– Я уже говорил, что не знаю никакую Александру Айхнер.

Меня осенило:

– Точно! Она работала здесь под именем Аделаиды Николаевны Дриго. Значит, она вам не назвала своего настоящего имени?

Сорокин остолбенел, но быстро взял себя в руки.

– Зачем ей понадобилось скрывать имя? Впрочем, теперь это неважно. Аделаиду я знал, но девочка, которую она родила – Ева, кажется? – не может быть моей дочерью.

– Почему? Вы же не знаете, когда точно она родилась. Вы даже не стали смотреть свидетельство о рождении. Может, это ваш ребёнок, а?

– Она не может быть моей дочерью, это исключено, – упрямо повторял Валерий.

Я догадывалась, что так оно на самом деле и есть, но трусливое поведение Сорокина меня взбесило.

– Что вы, мужики, за люди такие? Наделают делов – и в кусты! Я не я и лошадь не моя. Уж если имел наглость изменять жене, так имей смелость признать это!

Валерий тоже вскипел:

– Слушайте, перестаньте разговаривать со мной в подобном тоне! Я не хотел вам говорить, потому что вас это не касается. Но вы же просто так от меня не отвяжетесь, правда? Я не могу иметь детей, понятно? Для меня это огромная боль, а вы лезете в душу грязными лапами!

Мне стало стыдно за свою настойчивость.

– Валерий, не отчаивайтесь, медицина шагнула далеко вперёд, – преувеличенно бодро сказала я. – Наверняка есть шанс стать отцом, надо верить до конца.

– Сильно в этом сомневаюсь.

– Усыновление не рассматривали?

– Рассматривали. Но среди отказников здоровых детей нет. Оно и понятно, их рожают маргиналы. Вариант, когда в нормальной семье появляется младенец, а потом его родители внезапно умирают и никого из родственников не остаётся, – это на грани фантастики.

– Допустим, вы не отец Евы, однако же Александра отправила дочь к вам. Значит, между вами была любовная связь, я права?

– Я не собираюсь это обсуждать, – надменно ответствовал Сорокин. – Перестаньте копаться в грязном белье.

– Ваше бельишко меня абсолютно не интересует. Я ищу Александру Айхнер, потому что Ева живёт у меня дома, а я ничего не знаю о ее матери.

– Неужели она отправила дочь и к вашему мужу тоже?! – догадался Валерий.

– Да, отправила.

Собеседник развеселился.

– Ха, получается, что у вашего мужа была с ней любовная связь?

– Да, была, – тем же спокойным тоном подтвердила я. Не хотелось посвящать посторонних во все нюансы этой истории.

– И вы, значит, приняли девочку?

– А куда деваться?

– Оказывается, вы добрая и понимающая, а по виду и не скажешь, – отвесил сомнительный комплимент Валерий.

– Да, я такая – добрая и понимающая. Но я всё же не Мать Тереза и хочу вернуть ребёнка родной матери, а для этого ее надо найти. Что вы можете о ней рассказать?

– Что я могу рассказать, если, как выяснилось, я даже не знал ее настоящего имени? – горько отозвался Сорокин.

– Допустим, самое простое: вы же с ней где-то встречались? Может, у нее дома? Адрес помните?

– Нет, – покачал головой мужчина. – К себе она не приглашала. Отшучивалась, что дома не убрано, пыль клочьями по углам. Мы встречались в отеле, в машине, у меня на даче…

– Она знакомила вас с кем-то из друзей? Может, вы были в местах, где она завсегдатай, где ее хорошо знают?

Перед ответом Валерий на секунду задумался.

– Кажется, нет. Ничего не приходит в голову. Может быть, я позже что-нибудь вспомню. Собственно, мы общались чуть больше месяца, она резко уволилась, хотя я был готов повысить ей зарплату.

Меня это не удивляет. Александра планировала украсть секреты успешного бизнеса, однако эта пекарня была далека от успеха. За всё время моего разговора с Валерием сюда не зашёл ни один покупатель.

– Валерий, я оставлю свой номер телефона, если что-то вдруг вспомните, позвоните, пожалуйста.

Я записала цифры на пустом ценнике.

– Ладно, – ответил мужчина, убирая бумажку в карман.

– Смотрю, с продажами у вас негусто, – я многозначительно огляделась по сторонам.

