим ли мы от этих людей, или же их грабим.

– Мы ведь не можем просто бросить все в комнате, верно? – спрашивает он. – Иначе нас арестуют по дороге домой. Если и оставлять тут, то нужно спрятать… Под бунгало, например. Или ты имеешь в виду «оставим себе»? Эрин, как только мы улетим, отследить нас будет невозможно.

Он изучает мое лицо. Риторический вопрос.

Два миллиона фунтов.

Мне в этой жизни не так много нужно. Дом, муж, отпуск пару раз в год – я не имею ничего против экономкласса. Тихая, спокойная жизнь. Наша жизнь.

Два миллиона – это полностью выплаченная ипотека. Стартовый капитал на случай, если Марк решит начать свой бизнес, или подушка безопасности, пока он не найдет новую работу. Образование для ребенка, который, возможно, уже растет внутри меня.

Я вспоминаю, как меня стошнило вчера утром. Вариант не исключен. Я уже два месяца не принимаю противозачаточные. Нет-нет, еще рано для симптомов. Я просто слишком увлеклась «пинаколадами» и нервничала. Время покажет.

Как только улетим, нас никто не найдет.

– Марк, ты точно знаешь? А вдруг нас вычислят по полетам? Мы удалили записи в системе отеля, а что, если они сумеют проверить все рейсы на остров? Просмотреть списки прибывших и найти тех, кто не остановился ни в одном отеле?

Марк смотрит сквозь французские окна [26] на угасающий день. Под бунгало плещутся волны.

Отвечает он не торопясь:

– На острове примерно тридцать шесть отелей, приближается пик сезона, предположим, что они заполнены наполовину. В нашем отеле сто номеров, на двести человек, а половинная загрузка – сто. Умножим сто на тридцать шесть отелей: плюс-минус три тысячи шестьсот человек. Пять рейсов сюда и пять на Таити каждый день. Это немало. Замучишься проверять. Три тысячи шестьсот постоянно меняющихся имен. Вряд ли им поможет поиск по рейсам, уж поверь.

Он прав, слишком много переменных. Мы можем забрать сокровища себе, и никто никогда об этом не узнает.

– Да. Мы оставим все себе. Я упакую, – твердо и четко произношу я, чтобы в будущем, если возникнет вопрос, чья это идея, у него не возникло сомнения в авторстве. Беру на себя ответственность.

Марк кивает и мягко улыбается. Мы приняли решение.

20. Таможня

Четверг, 15 сентября



Билеты забронированы – первый класс до Хитроу. Последняя вспышка роскоши в свадебном путешествии.

Вчера вечером я упаковала вещи. Разорвала вакуумную упаковку с деньгами, отпорола маникюрными ножницами подкладку чемодана по шву. Половину денег я уложила под подкладку своего чемодана, вторую – под подкладку чемодана Марка, а флешку с айфоном – тоже в свой. Деньги прикрыла полотенцами, чтобы это напоминало обычную подкладку; пачки уложила очень плотно, чтобы они не сдвинулись, как бы носильщики ни швыряли багаж. Затем я пришила подкладки, воспользовавшись швейным мини-набором отеля. Для чемодана Марка пришлось просить второй наборчик.

Бриллианты я упаковала в пять маленьких пакетиков, в которых лежали шапочки для душа, затем разрезала пять гигиенических прокладок, вынула наполнитель и поместила пакетики внутрь, после чего вновь запаковала их в пурпурные конвертики и вернула в коробку. Таможенникам придется проявить крайнюю дотошность, чтобы найти их, особенно с учетом того, что багаж первого класса обычно не открывают. Такова жизнь. «А даже если откроют, все будет в порядке», – думаю я.

Мы долго думали, что делать с оружием. Очень хотелось взять его с собой – просто на всякий случай. Тем не менее я отдавала себе отчет, что нам ни за что не пронести его через таможню, если мы не хотим привлекать к себе внимания, учитывая наш основной груз. Вчера ночью мы сунули пистолет в наволочку с камнями и выбросили в бушующие океанские волны с другой стороны отеля. В непроглядную темноту.

Утром Лейла забирает наш багаж и провожает нас на пристань. Лучась улыбкой, она желает мне скорейшего выздоровления. Марк передает ей два конверта. В конверте с ее именем пятьсот американских долларов. Не бог весть какие чаевые для отелей такого класса, чтобы запомниться, тут оставляют и побольше, однако сумма вполне приличная, чтобы Лейла осталась довольна.

Мы отбываем. Таити, Лос-Анджелес, Лондон. И на машине домой. Я соскучилась по дому.

* * *

Во время проверки багажа на Таити я в какой-то момент встречаюсь глазами с таможенницей, и она задерживает взгляд на мне, всего на долю секунды, и я думаю: «Она догадалась. По тому, как я смотрела на чемодан и на нее». В следующий миг женщина, мотнув головой, будто стряхивает наваждение. Наверное, считает, что ей померещилось. Или это мне померещилось? В конце концов, что незаконное можно увезти с Бора-Бора после медового месяца? Отельные полотенца? Я придаю своему лицу правильное выражение, и она с улыбкой возвращает на стойку наши паспорта.

