Серпокрылова молчала. Но я не собиралась отступать.

– Просто ты ведь тоже, извини, умом не блещешь, – простодушно сказала я. – Ваш бизнес, пекарня, на самом деле фикция, отмывание денег. Вы с Валерой – обычные обыватели, без каких-либо достижений. Вот я и недоумеваю, как тебе удалось придумать такой хитроумный план и воплотить его в жизнь…

Моя стрела попала в цель, Мария злобно огрызнулась:

– Это не я придумала план, а ты!

– В смысле?

– Не появись ты у нас в квартире, Александра Айхнер сейчас была бы жива. Это ты убийца! Считай, сама за ручку привела меня к матери Евы. Спасибо тебе большое. Без тебя я бы не справилась.

Ну и семейка! Сначала Валерий Сорокин обвиняет меня во всех грехах, теперь его жёнушка наклеивает на меня ярлык убийцы.

– Никуда я тебя за ручку не приводила, – буркнула я. – Всего лишь один раз попросила о помощи. Надо было поговорить с Ириной, женой Валерия Чудновца-младшего. Ты с ней поговорила, но ничего интересного она тебе не сказала. Потому что Ирина не знает, что у мужа есть любовница и внебрачная дочь.

Серпокрылова хмыкнула:

– То есть ты до сих пор не просекла, что я тебя обманула? Всё Ирина знает – и про любовницу, и про Еву. Мы с ней сразу нашли общий язык.

– Откуда она знает? – изумилась я.

– Муж сам ей признался, выложил начистоту: «Я тебя никогда не любил, женился, потому что отец настоял. Давно хотел уйти из семьи, останавливало только, как он отреагирует. Но теперь, когда у меня есть дочь от любимой женщины, я твёрдо решил. И меня больше не пугает, что отец отберёт должность и дом на Рублёвке. Я и сам рад начать всё с чистого листа, в том числе бизнес. Попробую замутить пекарню, уже и помещение взял на пару с будущей женой».

— Вы такой соблазнительный, — со вздохом сказала она, — и такой щедрый.

– И что сделала Ирина?

– Побежала к свёкру за помощью. Раньше Валерий Викторович всегда разгребал проблемы старшего сына, Ирина надеялась, что он и сейчас всё порешает. Тем более что муж сообщил, что у его избранницы имеется психиатрический диагноз. «Ничего серьёзного, небольшое расстройство, но отец будет в восторге», – злорадно добавил он. Ирина была уверена, что свёкор ликвидирует новую пассию мужа. Дело в том, что Чудновец-старший ненавидит сумасшедших. Любой намёк на малейшее отклонение в психике – и он навсегда вычёркивает этого человека из круга знакомых.

Не сводя с него глаз, она улыбалась ему, как настоящая шлюха. Было видно, что она принимала его за богатого лоха, и хотела этим воспользоваться. Ее юбка задралась еще выше, но, казалось, это ее не обеспокоило. Как у большинства людей, живущих в бывших коммунистических странах, у нее был талант к выживанию, не отягченный излишней щепетильностью. После икры настала очередь лосося на гриле. Совсем неплохого. И второй бутылки «Тэтэнже Конт де Шампань Блан де Блан».

– А я знаю почему, – объяснила я скорее Владу, чем Серпокрыловой. – Им движет чувство вины за то, что отдал сына на воспитание тёще-шизофреничке. Но на себя злиться он не может, поэтому проецирует ненависть вовне… Хм, получается, Александра Айхнер все-таки не выдумывала, их с Евой действительно хотел убить Чудновец.

Виктория Позняк, с сияющим лицом, становилась все более провокационной. В их приподнятой кабинке они были недосягаемы для взглядов с прохода, ведущего к столикам. Она потянулась и предложила:

— А если мы спустимся вниз потанцевать?

– Да подожди ты делать поспешные выводы! – осадила меня Мария. – Никого Чудновец-старший убивать не собирался, совсем даже наоборот. Он трепетно относится к своему роду, поэтому решил, что Ева, раз уж в ней течёт его кровь, должна обладать теми же правами, что и другие дети Валеры, воспитываться в их семье.

Подвал «Эгоиста» был оборудован совсем по-другому, в более современном стиле, с неизбежными плоскими телеэкранами в обоих залах. Мягкая музыка проникала сквозь невидимые динамики. Виктория повисла на Малко и подняла к нему свои великолепные голубые глаза.

– Какой это «их семье»? – не поняла я.

— Я так счастлива, что встретила вас.

– Той самой семье, которая живёт на Рублёвке: Валера, Ирина, две их дочки, а теперь будет еще и Ева. Она должна ходить в престижную школу, окончить крутой вуз и в итоге работать на благо мебельного бизнеса.

— Я тоже, — поклялся Малко.

Влад присвистнул:

Это теплое тело, прижимавшееся к нему, в довершение к пузырькам шампанского, приводило его в состояние эйфории. Но было ясно, что он еще не коснулся сути проблемы.

– А родная мать Евы куда денется при таком раскладе?

— Мне хочется развлечься, — продолжала Виктория. — Возможно, это шампанское... Оно такое вкусное.

– Ради блага дочери она должна отказаться от родительских прав. Ну, а если заартачится, то с сумасшедшей разговор короткий – насильно положить в психушку.

«Тэтэнже» действительно не было похоже на отвратительное крымское пойло, которое украинцы потребляли в ужасающих количествах... Они еще немного потанцевали и затем вернулись на место.

– Какой кошмар! – отреагировала я.

— Едем домой? — предложила Виктория.

– Вот и Ирина тоже пришла в ужас! У нее сейчас прекрасная налаженная жизнь, зачем ей этот подкидыш от любовницы, да еще с правами законной дочери? Почему она должна отрывать наследство от родных детей? Как она объяснит появление еще одной девочки на семейных фото в соцсетях? Вся ее жизнь напоказ, она не сможет скрыть правду. Ирина много лет уверяла, что у нее счастливый брак, а тут вдруг все подписчики, соседи и подруги узнают, что муж прижил на стороне ребёнка. Вот уж поистине кошмар!

Малко оставил на столе пухлую пачку гривен. Выйдя на улицу, они оказались под чем-то похожим на мокрый снег. Виктория остановила старую «Волгу», и Малко слышал, как она спрашивала ее владельца, сколько тот возьмет, чтобы отвезти их к «Премьер-Палацу». Они сошлись на двадцати гривнах.

Мне стало понятно, почему Ирина и Мария спелись: у них одинаковое представление о том, что такое «кошмар».