– Раз на раз не приходится, – уклончиво отозвался Сорокин.

– А где у вас, собственно, пекарня?

– Пекарня?

– Ну да – пекарь, тесто, печь… Место, где пекут хлеб. Где это всё?

– У нас прямые поставки с хлебозавода.

– То есть вы просто перепродаёте заводские батоны с наценкой? Получается, что это не пекарня, а булочная. А чья это была идея – открыть торговую точку в таком безлюдном месте?

Мои вопросы не понравились Валерию.

– Какое это имеет отношение к Аделаиде? То есть к Александре?

– Никакого, – честно ответила я. – Просто я интересуюсь малым бизнесом, его перспективами в разных сферах. Знаете, у меня скопилась небольшая сумма, я прикидываю, не замутить ли тоже что-нибудь вроде пекарни.

– Не знаю даже, что вам посоветовать, – осторожно сказал Сорокин. – Вообще это бизнес моей жены и ее матери.

– О, так ИП Серпокрылова Мария Владимировна – это ваша жена?

Валерий кивнул.

– А ваша тёща как задействована?

– Она вложила деньги, – неохотно ответил мужчина. – Я не хочу дальше углубляться в тему. Вам такой вариант точно не подойдёт, ищите что-нибудь другое.

Я догадалась, что это ширма для отмывания денег. Дешёвая аренда, видимость бизнеса, продают две буханки в день, а по документам проходит миллионный оборот в месяц. Только чьи деньги здесь отмывают?

– Ваша тёща где работает, если не секрет?

– В одном министерстве. Давайте без подробностей.

Ну, точно, с помощью пекарни министерские взятки становятся белым доходом.

– Ладно, оставим тёщу в покое. Я только не пойму, Александра здесь какую должность занимала?

– Продавца. Кстати, вакансия открыта, мы не можем найти человека.

– Ну, это просто, – улыбнулась я. – Поднимите зарплату, и кандидаты сами сбегутся. Вы, наверное, мало денег предлагаете?

– Немного, – согласился Валерий, – но ведь и работы тут нет совсем.

– Но человек-то тратит свое время, весь день тут проводит.

– Да здесь и работать не надо, только на стуле сидеть. Тысячи девок целыми днями дома ничего не делают, тупо втыкают в телефон, они отлично могут заниматься этим здесь. И зарплата капает. Поди плохо?

«Тысячи девок» – это было выражение явно не из его репертуара. Я уже поняла, что Валерий – человек мягкий, деликатный и осторожный. Идеальный подкаблучник, одним словом.

– Это ваша жена так считает?

– Ну да. А что, разве она не права? Вот вы, например, шастаете днями напролёт без дела, к нам домой приходили, сюда добрались… Может, пойдёте продавщицей? Все-таки лучше, чем баклуши бить.

– Баклуши бить? – возмутилась я. – Да я писательница, между прочим, и я вам об этом уже говорила!

– Ну так идите и пишите, раз вы писательница!

– Вот пойду и напишу!

Накричав на Валерия, я почувствовала себя не в своей тарелке. Он тоже, очевидно, не привык повышать голос. Я первой нарушила неловкое молчание.

– Извините за резкость. Можно я еще спрошу? На странице «ВКонтакте» у вашей жены я увидела ссылку на эту пекарню. Зачем вам реклама, если, по сути, покупатели не особо-то и нужны?

Мужчина облегчённо выдохнул, вопрос не показался ему опасным, поэтому он охотно объяснил:

– Сначала мы с женой загорелись идеей бизнеса, пытались раскрутить пекарню, но все вложения в рекламу ушли, словно вода в песок. Вообще никакого толка не было от наших усилий. Честно говоря, я сомневаюсь, что сегодня можно построить успешный малый бизнес, тем более на выпечке… Стойте! Я вспомнил! Про Аделаиду, то есть Александру!

– Что конкретно вспомнили? – обрадовалась я.

– Я знаю, куда она пошла работать! Это пекарня «Плюшкин дом» в Сокольниках, если надо, я скину адрес. Вот это как раз успешный бизнес, у них куча клиентов, они работают и с доставкой, и по предварительным заказам. В общем, им удалось раскрутиться!

Я разочарованно сникла, для меня это не новость, но на всякий случай спросила:

– Как вы узнали?

