Девственности он лишился поздновато, зато осознанно. Ему было двадцать два. Жил Коля еще с мамой, но уже работал. На своем предприятии он впервые и познал плотскую радость. Он, как молодой специалист, частенько бывал в библиотеке. Заведующая ее, Элла Марковна, была очень интересной женщиной, больше внутренне, чем внешне, но и дурнушкой ее назвать никто не посмел бы. Синий чулок. И тоже заучка. Старая дева. Ей было сорок два, когда Коля устроился на работу.

Общались молодой специалист и заведующая много. Однажды перешли на темы ненаучные. Обсудили Камасутру, вместе пролистали (у обоих она имелась, но у Эллы в редком издании) и сошлись на том, что на практике применять все позы, пожалуй, не получится. Решили проверить.

Два месяца Коля и Элла занимались сексом в хранилище. Все попробовали. Большую часть поз отвергли, но принять умудрились. А когда эксперимент завершился, любовники расстались. Заведующая этого не хотела, она предлагала Коле иногда заниматься сексом для здоровья, но он утратил интерес к ней, как к партнерше. Все уже изведано, а чтобы сбросить сексуальное напряжение, идеально подходит рукоблудие.

Эллу это обидело. Она назло Коле связалась с сантехником, грубым, темным, попивающим. От него забеременела и на себе женила. Корягин искренне пожелал ей счастья. Он не понял, что все затевалось как месть ему.

Следующие его сексуальные отношения оказались более длительными, но не менее яркими. Эти с ровесницей. Девушка по имени Юля имела первую группу инвалидности, она не ходила. Но это не делало ее неполноценной. Она была активной во всем, в сексе в том числе. Коля два года с ней спал и делал бы это впредь, но барышня вышла замуж за такого же, как она, колясочника и уехала жить в Краснодар.

Тогда он немного погрустил из-за потери. Не полового партнера — близкого человека. Юля вытаскивала его из раковины, с ней он много гулял, посещал какие-то выставки, и с игрой в сквош она его познакомила.

Байкером же Коля стал из-за другой…

Роковой.

Он всегда влюблялся платонически. Для него это было обязательным. Коля не сомневался, что секс приземляет, а зачастую разрушает большое чувство.

Первой его любовью стала Алиса Селезнева из фильма «Гости из будущего». Не актриса, ее игравшая, а именно персонаж. Бойкая, любопытная, непослушная, сообразительная, такая подошла бы Коле. И спасибо режиссерам фильма, что нашли на ее роль актрису с внешностью, которая Николая устроила. Но та любовь не показательная. Многие мальчишки увлекаются экранными персонажами, певицами, ведущими. Но, взрослея, они начинают видеть тех, кто рядом, и пытаются с ними сблизиться. Коля же, наоборот, увлекаясь, отдалялся. Ему легче было бы переключиться на очередную актрису, но нет, объектами его любви становились девушки реальные. То дочка маминой подруги, то преподаватель вуза, то врач-окулист. Коля ходил к ней постоянно, но его зрение, увы, оставалось идеальным. Женщина-доктор считала его ипохондриком, а он был просто влюблен!

Байкерша, она же Багира, сама к нему подошла. Это было на авторынке.

— Мне кажется, ты ищешь мотоцикл, — сказала она.

Нет, Коля хотел купить всего лишь домкрат, но почему-то утвердительно кивнул.

— Отлично, у меня есть железный конь для тебя.

И повела за собой.

— Вот! — Она указала на груду металлолома с мотором. Мотоцикл явно побывал в серьезной аварии. — Выглядит не очень, но его можно починить. В этом драндулете дух воина. Это важнее остального.

— Несусветная глупость, — мысленно фыркнул Коля, а вслух спросил:

— Сколько ты за него хочешь?

Она назвала цену, за которую можно было бы приобрести нормальный мотоцикл, но Корягин вместо того, чтобы развернуться и уйти, ляпнул:

— Я бы взял, но таких денег не имею. Могу отдавать частями. За год расплачусь.

И она согласилась!

Потом оказалось, что мотоцикл принадлежал ее парню, который на нем разбился. Не насмерть, но покалечился сильно. Зарекся больше на байки не садиться, а от той, что, как и он, обожала скорость, решил держаться подальше. Брошенная Багира долго горевала. И мотоцикл пыталась починить собственными силами, пока не поняла, что от него нужно избавляться. Пока за вещи бывшего цепляешься, новую жизнь не начнешь.

У Коли не было ни навыка вождения, ни прав, когда он приобрел «воина». Как его ремонтировать, где, за сколько, тоже не имел понятия. Зато он точно знал, что сможет встретиться с Багирой как минимум двенадцать раз.

Он всегда ей приносил деньги. Не переводил, а вручал в руки. Иногда после этого Коля катал девушку, но если у нее не было времени, встреча длилась минуту, но и она дарила радость. А когда Корягин принес последний взнос, Багира предложила устроить праздник. Она притащила его к себе, напоила шампанским, накормила кексами собственного приготовления (они подгорели и не пропеклись одновременно), а на прощание поцеловала взасос.

— Ты все испортила! — мысленно вопил Коля, уносясь от ее дома на своем мотоцикле. — Теперь я тебя разлюблю!

Но, к удивлению Коли, этого не произошло. Наоборот, он еще больше воспылал к Багире. Воспоминания о поцелуе преследовали его несколько дней, и он решил поехать к ней, чтобы разобраться в себе.

