Виды Серпухова в XIX в.
По возвращении домой (а жили они в доме хозяина) работа для них не заканчивалась. Выполнение мелких домашних поручений продолжалось до самого отхода ко сну.
К мальчикам относились сурово, полагая, что только так из них выйдет толк и они смогут стать хорошими работниками. Самые целеустремленные из них, например Иван Фирсанов, действительно могли рассчитывать на продвижение по карьерной лестнице.
Путь к богатству
Иван Григорьевич начал свою работу у купца Щеклеева, который занимался продажей ювелирных украшений в Китай-городе. Очевидно, что Фирсанов проявил себя как надежный сотрудник и довольно быстро дорос до должности приказчика и доверенного лица хозяина.
По поручению купца Щеклеева Иван Григорьевич начал объезжать дворянские имения с целью осмотра ценностей и покупки того, с чем хозяева готовы были расстаться. Работы у Фирсанова было много, и причина этого – освободительная реформа 1861 года.
Существовала возможность выкупа земли. Но в этом случае и сам крестьянин, и нередко его дети с внуками вынуждены были выплачивать огромную по их меркам ссуду, взятую для этой цели.
Еще одной возможностью заработка был переезд из деревни в город, где в то время в большом количестве открывались фабрики. В работниках нуждались постоянно, однако условия труда часто оказывались невыносимыми.
Дворяне же после 1861 года должны были в корне пересмотреть экономику своих имений. Лишившись привычного дохода, только немногие смогли перестроиться. Для поддержания привычного уровня жизни знать продавала сначала семейные ценности, затем простаивавшую городскую недвижимость, а в конце и родовые имения.
Отмена крепостного права была долгожданной и очень необходимой. Но ее последствия представлялись неразрешимыми. Крестьяне получали личную свободу, но не землю, на которой работали. Соответственно, устроить свою жизнь и зарабатывать после реформы им было затруднительно.
Вот к таким аристократам, оказавшимся в тяжелом положении, и приезжал Иван Григорьевич. Вначале Фирсанова (в те годы уже самостоятельного купца третьей гильдии) интересовали только ювелирные украшения. Затем он обратил внимание на усадебные земли. Свои поездки купец начал еще в дореформенные времена, купив только в 1859 году 2119 десятин (чуть более 23 квадратных километров) земли в нескольких губерниях.
Вид на Ильинскую площадь. Торговые ряды. Кон. XIX в.
Чтобы окупить вложение, Фирсанов для начала продавал все ценности и обстановку (владельцы часто забирали только личные вещи. Мебель, картины, детали интерьера оставались на местах). Затем приступал к торговле лесом. Иван Григорьевич даже открыл собственное дровяное предприятие, которое вскоре стало одним из основных его источников дохода. Так он сумел заработать свой первый миллион и стать купцом уже первой гильдии.
В 1871 году Иван Фирсанов получил статус потомственного почетного гражданина города, который давался только после 10 лет нахождения в первой купеческой гильдии.
Еще одним источником дохода для Ивана Григорьевича служила выдача кредитов нуждающимся, в том числе под залог недвижимости. Далеко не все должники были в состоянии возвратить долг, и недвижимость оставалась во владении Фирсанова. Таким образом Иван Григорьевич стал обладателем 23 доходных домов, особняков и участков. Также на средства купца строились бараки для приезжающих на заработки в Москву крестьян, открывались дешевые столовые-чайные.
После смерти старшего брата во владении Ивана Григорьевича оказалось еще несколько земельных участков в Москве, включая трактир «Прага», который уже при следующем владельце, купце Семене Тарарыкине, будет перестроен. В 1902 году на этом месте откроется обновленный ресторан, проект которого выполнил архитектор Лев Николаевич Кекушев.
В 1869 году Фирсанов сделает 2 крупные покупки. Это – знаменитые Сандуновские бани (знаменитыми вплоть до наших дней, впрочем, они станут только при его дочери Вере Ивановне) и подмосковная усадьба Середниково. В этой усадьбе в 1829–1831 годах проводил летние месяцы Михаил Лермонтов со своей бабушкой Елизаветой Алексеевной Арсеньевой. Здесь расцветал творческий дар будущего поэта и были написаны одни из первых его произведений.
Начало благотворительной деятельности Фирсановых
В те же годы Иван Григорьевич приступил к благотворительной деятельности, благодаря которой он останется в памяти потомков. В 1880 году, благодаря финансовой помощи Фирсанова, начинается строительство убежища для вдов с детьми и одиноких женщин. Здание, построенное на Пресне, было рассчитано на проживание 400 человек.
В 1860–1869 годах Фирсанов был председателем Сиротского суда, благодаря деятельности которого получали помощь семьи, потерявшие кормильца, и сироты. Не оставлял он нуждающихся и в последующие годы. По роду деятельности Иван Григорьевич регулярно ездил в приюты и ночлежные дома. Во время одной из таких поездок он заразился чахоткой (так называли раньше туберкулез легких), от которой скончался в 1881 году в возрасте 64 лет.
Но давайте вернемся на несколько десятилетий и поговорим о личной жизни Ивана Григорьевича. В 1861 году, в возрасте 40 лет, он впервые женился на пансионерке Александре Гавриловне Николаевой, которая была младше своего мужа на 25 лет. Жили супруги в собственном доме в Старопименовском переулке, который Фирсанов приобрел за 2 года до женитьбы. Спустя год после свадьбы рождается их единственная дочь Вера, главная героиня этой главы.
Вера Фирсанова. От несчастливого брака к независимости
Вера Ивановна, любимица отца, получила прекрасное образование. Владела иностранными языками – немецким, английским, французским. Играла на рояле, пела и с 14 лет занималась верховой ездой.
Иван Григорьевич хотел быть уверенным, что дочь не только получит прекрасное образование, но и будет устроена в жизни. А для этого необходимо было выйти замуж за достойного человека. И подходящая кандидатура уже была у Фирсанова на примете.
Вера Ивановна Фирсанова
В Московском учетном банке, где Фирсанов держал свои средства, его дела вел 27-летний служащий Владимир Воронин. Молодой человек часто оказывал ему услуги и в целом показал себя умным и расчетливым человеком. Присмотревшись к Воронину повнимательнее, Иван Григорьевич понял, что лучшей кандидатуры на роль зятя ему не найти, и предложил жениться на своей дочери.
Мнения Веры Ивановны никто не спрашивал. И, несмотря на ее активное несогласие, свадьба состоялась в 1879 году. Брак, казалось, заранее был обречен на неудачу. Так и вышло. Несмотря на рождение спустя год единственной дочери, Зои, близких отношений между супругами не сложилось. Воронин ревновал Веру Ивановну, ограничивал ее траты и выезды в свет. Видя сложившуюся ситуацию, даже Иван Григорьевич начал жалеть о своем решении.
Неизвестно, как дальше сложилась бы жизнь супругов, но в 1881 году Иван Фирсанов умирает, и его дочь становится единственной наследницей миллионного состояния и недвижимости.