– Где-то через месяц, как мы расстались, я уговорил Александру встретиться, пытался вернуть ее обратно, она отказалась, тогда я предложил ее подвезти. Она попросила подбросить к метро «Сокольники», дальше я за ней проследил. Она зашла в пекарню и встала за прилавок. Я подъехал к концу рабочего дня, чтобы еще раз с ней поговорить, а ее уже встречал мужик на джипе. Это очень редкая модель у нас в стране! Она не едет, а летает! Я бы всё отдал за такую машину! – Наткнувшись на мой удивлённый взгляд, Сорокин добавил: – Впрочем, вы не поймёте.

– Дорогая, наверное?

– Очень. Как однокомнатная квартира в Москве или даже дороже, в зависимости от комплектации. Я смотрел, как какой-то мужик увозит женщину моей мечты на машине моей мечты, и ничего не мог поделать. У кого-то в жизни есть всё, а у меня… – Валерий достал телефон. – Я даже сделал фото. Вот, смотрите, красавица, правда?

– Вы про машину или про Александру?

– Про машину, конечно.

– Можете мне отправить?

Валерий выполнил просьбу.

Я максимально увеличила снимок чёрного джипа: лицо водителя скрыто, зато отчётливо виден регистрационный номер автомобиля. Капитан Дубченко сможет найти владельца. Я не сомневалась: это и есть отец Евы, тот самый богатый бизнесмен, семья которого ополчилась против потенциальных наследниц.

Сорокин тем временем мечтательно разглядывал фото и с придыханием вещал что-то про двигатель, подвеску, максимальную скорость…

– Знаете, в чем отличие женщины от машины? – спросила я. – Если бы вы так много узнали о женщине, то, скорее всего, она была бы вашей.

Оставив Валерия размышлять над этой глубокой мыслью, я поехала домой. По дороге скинула капитану Дубченко фотографию автомобиля с просьбой найти владельца.

Дома я застала умилительную картину: Влад кормил Еву из бутылочки молочной смесью и рассказывал сказку «Репка». На Кошке девочка заснула. Он осторожно переложил ее в кроватку и на цыпочках вышел из детской.

– А где Хадижат? – шёпотом поинтересовалась я на кухне.

– Ушла в аптеку, скоро вернётся. Ужинать будешь? Я разогрею.

– Спасибо, – сказала я, плюхаясь на стул. – Устала как собака.

– Как продвигаются поиски Аделаиды? – спросил Влад, ставя передо мной тарелку с куриным супом. В его голосе звучала ирония, но взгляд был тревожный.

Я вспомнила, каким счастливым Влад выглядел, когда кормил Еву, и решила пока не говорить, что он не ее отец. Скажу завтра. В конце концов, один день ничего не изменит. Тем более что отдавать ребёнка я пока никому не собираюсь.

– Потихоньку, – расплывчато ответила я.

– Была в ресторане «Бархат»?

Я кивнула.

– И что выяснила? – допытывался любимый.

Я посмотрела в его серые глаза и честно ответила:

– Выяснила, что ты производишь на женщин незабываемое впечатление.

Глава восемнадцатая

На следующее утро меня разбудил плач Евы, и взволнованный голос сказал в самое ухо:

– Люська, просыпайся, няня пропала!

– Влад, второй раз это не смешно, – пробормотала я, переворачиваясь на другой бок.

– А я и не шучу. Хадижат нигде нет. Я звонил на мобильник, она не отвечает.

– Это какое-то дежа вю, – пробормотала я, с трудом отрываясь от подушки. – Она вчера вообще вернулась из аптеки?

И тут же вспомнила, что вернулась, а потом купала Еву, а поздно вечером читала на кухне книгу.

– Может, забыла вчера что-то купить? – предположила я. – И вышла снова?

– Ты же понимаешь, что она бы не ушла, не предупредив нас.

– Ты прав, Хадижат очень ответственная, и такие фортели абсолютно не в ее духе. Что делать будем?

– У меня сегодня лекции, но я сейчас попытаюсь дозвониться до профессора Ройфе и попрошу подменить меня. А сам останусь дома и буду искать новую няню на случай, если Хадижат не вернётся.

– Думаешь, это хорошая идея – звонить профессору Ройфе в семь утра?

– Другого выхода нет. Если позвоню позже, он не успеет приехать к первой паре.

Я окончательно проснулась.