Когда девушка открыла ему дверь, Коля потянулся к ней губами. Но Багира грубо остановила его:

— Эй, ты чего? — рявкнула она, выставив ладонь щитом.

— А ты? Зачем ты поцеловала меня в прошлый раз?

— Просто на прощание, я думала, мы больше не увидимся.

— В губы?

— Пьяная была, похулиганила.

— Мы выпили всего бутылку шампанского.

— С тобой. А до тебя я всосала еще две. — Она была грубовата и действительно много пила, от нее постоянно пахло алкоголем. — Ты не придумывай себе, Коля. Между нами ничего быть не может. Мы по-разному странные.

— Из разных сервизов? — так говорила его мама.

— Нет, не так. Если ты фарфоровая чашка, то я чугунная сковородка. Не приезжай ко мне больше. Наша история окончена.

С тех пор прошло семь лет. Чувства к Багире давно прошли, но…

Больше он ни в кого не влюблялся!

В дверь постучали. Коля быстро натянул на себя шорты и рубашку. Все чистое и отглаженное после прачечной. Вещи туда он носил через день, но еще и сам постирушки устраивал. Одежда в Паттайе не только пропитывалась влагой, но и очень быстро пачкалась. То манго на нее уронишь, то газировку разольешь — руки потные, из них все выскальзывает.

Он думал, это обслуживание номеров, но на пороге увидел гида «Ильича» Бориса.

— Савади кап, — поприветствовал его Коля. Он выучил много слов по-тайски, не только из списка базовых разговорных, но сомневался в том, что их знает Борис. Не то что он считал его глупым, скорее, мало чем интересующимся, равнодушным.

— Могу войти?

Коля посторонился, пропуская гида в номер.

— Как хорошо у тебя убираются, — цокнул языком тот.

— Просто я не создаю бардака.

— И в кого ты такой, Коля Корягин? Не в маму точно.

— Ты знаешь ее?

— Лично нет. Но о ней много пишут в интернете. Она стала популярной благодаря соцсетям.

Это правда. Мать, почти всю жизнь прозябавшая в безвестности, в шестьдесят девять стала звездой. Лара Коряга, под таким ником она покорила Ютуб. Провокационная, дерзкая, честная, талантливая, яркая, она стала открытием для молодежной аудитории. Почти миллион «внуков» обрела. И наконец смогла заработать творчеством — картины ее начали продаваться на ура. Не особо дорого, но сколько их скопилось! Разобрала кладовку — и вот тебе шуба из соболей. Почему-то мама именно о ней мечтала долгие годы безденежья. А когда купила, разрисовала красками из баллончиков, расшила бусинами, и носила нараспашку с платьем-майкой и ботфортами. Да, в шестьдесят девять Лара Коряга могла себе позволить и такой наряд!

— Как ты узнал, что я ее сын? — спросил Коля.

— Это нетрудно, Лара тебя не скрывает. Кстати, мои ей комплименты. Огонь женщина.

— Я свои данные оставлял только полиции. Выходит, и тут на лапу берут?

— Без комментариев.

— И зачем тебе данные на меня?

— На всех членов вашей группы добыл. И всех вас, между прочим, проверил по российским базам МВД. Есть у меня они, пусть и старые. — Борис плюхнулся на кровать, что не понравилось Коле. Есть же кресло! А еще пуф у зеркала. Почему нужно мять заправленную постель? — Отец Витаса приехал в Паттайю за телом сына и попросил меня помочь разобраться в его смерти. Поэтому я встречаюсь со всеми свидетелями, опрашиваю их.

— Что, не поверил старик в вашу байку о падении во время занятий гимнастикой? — усмехнулся Коля.

— Байку? — переспросил Боря удивленно.

— Вы же явно сговорились с Раисой. Я сразу это понял, но промолчал. Кому хочется остатки отпуска проводить в криминальной полиции?

— Кого-то из вас вообще могли не выпустить из страны.

— Главного подозреваемого? Но тут нужны неоспоримые улики, а их, как я понимаю, нет. Несчастный случай подтвердился? — Марков кивнул и встал наконец с кровати. Коля тут же разгладил покрывало. — Но отец не верит в это. Как и в полицию Таиланда, иначе настоял бы на возобновлении расследования.

— Боится, что всплывут какие-то нелицеприятные вещи о Витасе?

— Вполне возможно, — сухо ответил Боря. Не хотел вести откровенный диалог. И раз так, Коля ему не поможет, а мог бы. — Ты больше всех общался с Витасом. О чем говорили?

— О парусном спорте. Он заядлый яхтсмен, одержимый даже, а я единственный, кто мог поддержать разговор на эту тему.

— Тоже увлекаешься?

— Нет, просто у меня широкий кругозор.

— Ты не спрашивал, почему он поехал на экскурсию именно с нами?

— Я — нет. Меня это не волновало совсем. Но при мне этот вопрос задала ему Наташа. Она девочка любопытная и не сказать что хорошо воспитанная.

— Почему же? Нормально.

— Со взрослыми панибратски общается, матери дерзит, навязывает свое общество другим — я сейчас о Стефании и Эде…

— Ладно, ладно, пусть так. Так что же Наташе ответил Витас?

— Сказал, что на реку Квай захотел, когда увидел рекламу на окнах агентства «Ильич», поддался порыву, зашел и купил тур.

— Почему не индивидуальный?