Настоящая дочь своего отца, Вера Ивановна помнила все, чему он ее учил. Она начала действовать и первым делом сообщила мужу о том, что хочет развестись. В ответ получает отказ.
Тогда Вера выкладывает свой козырь – во время брака она изучала бумаги и документы своего мужа и была в курсе некоторых его махинаций, в том числе с деньгами Ивана Фирсанова. В обмен на молчание и сохранение репутации Воронина она вновь просит развод и получает его.
Есть версия, что за согласие на расторжение брака и взятие вины за развод на себя Вера Ивановна заплатила Воронину миллион рублей, баснословную по тем временам сумму. Но что такое «вина за развод»?
Дело в том, что церковь признавала только 4 возможных причины для расторжения брака. Это – измена одного из супругов (вот в этом случае либо муж, либо жена должны были взять на себя вину, признаться в измене); отсутствие детей в течение более чем трех лет; безвестное отсутствие одного из супругов в течение более чем трех лет; ссылка в Сибирь одного из супругов.
Развод состоялся. Вскоре после него Воронин уехал из Москвы, а Вера Ивановна вернула себе себе девичью фамилию Фирсанова.
Дочь Зоя осталась жить с матерью, которая обеспечила девочке такое же блестящее образование, какое получила сама. Но близких отношений у них не сложилось.
В возрасте 16 лет Зоя Владимировна выйдет замуж за своего преподавателя музыки Юлия Эдуардовича Конюса. В браке родятся двое сыновей, Борис и Сергей. Спустя несколько лет супруги расстанутся из-за романа Конюса с другой своей ученицей, Марией Александровной Ливен, на которой он, получив развод от Зои, женится. Во втором браке у Конюса появятся две дочери.
Юлий Эдуардович Конюс
Благодаря наличию французского гражданства, после революции Юлий Конюс сможет вывезти Зою с сыновьями и свою вторую семью во Францию. Об этих событиях мы поговорим позднее.
Одна из богатейших женщин Москвы
Ну а пока перед Верой Ивановной стояла задача привыкнуть к своей самостоятельной и независимой жизни после развода. Прежде всего ей предстояло разобраться в делах. Изучив бумаги, она приняла решение вести бизнес самостоятельно, и, забегая вперед, это было правильное решение, которое принесло ей огромную прибыль.
Недвижимость и заведения отца давали стабильный доход. Вера Ивановна, основываясь на своем мнении и чутье, постепенно избавлялась от малоприбыльной недвижимости, требовавшей ее постоянного попечения, и на вырученные от продажи средства приобретала участки земли в центре города под будущие амбициозные проекты.
Фирсановский дом для вдов и сирот
Не оставляла она и начинаний своего отца, например строительство богадельни для нуждающихся вдов и женщин, которое Иван Григорьевич не успел закончить при жизни.
Без его постоянного контроля стройка продвигалась медленно, а некоторые подрядчики почувствовали возможность вести дела недобросовестно. Вера Ивановна быстро научилась отличать хитрости в предоставленных документах и дала понять архитектору, что разбирается в деталях проекта.
В 1883 году богадельня наконец распахнула свои двери для нуждающихся. Помимо проживания, в учреждении была возможность учиться (для этого оборудовались мастерские и классы), комфортно обустроить свой быт – пользоваться банями, прачечными и выращивать необходимое в огороде.
Появление нового благотворительного заведения было отмечено на самом высоком уровне. Богадельню удостоила своим посещением императрица Мария Федоровна, которая не только поблагодарила Веру Ивановну за вклад в пользу общества, но и попросила поспособствовать открытию в том же здании школы для слепых, одной из первых в Москве. Соколовский переулок, в котором располагалось здание богадельни в 1920-е годы, именовался Фирсановским. Сейчас здание, хоть и изменившее свой облик из-за более поздней надстройки, можно найти по адресу Электрический переулок, дом 3.
В начале 1880-х годов у Веры Ивановны появился еще один повод для беспокойства – повторный брак ее матери. Семейная жизнь Ивана Григорьевича и Александры Гавриловны не была особенно счастливой. В 1883 году, спустя 2 года после смерти мужа, вдова вновь вышла замуж. Ее избранником стал Ларион Соколов, который не обладал безупречной репутацией (подозревали, что на Александре Фирсановой он женился только ради ее денег). Впрочем, со стороны их союз казался вполне благополучным.
Спустя 7 лет, в 1890 году, Александра Гавриловна внезапно скончалась. Ее единственным наследником стал муж, на которого она переписала свое состояние незадолго до смерти.
Обстоятельства ее кончины казались подозрительными, тем более мама Веры Ивановны до этого не жаловалась на здоровье. Но добиться создания комиссии по рассмотрению этого дела Фирсановой удалось только спустя еще 7 лет. Была проведена эксгумация тела и сделаны необходимые анализы, которые не показали наличие отравляющих веществ. Следы удушения также обнаружены не были.
Несмотря на отсутствие причин сомневаться в естественности смерти Александры Гавриловны, Вера Фирсанова смогла оспорить завещание матери и вернуть все деньги, которые к тому моменту еще не успел потратить ее «отчим».
Собственная личная жизнь Веры Ивановны складывалась так, как ей того хотелось. Она не желала связывать себя серьезными отношениями, получив неприятный опыт в первом браке. Финансовая независимость и положение в обществе ей это позволяли.
Ей приписывают несколько романов, в том числе с актером Павлом Дмитриевичем Ленским.
Желание любви и второе замужество
В 1887 году Вера Ивановна знакомится с поручиком Алексеем Николаевичем Ганецким, представителем старинного дворянского рода шляхетского происхождения, сыном генерала – начальника петербургской Петропавловской крепости. Красавец военный, пользовавшийся успехом у дам, любитель азартных игр и скаковых лошадей, не сразу, но привлек внимание Веры Ивановны. Доподлинно неизвестно, кто проявил инициативу к началу отношений, но постепенно они поняли, что небезразличны друг другу.
Вера Ивановна и Алексей Николаевич Ганецкие
И несмотря на то, что ее внимания добивались многие представители противоположного пола, замуж она решила выйти именно за Ганецкого. В 1892 году состоялось венчание, и молодые отправились в полугодовое свадебное путешествие по Европе.
Вера Ивановна доверяла мужу и не хотела, чтобы ее богатство стало возможным поводом для появления у них размолвок. Она не только погасила его долги перед свадьбой, но и выписала на его имя полную доверенность на ведение дел.
В конце XX века начали учащаться случаи заключения так называемых притворных сделок, когда муж получал право распоряжаться собственностью жены. Как правило, супруг прибегал к одному из трех способов – получение доверенности от жены, получение имущества по дарственной для управления и через заключение симулятивной сделки купли-продажи, фактически не подкрепленной денежным расчетом.
В Российской империи того времени не существовало понятия «совместно нажитое имущество». После свадьбы имущество и деньги женщины оставались в ее полном распоряжении и могли служить страховкой на случай смерти или ухода супруга. Во время брака муж и жена могли приобрести отдельную собственность.