– Ладно, я сегодня добрая. Поезжай в университет, а я дождусь Хадижат, ну, или найду новую няню. А пока пустышка временно решит проблему. – Я взяла Еву на руки и дала ей соску, девочка мгновенно успокоилась. – Ну разве это не волшебство?

– Люська, ты наша спасительница. А я опять взваливаю на тебя проблемы. Как я могу так подло с тобой поступать?

– Для нашего общего спокойствия будем считать, что тебе это даётся нелегко. Тебя зверски мучает совесть.

Влад уехал на работу, а я проверила, на месте ли вещи няни. Пожитки исчезли вместе с ней, в том числе пенка для умывания и корейский шампунь, которые стояли в ванной. Доказательств того, что Хадижат добровольно собралась и покинула квартиру, хватало, но я отказывалась им верить. Я волновалась за девушку, у нее наверняка случилась какая-то беда, ну не мог такой серьёзный человек поступить настолько безответственно! Несколько раз я звонила няне, ее телефон не отвечал.

Зато Ева меня порадовала. Сегодня мы с ней общались намного лучше, чем в прошлый раз. То ли девочка привыкла ко мне, то ли я перестала воспринимать ее как личного врага, но Ева вела себя спокойно, а если и капризничала, то исключительно по делу: сигнализировала, что проголодалась или что пора менять памперс.

А мне, судя по всему, пора было искать новую няню. Ох, чует мое сердце, тяжело будет найти такую же замечательную помощницу, как Хадижат! Беглый просмотр резюме в Интернете подтвердил мои опасения. Первым препятствием стал график: на круглосуточную работу с проживанием соглашались далеко не все. То есть круг соискательниц резко сужался. Однако их всё еще оставалось достаточно, чтобы провести за отбором идеальной кандидатуры неделю, а то и две. Возникла мысль: «А не поступить ли мне, как Влад? Просто ткнуть в первое попавшееся резюме», – но я решительно ее отмела. Нет, я буду искать няню для Евы так же придирчиво, как делала бы это для своего ребёнка. Тем более что видеосвязь позволяет общаться с человеком практически вживую.

Первый блин получился комом. Женщина с высшим образованием и приятной внешностью постоянно переспрашивала: «Чё?»

– Оксана, вы хорошо меня слышите? – уточнила я на всякий случай.

– Да, а чё?

Я представила это «чё», звучащее с утра до вечера в квартире, и попрощалась.

Вторая дама сначала произвела на меня хорошее впечатление, но она случайно повернула камеру, и я увидела на столе пустую бутылку из-под вина и бокал. Не знаю, был ли у нее весомый повод накануне выпить, но пьющих женщин не люблю, тем более нянь. Тоже мимо.

Третья няня туго соображала и делала огромные паузы между словами. Я даже решила, что видеосвязь зависла, так мучительно долго она подбирала ответ на простой вопрос. Я тоже не кручусь по жизни, как электровеник, но таких откровенных тормозов не люблю. Бесят они меня.

Так впустую прошли два часа. А ведь это только первый этап собеседования, потом надо будет встретиться с каждой отобранной няней лично и изучить ее документы. Господи, дай мне сил! Или пошли того, кто сделает за меня эту работу!

Тут меня осенило: а ведь я зря катила баллон на третью кандидатку в няни, я соображаю ничуть не быстрей нее. Есть специальные люди, которые подбирают домашний персонал. Это их работа, и они отлично с ней справляются. И, что самое интересное, я знаю такого человека. Когда-то, будучи журналисткой в газете по трудоустройству, я писала статью про домашний персонал, и мне тогда здорово помогла Татьяна Гаганова, разложила всю информацию по полочкам. Таня работала менеджером в агентстве «Гнёздышко», которое занималось трудоустройством домработниц, поваров и, конечно же, нянь. Это было несколько лет назад, я погуглила и с удивлением обнаружила, что агентство «Гнёздышко» еще существует, а Гаганова доросла там до директора.

Я позвонила Татьяне, она меня сразу же узнала:

– Опять статью пишешь?

– Няню ищу, для девочки шести месяцев, с проживанием, срочно. Поможешь?

– Требования?

Я перечислила характеристики, которыми, по моему мнению, должна обладать идеальная няня.

