Он был вполне искренен в своем нежелании выглядеть слабым и признавать поражение. Я хотела было обратиться к его жене, но Максимильян будто прочел мои мысли:

– Дарья Максимовна, вы разделяете позицию супруга?

Она растерялась. Чуть поерзала в кресле и ответила, избегая взгляда Виталия:

– Я предлагала вернуться в Москву. Но там у нас ничего не осталось. Квартиру мы продали, вложили все средства сюда. Да и город нам нравится.

– А дом? – уточнила я. – Можно ведь остаться здесь, но переехать по другому адресу.

Дарья занервничала, я ощущала ее напряжение и страх. Она очень боялась. Но к чему относились ее опасения на этот раз, я почувствовать не могла. На помощь неожиданно не только для меня, но и для супруги пришел Виталий:

– Даше кажется, что дом наш с привидениями.

Он театрально закатил глаза, демонстрируя собственное отношение к этому.

– А вам?

– А я считаю все это чьей-то глупой выходкой.

– Но ведь привидения не оставляют записок, не бросают камни в окна… – упрямо продолжала я. – Есть что-то еще, что нам необходимо знать, прежде чем мы приступим к расследованию?

– Ну расскажи, – раздраженно отозвался Ольхов.

Дарья встала, прошла к окну и выглянула во двор. Затем развернулась к нам и заговорила:

– Я точно знаю, что за всеми этими посланиями стоит живой человек. В дурдом мне, пожалуй, рано. Хотя, возможно, у вас сложится иное впечатление. Но я чувствую в нашем доме чье-то присутствие. Иногда у нас происходят странные вещи. Я слышу скрип пола или звон посуды в тишине. А еще… в гостиной висят старинные часы с кукушкой. Немецкие, очень красивые. Иногда они бьют не вовремя. Причем часто в неожиданный момент…

– Например? – заинтересовался Клим.

– Будто нагнетая обстановку. Как-то я уронила чашку, она разбилась, и в ту же секунду из гостиной донеслось «ку-ку». А однажды я поделилась в телефонном разговоре с подругой своими странными ощущениями чьего-то присутствия в доме. Стоило мне это произнести, как выскочила кукушка. Хотя до целого часа оставалось еще двадцать с лишним минут.

– А избавиться от часов вы не пробовали? – уточнила я, уже догадываясь, что услышу в ответ.

– Мы были у часовщика, – с готовностью отозвался Ольхов. – Великолепный специалист, между прочим. Так вот, часы полностью исправны и стоят сейчас фактически целое состояние. Поскольку достались они нам вместе с домом, глупо прощаться с такой вещью. Ну а хаотичный бой случается у экземпляров, которым более ста лет.

Он намеренно сделал акцент на возрасте часов. Только вряд ли смог впечатлить этим кого-то из присутствующих.

Максимильян коротко подытожил суть обращения, пообещал в скором времени выслать чете необходимые документы и приступить к расследованию.

Когда за Ольховыми закрылась дверь, он нажал на внутреннее переговорное устройство, попросил Лионеллу принести чай, а сам обратился к нам:

– Что скажете?

Димка, все это время не расстававшийся с ноутбуком, с готовностью заговорил:

– Ольхов Виталий Сергеевич, тридцать четыре года, родился в Москве, где и прожил всю жизнь. Единственный ребенок в семье. Возглавлял ИT-департамент крупной корпорации, но полтора года назад стал работать как индивидуальный предприниматель. Доходы, если верить налоговой, с тех пор увеличились почти вдвое. Дарья Максимовна, в девичестве Шевчук, тридцать два года, родилась в Архангельске. Есть старшая сестра. Работала главным бухгалтером в той же московской корпорации, что и Виталий, вплоть до июня этого года. После чего зарегистрировала ИП и начала частную практику.

– Что же заставило этих двоих не просто уйти с насиженных высокооплачиваемых мест, но еще и сбежать в наши края? – резонно поинтересовался Клим.

– Хороший вопрос, – кивнул Димка. – Но для того, чтобы найти ответ на него, мне понадобится некоторое время.

– А мы не торопимся. Клиент наше время оплачивает.

– Что ты почувствовала? – обратился ко мне Максимильян, и все дружно замерли, будто ожидая, что я в ту же секунду дам ответы на вопросы, которые висели в воздухе.

– Виталию не по себе от этих посланий и неизвестности. Дарья боится по-настоящему. В историю с привидениями действительно верит и реакции супруга на нее немного побаивается. В общем, в девушке живет страх. – Женщиной ее назвать язык не поворачивался, выглядела она гораздо младше своего возраста.

– Как считаешь, они все нам сказали?

– Я не почувствовала фальши или желания что-то скрыть. По-моему, им просто нужно разобраться в этой истории, вот и все.

– Отлично, этим и займемся.

– Неплохо бы наведаться к супругам в гости, – заключил Клим.

– Да, пожалуй, с этого стоит начать. Вышлю Ольховым документы и спрошу, когда им будет удобно нас принять.

В этот момент дверь из коридора бесшумно открылась и в комнату вошла Лионелла с серебряным подносом.