В машине она положила голову на плечо Малко, а потом, когда они остановились возле отеля, первой вышла из салона и без малейших колебаний поднялась по лестнице, ведущей к стойке администратора. Если бы у Малко и оставались еще какие-то сомнения относительно ее намерений, то они рассеялись бы в кабине лифта. Едва та начала движение, как Виктория всем телом прижалась к нему для их первого поцелуя. Малко не смог устоять перед желанием засунуть свою руку под микро-юбку, потом еще дальше, тогда как язык Виктории вовсю усердствовал у него во рту, пытаясь достать до самих миндалин.

Серпокрылова продолжила рассказ:

Затем они почти рысью пробежали через оббитый голубым мокетом коридор.

– Валерий Викторович отправил старшего сына в длительную командировку в Сибирь, чтобы тот не мешал его планам. Вместе с ним поехал верный помощник с заданием: Валерий должен «развязаться». Чудновец-младший закодировался от алкоголизма, он уже месяц держал себя в руках, но отец знал: стоит сыну выпить хоть каплю, опять уйдёт в запой. Собутыльник должен был сделать так, чтобы Валера надолго выпал из реальности. Чудновец-старший подозревал, что любовница живёт на деньги сына, поэтому велел своему помощнику через приложения в телефоне заблокировать банковские карты.

Малко едва успел открыть дверь. Виктория уже сбросила свое красивое белое пальто и начала расстегивать пальто на Малко, яростно обвиваясь вокруг него. Некоторое время они извивались в маленьком коридорчике, с силой прижимаясь друг к другу, потом молодая женщина неожиданно замерла. Малко понадобилось несколько долей секунды, чтобы понять, почему.

Тем временем Ирина решила сама найти любовницу мужа…

Пальцы молодой украинки как раз задели рукоятку пистолета Макарова, засунутого за пояс посредине спины.

– И убить! – встряла я.

Она отпрыгнула назад с резко расширившимися зрачками. Желая успокоить ее, он вынул пистолет, чтобы засунуть его куда-нибудь, но не успел. Ударом наотмашь Виктория выбила пистолет у него из руки. Он полетел на пол. Когда Малко наклонился, чтобы поднять его, она оттолкнула его и первой схватила пистолет.

– Да что ж ты такая кровожадная-то! Не убить, а припугнуть. Чтобы эта прошмандовка сама исчезла из их жизни.

— Виктория! — начал было он.

В ноутбуке мужа Ирина нашла фотографии Александры и Евы. Она проанализировала записи бортового компьютера в автомобиле Валеры и выяснила, где тот снимает квартиру для своей второй семьи. Ирина подкараулила Александру, когда та вышла гулять с дочерью во двор, и заявила:

С искаженным от страха лицом, с опущенными книзу уголками рта, она наставила оружие на него и закричала:

– Я – законная супруга Валеры! Ты должна навсегда исчезнуть из жизни моего мужа!

— Подонок! Ты хотел сделать со мной то же, что и с Евгенией! Но сейчас я грохну тебя!

Саша усмехнулась:

Вытянув руку, она направляла большой пистолет прямо на него. Ее рука немного дрожала, но на таком расстоянии это не имело большого значения. Он видел, как указательный палец молодой женщины сжимается на пусковом крючке, который начал подаваться назад. Черное отверстие ствола казалось ему чем-то вроде огромной дыры. В голове у него молнией пронеслась мысль о том, что от вечности его отделяет какая-то доля секунды.

– Это ты скоро испаришься из жизни Валеры, а мы с ним поженимся.

– Ты не поняла, твоя жизнь в опасности!

Глава 5

– Угрожаешь? Я тебя не боюсь.

– Не я представляю опасность. Отец Валеры узнал про еще одну внучку. Он заберёт у тебя ребёнка. Подумай, ты же мать, как ты будешь жить без дочери? Беги, спасайся, пока не поздно.

Внешний боек «Макарова» сухо щелкнул в тот самый момент, когда мозг Малко выдал обнадеживающее сообщение: в патроннике автоматического пистолета не было патрона. Его нервы разом расслабились. Лицо Виктории Позняк обмякло, и она с недоумением уставилась на пистолет. Так, как будто он предал ее. По всей очевидности, она не была знакома с огнестрельным оружием. Малко схватился за ствол правой рукой и вывернул его, заставляя молодую женщину выпустить рукоятку. Голубые зрачки увеличились в размере, и Виктория Позняк отступила к стене, объятая ужасом.

– С чего это ты такая добренькая? – подозрительно сощурилась любовница.

— Пожалуйста, не убивайте меня, — произнесла она умоляющим голосом.

– Я не добренькая, я тебя ненавижу, ты мой враг, – честно ответила законная жена. – Только ты не знаешь моего свёкра: как он сказал, так и будет. Он заберёт твою девчонку и отдаст мне на воспитание, а она мне сто лет не сдалась. Сейчас мои дети – его любимые внуки, надеюсь, так будет всегда. Мне не нужно, чтобы твоя дочь в будущем делила с ними дедушкино наследство.

Она была так напугана, что у нее подкосились ноги. Точно сломанная кукла, она скользнула по стене и опустилась на пол. Все это произошло чрезвычайно быстро, и тут Малко вдруг понял, что этот инцидент дает ему возможность перейти к самой сути дела, осознавая вместе с тем, что Дональд Редстоун все правильно предвидел. Виктория Позняк могла быть очень полезной.

– Пусть делит! – упрямо заявила Александра. – Ева имеет такие же права, как и твои дети! Пусть она живёт в роскоши, пусть у нее будет всё самое лучшее!

Чтобы успокоить ее, он бросил пистолет на кровать, потом помог молодой женщине подняться. У нее дрожало все тело. Малко усадил ее в одно из кресел и ласково сказал:

— Не надо бояться, я не убийца.

– Только ты этого никогда не увидишь. Свёкор лишит тебя родительских прав.

Она протянула руку в сторону кровати, указывая на пистолет.

– Если у него получится.

— Тогда почему это у вас?

– Даже не сомневайся, у него обширные связи. Психов он ненавидит до трясучки. А тебя он уже заранее за человека не считает, потому что ты психическая.

Малко понял, что настало время рискнуть. Другой такой возможности у него не будет.

– Никакая я не психическая! – возмутилась Александра. – Ну, было дело, по молодости от неразделённой любви руки резала, так ведь это чтобы привлечь внимание парня. С кем не бывает?

— Для самозащиты. А теперь я должен рассказать вам правду. Наша с вами встреча не была случайной.