Такая притворная сделка была заключена и во втором браке Веры Ивановны. Алексей Ганецкий, получив законное право, начал активно помогать своей жене в ее бизнесе.
Преображение Сандуновских бань
Именно по инициативе Ганецкого начинается перестройка Сандуновских бань и превращение их в современный своему времени комплекс, которым мы восхищаемся до сих пор.
Первые Сандуны были построены на деньги супружеской пары актеров Силы Сандунова (Силован Зандукели) и Елизаветы Урановой. Их романтическая история любви была на слуху в Санкт-Петербурге, где оба служили в театре. Чтобы обвенчаться с любимым, Елизавета Уранова попросила помощи и заступничества у самой Екатерины II. Императрица, проникшись их историей, не только дала согласие на брак, но и лично убрала невесту к венцу. В качестве свадебного подарка она преподнесла Сандуновым деньги и бриллианты. Переехав в Москву и воспользовавшись деньгами от продажи драгоценностей, супруги построили Сандуны.
Первые бани выглядели, конечно, не так роскошно, как современное здание, но москвичам они полюбились. В баню ведь ходили не только ради чистоты – там встречались с друзьями, решали дела и отдыхали.
Сандуновские бани и доходный дом Веры Фирсановой. Ул. Неглинная, 14/1а
После того, как Иван Фирсанов приобрел Сандуны, он никак не перестраивал их. И к моменту, когда это предложил сделать Ганецкий, бани работали уже 86 лет и серьезно обветшали.
Для составления плана работ Ганецкие совершили несколько поездок по Европе с целью ознакомления с лучшими образцами банных комплексов.
Для строительства был приглашен архитектор Борис Фрейденберг. Правда, с Ганецким они в итоге не смогли найти общий язык и проект завершал уже другой архитектор, Сергей Калугин.
На территории Сандуновских бань имелась и собственная электростанция (третья в Москве). По личной просьбе Николая II ее мощности использовались для иллюминации во время коронационных мероприятий в мае 1896 года.
В мае 1896 года новый комплекс распахнул свои двери для москвичей. Обновленные Сандуны включали в себя восемь строений – мужское и женское отделения бань, холодильник для нужд ресторана, врачебные и массажные кабинеты, комнаты для переговоров. В 1910 году по распоряжению Веры Ивановны будет пристроено еще одно здание – автомобильный гараж для клиентов.
Роскошь интерьеров, выполненных в разных стилях, потрясала. Для отделки из-за границы доставляли лучшие материалы: кафель из Англии и Германии, мрамор из Италии, фарфоровые вазы из Китая. На полах лежали персидские ковры, а при мытье использовались серебряные шайки. Вода очищалась с помощью американских фильтров, а в полы была вмонтирована система подогрева.
В наши дни сохранились интерьеры только мужского отделения бань. Женщины могут лично оценить роскошь отделки по вторникам, когда в Сандунах проводятся экскурсии.
Стоимость посещения бань в общем отделении варьировалась от 5 до 50 копеек. Были и отдельные кабинеты, вход в которые стоил 10 рублей.
Рядом с Сандунами Вера Ивановна построила доходный дом, первый этаж которого был отдан под различные бизнесы, а выше располагались роскошные квартиры, в одной из которых владелица проживала сама.
Интерьер Сандуновских бань
В годы второго брака Веры Ивановны начинается обновление усадьбы Середниково. В 1893 году на ее деньги открывается железнодорожная станция Фирсановка (вплоть до наших дней название не изменилось). Желая сделать приятное супруге, Алексей Ганецкий распорядился высадить многочисленные сиреневые кусты вдоль дороги от станции до усадьбы.
Благодаря любви Алексея Николаевича к лошадям в Середниково появился манеж. А стараниями Веры Ивановны открылись кирпичная школа для местных детей и больница. Заботясь о жителях близлежащих деревень, хозяйка усадьбы стремилась дать им не только образование, но и относительную независимость. В частности, Вера Ивановна объединила местных мастеров-краснодеревщиков в артель, которая могла работать и получать прибыль без ее участия.
Усадьба Середниково в настоящее время сохраняется и используется как площадка для мероприятий. Также ее можно посетить самостоятельно или с экскурсией.
Второй развод Веры Ивановны
К сожалению, и второй брак Веры Ивановны в итоге не оказался счастливым. Спустя несколько лет после свадьбы между супругами начался разлад. А в 1898 году она узнла, что Алексей Ганецкий во время своей поездки в Париж завел любовницу и тратил на ее содержание огромные суммы.
Ситуация осложнялась тем, что просто потребовать развод Вера Ивановна не могла – на руках у Ганецкого была доверенность, по которой он мог беспрепятственно распоряжаться ее имуществом.
Федор Никифорович Плевако
Тогда она обратилась к известному адвокату Федору Никифоровичу Плевако и по его совету написала прошение на имя Николая II, в котором искала покровительства царя в спасении имущества. Дело было передано в Министерство юстиции, но там ей помочь отказались. Тогда Вера Ивановна добилась приема у московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича. По его просьбе дело вновь отправили на рассмотрение.
Развод в итоге состоялся. Формально Алексей Ганецкий добровольно отказался от всех прав на имущество супруги. Но по другой версии, ей вновь пришлось заплатить миллион рублей в качестве отступных.
После развода Вера Ивановна вновь возвращает себе девичью фамилию Фирсанова. Больше в брак она не вступит.
Судьба же Ганецкого после развода сложилась драматично. В 1899 году он уехал на Англо-бурскую войну в составе Русского корпуса и воевал на стороне буров (потомков голландских колонистов в ЮАР), был ранен. Затем уехал в Париж, где и скончался в 1908 году.
Вернув себе полное управление финансами, Вера Фирсанова задумалась над новыми направлениями развития бизнеса. В 1891 году она посетила Париж, где увидела пассажи – крытые галереи с магазинами, которые тогда активно строились в европейских городах.
Оценив удобства «покупок в тепле», Вера Ивановна решила построить собственный пассаж. Для этого она приобрела участок на Петровке и пригласила для разработки проекта Бориса Фрейденберга и Сергея Калугина, с которыми уже сотрудничала во время строительства Сандуновских бань. 20 февраля 1906 года пассаж принял первых покупателей.
Галереи получились очень легкими и светлыми. В темное время суток работало электрическое освещение (пассаж был подключен к электростанции на территории Сандуновских бань). Световое перекрытие, состоящее из металлических арок, изготовила компания «Артур Коппель». Версия о том, что перекрытия были выполнены инженером Владимиром Шуховым, является ошибочной.
Петровский пассаж продолжает работать и в наши дни. Здесь располагаются магазины известных брендов. Я особенно советую посетить пассаж во время новогодних праздников и полюбоваться украшениями новогодней ярмарки и нарядной елкой.