Сделав глоток божественного чая, я отметила, что с него-то и стоило начать сегодняшнюю встречу, но лучше поздно, чем никогда.

Уже вечером того же дня мы отправились к Ольховым. Я была уверена, что Димка придумает себе неотложные дела, навалившиеся на него в последний момент, но он даже не попытался отвертеться. Около семи мы вчетвером направились пешком к Гоголевскому скверу. Благо от «дома с чертями» до него было минут десять ходьбы. Памятник Николаю Васильевичу уже начинал обретать очертания через узор чернеющих на фоне белой зимней дымки деревьев, когда зазвонил мой телефон. Я достала его из сумки: Варька. Мысленно выругавшись, сбросила звонок. Объяснюсь позже.

Нужный нам дом находился на улице Ильича. Двухэтажный особняк розового цвета в пять окон с замковыми камнями. Крыльцо оформлено двумя белыми колоннами и пилястрами, на крыше – нарядное слуховое окно. Должно быть, дворянин, строивший его в позапрошлом столетии, не скупился. Димка, который шел чуть впереди, уверенно направился к резной дубовой двери, но Максимильян окликнул его.

Оказалось, что вход находится с другой стороны. Мы прошли по каменной дорожке между домом Ольховых и роскошным желтым особняком примерно того же периода постройки. По пологим ступенькам спустились в небольшой овраг.

Здесь был обустроен уютный дворик на несколько домов. Именно отсюда и можно было попасть в дом Ольховых. Причем не на первый этаж, а в цокольный. Со стороны улицы это в глаза не бросалось, но из-за того, что дом был возведен в овраге, он имел дополнительный этаж. Таким же образом был построен и соседний желтый особняк.

По другую сторону от дома Ольховых стоял дом в русском купеческом стиле. С улицы видны были первый высокий каменный этаж и сруб с резной отделкой на втором этаже. Во двор, судя по фасаду, выходил подвал.

Прямо напротив стоял симпатичный каменный дом в два этажа, он имел два входа с домофонами на каждом. Справа, на самом дне оврага, возвышался новодел в два этажа с мансардой, окруженный высоким забором. Он выглядел здесь чужим.

Все дома образовывали круг, и замыкал его дом, который стоял в тени двух высоких елей слева от нас – неказистый, деревянный, в один этаж.

Максимильян уверенно направился ко входу в дом Ольховых, а мы вереницей последовали за ним. После непродолжительного ожидания дверь открылась, и Виталий пригласил нас войти.

Мы оказались в прихожей. Она была настолько крохотной, что Поэту пришлось ждать своей очереди раздеться на улице. Справа находилась двустворчатая дверь, а прямо – лестница, ведущая наверх.

– По замыслу, этот этаж строился для прислуги, – начал Виталий, когда мы поднимались по лестнице. – Мы с Дашей им не пользуемся. Ремонт сделали, разумеется. Получилась отдельная двухкомнатная квартира. Может быть, когда-нибудь там поселится наш будущий отпрыск.

– Туда можно пустить квартирантов, – услышали мы голос Дарьи, она ждала нас наверху у лестницы.

Мне показалось, что ей это представлялось неплохим решением, учитывая, что оставаться в доме одной ей страшно. Однако у Виталия явно было другое мнение на этот счет:

– Надеюсь, настолько нуждаться в деньгах мы не будем никогда.

Мы оказались в огромном помещении. Похоже, что кухня и гостиная занимали весь этаж. Мое внимание сразу привлекла шикарная изразцовая печь.

– Старинная? – не удержалась я.

– Фасад восстановлен по образцам, полностью рабочая, – не без гордости ответил Виталий.

Я подошла ближе, хотелось разглядеть изразцы. Справа от печи, ближе к окну, стояла небольшая консоль, а над ней висели часы. Судя по всему, те самые, о которых утром рассказывала Дарья. Домик в немецком стиле со сводами, окошечками и фигурками людей и животных. Три тяжелые гири в виде сосновых шишек свисали на цепочках, а за ними виднелся гонг в форме солнца.

То, что часы старинные, я поняла бы, пожалуй, даже не приближаясь. От них буквально исходил дух вещи с историей. А еще опасность. «Глупость», – поспешила я вразумить сама себя. Это всего лишь часы.

– Могу предложить вам чай или кофе? – спросила Дарья.

Опасаясь, что мужчины, чего доброго, от предложения откажутся, я поспешила выбрать чай. Хозяйка проследовала в кухню, остальные устроились на диване и креслах из кожи грубой отделки, что располагались как раз возле печи. Выждав немного, я отправилась следом за хозяйкой. В кухню из гостиной вели шикарные распашные двери, выкрашенные в цвет стен, но все равно выделяющиеся на их фоне за счет резьбы.

Я предложила помощь, от которой Ольхова ожидаемо отказалась. В кухне было два окна – одно выходило во двор, а второе, рядом с которым располагалась мойка, – на улицу.

– Я стояла вот тут, разбирала посуду, – проследив мой взгляд, пояснила Дарья.