– Со мной такого не бывает, – отрезала Ирина. – И с другими нормальными людьми тоже. – Видя, что любовница всё еще упорствует, она добавила: – Знаешь, с детьми так легко происходят несчастные случаи. Особенно когда в семье есть материальный достаток. Твоя дочь ведь может утонуть в океане где-нибудь на Мальдивах. Или съесть там какую-нибудь ядовитую медузу, которая в наших краях отродясь не водилась. Но будь спокойна: няня, которая недосмотрит, немедленно будет уволена.

Виктория Позняк уставилась на него с ошеломленным видом.

– Намекаешь, что убьёшь мою дочь? – ужаснулась Саша.

— Что вы хотите этим сказать?

– Честно предупреждаю, что жить в моей семье она не будет. Только через мой труп! Или чей-нибудь другой, тут уж как пойдёт…

— Успокойтесь, я вам сейчас объясню, — ответил Малко.

Она подняла свою сумку и достала оттуда тоненькую сигарету. Она зажгла ее, а потом долго выпускала дым. Понемногу дрожание ее рук успокаивалось. Она снова посмотрела на пистолет, потом на Малко.

Глава тридцать третья

— Кто вы?

Александра хотела рассказать об этих угрозах любовнику, но он, как назло, уехал в командировку и почему-то выключил мобильник. Она не знала, что Валерий ушёл в запой, собутыльник спаивал его денно и нощно. Саша нервничала, она нутром чуяла опасность, а тут еще неожиданно обнаружилось, что банковская карта, которую ей дал Валера, заблокирована.

— Я расследую смерть вашей подруги, Евгении Богдановой, — объяснил он. — Я знаю, что вы были связаны. Именно поэтому я и начал ухаживать за вами. Мне рассказали, что вы часто приходите в «Дом кофе». Отчего вы так напуганы?

Денег у нее оставалось в обрез, все сбережения были вложены в покупку пекарни. Сделка находилась в стадии регистрации, вытащить из нее свои средства было уже невозможно. Чтобы продержаться первое время, Саша отнесла в ломбард подарки любовника – норковую шубу и золотые украшения.

Она посомневалась, выпустила еще одно облако дыма от своей сигареты.

Она на пару дней переехала в дешёвый хостел и перестала пользоваться своим телефоном – купила в подземном переходе новую сим-карту, оформленную на левую фирму.

— Потому что Евгения впуталась во что-то странное, как раз накануне своей смерти. Я спрашиваю себя, действительно ли этот тип, Роман Марчук, убил ее. Он не был ее любовником. Я это знаю, потому что она рассказывала мне о многих вещах. Ее любовником был один поляк, в которого она была безумно влюблена. Так что...

Так получилось, что надёжных друзей Александра Айхнер не завела, обратиться за помощью ей было не к кому. Она попыталась «сесть на хвост» своим немногочисленным приятелям. Но первый человек, которому она позвонила, воскликнул:

Она оставила фразу недоговоренной.

– О, круто, что ты нашлась! Тебя разыскивает адвокат, твой дядюшка за границей оставил наследство, срочно с ним свяжись.

— Вы правы, Виктория, — отозвался Малко. — Евгению убили, но сделал это не Марчук. Сейчас я объясню вам, как это произошло.

Виктория выслушала его внимательно, впитывая каждое слово, и сразу же задала вопрос:

Александра поняла, что ее ищут явно с недобрыми намерениями. Так и было. Чудновец-старший хоть и уехал в Китай, но оттуда руководил действиями своих подчинённых. Валерий Викторович дал команду Егору, начальнику службы безопасности, найти любовницу сына. Егор раньше работал следователем, и не бумажки в кабинете перебирал, а был настоящим оперативником, так что искать людей умел. Он методично связывался со знакомыми Александры в соцсетях, изучал распечатки ее давних звонков. Саша чувствовала, что кольцо вокруг нее сжимается, ее охватила паника.

— Откуда вам известны все эти детали? Вы были там?

Неужели Ирина сказала правду? Чудновец-старший намерен отобрать у нее Еву, а ее саму отправить в психушку? И куда пропал Валера? Почему его телефон несколько дней не отвечает? Жив он или мёртв? Женится на ней или нет? Может, он решил ее бросить, но не захотел сказать прямо, поэтому слинял по-тихому, сменив номер?

— Нет, но за Евгенией наблюдали.

Александра должна была спасти хотя бы дочь. Она примчалась к тёте Вере, своей единственной родне. Однако тётка не смогла приютить Еву, она сама жила в квартире мужа на птичьих правах.

— Кто именно?

Тогда Саша придумала хитрость. А что, если обмануть кого-нибудь из бывших любовников – сказать, что это его ребёнок? Саша знала: мужчины намного сентиментальнее женщин, когда речь заходит о детях. А чтобы избежать выяснения отношений с любовником, подсчетов сроков зачатия и прочих неудобных вопросов, она решила подослать ребёнка с няней…

— Друзья Виктора Ющенко, расследующие его отравление. Я из их числа. Я в Киеве для того, чтобы понять, почему ее убили. И кто убийца.

– Моего Валерку она выбрала, потому что его имя совпадает с отчеством в свидетельстве о рождении, – объяснила Серпокрылова. – А твоего Влада – потому что считала его самым надёжным из своих мужчин. Хотя там по срокам и была неувязка, Саша знала: Влад ни за что не выкинет младенца на улицу, такой он порядочный человек.

— Вы работаете на американцев? Они ведь поддерживают Ющенко.

– Мне, конечно, приятно это слышать, – подал голос Влад, – но с чего ты взяла? Говоришь так уверенно, будто знаешь наверняка.

— Да, я работаю на них.

– Так и есть, знаю наверняка. Мне Александра при нашей встрече сама сказала, слово в слово. Но это произошло позже, поэтому не будем забегать вперёд.

— Но Евгения никак не была связана с Ющенко, — возразила Виктория Позняк.

– Кстати, – встряла я, – и надолго Айхнер собиралась оставить ребёнка липовому папаше?

— Виктория нет, а вот Роман Марчук был связан. Существуют серьезные подозрения, что это он подсыпал яд в блюдо Виктора Ющенко. Он работал в качестве помощника на даче Владимира Сацюка в тот вечер, когда состоялся этот знаменитый ужин.

– Она искренне верила, что за неделю найдётся какой-нибудь выход.

Лицо Виктории Позняк исказилось.

– Только он почему-то не находился… – пробормотала я. – Саша объяснила тебе, почему жила на чужой даче? Ведь там нет нормальных условий! Что за мазохизм?

— Боже мой! — издала она почти неслышно.