Собственный дом на Пречистенке
В 1915 году Вера Ивановна приобретает для себя бывшую усадьбу Охотникова на Пречистенке. Дворянин Павел Яковлевич Охотников начал строительство собственного дома еще до московского пожара 1812 года. Завершить постройку трехэтажного дома с протяженным фасадом удалось уже после ликвидации всех последствий большого огня.
В конце XIX века здание находилось в аренде у Льва Ивановича Поливанова, который устроил в нем гимназию для мальчиков. Учебное заведение пользовалось успехом. Здесь учились дети Льва Толстого, Валерий Брюсов, Максимилиан Волошин, Сергей Эфрон, шахматист Александр Алехин.
Городская усадьба Охотникова (дом Фирсановой)
Вера Ивановна перестраивает усадьбу под себя, для чего приглашает архитектора Александра Таманяна. При Фирсановой в доме появляется большой концертный зал, где проходят приемы и музыкальные вечера. Здесь она будет жить до самой революции…
После развода у Веры Ивановны появляется возлюбленный, Виктор Николаевич Лебедев – юридический консультант, владелец имения, находившегося по соседству с усадьбой Середниково.
Жизнь после революции
После 1917 года Виктор Лебедев сумел устроиться юристом в Комиссию по учету и сосредоточению ценностей, которая занималась описью и оценкой вещей, изъятых из собственности у бывших владельцев. Имея официальную работу, он получал продуктовые карточки и, конечно, помогал Вере Ивановне. Ведь Фирсанова после революции относилась к категории лишенцев, то есть была лишена избирательного права и собственных карточек не имела.
Жить Фирсанова продолжала на Пречистенке, только уже не в главной усадьбе, а в дворовом флигеле.
Комплекс усадебного двора, включающий бывшие конюшни и домовую церковь (перестроена), сегодня является местом, куда москвичи и гости города с удовольствием приходят, чтобы насладиться атмосферой давно прошедшего времени.
Благодаря знакомству с Федором Шаляпиным, который бывал в ее доме до революции, Фирсанова смогла устроиться в его труппу, где служила гримершей. В 1928 году она уехала на гастроли с театром в Париж, откуда уже не вернулась. Часть оставшихся у нее ювелирных украшений она вывезла под видом театрального реквизита.
Вместе с Верой Ивановной во Францию должен был выехать и Виктор Лебедев. Уже были оформлены все необходимы для выезда документы, но незадолго до отъезда Лебедев умер при весьма загадочных обстоятельствах. По официальной версии – от сердечного приступа, но большое количество подозрительных совпадений наталкивает на мысль о причастности властей.
Во Франции Фирсанова воссоединилась с внуками, которые уехали после революции вместе с семьей Юлия Конюса. Борис Юльевич в 1932 году женился на дочери композитора Сергея Рахманинова, Татьяне. Внук Сергей стал известным пианистом, активно концертировал в Европе. Много путешествовал в течение жизни, а в 1959 году переехал в США, где преподавал в Бостонской музыкальной консерватории и давал частные уроки.
Вера Ивановна скончалась в Париже в 1934 году. По ее просьбе церемония похорон прошла тихо, присутствовали только члены семьи и близкие друзья. Место захоронения неизвестно…
На примере жизни Фирсановой мы видим, что ее роль предпринимательницы и владелицы огромного состояния вступала в конфликт с ролью жены. Ей сложно было встретить человека, равного по статусу и возможностям, и тем более найти личное счастье. Редко рядом с ней оказывались люди, не интересовавшиеся ее финансовыми возможностями и не искавшие выгоды от общения с ней.
Часть 4. На службе народа
Театр и любовь. Савва Морозов
Московский художественный театр имени А. П. Чехова. Камергерский переулок, 3/1
Герой этой главы Савва Тимофеевич Морозов был представителем третьего поколения купеческой семьи Морозовых, оставившей яркий след в жизни Москвы. В каждом поколении этой семьи были люди, которые проявили себя наиболее ярко, вкладывая деньги и силы в амбициозные проекты. Одним из таких Морозовых был Савва, который до сих пор известен москвичам как владелец одного из самых красивых особняков и человек, благодаря которому появился один из главных городских театров – МХТ.
Морозовы-Тимофеевичи
Савва Тимофеевич родился в семье Тимофея Саввича и Марии Федоровны, урожденной Симоновой, 3 февраля 1862 года. Он был долгожданным сыном, девятым ребенком и первым мальчиком, пережившим младенчество. Родители возлагали много надежд на его будущее. В нем видели продолжателя семейного дела и достойного преемника его отца.
Тимофей Саввич Морозов
Тимофей Саввич, отец Саввы, был самым младшим сыном основателя династии и родился, когда семья уже выкупила себя из крепостной зависимости. Он унаследовал фабрику в Никольском (современный город Орехово-Зуево), которая успешно работала и постоянно расширялась. Морозовские фабрики представляли собой отдельные городки со всей необходимой для жизни инфраструктурой. Дома и казармы для рабочих, больницы, школы, пекарни, магазины, электростанции и даже молочные фермы – все, чтобы сделать жизнь многочисленных работников более комфортной. Бывшие морозовские здания сохраняются и в наши дни.
Часто, говоря об условиях труда у Морозовых, вспоминают о высоких штрафах, которые брали с рабочих за проступки. Действительно, несмотря на довольно высокую зарплату, в итоге от нее могла остаться лишь малая часть. В основном штрафы платили те, кто не выходил на работу или плохо выполнял свои обязанности, вырабатывал некачественный товар. Деньги, которыми наказывали работника, поступали в специальный фонд, из которого оказывалась помощь нуждающимся и выплачивались компенсации за полученные на производстве увечья.
Практически на всех фабриках существовала одна и та же проблема – работники по воскресеньям, в свой единственный выходной, злоупотребляли алкоголем, других развлечений особенно и не было. В случае, если работник не выходил на фабрику в понедельник, его прощали. Но если он не появлялся и во вторник, его ждали штрафные санкции.
Несмотря на кажущуюся справедливость такого решения, со стороны работников было много недовольства, которое периодически приводило к забастовкам. Морозовы, как владельцы фабрики, близко к сердцу воспринимали упреки работников. Они придерживались консервативного, авторитарного стиля управления, считали, что делают многое для обеспечения комфортных условий труда, и не понимали причины возмущений.
В 1885 году недовольство работников достигло критической точки – 7 января началась знаменитая Морозовская стачка, окончившаяся прибытием отрядов казаков и трех батальонов пехоты, массовыми арестами и приведшая к серьезным изменениям всей промышленной сферы. Ситуация для экономики Российской империи в то время была тяжелой. Русско-турецкая война, хронические неурожаи, война в США между Севером и Югом, которая привела к подорожанию хлопка, – все это повлияло на работу фабрик. Переработки, штрафы, перебои с зарплатой заставили работников выйти с требованиями. В качестве основных пунктов они указывали сокращение рабочего дня, увеличение заработной платы, увольнение мастеров, превысивших полномочия, удешевление продуктов в харчевных лавках при фабрике.