Я подошла ближе. Из окна открывался отличный вид на сквер.

– Прекрасно понимаю, почему вы решили расположить мойку именно здесь, – улыбнулась я.

– Очень люблю мыть посуду руками, – улыбнулась Дарья. – С таким видом это двойное удовольствие. Было. Теперь стараюсь опускать жалюзи – не по себе.

– А камень сохранился? Можно на него взглянуть?

– Он в полиции, забрали как вещественное доказательство.

Я помогла Дарье донести чашки до журнального столика и устроилась на диване рядом с Климом. Он не повернулся в мою сторону, но как бы невзначай коснулся моей руки.

– Даша точно помнит гораздо лучше меня, – обрадовался Ольхов появлению супруги и пояснил: – Максимильян Эдмундович спрашивает, что именно нам приносили курьеры.

– Он старается не повторяться, – начала Ольхова. – Разве что с цветами постоянен. Красные гвоздики, десять штук, траурная лента. После первого букета нам принесли пакет с продуктами. Сначала я, конечно, ничего не поняла, думала, что еду заказал Виталий. Там были две куриные тушки и пакет гороха.

– Из какого магазина была доставка? – уточнил Димка.

Дарья назвала известную сеть. Виталий поторопился пояснить:

– Естественно, мы связывались с ними. Заказ был оформлен на сайте незарегистрированным пользователем, оплата при получении, в качестве контактного указан мой телефон. Я выяснил номер заказа, попытался пробить, откуда он был сделан.

Димка поморщился, явно чувствуя в Ольхове не только клиента, но и конкурента:

– Но заказчик воспользовался чужим IP?

Далее они перешли на свой, незнакомый простым обывателям язык. «Димка нам потом переведет», – подумала я.

– Вы говорите «он» – считаете, что это дело рук мужчины? – обратился Клим к Дарье.

– Я не знаю, правда, – растерялась хозяйка. – Мы с Виталей привыкли между собой так называть того, кто пытается нас отсюда выжить. Или тех…

– Записка к суповому набору прилагалась?

– Нет. И мы понятия не имеем, что это может означать. Потом была книга. Достоевский, «Бесы».

– И снова без записки?

– В следующий раз записку доставили с тортом. Он всерьез заморочился. Заказал торт в виде нашего дома. Под окнами первого этажа две фигурки с ножами в груди.

– Что за фигурки?

– Вроде тех, которыми украшают свадебные торты. Мужчина и женщина.

– Похожие на вас?

– Да, – со вздохом ответила Даша.

– Что было в записке?

– «Убирайтесь отсюда, если хотите дожить до весны».

– Погоди, – перебил супругу Ольхов. – А разве свечи были не до торта?

Дарья сморщила нос, пытаясь припомнить.

– Возможно. Нам доставили коробку, полную свечей. Таких, какие принято оставлять у могил на кладбище. Там тоже была записка. Что-то вроде: буду молиться за ваш упокой.

– Жуть какая, – не смогла удержаться от комментария я.

Виталий решил продолжить сам. Видимо, послание впечатлило и его.

– Наученные горьким опытом, мы вскрыли коробку при курьере. Ну и поговорили, разумеется. Выяснилось, что парня нашли через приложение для разовых поручений. Коробку оставили в подъезде на Октябрьском проспекте вместе с оплатой: купюры приклеили к дну посылки. Вся переписка велась через приложение.

Димка, сидевший чуть поодаль от нас в кресле, больше похожем на трон, не сводил взгляда с экрана ноутбука, периодически что-то печатая.

– Самое мерзкое послание мы получили аналогичным способом, через курьера на час. Тот тоже забрал посылку из подъезда, на этот раз с Садовой улицы. В ней были кости, килограммов пять, не меньше. Хорошо, что Даши дома не было.

– Чьи кости? – спросил Максимильян таким тоном, будто это было ключом к разгадке всей истории.

– Понятия не имею, – растерялся Ольхов. – Может, свиные, а может, бараньи. Даша в этом больше смыслит, но я поторопился избавиться от содержимого до ее возвращения из магазина. Записка тоже отправилась на помойку, разумеется.

– Прочитать успели?

– Этот дом ни косточки от вас не оставит, что-то такое…

Дарья поправила подол длинной серой юбки и заговорила:

– В следующий раз мы просто отказались брать посылку у курьера. Выяснилось, что это снова был посыльный из приложения. Он пытался нас уговорить, но в конечном счете сдался.

– Я предложил ему связаться с тем, кто нанял его через приложение, и объяснить, что получатели отказываются принимать посылку, – пояснил Виталий. – Он попробовал сделать это при нас, и оказалось, что профиль заказчика из приложения удален.

– Предусмотрительно, – хмыкнул Максимильян.

– Но самое интересное, что отправитель каким-то образом узнал, что посылку мы в итоге не приняли.

– Почему вы так считаете?

– Больше услугами курьеров такого рода он не пользовался. Хотя, возможно, это просто совпадение.

– Но послания продолжили приходить?