– Но самое главное, – подытожила я, – нужно, чтобы она сработалась со мной. В принципе, я человек покладистый, всегда иду на компромисс…

– Это тебе только так кажется, – рассмеялась Гаганова. – Ладно, будет тебе няня, возможно, уже завтра. Но ты же понимаешь, что срочность дополнительно оплачивается. И вообще услуги агентства не дёшевы.

Она назвала сумму и, если бы я умела свистеть, то обязательно бы это сделала. А так я ограничилась восклицанием: «Ого!»

Татьяна рассмеялась.

– Ты должна была возмутиться: «Да за что такие деньжищи?! Просто позвонить по телефону? Все резюме лежат в открытом доступе в Интернете!» Обычно именно так клиенты реагируют.

– А ты что?

– Я отвечаю: «Ищите няню сами, какие проблемы». Уходят, ищут, общаются с кучей неадекватов с фальшивыми дипломами и липовыми рекомендациями, приходят в ужас, а потом возвращаются к нам опять и уже согласны на любые условия.

– Таня, я уже согласна на твои условия. Главное – результат, завтра няня должна приступить к своим обязанностям.

Я надеялась, что так и будет. Но что мне делать сегодня? Остаться дома с Евой и прервать расследование на один день? А ведь мне так много надо выяснить. Во-первых, я собиралась съездить в пекарню «Плюшкин дом». Во-вторых, скоро у меня будет адрес любовника Александры Айхнер, его капитан Дубченко узнает по номеру джипа. В-третьих, я так и не поняла, что случилось в СНТ «Энтузиаст», почему Александра и Ева фигурировали в сводке как погибшие, с этим тоже надо разобраться.

Дел невпроворот, на кого оставить ребёнка? Я опять обратилась за помощью к Искре. Сестра Влада – кулинарный блогер, конечно, она много работает над продвижением канала, но, по крайней мере, у нее нет начальника, у которого надо отпрашиваться, чтобы покинуть офис.

– Я помогаю тебе только потому, что мне любопытно узнать, как ты из всего этого выпутаешься, – сказала Искра, входя в квартиру. – Что опять случилось?

– Сбежала вторая няня.

Золовка распахнула глаза:

– Вторая? А с первой что произошло?

– Она тоже сбежала, только раньше. Забавно, но каждая из них отработала только три дня. Посидишь сегодня с Евой? Надеюсь, завтра выйдет третья няня, в агентстве обещали подобрать подходящую кандидатуру, правда, влетит это в копеечку.

– А ты-то куда?

– Я ищу мать Евы, у меня есть кое-какие зацепки…

Искра зависла на пару секунд, переваривая информацию.

– У тебя в квартире нездоровая энергетика, – наконец выдала она. – Я это еще в прошлый раз почувствовала. Наверное, не упокоенные души выживают отсюда людей. Тебе надо пригласить священника и освятить помещение, чтобы призраки ушли.

– Что за дичь ты несёшь, какие еще призраки?

– Две няни подряд исчезли, не выдержали давления тёмных сил, это о чем-то говорит!

– Первая няня сбежала, потому что мать перестала переводить ей деньги за работу. Почему исчезла вторая – вот это действительно загадка. Мы с Хадижат отлично ладили, она любила Еву и должна была получить оплату через несколько дней. Из квартиры ничего не пропало. Не знаю, возможно, с ней случилась беда? Я нахожусь в полнейшем недоумении и понятия не имею, что делать.

– Я тебе скажу, что делать, – решительно заявила Искра. – Сдайте вы эту злополучную девчонку в полицию! Вы уже столько денег в нее вбухали, что дешевле было бы сделать ЭКО, родить своего ребёнка и довести его до университета.

– Не могу я бросить Еву, дело серьёзное. Я выяснила, что Александра боялась за свою жизнь, ей угрожала опасность, а ребёнка хотели забрать, возможно, убить. Кстати, ни в коем случае не выходи с Евой на улицу и не открывай никому дверь! Ее уже пытались украсть, я чудом осталась жива.

Я рассказала про случай с медсестрой и уколом.

Искра побледнела.

– Кто хочет украсть Еву?

– Родственники ее отца.

Золовка поморщилась, словно лизнула лимон.

– Ничего не поняла! Что значит «родственники ее отца»? У Евы есть отец, а у него какие-то родственники, и эти люди хотят убить Еву, так получается?

– Я подозреваю, что да.