– Нищие не выбирают, – насмешливо отозвалась Мария. – Во-первых, это было бесплатно. Во-вторых, Роман Долгов был не ее другом, а Валеры, значит, Сашу не стали бы там искать. Собственно, рассчитала она верно, однако пожар внёс коррективы…

Она так побледнела, что он предложил ей:

Александра Айхнер быстро освоилась на даче и научилась топить печь. Она жила в спартанских условиях, но радовалась, что Ева находится в безопасности. Няня Любовь Максимовна выходила с ней на видеосвязь, показывала девочку, отчитывалась о ее здоровье и сплетничала о семье Влада.

— Хотите чего-нибудь выпить?

— Да. Виски, если можно.

В соседнем доме жила Тамара, бывшая медсестра, а ныне безработная алкоголичка. Саша разговорилась с ней и с изумлением узнала, что Тамара лишь на несколько лет ее старше, но выглядела на все пятьдесят. В ее хибаре сломался обогреватель, а печки не было, Тамара замерзала и попросилась пожить к соседке. Саша ее пустила.

Он достал из мини-бара фляжку «Дефендера» и наполнил стакан. Виктория Позняк осушила его одним движением. Малко подождал, пока она придет в себя, и продолжил:

Александра отчаянно ждала, когда Валера вернётся из командировки. Однако она подозревала, что тот никуда и не уезжал, поэтому отправилась в Москву его искать. Болталась на безопасном расстоянии от офиса в надежде, что любовник проедет мимо. Потом поехала на Рублёвку и до ночи ждала его машину около въезда в коттеджный посёлок. Саша опоздала на последнюю электричку, денег на такси не было, поэтому ночевала на вокзале. Когда первой электричкой она добралась до садового товарищества, вместо дома обнаружила пепелище.

— Я полагаю, что вы можете дать мне недостающие детали...

Она внезапно вздыбилась.

Возможно, Тамара неправильно разожгла печь. Или заискрила старая проводка, а женщина валялась в алкогольном забытьи и не потушила пожар. Как бы там ни было, дача выгорела полностью, а соседка погибла. Александра, разбив окно, залезла в ее хибару и нашла паспорт на имя Востряковой Тамары Петровны.

— Я не стукачка! И не хочу больше слышать обо всем этом.

Тут подъехала телевизионная бригада с местного новостного канала. Саша вышла им навстречу.

– Я Тамара Петровна, живу по соседству.

Малко долго фиксировал ее своим взглядом, так, как будто его золотистые зрачки были способны загипнотизировать ее.

– Не знаете, жертвы есть? – с надеждой спросил журналист.

— Виктория, речь не идет о том, чтобы шпионить. Скорее о том, чтобы защитить вас. Евгению убили, чтобы помешать ей говорить. Если они заподозрят, что вам что-то известно, вас может постичь ее участь. Я не исключаю, что я под наблюдением. Именно по этой причине я ношу пистолет. Люди, убившие Евгению, не способны на жалость. Возможно, они следят за вами. Если они видели вас со мной, то могут...

— Но это омерзительно! — взорвалась молодая женщина. — Я ничего не сделала. И если бы эта дуреха Евгения слушалась меня, она была бы сейчас жива.

Она резко замолчала, осознав, что сболтнула лишнее.

– Сгорела женщина с маленькой дочкой, их зовут Александра и Ева Айхнер.

— Хорошо, — произнес Малко. — Я считаю, что для вашей безопасности будет лучше всего, если вы расскажете мне все, что вам известно.

Она рассчитывала, что информация попадёт в новости и Чудновец-старший перестанет их искать. Сама Александра, сутки помыкавшись в хостеле, решила уехать на время из Москвы. Она отправилась в родной город Волчанск, где остались друзья ее покойных родителей, она надеялась на их поддержку. Саша верила: когда улягутся страсти, она обязательно вернётся и заберёт дочку у Влада.

Виктория Позняк несколько секунд сидела молча, потом закурила вторую сигарету и покачала головой.

Роман Долгов, хозяин сгоревшей дачи, названивал Валере, но его телефон не отвечал. Чтобы выяснить, жив ли друг, он связался сначала с его женой Ириной, а потом с его отцом. Чудновец-старший понял, что эта информация поможет найти Александру Айхнер, и передал ее Егору.

— Евгении нужны были деньги, — объяснила она неуверенным голосом. — В своей вонючей конторе она едва зарабатывала 2000 гривен. И вкладывала их в шмотки, чтобы подцеплять богатых мужчин. Несколько месяцев назад она встретила одного поляка, классного парня, у которого, как ей казалось, было полно денег. Естественно, она рассказала мне об этом.

Бывшему оперативнику понадобилось совсем немного времени, чтобы осмотреть место происшествия, поговорить со свидетелями и коллегами, ведущими это дело, и прийти к выводу: Ева в пожаре не пострадала, Александра жива и, возможно, завладела документами соседки.

— Как его звали?

Поэтому, когда по своим каналам Егор получил информацию, что Вострякова Тамара Петровна купила железнодорожный билет до Волчанска, он немедленно поехал на вокзал, нашёл Сашу в купе и насильно снял с поезда. Женщина пыталась сопротивляться, но транквилизатор, который ей вкололи, лишил ее сил, она обмякла и позволила посадить себя в машину. Александру увезли в частную психиатрическую клинику и оформили по документам Тамары Востряковой. Оставалось только выяснить, где сумасшедшая мамаша спрятала родную внучку Чудновца.

— Стефан. Это все, что мне известно. Она меня с ним не познакомила. Я видела его только однажды, в кафе. Это длилось минут пять. Возможно, она боялась, что я его уведу. Какое-то время все шло хорошо, Евгения купалась в золоте, покупала великолепные шмотки, даже купила мне сапоги в «Метрограде»[7]. Она была влюблена по уши. А потом однажды, может быть, неделю назад, она позвонила мне и попросила об одной услуге.

— Об услуге какого рода?

Опытный психиатр-гипнолог ввёл Александру Айхнер в гипнотический сон, и она выдала правду:

— Ее поляк попросил ее приютить на несколько дней одного человека, до тех пор, пока тот не уедет из страны. Якобы его приятеля. Евгении это было хлопотно из-за Марины, ее дочери, жившей вместе с ней на квартире. Она спросила, не могу ли я сделать это за 2000 гривен. Я отказалась. Это было слишком рискованно. Впрочем, она поклялась, что милиция не будет совать свой нос в это дело, что речь идет о политике... Тем не менее я не согласилась.