— Наташа тоже уточнить решила и получила ответ. Дословно пояснение звучало так: «Не люблю навязчивый сервис!»

— Брехал. И меня, и водителя, и горничную задергал. Все было не по его.

— Мне кажется, он поехал с группой из-за кого-то, — поделился своей мыслью Коля. Все же решил немного помочь Маркову. — Присматривался к одному из нас. Но чтобы этого не показать, постоянно носил непроницаемо черные очки.

— В тот день было солнечно, — припомнил Боря.

— Да, но он и в сумерках их не снимал, хотя говорил мне, что у него что-то вроде куриной слепоты и глаза начинают болеть, когда он в темноте пытается что-то рассмотреть.

— А я решил, что Витас просто пижонит. В очках он выглядел интереснее.

Борис подошел к окну, выглянул на улицу. А там ничего любопытного, стена соседнего отеля. Коле сначала не нравилось это, хотелось видеть море, а потом он понял прелесть бокового номера — в нем тишина, ни гудков, ни музыки, ни полночных песен. Тайки обожают караоке. Оно есть почти во всех барах, и девушки ночами горланят песни, не имея никаких вокальных данных.

— Почему отец Витаса уверен в насильственной смерти сына? — спросил Коля.

— Не сказал.

— А ты как думаешь? Нет, я неправильно спросил… Почему ты думаешь, что он прав?

— Чуйка подсказывает, — через паузу ответил Боря. — Я следак в прошлом, она есть у меня.

— Значит, ты сейчас на своем месте?

— Веду расследование, да. Один, в чужой стране, но… За хорошие деньги. Так что если у тебя есть полезная информация для меня, готов купить ее.

— Пока ничего на ум не идет, но для этого иногда нужно время.

И это было правдой. Коля сортировал информацию, как, к примеру, носки. Те, что пригодятся завтра, укладывал с краю, сменные дальше, за ними новые, с бирками, а у самой стенки парадно-выходные, или, как мама говорила, «женильные». Их он, скорее всего, ни разу не наденет, но мало ли! Не выкидывать же. В его голове, как и в ящике комода, в самый дальний угол были запиханы многие знания, полученные в институте. Или почерпнутые из развлекательных книг. Иногда они пригождались. К примеру, на днях, когда Коля болтал с Витасом о яхтах. Думал, уже забыл о них все, ведь читал рассказы о мореплавателях в юношестве и то невнимательно, потому что сборник лежал в дачном сортире и использовался вместо туалетной бумаги…

Но ту информацию, которая могла пригодиться Борису, не требовалось выискивать. Просто Коля пока не знал, стоит ли ею делиться. Подумать нужно. И не о том, сколько потребовать за нее денег. Так отдаст, если решит, что не жалко.

— Если вспомнишь что-нибудь, звони! — Боря выложил на тумбочку визитку «Ильича», на обратной стороне которой ручкой был написан телефон.

— Хорошо, — Коля взял визитку, чтобы убрать ее в ящик. На тумбочке ей делать нечего, на нее ставится вода на ночь и пузырек с травяными шариками. Местное успокоительное средство отлично помогает расслабиться. Рассосешь его, на глаза маску натянешь, устроишься на ортопедической подушке — и вот уже она, сладкая дрема.

— А твой приятель где, не знаешь?

— Валера? Он в другом отеле живет.

— В курсе. Но его в номере нет.

— Разве в полиции тебе не дали его телефон?

— Выключен.

— Деньги кончились, наверное. Он постоянно со своей девушкой переписывается, а в роуминге это дорого.

Коля советовал Валере подключить местную сим-карту, но тот не послушался. Валера вообще считал, что взял над Колей шефство. Помог растерявшемуся в аэропорту парню, который впервые попал за границу, не заблудиться. Но Коля прекрасно ориентировался на незнакомой местности (везде таблички на английском, которым он пусть не в совершенстве, но владел), а озирался из любопытства. Впрочем, об этом он Валере говорить не стал. Видел, тот сам не в своей тарелке, и решил позволить ему себя опекать. Пусть почувствует себя нужным и важным.

Почему Валера один в отпуск поехал, без девушки? полюбопытствовал Борис.

— Она местная.

— Уже роман закрутил? Молодец. Глядишь, о неудачном браке, в котором восемнадцать лет от звонка до звонка, забудет.

— Он, скорее всего, с ней сейчас.

— Не знаешь, где ее найти?

— Девушка работает в баре на Шестой сойке. — Он уже знал, что именно так называет боковые улицы (по-тайски «сой») русскоязычный народ.

— На Шестой боевой? — подивился он. — Да там же одни проституточные!

— Знаю, захаживал в несколько баров. — Николай думал взять девочку, чтобы впервые заняться сексом за деньги. — Где еще это делать, как не в столице разврата! Но так никого и не выбрал. — В каждом можно купить и хозяйку, и уборщицу — вопрос цены.

— Не ожидал от мужичка, подобного Валере, такой толерантности.

— Он не знает, чем девушка занимается. Думает, просто подает клиентам напитки.

— В гоу-гоу-баре на Шестой сойке? Надо быть слепоглухонемым, чтобы не понять, кто там обитает.

— Он ей не платит.