– Но отец Евы – это Влад, – рассуждала Искра, – а его родственники – это родители, сестра, то есть я, и дети. Бывшие жены считаются родственниками? О ком из нас идет речь?

Я собралась с духом и выложила правду:

– Влад не отец Евы.

– Ты наконец сделала тест ДНК?

– В этом нет необходимости. Я узнала, что Александра родила дочь от женатого мужчины, крупного бизнесмена, который ездит на безумно дорогом джипе. Его имени я пока не знаю, но надеюсь скоро узнать.

Глаза Искры стали размером с блюдце.

– А Влад в курсе, что он не отец?!

– Нет конечно! И, умоляю тебя, не проболтайся! Он расстроится, я точно знаю. Он успел полюбить Еву, вчера читал ей сказку, ты бы видела, какое счастливое у него было лицо.

– Вообще, что ли, никогда не скажешь ему правду?

– Скажу конечно. Когда-нибудь. Только не сейчас.

– Я окончательно запуталась. Какой тебе смысл держать у себя чужого ребёнка? Заняться больше нечем? С жиру бесишься?

– Не знаю я. Вот честно – не знаю. Но я чувствую, что должна.

Искра внимательно на меня посмотрела и припечатала:

– Дураки вы с Владом оба. Может, потому и женитесь, что два сапога пара, и оба на левую ногу надеты.

– О чем это ты?

– Да и я тоже дурочка! – рассмеялась Искра. – Купила продуктов, чтобы приготовить вам обед, и забыла пакеты в машине. Пойду принесу.

Оставшись одна, я задумчиво обратилась к попугаю:

– А и правда, зачем я это делаю? Может, бросить всё к чертям собачьим и заняться своими делами? Как думаешь, Фридрих?

Попугай моргнул круглым глазом и выдал:

– Если решился действовать – захлопни дверь для тревог и сомнений.

– Как ты хорошо сказал, умничка моя! – умилилась я. – А повторить сможешь?

Глава девятнадцатая

Пекарня «Плюшкин дом» находилась недалеко от парка «Сокольники». Наверное, летом здесь от покупателей отбою нет, но сейчас, в ноябре, когда столбик термометра колеблется около нуля, идёт ледяной дождь и завывает пронизывающий ветер, мало кто потащится в парк по своей воле, поэтому я была единственным клиентом. Утром поиски няни меня так захватили, что я не успела позавтракать. Я взяла пирожок с курицей, ватрушку с творогом, а к ним стакан чая, и уселась за столик.

Я люблю выпечку и часто ее покупаю, у меня есть любимая пекарня, ради конвертиков с вишней, которые там продают, мне не лень пройти две автобусные остановки. Но сейчас, едва надкусив пирожок, я поняла, что он невкусный. И тесто, и начинка оставляли желать лучшего. В курице было слишком много лука, а я не хочу за него переплачивать по цене птицы, а также слишком много острых приправ, обычно с их помощью пытаются замаскировать несвежие продукты. Творог в ватрушке был откровенно кислый. Помнится, Валерий Сорокин сказал, что пекарня «Плюшкин дом» – это успешный бизнес, что тут даже делают выпечку на заказ, но лично я второй раз сюда бы не заглянула.

За прилавком стояла полная женщина предпенсионного возраста. Обслуживая меня, она улыбалась и бодрилась, но, оставшись в одиночестве, сникла и уныло смотрела перед собой пустым взглядом.

Я подошла к прилавку:

– Спасибо за пирожки.

– Приходите еще, – снова улыбнулась женщина.

– Знаете, вообще-то я ищу работу. Моя подруга Аделаида когда-то работала у вас, она рассказывала, что здесь много заказов и всегда нужны люди.

– Аделаида? Помню ее. Только когда это было! – махнула рукой женщина. – Сейчас дела идут так плохо, что я собираюсь закрывать бизнес.

– Вы владелица? Я почему-то подумала – продавщица…

– Продавцов я всех уволила, осталась одна девочка, выходит на пару часов в день. Планирую после Нового года закрываться. Клиентов нет, соответственно, нет выручки, сами видите – пусто…

Она выразительно обвела руками пекарню.