– Ева живёт у моего бывшего любовника Влада Сибирякова. Я солгала, что она его дочь.

— Она упоминала Ющенко?

– Назовите адрес.

— Нет.

– Адреса я не знаю, они переехали в более просторную квартиру его жены Людмилы.

— А что было потом?

– Как узнать адрес?

— Она держала этого парня у себя несколько дней. До событий. Это был Роман Марчук.

– Каждый вечер я общаюсь по видеосвязи с няней, она скажет.

— Это все?

Медсестра клиники поговорила с няней, узнала адрес, а через день явилась за ребёнком. Она вколола Людмиле транквилизатор, однако Евы в квартире не оказалось, медсестра ушла ни с чем…

Виктория Позняк затянулась сигаретой.

– Почему же они не продолжили попытки? – удивилась я. – Да, я запретила няне гулять на улице с ребёнком, но они могли бы попытаться еще раз проникнуть в квартиру.

— Да. На следующий день я пошла на ее квартиру. Я волновалась за Мариночку. Я застала там ее мужа, который пришел за своими вещами. Милиция предупредила его накануне. Роясь в квартире, он нашел 10 000 гривен, спрятанные под матрасом у Евгении, в банкнотах по 50 гривен. Возможно, это были деньги, которые она получила за то, что прятала этого типа.

– Егор навёл справки о вас с Владом и решил не рисковать. Одно дело безработная мать-одиночка из провинции, и совсем другое – профессор университета и писательница, мог возникнуть нежелательный резонанс в обществе. Но не обольщайся, – злорадно добавила Серпокрылова, – ребёнка у вас всё равно бы отобрали. Только надо было всё сделать по закону, через суд доказать отцовство Чудновца-младшего. Это был просто вопрос времени.

— Вам известно что-либо о нем?

Оказавшись в психушке, Александра Айхнер перестала платить няне. Няня бросила ребёнка и исчезла, а поскольку от матери по-прежнему не было ни слуху ни духу, Люся Лютикова начала собственное расследование. Поиски привели ее к мебельному магнату Валерию Чудновцу, Люся сделала ложный вывод, что он и есть отец Евы.

— Нет. Я увидела его имя в газетах, и это все. Сейчас я начинаю понимать больше.

– А ведь я ни капли не сомневалась! – воскликнула я. – Все факты укладывались в такую стройную и логичную картину! Эх, и зачем я только отправила тебя к Ирине Чудновец!

— Вы поступили правильно, ответив отказом, — сказал Малко, — иначе из окна выпали бы вы. Эти люди не хотят оставлять следы. Вы действительно ничего не знаете об этом Стефане?

– Это был перст судьбы, – важно отозвалась Серпокрылова. – Мы с ней быстро поняли, что у нас общие интересы. Ирина хотела навсегда избавиться от Евы, а мне была нужна здоровая девочка славянской внешности для удочерения.

— Не очень много, — призналась Виктория. — Евгения рассказывала мне, что он живет на даче одного богатого приятеля, на Осокорках.

– Здоровая? А то, что у ее матери психиатрический диагноз, тебя не смущает?

— А как он выглядит?

– Ну, у всех нас диагнозов намного больше, чем записано в медицинской карте. И потом, ты же понимаешь, что на самом деле Александра Айхнер никакая не сумасшедшая, просто обстоятельства сложились не в ее пользу…

— Высокий, блондин, со светло-голубыми глазами и, по словам Евгении, с большим членом. Она любила хорошо сложенных мужчин, почти так же, как деньги...

Ирину Чудновец не устраивала ни Ева в ее семье, ни Александра в психушке. Кто знает, как поведёт себя Валера, когда выйдет из запоя? А вдруг в кои-то веки ослушается отца? Живая любовница – это мина замедленного действия, всегда оставалась вероятность, что муж уйдёт к ней. Нет человека – нет проблемы. Поэтому Ирина подкупила персонал и привела Серпокрылову в клинику, чтобы та познакомилась с Александрой Айхнер.

Найти кого-то с такими приметами будет не просто...

– Я представилась Люсей Лютиковой, – сказала убийца.

— А что в отношении мужа Евгении? — продолжал Малко.

– Мной?!

— Симпатичный парень. Его зовут Юрий Богданов.

– Ага. Сказала, что я жена Влада, что Ева живёт у нас и очень скучает по маме. Я обещала Александре, что вытащу ее из психушки. Что у меня есть план. Что я приду за ней ночью. Несколько дней Айхнер обкалывали разными препаратами, у нее спуталось сознание, она с трудом соображала. Даже не задалась вопросом: а каким образом я ее нашла? Просто безумно обрадовалась, что вырвется на свободу и увидит дочь. Саша рассказала мне обо всем, что с ней случилось за последние две недели. Она поверила мне безоговорочно.

— Вам известно, где он живет?

Мне стало так противно, аж тошнота подступила к горлу.

— Нет, но когда я видела его, он оставил мне номер своего мобильного. Хотите записать?

– Александра Айхнер ни в коем случае не должна была умереть в стенах клиники, – продолжала убийца. – Это бросило бы тень на лечебное учреждение. Поэтому ночью санитарка разбудила ее и вывела наружу. А там я уже поджидала со шприцем, наполненным лекарством…

— Да.

– Каким лекарством? – быстро спросил Влад. – Как называется?

Виктория достала из своей сумочки небольшой блокнот, полистала его и объявила:

– Не важно, – осадила его Серпокрылова. – Главное, что от передозировки останавливается сердце, а доза там была ого-го! Не забывайте, что это запойная алкашка Вострякова, она и при жизни-то никого не интересовала, а теперь и подавно.

— Вот: 8 044 202 36 93. Но ему ничего не известно. Когда она встретила Стефана, Евгения уже оставила мужа.

– Две змеюки объединились и сделали свое черное дело… – пробормотала я. – А что скажет Чудновец-старший, когда узнает?

Она замолчала, докурила свою сигарету и повернулась к Малко.

Мария фыркнула.

— Я могу уйти? Мне больше ничего не хочется. Как бы там ни было, спасибо за ужин.

– Ну, на мамашу ему плевать. Даже лучше, что Александра Айхнер умерла, не надо оплачивать услуги частной психушки.

Она поднялась.

– Допустим. А что насчёт Евы? Родная кровь – не водица. Чудновец так мечтает стать во главе сильного рода…

— Вы могли бы покинуть Киев на несколько дней? — спросил Малко. — Так было бы надежней.

– Ему абсолютно точно не нужна психически больная внучка, как раз таки чтобы не портить сильный род.

