Хисаси Касивай

Ресторанчик Камогава. Записки с кухни

Hisashi KASHIWAI

KAMOGAWASHOKUDO OKAWARI

© 2014 Hisashi KASHIWAI

© Борькина А., перевод, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава 1

Бэнто[1] с водорослями нори[2]

1

Сойдя с экспресса на станции Ситидзё линии «Кэйхан», Кёскэ Китано[3] поднялся по лестнице и вышел на улицу. Перед ним простиралась река Камо. С того момента, как Кёскэ переехал из префектуры Оита[4] в Осаку, прошло уже пять лет, но в Киото он прибыл в первый раз.

В предплечье Кёскэ, которое выглядывало из рукава белой рубашки-поло, впивалась лямка темно-синей дорожной сумки с эмблемой университета. По его шее стекали капельки пота. От поверхности воды отражались лучи солнца. Кёскэ, держа в одной руке карту и щурясь от яркого света, зашагал на запад.

Кёскэ добрался до улицы Каварамати-доори и, сверив свое местоположение с картой, развернулся в другую сторону. Торопливо оглядевшись, он покачал головой.

– Простите, а не подскажете, как пройти до храма Хигаси Хонган-дзи?[5] – обратился Кёскэ к мужчине на велосипеде, который вез деревянный ящичек с доставкой из ресторана.

– Хигаси Хонган-дзи, говорите? Прямо вам нужно. Перейдете улицу Карасума-доори и повернете направо. – Указав на запад, мужчина тронулся с места.

– На самом деле я ищу ресторан на улице Сёмэн-доори… – Кёскэ бросился вслед за уезжающим велосипедистом.

– А, «Камогава», что ли? – уточнил мужчина, останавливаясь.

– Точно-точно! Ресторанчик «Камогава». – Кёскэ показал ему карту.

– Тогда на третьем перекрестке поверните направо, затем на втором – налево. Увидите пятое здание по левой стороне – оно вам и нужно. – Объяснив Кёскэ маршрут, мужчина вновь принялся крутить педали.

– Спасибо! – громко закричал ему вслед Кёскэ, почтительно кланяясь.

Загибая пальцы, Кёскэ считал перекрестки, чтобы не пропустить нужный поворот. Наконец он оказался у цели. Перед ним высилось невзрачное двухэтажное здание, снаружи покрытое известью. Никакой вывески на нем не было. Все оказалось именно так, как ему и рассказывали. Кёскэ приложил руку к груди и три раза глубоко вздохнул.

– Здравствуйте! – во весь голос произнес он, открывая раздвижную дверь.

– Добро пожаловать! – повернулся к нему хозяин ресторанчика, вытиравший барную стойку.

Лю Цысинь

– Я, в общем-то, ищу одно блюдо, – продолжил, не понижая голоса, Кёскэ, вежливо склонивший голову.

Взгляд со звезд

– Да вы не волнуйтесь так, мы вас не съедим! – улыбнулся Нагарэ Камогава. – Садитесь, пожалуйста! – добавил он, придвигая гостю алюминиевый стул.

Liu Cixin

– Спасибо. Прошу прощения. – Кёскэ механически, словно робот, опустился на красное сиденье. Впрочем, у него получилось немного расслабиться.

THE WORST OF ALL POSSIBLE UNIVERSES

– Перекусить не хотите? – спросил Нагарэ.

AND THE BEST OF ALL POSSIBLE EARTHS

– А м-можно? – неуверенно промолвил Кёскэ и тут же замолчал, словно прикусил язык.

(A Collection of Essays)

– Еще бы! Вы ведь такой путь проделали. Можно и подкрепиться перед тем, как что-то разыскивать, – с этими словами Нагарэ скрылся на кухне.

Copyright © by 刘慈欣 (Liu Cixin)

– Вы ведь студент, не так ли? Активно занимаетесь спортом, скорее всего, ходите в какую-нибудь секцию. Кэндо[6] или дзюдо? Я угадала?

Russian language translation rights authorized by FT Culture (Beijing) Co., Ltd

Перед Кёскэ, держа поднос с холодным зеленым чаем, стояла Коиси, дочь Нагарэ. Сегодня она была в черных джинсах и белой рубашке, с повязанным поверх длинным черным фартуком.

Co-published by Chongqing Media & Publishing Co., Ltd

– Почти, – улыбнулся с озорным видом Кёскэ.

All Rights Reserved

– Как же вы тогда пришли в такую форму, если не благодаря боевым искусствам? – недоверчиво произнесла Коиси, потрогав его предплечье.



– Да ну, что вы, мне над этим еще работать и работать. – Допив чай, Кёскэ принялся грызть оставшиеся на дне кусочки льда.

Перевод М. Головкина

– Учитесь в Киото?

Иллюстрация К. Гусарева

– Нет, в Осаке, в Физкультурном университете Кинки. Меня зовут Кёскэ Китано. – Поднявшись с места, он поклонился.

Под редакцией А. Валдайского

– Где-то я вас уже видела… – Коиси пристально посмотрела на Кёскэ.

Fanzon Publishers

– Правда? А мне казалось, что лицо у меня – весьма заурядное. – Парень смущенно улыбнулся, обнажив белые зубы.

An imprint of Eksmo Publishing House

– Откуда про нас узнали?



– Я живу в общежитии, там же и питаюсь. Но недавно в гостях у дяди я вспоминал, что мы ели раньше, и он приготовил для меня одно блюдо. Вот только его вкус был совсем не таким, как я помню… Тогда-то он мне про вас и рассказал. Еще и рекламу дал посмотреть, ту, что в «Деликатесах Сюндзю».

© М. Головкин, перевод на русский язык, 2024

– Вот оно что, – хмыкнула Коиси, старательно протирая столешницу.

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

– Надеюсь, этого хватит. Молодые любят как следует поесть. – Невнятно бормоча, Нагарэ водрузил на поднос миски с едой и вынес в зал. – Если захотите добавки – зовите! – с этими словами он поставил поднос на стол.

* * *

– Вот это да!

Достаточно времени для любви[1]

Жадно втягивая носом витающие в воздухе ароматы, Кёскэ уставился на принесенные блюда.

Вместо предисловия

– Рис у нас сегодня из префектуры Ямагата[7], сорт «Цуя-химэ». Положил вам побольше. Суп на свином бульоне. Овощи, конечно, не местного производителя, зато корнеплодов – хоть отбавляй. На большой тарелке я выложил вперемешку японские и европейские закуски. Мурену зажарил с мякотью сливы и подорожником, а к ним добавил еще и зеленого перца. Будет вкусно с вустерским соусом[8] – его я тоже сам приготовил. В маленькой мисочке – скумбрия, тушенная с пастой мисо[9]. К ней подается мелко нарезанный имбирь. Ростбиф из говядины – кстати, тоже местного производства – будет вкуснее, если завернуть в водоросли нори, макнув в васаби[10] и соевый соус. Из утиного фарша я сделал фрикадельки и поджарил с соусом тэрияки[11]. Попробуйте обмакнуть их в желтки перепелиных яиц. Вот здесь – тофу[12] с мелко порезанной кожей мурены. А к баклажанам Камо[13] я добавил пасту из карри. Пожалуйста, угощайтесь!