Неужели Александре Айхнер удалось осуществить свой дерзкий план? Получается, она все-таки украла успешный бизнес? Однако капитан Дубченко сказал, что на свое имя она пекарню не открыла. Может быть, у нее просто поменялись планы? Чужой бизнес разрушила, а свой создать не успела, потому что нашла богатого мужика, родила от него ребёнка и рассчитывала на хорошую материальную поддержку. Но что-то пошло не так…

– Простите, что лезу с вопросами, – сказала я, – но меня волнует экономическая ситуация в стране. Я вижу, как много предприятий малого бизнеса сейчас разоряются, около моего дома, например, закрылись ремонт обуви и магазин подарков. В чем причина? У людей нет денег? Душат налогами и проверками? Меня, кстати, зовут Людмила Анатольевна. А ваше имя?

– Алина Романовна.

– Извините, Алина Романовна, если давлю на больную мозоль такими вопросами, но я правда хочу знать. Неужели настолько плохи дела в малом бизнесе?

Женщина ответила не сразу.

– У всех по-разному, кто-то, наоборот, сейчас расширяется. Не знаю, почему закрылись магазины рядом с вашим домом, но что касается моей пекарни, то тут целый комплекс причин. Скажите честно, вам выпечка понравилась? Вкусная?

– Если честно, нет, невкусная.

Алина Романовна кивнула, словно и не ожидала другого ответа.

– Я потеряла пекаря и кондитера в одном лице. У меня была отличная женщина, она делала тесто, которое таяло во рту. А какие были пирожные! Люди с другого конца города за ними приезжали! Покупали на выходные, праздники… Я взяла другого пекаря, а она готовит… никак. Души нет.

– А куда делась хороший пекарь?

– Сманили.

– Обратно переманить не пробовали? Поднять зарплату?

– Она не сказала, куда ушла, оборвала все контакты. Кстати, у нее и так была хорошая зарплата. Я не могла ей платить больше, это было нерентабельно.

«Ж» – жадность. Поднять зарплату хорошему пекарю жаба душила, не хотелось отдавать часть прибыли, зато теперь прибыли нет совсем. Когда у нас в стране бизнесмены научатся ценить кадры?

– А если изменить рецептуру? – предложила я. – Добавить больше качественных и натуральных продуктов? Этот ваш пирожок якобы с курицей на самом деле был больше с жареным луком.

– Нет-нет, – замотала головой Алина Романовна, – все рецепты просчитаны, добавлять ничего нельзя, слишком дорогая получится себестоимость выпечки, можно только убавлять.

Вот об этом я и толкую. Жадность фраера сгубила.

– Вы сказали, что был комплекс причин, почему прогорел бизнес, – напомнила я.

– Да, потеря пекаря – это только начало. Меня подкосил уход крупного клиента. Буквально в трёхстах метрах есть детский развивающий центр, там устраивают праздники, всякие дни рождения или просто посиделки мамаш, и раньше они в большом количестве закупали у меня кондитерку. Пирожные и торты улетали только так. А потом они сказали, что нашли другого поставщика, у которого цены ниже, и отказались от моих услуг.

– А вы предложили им скидку?

– Может, мне еще бесплатно пирожные раздавать? – довольно резко отреагировала Алина Романовна. – Сразу видно, что вы ничего не смыслите в бизнесе, раз даёте такие советы. Я и так работала на пределе рентабельности, поверьте, миллионы лопатой не загребала.

– Да я понимаю, что мои вопросы наивные, – смиренно отозвалась я. – А когда это произошло? Пекарь ушла и детский центр отказался? Это же ведь почти одновременно случилось?

– Да, около года назад. Получается, этот год я как-то продержалась на плаву, но теперь пора закрывать лавочку.

Я прикинула: как раз вскоре после того, как Александра устроилась в «Плюшкин дом» на работу.

– Мог это сделать один человек, как думаете?

– Не поняла вопроса, – оторопела собеседница. – Что сделать?

– Переманить пекаря и увести крупного клиента.

Бизнесвумен зависла на пару секунд.

– Нет, это исключено, просто случайно так совпало. Думаю, были личные причины.

– У пекаря?

– У обоих. Пекарь вполне могла выйти замуж, она женщина привлекательная. Да она и ребёнка могла родить, чего уж там. А детский центр решил не упускать выгоду и стал сам делать торты. Пусть они будут не такие вкусные, как у меня, но, если у посетителей нет выбора, то и их купят, правда ведь?