— Почти у всех девочек есть любимчики, с которыми они за просто так. Для души, так сказать. Этим и подкупают дурачков. Некоторые даже женятся на проститутках, шлют им деньги, когда уезжают к себе на родину, думая, что их верно ждут. Но эти дамочки никогда не откажутся от заработка телом, сколько им ни давай. Профдеформация, понимаешь? — Коля кивнул. — Так раскрой ты глаза приятелю, пока он не вляпался.

— Я не лезу в жизнь других людей. Даже близких. А Валера мне никто. Мы попрощаемся в аэропорту Домодедово и больше друг друга не увидим.

— Не хочешь никого подпускать к себе близко? Понимаю. Сам такой.

— Нет, мы разные. Ты раненый зверь, который боится, что ему снова причинят боль, вот и скалит клыки, рычит, а я сытый, ленивый, балованный, и мне не хочется делить еду и пространство. Я счастлив в одиночестве, а ты, как мне кажется, нет.

Борис внимательно посмотрел на Колю. Взгляд у него был тяжелый… Как у следователя! Странно, что Корягин этого не заметил ранее (в отличие от деда Палыча). Он вообще несерьезно отнесся к гиду. Не так тот прост, как кажется…

— А ты не так прост, как кажешься, — услышал он эхо своих мыслей, но от Бориса и в отношении себя. — На вид тихушник, книжный червь, а сам и по проституткам ходишь, и на насилие способен. Матушка твоя рассказывала в интервью случай, как ты на своего двоюродного брата ящик с красками сбросил. С антресолей. На голову. Когда тот спал.

— Это произошло случайно. И я был ребенком, — так же отрывисто и четко проговорил Коля.

— Он покушался на твою еду и пространство? Брат ведь мог у вас жить остаться, твоя мама хотела его забрать у пьющих родителей.

— Я был бы рад. И чтобы освободить место для кузена, я стал убирать громоздкий ящик на антресоли.

Коля начал демонстративно собирать сумку для пляжа. Полотенце, защитный крем, вода, жвачка, кошелек, книга…

— Агату Кристи читаешь, — заметил Боря. — Нравятся детективы?

— Некоторые. Но обычно я угадываю убийцу в самом начале, и становится не интересно.

— А про газлайтинг у тебя ничего нет?

— Про что?

— Только не говори, что не знаком с этим термином.

— Какое-то новомодное словечко из психологии. Я этим не интересуюсь. — Он закинул сумку на плечо, давая понять, что желает покинуть номер.

Борис как будто этого не замечал:

— Газлайтинг — это форма психологического насилия, — разглагольствовал он. — При которой манипулятор пытается заставить жертву сомневаться в собственной адекватности. Он изменяет ее восприятие реальности, обесценивает слова…

— Мне нужно уходить.

— Ты, Коля, никогда не применял к кому-то похожие действия?

— Нет, я только ящики на головы братьев роняю, — зло ответил ему Корягин.

— Не только. Как оказалось, ты был осужден по статье 110 — доведение до самоубийства. Отделался условным сроком, но на пять лет. Не расскажешь, как и кого довел?

Корягин вытащил карточку от номера из разъема, выключая электропитание. Через тридцать секунд погаснет свет в ванной и заглохнет кондиционер.

— Я к чему это? Витас мог и сам сигануть с террасы. Покончить с собой… — Боря остановил идущего к двери Колю за руку, чтобы тот услышал еще одну фразу: — После долгих разговоров с тобой!

— Зря ты со мной так, — спокойно сказал Корягин и отцепил его пальцы от своего локтя.

— Если что не так, извини, — растянул губы в неискренней улыбке Борис. Неприятный тип! Нужно от него подальше держаться. — Я тебя проверял на стрессоустойчивость.

— Зачем?

— Вдруг помощник в расследовании понадобится. Мне кажется, ты мог бы пригодиться.

— Мог бы, — не стал спорить он. — Но повторюсь — зря ты со мной ТАК!

Больше он ничего не сказал, просто вышел из номера. Когда это же сделал Марков, направился не в сторону лифта, а в противоположную. Там, в конце коридора, находилась комната горничной, у которой он хотел попросить перестелить постель. Пока шел, гнал от себя мысли о том, кого довел до самоубийства. Только подзабыл, успокоился, как снова напомнили…



Глава 3



Она смотрела на себя в зеркало и довольно улыбалась. Хороша, чертовка!

Глаза на смуглом лице горят изумрудами, волосы от влажности пушатся, живот после двухдневной чистки организма втянут. А как Рае идет новая туника в азиатском стиле! Купила ее на развале за сто пятьдесят батов, чтобы дома носить вместо халатика, примерила в отеле, и оказалось, что в такой можно и на прогулку выйти. Не в Татарстане, конечно, уж очень короткая, да еще с фривольным вырезом, но на любом курорте, хоть в Паттайе, хоть в Анапе, — запросто.

В номере она находилась одна. Наташа «перевлюбилась» в Али, подружилась с ней, и сейчас они вместе проводят время в аквапарке. Рая с легкостью отпустила дочь с девушкой. Коль та группы в походы сопровождает, с одним подростком точно справится. Тем более Наташа ловит каждое слово старшей подруги и совсем не капризничает. С матерью же дочь особо не церемонилась. Обычно милая, покладистая, так иногда взбрыкивала, что Рая ужасалась. Что за демоны водятся в тихом омуте Наташкиной доброй души? Она могла не только нагрубить, но и оскорбить мать. Ударить в самое больное место. Как-то во время скандала из-за сущей ерунды (Рая не разрешила ей выйти из дома размалеванной, как падшая женщина с большим трудовым стажем) Наташа выплюнула ей в лицо слова:

— И правильно отец от тебя ушел! Ты закомплексованная! Правда, он другое говорил… Что ты в постели бревно!