Это произошло более сорока лет назад. Стоял удушающе жаркий вечер; в домике, в котором жила наша семья, не было ни одного вентилятора, а кондиционеры и телевизоры, которые вполне могли показаться нам технологиями из будущего, появились в округе лет через десять после того дня. Взрослые собрались на улице и болтали, обмахивая себя чем попало, а я сидел дома и, обливаясь потом, читал первое в моей жизни фантастическое произведение – роман Жюля Верна «Путешествие к центру Земли». Вдруг кто-то заставил меня покинуть мир грез, вырвав книгу из моих рук. Это был мой отец. Я слегка занервничал, ведь всего несколько дней назад он увидел, что я читаю «Красный утес»[2], и, отругав меня, отобрал книгу. (Сегодня это сложно себе представить, но в то время даже такие прокоммунистические, революционные книги, как «Красный утес» и «Песнь молодости»[3], были запрещены.) Но на этот раз отец ничего не сказал, а просто вернул мне книгу. Я нетерпеливо ждал момента, когда смогу вернуться в мир Верна, но отец, который направился было к выходу, внезапно остановился у двери и сказал:

Кёскэ внимательно слушал объяснения Нагарэ, периодически кивая. Он даже несколько раз облизнулся.

– Обычно у нас таких изысканных блюд не предлагают. Давно к нам не захаживали молодые люди вроде вас – вон как отец разошелся!

– Это называется «научная фантастика».

– Коиси, а ну перестань!

В тот день я впервые услышал термин, который изменит всю мою жизнь. (Пройдет еще десять лет, прежде чем появится аббревиатура «НФ».) Я четко помню свое удивление – мне казалось, что это правдивая история! Верн писал так реалистично, а на большой части изданий «Путешествия», которые вышли в Китае до «культурной революции», не стояла пометка «фантастика» – как и на моем экземпляре.

Коиси с озорным видом показала язык и, словно не в силах сопротивляться гневному взгляду отца, скрылась на кухне вслед за ним.

– То есть все это выдумка? – спросил я.

Кёскэ хоть и кивал все то время, пока Нагарэ перечислял блюда на столе, но на самом деле не имел ни малейшего представления о большинстве из них. Мурена, скумбрия – названия рыб, конечно, он знал, но каковы они на вкус – он даже предположить не мог. Вустерский соус, ростбиф, карри – все это звучало знакомо, только обычно Кёскэ употреблял совершенно другие продукты.

– Да, но она основана на науке.

Спустя несколько секунд напряженного размышления он решительно взял в левую руку миску с рисом, а в правую – палочки, подцепил одну фрикадельку, окунул в желтки перепелиных яиц, положил на рис и отправил в рот.

Этот простой диалог из трех реплик стал фундаментом для концепции, которая позднее будет направлять меня как писателя-фантаста.

– Вкусно-то как! – с полным ртом воскликнул Кёскэ.

Раньше я говорил, что пишу фантастику с 1999 года, когда было опубликовано мое первое произведение. Но на самом деле мой творческий путь начался на двадцать лет раньше. Первое научно-фантастическое произведение я написал в 1978 году: это был рассказ о том, как на Землю прибыли инопланетяне. В конце рассказа они подарили главному герою маленький мягкий комок, сделанный из какой-то мембраны, и сказали, что это воздушный шар. Герой принес его домой и надул – сначала ртом, потом велосипедным насосом, а затем мощным компрессором, и шар превратился в огромный город, который больше Пекина. Рукопись я отправил в «Новый порт», литературный журнал, который выходил в Тяньцзине; с тем же успехом я мог бы выбросить ее в старом порту, потому что ответ я так и не получил.

Следующими на очереди были жареная мурена и ростбиф. Тщательно прожевывая каждый кусочек, Кёскэ удовлетворенно хмыкал.

Сравнивать Кёскэ было особо не с чем, поэтому он и представить себе не мог, насколько хорош ресторанчик Нагарэ. Но он каждой клеточкой тела ощущал исходящее от здешней стряпни великолепие, отдаленно похожее на то впечатление, которое производят сильнейшие спортсмены на простого обывателя. То, что ему сейчас довелось попробовать, несомненно, превосходно – такие мысли посещали голову Кёскэ.

За двадцать лет, пока не вышел рассказ «Песня китов», я писал лишь время от времени, делая долгие перерывы. Традиционная концепция научной фантастики, которая для меня воплотилась в том коротком разговоре с отцом, в Китае подверглась пересмотру уже в начале 80-х годов, и вскоре была отброшена. Из-за границы, особенно в 80-е, хлынул мощный поток новых идей, и китайская фантастика впитывала их, словно губка. Мне казалось, что я – одинокий часовой на забытой границе, который бродит по пустошам, иногда натыкаясь на заросшие травой и кустарником руины. Это ощущение изолированности до сих пор свежо в моей памяти. Когда мне стало совсем тяжело, я разработал стратегию и стал действовать в соответствии с ней. Я создал такие экспериментальные произведения, как «Китай 2185» и «Эпоху Сверхновой», но затем бросил писать романы и продолжил писать рассказы, которые соответствовали моим представлениям о том, какой должна быть фантастика.

– Вам понравилось?

После того как мои произведения начали выходить в «Мире научной фантастики»[4], я с восхищением обнаружил, что граница – не такая уж пустошь, как мне казалось. Там были и другие люди, и с ними я не встретился только потому, что недостаточно настойчиво их окликал. В дальнейшем я выяснил, что таких людей немало; они появлялись целыми толпами, и, как я узнал, они живут не только в Китае, но и в США. Они – легион, который поддерживает небосвод фантастики.

Нагарэ стоял сбоку от Кёскэ с чайничком холодного зеленого чая.

– Не знаю, как лучше и сказать… Вкусно – не то слово. Это даже я прекрасно понимаю, даром что совсем не гурман.

В Китае фантастика занимает необычное положение. Она как жанр гораздо чаще становится объектом пристального исследования и анализа, и она же содержит гораздо больше новых идей и концепций, чем любая другая форма литературы. Мы, фанаты данного жанра, обсуждаем некоторые темы уже тридцать или сорок лет, и в то же время постоянно появляются новые вопросы и проблемы. Именно нас больше, чем кого бы то ни было, интересуют теории и идеи, и именно мы больше всех остальных боимся отстать от времени. И в результате произошло нечто странное.

– Отлично! Это ведь для нас, поваров, решающий момент. Если гость остался недоволен – ничего уже не поделаешь. А если понравилось – значит, есть шанс, что он вернется вновь, – наливая чай, заметил Нагарэ.

В течение месяца после того, как меня наградили премией «Хьюго», я говорил с самыми разными людьми – с заместителем председателя КНР, мэром моего города, школьными учителями, одноклассниками моей дочери, полицейскими, курьерами, мясником из моего квартала… и поэтому я начал ощущать эту странность еще сильнее.

Кёскэ несколько раз повторил про себя эту фразу.

Странность эта такова: то, что мы, фэны и исследователи, называем «фантастикой», и то, что считают фантастикой обычные люди, – это разные вещи.

– Как закончите, я проведу вас в офис – он в дальних комнатах. Моя дочь уже ждет вас.

С одной стороны, есть сообщество – фэны, сотни фанатов фантастики; с другой стороны, есть мясники, курьеры, полицейские, одноклассники дочери, учители, мэры и заместители председателя, число которых составляет около 1,3 миллиарда. Какая из двух групп ошибается? Скажу честно: я не думаю, что это мы, фэны, однако подобные чувства заставляют меня сомневаться в своей правоте.