— Да, конечно. Я могу съездить к своим родителям в Харьков. Но мне надо будет немного денег.

– С чего это Ева психически больна? Ты же сама только что это отрицала!

Не колеблясь, Малко достал из кармана пачку стодолларовых банкнот, взял из нее десяток и протянул Виктории.

– Только Чудновцу-то скажут другое. Детский психиатр проведёт экспертизу и подтвердит: девочка больна на всю голову, и это не лечится. А что тут удивительного? Вся в мать пошла. Дедушка с брезгливостью откажется от Евы и навсегда забудет о ее существовании. Не волнуйся, у Ирины достаточно денег, чтобы подкупить врачей. Если не хватит, я добавлю. И все будут довольны.

— Уезжайте завтра же, — посоветовал он. — Дайте мне номер вашего мобильного. Мне, может быть, понадобится связаться с вами. Возможно, для того чтобы опознать Стефана, если я отыщу его след.

– А если дед вдруг заинтересуется судьбой внучки? И выяснит, что ты удочерила Еву?

— Я видела его только однажды, — повторила она. — И не очень долго.

– Он ничего не узнает. Слышала про тайну удочерения? В опеке у меня подмазаны нужные люди, никто концов не найдёт.

Было видно, что в голове у нее была только одна мысль: смыться. Натянув пальто, она посмотрела ему прямо в лицо и бросила:

– Я расскажу Чудновцу правду.

— Надеюсь никогда больше не встретиться с вами и никогда больше не слышать об этой истории.

– Во-первых, тебе никто не поверит. Во-вторых, ты забыла, что сама находишься на крючке? Не стой у меня на пути, Лютикова, иначе сядешь за киднеппинг и торговлю детьми!

У нее был потухший взгляд, лицо осунулось, плечи сгорбились. В ней уже ничего не осталось от той сексуальной штучки, с которой он флиртовал сегодня утром. Хлопнула дверь. Малко посмотрел на свой «Брейтлинг». За три часа он все-таки неплохо продвинулся вперед. Этот таинственный поляк, Стефан, несомненно причастен к заговору против Ющенко. Его, однако, будет трудно найти по тем малозначительным приметам, которыми он располагал, при условии, что он все еще в Киеве. Что же касается мужа Евгении, это чисто формальная проверка. Организаторы покушения разработали надежное прикрытие для своей операции.

– Кстати, твой муж против удочерения. Он не хочет детей, сам мне сегодня сказал.

* * *

– Не твоя печаль, с ним я как-нибудь сама разберусь.

– Как у тебя всё ловко получилось! – поразилась я. – Неужели тебе и правда сойдёт с рук убийство?

Николай Заботин поднял глаза от бумаг, которые он изучал, и рассеянно посмотрел на тротуар по ту сторону Воздухофлотского проспекта. Туда, где находился мебельный магазин, смотрящий окнами прямо на скромное посольство России в Украине. Россиянин, несмотря на отличную подготовку силовика, еле сдерживал слепую ярость. Приложив так много тяжелых усилий к разработке сложнейшей коварной спецоперации, он стоял теперь перед болезненным выбором. Либо ликвидировать поднявшуюся пыль и вернуть себе спокойствие духа, рискуя породить другие проблемы, либо ничего не предпринимать, молясь, чтобы удача была на его стороне. Решение, которое ему крайне не нравилось. В его профессии никогда нельзя оставлять место неопределенности.

Серпокрылова хмыкнула.

Он снова занялся созерцанием унылого проспекта, по которому как раз проходил автобус, окрашенный в красноватый оттенок. До 1991 года в Киеве не было российского посольства, ведь Украина входила в состав Советского Союза. И вот застигнутый врасплох Кремль решил разместить своих дипломатов в скромном особняке в глубине довольно мрачного квартала. Персонал был ограниченный, помещения тесные, и Николай Заботин со времени своего тайного прибытия на автомобиле должен был довольствоваться крошечным кабинетом на третьем этаже здания с зеленой крышей, в котором размещались службы посольства.

– Значит, не такая уж я дура, как ты думаешь? Ну ладно, хорош болтать, скоро рассвет. Препарат уже подействовал, Александра мертва. Я ухожу и забираю Еву. Чего ее туда-сюда таскать, всё равно она будет моей. А вы стойте спокойно, не двигайтесь, иначе…

Он зажег сигарету и на несколько секунд погрузился в размышления, вперив взгляд в голую стену предоставленной ему комнаты. Он был уверен, что американцы прослушивают все разговоры в посольстве, но так как им не было известно о его присутствии, это его не очень волновало. Кроме того, все местные телефонные разговоры он вел на украинском языке, которым владел в совершенстве. С 1988 по 1990 год он, еще только в звании майора, провел два года в Киеве в качестве «контролера» КГБ, как это было во всех странах-сателлитах или республиках советской империи. Уже тогда Николаю приходилось заниматься некоторыми «инакомыслящими» оппозиционерами. Именно этому он обучался с того момента, как стал агентом КГБ. Центральный нападающий футбольной команды «Динамо» (Москва), он был отобран, частью благодаря своим физическим качествам, после того, как обратился в КГБ с заявлением о приеме. Тот факт, что его отец был высокопоставленным аппаратчиком, создал благоприятные условия для его зачисления в «Большую контору». Эти обстоятельства способствовали его назначению в пятый отдел Первого управления КГБ, самого секретного, на которое была возложена задача по тайному устранению врагов советского государства, главным образом за границей, тогда как Второе управление занималось советскими гражданами.

Убийца не договорила, чья-то рука решительно опустила ей кирпич на голову.

Николай Заботин начал свою подготовку убийцы в незаметном особняке на углу улицы Метростроевской и Турнанинского переулка, где он научился пользоваться всевозможными видами оружия.

Серпокрылова, охнув, повалилась на землю, я успела выхватить Еву. И увидела няню в розовом халате, тапочках и с кирпичом в руке.

После прохождения этих курсов его направили на большую дачу в Тушино, в пригороде Москвы, где обучили применению всяческого рода «экзотического» оружия, которое изготавливалось в техническом отделе КГБ и предназначалось для бесследного устранения противников. Миниатюрные пистолеты, спрятанные в повседневных вещах, капсулы с ядом, не оставляющим следов, — целый арсенал, о котором было известно только горстке агентов, работающих в центральном управлении. Никто и никогда не должен был заподозрить об этой деятельности, факт существования которой ни за что не получил бы официального подтверждения со стороны политического руководства. По этой причине «идеологической безопасности» уделялось первостепенное значение. После нескольких удачных операций Николай Заботин был направлен на официальную должность в Киев, с тем чтобы он мог получить свои полковничьи погоны. Все-таки КГБ был неповоротливой бюрократической машиной со строгими правилами, а ему надо было думать о пенсии...