В марте 1885 года, вскоре после стачки, был принят закон, запрещающий труд детей до 12 лет и ограничивающий восемью часами дневной труд для подростков 12–15 лет.
Тимофей Саввич тяжело воспринял случившуюся стачку и решил немедленно продать фабрику, сокрушаясь, что надо было сделать это гораздо раньше, вложить деньги в банк и спокойно жить дальше. Его жена Мария Федоровна убедила его не спешить с решением и взяла управление в свои руки. Это произошло еще за шесть лет до смерти мужа (который в будущем составил завещание, в котором все имущество должно было быть передано ей).
Напротив своего московского дома она открыла фабричную контору, чтобы постоянно быть в курсе событий. Ежедневно к ней на обед приходили приказчики и крупные заказчики, с которыми она в непринужденной обстановке решала основные вопросы. В итоге к моменту ее смерти капитал «Товарищества Никольской мануфактуры» увеличился с 5 до 30 миллионов рублей.
Детские годы
Детство Саввы, его брата и сестер проходило в Трехсвятительском переулке, в доме, приобретенном Тимофеем Саввичем у купца Василия Кокорева. В здании раньше располагался один из первых общедоступных московских музеев Москвы «Кокоревская галерея», которая закрылась из-за финансовых проблем. По Москве ходили легенды, что у дома Морозовых – позолоченная крыша, что вряд ли являлось правдой, но давало представление о роскошном убранстве особняка.
Дом Морозовых в Трехсвятительском переулке
Задние было построено в 1860-е годы в районе Ивановской горки. Из него открывался совершенно замечательный вид на Москву. Савва вспоминал, что в детстве они любили из своих окон любоваться закатами над Кремлем. Тимофей Саввич приобрел у Кокорева дом вместе со всей обстановкой (а для обустройства галереи Василий Александрович денег не пожалел). Но в итоге новые владельцы сохранили только убранство Белой гостиной, остальная мебель показалась слишком вычурной и была заменена.
В доме часто принимали гостей. Приемным днем был вторник, но близкие друзья и родственники приезжали в любой день, особенно по субботам и в праздничные дни. Морозовы общались и с другими купеческими семьями. Со многими они состояли в родственных отношениях. Для подрастающих молодых людей устраивались отдельные праздники, главной целью которых было знакомство девушек и юношей для будущего сватовства.
Мария Федоровна продолжала жить в доме вплоть до своей смерти. Во флигелях были устроены художественные мастерские для младшего сына Сергея, увлекавшегося искусством. В одной из них жил и работал художник Исаак Левитан. Сейчас здание находится в частных руках, и подойти к нему близко довольно проблематично.
Вступление в семейное дело
После окончания гимназии Савва поступил в Императорский московский университет на физико-математический факультет, а затем продолжил учебу в Кембриджском университете, где предполагалось изучать химию. Но поездка в Великобританию была прервана известием о Морозовской стачке, и Савва срочно возвратился в Россию.
Когда Мария Федоровна взяла управление фабрикой на себя, она назначила своих сыновей Савву и Сергея директорами предприятия, но ключевые вопросы продолжала решать самостоятельно. Савва Тимофеевич взял на себя социальную часть – озаботился строительством более комфортных домов для рабочих, разработал план по увеличению зарплаты и сокращению рабочего дня. Однако в этих вопросах он встретил сопротивление со стороны Марии Федоровны, выступавшей за более строгий и жесткий подход к управлению.
Еще одной заботой родителей стал будущий брак Саввы Тимофеевича. Они считали, что ему просто необходимо жениться на хорошей девушке, которая смогла бы образумить его своевольный, бурный характер. Савву знакомили с девушками, среди которых были Мария и Татьяна Крестовниковы, друзья семьи.
Особенно близкие отношения сложились у Саввы с Марией. Он начал испытывать к ней влюбленность во время совместного отдыха семей в Крыму. Молодые люди много гуляли, читали книги, разговаривали. Но ни к чему серьезному эти теплые чувства не привели.
Скандальная невеста
В 1888 году Савва все-таки женился. И брак этот вызвал самые горячие обсуждения в обществе, спровоцировал разлад внутри семьи Морозовых и непонимание со стороны родителей. В этом был весь Савва Тимофеевич. Дело в том, что его супругой стала Зинаида Григорьевна Морозова, жена его двоюродного племянника Сергея Викуловича!
Зинаида Григорьевна Морозова
Зинаида Григорьевна родилась в семье фабриканта из Зуева, купца второй гильдии Григория Ефимовича Зимина. Ее семья была не такой богатой, как Морозовы, но довольно преуспевающей. Зинаида получила домашнее образование, увлекалась музыкой и театром. В юности девушка работала за ткацким станком на фабрике своего отца. Это могло быть вызвано и нехваткой рабочей силы, и желанием родителей научить дочь азам производственного процесса, что было не редкостью для купеческих семей.
Яркая, незаурядная, с прекрасным чувством юмора и очень амбициозная, Зинаида мечтала многого добиться в жизни. Довольно быстро она поняла, что брак с Сергеем Викуловичем Морозовым, за которого ее выдали замуж в 17 лет, не поможет ей в достижении целей. Отношения между супругами были хорошими, дружескими, но о любви речи не шло. Сергей Викулович, по воспоминаниям Зинаиды, и сам говорил, что он ей не пара.
Неизвестно, как дальше развивались бы отношения между супругами, если бы в 1887 году они не отправились на отдых в Крым, где у Морозовых была дача в Мисхоре. Там Зинаида Григорьевна и Савва Тимофеевич поняли, что между ними существуют сильные чувства. Савва предложил ей развестись и выйти замуж за него, но Зинаида долго не могла решиться на этот шаг. Развод означал позор для ее семьи, осуждение родственников и друзей. Все лето она проплакала, но все же решилась – развод состоялся в том же 1887 году.
А в 1888 году она вышла замуж за Савву. Следующие годы были для них очень счастливыми. Морозов очень ценил в своей супруге прямоту, трезвый ум, упорство и врожденный вкус. У супругов родилось четверо детей. Первые годы они проживали в доме на Большой Никитской, а к десятилетию со дня свадьбы Савва Тимофеевич построил для семьи роскошный готический особняк на Спиридоновке.
Готический особняк на Спиридоновке
Над проектом работал архитектор Франц Шехтель, который часто выполнял заказы купеческих семей, знал их вкус и возможности. Готический стиль для особняка был выбран не случайно. Савва помнил, что в молодости английская готика произвела на него сильное впечатление. Дом поражал своей роскошью – и дорогой отделкой, и самым современным оснащением.
Зинаида, любившая принимать гостей, лично занималась оформлением интерьеров, подбирая детали, которые в будущем должны были произвести на них впечатление. Дорогая мебель, картины, изящный фарфор (разбираться в нем, кстати, она начала в семье своего первого мужа), роскошные ткани. Особняк на Спиридоновке был настоящей шкатулкой с драгоценностями, музеем, в котором многие мечтали побывать. Единственным помещением в особняке, имеющим скромную отделку и лишь необходимый минимум мебели, был рабочий кабинет Саввы Тимофеевича.