– Кстати, насчет этого… – Кёскэ одним глотком осушил стакан и продолжил: – Может, ну его?

Один знаменитый писатель сказал, что классическая литература – Толстой, Бальзак и другие – это стена, которую строили по кирпичику, а современная литература и литература в жанре «постмодерн» – это лестница, которая ведет сразу наверх.

– Как так? Вы же ради этого и приехали! – Нагарэ подлил ему еще чая.

Это высказывание весьма точно описывает настроения, царящие в сообществе фанатов фантастики. Нам очень хочется преодолеть последнее препятствие – и это желание заставляет нас забыть о том, что некоторые препятствия перепрыгнуть невозможно. Их нужно испытать. Например, невозможно пропустить детство и юность и сразу перейти к взрослой жизни. Что же касается литературы в жанре фантастики, то нам нужна та кирпичная стена; если ее убрать, то нам будет не к чему прислонить нашу лестницу.

– Я так хорошо поел… Теперь, кажется, ничего и не нужно больше. – Кёскэ повертел стакан в руках.

В сборник вошло большинство моих эссе, написанных за последние пятнадцать лет – из тридцати с лишним лет, в течение которых я пишу фантастику. В течение оставшегося времени я статей не писал, и даже в дневниках ни разу не упоминал про фантастику.

– Что-то я не очень понимаю… Вы пришли сюда за вкусным обедом или все-таки в поисках блюда, рецепт которого затерялся в дальних уголках вашей памяти? Кстати, не прояснились ли, часом, ваши воспоминания? – неожиданно спросил Нагарэ.

– По правде говоря, то, что я ищу – даже не блюдо… Так, пустяк, – ответил, не поднимая головы, Кёскэ.

Если посмотреть на эти статьи, то можно обнаружить определенную траекторию, сдвиг от паранойи к терпимости, от фанатизма к трезвому взгляду на вещи. Я понял, что существуют самые разные виды фантастики и что фантастическое произведение необязательно должно содержать в себе научные элементы. Наука может повернуться от космоса и будущего к банальной реальности, и даже сфокусироваться исключительно на внутреннем мире человека. Каждый такой вид фантастики появился неспроста, и в любом из них могут быть созданы классические произведения.

– Не знаю, что вы имеете в виду, да только я твердо уверен: еда, простая ли, изысканная ли, все равно остается едой, – произнес Нагарэ, глядя прямо на него.

Но даже при этом мысль, которая лежала в основе того короткого разговора с отцом, по-прежнему в моем сердце. Она – фундамент, благодаря которому существует фантастика. И все мои эссе пытаются выразить еще и это.

Кёскэ в ответ не проронил ни слова, лишь несколько раз похлопал себя по щекам.

Хотя китайская фантастика существует уже сто лет, ее история только начинается. Будущее зовет нас. Достаточно времени для любви.

– Ну что же, я готов! – наконец сказал он.

Янцюань,21 сентября 2015 г.

– Прошу сюда! – Нагарэ с улыбкой указал ему на дверь в глубине помещения.



1

– А это?.. – Взгляд Кёскэ привлекли фотографии, висевшие по обе стороны коридора.

– В основном – блюда, которые я когда-то готовил. – Нагарэ не спеша шел впереди.

Взгляд в будущее

– Вот это да! Да вы мастер на все руки! – Кёскэ, слегка замедлившись, принялся рассматривать снимки.

– Скажете тоже. Даже среди шефов высочайшего уровня нет тех, что бы все умели. А вот если сконцентрироваться на чем-то одном – так и до звезды Мишлена недалеко! – Остановившись, Нагарэ обернулся.

Электронный поэт

– На чем-то одном?.. – Кёскэ тоже замер и взглянул на потолок.

– Что-то не так? – уточнил Нагарэ.

Наступает новое столетие, мои дорогие друзья – любители фантастики, и вы, несомненно, хотите взять с собой в новый век пару сувениров. Я подумал об этом, и мне в голову пришло вот что: поэты. Они, разумеется, не являются продуктом XX века, однако в следующем столетии, скорее всего, исчезнут. Века поэзии ушли безвозвратно; даже если в следующем веке и будут поэты, они станут такой же редкостью, как и яйца динозавров.

– Да нет, все в порядке. – Кёскэ быстро пошел дальше.

Весной этого года я прочел «Путешествие первое А, или Электрувер Трурля» Станислава Лема. Настоящий шедевр, убедитесь в этом сами. Данное произведение так меня восхитило, что, прочитав его, я неделю не отходил от компьютера, превращая часть фантазий автора в реальность. Я создал электронного поэта, или, если позаимствовать термин из «Нейроманта» Уильяма Гибсона, «конструкт» поэта.



– Садитесь, пожалуйста.

И мой «конструкт», и я прекрасно осознаем свои недостатки. Мы не пытаемся превзойти Ли Бая или Шелли, но определенно можем посоревноваться с поэтами-модернистами. Насколько я понимаю, современные поэты делают акцент на загадочность и свободу. Ну что ж, посмотрим, как они покажут себя в состязании с моим процессором. Давайте узнаем, кто из них более загадочен и свободен!

Коиси уже ждала их в дальней комнате.

– Спасибо. – Кёскэ, слегка поклонившись, устроился посередине дивана.

Когда вы будете читать эти стихи, вам, возможно, покажется, что у поэта пары нейронов не хватает. Но разве не такого эффекта добиваются современные поэты? Кроме того, это же компьютерная поэзия, человек никогда бы такого не написал! Если не верите, попробуйте сымитировать его стиль – да вас инфаркт хватит!

– Заполните, пожалуйста, вот это, – Коиси, сидевшая напротив, протянула планшет с бумагой.

– Это что, заявка на поиск? Почерк у меня, конечно, так себе, надеюсь, сможете разобрать, – пробормотал Кёскэ, несколько раз покачав головой, и принялся выводить иероглифы шариковой ручкой.

Однако главное преимущество электронного поэта – это его скорость. По данным последнего испытания, которое я провел, он создает поэзию со скоростью 200 строк в секунду (без рифм) и 150 строк в секунду с рифмами. Такой результат он показал на моем древнем Pentium 166 MMX, а если бы я запустил его на Pentium III 500, хе-хе… Кроме того, творческий процесс электронного поэта полностью автоматизирован: просто укажите количество строк, а все остальное он сделает сам. Два дня назад ко мне в гости зашли друзья, и, чтобы позабавиться, мы решили испытать поэта – задали ему поэму из 300 000 строк. Не успели мы выпить и половину бутылки дешевой водки байцзю, как он уже закончил работу. К сожалению, мы не смогли прочесть даже сотой доли процента данного произведения, но мы знаем одно – благодаря математическому аппарату поэта, а также функции RAND ()[5], ни одна из 300 000 строк не повторяется!

– Физкультурный университет Кинки, Кёскэ Китано… А, вспомнила наконец-то! – воскликнула Коиси, хлопнув в ладоши.

Электронного поэта я программировал в Visual FoxPro. У него пять модулей, шесть словарей и библиотека синтаксиса. Я только что слегка «подровнял» его, убрав весь графический интерфейс, и теперь он стал совсем некрасивым, похожим на DOS, но очень легким – всего 75 килобайт. Своего сайта у меня нет, так что я буду очень благодарен, если кто-то выложит его в Сеть, чтобы другие могли его скачать.