– Да, он стал прибегать к услугам курьеров из магазинов, которые либо обязаны вручить покупку, либо еще при оформлении заказа получают комментарий с просьбой оставить у двери.

Я попыталась представить себя на месте Дарьи. Вот я, успешная, состоятельная замужняя дама, переехала с супругом в прекрасный дом, где все сделано с такой любовью и теплом. Но каждый день, когда я выхожу на улицу или возвращаюсь домой, на пороге меня может поджидать посылка с неоднозначным содержимым или, того хуже, записка с угрозами. Как поступила бы я: испугалась и съехала или продолжала упрямо делать вид, что глупые шутки меня не касаются?

– Выходит, что угрозы сводятся к тому, что вам следует покинуть это место? – произнес Бергман, подводя итог. – И все послания несут в себе символы смерти.

Ольховы промолчали. Дарья тяжело вздохнула, а Виталий кивнул, скривив губы в подобии улыбки.

– Кого вы подозреваете? – прямо спросил Джокер.

– Мы понятия не имеем, кто это может быть.

– С соседями у вас какие отношения? Двор небольшой, все на виду.

– Так и есть, но мы со всеми нормально общаемся, кое с кем успели подружиться.

Я поднялась с дивана и подошла к окну, которое выходило во двор. Бергман последовал моему примеру. Встал вплотную и теперь рассматривал двор из-за моего плеча.

– Дом напротив – многоквартирный?

– Да, его в пятидесятые строили пленные немцы. Всего четыре квартиры, – пояснила Дарья. – В первом подъезде внизу одинокая пенсионерка, у нее смешная болонка Муся. Этажом выше – мать с дочерью-школьницей. Во втором – студентка. Думаю, снимает жилье. А над ней квартира пустует с тех пор, как мы сюда приехали. Вроде бы хозяин где-то за границей.

– А вот этот современный коттедж…

– Это Тимофеевы. Пара примерно нашего возраста, вот с ними как раз мы успели стать друзьями.

«Быстро», – подумала я. Хотя всего полгода назад я сама знать не знала никого из тех, кто пришел сюда сегодня вместе со мной.

Бергман перешел на другую сторону гостиной. Из окон оказался виден сквер, но ни особняка справа, ни дома в купеческом стиле слева было не разглядеть.

– Желтое здание с балконом, насколько мне известно, пустует? – уточнил Бергман, хотя, похоже, прекрасно сам знал ответ.

– Да, там располагался архив какого-то научно-исследовательского института. Около года назад его оттуда вывезли.

– А дом слева?

– Мы называем его избой, – улыбнулась Даша. – Он волшебный, как из сказки. Одни наличники чего стоят. Кстати, будете выходить от нас, обратите внимание на ставни. Какая там резьба! Растительный орнамент, просто чудо. Так интересно, что там внутри…

– Он тоже пустует?

– Нет-нет, там живут. Пара лет пятидесяти, но, честно говоря, мы даже не знаем, как их зовут.

– Очень замкнутые товарищи, – пояснил Ольхов.

– Да, мы пытались наладить контакт в то время, пока шел ремонт. Мы ведь бывали тут с короткими визитами. После переезда ничего не изменилось. Кроме коротких «здравствуйте» и «до свидания» сквозь зубы, мы от них ничего не слышали за все это время.

Без перехода Ольхова добавила совсем другим тоном:

– Во дворе у нас есть еще один деревянный дом. Он, конечно, в куда более плачевном состоянии, хоть и новее «избы». Но там живет одинокая старушка, куда ей управиться с хозяйством?

– Не разваливается, и ладно, – подхватил Виталий. – Хотя что-то там, безусловно, делают то сын, то внук.

– По-хорошему восстановлением таких памятников должен город заниматься. Дому-то без малого век. Через двадцать лет от него может вообще ничего не остаться, – с тоской в голосе проговорила Дарья.

Бергман вернулся к диванам, но садиться не стал.

– Никого из тех, кого вы сейчас назвали, с угрозами в ваш адрес вы не связываете?

– Нет, – ответили Ольховы почти хором.

– Конфликтов с соседями никаких не было?

– Мы же не в детском саду, – обиделся хозяин.

– Что ж, в таком случае у вас, возможно, остались враги или конкуренты в Москве?

– Ну что вы, – искренне удивилась Дарья, смешно сморщив нос. – Там у нас остались только друзья.

– И престижное место работы, – заметил Джокер. – Что-то вас заставило покинуть его?

– Гораздо выгоднее работать на себя, чем на чужого дядю, – ухмыльнулся Виталий. – Мне понадобилось время, чтобы убедить в этом Дашу. Теперь и у нее сомнений, кажется, не осталось.

Ольхова с готовностью кивнула, подтверждая слова супруга. Ничего необычного я в этот момент не почувствовала.

– Что или кто вас связывает с этим городом?

– Подходящая под наши требования недвижимость нашлась именно здесь. Вот и вся связь, – усмехнулся Виталий.

Сомневаться в его словах у меня причины не было. Он был спокоен и, кажется, удивлен вопросом Джокера.