Рая расплакалась тогда, а Наташа, поняв, что перегнула, тут же бросилась мать обнимать, просить у нее прощения. И раскрас свой боевой стерла. Но Рая от обиды до конца не избавилась. Злопамятная, сказал бы кто-то. Ранимая, возразила бы она.

Подкрасив губы блеском, Рая вышла из номера. Оставив ключ на ресепшен, покинула отель. Находился он в центральной Паттайе, на третьей линии, и до набережной нужно было пройтись. По жаре утомительно, но сейчас солнце не шпарило и дул ветерок. По пути Рая еще купила большой стакан фреша из манго, густого, сладкого, холодненького, и, попивая его, улыбалась продавцам с рынка, прохожим, зазывалам в кафе. У Раисы было отличное настроение, ведь она шла на свидание!

С Валерой они так сблизились на второй день экскурсии, что в Паттайю возвращались, сидя рядом. Стефания с Эдом поругалась, ушла на опустевшее место Витаса, Наташа заняла ее, чтоб быть поближе к Алие, и Валера этим воспользовался, плюхнулся рядом, чтобы болтать.

Оба разведенные, с детьми, они нашли общие темы.

Дорога пролетела быстро. Когда Хусяиновых подвезли к отелю, Рая предложила:

— А не погулять ли нам вечером по набережной?

— Я не против.

— Сегодня уже не получится, но завтра…

— Давай послезавтра, чтобы я наверняка смог. Мой отель «Тропикана», он как раз на Бич-роуд, приходи за мной часов в шесть вечера.

— Хорошо, — чуть смущенно улыбнулась она и коротко пожала большую красивую руку Валеры.

И вот оно, послезавтра. Время — без четверти шесть.

Рая нашла «Тропикану» на карте сразу по приезде в отель. Пока дочка душ принимала, она шарила в интернете. В первую очередь хотела добыть хоть какую-то информацию о Валере, фамилию и год рождения она знала. Местожительство тоже. С появлением соцсетей женское любопытство удовлетворялось быстрее, чем раньше. Но с Валерой Рае не очень повезло. Страница у него была, но полузаброшенная. Зато статус был четко прописан — СВОБОДЕН. Мысленно возопив «ура», Рая отыскала на карте отель «Тропикана», отметила, что идти до него каких-то двадцать минут, и быстро свернула все окна, чтобы дочь не подсмотрела. После того как она впустила в свою жизнь Шакала, и он при самых близких вытер о нее ноги, Рая решила скрывать всех мужчин, с которыми могло бы что-то получиться, до тех пор пока она вместе с ним пуд соли не съест.

Допив фреш, Рая выкинула стаканчик, достала пудреницу, открыла ее, чтобы проверить, не смазались ли губы. Блеск оказался в полном порядке, но она все равно нанесла еще немного, чтобы освежить.

Вывеску «Тропиканы» она увидела издали. Глянув на часы, поняла, что немного опаздывает. Но это не страшно, так ведь? Пять минут кавалер может и подождать…

И все равно Рая шаг прибавила. Вторая улица, по которой она шла, мало подходила для пешеходов. Тротуары на ней имелись, но узкие, и ей приходилось обходить то урны, то ямы, то байки, что ставились тут везде, где можно и нельзя. Рая приготовилась сделать последний рывок и перепрыгнуть лужу, как увидела Валеру. Он вышел из-за шлагбаума и уткнулся в телефон, что держал в руке. Рая помахала мужчине. Пишет он, ясно, не ей, они номерами не обменялись, но он взволнован, и это явно из-за нее. Договорились на шесть, а уже пять минут седьмого.

Рая окликнула Валеру. Он не услышал. Сунув телефон в карман, он зашагал в противоположном направлении. Догонять? Или разворачиваться и уматывать? Пока Рая решала, из парикмахерской, что находилась между массажным салоном и аптекой, выбежала девушка. Хорошенькая таечка в бигудях. Валере она была не рада: ругалась на него на своем птичьем языке, гневно сверкала глазами из-под чуть нависших век. А он все сносил и тянулся, чтобы обнять. Смотреть на них у Раи не было сил, она перебежала через дорогу, чтобы скрыться в магазине «7/11» — они в Паттайе были буквально на каждом шагу.

— Старая дура! — мысленно рявкнула на себя Рая. — Скоро сорок стукнет, а все в сказки веришь. А еще в знаки! Пинок судьбы себе придумала…

Валера и думать забыл о ней, как только распрощался после экскурсии. Ведь если б передумал встречаться, предупредил. Да, у него нет телефона, но он знает, в каком отеле Хусяиновы остановились. Можно было прийти, позвонить с ресепшен в номер или записку передать. Она бы поступила именно так хотя бы из вежливости. Но Валера даже не огляделся, когда вышел с приотельной территории, а ведь было как раз шесть, пусть и с маленьким плюсом.

Чувствуя обиду, Рая взяла с полки большую шоколадку. В Таиланде она отказывала себе в конфетах и пирожных, ведь тут столько медовых фруктов. И вот сорвалась!

— Прощай, плоский животик, — пробормотала Рая и пошла на кассу. Эту плитку она слопает зараз! Еще и сладким капучино запьет.