– Ох, вы меня испугали! – посмотрел на нее Кёскэ.

Представьте себе: в вашей жизни уже наступила поздняя осень, вы со своими правнуками стоите под экощитом, из космоса на вас ярко светят двадцать искусственных солнц, а вы рассказываете потомкам о том, каким романтичным и сентиментальным было наше время. Приглушенным голосом вы поведаете им о том, что когда-то была такая вещь, как «ночь», такая вещь, как «луна», а также объекты под названиями «деревья» и «трава»… А затем, когда правнуки начнут недоверчиво переглядываться, вы сообщите им о том, что когда-то была такая штука, как поэзия!

– Вы ведь пловец, да? «Надежда нашего спорта» – я недавно читала про вас в еженедельнике, – продолжила девушка. Глаза у нее засверкали.

В этот момент вы врубите свой наручный компьютер, которому уже почти тридцать лет, и из него польется бесконечный поток… новых стихов! Только представьте себе лица ваших правнуков… хе-хе…

– Надежда – это уж чересчур… – Смущенно улыбаясь, Кёскэ передал собеседнице планшет.

– А вы будете выступать на следующей Олимпиаде? – спросила Коиси, просматривая бланк.

Ниже приведены несколько стихотворений, которые я отобрал. Чтобы меня не приняли за спамера, я выложу только парочку, да и то коротких.

– Да, я прошел отбор на квалификационных соревнованиях, еще и с рекордом! – Кёскэ гордо выпрямил спину.

– Точно, вы же тогда победили и в вольном стиле, и в плавание на спине!

Я вижу черных художников и шипастые волныЯ видел, что колючее сердце заснуло,а программный код колотил игровую площадкуНа этой оливково-зеленой игровой площадке       нет грузовиков, есть только бабочкиЯ хочу принимать препараты. Я хочу слабо       пожелтетьЯ видел яркий зимний снег       и гиперболизированное сияниеЯ видел летящую по небу синюю грудь и мыло,       слушающее моржейВ этом слабом весеннем дожде нет Бетховена,       есть только матьЯ хочу встать, я хочу петь своим дыханиемЯ видел большой корабль и прозрачный       микроволновый лучЯ видел лающие мертвые рыбацкие лодки       и овец, копающих дистиллированную водуВ этом пористом мхе нет Евы, есть только       учительЯ хочу впасть в спячку. Я хочу сиять.Я вижу кровавые легенды и далекие кострыЯ видел яркие боевые корабли в тишине       и прозрачную юбку, ласкающую       игровую площадкуВ этой криволинейной борьбе нет лунных       танцев, есть только песокЯ хочу размахивать, я хочу грубо паниковать

– Мне тогда многие сказали, что лучше бы я сконцентрировался на чем-то одном.

– Что ж, удачи вам! Давайте теперь к делу. Что именно вы разыскиваете? – поинтересовалась Коиси, поджав губы.

Ха, руины так раздражаютО, как я хочу вздремнуть хрустально чистоПовсюду мох, повсюду рассудительность,Повсюду восьмиугольные первые аккорды       и твердая ранняя веснаЭх, в летнем лагере столько волн!О, как я хочу играть в кислотуПовсюду математика, повсюду интегралы,Все наполнено закругленной Венерой       и смещенным льдомАх, ребра так заблудились!Ха, как я хочу звездный поцелуй.Повсюду диско, повсюду стеклянные крыши,Повсюду яркие сигнальные огни и грязная пыльО, виски так далеко распространяется!Эх, как я хочу любить танцующие поцелуи.Повсюду гром и молния, повсюду общество       рабов,Повсюду высокие книги песен и щедрое золото.

– Стыдно признаться, но я хочу вспомнить рецепт бэнто с водорослями нори, – тихонько ответил Кёскэ, опустив взгляд.

– Вы имеете в виду бэнто, в котором на рис кладут нори, а в качестве закуски добавляют жареную рыбу и рыбные палочки в кляре? Его еще едят теплым.

Глядя на темный Дворцовый музей,       я промахиваюсьЗалипаю, гадаю, погружаюсь в спячку,       смотрю наверх, новый год имеет форму лукаПризрачный дезинфектант гонится       за подозрительным мустангомРыцари грязныеЕсли океан в отчаянии, вообрази себе его!Компас врет, он сделан из серебра.Я вижу, гравитация молока стареет,       фотосинтез запускает раскачивающихся амеб,       я хочу ударить тебяВремя потока скучное, маленькое, словно       песчинка, плотное, мелкое и искусственное!Длинная сухая антенна, словно мощный       энергетический лучКрошечный, появляется в тележке,       которую тянет волХа, мой костер, мой лед, мой полярный кругО, эта бесконечная ограда, эта прекрасная       логика!Ядерная сила превращается в облакоО ха-ха-ха-ха-ха?!Парусник проклинает небесную рубашку,О, гром и молнияОтряд был загрязнен

– Не совсем. Я о том, что без закусок. Только рис и водоросли сверху. – Голос Кёскэ стал еще тише.

– Только водоросли? Без закусок? – Коиси слегка наклонилась вперед.

Астероиды звалиРядом с твердым веществом есть только       желеобразные рисовые поляНет, я не хочу летать!Мне этого не хватаетТригонометрические функции под наблюдением!Рядом с Андромедой есть только гигантская       живая рекаНет, я не хочу сожрать самого себя!Я конденсируюсьСтрекозу ущипнули!Рядом с Восточным экспрессом есть только лук       и свистящая стрелаНет, я не хочу курить!Я говорюЭто комната предупреждения!Рядом с мечом есть лишь скрипящее времяНет, я не хочу гулять во сне!Я загниваю

– Именно, – практически шепотом ответил Кёскэ. Его крупное тело словно уменьшилось в размерах.

Повсюду философы, повсюду мокрый ветер,       повсюду Индийский океан,       повсюду великолепное бешенствоПока весна увлекает, чувство будет куритьВсе отталкивает друг друга, все падает,       все портится, ахПока пастух в коме, бездна не нагреетсяПовсюду место назначения, повсюду       вертикальная линия, повсюду резаный табак,       повсюду прелестный треугольный парусПока Орион чист, команда будет мигатьВсе плачет друг другу, все краснеет,       все говорит, ахПока бассейн кружится, старика еще можно       изменитьПовсюду лилии, повсюду будильники,       повсюду сфинксы, морские пауки,       наполненные фантазиейПока синьтянью[6] имеет форму яйца,       команда будет кислойВсе желтеет, все думает, все пьет, ах,Пока ученые катятся, запал будет мутной водой

– И ели вы его, как я понимаю, не в заведении… – Коиси посмотрела прямо на него.

– Бэнто готовил мой отец.

Плевательница бежитСреди цветов бесчисленное множество звезд       презрительно смотритЯ ругаю черную смерть, заменяя гормоны,       индуцируя звезды, убивая деревья-фениксы       и целуя «Боинг-747».О, как я хочу повесить точноТы – моя трагедия, я – твой частный детективХа-ха-ха-ха! Жуткий, молчаливый,       бесконечный ЗамокМороз считает рыбуПока потаскушка великолепна, весенний       гром будет плакать

– Вот оно что. Не будет ли проще тогда обратиться к нему? Семья ваша, как я поняла, проживает в городе Оита, что не так уж и далеко отсюда.