Особняк Зинаиды и Саввы Морозовых. Ул. Спиридоновка, 17
В доме часто собирались гости, хозяйка любила быть в центре внимания. В особняк приходили подруга Зинаиды актриса Малого театра Гликерия Федотова, Константин Станиславский, Владимир Немирович-Данченко, Василий Качалов, Антон Чехов, Ольга Книппер, Василий Ключевский, Александр Бенуа, Федор Шаляпин, Леонид Собинов, министр финансов Сергей Витте. Довольно частой и особо важной посетительницей была великая княгиня Елизавета Федоровна, которой Зинаида помогала в устройстве благотворительных мероприятий для сбора средств нуждающимся.
Совсем другой круг друзей был у Саввы Тимофеевича. Озабоченный проблемами рабочих своей фабрики и несправедливостью некоторых решений властей, он увлекся идеями социал-демократической рабочей партии. Страстный, увлекающийся Савва активно помогал им деньгами, спонсировал издание газеты «Искра» и даже самостоятельно провозил ее через границу, пряча под одеждой, для дальнейшего распространения на своих же фабриках. В доме на Спиридоновке бывали Леонид Красин и Николай Бауман. Эти знакомства в итоге привели к преждевременной смерти Саввы Тимофеевича в мае 1905 года.
Вскоре после смерти мужа Зинаида продаст особняк купцу Михаилу Рябушинскому, который будет жить в нем до революции. После того, как новый владелец навсегда покинет Россию в 1920-е годы, в здании обоснуются различные организации. В 1938 году в нем разместят дом для приемов МИД, который работает в особняке до сих пор. Попасть в него можно во время Дней культурного наследия, в остальное время доступ в здание ограничен.
Благотворительная деятельность Морозовых-Тимофеевичей
Тимофей Саввич вместе с супругой активно занимался благотворительной деятельностью. К добрым делам они приучали и сыновей. Большое внимание они уделяли обеспечению комфортных условий для работников своей мануфактуры, старались сделать более доступной сферу образования, строили храмы и медицинские учреждения. Перечислим лишь часть их дел в сфере благотворительности.
Тимофей Морозов оказывал финансовую помощь Художественно-промышленному музею при Строгановском училище. В 1872 году он субсидировал строительство павильонов Политехнической выставки в Александровскому саду. Выделял средства на строительство Александровского коммерческого училища.
Гинекологическая клиника на Девичьем поле, построенная на деньги Морозовых
Благодаря деньгам Морозовых в Москве появилась Алексеевская психиатрическая больница, в которой условия содержания больных были более человечными по сравнению с ранее существовавшими подобными учреждениями.
Когда одна из дочерей Тимофея Саввича, Анна, едва не скончалась во время родов, он в 1889 году выделил средства на строительство гинекологической клиники в Клиническом городке на Девичьем поле.
У Анны Тимофеевны с ее супругом, историком Геннадием Карповым, родилось 18 детей. Современники вспоминали, что каждый раз, когда в его семье случалось очередное пополнение, он лично ездил в Санкт-Петербург, чтобы поделиться радостью с обер-прокурором Святейшего Синода Константином Петровичем Победоносцевым.
Благодаря финансовой помощи Марии Федоровны были устроены лаборатории для Императорского московского технического училища (сейчас МГТУ имени Баумана), строились ночлежные дома, детские приюты. А в Рогожской общине старообрядцев появилась колокольня.
Также Мария Федоровна выделила средства на строительство в парке Орехово-Зуева деревянного двухъярусного Летнего театра, который вскоре стал местом притяжения горожан. Там устраивались театральные постановки и музыкальные концерты. А в 1904 году Савва и Сергей Тимофеевичи выделили 200 000 рублей, чтобы в городе появился Зимний театр на 1350 мест. Строительство затянулось, и театр смог открыться только в 1912 году. Первым спектаклем, который прошел на его сцене, стала опера Михаила Глинки «Жизнь за царя», в которой участвовали артисты Большого театра и лично Федор Шаляпин. Выбор оперы был неслучаен – в 1912 году отмечали столетие победы в Отечественной войне 1812 года.
Создание Московского художественного театра
Но самым известным вкладом Саввы Тимофеевича в российскую культуру стало его деятельное участие в устройстве и развитии Московского художественного театра.
Появление нового театра не было неожиданностью для Москвы того времени. На рубеже XIX–XX веков в городе, помимо императорских, работали сразу несколько частных театров – антреприза Михаила Лентовского, русская опера Саввы Мамонтова, частная опера Сергея Зимина, театр Федора Корша, антреприза Никиты Балиева и Николая Тарасова.
Здание театра «Эрмитаж»
Савве Тимофеевичу театральный мир был знаком с самого детства. Его мама Мария Федоровна возила детей в главные театры Москвы, и маленький Савва имел возможность наблюдать за игрой лучших актеров. Поэтому, когда в 1898 году к нему за финансовой поддержкой обратился его однокашник по гимназии Константин Алексеев (Станиславский), Савва не отказал. Вместе с братом Сергеем он стал одним из пайщиков «Товарищества для учреждения Общедоступного театра в Москве», наряду с Немировичем-Данченко, Станиславским, Гутхейлем, Лукутиным, Ушковым и другими.
Денег для устройства театра хватило, но новое предприятие требовало постоянных поступлений денежных средств и находилось на грани разорения. Но все изменилось, когда Савва Тимофеевич заехал на один из спектаклей театра, который проходил в саду «Эрмитаж». Его поразила искренняя игра актеров, и он решил помочь труппе.
Вскоре он выкупил доли других вкладчиков и стал самым крупным пайщиком театра. Он изменил финансовую модель предприятия, и вскоре Московский художественный театр стал не только доходным, но и одним из самых известных культурных центров города.
Здание Московского художественного театра
Савва Морозов занимался театром для души. Он принимал в его делах самое искреннее участие, которое не ограничивалось исключительно деньгами. Например, он лично готовил осветительную технику для сцены, привез с Урала уникальные костюмы для постановки пьесы «Снегурочка» Александра Островского, устроил поездку для актеров в Ярославль и Кострому для вдохновения.
Савва Тимофеевич Морозов во время строительства Московского художественного театра
В 1902 году Морозов взял в аренду у Георгия Лианозова участок со зданием в Камергерском переулке. В 1882 году до этого жилое помещение было перестроено под театр по проекту архитектора Михаила Чичагова. Театр сдавался в аренду различным коллективам – театру Корша, труппе Николая Садовского, труппе Михаила Лентовского и другим.
Савва Морозов задумал снова полностью перестроить здание. Для работы над проектом он пригласил архитектора Франца Шехтеля, который по своему желанию выполнил работу совершенно бесплатно. Над проектом также работали архитектор Иван Фомин и Александр Галецкий.