Поела она у магазина. Уселась за железный столик, поставленный для любителей уличной еды, и быстро управилась и с шоколадкой, и с кофе. Настроение чуть улучшилось. Подумаешь, продинамили ее… Не в первый раз.

Она раздумывала над тем, куда отправиться дальше, на набережную, уж коль было запланировано это, в торговый центр «Терминал 21» или вернуться в отель, пока работает бассейн, как снова увидела Валеру с тайкой. Они вышли из парикмахерской, и она уже была с укладкой. Они больше не ругались, но и помирившимися не выглядели. Рая встала из-за стола, помялась немного на месте, а потом сделала то, чего от себя не ожидала: двинулась следом за парочкой. Зачем? Сама до конца не понимала. Это нездорово, следить за мужчиной, который всего-навсего обещал с тобой прогуляться…

«Я просто посмотрю, куда они направляются, — отмахнулась от самой себя она. — Все равно нечем заняться!»

Находились они в так называемом корейском квартале. Рая плохо его знала, но слышала, что именно тут находится ночной рынок еды с самолетом (он просто стоял между рядами прилавков). Решила, что парочка идет туда, чтобы поужинать. Но нет, не дошли, свернули на горящую разноцветными огнями невероятно шумную сойку. Рая отправилась следом, хотя всегда избегала подобных мест в Паттайе. Издали увидит что-то похожее на гнездо разврата, тут же меняет маршрут. И не важно, с дочкой она или одна. Но сегодня Рая… нырнула в кроличью нору и, как Алиса из книги Кэрролла, оказалась в другом мире!

Бар на баре, из каждого орет своя музыка, женские писки-визги, мужской ор, тянет гашишем, перегаром, потом, горелой едой, канализацией. У каждого заведения с кричащей вывеской стайки девушек, манерных парней — то ли девушек, то ли парней. На стойке каждого они же. Полуголые, кривляющиеся. Неприличные жесты, взгляды, возгласы. Алкоголь рекой. Где-то бьет колокол — это один из клиентов в кураже решил напоить всех танцовщиц гоу-гоу. За это они отблагодарят его поцелуями и дадут потискать грудь — эту картину Рая пронаблюдала, когда в колокол ударили в заведении, к которому направились Валера с девушкой. И она скинула с себя кимоно, оказавшись в крохотном лифчике и юбочке, не прикрывающей ягодицы. Ее поприветствовали завсегдатаи, а хозяйка бара, шлепнув по попе, отправила на стойку, чтобы та сменила рухнувшую в чьи-то объятия пьяную девицу…

Ее променяли на шлюху!

В очередной раз…

Но муж хотя бы просто со слабой на передок девицей связался, а Валера выбрал проститутку из дешевого бара, где за стопку текилы дают трогать себя за грудь. Сколько же стоит секс с такой? Бутылку? Хотя нет, за основные свои услуги эти дамочки явно берут деньгами.

Раю затошнило. Похоть, в отличие от дыма гашиша и запаха канализации, наполняла воздух незримо. Хотелось заткнуть нос, чтобы не дышать. И бежать отсюда, пока сознание не начало мутиться!

Она так и сделала. Бросилась наутек, но только после того, как ее схватил потной лапой татуированный старик с голым торсом, но в каске с рогами, а девица, что сидела на его колене, зазывно ей кивнула, приглашая присоединиться к компании.

Выбежав на Вторую улицу, Рая бросилась к большому мусорному пакету, до краев набитому пластиковой посудой, и исторгла из желудка фреш, шоколад и капучино. При этом она чуть не снесла человека, слезающего со скутера, и даже не извинилась перед ним.

— И на тебя этот город дурно влияет, — услышала Рая за спиной. Прежде чем обернуться, достала из сумки влажную салфетку и утерла рот. — Напилась, что ли?

Обращался к ней Борис Марков. Это его она едва не затоптала.

— Шоколадом объелась, — ответила Рая.

— На Шестой сойке? — скептически усмехнулся он.

— Туда я по ошибке зашла. Думала, к морю выйду.

— Выйдешь. Пошли, провожу.

— Нет, я туда больше не вернусь, — передернулась она.

Борис откинул сиденье, достал из отделения под ним бутылку воды и протянул Рае.

— Попей.

Вода была теплой, но она не стала отказываться.

— Зайди в аптеку, купи местный уголь активированный, — посоветовал Боря. — Иначе будет полоскать всю ночь.

— Так и сделаю. А ты чего тут? За развратом приехал, как все?

— Нет, — коротко хохотнул он, — по работе. — Борис допил воду, оставленную Раей и швырнул бутылку в тот же пакет, куда ее вытошнило. — Ты одна, без Наташи?

— Она на экскурсии с посещением аквапарка. С ней вместо меня Али.

— Подружились?

— Девочки — да, — Рае захотелось отбить привкус во рту мятой, а пастилки с ней продаются в том же «Севене». — Ладно, пойду я. Извини за то, что чуть не затоптала тебя.

— Ты уверена, что в порядке? Лицо красное очень. Может, давление?

— Жарко.

И шагнула на дорогу, чтобы перейти ее, но чуть не попала под колеса тук-тука. Тот, что стоял рядом, вдруг резко тронулся.

— Нет, так дело не пойдет, — проворчал Борис. — Тебе нужно посидеть, попить чаю травяного.

— Лучше рома. Местный, я слышала, хороший.