Я тихонько попросила у Дарьи воспользоваться уборной, и она указала мне на дверь у лестницы, по которой мы поднялись. Я заперлась в небольшом санузле, явно оборудованном специально для гостей. Включила воду и достала из кармана телефон. От Варьки было четыре пропущенных звонка и одно сообщение, содержащее всего лишь один знак – вопросительный.

«Варька, к ужину не жди. Кажется, нашла работу. Расскажу позже», – написала я чистую правду. Впрочем, одна неточность все-таки была: работа сама нашла меня.

Я ополоснула руки, потянулась к полотенцу и тут заметила в зеркале что-то вроде силуэта. Мысленно пытаясь убедить себя в том, что это узор на кафеле, я повернулась. Осторожно, боясь спугнуть. Она оказалась прямо передо мной, на расстоянии вытянутой руки. Наклонила голову к плечу, так, что одна косичка казалась намного длиннее другой.

– Привет, – прошептала я.

Девочка подняла руку в знак приветствия, и тут из гостиной послышалось громкое и резкое: «ку-ку», а затем часы пробили восемь. Вместе со звуком последнего удара исчезло и видение. Я досадливо покачала головой, коря себя за то, что так ничему и не научилась: ни управлять своими видениями, ни общаться с теми, кто мне являлся.

Я брызнула себе в лицо ледяной водой и вернулась в гостиную. Хозяйка собирала со стола, и я помогла ей отнести в кухню пару чашек.

– Дарья, – начала я, когда мы остались одни, – а кто жил в этом доме до вас?

– Он пустовал около десяти лет. Здесь долгое время жил прежний хозяин с семьей, но после развода съехал отсюда на квартиру. За те годы, что тут никто не жил, особняк, конечно, изрядно обветшал… Я бы на месте хозяина более бережно относилась к месту, где выросла, где жили мои родители…

– Значит, он получил его по наследству?

– Да, от отца.

– Вы не пытались связаться с прежним хозяином, узнать, не было ли подобных странностей в доме, когда он жил тут с семьей?

– Ну что вы, – удивилась Дарья. – Это ведь сколько лет назад было! Да и в целом… Признаться, я удивлена, что вы адекватно отнеслись к нашей истории. Я была уверена, что погоните нас взашей. С большим трудом уговорила Виталия пойти к вам, он, как и я, не рассчитывал на серьезное отношение.

Она вылила остатки чая из фарфорового чайника с розовыми цветами и усмехнулась:

– Я и сама понимаю, что все это звучит смешно.

– Совсем нет, я бы на вашем месте здорово нервничала. Особенно после случая с камнем.

– И съехали бы? – она внимательно посмотрела мне в глаза.

После минутной паузы я ответила, тщательно взвесив каждое слово:

– Нет, сделала бы все, что в моих силах, чтобы найти затейника.

– Что скажете? – спросил Бергман, когда мы вернулись в «дом с чертями» и устроились в гостиной.

– Похоже на дурацкую шутку, – пожал плечами Клим. – Ума не приложу, кому понадобилось заниматься подобным.

– Я получил от Ольхова всю необходимую информацию, посмотрим, удастся ли мне узнать чуть больше, чем получилось у него. – Димка явно бросал вызов не только нашему клиенту, но и самому себе. – Записал даты получения угроз. Те, что они смогли вспомнить.

Еще бы, до сегодняшнего дня в наших расследованиях мы не встречали ни одного коллегу Димки, если можно так выразиться. Конечно, Поэту хотелось показать, кто самый главный по компьютерам в этом городе, а то и стране. Лично я в его способностях не сомневалась. Он не раз показывал чудеса покруче чтения мыслей или контакта с мертвецами.

Когда-то Соколову грозил реальный тюремный срок за его хакерские делишки. От тюрьмы тогда его спас Бергман. Уж не знаю, как ему это удалось, видимо, желание встретиться в этой жизни с Поэтом было поистине непреодолимым.

– Как тебе обстановка в доме? – обратился ко мне Бергман.

– Тревожная. Страх хозяев, скорее даже хозяйки, очень чувствуется. Но в ответах они были честны. Так, по крайней мере, мне показалось.

Я хотела было рассказать про девочку, которую увидела в доме Ольховых, но решила, что это вряд ли может иметь отношение к расследованию. Мало ли кто успел пожить там с конца девятнадцатого века. А смерть эта по ощущениям была очень старой. Вместо этого я предложила:

– Надо поговорить с соседями.

– Понаблюдать, – поправил Бергман. – Вряд ли прямыми расспросами мы чего-то добьемся. Дарья сказала, что квартира на втором этаже дома напротив пустует. Попробуем найти контакты хозяина. Вдруг он не прочь сдать жилье на время.

– Если бы хотел, что мешало сделать это раньше? – парировал Клим.

– В конце концов, у самих Ольховых пустует цокольный этаж. Для соседей это будет выглядеть так, будто в гости приехали друзья из Москвы.