– Молодец, Ольга Вадимовна, отличный удар! – похвалила я.

Падение Советского Союза стало ужасным ударом для молодого полковника, еще полного веры в коммунизм. В течение нескольких месяцев Николай Заботин сидел без работы, не зная, останется ли он в КГБ, спрашивая себя при этом, куда податься. Благодаря телефонному звонку своему товарищу по военной академии он вступил в контакт с Николаем Патрушевым, вторым номером в только что созданном ФСБ. Он набирал лучших людей старого КГБ, тех, кто не был еще полностью охвачен гангреной стремительно распространяющейся коррупции.

Няня с изумлением огляделась вокруг и воскликнула:

– Кто-нибудь помнит, как мы все тут очутились?!

Патрушев понял, какую выгоду он может извлечь из такого человека, как Николай Заботин. Последний оказался в специальном подразделении ФСБ, ведавшем всеми коварными операциями. Понятно, что его направили в Чечню, где он работал с вооруженными чеченскими группировками, часто рискуя своей жизнью. А потом в какой-то день его без объяснений отозвали в Москву, где он снова долгие месяцы оставался без работы. Он начал уже отчаиваться, когда ему наконец-то предложили достойное его задание: устранить кандидата на должность президента Украины, противостоящего кандидату, которого поддерживал Кремль, — Виктору Януковичу. Официально он прибыл в Киев как политический обозреватель. Ему одному было известно, что приказы, которые он получал, исходили из совсем крошечного офиса в глубинах Кремля, занимаемого Ремом Толкачевым, человеком, наделенным безграничной властью и уполномоченным воплощать в действия желания нового царя, Владимира Владимировича Путина. Он также знал, что об его успехе не станут трубить на всех углах и что в случае проблем он не должен попасть живым в руки противников. В это непримечательное время он опять переживал острые ощущения, характерные для периода холодной войны. К сожалению, он не руководил всем процессом. Он прибыл без приключений и в течение нескольких дней активировал свою старую сеть: агентов СБУ, оставшихся верными Москве, одну из своих бывших любовниц, которая не знала, кто он на самом деле, да еще нескольких оказавшихся под рукой убийц. У него даже был джокер: Стефан Освенцим, профессиональный польский убийца, сбежавший из своей страны и прятавшийся в Киеве, где благодаря своим связям с бывшими мафиози и агентами СБУ он на какое-то время нашел надежное убежище. Человек, который его обеспечил, был в действительности связан с Николаем Заботиным и являлся стержнем операции против Виктора Ющенко. Постоянно скрывая свои пророссийские симпатии, он был вне подозрений.

За два года до пенсии полковник Городний занимался чинкой карандашей в небольшом офисе СБУ, не привлекая ничьего внимания. Сдержанный, неприметный человек, на которого можно положиться. Именно таких и любил Николай Заботин.

Глава тридцать четвёртая

Первая часть операции, руководимая Николаем Заботин, прошла без сучка, без задоринки. Накануне его отъезда из Москвы человек, посланный Ремом Толкачевым, передал ему герметически закрытую металлическую коробку, в которой содержался яд, предназначавшийся для нейтрализации Виктора Ющенко. Ему не был известен его состав, он знал только, что это вещество без запаха и вкуса и что его необходимо подмешать в пищу, чтобы оно начало действовать по истечении нескольких часов.

В последние дни декабря Москва красива необычайно. Столица превращается в огромную новогоднюю ёлку: улицы украшены гирляндами, витрины магазинов и кафе сияют разноцветными огнями, повсюду звучит весёлая музыка. Умом ты, конечно, понимаешь, что это лишь для того, чтобы заманить тебя, залезть в твой кошелёк, чтобы ты купил очередную ненужную вещь или выпил еще одну чашечку кофе. Но ребёнок, который живёт в глубине твоей души, воспринимает всё за чистую монету и мечтает о невероятных подарках, которые принесёт с собой наступающий год.

Его друг в СБУ, полковник Городня, завербовал необходимых для операции людей. В том числе и Стефана Освенцима, который не знал, на кого он на самом деле работает. Спецоперация прошла абсолютно удачно, но результат оказался не таким, каким его ожидал Рем Толкачев. Нейтрализовать Ющенко не удалось. Вместо этого он всего лишь заболел и, с изуродованным лицом, продолжил свою кампанию. Второй тур выборов, который должен был стать увеселительной прогулкой для кремлевского кандидата Виктора Януковича, обернулся крахом. Вынужденные прибегнуть к массовым фальсификациям результатов, сторонники Януковича спровоцировали яростную реакцию оранжевого лагеря, неожиданное возмущение народа и единодушное осуждение цивилизованного мира. И в довершение ко всему: Верховный суд Украины, напуганный событиями, аннулировал результаты второго тура и победу Виктора Януковича! Манипуляция оборачивалась против своих авторов, и существовал риск, что Виктор Ющенко будет избран на должность президента Украины в третьем туре выборов, назначенном на 26 декабря. А это означало серьезное снижение российского влияния и политическую смерть деятелей, близких к Кремлю. Понятно, что руководители служб безопасности переметнутся в противоположный лагерь и будут служить новым хозяевам. Виктор Ющенко тоже будет искать возможности, чтобы отомстить. Полный провал...

Лично я свой новогодний подарок уже получила.

Вследствие этого Николай Заботин получил из Москвы новое двойное задание: организовать зачистку всех следов, которые могут привести в Москву, и, если существует такая возможность, окончательно устранить человека, осмеливающегося бросать вызов Владимиру Владимировичу Путину. Что в сложившихся обстоятельствах было почти равносильно самоубийству. Но это не испугало Николая Заботина, который устранил главное действующее лицо предыдущей разработки и одновременно составил план следующей операции по ликвидации Виктора Ющенко.

Прошёл почти месяц с той ночи, когда мы с Владом обнаружили Александру Айхнер у забора психиатрической клиники. Как только Ольга Вадимовна оглушила убийцу, Влад бросился к Саше: она не подавала признаков жизни. Ева, словно почувствовав, что мама мертва, проснулась и горько зарыдала. Она плакала на одной душераздирающей ноте всё время, пока бригада «Скорой помощи» грузила Александру в машину. Мы отправили Еву с няней на такси домой, а сами остались, чтобы дать показания полиции.