Горельеф «Пловец»
В результате во дворе появилась новая сценическая коробка, обновились фасад и интерьеры. Морозов принимал активное участие в строительстве – выписывал из-за границы уникальный механизм сцены, новейшую осветительную аппаратуру, которую тестировал в саду своего дома на Спиридоновке, помогал в оформлении залов и интерьеров театра. По его заказу на фасаде появился горельеф «Пловец» работы скульптора Анны Голубкиной. Позаботился он и об удобстве актеров – для них в соответствии с их вкусами и желаниями обустроили гримерные. Всего в театр было вложено около 500 000 рублей из его личных средств.
Скульптурные изображения, украшающие фасад, могут называться барельеф или горельеф. Барельеф – это если изображение выступает над фоном менее чем наполовину, горельеф – если более.
Роковая любовь Саввы Морозова
Работая над устройством Московского художественного театра, Савва Тимофеевич познакомился с Марией Федоровной Андреевой (настоящая фамилия Желябужская). Красивая и обаятельная актриса произвела на него сильное впечатление, и вскоре Морозов понимает, что влюбился в нее. Об этих отношениях узнала Зинаида Григорьевна, и эта ситуация стала для нее очень тяжелой, особенно она усугублялась тем, что Зинаида находилась в ожидании их четвертого ребенка, который родился в 1902 году.
Отношения эти со стороны Марии Федоровны вряд ли когда-то были серьезными, а вот влюбчивый, искренний в своих чувствах Савва был настроен решительно. Близкие Морозова видели очевидную бесперспективность этой связи. Станиславский называл Андрееву «актеркой в жизни» и укорял ее за игру с чувствами Саввы Тимофеевича.
Зинаида Григорьевна Морозова с детьми
Неизвестно, как развивались бы эти отношения дальше, но вскоре Савва понимает, что у Марии Федоровны начался роман с Максимом Горьким. И вот в него она влюбляется совершенно искренне. Савва Тимофеевич узнал о романе совершенно случайно, и особенно трудно ему было принять эту новость из-за того, что с Горьким они находились в близких приятельских отношениях.
Максим Горький и Мария Андреева познакомили Морозова с членами социал-демократической партии и убедили его помогать им. Савва Тимофеевич начинает оказывать активную поддержку – дает средства на издание газеты «Искра», прячет в своем особняке Николая Баумана от преследований полиции, устраивает революционеров работать на свои фабрики.
Мария Федоровна Андреева и Максим Горький
Формально отношения на этом прекратятся, но Савва Тимофеевич будет продолжать заботиться об Андреевой. Например, когда Мария Федоровна попала в больницу во время гастролей в Риге, именно Морозов приехал помогать ей (Горький тогда находился в тюрьме). Тогда же он выпишет на ее имя страховой полис на 100 000 рублей, который в будущем станет для него роковым. Эти деньги должны были обеспечить Андрееву в том случае, если с Морозовым что-то случилось бы.
За способность привлекать финансовые средства для нужд партии Ленин придумал Андреевой прозвище Феномен. Еще одна удивительная способность Марии Федоровны – умение скрывать свои дела. Она была единственной из работавших на партию актрис, которую не рассекретили ни полиция, ни коллеги.
Наступает роковой 1905 год. 4 февраля от бомбы террориста погибает московский генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович. А спустя 10 дней на Никольской мануфактуре начинается забастовка рабочих. Оба события стали для Саввы Тимофеевича сильным потрясением. Он осознает, что, во‑первых, его деньги шли в том числе на организацию убийств. А во‑вторых, он лично устроил на свою фабрику организаторов будущих беспорядков на его производстве. Сразу после этого он прекращает финансировать действия членов партии.
Забастовку Морозов воспринял особенно близко к сердцу. Он надеялся, что все меры по защите рабочих, которые он принял, помогут избежать волнений, которые охватили всю страну. Он продолжал выступать за более мягкие меры, и Мария Федоровна, которая продолжала управлять семейным бизнесом, отстранила его от дел.
Видя его подавленное состояние, семья организовала врачебный консилиум, в котором в том числе участвовал психиатр Григорий Россолимо. В заключении относительно состояния Морозова было указано, что у Саввы Тимофеевича было тяжелое общее нервное расстройство.
Морозовы небезосновательно считали, что члены их семьи склонны к психическим расстройствам. Так, сестра Саввы Алевтина в 1876 году вскоре после своей свадьбы покончила с собой, а сестра Александра страдала от шизофрении и также добровольно ушла из жизни.
Чтобы помочь Савве Тимофеевичу, семья решила отправить его на отдых во французские Канны, где благоприятный климат и строгий режим должны были вернуть Савву Тимофеевича к его обычному состоянию. Оставив детей на попечение бабушки Марии Федоровны, Савва с Зинаидой Григорьевной отправились в свое последнее совместное путешествие.
Загадочная смерть Саввы Морозова
На протяжении всего путешествия по Европе Морозовы замечали организованную за ними слежку. Они прекрасно знали людей, которые ее осуществляли, и понимали их мотивы. Незадолго до этого Савва Тимофеевич отказался выделить средства для организации съезда партии в Лондоне…
Если не принимать во внимание преследование, то для супругов Морозовых эта поездка стала прекрасным временем. Они помирились, строили планы на будущее и наслаждались настоящим. Пока не наступило 13 мая 1905 года.
В тот день, по воспоминаниям Зинаиды, все было как обычно. Единственное, что омрачило настроение, – очередной визит с просьбой о деньгах для нужд партии. Морозовы пообедали, сделали распоряжения относительно ужина, и Савва отправился отдыхать. Зинаида Григорьевна, находившаяся в соседней комнате, услышала выстрел и, вбежав в комнату мужа, увидела его тело, лежавшее на спине. На груди, в районе сердца, кровоточила рана. В левой руке был пистолет. На столе лежала прощальная записка. Зинаида бросилась за помощью, но перед этим в распахнутое окно увидела фигуру убегающего человека.
Зинаида Григорьевна Морозова
На вызов приехали врач и французская полиция. Практически сразу официальной версией следствия стало самоубийство. Хотя в пользу убийства говорило сразу несколько факторов – неестественная поза Саввы Тимофеевича, пуля, не совпадающая по калибру с пистолетом, записка, написанная не его почерком.
Для улаживания формальностей и перевозки тела во Францию отправился племянник Саввы Александр Геннадьевич Карпов (сын его сестры Анны), который еще раньше помогал ему в делах фабрики. Именно он увидит несоответствия в уликах и расскажет о них полиции. Но французская сторона не хотела долгих разбирательств, грозивших обернуться международным скандалом.
Семья Морозова, несмотря на то что они верили в версию с заказным убийством, дополнительного расследования не инициировала. Времена были неспокойные, и Мария Федоровна рассудила, что разбирательства Савву не вернут, «а наше имя трепать будут». Вероятно, они начали опасаться и за свою жизнь.