— Тебя тошнило три минуты назад, забыла? — он оседлал свой байк и хлопнул рукой по месту позади себя. — Прыгай, отвезу тебя в фито-бар. Тут, к твоему сведению, и такие есть.

— А как же твоя работа? И вообще… — Рая прищурила свои зеленые глаза. — С чего ты вдруг стал таким участливым? Еще и ко мне? — Она припомнила, как они сцепились на реке.

— Нравишься.

— Не ври.

— Честно. Я тебя рассмотрел, — и открыто посмотрел ей в глаза. — Но еще я хотел бы с тобой поговорить о печальном событии, которое произошло несколько дней назад. Так что, запрыгиваешь?

Она решила больше не ломаться и согласиться на чай и разговор. Это не то, что она рисовала в своем воображении, но хорошая альтернатива одинокой прогулке.



Глава 4



Влажная жара облепляла тело, но Стефания оставалась на балконе, где ни ветерка. Если бы окна номера выходили на море, было бы не так душно и жарко. Но им достался вид на сад. Неплохой днем, но мрачный ночью. Деревья плохо подсвечивались, а забор за ними был глухим и высоким и в темноте сливался с беззвездным небом. Еще и духота!

Кто бы знал, как Стефании хотелось в номер, где кондиционер остудил воздух до двадцати градусов и уборщица опрыскала занавески и покрывала какой-то приятной жидкостью. Лежишь на кровати, закрыв глаза, и представляешь себя на цветочном поле. И не в Таиланде, который опостылел, а в Голландии, например.

Дед сейчас так и делает, наверное. А Стефания обливается потом на балконе, потому что поругалась со стариком и ушла, чтобы его не видеть. Думала, позовет. Но он спокойненько улегся в кроватку и включил телик. Новости Палыч, что поражало его внучку, не смотрел. Сериалы тоже. А что еще старики любят, она не знала, в одном была уверена точно: не музыкальные каналы. Дед же только их и включал. Причем не ретро, а современные. Что поразительно, знал всех поющих тик-токеров и блогеров, иногда подпевал им.

Палыч вообще был странным дядькой. Стефания никогда не знала, как он отреагирует на то или иное обстоятельство. Взять, к примеру, их ссору. Произошла она из-за того, что дед не отпустил внучку погулять. В Калининграде она моталась до ночи, где хотела, а тут, в курортном городе, который не спит, а вместе с ним и туристическая полиция, не дал за порог выйти в семь вечера.

— Мне что, тут сидеть прикажешь? — возмутилась она. — Телевизор с тобой смотреть?

— Книжку лучше почитай. По психологии. Ты ведь ею увлекаешься?

— Я на отдых приехала…

— Нет, ты к жениху приехала, — Палыч насупил свои кустистые брови, — который перестал быть тебе интересным сразу, как ты поняла, что он не богач.

— Неправда, — возмутилась Стефания. — Претензия была не такой.

— Ага! Он пожадничал и не купил тебе цацку какую-то брендовую.

— Делать предложение какой-то фигней из самоварного золота, это извините…

— Он обычный программист. И ты это знала.

— Нет.

— Как это? Вы же полгода общались по видеосвязи.

— Я думала, он скрывает от меня, что богат. Среди этих компьютерщиков полно геймеров-миллионеров! И все хотят, чтоб их любили за душу…

И она на самом деле на это надеялась. Пусть Эдик и был прикрытием, но окажись он тем самым геймером-миллионером, Стефания сразу же пересмотрела бы свое отношение к нему!

— А ты чего хочешь? — устало спросил Палыч. — Чтобы тебя любили за… Что?

— Хочешь сказать, не за что? — зашипела на него Стефания.

— Я у тебя спрашиваю.

Она его ответом не удостоила — ушла на балкон… Где сидит уже полчаса! Без телефона, планшета… Даже без воды. Вся в поту и раздрае.

С Эдом Стефания не планировала ругаться. Хотела покапризничать, потрепать ему нервы и, конечно же, добиться нормального кольца. Но парень встал в позу. А еще… И это самое печальное! Эд в нее не влюбился. Поэтому ее капризы его раздражали, но он потакал невинным, лишь бы его оставили в покое.

— Ты не та, какой хотела казаться, — выдал он Стефании. — Фальшивая, как твой обморок.

Случилось это после ужина, когда он пришел к ним в отель, чтобы передать деду гостинцы. Он собрал какие-то ерундовые конфетки, травки, приправы, сложил в подарочный пакет и вручил старику со словами: «Эти подарочки вам, Иван Павлович. Рад был познакомиться!»

— А мне? — игриво пропела Стефания. Она все еще надеялась на примирение с ним. Эд в любом случае еще может пригодиться.

— Тебе это… — Он протянул ей конверт.

Стефания рассчитывала на бархатную коробочку с логотипом известного ювелирного бренда, но подарок приняла.

— Открой, проверь, достаточно ли.

Она так и сделала. В конверте оказались деньги. Тысяча долларов.

— Я предлагал оплатить тебе дорогу, — сказал Эд. — Твои родители не согласились, считая, что это тебя к чему-то обяжет. Я понял и принял. И порадовался тому, что ты из хорошей семьи. На деньги, которые я бы потратил на твои билеты и отель, я купил кольцо.

— Оно не стоило тысячу!

— Полторы: в кольце неплохой камень. Но сдать я его смог только за эту сумму. Она твоя.