Я не стала уточнять, кого Бергман видит в этой роли. На такие задания «в поля» всегда отправлялась я – сначала в компании Воина, а в последний раз – с Климом. У Димки, как правило, было море дел за компьютером, а сам Бергман привлекал чересчур много внимания.

– Завтра поговорю с Ольховым, – продолжил Джокер. – Уверен, он не будет против, если им действительно нечего скрывать.

– Виталий сказал, что последнее послание они получили две недели назад. Выходит, есть шанс встретиться с очередным курьером, – тихо проговорил Клим, рассуждая вслух.

– Или поймать на лету брошенный в окно булыжник, – невесело продолжил Димка, не поднимая глаз от монитора.

– Чем и кому не угодила эта милая пара? – задала я вопрос, на который сегодня не рассчитывала получить ответ.

Возвращаясь домой, я очень надеялась, что Варька уже легла. Так и оказалось: за дверью ее комнаты стояла тишина. Я тихо достала раскладушку, радуясь, что сегодня ничего не придется объяснять, а уж завтра я что-нибудь придумаю. Неожиданное предложение о работе с проживанием, например. И это, кстати, вполне соответствует действительности.

Утром я упорно делала вид, что сплю, оттягивая разговор с Варькой, но подруга в конце концов меня довольно бесцеремонно растолкала. Могла бы, кстати, сделать это чуть деликатнее. На мое счастье, Пантелеевна спешила, поэтому рассказ мой вышел кратким. Надо сказать, что из-за моего скорого отъезда она не сильно-то расстроилась и подробности ее интересовали мало.

Я собирала свои немногочисленные вещи, предпочитая быть готовой ко всему, когда раздался звонок от Максимильяна. Он попросил приехать и захватить с собой кое-что из вещей. К его телепатическим способностям я давно привыкла, но ощущение, будто он наблюдает за мной, все равно возникло.

Через час я стояла на пороге «дома с чертями». Открыла мне Лионелла и предложила позавтракать в ожидании Бергмана – он отлучился по делам. Я оставила небольшую спортивную сумку с самым необходимым у входа, а сама переместилась в столовую. Стол был уже сервирован, старушенция принесла сырники со сметаной и вареньем, не проронив ни слова. Что ж, не могу сказать, что я особенно расстроилась из-за невозможности обсудить с ней погоду или что-то еще.

Когда с завтраком было покончено, я подумала было метнуться на первый этаж в магазин к Василию Кузьмичу. Вот с кем я всегда рада пообщаться, и, похоже, это взаимно. Но Джокер мог явиться с минуты на минуту, и от этой идеи я отказалась. Вместо этого открыла на телефоне фотографию, которую сделала в магазине вчера. Три высушенных виноградных листа, облупившихся и осыпавшихся кое-где, но все-таки неплохо сохранившихся. Что это может означать, если воспринимать гербарий как предсказание? До святок еще далеко, но в «доме с чертями» не принято ждать особого повода, чтобы соприкоснуться с высшими силами.

Что, если это намек на Туза Пик? В некоторых регионах эта карточная масть называется «вини», как раз из-за сходства с листом винограда. Непонятно только, что это может означать само по себе. Могла бы уездная барышня оставить еще хоть какую-то подсказку.

А что, если дело в количестве – на странице альбома три листа, соединенных красной нитью. Трое мужчин вокруг меня, крепко связанных между собой.

Я приблизила надпись и вбила ее в поисковик. Виноградная лоза Джеват Кара оказалась давним крымским сортом, также известным как Черный Полковник. Именно так переводилось название с тюркского. По всему телу трусцой пробежали мурашки. Виноградный лист, черный… правда, не колдун, а полковник. Чин военный… Что, если Воин? Выходит, если верить предсказанию, общим врагом действительно был Вадим. Но как тогда объяснить то, что вместе с Волошиным из колоды исчезла и его карта – король крестей?[4]

В личном кабинете Бергмана хранилась резная шкатулка со старинной колодой карт. Удивительным образом на некоторых из них угадывались мы. Так, Дама червей имела мое лицо, у бубнового валета были черты Димки, а крестовый король походил на Вадима. Если внимательно разглядывать разукрашенную физиономию Джокера, можно было найти сходство с Максимильяном, но совсем не очевидное. Не зря все-таки эта карта особая, и Джокер, как заверял он сам, может приобретать любое лицо. Карта Клима хранилась у него, не в колоде Бергмана. Это был пиковый туз. А после гибели Вадима из колоды исчез и крестовый король.

Так кто есть Волошин: пиковый туз или все-таки король крестей?

Я попыталась извлечь максимум информации из того, что видела на странице альбома. В одной из статей я прочитала, что кара – «черный», а Джеват является, кроме прочего, еще и именем собственным и имеет несколько значений. Одно из них заставило меня оцепенеть. Я увеличила текст и теперь видела только одно слово, которое словно пульсировало на экране телефона: «живой».

– Чертовщина какая-то, – прошептала я.

Что, если все это – проделки Бергмана? Он заставил старика подсунуть мне этот альбом. Но как он мог знать, что я открою его именно на этой странице? А что, если все до единой страницы представляют собой гербарии из виноградных листьев? Дешевый трюк. Но ведь я могла заинтересоваться альбомом, полистать его и тогда легко обнаружила бы обман.