Я сражаюсьТы – моя черная петляНежная, болезненная, зловещаяЗа форт говорят пулеметыЯ видел, как ионизируются отчаявшиеся девы,       как утки сверкают на камнях

– Мы с отцом уже лет пять не общаемся, – пробормотал Кёскэ.

– То есть вы даже не знаете, где он сейчас?

Подумай о том, какой идеальной была ЦайюньСвеча далеко от зеркалаУтренняя роса печали подобна радугеО, она – мой черный купальникПодумай о том, каким черным был снегХромосомы грациозно следуют за УтопиейПолукруглая лужа подобна телефонуО, она – моя высокая дугаПодумай о том, какими зазубренными       были взрывателиДорога органично дарит свободу кроватиКрестообразные берега подобны кожеО, она – мое солнце в облакахПодумай о том, каким твердым был лодочникКазино заставили стены сверкатьБереза в форме пагоды подобна телегеШ-ш-ш, она – мой удивительный оберег.

– Слышал, что где-то в Симанэ[14].

– Симанэ? Но почему именно там?

Промах, галоп, вспышка, сотрясение,       полусферическая грязь!Я хочу кипеть, я хочу любить, я хочу качать       головой, я хочу увядать, я хочу конвульсировать!Мороз, разговор, вздох, хрипение, Зевс!Я буду танцевать, я буду танцевать диско,       я буду вести переговоры, я буду ругаться,       я буду кричать!Поцелуй, изумление, отражение, писк,       широкий муж!Я хочу врезаться друг в друга, я хочу посмотреть       вверх, я хочу бродить, я хочу размножаться,       я хочу улыбаться друг другу!Объятия, разговоры во сне, дрожь,       аплодисменты, холодная вершина!Я хочу повернуться, я хочу покраснеть,       я хочу нести бред, я хочу взлететь высоко!Разложение, расширение, вращение, сон,       слабая общая относительность!Я буду тушить огонь, я буду ржаветь,       я буду крутиться, я буду дергаться,       я буду ионизироваться!Плач, фантазии, падение, пожирание,       кислая молотящая земля!Я буду петь, я буду произносить речи,       я буду дремать, я проснусь,       я буду махать руками!

– Мой отец – азартный игрок. По этой причине они и разошлись с матерью. Даже когда он заболел, то пожалел денег на свое лечение и вместо этого поставил все до копейки на велогонку и проиграл. А потом набрал кредитов.

Теперь отец живет в Симанэ у своей сестры, на деньги которой сейчас лечится, – с печальным видом сообщил Кёскэ.

Опубликовано на форуме «Научная фантастика»сервера университета Цинхуа,7 января 2001 г.

– Значит, отец сейчас в Симанэ… А ваша мать? – Сделав отметку в блокноте, Коиси подняла глаза.

Обратная экспансия цивилизации

– Мама вышла замуж во второй раз. Живет в Кумамото[15].

Когда представители иной цивилизации, которых люди искали и звали в течение многих лет, наконец-то прибудут на Землю, человечество, мечтавшее о встрече с инопланетянами, возможно, окажется в неловкой ситуации. Возможно, инопланетяне проигнорируют протянутую руку дружбы и предпочтут общаться с муравьями.

– Когда примерно разошлись ваши родители?

Это заставляет задаться вопросом: кто на Земле глава семьи?

– Во время летних каникул, я тогда только поступил в среднюю школу[16] номер три в Оите, так что, выходит, лет десять назад. Мама откладывала деньги на семейную поездку, а отец все спустил на ставки – это и стало последней каплей. Младшая сестра уехала с мамой, а мне стало как-то жаль оставлять отца одного…

Если вы считаете очевидным ответ «мы», то вы заблуждаетесь: мы слезли с деревьев лишь чуть более миллиона лет назад, а самая древняя цивилизация, которую мы можем назвать своей, появилась всего пять с небольшим тысяч лет назад. Муравьи же строят свои великие империи на каждом континенте Земли уже сотни миллионов лет. По сравнению с ними мы всего лишь бездомные сироты, которые только что забрели в комнату и попросили стакан воды. До звания хозяина дома нам еще далеко.

– Поэтому с тех пор вы жили вдвоем. Он работал? – Коиси перевернула страницу блокнота.

Вы, несомненно, возразите: «Это же когда было! У нас есть цивилизация, а ведь именно она повышает статус Земли во Вселенной».

– Развозил туристов. Правда, мне кажется, скачки и велогонки занимали в его жизни гораздо большее место, – усмехнулся Кёскэ.

– Давайте уточним еще раз. До того, как вы пошли в среднюю школу, вы жили в Оите вчетвером. Затем летом того года ваша мать ушла из дома вместе с вашей сестрой, а вы остались с отцом.

Однако пока что доказательств тому нет. Самым ужасным периодом жизни на этой планете мы считаем конец мелового периода, когда в Землю врезался астероид, после чего на планете погибла бо́льшая часть живых существ, и в том числе динозавры. Но, возможно, вы не знаете, что сейчас, в эпоху цивилизации, виды вымирают куда быстрее. Самый жуткий период в истории жизни на Земле – это наше время! Возможно, именно благодаря цивилизации жизнь сохранится в течение многих поколений… а может, она – ловушка, тупик, в конце которого ждет уничтожение всего живого, и нас в том числе.

Теперь вы живете в Осаке. До какого момента вы находились в Оите?

Отличительной чертой современной технологической цивилизации является ее стремление расширяться. Цивилизация постоянно раздвигает свои границы, растет, словно воздушный шар, который люди надувают, не думая о том, когда он лопнет.

– На втором году обучения в старших классах, летом, я получил приглашение от спортивного клуба в Осаке и перешел в школу при Физкультурном университете Кинки. С тех пор и живу в общежитии.

Подумайте об эпохе Великих географических открытий, наполненной мечтами о море. В тот короткий период европейская цивилизация, которую Возрождение вывело из забытья, распространилась по всему земному шару, словно стая саранчи.

– Получается, с отцом вы прожили четыре года? – загибая пальцы, посчитала Коиси.

А что ждет нас впереди? Если цивилизация сохранится, то она по необходимости будет увеличиваться в размерах и превратится в огромную макроцивилизацию. Фантасты уже создали много ярких описаний подобных цивилизаций. В романе «Мир-кольцо» Ларри Нивена, например, изображена огромная, созданная цивилизацией структура, которая опоясывает звезду. В цикле Айзека Азимова «Академия» люди расселились по всему Млечному Пути, а в романе «2001: Космическая одиссея» Артура Ч. Кларка сверхцивилизация использует структуры гиперпространства – то, что человечество даже не в состоянии понять.

– В здании старшей школы находилась столовая, поэтому обедал я обычно там, но пока я доучивался в средних классах, отец каждый день готовил для меня бэнто.

– И иногда это был тот самый бэнто с водорослями нори?

Но то, что мы пишем, это научная фантастика: если мы собираемся сделать чуть более серьезные прогнозы относительно ультрадалекого будущего, то должны оставаться в пределах математики и законов физики. В противном случае мы будем не строить предположения, а создавать мифы.

– Я бы сказал – не иногда, а всегда. – Кёскэ улыбнулся уголком рта.