Еще один комфортный перелет – и мы дома. В Хитроу мы вновь получаем багаж. Осталось только пройти таможню. Я заскакиваю в туалет и проверяю подкладку своего чемодана: все в порядке. Отлично. Застегиваю молнию и направляюсь к Марку, который ждет у багажной карусели. В кармане гудит телефон. Я останавливаюсь на полпути. Что-то случилось. Замираю и вновь ретируюсь в туалет. Закрываю дверь кабинки и вытаскиваю телефон.

Нет, это не Марк звонит сказать мне, чтобы я срочно смывала бриллианты в унитаз и спасалась бегством. Просто вступает в свои права наша настоящая жизнь. Обычная жизнь. Поздравления со свадьбой, письма с работы, два пропущенных звонка от Фила. Ничего экстраординарного, просто жизнь как она есть.

Возвращаюсь к Марку. Он чувствует мое настроение и болтает обо всяких пустяках. Я знаю, что он делает, и это помогает. Мы проходим в очередь для тех, кому нечего декларировать, и оказываемся в вестибюле аэропорта.

Мы справились, и это оказалось не так уж трудно.

Я оглядываю кричаще одетых, загорелых людей, которые возвращаются в британскую серость. За огромными стеклянными стенами пятого терминала нас ждет туманная Англия. Боже, как я рада возвращению! В воздухе пахнет дождем.

21. Дома

Пятница, 16 сентября



Мы вернулись. В доме чистота и порядок, как мы и оставили. Все подготовлено к новой семейной жизни. Нэнси заскочила сюда незадолго до нашего приезда и наполнила холодильник самым необходимым. Она оставила запасные ключи и короткую приветственную записку. Это так мило. Нужно не забыть поблагодарить ее. Надо сделать себе пометку, иначе я забуду, а такие вещи забывать нельзя. Очень важно вернуться к обычной жизни и не менять своих привычек. Во всем нужна система.

Прошлой ночью я спала словно сурок, чего совершенно от себя не ожидала. Забавно, как тело время от времени словно начинает жить по собственному разумению, правда? Мне полагалось бы всю ночь вертеться без сна в ожидании катастрофы. Ничего подобного. Я, как ни в чем не бывало, устроилась между свежими простынями и заснула сном праведницы. Марк тоже. По-моему, он за всю ночь ни разу не пошевелился.

Он приготовил завтрак. Яичница с помидорами на тостах с теплым маслом, высокий кофейник, над которым поднимается пар. Кофе, как мы любим. Все такое привычное, родное, домашнее. Солнечные лучи падают через окно на Марка, который снует вокруг стола в боксерских трусах и халате, спокойный и довольный. Наконец он садится напротив меня, и мы молча едим не слишком экзотическую, но вкусную британскую еду.

Пока мы едим, Марк бессознательно тянется через стол к моей руке; я отвечаю легким пожатием; в этом необыкновенном, хотя и знакомом, новом мире обоим нужна какая-то опора.

Заканчивая завтрак, я выглядываю в окно. Деревья тянут ветви к чистому голубому небу. Ясный, прозрачный день. Марк вновь сжимает мою руку и улыбается.

– Ну что, приступим?

Улыбаюсь в ответ. Нам хочется оттянуть возвращение к реальности. Так и сидели бы, держась за руки. И все же мы это сделаем: вместе, Марк и я. Повеселимся на славу.

– Давай, – азартно отзываюсь я. – Давай начинать.

Сперва нужно разобрать чемоданы, и я имею в виду вовсе не сортировку одежды. Мы берем ножницы, отпарываем подкладку и достаем пачки банкнот. Марк находит у себя в шкафу старую походную сумку, и я укладываю в нее деньги. Той, первой сумки уже нет. Возможно, она так и лежит в мусорном баке в подвале отеля «Четыре сезона» на Бора-Бора, порванная и пустая.

Затем я достаю из прокладок бриллианты и высыпаю в пластиковый пакетик для заморозки. Они умудряются сиять даже сквозь толстый слой пластика. Марк кладет телефон и флешку в другой такой же пакетик, и я отношу оба на чердак. Прячу их под неплотно прилегающей панелью изоляции в дальнем углу. Там они будут в безопасности, их никто не найдет. Сколько забытых вещей мы нашли на чердаке, когда купили этот дом! Здесь вещи могут лежать десятки лет, ведь никто никогда не унесет на чердак действительно необходимое. Когда я спускаюсь по лестнице, на меня накатывает тошнота. Не могу понять, в чем дело, хотя, кажется, догадываюсь…

В дальнем углу шкафчика в ванной лежат тесты на беременность – я купила их давно, на всякий случай. Не люблю мчаться в ближайший магазин и покупать тест, если что случится. Вы наверняка уже поняли – я люблю делать все заранее. У меня есть три штуки. Разворачиваю первый, мочусь на него. Кладу на край раковины и жду. Шестьдесят секунд. Я думаю о нашем плане. О том, что будет дальше.

Сложнее всего – сбыть с рук бриллианты. Превратить из чудесных искрящихся надежд в холодную наличку. Потребуются время и изобретательность. И, конечно, поиски в интернете.