В пекарню вошёл пожилой мужчина, Алина Романовна переключила внимание на него.

А у меня как раз зазвонил телефон, на экране высветилось имя Хадижат.

– Господи, Хадижат, что с вами случилось? – выдохнула я в трубку. – Я места себе не нахожу, звоню вам весь день! Где вы? Нет, сначала скажите самое главное: вы здоровы? С вами всё в порядке?

– Людмила Анатольевна, извините, я не могла вам ответить. Видела ваши звонки, но не стала отвечать.

– Почему?

– Вы бы уговаривали меня остаться, а я должна уйти от вас.

– Да почему?!

– Я не могу у вас работать.

– Вас не устраивают условия? Хотите больше зарплату?

– Я не могу пойти против своей совести.

– Вот сейчас я окончательно ничего не понимаю. Вы можете прямо сказать, в чем дело?

Хадижат выдержала паузу, а потом на одном дыхании выпалила:

– Вы живете в грехе!

– Каком еще грехе? – оторопела я.

– Вы с Владленом Ильичем не женаты. Вы прелюбодеи.

Такое обвинение мне совсем не понравилось, я была с ним категорически не согласна, однако почему-то начала оправдываться:

– Но мы же скоро поженимся, через месяц свадьба. Если хотите, покажу квитанцию об оплате госпошлины, вышлю скрин.

– Я всё понимаю, но сейчас вы живете в грехе. А я не могу быть к этому причастна, я правоверная мусульманка. К тому же у Владлена Ильича есть дочь от другой женщины. Он должен жениться на ней.

Ее бесцеремонность меня обозлила.

– Ну, знаете, мы сами как-нибудь решим, кому на ком жениться! – отчеканила я. – Вы отработали три дня, мы должны заплатить вам за работу. Каким образом перевести деньги? Этот номер телефона подключён к карте?

– Я не возьму, это грязные деньги.

– Извините, никакие они не грязные. И я, и Влад, мы оба честно работаем. Впрочем, не хотите – не берите. Буду я еще уговаривать. Бред какой-то!

Я в бешенстве отключилась. Я чувствовала себя оплёванной, даже вытерла экран смартфона о рукав пальто, словно это могло уничтожить гнусные обвинения в мой адрес.

– Бред какой-то! – повторила я, глядя вслед выходящему из пекарни старичку.

От волнения у меня все мысли в голове перепутались. Что же я еще хотела спросить у хозяйки пекарни? Был какой-то важный вопрос…

– Значит, вы считаете, что Александра Айхнер не могла в одиночку украсть ваш бизнес?

Алина Романовна изумлённо на меня уставилась:

– Что вы сказали?

Я спохватилась:

– Ой, извините, я несу невесть что, у меня сознание путается, такое бывает от духоты. Я, пожалуй, пойду.

Я направилась к выходу, но дама с неожиданным для ее лет и комплекции проворством выскочила из-за прилавка и преградила мне путь.

– Стойте! Рассказывайте, что знаете про эту Александру… как ее?.. Айхнер! – потребовала она.

– Да я просто что-то сболтнула, не обращайте внимания.

Я попыталась обойти ее сбоку, но Алина Романовна молниеносным движением закрыла дверь и убрала ключ в карман передника.

– Я вас не выпущу! Я серьёзно, слышите? Немедленно говорите правду! – наседала она.

– Ладно, – сдалась я, – только вряд ли это имеет значение. Дело в том, что девушку, которая у вас работала под именем Аделаида Дриго, на самом деле зовут Александра Айхнер. Она устроилась сюда по документам подруги. Александра хотела открыть свою пекарню, но у нее не было предпринимательского опыта, вот она и решила скопировать успешный бизнес.

– До этого вы употребили другой глагол – «украсть».

– Да, но вы же сами сказали, что одному человеку это не под силу, и что ваше разорение – это цепь случайностей.

– Теперь я уже не уверена, – пробормотала женщина. – Зачем Александра скрыла свое имя?

– Она решила, что продавец с высшим образованием выглядит подозрительно, вы бы не взяли ее на работу. На самом деле она юрист.

– Юрист! – так резко выкрикнула Алина Романовна, что я подпрыгнула на месте. – Тот чудик именно так и сказал! Что она юрист! И даже назвал ее настоящее имя! Только я ему, дура, не поверила. Значит, он говорил правду!

– Какой чудик?