Когда цивилизация начинает расширяться во Вселенной, естественным первым шагом на этом пути является освоение собственной звездной системы. Скорее всего, вам известно, что геометрическое увеличение биома – жуткая штука. Представьте себе, что поверхность Земли – питательная среда: если вы поместите невидимую крупицу бактериальной культуры в любую точку на поверхности Земли, а затем отправитесь в отпуск, то он еще не дойдет до середины, а вся планета уже будет покрыта слоем бактерий. Если технологии людей разовьются в достаточной степени, то человечество под воздействием неумолимых законов экономики стремительно пронесется по всей Солнечной системе. Тогда вы поймете, что наша система весьма мала – нам не хватит ни металлов Меркурия и пояса астероидов, ни территорий Венеры и Марса, ни жидкого и твердого водорода на Юпитере, ни сырья на Европе и на кольцах Сатурна и Урана, ни метана Плутона! В Солнечной системе – как и на Земле – человечество столкнется с экологическим и экзистенциальным кризисом. Следующим шагом для цивилизации станет распространение за пределами Солнечной системы, и в этот момент она наткнется на непробиваемую стену – предел скорости света.

– Всегда? Вы имеете в виду – каждый день? – Коиси слегка приоткрыла рот от удивления.

Нет ни теоретических, ни полученных в ходе наблюдения доказательств того, что в пространстве-времени существуют «червоточины», а свертывание пространства – это просто фантазия. В этот момент в соответствии с нашими теориями ничто не может двигаться быстрее скорости света. Как я уже сказал, если мы хотим отделить наши предсказания от обычных мифов, то должны придерживаться данного ограничения. Действительно, любым средствам технологии межзвездных перелетов, появление которых можно предсказать – двигателям на термоядерной энергии, солнечным парусам и так далее, – будет сложно разогнать космический корабль приличных размеров даже до одной десятой от скорости света. Полет к ближайшей звезде и обратно с такой скоростью может занять почти сто лет; путешествие к звезде, в системе которой есть значительное количество ресурсов, продлится несколько тысяч лет или даже больше. Быстро растущая экономика развитого в технологическом отношении общества никогда не смирится с подобными временны́ми рамками. Поэтому глобальная цивилизация будет распространяться практически так же, как одуванчик распространяет свои семена; ветер уносит их прочь, они приземляются далеко друг от друга, и из них вырастают новые одуванчики. Семена цивилизации никак не смогут поддерживать связь друг с другом и никогда не сольются в единое целое. Если бы Галактическая Империя Айзека Азимова действительно существовала, она была бы огромным паралитиком – если ее мозг хотел бы двинуть пальцем, потребовался бы миллион лет для того, чтобы отдать сигнал пальцу, и еще миллион лет понадобился бы мозгу, чтобы узнать, действительно ли палец пошевелился.

– Я сам виноват. Когда отец впервые приготовил мне бэнто, я искренне его похвалил. Сказал, мол, ужасно вкусно. Папа обрадовался и решил готовить по этому рецепту каждый день – для верности ничего в нем не меняя, – с печальным видом объяснил Кёскэ.

Из этого мы можем заключить, что никакой межзвездной сверхцивилизации во Вселенной не существует. Иными словами, неограниченная экспансия в пространстве не годится для того, чтобы развивать цивилизацию.

– Кажется, ваш отец немного консервативен, – вздохнула Коиси.

– Каждый день все повторялось. Надо мной стали посмеиваться друзья. Из-за этого я стал съедать свой бэнто очень быстро, прикрывая содержимое крышкой, чтобы никто не видел. Неудивительно, что вкуса его я почти не помню. Хотя он явно был что надо! – твердо произнес Кёскэ.

Теперь давайте подумаем о противоположном направлении и вернемся к нашей первой теме – муравьям. Как они выжили? Почему они не вымерли, словно динозавры? Один из ключевых факторов – малые размеры. Экологическому сообществу, состоящему из небольших существ, нужно мало пространства и мало ресурсов, и поэтому оно более приспособлено к выживанию. Пространство, занятое динозавром, который прилег отдохнуть, было бы огромной территорией для города-государства муравьев, а то, что тираннозавр съел бы за один укус, стало бы годовым запасом пищи для целого мегаполиса муравьев. Поэтому виды, представители которых невелики, обладают очевидным преимуществом. Возможно, это заметила и сама природа: если посмотреть на тенденции в естественном отборе, станет ясно, что в ходе эволюции организмы уменьшаются.

Уменьшение размеров равносильно увеличению жизненного пространства. Это можно назвать «обратной экспансией» цивилизации.

– Я пробовала только бэнто с водорослями из магазина, поэтому до конца не могу понять… Неужели и вправду ваш отец не добавлял каких-то закусок, только рис и водоросли? Может, хотя бы посыпал сверху стружкой сушеного тунца? – Девушка набросала схематичный рисунок в блокноте и показала Кёскэ.

– Кажется, припоминаю что-то подобное. Бэнто по рецепту отца состоял из трех слоев. В самом низу – рис, потом сушеный тунец с соевым соусом, дальше – нори, а сверху – маринованная слива. Состав и порядок слоев не менялись. – Кёскэ дополнил рисунок недостающими деталями.

В долгосрочной перспективе обратная экспансия, возможно, станет единственным способом развития человеческой цивилизации. Это технически более реалистичный метод, чем преодоление барьера скорости света. Людям просто понадобится изменить ход эволюции с помощью технологий и постепенно уменьшить самих себя. Сейчас проще всего представить себе, как достичь этого с помощью генной инженерии. Данная сфера развивается невероятно быстро, и несложно вообразить себе, что однажды люди научатся манипулировать генами, словно частями компьютерной программы, и тогда биология станет творить чудеса, которые невозможно себе представить. Самыми маленькими млекопитающими, отчасти похожими на людей, являются грызуны. С помощью генной инженерии человечество сможет однажды уменьшить человека до размеров белой мыши, и если мы это сделаем, то облик мира для нас радикально изменится! Только представьте: обычный современный дом с двумя спальнями станет для них огромным величественным дворцом! А ведь Земля уже кажется людям невообразимо огромной. Вот еще мысль, которая, возможно, покажется вам нелепой: если все будут в равной степени маленькими, девочки перестанут смеяться над невысокими мальчиками.

– В его вкусе было что-нибудь особенное? Сладость или, наоборот, острота?

Возможно, именно так начнется обратная экспансия, и это будет первый шаг к истинной микроцивилизации. Подобное уменьшение размеров не решит все проблемы: чтобы создать достаточно свободного места для сверхцивилизации будущего, людям, возможно, придется уменьшить себя до размеров бактерий! Кому-то эта идея покажется безумной – для того чтобы воплотить ее в жизнь, понадобятся значительно более продвинутые технологии, чем генная инженерия, наномеханика и другие, которые мы пока не можем себе представить – но в отличие от полетов со сверхсветовой скоростью и искривлением пространства они, по крайней мере, не нарушают основополагающие законы физики, насколько мы их понимаем в этот момент. Числа атомов и их квантовых состояний в массе размером с бактерию достаточно для того, чтобы хранить и обрабатывать всю информацию, которая в настоящее время хранится и обрабатывается в мозге человека. Возможно, мои слова покажутся вам бредовыми, но подумайте о том, что бы произошло, если бы вы перенеслись на сто лет в прошлое, показали местным жителям чип Pentium 4 и поведали о том, что содержит эта крошечная штучка. Вас наверняка увезли бы в психушку.