Потом, когда он уже немного расслабился, перед Николаем Заботиным внезапно возникла новая трудность: в Киев приехал ведущий сотрудник ЦРУ, пользующийся славой страшного матерого волка. К счастью, СБУ постоянно контролирует таможню. Одного присутствия агента противника было недостаточно, чтобы вывести его из себя. Но вследствие досадного совпадения этот агент ЦРУ получил в свое распоряжение элемент, который при определенных обстоятельствах способен серьезно нарушить реализацию плана Б, касающегося Виктора Ющенко. Идея состояла, конечно, в его устранении. Но такое решение относилось к разряду политических и нуждалось в одобрении Кремля. Николай Заботин достал из ящика другой мобильный телефон, снабженный защитой, который он использовал для разговоров с Москвой. Он тщательно набрал номер и, когда установилась связь, назвал только свой псевдоним. Затем ровным голосом отчитался о делах и стал ждать реакцию своего собеседника. Тот поинтересовался:

Отпустили нас утром, когда прохожие нестройными рядами шли на работу. По дороге до дома Влад не проронил ни слова, только вёл машину, вцепившись в руль так сильно, что костяшки пальцев побелели. Я тоже молчала, но мой внутренний голос не замолкал ни на мгновение. Я корила себя на все лады. Убийца права: во всем виновата я! Да, не я насильно поместила Александру Айхнер в клинику для душевнобольных, не я вколола ей смертельное лекарство, но именно я привела к ней убийцу.

— Это создает проблемы с исполнением?

— Нет, — ответил Николай Заботин.

Одна Ирина Чудновец не решилась бы избавиться от любовницы мужа, побоялась бы свёкра. Но благодаря мне у нее появилась более решительная и кровожадная сообщница. Так что мне нет прощения. Когда Ева вырастет, она обязательно узнает обстоятельства гибели своей матери и возненавидит меня. Но вряд ли ее ненависть будет сильнее той, которую я испытывала сейчас сама.

— Тогда действуйте.

Я бы, наверное, сошла с ума от тягостных дум, которые постоянно крутились в голове, но тут из больницы прилетела новость: Александра Айхнер жива! Очень слаба, но все-таки жива! То ли доза смертельного препарата оказалась недостаточной, то ли лекарства, которыми уже был напичкан ее организм, частично нейтрализовали его, но женщина выжила. Несколько дней Саша провела в реанимации, врачи боролись за ее жизнь и победили.

Его собеседник уже положил трубку. Он явно не был болтуном. Не теряя времени, Николай Заботин достал свой первый мобильный телефон и набрал местный номер. Когда его собеседник был на линии, он спросил дружеским тоном:

— Стефан? Так ты, в конце концов, купил свой диван?

Я не сомневалась, что Мария Серпокрылова и другие причастные к преступлению лица будут наказаны по всей строгости закона. Несколько раз меня вызывал на допрос следователь – капитан Рябцев, неприятный усатый мужик с абсолютно лысой головой и водянистым взглядом, он казался мне похожим на скользкую рыбу.

— Еще нет, — ответил человек на другом конце.

Капитан вел себя странно, задавал туманные вопросы и в конце концов выдал:

— У меня сегодня есть немного времени, мы могли бы посмотреть его вместе. Часикам к двум?

– Госпожа Серпокрылова выдвигает против вас встречное обвинение.

— Хорошо. Встретимся там, — заключил его собеседник.

Сначала я онемела, а потом воскликнула:

Удовлетворенный, Николай Заботин сложил бумаги, спрятал их в сейф и вышел из своего кабинета, тщательно заперев дверь на ключ, а затем смешав цифровой код сигнализации. Он не доверял представителю СВР[8] в Киеве, коим был генерал, большую часть своего времени занимавшийся контрабандой икры, добытой в Волге при сомнительных обстоятельствах. Впрочем, между ними не было никакой связи.

– Вот наглость! И в чем же она нас обвиняет?

* * *

– Вы напали на нее, ударили кирпичом по голове, вследствие чего нанесли ущерб здоровью. Врачи диагностировали у Марии Владимировны сотрясение мозга, теперь ее мучают головные боли, она вынуждена принимать дорогостоящие лекарства, возможно, она частично утратила работоспособность. Имейте в виду, в рамках уголовного дела госпожа Серпокрылова будет предъявлять вам материальный иск…

От Виктории Позняк в номере остался только легкий неустойчивый запах духов. Проснувшись, Малко сразу позвонил Юрию Богданову, но ему не удалось связаться с ним. В телефоне даже не было автоответчика. Оставалось только попытаться разыскать поляка Стефана, в отношении которого, кроме имени, ему было известно только смутное описание внешности и район проживания. Другими словами, ничего.

– Я же уже несколько раз рассказывала, как было дело. Да, мы ударили Серпокрылову по голове, но только в целях самообороны! Она убила Александру Айхнер и собиралась украсть младенца. Угрожала, что, если мы попытаемся ей помешать, она вколет яд и девочке! Что нам еще оставалось делать? Надо же было как-то ее остановить.

Он вышел из отеля и остановил машину, чтобы ехать в посольство США. Небо посветлело, но стало холоднее. Инцидент с Викторией хоть в чем-то сослужил ему службу: прежде чем покинуть номер, он дослал патрон в ствол «макарова». Накануне вечером его забывчивость, безусловно, спасла ему жизнь, но в будущем он предпочел бы быть готовым к немедленному отпору...

– Давайте не передёргивать факты, – поморщился капитан Рябцев, отчего стал еще больше похож на огромного сома. – Во-первых, Александра Айхнер жива. И второе, по поводу кражи младенца. Поступила информация, что это как раз вы пытались продать Еву бездетным семейным парам. Конечно же, она будет проверена в рамках другого уголовного дела…

– То есть вы хотите посадить меня, а не Серпокрылову?! – ахнула я.

Прибыв в посольство, он натолкнулся на улыбку секретарши резидента.

– Я руководствуюсь только буковой закона, – следователь пошевелил усами. – Госпожа Серпокрылова утверждает, что она просто мирно гуляла, а вы напали на нее, нанесли увечья.

— Сожалею, — сказала она, — но мистер Редстоун должен был выехать в Борисполь, чтобы встретить важное лицо. Он будет только после обеда.

– Она гуляла ночью?! Около психиатрической клиники?

— А Ирина Мюррей здесь?

– Это не запрещено законом.

— Нет, ее тоже нет.

– Зачем же мы на нее напали, позвольте спросить?

День начинался плохо. Ему оставалось только вернуться в «Премьер-Палац» и названивать мужу Евгении.