Я решила, что в магазин все-таки обязательно стоит наведаться. Скажу Кузьмичу, что решила снова погадать на том альбоме. «А он ответит, что его сегодня купили и унесли в неизвестном направлении», – усмехнулась я про себя.

Как бы то ни было, виноградные листья не давали мне покоя. Черный Полковник, живой. Виноградная лоза, пики. О чем думала уездная барышня, вклеивая в свой альбом гербарий? Впрочем, не факт, что к этому приложил руку еще кто-то, кроме Бергмана.

Занятая своими мыслями, я не заметила, как в комнате появился хозяин дома. Впрочем, его способности передвигаться без малейшего шума и появляться в самый неожиданный момент могли бы позавидовать многие маги и волшебники.

– Привет, – улыбнулся он, когда мы встретились с ним взглядом.

«Вадим жив?» – хотелось спросить мне, но вместо этого я молча кивнула, сглотнув комок, который предательски образовался в горле.

– С Ольховым я договорился. Все готово к вашему заселению.

– Нашему?

– Да, как я и говорил, никто лучше вас с Климом не подходит на роль семейной пары, приехавшей навестить друзей на новом месте.

– Это повод испытать меня?

– Совсем нет.

– Вы все время твердите, что главное решение принимает Девушка, то есть я[5].

– Верно.

– Когда мы отправились на наше первое дело с Поэтом, я сделала неверный выбор[6].

– Кто знает, – невозмутимо пожал плечами Максимильян.

Это было уже слишком. Я вскочила из-за стола, приблизилась к нему вплотную и заглянула в глаза:

– Ты! Ты все знаешь! Ты! Но почему-то предпочитаешь мучить меня.

– Ошибаешься, – он без труда выдержал мой взгляд.

– В чем именно?

– Мне совсем не хочется заставлять тебя страдать.

– Поэтому я буду жить с Климом? Чтобы совершить ошибку снова?[7]

Я нервно сглотнула, вспомнив нашу первую с ним встречу, когда, едва успев поздороваться, мы оказались в объятиях друг друга.

– Успокойся, – Бергман взял обе мои руки в свои. – Нам всем сейчас нелегко. А тебе – троекратно. Но мы рядом, и все будет хорошо, как бы банально это сейчас ни звучало.

– Иногда я скучаю по банальностям. Слишком много в моей жизни стало всего небанального, – ядовито заметила я.

– Ты прекрасна в гневе, – сказал Максимильян невпопад.

Я тяжело вздохнула и выдернула руки. Прошлась туда-сюда по столовой.

– А что, если Черный Колдун – это все-таки Клим? И вместо того, чтобы работать над тем, чтобы его уничтожить, ты толкаешь меня на сближение с ним.

– Я никуда никого не толкаю, – спокойно произнес Бергман. – Мы взрослые люди, способные принимать решения. Если ты не хочешь оставаться с ним наедине, это твое право. Мое предложение продиктовано только потребностями нашего расследования. Чтобы приблизиться к разгадке, необходимо быть максимально близко к месту событий. Одну тебя я отправить не могу…

– Отчего же? – перебила я. – Последнее время я прекрасно жила одна, и ничего.

Бергман никак не отреагировал. Это жутко выводило из себя. Набрав полную грудь воздуха, я продолжила:

– Или все это время ты не переставал обеспечивать мою безопасность?

Он подошел ко мне вплотную и, не отводя от меня цепкого взгляда, приложил к моим губам свой указательный палец, делая знак молчать.

В этот момент на пороге гостиной появился Димка. Я стояла лицом к нему и отчетливо видела, как Соколова перекосило то ли от обиды, то ли от ревности. Сцена, конечно, со стороны выглядела неоднозначно. Но мне совсем не хотелось что-либо объяснять или оправдываться. Джокер прав, мы взрослые люди, способные на самостоятельные решения.

– Не помешал? – спросил Димка, театрально откашлявшись.

– Клим задержится, – произнес Джокер, проигнорировав вопрос.

Мы поднялись на второй этаж и устроились в кабинете. К счастью, Клим не заставил ждать себя слишком долго. Как только он присоединился к нам и устроился в кожаном кресле справа от меня, Димка открыл ноутбук и торопливо заговорил:

– Я покопался в подноготной Ольховых. К Виталию никаких нареканий у работодателя нет. По крайней мере, в публичное поле руководство их не выносило. Ушел он добровольно. И, судя по тому, с кем сейчас сотрудничает, Ольхов нисколько не потерял. Более того, его доходы растут.

– Если я правильно понимаю, особняк клиенты приобрели еще в тот момент, когда трудились на «дядю», – уточнил Клим.

– Да, в позапрошлом году.

– Предполагаю, что обошелся он им в солидную сумму. Могли два клерка, пусть и в солидной московской корпорации, на него накопить?

Димка сморщил нос, поправил выбившуюся прядь и застучал по клавиатуре с удвоенной силой.