– По-моему, это был самый обычный бэнто. Не сладкий и не острый. А еще как будто что-то хрустело на зубах, – пробормотал Кёскэ, уставившись на рисунок.

На что будет похожа цивилизация, состоящая из существ, каждое из которых размером с бактерию? Каким для них станет мир? Поразмыслите над этим – и скоро вы поймете, что это необычно увлекательное упражнение для ума. Вот одна из моих скромных попыток, взятая из рассказа «Микро-эра»:

– Хрустело? Обычно так говорят о блюде не лучшего качества. Мне всегда казалось, что и рис, и сушеный тунец должны быть мягкими, разве нет? – склонила голову Коиси.



– А еще иногда чувствовалась кислинка, – с горькой усмешкой добавил молодой человек.

…Предшественник наслаждался теплым счастьем воображения: он мог представить себе безумную радость микролюдей, когда они впервые увидят колоссальную зеленую травинку, вздымающуюся в небеса. А что они скажут про лужок? Что значит для микрочеловечества целый луг?

– Может, просто продукты были несвежие? – улыбнулась Коиси. – Да шучу я, шучу. Рис, водоросли и тушеный тунец – такой рецепт сложно испортить. – Она обвела рисунок пальцем.

А целая равнина? Что для них равнина? Зеленый космос для микрочеловечества! А ручей на равнине? Чистый поток, который, извиваясь, ползет по равнине, покажется микролюдям величественным чудом. Лидер Земли сказал, что скоро выпадет дождь. Если это так, то равнина и ручей оживут! И тогда наверняка вырастут деревья! О боже, деревья!

– Я тоже так думал и однажды взял такой же бэнто в столовой в общежитии, но на вкус он был другим. Я еле его доел. А вот папин бэнто улетал мгновенно, – возбужденно произнес Кёскэ.

Предшественник представил себе группу микролюдей-разведчиков, которая выходит из-под корней дерева и начинает свой эпический путь наверх. Каждый лист станет зеленой равниной, протянувшейся до горизонта.

– Тогда вы были совсем молоды, на обед у вас ничего, кроме этого бэнто, не было, не так ли? И как вы сказали, вам очень не хотелось, чтобы друзья видели, что вы едите, поэтому вы проглатывали все в один миг. – Коиси, напротив, была максимально сдержанна.

Возможно, там будут бабочки. Их крылья похожи на яркие облака, закрывающие собой небо. А каждый крик птицы будет подобен ангельскому трубному гласу.

– Может быть, – неуверенно пробормотал Кёскэ.



– Ваш отец часто готовил?

– Пока мама жила с нами, я не помню, чтобы он вообще появлялся на кухне.

Обсуждая вопрос о том, как могут вести себя инопланетные цивилизации и какие следы они могут оставить, ученые по традиции предполагают, что данные цивилизации являются макроскопичными. Известная гипотеза гласит, что, как только межзвездная цивилизация достигает определенного этапа развития, она будет вынуждена максимальным образом использовать энергию звезды в своей родной системе. И в результате мир этой цивилизации примет форму колец, которые окружают звезду или даже полностью ее закрывают! Из этого можно сделать вывод, что мы можем найти инопланетную цивилизацию, если искать звезду с такими признаками. Но, размышляя о существовании других цивилизаций, давайте начнем с микромасштабов: как только цивилизации достигнут определенного этапа развития, они будут вынуждены миниатюризировать себя. Это не поможет нам их найти, но, по крайней мере, станет ясно, почему мы их еще не обнаружили. Микроцивилизация неизбежно не будет выделять во внешний мир большое количество энергии (хоть намеренно, хоть нет), и поэтому нам будет сложнее ее заметить. Представьте себе расу инопланетян, каждый из которых размером с бактерию: они могут устроить свои Олимпийские игры прямо у вас под носом, и вы никак не сможете их увидеть.

– Получается, бэнто с водорослями было его единственным коронным блюдом… А почему вам захотелось вновь попробовать его?

Но миниатюризация сама по себе не является последним этапом развития цивилизации. Возможно, что сверхцивилизация сумеет, как пишет Кларк в романе «2001: Космическая одиссея», «заморозить себя в решетке света». Такие цивилизации полностью выйдут за границы наших представлений о масштабе; при желании они могли бы уменьшиться до размеров атома или увеличиться до размеров галактики. Размышления о подобных цивилизациях все чаще появляются в фантастике. The Gravity Mine [ «Гравитационная шахта»], рассказ Стивена Бакстера, номинированный на премию «Хьюго» в 2001 году, описывает человеческую цивилизацию далекого будущего, состоящую из силовых полей и излучения. Такие мысли можно найти даже в серьезных научных работах: блестящим примером является научно-популярный труд Пола Дэвиса The Last Three Minutes [ «Последние три минуты»]. Однако для нас подобная цивилизация будет философским или даже метафизическим вопросом, и по сравнению с ней микроскопическая цивилизация, которая секунду назад была такой загадочной, теперь становится для вас гораздо более осязаемой.

– Недавно мне позвонила тетя. Похоже, дела у отца совсем плохи. Сказал, что хочет увидеться еще хоть разок…

Мы можем представить себе еще один вид идеальной цивилизации, которая кажется величественной и несравненной даже по сравнению с той – бесплотной и почти божественной. Необходимым следствием экспансии микроцивилизации во Вселенной является новая экспансия в макромасштабах, но таким образом, который качественно отличается от предыдущих макроцивилизаций – тех, которые состояли из больших существ. В результате новой экспансии цивилизация выйдет на новый уровень: это будет самая славная симфония жизни во Вселенной! Я нарисую вам картинку подобной цивилизации, а остальное вы вообразите себе сами:

– Мне кажется, вам бы пошло это на пользу. Отец как-никак пытался о вас заботиться, каждый день готовил обед с собой в школу.



– Возможно. Но если предположить, что отец не хотел придумывать новые блюда только потому, что я был для него в тягость, то встречаться с ним как-то не хочется. – Кёскэ нахмурился.

Огромный флот космических кораблей выплывает в Солнечную систему. Хотя каждый корабль размером с Луну, им управляют всего несколько тысяч астронавтов размером с бактерию; даже если собрать всех их вместе, мы смогли бы увидеть их только в микроскоп.

– Я считаю, все равно стоит встретиться, – пожала плечами Коиси.



– Что же особенного было в этом бэнто?.. Я подумал, если получится воссоздать его, то я вспомню свое состояние души в то время, – сказав это, Кёскэ плотно сжал губы.

Когда речь заходит о будущем живых существ и цивилизаций во Вселенной, все наши фантазии действительно кажутся жалкими.

– Мы, конечно, постараемся сделать все возможное. Но я советую вам не игнорировать просьбу отца, – упрямо повторила Коиси.

Ущелье Нянцзы,14 сентября 2001 г.Опубликовано в «Мире научной фантастики» № 2, 2003 г.

– Рассчитываю на вас, – громко произнес Кёскэ. Затем он поднялся с дивана и поклонился Коиси.

Поднять паруса!