Тело Саввы Тимофеевича вернули в Россию и похоронили на семейном участке Рогожского кладбища, самоубийство было объяснено временным помешательством.
Существует несколько версий случившегося в Каннах. Первая – Савва Тимофеевич действительно совершил самоубийство. Он всерьез опасался психического расстройства и, по воспоминаниям журналиста Амфитеатрова, в случае обнаружения у себя признаков душевного заболевания собирался добровольно уйти из жизни. До самоубийства его могли довести и бесконечным преследованием.
Вторая версия – убийство, организованное членами партии социал-демократов. По воспоминаниям Зинаиды, волосы убегающего человека, которого она видела из окна номера, были рыжими, да и фигура была ей знакома. Леонид Красин, который часто бывал в их доме на Спиридоновке, вполне подходил под описание. Члены партии понимали, что Морозов знает их имена и после отказа в дальнейшей помощи становится опасен. Был и еще один повод для смерти Саввы – полис на 100 000 рублей, который находился у Марии Андреевой.
Сразу же после его смерти она решает его обналичить. Зинаида попытается оспорить его законность в суде, но дело проиграет. Мария Федоровна распорядится деньгами следующим образом – 1000 уйдет на услуги адвоката, который защищал ее интересы в суде, 15 000 в счет оплаты долга, около 20 000 она оставит себе. Остальные деньги Андреева передаст на нужды партии.
Вскоре после смерти Саввы Тимофеевича Мария Андреева вместе с Максимом Горьком уедут за границу. Сначала – Берлин, затем турне по США, Лондон и наконец Капри, где они проживут долгие годы до своего возвращения в Советский Союз. Их жизнь и активная деятельность, в частности открытие школы пропагандистов на Капри, будет финансироваться деньгами Морозова.
Зинаида после смерти мужа практически сразу продаст особняк на Спиридоновке Михаилу Рябушинскому, своего дома в Москве у нее больше не будет. Некоторое время она снимает особняк Николая Стахеева на Новой Басманной улице. Позднее приобретает для себя усадьбу Горки, которую для нее перестроит Франц Шехтель. Усадьба станет домом не только для нее, но и для ее третьего мужа, московского градоначальника Анатолия Рейнбота, за которого она выйдет замуж в 1907 году.
После революции усадьба Горки становится местом отдыха для партийных рабочих. Здесь проведет свои последние годы вплоть до смерти в 1924 году Владимир Ленин.
Зинаиду, которая к моменту революции уже стала дважды вдовой, из Горок выселили. До своей смерти в 1947 году она проживала в Подмосковье. Все ее богатства были национализированы, и единственная финансовая помощь, на которую она могла рассчитывать, – пенсия от Московского художественного театра, для которого Савва Тимофеевич так много сделал. Когда в 1928 году отмечали 30-летие создания Московского художественного театра, Станиславский в своей речи вспомнил заслуги Саввы Тимофеевича при создании театра и попросил зрителей почтить его память.
Первая русская опера и железная дорога на Север. Савва Мамонтов
Гостиница «Метрополь». Театральный проезд, 2
Мало кто из московских купцов может сравниться с Саввой Ивановичем Мамонтовым по масштабу деятельности и личности. При желании он мог бы стать профессиональным оперным певцом или скульптором, но связал свою жизнь с семейным бизнесом. Предпринимательская деятельность в итоге привела его к банкротству и потере всего имущества, но характер Мамонтова не позволил ему сдаться. Последние его годы будут связаны с тем, что действительно составляло интерес его жизни, – с искусством и творчеством.
История семьи Мамонтовых
Савва Иванович родился в купеческой семье Мамонтовых, которая составила свое состояние на винных откупах. Это дело приносило неплохой доход и вплоть до отмены откупов в 1863 году было основным семейным бизнесом.
Первые Мамонтовы были крепостными крестьянами и проживали в городе Мосальске Калужской губернии. Во второй половине XVIII века они уже числились купцами второй гильдии и занимались винными откупами. Дед главного героя этой главы, Федор Мамонтов, родился в 1760 году. Продолжив дело отца и заработав первые серьезные деньги, он отправился в подмосковный Звенигород, история которого хранит благодарную память о нем – после Отечественной войны 1812 года Федор Мамонтов сделал крупное пожертвование для восстановления города после нашествия французов.
У Федора Мамонтова было три сына – Михаил, Иван и Николай. Михаил продолжит дело отца, а Иван с Николаем со временем переедут в Москву и станут основателями двух ветвей семьи.
В семье Николая Федоровича и его супруги Веры Степановны родилось 17 детей, 13 из которых дожили до взрослого возраста. Одна из дочерей, Вера Николаевна, в будущем станет супругой Павла Третьякова, а благодаря сыну Николаю в Сочи появится одна из первых дач. Внучка Николая Федоровича, Маргарита Кирилловна, выйдет замуж за Михаила Абрамовича Морозова. Купеческие семьи Москвы тесно связаны друг с другом родственными узами, в чем мы не раз убедимся на протяжении этой книги…
Николай Федорович приехал в Москву будучи состоятельным человеком, смог приобрести просторный дом и вскоре вступить в первую гильдию московского купечества. Он поселился в просторной усадьбе по адресу Спартаковская, 9 (ранее Елоховская) и существенно ее перестроил. Сейчас в здании работает библиотека-читальня имени Пушкина, и вы можете лично увидеть сохранившуюся чугунную лестницу, лепнину и искусственный мрамор стен, появившиеся при Николае Федоровиче.
После переезда на Сыромятнической улице он открыл фабрику, на которой производились сургуч, лаки и краски. Затем появился и пивоваренный завод на Пресне. В будущем фабрика сургуча и лаков будет активно процветать благодаря работе его сыновей. Продукция Мамонтовых неоднократно принимала участие в различных выставках и получала награды за высокое качество.
Детство Саввы Ивановича
Брат Николая Федоровича, Иван, так же как и его предки, занимался винными откупами на Сибирском тракте. Для проживания семья выбрала небольшой город Ялуторовск, который раньше относился к Тобольской губернии, а сейчас находится в Тюменской области. Несмотря на отсутствие систематического образования, Иван Федорович достаточно хорошо разбирался в искусстве, читал отечественную классику. В Ялуторовске он быстро стал одним из самых известных жителей города, в его доме устраивались встречи, на которых собиралась вся местная интеллигенция.
Иван Федорович Мамонтов
Тогда же Иван Федорович, а вместе с ним и его дети, познакомился с декабристами. После окончания каторжных работ многие из них остались жить в ближайших городах и были искренне рады общению с умным и мыслящим человеком. Иван Федорович также помогал декабристам переписываться с родственниками без цензуры, отправляя письма от своего имени.
В 1841 году в семье Ивана Федоровича и его супруги Марии Тихоновны (урожденной Лахтиной) рождается третий сын, Савва. Датой его рождения указывается 3 октября. В церковных книгах же было записано, что мальчик родился 2 октября. Это несоответствие объясняется тем, что Савва Иванович родился в полночь.