Я понятия не имею, как и кому продавать бриллианты, но не все нужно делать сразу. Сперва следует разобраться с деньгами. Решим с ними и оттуда уже будем двигаться дальше. Тут тоже не так все просто.

Вы не можете просто заскочить в банк и сунуть кассиру миллион американских долларов наличными. Это вызовет подозрения. Происхождение средств, налоги. Черт, в таком количестве даже обмен валюты – проблема.

К счастью, Марк знаком с банковской системой не понаслышке.

* * *

Проходит минута. Я смотрю на тест. Синий плюсик. Ох. Я орошаю второй. Кладу на край раковины и жду.

Может, испорчен. Не стоит доверять первому результату. Думай о плане, Эрин.

По словам Марка, нам нужно открыть банковский счет там, где не задают лишних вопросов. Банки, главная политика которых – не задавать вопросов, существуют, и Марк такой отыщет.

Угадайте, кому обычно не задают вопросов? Правильно. Богатым. Очень богатым людям. Вы, наверное, уже заметили общую тенденцию. Настоящее богатство предполагает наличие средств не на покупку дорогих вещей, а на исключение себя из правил. Правила существуют для простых смертных, для бедных, для тех, кто водит машины богатых, управляет их самолетами, готовит им еду. Правила можно обойти с помощью денег или благодаря налету таинственности, окружающей деньги. Самолеты пропадают, люди находят друг друга, кто-то живет и умирает без хлопот с полицией и врачами, без лишней бюрократии.

При условии, что у вас есть деньги на беззаботную жизнь. У нас такая возможность появилась благодаря найденной сумке.

Проходит еще минута. Я проверяю тест. Определенно синий плюс. Черт! Как такое возможно? Разве на то, чтобы забеременеть, не уходит много времени? Я думала, нам понадобятся месяца два постоянных попыток. Нет, не может быть. Наверняка ошибка. Читаю инструкцию на упаковке. Да, все правильно: плюс означает беременность. Если он отсутствует – не беременна.

Остался последний. Я выдавливаю из себя остатки мочи.

Еще минута. Синий плюс. Черт! Я беременна.

Когда наконец выхожу из ванной, Марк сидит в кабинете, бронирует нам билеты на самолет в Швейцарию. Несколько минут стою за его плечом, пока он не оборачивается.

– Эй, чего нос повесила? – ухмыляется он.

Я молчу. Муж, наверное, считает, что я уклоняюсь от своих обязанностей, пока он трудится в поте лица. Пытаюсь заговорить, но ничего не выходит. Не могу ему сказать о ребенке. Я испорчу все наши планы.

– Все хорошо, извини, – произношу я. – Просто задумалась.

Марк смеется, а я направлюсь обратно в коридор разбирать оставшиеся вещи.

22. «Красотка»

Суббота, 17 сентября



Пятый терминал аэропорта Хитроу, восемь утра. Мы прибыли рано: до отправления самолета в Швейцарию еще больше двух часов.

Марк говорит по телефону с каким-то Танги. Их познакомил Ричард, бывший коллега Марка из швейцарского банка. Вы ведь помните Ричарда, которого опекал Марк в вечер нашей первой встречи? Время, потраченное Марком на Ричарда с его эскортом, наконец окупилось. Теперь этот парень свел Марка с нужным человеком.

Танги работает в банке «Швейцарский частный кредит». Сегодня я открою там счет. Подставной. Простой счет с номером, без имени, и никаких вопросов. Безопасный. С него я смогу переводить деньги прямо на наш британский бизнес-счет. Ежемесячно. Я буду платить налог как частный предприниматель и узаконю эти средства. Попав на мой счет, они тут же превратятся в старый добрый налогооблагаемый доход. Все будет совершенно законно, хотя не вполне этично. Мы сможем выплачивать ипотеку, инвестировать, строить планы на будущее для маленького существа, которое уже растет во мне. В нем половина от Марка, а половина от меня. На Марка больше не будет давить необходимость скорее найти любую работу. Он сможет спокойно искать подходящую. Мы вернемся к прежней жизни. У нас будут деньги на нашу новую совместную жизнь, и теперь это как никогда важно.

А сейчас мы собираемся купить мне одежду, подходящую для предстоящей встречи. Я должна выглядеть человеком, который может иметь миллион долларов наличными и открывать такие счета. Надо пройтись по магазинам и купить наряд, и Марк предложил поискать его в дизайнерских бутиках аэропорта. Вот почему мы приехали заранее.

Пока муж заканчивает переговоры, я рассматриваю вывески. Сверкающие витрины бутиков «Шанель», «Эрме», «Прада», «Диор», «Гуччи», «Барберри», «Луи Виттон», «Боттега Венета», набитые красивыми дорогими вещами, опоясывают огромный зал. У меня глаза разбегаются от всех этих туфель, жакетов, платьев и сумок, как у ребенка в магазине сладостей. Потребительский рай. Марк нажимает отбой и поворачивается ко мне.

– Готово. Дело сделано. Пошли по магазинам.

Он улыбается и берет меня под руку.

– Куда первым делом, миссис Робертс?