Для данной статьи я позаимствовал идею из научно-фантастического произведения, написанного американцем Филипом Хосе Фармером. Это удивительная история о том, как Колумб путешествовал по плоской Земле на корабле, в который электричество подавалось без проводов. На самом деле дух научной фантастики тесно связан с эпохой географических открытий. Путешествия по вселенным, придуманным фантастами, – это трехмерные версии старых историй о морских путешествиях. Маленький космический корабль, словно металлическая пуля, плывущая по космосу, – вот сцена, на которой разворачивается сюжет фантастических произведений, посвященных межзвездным перелетам.

Увидев входящих в зал Коиси и Кёскэ, Нагарэ выключил телевизор, стоявший на подвесной полке.

Но истинное межзвездное путешествие может быть совершенно иным, ведь в этих путешествиях в море выходят не парусники, направляющиеся из Ливерпуля в Роттердам, а сам Ливерпуль или Роттердам.

– Ну как, удачно побеседовали?

– Да, но мне кажется, случай в этот раз непростой, – ответила Коиси.

Путешествие во вселенных научной фантастики чаще всего основано на развитых технологиях, позволяющих быстро преодолевать расстояния в многие световые годы; к числу таких технологий относятся сверхсветовые двигатели и квантовые скачки через пространство-время. На этот момент существование сверхсветовых скоростей, не говоря уже о квантовых скачках, не доказано – ни в теории, ни на практике. Сила науки и техники очевидна, однако есть минимальный предел законов природы, а это значит, что мы не можем получить все, что пожелаем. Возможно, и в 20 000-м году теория относительности Эйнштейна все еще будет действовать, скорость света так и не удастся превзойти, а нашим самым мощным источником энергии останется термоядерная реакция. Но если люди по-прежнему останутся людьми, то они наверняка отправятся к звездам.

– В общем-то, как и всегда. В любом случае, будем стараться изо всех сил. Интересно, что же такое мы ищем? – обратился Нагарэ к дочери.

Поэтому давайте возьмем за основу современные теории и предположим, что технологии сделали пару шагов вперед, а затем вообразим, какими будут межзвездные перелеты.

– Бэнто с водорослями нори, – ответила та.

Кёскэ, слегка поежившись, неуверенно улыбнулся.

Представьте себе, что наши корабли могут развивать от двух-трех тысячных (это очень много) до одной сотой от скорости света: тогда полет до ближайшей звезды и обратно все равно займет тысячу лет. Если бы корабль отправился в путь в правление династии Сун[7], то скоро он уже должен был вернуться обратно. Вряд ли экипаж корабля смог бы взять с собой достаточное количество пищи и воды, как это сделал Колумб. Конечно, можно подумать об анабиозе (соответствующие технологии уже есть); маленький корабль, на борту которого двое-трое человек находятся в анабиозе, прибудет на место через пятьсот лет и, возможно, доставит их домой тоже в анабиозе. В этом случае можно взять с собой достаточно пищи и воды (если она не должна быть слишком свежей). Но в ходе такого полета можно лишь провести разведку, а главные цели человечества, как и в эпоху Великих географических открытий, состоят в том, чтобы освоить далекие новые миры. Кроме того, в дальних звездных системах нет аборигенов, которых можно обманом заставить работать на нас в обмен на стеклянные бусы. Поэтому число строителей нового мира должно быть велико. И даже если они будут лететь, находясь в анабиозе, после прибытия на место назначения этим людям придется проснуться и осваивать новый фронтир, и прежде чем планеты станут пригодны для жизни, первым поселенцам нужно будет жить на корабле, а этот период может затянуться на несколько столетий. В рассказе Аллена Стила The Days Between [ «Промежуточные дни»], который стал финалистом премии «Небьюла» в 2002 году, космический корабль с сотнями пассажиров на борту летит к звезде, находящейся в сорока восьми световых годах от места старта, чтобы основать колонию в системе. Полет продлится двести лет, и все это время пассажиры должны находиться в анабиозе. Но из-за неожиданного события один пассажир проснулся вскоре после старта и уже никак не мог снова погрузиться в анабиоз и поэтому был вынужден провести остаток жизни в одиночестве на борту корабля. Он прожил еще шестьдесят лет, съел значительную часть припасов, предназначавшихся для межзвездных мигрантов, и за это просил прощения у них в предсмертной записке. Но даже если бы спящий не проснулся, сколько могли храниться пайки для сотни или более поселенцев? Писатель об этом умалчивает. Таким образом, метод путешествия с зерном на борту годится только для Солнечной системы, а для межзвездных перелетов у корабля должна быть своя собственная автоматизированная экосистема.

– И что же в этом сложного? Раз плюнуть! – воскликнул Нагарэ.

Для создания подобной закрытой экосистемы требуются крайне сложные инновационные технологии, и об этом ярко пишет Ким Стэнли Робинсон в романе Icehenge [ «Айсхендж»]:

Улыбка тут же исчезла с лица молодого человека.



– Не волнуйтесь, все будет хорошо. Положитесь на моего отца. – Коиси хлопнула парня по спине.

Решение проблем в биологической системе жизнеобеспечения похоже на игру. На самом деле это одна из лучших интеллектуальных игр. Во многом она напоминает шахматы… И чем больше я об этом думал, тем больше появлялось маленьких проблем, дополнявших крупные, и все эти проблемы громоздились друг на друга, создавая большую, взаимосвязанную сеть причин и следствий – в основном доступных для оценки, но не всегда… Игра. Самая сложная игра. И на сей раз люди решили играть наверняка.

– Надеюсь, все получится. – Кёскэ склонил голову, затем потянул в сторону раздвижную дверь.



– Эй, тебе сюда нельзя! – зашикал Нагарэ на полосатого кота, проскочившего в открытый проем.

На самом деле человечество уже предприняло такую попытку, запустив в 1991 году проект «Биосфера-2». Но этот эксперимент с искусственной экосистемой был прекращен менее чем через год, и ученые, которые находились внутри, были вынуждены выйти наружу. Из-за высокой концентрации углекислого газа в атмосфере закрытой экосистемы исследователи чувствовали снижение интеллектуальных способностей и ощущали слабость, словно просидели целый год в темнице. Более того, позднее выяснилось, что сами организаторы проекта участвовали в финансовых махинациях.

– В Оите у нас тоже был такой кот. А как вашего зовут?

Было много причин, которые привели «Биосферу-2» к провалу, и главной из них оказались недостаточные размеры комплекса. «Только экосистема, сравнимая по размерам с Землей и обладающая соответствующими мощными и сложными экологическими циклами, способна поддерживать жизнь в долгосрочной перспективе», – написал я в «Блуждающей Земле». Это означало, что межзвездные перелеты, вполне возможно, будут осуществляться в больших масштабах.

– Хирунэ[17]. Мы назвали его так, потому что днем он только и делает, что спит. – Коиси поманила кота рукой, и тот, поглядывая с опаской на Нагарэ, медленно приблизился.

Если мы рассматриваем крупномасштабный космический полет, то прежде всего думаем о том, чтобы превратить в корабль всю планету. Это грандиозная идея, но также самая нелепая, ведь в таком сценарии значительная часть тяги будет использована, чтобы придать ускорение материи, ускорять которую бессмысленно – материю в ядре планеты. Она нужна только для того, чтобы создать силу тяжести, но ведь на корабле ее можно заменить центробежной силой. Это быстрое и дешевое решение; да, центробежная сила – не настоящая гравитация, но она позволит кораблю сохранить атмосферу.