– А что Дарья? – спросил Бергман.

– Она была на очень хорошем счету и покинула насиженное место только из-за переезда. Никаких мутных схем или чего бы то ни было подозрительного, хотя должность позволяла…

– При всей любви к городу, в котором мы с вами живем… – начала я и запнулась. – Если они не бежали из Москвы, тогда что так тянуло их сюда?

– Что-то может связывать их с особняком, – кивнул Бергман. – Но нам они об этом рассказать не торопятся.

– Неплохо бы выйти на предыдущего владельца, – подхватил Клим.

– Я этим займусь, пока вы следите за обстановкой в доме и по соседству.

– Есть еще кое-что, – неуверенно начал Димка.

Мы посмотрели на него одновременно, словно по команде, а он продолжил:

– Земля, которая находится сразу за улицей Ильича, то есть двор Ольховых и их ближайших соседей, полтора года назад была по-тихому выкуплена у города крупнейшим застройщиком области. Тот даже успел предложить проект жилого дома с элитными квартирами.

– Особняк мог помешать планам? – уточнил Клим.

– Нет, скорее ветхий деревянный дом, который выходит в переулок.

– Более того, – подхватил Бергман. – Я тоже успел кое-что выяснить. Похоже, что здание бывшего архива пустует потому, что его взял в долгосрочную аренду все тот же застройщик. Сносить памятник архитектуры девятнадцатого века, как и дом наших клиентов, им никто не позволит.

– Но в этих особняках можно организовать шикарную инфраструктуру для будущих жильцов дома, – догадался Клим. – Рестораны, фитнес, прачечная и прочие условия для комфортной жизни.

– Именно.

– Подождите, – вмешалась я. – То есть крупнейший застройщик области не находит варианта лучше, чем запугать хозяев записками и поросячьими костями?

– Уточним у Ольховых, поступали ли к ним предложения о покупке дома.

– И если они были, вы готовы поверить, что солидная контора занимается сочинением записок с угрозами?

– Учитывая то, какие деньги за этим стоят, почему бы и нет? Людей порой посещают странные и неожиданные идеи, – пожал плечами Бергман.

С этим трудно было спорить.

К Гоголевскому скверу мы с Климом приехали на его машине и припарковались в переулке. Он подхватил вещи из багажника, и мы направились во двор. Путь наш лежал мимо старого деревянного дома. Я заметила на крыльце старушку в серой шали. Она выливала воду из ведра прямо на деревянные ступени. Странное занятие, учитывая декабрьский мороз. Я чуть отстала, остановилась у покосившегося забора и громко поинтересовалась:

– Извините, дом пять по улице Ильича, этот? – я ткнула пальцем в дом Ольховых.

– Он самый, – ответила старушка и добавила: – Хозяева дома.

– Да, нас ждут, – улыбнулась я. – Приехали в гости к друзьям из Москвы.

Женщина ничего не ответила. Взяла в руки метлу и начала размазывать жижу, которая образовалась у нее под ногами.

– Как думаешь, зачем она это делает?

– Нечисть отгоняет.

– Это как? – удивилась я. – Чтобы та поскользнулась при входе?

– Думаю, это просто вода с солью, способ растопить снег.

Нас встретила Дарья. Распахнула двери справа от входа и показала наше жилище на ближайшие дни. Здесь действительно все было предусмотрено для полноценного автономного существования. Гостиная с огромным диваном у дальней стены и небольшим кухонным уголком. Прямо из нее дверь в спальню. Санузел располагался в конце коридора. Это было огромное помещение с окном, шикарной ванной на литых ножках, раковиной с широкой столешницей. На ней стояло множество свечей, аромапалочки и даже небольшая вазочка с цветами.

– К сожалению, из-за особенностей конструкции на третьем этаже, где находится наша спальня, не слишком хороший напор воды, – пояснила Дарья, проследив мой взгляд. – Иногда я принимаю тут ванну.

– Здесь волшебно, – улыбнулась я в ответ.

Она показала, где найти полотенца, постельное белье и прочие мелочи и пригласила нас подняться, когда мы расположимся. Вещей у нас было немного, а потому уже через десять минут мы пришли в гостиную.

Клим и Виталий пожали друг другу руки.

– Что от нас требуется? – спросил хозяин.

– Просто жить вашей обычной жизнью, на нас можете не обращать особого внимания. Мы понаблюдаем за домом, соседями. Надеюсь, что очередное послание не заставит себя долго ждать.

– Могу я подняться наверх? – поинтересовалась я. – Хочу посмотреть, что видно из окон последнего этажа.

Мы с Дарьей поднялись по лестнице, а спустя минуту к нам присоединился и Клим. Здесь располагались три комнаты: окна хозяйской спальни выходили на обе стороны, два во двор, три на парк. Еще одно окно, которое выходило во двор, находилось в санузле. Попасть в него можно было только из спальни. В коридоре имелась еще одна небольшая уборная и два кабинета: один для Виталия, второй для Дарьи.

– Предусмотрительно, – заметила я. – Учитывая, что работаете вы из дома.