— Ты меня… — она даже задохнулась от возмущения, — отвергаешь?

И она услышала ТУ САМУЮ фразу. После чего добавил: «Прощай!» — и, развернувшись, зашагал прочь.

Хорошо, что дед не присутствовал при этом и ее позора никто не видел. Стефания стояла, как оплеванная, с десятью сотнями в руке. Швырнуть бы их в рожу Эду, да он уже скрылся! Что теперь, догонять? Не тот эффект будет. Да и деньги пригодятся. Пусть небольшая, но компенсация за моральный ущерб.

Стеф сунула руку в карман шорт, нащупала денежки. Вот они, родимые. Жгут ляжку. Девушка из-за этого и рвалась вон из отеля, чтобы потратить их. Она давно присмотрела себе кроссовки, комбинезон и курточку. В Калининграде такое не купишь — японский бренд. Родители не поймут, сколько все это стоит. Стеф скажет, на рынке купила, они и поверят.

Мысли об этих покупках ее успокаивали. Они не давали ей разнюниться. Но дед заточил ее в номере, как принцессу в башне, и Стефанию начало накрывать. Ее отшил Эди — это ладно, но она потеряла и кандидата в мужья. Он оказался не мужчиной с серьезными намерениями, а охотником за девственницами.

Далась мужикам эта плева! Она не показатель невинности. Кому, как Стефании, не знать. Свою уже восстанавливала. На это ушли те деньги, которые она на этом, можно сказать, заработала.

Это случилось, когда Стеф едва исполнилось восемнадцать.

После занятий она бежала на вокзал, чтобы уехать домой в пригород, но ей приспичило. Завернула в первое попавшееся кафе. Никого не спросив, прошла в туалет и там столкнулась с мужчиной. Он посторонился, пропуская девушку в кабину. Подумал, ничего себе красотка! И стал ждать ее возвращения.

Так и познакомились.

Он казался региональным политиком. Естественно, женатым. Стефании он очень понравился. И собою хорош, и не скучно с ним. В тот день она ехала домой на его служебной машине с шофером. А уже через неделю оказалась с мужчиной в загородном клубе. Родителям наврала, что отправляется с группой и сопровождающим ее преподавателем на турбазу участвовать в лыжных гонках. В доказательство принесла на подпись родительское разрешение. Предки за чистую монету все приняли, как будто их дочь все еще в школе учится. Наивные, они так легко обманывались.

Как впоследствии оказалось, Стеф от них недалеко ушла. Политик так быстро ее обработал, что в первую проведенную вместе ночь она ему отдалась. А не собиралась! Поэтому настаивала на двухкомнатном номере.

— Берегу свою невинность для мужа, — повторяла Стефания, уклоняясь от его жарких поцелуев.

— Я женюсь на тебе, обещаю.

— Но ты в браке.

— Он трещит по швам. Я же говорил тебе.

— Да, но разве политики разводятся?

— Конечно. Президент подал хороший пример всем нам. Я бы давно расторг брак, но жена тяжело болела, не мог я ее бросить. Сейчас она в полном порядке и изменяет мне… Как я могу жить с такой? Она может испортить мою репутацию! То ли дело ты, порядочная, скромная и невероятно красивая. Мы идеальная пара с тобой. Я стану губернатором лет через пять, а ты первой леди…

И Стефания сдалась.

Жаль, в статусе невесты перспективного политика она продержалась недолго. И месяца не прошло, как к ней в медучилище (ладно, не домой!) заявилась соперница. Излечившаяся от смертельной болезни изменщица. Стефания сразу узнала ее — видела на фото и по телевизору пару раз. Полноватая, грубоватая, безвкусно одетая, не первая леди, а хозяйка привокзальной пирожковой. Кем она, собственно, и была до того, как ее супруг подался в политику.

— Мой муженек себе не изменяет, — усмехнулась женщина, окинув Стефанию взглядом. — Пустоголовые красотки — его типаж.

— Если я красотка, это еще не значит, что в моей голове пусто, — с достоинством возразила та.

— Раз повелась на его посулы, то в ней разве что опилки. Обещал жениться на тебе, так? Сделать первой леди? У него одна сказочка для всех вас, дур! — Женщина распахнула соболиную шубу, чтобы проветриться. Вещь баснословно дорогая, но плохо на ней сидящая, еще и не по погоде надетая. — Не разведется он со мной, понимаешь?

— Но вы же вылечились…

— Не болела я ничем в своей жизни, кроме ОРЗ да гастрита. Здоровая как бык. И богатая. Все деньги семьи — мои.

— На пирожках так много зарабатывают?

— Я дочь Коли Автомата.

— Кто это?

— Поэтому муженек мой вас, малолеток, и пользует, — хохотнула она. — Весь город держал батя мой в девяностые. Многие точки себе отжал, в том числе и пирожковую. И приносила она, между прочим, отличные деньги. Но на фига я тебе все это рассказываю? Короче, держись подальше от «жениха», если не хочешь неприятностей.

— Вы мне угрожаете? Методы вашего отца давно не работают.

— У меня свои есть. Шепну кому надо, отчислят тебя. Родителям пикантные фотографии покажут (сделать их — плевое дело). А еще смеха ради обольют тебя…

— Кислотой? — ахнула Стефания.

— Зачем? Зеленкой. Будешь ходить как Фиона из «Шрека». Тогда «жених» сам сбежит. Поймет, от кого привет.